электронная
144
печатная A5
434
18+
Параллельный мир

Бесплатный фрагмент - Параллельный мир

Три повести

Объем:
234 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-9491-9
электронная
от 144
печатная A5
от 434

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

НАРКОТА

1

Проснулся я рано. В полшестого. В воскресенье. В обычные дни утром вставать не хочется. Лежал бы да лежал. А как выходной, так по закону подлости вскочишь ни свет ни заря и маешься. Вроде и спать уже неохота, и вставать рано.

Я повалялся минут пять, потом неохотно сполз с кровати и отправился в санузел. По пути по привычке глянул на свой мобильный. Словно от моего взгляда мобильный вздрогнул и выдал смс: « Готов вернуть долг. Прямо сейчас. Михал».

Я отстучал ответ: «Буду через час. Никуда не уходи». И нырнул в ванную комнату. Где привёл себя в порядок после сна.

Михал был моим квартирантом. Мне принадлежала небольшая уютная квартирка в самом центре Праги, которую я сдавал. Главным достоинством квартиры, кроме расположения, была шикарная терраса, с которой открывался не менее шикарный вид на соседские крыши и кусочек Музея.

Михал жил там почти два года. Первое время он платил вовремя, как часы. Но потом как-то платежи стали задерживаться. А в последнее время и совсем прекратились. Я звонил несколько раз, выслушивал очередное «завтра», ругался и предупреждал, что больше терпеть не буду неоплаты. А на днях послал заказным письмом предупреждение о том, что собираюсь расторгнуть договор аренды за неуплату.

И тут вдруг эта смс. Правда, в весьма необычный час. Но и сам Михал был человеком странным. Жил на широкую ногу. Хорошо одевался. Питался в ресторанах. Но собственного жилья и автомобиля не имел.

Ему было 23 или 24 года. Высокий, метр девяносто. Красивый. Льняные волосы слегка курчавились на концах. Атлетически сложенное тело. Которое он периодически подкачивал в ближайшем фитнесс-центре.

Я проглотил бутерброд, запил его соком. Надел светлые льняные брюки, синие замшевые туфли и синюю лёгкую рубашку без рукавов. Подумал и добавил в гардероб лёгкий джемпер.

Посмотрелся на себя в зеркало. Хорош. Определённо хорош. Правда, животик немного выпирает. Но в 45 это нормальное явление. В общем и целом, как говорил Карлсон, мужчина в полном рассвете сил.

Я вышел из дома, спустился к трамвайной остановке. Люблю я пражские трамваи. Обожаю. Особенно мой любимый номер 9.

Именно в него я и сел. Вагон был почти пустой. Мало кто ездит в воскресенье в такую рань.

Трамвайчик был ещё старого образца. Красного цвета, с широким проходом посередине вагона. Он дребезжал на перекрёстках и раскачивался на прямых участках дороги.

Я доехал до Вацлавки. Выпрыгнул на остановке. Поднялся вверх на пару кварталов. Площадь была ещё сонной. Кое-где гуляли китайские туристы, вставшие рано из-за разницы во времени. У памятника исступлённо целовалась какая-то парочка.

Я свернул на улицу Ве Смечках. Прошёл мимо нескольких ночных клубов, затихших и усталых. Под ногами путался уличный мусор. Обёртки из-под шоколадок, какие-то билеты, обрывки газет.

Подошёл к нужному мне дому. Остановился перед ним. Достал из кармана ключи. Домофон тут был давно неисправен.

И в этот момент что-то большое и белое с гулким звуком упало прямо на мостовую, в трёх метрах от меня. Обдав ветром и какими-то брызгами.

Это был Михал. Почти голый, в одних трусах. Он лежал на асфальте на животе, ноги и руки неестественно вывернуты. Лицо повёрнуто ко мне. Из разбитой головы текла кровь. Глаза были открыты, но ничего не выражали, покрываясь мёртвой пеленой.

Всё это произошло в одно мгновенье. Я остолбенел. Перевёл взгляд на свои брюки. Они и туфли были забрызганы кровью Михала. Утренний бутерброд стремительно начал карабкаться по моему пищеводу вверх.

Я отвёл глаза в сторону. Глубоко вздохнул. Достал телефон из кармана. В этот момент сзади меня закричала женщина. Я подпрыгнул от неожиданности, чуть не выронив телефон.

— Звоните в полицию, — крикнул я, повернувшись к кричавшей. Ею оказалась туристка азиатской наружности. То ли китаянка, то ли кореянка.

Суда по всему, она не поняла меня. Начала пятиться, развернулась и умчалась в сторону Вацлавака, всхлипывая на бегу.

Я дрожащим руками достал телефон из футляра, нашёл нужный номер в телефонной книге. Нажал на вызов. На распростёртое передо мной тело я старался не смотреть.

Трубку сняли сразу же, после первого же гудка, как будто ждали.

— Гонза, привет, — сказал я.

— Доброе утро, — ответил хриплый голос, — что-то случилось?

— У меня квартирант погиб, — выдохнул я в трубку, — на мостовую спрыгнул.

— Давно? — заинтересованно спросила трубка.

— Около минуты назад, — ответил я.

— Это которая квартира, Ве Смечках? — уточнила трубка.

— Она самая, — подтвердил я.

— Через пару минут буду, — ответила трубка, — ты 156 позвони. Сообщи официально.

— Хорошо, — выдохнул я.

Набрал 156. Сообщил о происшедшем, стараясь не смотреть на лежащее передо мной тело. Из-под головы Михала текла кровь, постепенно подбираясь к моим ногам.

В конце улицы появился пешеход. Он подошёл поближе. Увидел лежащее тело и меня, стоящего перед ним. Попятился, развернулся и ушёл. А я остался стоять. Потихоньку отступая от разливающейся лужи крови.

Подъехала машина. Из неё выскочил Гонза и несколько человек в форме. Гонза был в гражданском, тёмный пиджак, зелёная рубашка, джинсы и белые кроссовки. Одевался он ужасно.

Гонза был моим приятелем. Работал он в городской полиции детективом. Звание имел подпоручика. У него была жена и двое маленьких детей. Жил он в Праге 3. Я в своё время помог ему найти его нынешнюю квартиру. С тех пор мы и приятельствовали. Ходили на хоккей, иногда на пиво. Гонза любил рассказывать свои истории про чешскую полицию. Я подозревал, что большинство этих историй выдуманы. Но слушать его было интересно.

И вот мы незапланированно встретились с Гонзой в это светлое весеннее воскресенье. Совпало так, что он был на дежурстве на соседней улице, Краковской.

— Ты как? — спросил меня Гонза.

— Хреново, — ответил я, — только подошёл, а он сверху и свалился. Молча. И судя по всему, сразу умер. Штаны вот мне и туфли кровью запачкал.

— Постираешь, — ответил Гонза, — или в химчистку отдашь. А он да, судя по всему, при падении шею себе сломал. Вон позвонки торчат.

Бутерброд встрепенулся в желудке. Но я опять справился с тошнотой.

— Не буду я ничего стирать, — заявил я, — выкину всё. Не смогу носить.

— А ты что в такую рань тут оказался? — задумчиво спросил Гонза, отведя меня в сторону от трупа.

Кто-то из полицейских накрыл Михала полиэтиленовой плёнкой. Другой разматывал жёлтую ленту, огораживая тело.

— Михал смс прислал, долг по квартплате хотел отдать, — мотнул я головой в сторону тела, — ну я и поехал. Деньги ведь в любое время суток хорошо получать. Приехал вот, получил квартплату.

Гонза задумался.

— Ключи от квартиры есть запасные? — спросил он.

— Конечно есть, — ответил я, — с собой взял. На всякий случай. По привычке.

— Я со свидетелем в квартиру поднимусь, — крикнул Гонза коллегам и мне: — Пошли, рантье, покажешь откуда народ любит по утрам на мостовую сигать.

Я достал ключи. Открыл дверь в подъезд. Мы зашли внутрь. На тесном и старом лифте поднялись на 4 этаж. Вышли.

Три двери. Ближайшая к лифту — наша. Я достал ключ и открыл дверь. Гонза оттёр меня плечом и шагнул в тёмную прихожую. А оттуда уже в комнату. Я зашёл вслед за ним.

Слева от двери была небольшая кухня. Справа разложенный диван. В глубине комнаты стояла двуспальная кровать и шкаф. Дверь на террасу была закрыта.

Мы с Гонзой прошли на середину комнаты. И тут я увидел, что на кровати кто-то лежит. Девушка. Рыжие волосы раскиданы по подушке. Ночная рубашка с медвежатами прикрыта одеялом. Лицо нельзя было разглядеть, так как она лежала на животе, зарывшись этим самым лицом в подушку. Спала.

Гонза повернулся ко мне. Жестами спросил: кто это? Я недоумённо пожал плечами: не знаю.

Потянуло сквозняком. Дверь на террасу медленно открылась. Гонза подошёл к ней, выглянул наружу. На террасе стоял стол, два стула и громадная ваза с фикусом. В углу террасы уютно разместилась качающаяся скамейка. На скамейке лежала одежда Михала.

На столе стояли три чайные чашки, сахарница. И лист газеты. На котором был рассыпан какой-то белый порошок.

Гонза тихо присвистнул.

— Ничего тут не трогать, — сказал он мне и аккуратно прикрыл дверь на террасу.

Я подошёл к кровати. Сел на неё. Осторожно потряс девушку за плечо.

— Я сплю, — раздался сонный голос, — не буди меня хотя бы в воскресенье.

— Придётся проснуться, — сказал громко Гонза.

Девушка дёрнулась. Перекатилась на спину. Села на кровати, кутаясь в одеяло. Гонза достал из кармана удостоверение, раскрыл его. Показал.

— Чешская полиция, — сказал он, — вы кто? И что делаете в этой квартире?

— Отвернитесь, я оденусь, — просительно сказала девушка.

Я встал с кровати. Подошёл к Гонзе. Мы отвернулись. Одновременно, как по команде. Я смотрел на кухонные шкафы.

Прозрачный плинтус между столешницей и фартуком отклеился и горбатился вдоль стены.

«Надо новый купить и приклеить, — подумал я. — И что за ерудна происходит. Купишь новую мебель, сделаешь ремонт. Года не проходит, как всё разваливаться начинает…»

— А где Михал? — раздался сзади нас голос.

Мы с Гонзой повернулись. Опять таки одновременно. Перед нами стояла худенькая девушка в ситцевом красном платье. Рыжие, даже не рыжие, а огненные волосы она связала сзади резинкой. Обычное милое личико с ямочками. И зелёные-зелёные глаза. С изумрудным оттенком. Я такие глаза видел первый раз в жизни.

— Где Михал? — повторила девушка.

— Вы кто и кем приходитесь Михалу? — повторил свой вопрос Гонза. — Что вы тут делаете?

— Я его сестра, — ответила девушка, — Злата Мелихова. А где Михал?

— Документы есть? — словно не слыша её вопроса, продолжил Гонза.

Девушка взяла сумочку, висевшую на спинке стула, открыла её, протянула Гонзе удостоверение личности.

— Где Михал? — повторила она.

— Он погиб, — ляпнул я.

Девушка вздрогнула, посмотрела на меня и медленно села на кровать. Закрыла лицо руками. Гонза протянул ей обратно удостоверение. Неодобрительно посмотрел на меня.

В дверь постучали.

— Нам придётся всем выйти, — сказал Гонза.

— Я не умылась, — всё так же закрывая лицо руками, глухо сказала девушка, — и мне зубы надо почистить.

— Всё потом, — Гонза открыл дверь, и мою квартиру заполнили деловитые люди с чемоданчиками, — пошли.

Я взял девушку за локоть, прихватил её сумочку и вывел из комнаты. В коридоре сунул ей в руку жвачку. Девушка благодарно кивнула.

— Мне вещи свои можно забрать? — кивнула она на полиэтиленовый пакет, стоящий в коридоре.

— Можно, — разрешил Гонза.

Мы вышли из дома. Злата мельком взглянула на прикрытый плёнкой труп Михала и сразу же закрыла лицо руками. Жест, полный отчаяния.

Мы с ней в сопровождении Гонзы дошли до параллельной улицы, где располагалось отделение полиции. Там я и провёл время до обеда. Рассказывая про квартиру, про квартиранта, про смску.

Вышел из участка и столкнулся с Гонзой. Он стоял и курил сигарету. Щурясь на солнце и блаженно улыбаясь.

Мне же было не до улыбок. Хотелось есть. Даже не есть, а жрать. Неважно чего. Организм требовал еды.

— Пойдём, пообедаем, — предложил я приятелю.

— Да я на дежурстве, — сделав затяжку, сказал Гонза, — отпрашиваться надо.

— Отпросись, если надо, — обходя Гонзу с подветренной стороны, попросил я, — у меня неконтролируемый приступ голода на нервной почве. Поэтому поспеши. Или я совершу преступление. И оно будет на твоей совести.

Гонза вздохнул, затушил сигарету, сунул окурок в пепельницу и скрылся в здании. Через минуту он вернулся.

— У меня полчаса, — сказал он деловито, — я сам жрать хочу. Ты угощаешь.

Я хмыкнул, и мы быстрым шагом припустили в сторону Вацлавака. Вышли к коню, спустились вниз. Гонза хотел было нырнуть в KFC, но я остановил его и затащил в находящийся чуть ниже на площади Пауль. На минуту заскочил в туалет. Замыл кровь на туфлях и брюках.

Заказали по тыквенному супу, круассанов, кофе и воды. Сели, поели. Суп приятным теплом разлился по желудку.

— Когда мне ключи от квартиры вернут? — спросил я приятеля. — И что с его вещами делать?

— Я тебе позвоню, — сказал Гонза, обмакивая круассан в кофе, — там сейчас люди работают. Первая версия — самоубийство на почве наркотического опьянения.

— Да уж, — протянул я, — лучше бы он мне сначала долг отдал, а потом уже прыгал.

Гонза хмыкнул.

— Так денег в квартире найдено сто крон, — сказал он, — на подоконнике валялись. И всё. Больше ничего. Не считая примерно двух грамм кокаина на столике на террасе. Кстати, по деньгам это примерно десять тысяч. Он тебе сколько должен?

— Чуть больше 60 тысяч крон, — растерянно сказал я, — за пять месяцев. И через неделю очередной срок по оплате подходил. Зачем он мне тогда смс слал?

— Не было денег у него, — допивая кофе, сказал Гонза, — документы и личные вещи на месте. А денег стольник. И кокаин. Кстати, это наркотик для богатых. Простому охраннику в ночном клубе он не по карману.

— Михал охранником работал? — спросил я.

— Да, в клубе напротив, — кивнул Гонза, — а ты чего его сразу не выгнал, когда он платить перестал?

— Да не до него было, — махнул я рукой, — ты же знаешь, у меня развод был, потом в Россию по делам ездил. Завертелся, закрутился.

— Как там в России? — заинтересовался Гонза.

— Как обычно, — усмехнулся я, — водка и медведи по улицам шастают. На балалайках играют за еду.

— Да ну тебя, — обиделся Гонза, — я серьёзно спрашиваю.

— Нормально всё в России, — ответил я, — живут люди и дальше жить будут. Не хуже чехов. А в чём-то и лучше.

Гонза открыл рот, чт бы что-то ещё спросить. Но в этот момент перед столиком остановилась девушка. Злата. Сестра Михала. В одной руке у неё была сумочка, в другой пакет с одеждой.

— Извините, — сказала она, — у вас не будет немного денег взаймы? Я кушать хочу. А у меня ничего нет. Всё у брата было. Я в залог могу серёжки дать.

И сверкнула своими изумрудными глазами.

Я встал. Подвинул ей стул. Сбегал за ещё одной порцией супа и кофе. Принёс всё это на наш столик. Злата начала есть.

Ела она аккуратно, как птичка. Косясь на меня с Гонзой. Мы же сидели молча и делали вид, что допиваем кофе, вертя в руках пустые кружки.

— Мне на работу пора, — вдруг сказал Гонза.

Он встал, хлопнул меня по плечу и выскользнул на улицу. Мы остались вдвоём с Златой.

Я присмотрелся к ней более внимательно. Личико гладкое, почти без морщин. Лишь мелкие лучики около глаз выдавали её возраст. Под глазами чёрные круги. Потрескавшиеся губы. Было ясно, что ей далеко за 25. Грудь примерно второго размера. Тонкие руки. Тонкие пальчики. И глаза. В сочетании с рыжими волосами они сводили с ума.

— Я не знал, что у Михала есть сестра, — сказал я, — он мне не говорил.

Девушка вытерла губы о салфетку. Достала из сумочки удостоверение, протянула мне. Я на автомате взял его. Глянул. Злата Мелихова. Дата рождения 10 июня 1987 года. Смутился. Вернул кусок пластика Злате обратно.

— Я его старшая сестра, — сказала она и вдруг заплакала, — была.

Слёзы капали в чашку с кофе, над которой склонилась девушка. Плечи её вздрагивали. Но звуков никаких слышно не было. Лишь кап-кап в кофе. И всё.

Я сидел и не знал, что делать. Встал, подошёл сзади. Присел неловко около неё. Обнял.

— Всё будет хорошо, — сказал избитую фразу и сам почувствовал, как она фальшиво прозвучала.

— У меня ни денег, ни одежды, даже зубной щётки нет, — всхлипнула Злата, — я приехала к нему. Два дня назад. Он обещал с работой помочь. У нас на Мораве девушке трудно устроиться куда-либо.

— А откуда ты? — спросил я.

— Город Павлов, — уже спокойнее сказала Злата, — там у нас сериал снимали, про виноделов. Может, смотрел?

— Смотрел, — кивнул я, — хорошее кино. Смешное.

— Я не знаю, что делать, — опять повторила Злата, — наверное, надо позвонить маме. И как-то о похоронах позаботиться. Ещё утром я спала и ни о чём не думала.

Я вздохнул. Можно было развернуться и уйти. Но. Мне нравилась эта девушка. Её глаза. Её растерянность и незащищённость.

— Пойдём, купим тебе зубную пасту и щётку, — сказал я, — у меня приведёшь себя в порядок. Позвонишь маме. А завтра займёмся похоронами. Сегодня всё равно ничего не удастся сделать.

Злата кивнула. Поднялась со стула. Взяла с собой сумочку, и мы пошли к остановке трамвая. Девятка довезла нас до Нового Смихова, где мы купили средства личной гигиены и немного продуктов. Доехали до моей квартиры. Вечерело.

Я попытался что-то приготовить, но Злата мягко выставила меня с кухни.

— Я сама всё сделаю, не мешай, — сказала она.

И загремела посудой. А я спрятался в другой комнате. Проверил почту. Сделал несколько звонков. Не люблю я готовить.

Посидел за компьютером. Посчитал точную сумму, сколько мне остался должен Михал. Не смертельно для меня, но всё равно, деньги не малые. Обидно. Да ещё и не известно, когда полиция разрешит вновь войти в квартиру. Послал Гонзе смс по этому поводу. Получил ответ: несколько дней придётся потерпеть.

И тут Злата позвала ужинать. Она приготовила печёночные котлеты. Было необычайно вкусно. Я последний год питался как придётся. Всё больше по фастфудам и по ресторанам. Дома основным блюдом были пельмени.

— А говорят, что чешки не умеют готовить, — откинувшись на спинку стула, сказал я.

— Я c Моравии, — напомнила мне Злата, и добавила: — Можно я переночую у тебя пару ночей? Мне некуда идти. Я, кроме брата, никого тут не знаю.

— Можно, — разрешил я, — постелю тебе в большой комнате, на диване. Запасное бельё у меня есть. Только я с утра по делам уезжаю. Так что одна хозяйничать будешь.

На том и договорились.

Посидели молча. Я приготовил чай.

— Давно Михал на наркоте сидит? — спросил я.

— Не знаю, — ответила девушка, — я редко его последние два года видела. Но в этот свой приезд он был сам не свой. Какой-то дёрганый. А почему ты про наркотики спросил?

— На террасе нашли кокаин, — сказал я, — на газете был насыпан.

— Я спала, когда он пришёл, — наклонив голову, начала рассказывать Злата, — сквозь сон слышала, что он с кем-то разговаривал. Он охранником работал в ночном клубе и приходил под утро. А потом ты меня разбудил.

— В каком клубе? — спросил я. — Название у клуба есть?

— Конечно, недалеко от квартиры, — сказала Злата, — Какаду называется. Я там была один раз с Михалом, заходила к нему на работу. Он на фейс контроле стоял. Он много тебе за квартиру остался должен?

— Прилично, — вздохнул я.

— Я отдам за него, — сказала Злата, — обязательно. Но позже.

В этот момент её телефон коротенько звякнул. Как будто сосулька сорвалась. Злата нахмурилась, посмотрела на экран телефона.

— От мамы, — сказала, — я своей тёте сообщила, когда ужин готовила. Чтобы она маме сказала. Я не смогла.

— А отец у вас жив? — спросил я.

— Не знаю, — ответила Злата, — мама развелась с ним, когда Михалу года ещё не было. С тех пор мы даже не знаем, жив он или нет.

— Понятно, — протянул я, — жалко, что с твоим братом так произошло.

Опять помолчали. Допили чай. Я забросил посуду в мойку. Застелил диван. Ушёл к себе в спальню.

День выдался тяжёлым. Я медленно начал проваливаться в сон. Но вдруг скрипнула дверь.

— Мне страшно, — услышал я шёпот Златы.

Я подвинулся к окну, сгребя одеяло на свою сторону. Злата осторожно легла на свою половину. Одеяло она принесла с собой.

— Я глаза закрываю и сразу же Михала вижу, — заплакала девушка, — а он мёртвый. Мне страшно становится.

Я протянул руку. В темноте нащупал её плечо, пододвинул к себе. Злата прижалась к моему плечу, обхватив его руками. Я погладил её рыжие волосы, в полутьме казавшиеся тёмными.

— Спи, — сказал я ей, — спи. Сегодня уже ничего не случится.

И она уснула. А я лежал, таращился в потолок и думал о жизни и смерти. И о Злате. И постепенно тоже провалился в сон.

2

Проснулся я рано. Открыл глаза, потянулся. И сразу же почувствовал, что рядом кто-то лежит. Повернул голову направо. И сразу всё вспомнил.

На соседней подушке были раскиданы рыжие волосы. Спала Злата, как и в квартире Ве Смечках, на животе. Я залюбовался ею.

Расслабленное лицо. Небольшая морщинка на лбу. Потрескавшиеся губы.

В груди у меня просыпалась нежность к лежащей рядом женщине. Словно почувствовав мой взгляд, Злата заворочалась, её ресницы дрогнули. Глаза медленно открылись.

— С добрым утром, — сказал я.

Злата улыбнулась. Вроде бы рядом была вчерашняя девушка, но что-то было не так.

— У тебя глаза карие, — наконец-то догадался я, — вчера были зелёные.

— Это я линзы сняла, — ответила Злата, — я не могу спать в линзах. Поэтому снимаю их на ночь.

— Это хорошо, что у тебя глаза карие, — сказал я, — а то у нас есть песня «У беды глаза зелёные». Не хочу, чтобы ты была моей бедою.

— Извини, что я к тебе ночью приползла, — покаянно произнесла Злата, — мне и правда было очень страшно. Я на самом деле не такая. Я уже почти полгода ни с кем не спала. А тут сама.

— Ну у нас же ничего не было, — усмехнулся я.

— Не было, — подтвердила Злата, — но ты мне нравишься. С тобой надёжно и спокойно. Как за стеной.

Я потянулся к ней. Но в этот момент зазвонил телефон. Злата увернулась от моих объятий и скрылась в ванной.

Звонила бухгалтер. Началась трудовая неделя.

Мы быстро позавтракали. Я уехал по своим делам. А Злата поехала по своим. На прощание она поцеловала меня в щёчку. Грустно улыбнулась и побежала на трамвайную остановку.

А я смотался к бухгалтеру. Сдал кучу документов для отчёта. Попил с ней чай. А потом поехал на Зличин. Где сдавал двухкомнатную квартиру одной вьетнамской семье.

Семья по-чешски говорила очень плохо и не платила за занимаемую жилплощадь уже второй месяц. Я пытался несколько раз дозвониться. Но трубку брал кто-то вообще не говорящий по-чешски. А последнюю неделю телефон вьетнамцев был вне зоны действия. Поэтому-то я и решил навестить квартирку азиатских иммигрантов. Взяв с собой на всякий случай комплект запасных ключей.

Приехал около обеда. Припарковался перед домом. Долго звонил в домофон. Никто не отозвался. Вот тут-то мне и пригодился запасной комплект чипа от входной двери и ключей от квартиры.

Я, ради приличия, пару минут потрезвонил в дверной звонок. Потом открыл дверь. Вошёл внутрь.

В квартире был бардак. Как будто кто-то в спешке собирал вещи. Везде валялись целлофановые пакеты, обрывки упаковочной бумаги, носки. В ванной на сушилке висел бюстгалтер. В коридоре стояла сумка, набитая обувью.

Я прошёлся по квартире. Слава богу, не было ничего разбито или испорчено. Только грязно. На кухне гора грязной посуды. Хотя есть же посудомойка. Открыл посудомойку. Там стоял пластиковый контейнер. Доверху набитый маленькими полиэтиленовыми мешочками.

В груди неприятно щёлкнуло. Похожий мешочек я видел вчера на террасе в квартире Ве Смечках. Он лежал на столе, возле рассыпанного кокаинового порошка.

Я осторожно закрыл посудомойку. Ещё раз прошёлся по квартире, стараясь ни до чего не дотрагиваться руками.

Из вещей в квартире были только некоторые предметы одежды и сумка с обувью. Ну и посуда. Всё остальное было вывезено. Судя по всему, неделю назад.

Шкафы стояли пустые. Хотя нет. На верхней книжной полке лежала какая-то стопка документов. Я пододвинул стул, достал эту стопку. Оказалось, это дюжина вьетнамских паспортов. Новеньких, хрустящих. На десятерых мужчин и на двух женщин. Ни виз, ни каких-либо отметок.

Я полистал эти паспорта. Хотел уже было положить обратно. Но вдруг сообразил. Они все имели одинаковые номера.

Час от часу не легче.

Я достал телефон и набрал номер Гонзы. В этот раз он снял трубку где-то после восьмого звонка.

— Добрый день, — поприветствовал я своего приятеля.

— Добрый, — ответил Гонза.

— Тут такое дело, — замялся я, — в общем, я сейчас в квартире на Зличине. У меня тут вьетнамская семья её снимала.

— Опять кто-то с балкона сбросился? — спросил Гонза.

— Да не, все живы, — ответил я, и добавил: — Наверное. Просто они съехали и не заплатили.

— Ну, это тебе в суд надо, — зевнул в трубку Гонза, — криминалка такими делами не занимается.

— Да не в оплате дело, — сказал я ему, — просто они оставили пачку паспортов. Судя по всему, фальшивых. И целую кучу маленьких пакетиков для расфасовки. Наверное, наркоту фасовать.

На другом конце провода помолчали.

— Я после дежурства, — наконец-то ответил Гонза, — отдыхаю. Но я пришлю кого-нибудь. Патрульных. Они оформят. Пошли мне адрес.

И повесил трубку.

Я вышел из квартиры, осторожно захлопнув дверь. Встал перед домом и принялся ждать обещанный патруль. Подождал, подождал и вспомнил, что у квартиры есть гаражное место и кладовка.

Поколебавшись немного, я решил осмотреть и эти два объекта вверенной мне недвижимости.

В цокольном этаже дома находилась парковка. Разделённая белыми линиями и пронумерованная согласно принадлежности к определённой квартире. За каждым местом для парковки располагались небольшие кладовки.

Я вошёл на парковку через ворота. На очерченном белым квадрате ничего не было. Только засохшая грязь от колёс. Зато в кладовке стояли две канистры и две полосатые сумки. Пахло химикатами.

Я сфотографировал это хозяйство на телефон и вышел через те же ворота на улицу. Перед домом стояла машина полиции.

Я рассказал двум молодым полицейским о своих находках. Они вначале посетили кладовку. Затем поднялись в квартиру.

Потом связались по телефону со своим начальством. Рассказали про нехорошую квартиру и про находки в ней.

Через полчаса приехали ещё несколько полицейских. Паспорта изъяли. Канистры и химикаты тоже забрали. На всё оформили документы. Провозились мы с ними до вечера. Хорошо хоть, квартиру не стали опечатывать.

Я позвонил знакомой и договорился на уборку квартиры. Затем съездил в ближайший строительный магазин и купил новые замки. Я ещё не успел закончил их менять, как раздался телефонный звонок. С неизвестного мне номера. Это оказалась Злата.

— Привет, ты куда пропала? — обрадовался я её звонку.

— Да вот делами занималась, — отозвалась она, — целый день по Праге мотаюсь. В полиции два раза была. На кладбище.

В трубке раздалось всхлипывание.

— Не плачь, — попросил я, — не надо. Если нужна моя помощь, только скажи.

— Да я сама пока справляюсь, — отозвалась Злата, — спасибо тебе большое.

— Мы увидимся вечером? — осторожно спросил я.

— Не сегодня, — ответила Злата, — но обязательно увидимся. Вещи мои у тебя остались же. А сегодня я договорилась со школьной подругой. Она меня приютит на ночь. Давай завтра вечером? Я позвоню.

— Хорошо, завтра так завтра, — разочарованно протянул я.

Мы попрощались. Я завернул последние шурупы в дверь, и в этот момент опять раздался телефонный звонок. Это был Гонза.

— Привет, — раздалось в трубке, — на сегодня от тебя вызовов не будет? А то я собрался пива попить.

— Не будет, не будет, — проворчал я, — я не специально. Так получилось. И чего это ты один пиво пить собрался?

— Не один, — засмеялся Гонза, — тебя вот хотел позвать. Но на всякий случай интересуюсь. Вдруг ты ещё что-то у своих квартирантов откопаешь? У тебя ещё много таких неплательщиков-наркоманов?

— Да нет, — сказал я, — всего две квартиры с долгами были. Остальные квартиранты добропорядочные и платящие в срок. Куда подъезжать-то на пиво?

— Потрефена Гуса на Анделе. Час тебе хватит добраться?

— Хватит, — подтвердил я, — через час буду. Жди. У меня тут вопросы к тебе есть.

Я закрыл за собой квартиру. Сел в машину и поехал домой. Где переоделся, сел на свою любимую девяточку и к назначенному сроку был на месте. В Потрефеной Гусе.

Гонза подошёл минут через пять. Заказал пиво и куриных крылышек. Я взял обжаренный сыр и всё то же пиво.

— У тебя много ещё квартирантов-наркоманов? — улыбнулся Гонза, — рантье ты наш. У тебя вообще сколько квартир?

— Около тридцати, — вздохнул я, — но моих там только парочка. Остальные в доверительном управлении. Домоуправ я. А неплательщики только эти две квартиры были. В остальных нормальные люди живут. Из окон не выбрасываются и поддельные паспорта дома не держат. Я не виноват, что так сошлось.

— Да уж, горячие деньки у тебя были, — хлопнул меня по плечу Гонза, — вначале кокаин у самоубийцы, потом амфетамин у вьетнамцев.

— Чего у вьетнамцев? — переспросил я.

— «Во все тяжкие» смотрел? Сериал такой, — спросил меня Гонза, — вот там главный герой амфетамин гнал.

Принесли пиво. Мы отхлебнули по первому глотку.

— Один предприимчивый чех несколько месяцев назад откуда-то приволок в республику целый автомобильный прицеп с химией, из которой делают амфетамин. И продал вьетнамцам. Которые теперь успешно из него гонят наркотик. Ты, кстати, на счётчик электрический глянь. Наверняка на электричество попал. Там при производстве амфетамина энергии много надо.

— Да уж, вляпался я с этими вьетнамцами, — почесав затылок, сказал я, — а как они потом эту гадость продают?

— Они не продают, — допивая пиво, сказал Гонза, — торговлей наркотиков в Чехии занимаются албанцы и алжирцы. Вьетнамцы в этом случае просто баловались переработкой.

Принесли еду. Мы заказали ещё пива. Гонза отпустил комплимент молоденькой официантке. Та дежурно улыбнулась и убежала к бару за нашим пивом.

— А в Ве Смечках тоже этот амфивитамин был? — спросил я.

— Сам ты витамин, — рассмеялся Гонза, — не, в твоей квартире кокаин нашли. Но вот странное дело. Кокаина на столике в порошке было процентов 10. Остальное сахарная пудра.

— И что это значит? — спросил я.

— Не знаю, — честно ответил Гонза, — такое впечатление, что разбавляли кокаин пудрой. А это остатки. А вот куда всё делось, неизвестно.

— А Михал от чего умер? — осторожно спросил я.

— Результаты ещё не известны, — ответил Гонза, — но предварительное мнение имеется. Сам спрыгнул. Ушибы только от падения. Смертельные. Голову он свернул. Судя по всему, наркотики его сгубили. То ли полетать захотел, то ли после эйфории его накрыло жестоко. Давай помянем твоего квартиранта?

— Давай, — согласился я.

Позвали улыбчивую официантку. Заказали две бехеровки и ещё пива. Выпили.

— И что дальше будет? — спросил я.

— Всё то же самое, — ответил уже захмелевший Гонза, — протоколы, заключения. Писанина. Потом выдадут заключение, что это был несчастный случай или самоубийство. И с амфетамином то же самое. Никто твоих вьетнамцев искать не будет. Тем более они все на одно лицо.

— Вьетнамцы, это ладно, — махнул я рукой, — а что с Михалом-то? Кто ему кокаин принёс? Это же надо искать, расследовать.

— Ты наивный, — рассмеялся Гонза, — для следствия главное определить: сам он с терраски спрыгнул или ему помог кто. Соседи снизу слышали, что вроде ругался кто-то ночью. Но кто и чего, неизвестно.

— А где он кокаин взял? Не на Вацлавке же в магазине купил? — спросил я.

— Да какая разница где? — удивился Гонза. — Сейчас наркоту можно купить где угодно. Травой даже тут воняет.

Я принюхался. Действительно, откуда-то тянуло дымком марихуаны.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 144
печатная A5
от 434