электронная
176
печатная A5
442
18+
Ожидающие

Бесплатный фрагмент - Ожидающие

Объем:
248 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-5797-8
электронная
от 176
печатная A5
от 442

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Рассказы


Груз

Тутмак хоть и являлся искусственным спутником Земли, созданным человеком, больше походил на очень маленькую планету со своим твердым грунтом, впадинами и возвышенностями на поверхности. Спутник мог находиться в движении в течение многих лет без какого-либо управления с Земли, и такое движение происходило по неизменной траектории своей орбиты, что еще больше усиливало впечатление о нем как о естественном объекте планетарной системы. Единственное, что на Тутмаке напоминало о том, что это все-таки творение рук человеческих, была станция Центра по Избежанию Столкновений с Внеземными Цивилизациями и Объектами с ее сложнейшим оборудованием. Иногда на Тутмак прибывала команда с Земли для проверки и наладки приборов и оборудования, которые должны были быть использованы для предотвращения столкновения Земли с группами комет. К тому же на спутнике на постоянной основе дежурили два человека, которые сменялись другой парой через каждые две недели.

Перемещение в пространстве множества комет, которые когда-то представляли опасность для Земли, уже было взято под контроль, и вся траектория их движения держалась под наблюдением с помощью приборов, управляемых как с Земли, так и со станции на Тутмаке. Эти кометы вращались вокруг Земли только на безопасном от планеты расстоянии. Однако количество этих комет было достаточно высоким, и по мнению некоторых специалистов, их движение могло выйти из-под контроля, что привело бы к катастрофическим последствиям для землян. Однажды, в целях эксперимента, было решено перенаправить одну из комет подальше от земной орбиты, но данная затея не увенчалась успехом, и с большой трудностью удалось избежать столкновения данной кометы с Землей. С другой стороны, по достоверной информации, к Земле направлялась еще одна группа комет, которая представляла еще большую опасность, чем столкновение — радиационную.

По замыслам ученых, посредством оборудования, установленного на Тутмаке, можно было не только взять под контроль радиационные кометы, направляющиеся к Земле, но также уничтожить их одновременно с теми кометами, которые уже долгое время находились под контролем ученых. Планировалось, что уничтожение комет произойдет на таком расстоянии от искусственного спутника, что Тутмак сохранит свою целостность и продолжит двигаться по своей обычной орбите, однако вся радиационная пыль от комет, уничтоженных в непосредственной близости от Тутмака, должна быть собрана для дальнейшей обработки. При этом все прекрасно понимали, что даже после удачного завершения проекта все оборудование, находящееся на искусственном спутнике, на создание которого было потрачено немало лет труда множества ученых, придет в непригодное состояние. По планам, во время уничтожения комет никто не должен был находиться на Тутмаке по причине неминуемой гибели от радиации. Приборы, находящиеся на Земле, были в состоянии дублировать некоторые функции станции на спутнике, и поэтому командование Центра по Избежанию Столкновений с Внеземными Цивилизациями и Объектами не видело необходимости нахождения кого-либо на Тутмаке во время уничтожения комет. Неудача проекта была чревата большой опасностью для всей Земли, и хотя, сам проект широко освещался в средствах массовой информации, ученые намеренно умалчивали о возможных рисках. Однако люди уже были наслышаны из неофициальных источников об опасности и с беспокойством ждали начала проекта.

Режим постоянного дежурства был введен командованием Центра по Избежанию Столкновений с Внеземными Цивилизациями и Объектами несколько лет назад. В обязанность дежуривших на станции людей входило много задач, дублирующих роли коллег на Земле. Они также должны были докладывать о состоянии приборов на спутнике и сотрудничать с командой инженеров-наладчиков, прибывавших на Тутмак для проверки работы оборудований. И вот несколько дней спустя, после того как очередная команда наладчиков отбыла на Землю, поступило экстренное сообщение, что в течение нескольких дней группа радиационных комет подойдет так близко, что возникнет необходимость в их уничтожении с Тутмака. На момент поступления этого сообщения на спутнике находилось два человека: Даяк и его помощник Юкланан. Их связывала не только работа — они были друзьями более двадцати лет, а иногда даже им самим казалось, что они являются братьями. Получив сообщение, они подумали, что им предстоит срочное отбытие со спутника, так как вся работа по уничтожению комет будет организованна с Земли. Однако вопреки ожиданиям, с Земли поступил приказ, что один из находящихся на Тутмаке людей должен остаться на спутнике даже во время уничтожения комет. Это было необходимо во избежание возможных рисков сбоя в работе оборудования, находящегося на спутнике, несмотря на то, что весь проект по уничтожению комет контролировался с Земли. Быть может, командование с самого начала работ по планированию разрушения комет приняло решение оставить на спутнике одного человека на случай неполадки оборудования, но об этом намеренно умалчивало. В приказе не упоминалось имя конкретного человека, который должен быль остаться на Тутмаке: на Земле знали, что Даяк и Юкланан были больше чем друзьями, и само командование решило не выбирать между ними. При этом никто из членов командования Центра не сомневался, что на Тутмаке останется Даяк, и Юкланану придется просто подчиниться своему старшему другу.

Главным, что отличало Даяка, человека лет около тридцати пяти, от других, было то, что каждый, познакомившись с ним, незамедлительно отмечал в нем благородность, и казалось, на его снисходительность даже мог рассчитывать его самый злейший враг. К тому же он был прекрасным инженером, а также любителем литературы. Юкланану было около двадцати пяти лет — трудолюбивый молодой человек, он еще не полностью определился с целями в жизни. На эту работу, связанную с воздушными объектами, он устроился не потому, что имел инженерное образование, а потому, что удостоился чести и возможности работать рядом со своим другом, талантливым инженером, на которого всегда мог рассчитывать.

— Как будем выбирать, кто из нас останется? — робко, дрожащим голосом спросил Юкланан.

— Не будем выбирать. Ты завтра отбудешь на Землю, — коротко и уверенно ответил Даяк.

Юкланан даже не решился возразить ему. Он был сосредоточен на том, чтобы подавить в себе всякое проявление печали по поводу неминуемой потери друга. После нескольких минут, просидев друг напротив друга, не смея посмотреть друг другу в глаза, Юкланан спросил, подняв голову:

— Что же будет с твоим грузом?

Даяк поднял голову и ничего не ответил. Кажется, первый раз в жизни Юкланан видел глаза своего друга, человека благородного, мужественного и гордого, таковыми — полными слез и мольбы.

Груз представлял собой две одинаковые подвески, которые земляне перекидывали через плечо. Они были сделаны из прочного гибкого материла, и этот материал прикрывал собой толстые, тяжелые диски. На эти диски записывались мельчайшие детали о жизни и состоянии человека, несущего груз, его деяниях и достижениях: картина появления на свет и первое кормление, падения во время игр во дворе, огорчение по поводу проступков, данные о крови и хромосомах, размеры внутренних органов. Очевидно, чем старше становился человек, тем большее число дисков было необходимо, и тем тяжелее становился его груз. Чем большего успеха добивался человек, и чем больше достижений у него появлялось, тем больше становился груз, что было также немаловажно. Поэтому иногда можно было увидеть пожилого человека с небольшим грузом, а молодого человека с большим грузом. Последним, вероятнее всего, мог быть человек, который, несмотря на молодой возраст, за короткое время преуспел во многом достижениями на работе, мужественными поступками, открытиями в своей области, положительными качествами семьянина. Даяк был именно таким, и его груз был слишком тяжелым по сравнению с большинством людей его возраста. Каждое утро он перекидывал через плечо тяжелые подвески, которые прикрывали бесконечное количество дисков. Диски сохраняли записи всех деталей жизни при любых обстоятельствах и обеспечивали будущность его обладателя.

На следующее утро Даяк проводил своего друга к небольшому космическому кораблю, на котором Юкланану предстоял полет на Землю. Они обнялись, и после Юкланан снял груз с плеч своего друга и вместе с ним вошел в корабль.

Как и коллеги по работе, Юкланан наблюдал за уничтожением кометы с Земли через Центр по Избежанию Столкновений с Внеземными Цивилизациями и Объектами. Последнее, что они увидели на экране, был яркий взрыв комет, проходящих вблизи Тутмака. Оборудование, предусмотренное для уничтожения комет, сработало превосходно, не возникло никаких чрезвычайных ситуаций, и весьма вероятно, Даяку пришлось всего лишь наблюдать за процессом, находясь на спутнике, что делали и его коллеги, находясь на Земле. Руководитель командования встал со своего места и направился к сидящему Юкланану:

— Мне очень жаль вашего друга. Иногда мне, думаю, и не только мне, казалось, что вы братья. Еще больше мне жаль, что уничтожен его груз, он лишился будущности. Диски, они очень стойкие ко всем превратностям жизни, которые нам известны, однако мы даже сейчас все еще не способны противостоять космическим радиациям некоторых комет. Он был слишком благородным и гордым и не хотел обременять вас своим грузом. Он сильно вас любил как младшего брата и хотел, чтобы вы несли свой груз. Быть может, он считал, что со временем ваш собственный груз станет намного тяжелее. Хотя получи вы его груз, мы бы помогли вам его нести. Иногда я думаю, что книги, которые когда-то назвали священными, указывали правильный путь. Излишняя гордость — ведь она действительно никчемна и губительна.

Спустя несколько дней после уничтожения комет к Тутмаку были направлены приборы, которые оповестили о высоком радиационном фоне спутника, и тем самым не осталось никаких сомнений, что Даяк погиб, и скорее всего его труп превратился в пыль, осевшую на Тутмаке. Еще несколько дней спустя население Земли был оповещено о положительном исходе уничтожения комет. В будущем, после того как справятся с уменьшением радиационного фона на Тутмаке, спутник будет оснащен новым оборудованием для обнаружения и уничтожения комет, которые будут представлять опасность для Земли.

Люди, знавшие Юкланана, заметили, что после прибытия с Тутмака, где бы он не появлялся, он всегда носил на спине рюкзак. Он даже начал сутулиться под тяжестью рюкзака. Некоторые начали подшучивать над ним: «Тренируешься в надежде, что со временем заработаешь больше дисков, и потому тебе предстоит носить груз потяжелее? Хотя, наверное, сам видел немало стариков, которые, несмотря на возраст, не заработали много достижений и потому носят небольшой груз». Или же: «Ремни твоего рюкзака такие широкие, что они перекрывают твои небольшие подвески. Кажется, ты стесняешься своего легкого груза. Не падай духом, может еще заработаешь в будущем какие-то достижения».

Никто не пытался разузнать у Юкланана о том, что он носил в своем рюкзаке, если бы даже его об этом и спросили, он бы не ответил. Груз Даяка, который Юкланан носил у себя в рюкзаке, был очень тяжелым, и он иногда удивлялся тому, как же его друг носил свой груз. В первые годы после гибели друга он, возвращаясь домой после изнурительного дня, снимал с себя тяжелый рюкзак и свой груз, и улегшись на кровать, вспоминал прошлое, в котором большое место было отведено Даяку. С годами тяжесть груза друга все больше и больше давала о себе знать: он слишком уставал, а иногда казалось, что он вот-вот упадет. Под давлением таких обстоятельств иногда вечерами к нему в голову закрадывалась крамольная мысль: «Что труднее: погибнуть в течение нескольких минут, выполняя свой долг, и потом прославиться и стать героем, или всю жизнь наряду со своим грузом таскать тяжелый груз другого, пусть даже родного человека? Может ли быть так, что Даяк все это рассчитал? Что если бы я не взял его груз? Он наверняка даже не попросил бы меня об этом. Он бы погиб, имея при себе свой груз, и тем самым лишил бы себя будущности». Проснувшись утром, он стыдился своих вчерашних мыслей: «Ведь он подарил мне жизнь. Даяк готов был пожертвовать не только своей жизнью — он готов был жертвовать большим, чем сама жизнь. Своей будущностью. Он даже не решился просить меня забрать его груз, его выдавали лишь просящие глаза. Я сам вызвался взять его груз. Его груз, наверное, является большей частью моего груза, даже если мне это не добавляет дисков в подвесках».

Спустя семь лет после уничтожения комет с Тутмака было объявлено, что радиационный фон на спутнике взят под контроль, и пора задуматься о разработке и установке нового оборудования для спасения от возможных комет в будущем. Командование Центра по Избежанию Столкновений с Внеземными Цивилизациями и Объектами организовало полет на Тутмак, и Юкланану руководителем командования было предложено войти в состав команды, которой предстояло посетить спутник: «Отдашь дань памяти своему другу».

От станции, на которой трудился Юкланан, да и от всех предметов на спутнике остались только металлические конструкции, которые, как и вся поверхность на Тутмаке, были покрыты пылью. Уже находясь на месте бывшей станции, улучив момент, Юкланан отделился от всей команды, вытащил из своего рюкзака две подвески Даяка и уложил их рядом с металлическими конструкциями стульев, на который когда-то сидели работники станции. Накрыв подвески пылью, он удалился и примкнул к товарищам. Позже один из молодых членов команды, обнаружив подвески, закричал:

— Я обнаружил груз Даяка! — и, стряхнув с них пыль, передал руководителю командования.

Тот в свою очередь также продолжил стряхивать пыль с подвесок и заговорил:

— Удивительно, что материал подвесок остался невредимым. Я понимаю, что диски должны были сохраниться как куски сплавов без всякой информации, но сам материал подвесок…

— А что если информация жизни Даяка не стерлась с дисков? Если информация сохранилась, значит будущность нашего героя обеспечена! — бойко заговорил тот, кто обнаружил подвески.

— Ну если вы такой наивный и верите в чудеса, проверьте диски, и заодно наберетесь небольшого практического опыта — вам учиться и учиться, — предложил руководитель командования и вернул подвески молодому человеку. — К нашему общему сожалению, диски будут пустыми.

Получив подвески, член команды, обнаруживший подвески, быстро зашел в воздушный корабль. Другие члены команды, не ожидая никаких сюрпризов, продолжили бродить по бывшей станции. Они были просто ошарашены, услышав слова своего товарища, который только спустился с корабля:

— Все диски целы! Вся детали жизни Даяка сохранены! Будущность Даяка сохранена!

Команда продолжала торжествовать, уже находясь на борту космического корабля, направляющегося на Землю. Все, включая Юкланана, смеялись и выражали безмерную радость, и только руководитель командования, сидевший рядом с капитаном корабля во время всего полета, выглядел задумчивым. Это было замечено Юклананом. По прибытии корабля на Землю Юкланан привстал, чтобы пройти к выходу, и тут он заметил, как руководитель командования, повернув голову, поймал его взгляд и улыбнулся.


Писатель на суде. Стена

Язмак, немолодой писатель, продолжал пребывать в недоумении: он не понимал суть обвинений, выдвинутых против него. На дворе двадцать пятый век, и, кажется, уже не существует тем, которые не может затрагивать писатель, а писательство — это то, чем он занимался еще с юности. Эта деятельность не приносила баснословных доходов, но, тем не менее, обеспечивала ему и его семье безбедное существование. Он любил свое дело и часто утверждал: «Нельзя не любить дело, которому посвятил десятки лет своей жизни. Если дело представляется нелюбимым, то надо прекращать им заниматься». Сейчас же, выслушав на суде вопросы обвинителя, он просто был озадачен и отвечал на вопросы так, как если бы его спросили о каких-то невинных затеях, но при этом в силу своего характера сильно беспокоясь о судейском приговоре:

— В свой роман, который вы издали в начале этого года, вы включили короткий рассказ, «Низкая изгородь», сочиненный господином Язмаком в 2346-м году, то есть семьдесят пять лет назад. Вы подтверждаете это? — это был первый вопрос обвинителя.

Язмаку стало смешно от услышанного вопроса, но чувство беспокойства, вызванное присутствием в суде, не давало ему расслабиться:

— Что значит рассказ, сочиненный «господином Язмаком» в вашем вопросе? У нас в семье все носят фамилию Язмак, но я единственный, кто занимается писательством, и никто из членов моей семьи не стал бы претендовать на авторство рассказа, название которого вы только озвучили.

— Господин Язмак, вы, кажется, не поняли вопроса или стараетесь увильнуть от ответа на него. Повторяю свой вопрос, но, пожалуйста, дайте ответ «да» или «нет». Включили ли вы в свой роман рассказ, сочиненный господином Язмаком несколько десятков лет назад, является ли он частью самого романа? — спросил заново обвинитель.

— Ну этот господин Язмак, которого вы упомянули, стоит перед вами. Этот человек я и есть, — Язмак хотел было пуститься в более подробные объяснения, но был прерван обвинителем.

— Да или нет? — был озвучен короткий вопрос обвинителя.

— Да, — тут же последовал короткий ответ Язмака. Выдав этот ответ, он почувствовал облегчение и постарался позволить себе сделать небольшую передышку, перед тем как услышать нелепые вопросы, которых, казалось, было уже не избежать.

— Хорошо. Спасибо за достаточно ясный ответ, господин Язмак. Значит вы, господин Язмак, использовали в своем романе результат интеллектуального труда, который некий господин Язмак создал много лет назад, — воодушевившись ответом обвиняемого, продолжал свою речь обвинитель, но теперь он был прерван Язмаком.

— Позвольте. Кого вы имеете в виду под «неким господином Язмаком»? Я и есть тот господин Язмак, который сочинил короткий рассказ под названием «Низкая изгородь» семьдесят пять лет назад — вставил свою ремарку писатель, и сразу же легкий смех прошелся по залу суда.

— Не знаю, поняли ли вы причину смеха в зале. Я так полагаю, — придав многозначительность своим словам, продолжил речь обвинитель, — людям стало весело от утверждения, что вы и есть тот молодой человек, сочинивший короткий рассказ семьдесят пять лет назад.

Писатель почувствовал себя крайне неуютно как от смеха в зале, так и от последних слов обвинителя:

— Нет, конечно, я уже не молодой. Мне уже девяносто три года. За эти годы много чего изменилось во мне. Изменились мои мировоззрения. Да и физически я уже не тот. Я даже успел заменить обе почки маленькими искусственными штучками. Иногда их даже вытаскивают и прочищают или заменяют новыми. У меня также есть искусственные суставы. Однако полагаю, что я все тот же человек, сочинивший упомянутый рассказ.

— Господин Язмак, как же вы можете утверждать, что вы являетесь тем человеком, который сочинил рассказ семьдесят пять лет назад, если вы подтверждаете, что вы уже не тот господин Язмак ни в плане физического состояния, ни в плане мировоззренческих восприятий? В госпитале, где вы проходили операцию по замене еще не изношенных почек искусственными машинами, «штучками», как вы их называете, сохранились кадры, где вы, радуясь, заявляете окружающим вам людям, что заново родились. Иными словами, вы начали представлять себя в новом свете. Вы стали другим человеком, — продолжил обвинитель.

— Ну так обычно говорят, когда люди избавляются от проблем, отягчающих жизнь, — последовал ответ писателя.

— Не только отягчающих жизнь. Те проблемы, от которых вы избавились, могли вызвать внезапную смерть, а избавление от них открывает возможности новой жизни. Однако оставим ваши почки там, где они находятся, в прошлом. И спрошу у вас: какова средняя продолжительность жизни в нашем обществе?

— Полагаю, сто двадцать-сто тридцать лет, — быстро ответил обвиняемый.

— Достаточно низкий показатель по сравнению с другими обществами. Оставим статистику в стороне, и ответьте на вопрос, пожалуйста: можно ли утверждать, что человек, которому сто двадцать лет, является тем же молодым человеком, которому когда-то было восемнадцать? — спросил обвинитель.

— Полагаю, что да. Ведь, чтобы человеку было сто двадцать лет, ему когда-то должно было быть и восемнадцать, — ответил писатель.

— Удивительно, что такой писатель, как вы, с большим опытом, приходит к такому заключению. Следуя такой же логике, можно утверждать, что для того чтобы существовало сегодняшнее поколение, была необходимость в существовании прошлых поколений, через смену которых прошло человечество. Однако разные поколения не есть одни и те же люди. Точно так же человек, возраст которого сто двадцать лет, не есть человек, которому когда-то было восемнадцать. Что касается вас, человек в возрасте девяноста трех лет не есть тот человек, которому когда-то было восемнадцать. Вы не являетесь тем человеком. Вы согласны? — громко спросил обвинитель.

— Я, кажется, начинаю терять нить дискуссии, — робко ответил писатель.

— Мы находимся в зале суда, а не в студенческой аудитории по занятиям психологии или юриспруденции, где проводят дискуссии. Здесь приходится отвечать на поставленные вопросы, — поправил его судья. Казалось, писатель в первый раз слышал голос именно судьи.

— Так вы согласны, господин Язмак, что вы не являетесь господином Язмаком, который сочинил короткий рассказ под названием «Низкая изгородь» семьдесят пять лет назад? — переспросил обвинитель.

— Находясь под явным давлением, мне приходится соглашаться, что я, господин Язмак, не являюсь тем господином Язмаком, который сочинил рассказ под названием «Низкая изгородь», — ответил с некоторым облегчением писатель.

— Господин Язмак, здесь на вас никто не давит. Кажется, вы первый раз в жизни присутствуете на суде. Отвечайте на поставленный обвинителем вопрос, — кажется, судья решил еще жестче направлять ход процесса.

— Я согласен с утверждением господина обвинителя, что я, Язмак — писатель девяноста трех лет, не являюсь человеком, сочинившим короткий рассказ под названием «Низкая изгородь» семьдесят пять лет назад, — с полным облегчением ответил писатель.

— Прошу занести в протокол признание обвиняемого, — быстро заговорил обвинитель после слов писателя.

Кажется, только после этих слов обвинителя, адресованных секретарю, писатель осознал, в каком статусе он присутствовал на суде.

— Я есть обвиняемый? Так в чем же меня обвиняют? — беспокойство, которое чуть было исчезло с подтверждением того, что он не представляет собой человека, сочинившего короткий рассказ семьдесят пять лет назад, опять обуяло его.

— Смотрите, пожалуйста, на экран. Здесь вы видите текст закона «Об унаследовании лицами собственного интеллектуального имущества после достижения ими определенного критического возраста». Вы как писатель весьма известны, и о вас отзываются как о человеке с большим творческим воображением. Я даже добавлю от себя — вы один из тех редких людей в современном мире, которые способны к сопереживанию. Вы всегда заглядывали вперед, и в своих произведениях старались оповещать людей о возможных опасностях в будущем. Однако такие качества сыграли с вами злую шутку и воспитали в вас чувство пренебрежения к формальностям настоящего, которые регулируют сегодняшнюю жизнь общества. Вы даже не удостоились нанять себе адвоката, чувствуя себя непогрешимым. Я думаю, что даже если бы вы и решили нанять себе адвоката, то не смогли бы найти опытного юриста, который взялся бы защищать вас. Дело в том, что нарушение закона с вашей стороны носит явный характер, — продолжал свою речь обвинитель.

— Так объясните мне, пожалуйста, в чем заключается нарушение с моей стороны? — с явным волнением в голосе спросил писатель.

— Я уже упомянул закон, текст которого можно видеть на экране. Как известно, благодаря многочисленным научным и технологическим достижениям в течение последних десятилетий человечество меняется с такой скоростью, что человек после определенных возрастных границ и под воздействием новшеств перестает быть тем, кем был в прошлом. Поэтому и был разработан закон, согласно которому человек, достигший сорока лет, решает передать или не передавать себе… — При последнем слове обвинитель остановился и виноватым голосом продолжил, — Вы уж извините, господин Язмак, может быть, как юрист я не должен был произносить слово «себе», так как в нашем веке, а также по вышеупомянутому закону, человек после сорока лет перестает быть тем, кем был до сорока. Я произнес это слово, чтобы вам была понятна суть закона. С другой стороны, данный закон предусматривает годовой период после достижения человеком сорокалетнего рубежа, в течение которого этот человек сохраняет за собой право быть тем, кем был до сорока лет, иными словами, в течение года по достижении сорока лет человек остается самим собой. Так вот, после достижения сорокалетнего возраста и в течение года после, каждый человек, обладающий каким-либо интеллектуальным имуществом, будь это музыкальное сочинение, химическая формула или же литературное произведение, должен решить участь этого имущества. А именно — переписать на себя право на такое имущество, и уже право на это имущество в будущем будет сохранено за человеком, который уже старше сорока лет, или оставить право на интеллектуальное имущество за человеком, которым он был до сорока лет. Я понимаю, что язык юриспруденции может быть иногда сложным для понимания, однако, надеюсь, что как человек, занимающийся писательством, вы меня поняли. Чуть не забыл, передача прав на имущество другому человеку, достигшему сорока лет, должна быть юридически оформлена. При отсутствии формальностей, право на имущество остается за тем человеком, коим он был до достижения сорока лет.

— Выходит, что каждый творческий человек раз в жизни должен будет обратиться к самому себе, хочет ли он, перенести с собой в будущее результаты своих стараний, — заключил неуверенно писатель.

— Нет, господин Язмак, не один раз. По вышеназванному закону, человек, достигший пятидесяти лет, должен проходить данную процедуру каждые десять лет. После того как человеку исполнится девяносто лет, он должен повторять процедуру каждые пять лет. Вы же понимаете, чем старше человек, тем он слабее перед наступающей технологией. Он просто теряет себя, частично или даже полностью, и все чаще и чаще предстает другим человеком. Конечно же, человек может решить игнорировать закон, однако, как вы понимаете, он тогда не сможет сохранить права. Хотя, как я полагаю, это может быть иногда на пользу. Ведь порой люди создают такие неуклюжие произведения, от которых отказались бы с большой радостью, — продолжал свою речь обвинитель.

— Вы правы, господин обвинитель. Я сам в молодости сочинял стихи и рассказы, и скажу, я признателен этому закону, — вмешался судья, и после его слов по залу прокатился смех, который был прерван писателем:

— Стена, опять стена.

— Вы о чем? — спросил писателя обвинитель.

— Я о стене, которую выстраивает данный закон. Однако эта стена намного хуже тех, которые выстроены между соседями, странами, и вообще между людьми. Это стена внутри одного и того же человека, между его молодостью и зрелым возрастом, между его детством и старостью. Я всю жизнь боялся барьеров, но всю жизнь своим творчеством боролся с ними, — в запале заговорил писатель.

— Как писателю, я, судья, вам разрешаю провести некоторый литературный экскурс для присутствующих в зале людей. Можете описать вкратце сюжет рассказа «Низкая изгородь», написанного господином Язмаком семьдесят пять лет назад, и также можете очень коротко пройтись по вашему роману, опубликованному в начале этого года. Это может быть забавно, а то мы скучаем, рассматривая ваше дело, — почувствовав запал писателя, любезно предложил судья.

— События в рассказе «Низкая изгородь» происходят в те давние времена, когда сын в знак уважения и почтения вставал, едва отец переступал порог дома, — начал было писатель свой пересказ, но был прерван судьей:

— Если мой отец сейчас зайдет в этот зал, я тоже тотчас встану — от изумления, неужели он воскрес? — зал опять охватил смех, который был прерван самим же судьей, подавшим затем знак смущенному писателю, чтобы тот продолжил свое повествование.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 176
печатная A5
от 442