электронная
180
печатная A5
586
18+
Озабоченная Россия

Бесплатный фрагмент - Озабоченная Россия

Юмор и сатира

Объем:
346 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-5452-4
электронная
от 180
печатная A5
от 586

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Вот так номер!

Телефонный звонок раздался, как всегда, не вовремя. Выскочив из ванны, Иван Иванович, скользя по полу мокрыми ногами, схватил трубку.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте!

— Догадываетесь, кто звонит?

— Примерно догадываюсь, не тупее валенка.

— Ну и что делать будем?

— В смысле?

— В смысле — какие есть предложения?

— Никаких. А у вас?

— А у нас есть. Про вашу предыдущую работу будем говорить?

— А что про нее говорить?

— Про скандал, с которым вы с нее ушли?

— Об этом и так все знают — в газетах писали.

— Вы так думаете?

— Уверен.

— И про секретаря-референта?

— Что вы имеете в виду?

— Подробности вашего отдыха на Кипре?

— Год спустя это никому не интересно.

— Даже вашей жене?

— Она у меня не ревнивая.

— А мужу вашей секретарши?

— Что мужу моей секретарши?

— Мужу вашей секретарши, наверное, будет любопытно посмотреть видеозаписи кипрских ночей?

— Он в курсе. Более того, благодаря именно этим ночам он и работает у меня водителем.

— Ладно. Зайдем с другой стороны. Как вы относитесь к тому, что ваша супруга встречается с вашим водителем? Хотите посмотреть фотографии?

— Нет. Оставьте их себе на память.

— Про субботнее ДТП будем говорить?

— Так ведь не было никакого ДТП!

— Но два серьезных человека из-за вас серьезно пострадали…

— Это их проблемы.

— Ладно. Но что прикажете делать с вашей распиской?

— С какой распиской?

— Что вы оставили нам взамен полученных денег! Припоминаете?

— О какой сумме идет речь?

— О пятидесяти тысячах долларов!

— …

— Николай Борисович, ну что же вы замолчали? Сейчас наши ребята приедут и все напомнят!

— Как вы сказали?

— Николай Борисович…

— А меня, к вашему сведению, зовут Иван Иванович.

— Извините, Иван Иванович, похоже, мы номером ошиблись.

— Ничего, бывает.

Иван Иванович положил трубку и с чистой совестью пошел в ванную. Домываться.

Бдительность

Одна моя знакомая предложила сходить в театр. Билеты у нее, видите ли, пропадают! Сходили мы, значит, на спектакль, а из театра я ее провожать отправился.

— Может, такси возьмем? — спрашиваю.

— Такси? — насторожилась знакомая. — А ты разве не слышал, что за последние две недели в городе двенадцать разбойных нападений на таксистов было?

— Тогда поедем на трамвае?

— Только не на трамвае! В этом году двум прохожим трамваем ноги отрезало. Я трамваи за двадцать метров обхожу.

— Может, на троллейбусе? — осмелился предложить я.

— А если штанга сорвется? Одному мужчине сорвавшейся штангой по голове ударило! Лучше пешком пойдем.

— Пойдем. А улица у тебя не темная?

— Улица темная, но не вся. Мы по светлой части пойдем, а там где совсем темно, чтобы не угодить в руки бандитов, я из себя буду жертву изображать, а ты насильника!

И точно, как только светлая часть улицы закончилась, моя знакомая набрала полные легкие воздуха и, громко закричала: «Помогите! Насилуют!».

Мне не оставалось ничего другого, как вытащить из кармана перочинный ножик и, изображая насильника, рвануть следом за ней.

Девушка по вызову

Как только законная супруга Вазелина Сергеевича Бульдозерова отправилась на юг поправлять здоровье, тридцатипятилетний Вазелин сразу ощутил себя холостяком — и сразу желания соответствующие появились: баня, водка, девочки!

Отхлестал себя Бульдозеров в бане веником, пропустил с приятелями водочки и стал дома набирать номер фирмы девушек по вызову:

— Алло! Это «Шалунья»?

— «Шалунья».

— Та, что обещает исполнение всех мужских шалостей?

— Она самая.

— А можно с вами немножко пошалить?

— Пошалить, конечно, можно, вопрос в том, что вы желаете?

— Моя мечта — стройная голубоглазая блондинка… долларов на сто.

— Хорошо.

Минут через десять в квартиру позвонили.

«Вот это сервис», — обрадовался принарядившийся в свадебный костюм Вазелин и как жеребенок помчался к двери.

— Девушку заказывали? — спросило круглое, как колобок существо с короткими ногами и раскосыми азиатскими глазами.

— Заказывал… Но я бы хотел высокую блондинку, — пропуская гостью в квартиру, заметил Вазелин.

— Сегодня всем хочется высоких блондинок… А куда, скажите, пожалуйста, нам, невысоким, деваться?

— Конечно, конечно, — виновато засуетился Вазелин Сергеевич. — Извините, я не хотел вас обидеть. Шампанское, вино, водка?

— Водка, — скинув туфли, бросила незнакомка. — Маша.

— Вазелин, — представился Бульдозеров.

Вместо ста долларов Маша раскрутила любителя шалостей на двести сорок, одна выпила две бутылки водки и опустошила весь холодильник.

Кое-как выпроводив ее, Вазелин поставил на фирме «Шалунья» крест и в следующий раз стал звонить в фирму «Восточное чудо», обещающую арабскую сказку из тысячи и одной ночи. Стоило такое удовольствие двести долларов.

Бульдозеров уже представлял себя султаном в гареме, когда перед ним предстало чем-то очень знакомое коротконогое существо с раскосыми глазами.

— Вы из «Восточного чуда»? — на всякий случай уточнил он.

— Из него, — пряча лицо паранджой, ответила гостья. — Гюльчатай!

— Но в прошлый раз вас, кажется, Машей звали?

— Марией, — сняла паранджу девушка. — Но Марией я была в «Шалунье», а в «Восточном чуде», где я подрабатываю по совместительству, меня зовут Гюльчатай. Если нет других вопросов, то не будем терять времени. Угощайте меня арабским бальзамом, шербетом и зефиром.

Вместо одной ночи Гюльчатай задержалась у Вазелина на неделю. Расставаясь с ней, он предусмотрительно поинтересовался: не работает ли она где-нибудь еще, на что девушка отрицательно помотала головой.

Так и не утоливший свою мечту о голубоглазой блондинке, Вазелин Сергеевич в следующий раз долго вчитывался в газетные объявления и позвонил в фирму «Монашка».

— Наши скромные девушки, почти девственницы, но введут в грех всякого страждущего, — ответили ему с другого конца провода и за двести пятьдесят долларов пообещали прислать скромницу Агафью.

Но только Агафья переступила порог квартиры Бульдозерова, как он с ужасом узнал в ней свою старую знакомую Машу-Гюльчатай.

— Это опять вы! — взвыл он.

— Не опять, а снова. Агафья я, Агафья, могу и паспорт показать…

— А ведь клялись, что больше нигде, кроме «Восточного чуда», не подрабатываете.

— Да ладно кочевряжиться-то, — по-хозяйски доставая из холодильника водку и шпроты, оборвала Маша-Гюльчатай. — У Агафьи сегодня критические дни, и она попросила ее подменить, а я, услышав знакомый адресок, по простоте душевной согласилась. Да и привыкла я к вам уже, Вазелин Сергеевич. Водочки налить?

— Не вводи в грех, — заперся в ванной Бульдозеров.

— Не поймешь вас, мужиков. Сначала просите ввести в грех, потом уговариваете не вводить. Ладно, Вазелин Сергеевич, за твое здоровье! — и Агафья разом опрокинула стакан водки.

До возвращения супруги оставались еще сутки, а мечта Вазелина Сергеевича так и не воплощалась в жизнь. Неужели же во всем городе не было ни одной высокой стройной голубоглазой блондинки, работающей по вызову? Бульдозеров перебирал телефоны досуговых фирм, но за каждым названием представлял себе коротконогих толстушек с раскосыми глазами: «Южаночка», «Куколка», «Бутончик», «Дюймовочка», «Тимуровка».

Наконец его взгляд остановился на фирме «Длинноногая блондинка». Уж здесь-то не должно быть подвоха, — рассудил Вазелин, но прежде, чем сделать заказ, все же уточнил:

— Извините, но я бы хотел узнать, как зовут вашу блондинку?

— Катя.

— Это хорошо, что Катя. А она натуральная или крашеная?

— Натуральная.

— А высокая?

— Метр восемьдесят пять вам хватит?

— За глаза. Кстати, а какие они у нее?

— Какие глаза? Голубые. Устраивает?

— Устраивает. Но сразу предупреждаю, что если, не дай бог, придет не блондинка, ниже метра восьмидесяти ростом и не голубоглазая, то я за себя не отвечаю!

Вооружившись бейсбольной битой, Вазелин Сергеевич вышел на лестничную площадку и, спрятавшись за мусоропроводом, стал поджидать очередную девушку по вызову. Ждал он недолго. Как только напротив его квартиры появилось коротконогое рыжеволосое существо, он выскочил из засады и огрел незнакомку бейсбольной битой — гостья рухнула без чувств.

И вот тут, увидев поднимающуюся по лестнице длинноногую блондинку, Бульдозеров с ужасом понял, что под ногами у него лежит вернувшаяся с юга на день раньше супруга.

От судьбы не уйти

Лучше бы Шапкиным в этот бутик не заходить.

Для них же спокойнее. И деньги были бы целы, и нервы в порядке. И самое главное: жили бы себе, как раньше, в мире и согласии.

Но такой уж Вероника Шапкина неугомонный человек, что везде ей надо сунуть свой нос. Все посмотреть, пощупать, прикинуть, не сгодится ли эта пылящаяся на витрине вещица в приусадебном хозяйстве.

Натащила на дачу всяких культиваторов, опрыскивателей, рыхлителей и прочего металлолома — не пройти, не проехать. И ладно бы только железом запасалась, так ведь этим летом возле памятника Ленину под улюлюканье и щелканье фотоаппаратов заезжих туристов собирала в бумажный кулек птичий помет. А в другой раз, отправившись на премьерный спектакль, перед самым театром случайно увидела, как лошадка асфальт удобряет, так не поленилась, собрала весь навоз в полиэтиленовый пакет и вместе с пальто сдала в гардероб. Гардеробщицы тогда от неведомого запаха чуть в обморок не попадали.

Совсем помешалась на своих шести сотках баба.

И Славка у нее такой же. Два сапога — пара. Увидит, где гайка валяется, — поднимет, оботрет носовым платком и в карман. Шуруп недовинченный заметит — обязательно вывинтит и в карман спрячет. Как-то рельс бесхозный рядом с домом высмотрел — рабочие трамвайные пути меняли — неделю ночами не спал, но до гаража доволок в целости и сохранности.

Но лучше бы им в тот бутик не заходить.

Вероника во всем виновата. Увидела огромные зеркальные окна и бегущую строку: «Здесь вы найдете товары, которыми с наслаждением пользуются цивилизованные люди всего мира», и сразу к дверям. Даже название магазина толком не прочитала. Хотя попробуй его прочитай, если оно не по-русски написано. Славка следом за ней: вдруг там импортные сверла, метчики или насадки продают.

И точно. Во всю ширину стеклянной витрины большими буквами было написано: «Насадки». Славка сразу в карман полез. Не привык он перед девушками-продавщицами свою неосведомленность демонстрировать и во все тонкости применения покупки вникать. С инструкцией можно и дома ознакомиться, никуда не спеша.

Короче, купил он две суперэластичные насадки с шишечками различной величины и одну силиконовую с расположенными по всей длине усиками, помпу для массажа и какую-то гель-смазку — в хозяйстве пригодятся.

И дернул же его черт зайти в этот бутик.

Вероника тоже сразу к прилавку прилипла, словно его клеем намазали. Без очков пришла, ничего толком не видит, а все туда же — и это покажите, и это, и это тоже кричит.

Сначала ее крем Ларго заинтересовал, потом потенцштеркер (и не выговорить с первого разу) германского производства. Умеют же все-таки немцы своему товару достойное название дать. Но больше всего вибромассажеры приглянулись. Весной для пахотных работ, как найденные будут. Взяла 18-сантиметровый «Реалистик» с вибратором и еще один — многоскоростной.

Эх, лучше бы ей этот бутик стороной обойти. Спокойнее бы было. Но, кто же знал, чем в нем торгуют.

С виду вполне обычный магазин. Реклама красочная во всю дверь: «Нам можно доверять. Мы на рынке уже 10 лет».

Вот Шапкины и доверились. Тысячи три денег в кассе оставили. Домой пришли счастливые, довольные. И сразу за покупки взялись. Слава те, что жена купила, изучает. Вероника, надев очки, то, что муж приобрел, рассматривает. Читает с выражением инструкцию:

— Суперэластичные насадки с шишечками различной величины для стимуляции стенок влагалища… Надеваются за головку полового члена… Шапкин!!! Зачем ты купил эту мерзость?

Муж в шоке. Не зная, что ответить, машинально открывает коробочку с немецким кремом Ларго и пробует прочитать сопроводительную бумагу:

— Крем Ларго эффективно увеличивает длину и объем полового члена… Вероника!!! Ты завела себе любовника?! Теперь я понимаю, зачем тебе этот «Потенцштеркер»!

— Я думала, что это крем для рук…

— Да ты, дорогая, еще и лесбиянка, — достав многоскоростной вибромассажер, кричал возмущенный Шапкин. — Вот бы уж никогда не подумал.

— А ты, ты, — задыхаясь от слез, рассматривала помпу для вакуумного массажа, Вероника. — Ты извращенец! Скажи, зачем тебе эта помпа для оргазма при живой жене?

— Затем же, зачем и тебе этот «Реалистик» с вибратором…

С той поры былая супружеская наивность и кажущаяся невинность в доме Шапкиных рухнула раз и навсегда.

Но, чтобы не выбрасывать деньги на ветер, все приобретенные товары Слава с Вероникой стали использовать по прямому назначению. И так вошли во вкус, что вскоре стали постоянными клиентами сексшопа. А о дачном участке забыли. Неухоженный и некопаный, он порос репейником и крапивой.

Да уж. Лучше бы им тогда обойти этот бутик!

Но от судьбы, как говорится, не уйдешь.

Падение нравов

— Мужчина, можно вас на минуточку? — раздался приятный голосок, и Болтов увидел идущую следом длинноногую девицу.

— Сигареткой не угостите? — улыбалась незнакомка.

— Не курю! — бросил Болтов, а сам подумал: «Уже среди бела дня к мужикам липнут!»

— А огоньку?

— Я же сказал, что не курю! — отрубил Болтов.

— Какое совпадение! — обрадовалась девушка. — Я тоже решила бросить.

— Вот и правильно! — Болтов прибавил шагу.

— Вы не подскажите, где тут университет? — не отставала собеседница.

— Не знаю. Сам здесь проездом! — соврал Болтов: «Ну, что, что ей еще сказать, чтобы отвязалась? Не скажешь же прямым текстом, что нет денег?»

— Я приехала сдавать вступительные экзамены.

— Надо же, — окинув девушку с ног до головы, хмыкнул Болтов: «Долларов на двести пятьдесят потянет! Но подумала бы, милая барышня, откуда у доцента физмата такие деньги?!»

— На физико-математическое отделение поступаю, — улыбалась незнакомка. — Случайно не знаете, сколько стоит хороший репетитор?

— Пятьсот баксов, — автоматом выдал Болтов, обрадовавшись, что девушка абитуриентка, а не представительница первой древнейшей.

Семейное

— Папа, скажи честно: ты нас с мамой любишь?

— Какой разговор! Конечно, люблю.

— Сильно?

— Сильно! Ведь у меня, кроме вас, и нет никого!

— А кого больше? Меня или маму?

— Володя, ты же взрослый человек, самому скоро тридцать, а такие элементарные вещи спрашиваешь. Конечно, твою мать…

— За это надо выпить!

— Наливай!

— За маму!

— За мать твою!

Выпили, захрустели огурчиком. Сын налил еще, но отец отодвинул стопку:

— Володя, я вот никак не пойму. Стоит тебе слегка выпить, как ты начинаешь всякую ерунду пороть. Я ведь тебя вот про Нинку Сапожникову не спрашиваю…

— А ты спроси!

— И спрошу!

— Спроси! У меня от семьи секретов нет.

— Ладно. Скажи, сколько твоя Нинка может… выпить водки?

— С закуской?

— С закуской!

— С закуской — две бутылки.

— Глядя на нее, ни за что не подумаешь! Все-таки учительница начальных классов!

— Я же говорю, у меня от семьи нет никаких секретов. Наливай!

— Погоди! Ладно, бог с ней, с этой учительницей, она все равно женщина замужняя. Ты мне про Гальку расскажи…

— Про какую? Логинову или Петрову?

— Логинову, конечно.

— Вот и я подумал: чего тебе про Петрову рассказывать, если ты, пока мать была в отпуске, сам у нее две недели жил?

— Скажи…

— Сколько Галька может водки выпить?

— Сколько твоя Галька может водки выдуть, я видел в Новый год. Ты вот мне скажи: чего это она в последнее время к Гере Примакову зачастила?

— Как чего? Любовь-морковь у них с Герой.

— А у вас?

— У нас прошла любовь, завяли помидоры… Кстати, я вот тебя тоже давно хочу спросить…

— Спрашивай!

— Как ты к нашему соседу Александру Петровичу относишься?

— Хорошо отношусь. Выпивали недавно. Нормальный мужик, бывший военный, полковник в отставке.

— А еще можно спросить?

— Конечно, спрашивай!

— Вот когда ты с мамкой познакомился, ты кого больше хотел? Дочь или сына? Только честно!

— Честно?

— Положа руку на сердце!

— Просто приятно время провести хотелось, расслабиться… Но я, видно, так неудачно расслабился, что через девять месяцев ты родился!

— Бывает.

— Что уж теперь… У меня от семьи секретов нет.

— У меня тоже. Я ведь тебя не просто так про Александра Петровича спросил…

— А что с ним? Что-то я его не видел сегодня…

— И не увидишь. Он с нашей мамкой в пятницу на дачу укатил…

— Вот скотина!

— Александр Петрович?

— Ты скотина! Второй день с тобой пьем, а ты только соизволил рассказать…

— Я же тебя сразу спросил: кого ты больше любишь?

— Ладно, наливай! А то, не дай бог, мать с дачи вернется да еще и соседа нашего с собой притащит. Он хоть и полковник в отставке, а пьет как генерал.

Банные инвестиции

Баня у нас в Больших Пельменях старая, облезлая, довоенной постройки — без слез не взглянешь. Ремонтировать не на что и закрыть нельзя — завшивеет народ, коростой от грязи покроется. Не у всех в квартирах есть импортные джакузи, да и отечественные ванны тоже.

В канун красных дней календаря и больших религиозных праздников возле бани выстраивается очередь, как в доперестроечные годы в мавзолей В. И. Ленина. С одной стороны — женщины с тазиками, с другой стороны — мужики с вениками. И все норовят с утра пораньше очередь занять, потому что к обеду в бане заканчивается горячая вода, а ближе к вечеру свет за долги отключают.

Куда жители Больших Пельменей только ни писали, куда ни жаловались — и губернатору, и прокурору — отовсюду одни отписки. Мол, вот найдем инвестора и сразу поправим ваше банно-прачечное хозяйство. А пока потерпите. Страна-то у нас большая, бань много. У правительства и так не хватает сил на обещанное президенту удвоение ВВП, а тут еще вы со своими банями! Ищите инвестора! Ну а если, скажем, крыша рухнет или котел взорвется — сразу вызывайте МЧС! Спасатели — наша сила, надежда и опора. Телефон 01!

И ведь что самое удивительное — нашелся в Больших Пельменях частный инвестор, взялся за баню и в короткий срок превратил развалину в конфетку. Все старые паровозные краны на итальянские смесители заменил, стены импортной плиткой выложил, полы — кафелем. Красота, как в римских термах!

Это мы потом узнали, что во время ремонтных работ предприимчивый частник в стенах глазки для наблюдения за моющимися женщинами вмонтировал. А мы, глупые, полгода в толк взять не могли: с чего это билеты в баню подешевели? И только когда по Большим Пельменям пошли упорные разговоры о стрижках и интимных подробностях секретарши мэра и других длинноногих дамочек, до нас дошло, почему вход в баню стоит 30 копеек!

При желании вход вообще могли бы сделать бесплатным, потому что желающие побаловать себя банно-моечным стриптизом платили за десятиминутный сеанс по 100 рублей.

Слух о новой форме досуга на рынке интимных услуг в российской глубинке быстро достиг Первопрестольной. В провинцию потянулись кортежи столичных чиновников, газовых магнатов и прочих толстосумов. В бане пришлось срочно оборудовать просмотровые VIP-кабинки для высокопоставленных персон. Стоимость гостевых билетов подскочила до 100 долларов, а входные билеты в баню подешевели до 20 копеек.

Правда, в иные дни простому народу в баню было не попасть. Уже за неделю до помывочного дня на кассе появлялась табличка «Билетов нет».

Это мы потом узнали, что по банным дням предприимчивый инвестор для массовки привозил в Большие Пельмени два автобуса элитных проституток и стриптизерш из области.

А когда один из олигархов признал в плещущейся под душем красотке свою бывшую любовницу, разразился страшный скандал. Баню два раза пытались взорвать, насылали налоговые и прокурорские проверки, но баня не только устояла, но и открыла филиалы в ближайших населенных пунктах — Ухоногинске и Чебурековске.

Это мы потом узнали, что наш банный инвестор в каждой VIP-кабинке установил скрытые видеокамеры, а километры отснятой видеопленки пустил в прокат по всей стране. Надо честно признаться, что некоторые сюжеты получились покруче, чем в нашумевшем фильме «Эммануэль».

А в прошлом году при нашей бане открылась «Фабрика банных звезд», которую продюсирует сам Эрнст Известный. Правда, в Больших Пельменях наших «звездочек» можно увидеть разве что в День города, и то если спонсор расщедрится. Вечно моющийся элитный женский коллектив все больше гастролирует в Европе и Америке. Оказывается, эротический язык бани очень близок и понятен народу в других странах и, главное, не требует синхронного перевода.

Одним словом, повезло нам с инвестором. Умный мужик попался, головастый. Профессионал своего дела. И пусть злопыхатели верещат о моральном и нравственном падении, нам стыдиться нечего. Нам, как говорится, есть что показать загнивающему Западу!

А главное, к будущему году инвестор обещал не только не брать деньги за вход в баню, а еще и доплачивать!

Радость секса

Молодые педагоги Надя и Володя Неустроевы чего только не предпринимали, чтобы из долгов выбраться и богатую жизнь начать. Володя и сторожем в школе подрабатывал, и диспетчером на телефоне сидел, Надя в учительской среде импортную косметику распространяла, рефераты студентам писала, бесплатные газеты разносила — никак не получалось Неустроевым разбогатеть.

— Хочешь жить — умей вертеться, — как-то, съев в обед последнюю сосиску, заметил Володя. — К решению любой проблемы нужно подходить кардинально!

— Что ты предлагаешь? — насторожилась Надя. — Грабить банк я не пойду: что подумают ученики, если нас возьмут с поличным?

— Успокойся! Грабить мы не будем. Но, думаю, ты не станешь возражать, если я дам в газете объявление о том, что окажу состоятельной даме услуги мужа на час? У богатых ведь свои причуды: им то прокладки в кране надо поменять, то гвоздь в стену забить…

— А если попросят…

— Если попросят — тоже.

— Тогда я дам в газете объявление, что молодая замужняя женщина приятной внешности готова скрасить досуг семейному мужчине!

— Точно! — оживился Владимир. — Так и напишем: «Если вам опостылела семейная жизнь, звоните — не пожалеете. Мы подарим вам настоящую радость секса!»

— Добавь: «Дорого», — попросила сеятельница разумного, доброго, вечного. — А то, не приведи Господи, на своих коллег нарвемся.

И уже на следующий день после публикации объявления Неустроевым позвонили. Сначала какой-то молодой человек, видимо, затюканный женой олигарх местного масштаба. А потом и дамочка, скорее всего, жена отдыхающего на Канарах нового русского. И у обоих всего лишь час свободного времени — с трех до четырех дня.

Деваться некуда: Надя приготовилась принять клиента в спальной комнате, а Володя под видом романтического приключения решил предложить своей партнерше лоджию. А дальше будет видно по обстоятельствам.

Короче, сидят Неустроевы, ждут, волнуются.

И вот первым в их квартиру приходит очень навороченный молодой человек. Проводили его супруги в спальную, дорогим коньяком угостили. Снова звонок — жена олигарха пожаловала. Вот тут Неустроевы и сообразили: чем самим с гостями контактировать, не лучше ли их друг с другом свести!

Так и сделали, а сами на кухне закрылись, к урокам готовятся.

Через час клиенты довольные выходят и за обретенную ими радость секса по сто долларов Неустроевым отдают.

Только рассчиталась учительская пара с долгами, как к ним вернувшийся с Канар новый русский заявляется: бух на стол пачку зеленых — и давай о своей молодой супруге справки наводить: не была ли она у них, а если появится, то пусть сразу ему на мобилу сообщат. Неустроевы, как и подобает учителям, пообещали позвонить. Стала у них жизнь потихоньку налаживаться.

А через месяц на них еще пачка долларов свалилась. Теперь уже от молодого олигарха: очень уж ему не хотелось, чтобы жена что-нибудь об интимном свидании пронюхала. Хорошо зажили Неустроевы. Даже про данное когда-то в газету объявление забыли.

А к ним снова гости. На этот раз оторваться решила сама супруга затюканного олигарха, а следом за ней и новый русский с Канар. Тяжело пришлось учителям, но они и их свели. Да так удачно, что вскоре вся четверка стала их регулярно материально поддерживать.

Хотя, что скрывать, если времена нынче такие, что всем радости секса хочется.

Прощальное слово

— Я хорошо знал покойного! — раздалось возле гроба.

Все повернулись к мужчине с благообразной сединой в волосах. Тот поправил очки и продолжил:

— Это был удивительный человек! Профессионал высшей пробы, которого ценили и уважали в трудовом коллективе. Придя на завод учеником слесаря, Борис Матвеевич без отрыва от производства получил высшее образование, стал мастером смены, а затем и начальником цеха. В ущерб личным интересам и своей семье покойный всего себя, без остатка, отдавал работе, пользовался авторитетом у руководства и подчиненных. Прощай, дорогой Борис Матвеевич! Пусть земля тебе будет пухом!

Воцарилось гробовое молчание, плакала только супруга покойного.

Придя в сороковой день на кладбище, я снова услышал знакомый голос:

— Я хорошо знал покойного! — звучало в толпе у могилы.

— Это был замечательный человек! Настоящий интеллигент. Учитель от бога. Придя в школу учителем истории, Николай Ильич не остановился на достигнутом и вскоре стал завучем, а в последние годы — директором школы. Покойный всецело отдавал себя коллективу, его труд отмечен почетными грамотами и ценными подарками отдела народного образования. Прощай, уважаемый Николай Ильич! Ученики тебя не забудут!

Через месяц мы оказались с этим же оратором на поминках соседа по дому. Официантки уже разносили горячее, когда, постучав ножичком по стопке, седовласый взял слово:

— Попрошу внимания! — на весь ресторан заговорил он. — Александр Сергеевич — был удивительный человек! Врач, золотые руки которого спасли сотни человеческих жизней! Он пришел в городскую больницу после окончания медицинского института и работал до своих последних дней. Александра Сергеевича любили больные, ценили в руководстве здравоохранения. О заслугах покойного говорят его многочисленные почетные грамоты и дипломы. Помянем, нашего дорогого Александра Сергеевича! Вечная ему память!

Когда на следующий день, заглянув в ресторан, я снова увидел стоящего со стопкой седовласого мужчину, то впал в ступор. Это кем же надо быть человеку, чтобы так трогательно говорить о каждом отошедшем в мир иной!

— Я хорошо знал покойного! — со стопкой в руках вещал он, вспоминая жизненный путь какого-то Прохора Гавриловича.

И я не удержался. Остановил изрядно поддавшего незнакомца в очках на выходе из ресторана.

— Уважаемый, я не первый раз встречаю вас на поминках, — сказал я. — И поражаюсь, откуда вы знаете всех этих Александров Сергеевичей и Борисов Матвеевичей?!

— Из некрологов! — улыбнулся тот. — Газеты надо читать, молодой человек — и поминальный стол вам будет обеспечен!

Везунчик

Мотыгин упал в обморок прямо на улице. Слава богу, что проходившие мимо мальчишки увидели, как он растянулся. Сразу подбежали, быстренько расстегнули все пуговицы, карманы освободили, портмоне с деньгами вынули, чтобы бедняге было легче дышать. И тут же сообщили о нём в полицию.

Хорошие попались ребята, воспитанные. И всего-то бумажник с деньгами взяли. А ведь другие могли бы бейсбольными битами забить. А у этих при себе даже бит не было — только туристический топорик и два финских ножа. Так что, можно сказать, с мальчишками Мотыгину повезло. Если бы не они, то полицейским из патрульно-постовой службы его никогда не найти.

Полицейские, надо отдать им должное, тоже сработали оперативно. Младший сержант Табуреткин тут же снял с руки лежащего часы и стал проверять у него пульс. А рядовой Дуридзе освободил шею Мотыгина от мешающей дыханию золотой цепочки. Убедившись, что лежащий гражданин жив, сотрудники полиции вызвали «скорую помощь» и дождались её приезда. Служебный долг для таких, как Табуреткин и Дуридзе, оказался выше всего. Другие, наверняка бы, перетащили бесчувственного гражданина на чужой участок. А эти вызвали «скорую».

И она приехала. Пусть и через два часа после вызова. Но ведь приехала. Как только фельдшер Барский отвёз на вокзал дальнюю родственницу, потом заехал домой, поужинал — и сразу же за дело. Вернее, за тело не подающего признаков жизни Мотыгина.

Барский — фельдшер со стажем. Знает что к чему. Первым делом освободил голову не подающего признаков жизни пациента от норковой шапки. Она ему только мешает. А у Барского при его зарплате пацану не в чем в школу зимой ходить. Того гляди, менингит схлопочет. Менее сознательный фельдшер на его месте с Мотыгина и дублёнку снял бы, и шарф, и ботинки. В качестве компенсации за бессонные ночные дежурства. Но Барский — человек простой, красивой жизнью не избалованный. Взял самую малость, доставил пострадавшего в больницу.

В приёмном покое Мотыгину тоже попались люди заботливые и ответственные. Медсестра Гидрантова и санитарка Босая в считанные доли секунды раздели пациента догола, накрыли простынёй и отвезли в реанимацию. Другие бы при их копеечной зарплате и с места не поднялись. Или отвезли молчаливого пациента в морг. А эти душевные женщины сначала бережно доставили больного куда следует и только потом стали делить его одежду. А что с них спросишь, если у обоих мужья горькие пьяницы — то ботинки потеряют, а то перчатки пропьют?

В реанимации Мотыгина спасли. Дежурный врач в надежде, что его потом, как водится, отблагодарят бутылкой коньяка, сразу же позвонил жене пациента и сообщил радостную весть, что супруг жив. Но невоспитанная супруга Мотыгина вместо коньяка устроила в больнице скандал, обвиняя медиков в том, что её муж остался гол как сокол.

«Вот и делай после этого людям добро! — ругался до конца дежурства доктор. — Вытаскивай с того света».

Любовь Крокодилова

С первой девушкой любовь у Крокодилова не сложилась.

Он, доверчивый, ждал от Гали любви и ласки. А она от него — красивого ухаживания и подарков. Хотя сама бы подумала: о каких подарках от студента-второкурсника может идти речь?

Но у блондинок, как известно, все не так, как у брюнеток. Крокодилов ей и так и эдак намекал, что куда интереснее посидеть у него дома, посмотреть кино. А Галя, как заезженная пластинка, твердила и твердила: «Пойдем в кафе, да пойдем в кафе!» И ладно бы в какое-нибудь простенькое, вроде привокзального. Так ей сразу «Горячий лед» подавай! А в этом «Горячем льде» цены горячей, чем в институтской «Снежной королеве».

Конечно, после стипендии Крокодилов «Снежную королеву», может, еще и потянул бы, но «Горячий лед» — никогда! Так что пришлось с Галей расстаться. И с Леной. Она тоже все время тянула его в «Горячий лед». И с Верой. И с Ниной не сложилось. По той же самой причине. И с Надей.

А потом он как-то сразу женился на Вале. Наверное, по молодости лет. А может, по расчету. Валя оказалась, пожалуй, единственной девушкой, которая не настаивала на «Горячем льде». Она о нем просто не слышала. Как потом выяснилось, она вообще плохо слышала. И видела тоже плохо. Но об этом Крокодилов узнал только после свадьбы. И еще много чего узнал. Но уже после развода.

Крокодилов потом долго ни на ком не женился. Встречался, конечно, но так… С Зоей Васильковой, например. Пока не узнал, что ее старший брат трудится барменом в «Горячем льде». А как узнал, так все чувства как отрезало.

С Мариной Кашалотовой тоже встречался, по пьянке даже предлагал ей руку, сердце и — страшно подумать! — посещение кафе «Горячий лед» в серебряный юбилей их будущей свадьбы. Но Кашалотова наотрез отказалась стать Крокодиловой. На том все и закончилось.

Вот тут ему и подвернулась Людмила — женщина, надо признать, со всех сторон привлекательная. Высокая. Полненькая. С высшим образованием. Даже жилплощадью обеспеченная — чего еще Крокодилову надо? Один только у нее был недостаток: была Людмила прагматичной — дальше некуда! Но доверчивый Крокодилов надеялся найти в ней любовь и нежность.

Придет он, бывало, с работы — и сразу к любимой женушке:

— Хорошая моя, поесть чего-нить сварила?

А она ему:

— Деньги!

— Да какие, ласточка моя, деньги, если до зарплаты еще полмесяца!

— Вот через полмесяца, мой котик, и поговорим.

Крокодилов, естественно, к холодильнику — а там, как на Северном полюсе, только холод и иней. В кухонной стенке тоже шаром покати: две луковицы да пачка соли. Одним словом, здравствуй, голод! А для Людмилы с ее центнером веса — начало недельной программы по похудению. Поклюет Крокодилов, как воробей, каких-нибудь хлебных крошек — и под бок к супруге.

А она ему:

— Деньги!

— Какие, Люда, деньги? Ты же не на панели работаешь!

— За все, Крокодилов, надо платить! — отвернется и захрапит.

Со всем бы, может, Крокодилов смирился. И с голодом смирился бы, и с храпом. Но только одного не смог простить супруге. Ее походов в «Горячий лед»! Как узнал случайно, что его благоверная тайком бегает в «Горячий лед» перекусить — сразу написал заявление на развод.

Ватрушки

Борисов не любил уличных торговцев, особенно тех, кто продавал жареные пирожки. Он и раньше эти пирожки не покупал, даже когда они пять копеек стоили, а теперь и подавно.

Всегда проходил мимо неопрятных, синюшных продавщиц и не понимал, как у них вообще можно что-то покупать. А тут как-то идет Борисов своим привычным маршрутом, а у остановочного павильона девушка в белом передничке какимто печевом торгует. Замерзла бедняжка, нахохлилась, словно мокрый воробышек, одни только голубые глаза из-под вязаной шапочки выглядывают. Остановился Борисов, видит, что девчонка совсем расклеилась на холоде, решил подбодрить:

— Не спи, красавица, — замерзнешь!

— Не замерзну, дяденька, — голосом Настеньки из сказки о злой мачехе, велевшей отвезти падчерицу в лес, отвечает девушка. — Еще полчаса постою — и домой.

— Ну, и чего у тебя тут вкусненького? — дрогнув сердцем, спросил Борисов, снизойдя до разложенной под полиэтиленом выпечки.

— Все вкусненькое! — сверкнув ровненькими зубками, ответила продавщица. — Булочки с изюмом, пирожки с маком, ватрушки. Возьмите — не пожалеете! Свеженькие, только что привезли, горячие еще!

Ну Борисов и взял. А что бы и не взять — по двенадцать-то рублей за штуку! Копейки. Одну ватрушку сразу съел, а другую домой отнес и за ужином с чаем оприходовал. Не обманула девушка — вкусные были ватрушки, как на сметане замешенные.

На другой день, проходя мимо остановки, Борисов сразу про девушку вспомнил. А увидел — обрадовался, словно давней знакомой, и сразу к ней:

— Приветики! Как торговля?

— Плохо, — пожаловалась та. — Целый день дождь — хороший хозяин в такую погоду собаку на улицу не выгонит.

— Ладно, — подмигнул ей Борисов. — Не грусти! Помогу с выручкой, возьму пяток ватрушек.

— А у меня только четыре осталось, — растерялась продавщица.

— Давай все, что есть.

С тех пор стал Борисов каждый день на остановку заглядывать да ватрушки покупать. Имя девушки узнал — Анастасия.

Оказывается, в прошлом году она школу закончила, но в институт не поступила, не хватило баллов, вот и устроилась на работу, чтобы родителям помогать. А учиться собирается заочно.

— И правильно, — одобрил ее выбор Борисов. — Я сам заочно учился. Как говорят, учиться и любить никогда не поздно.

От таких слов Настенька смутилась.

— Я знаю, что у тебя все получится! — убирая ватрушки в пакет, продолжал Борисов. — Ты девчонка красивая, фигуристая, тебя хоть сейчас в «Дом-2» без кастинга возьмут. Да что там «Дом-2» — на «Фабрику звезд» или телеведущей на Первый канал! Тебя только немного приодеть и подкрасить! Правду говорю! Ну что это за куртка на тебе? Позор один! Шапчонка спортивная — тоже одно название и сапоги из кожзаменителя, какие, наверное, еще твои родители носили… А представь на себе дубленку тысяч за тридцать, шапку норковую, итальянские сапожки из натуральной кожи! Да у тебя, Настя, от режиссеров мыльных опер отбоя не будет, как у Чулпан Хаматовой! И еще у этой, как ее, Анастасии Заворотнюк! Сечешь?!

— Ага! — засветилась девушка, и Борисову даже показалось, что еще слово — и она, счастливая, повиснет у него на шее. — А ваша работа, наверное, как-то связана с кино или телевидением?

— Да нет, — стыдливо произнес Борисов. — Я, вообще-то, безработный.

И после этих слов он явственно почувствовал, как слабеет у Насти желание броситься к нему на шею. Он поднял воротник и, не выбирая дороги, зашагал прочь.

— Все-таки не зря я никогда не покупал пирожки у уличных торговцев, — подумал он. — И впредь не буду. Даже по пять копеек!

Борисов вынул из пакета купленную ватрушку и надкусил. Ватрушка была уже не такой вкусной, как раньше. И сметаной не пахло!

Непонятки

«Симпатичная стройная блондинка пригласит мужчину без материальных проблем для приятного отдыха на своей территории», — прочитал Крючков в рекламной газетке и сглотнул слюну.

Точно. Для полноты счастья ему не хватает только симпатичной стройной блондинки! Крючков блаженно закрыл глаза. Как здорово, что он купил сегодня эту газету! Не пожалел шести рублей! А ведь не хотел покупать! Не хотел! И наверняка бы не купил, если бы бабка-торговка не уступила рубль. А как он с ней торговался, как бился, как красноречиво говорил о своем трудном детстве и подорванном на севере здоровье!

Это надо слышать! Его яркий полуторачасовой монолог собрал вокруг толпу зевак. Две девочки-шестиклассницы плакали навзрыд, а какой-то студент-филолог пригрозил старухе, что если та не сбросит полтинник, то он пристукнет ее, как герой романа Федора Михайловича Достоевского.

И тут Крючков с ужасом понял, что, ударившись в воспоминания, потерял на полосе объявление симпатичной стройной блондинки! Где же оно, ну где?! Театральный бинокль ему был не нужен. Черный кабинетный рояль он покупать не собирался. Спортивный велосипед видел в гробу! На мужские ботинки, тем более поношенные, плевать хотел! Джинсы вообще никогда не носил! Где же, где рубрика знакомств? Ах вот…

«Вдова 45 лет ищет надежного спутника жизни…» — Тьфу! «Женщина с ребенком готова…» — а вот Крючков не готов! «Два друга после армии хотят…» Да мало ли кто чего хочет!..

Ах вот, вот она, родная! И Крючков еще раз с выражением прочитал: «Симпатичная стройная блондинка пригласит мужчину без материальных проблем для приятного отдыха на своей территории»…

Интересно, а что значит «без материальных проблем»? Вот, если, скажем, в кармане лежат двести восемьдесят рублей — это материальные проблемы или нет? В переводе на баксы — десять долларов. Да симпатичная стройная блондинка за такие бабки и рядом с ним не сядет! А может, сядет? Бывают же случаи, что рядом никого нет, а поговорить хочется…

И Крючков набрал указанный в объявлении номер.

— Добрый вечер! — раздался в трубке приятный женский голос.

— А я к вам по объявлению! — обрадовался Крючков. — Мне бы симпатичную стройную блондинку…

— А кто ее спрашивает?

— А вы угадайте!

— Неужели мужчина без материальных проблем?

— Он самый. Подскажите, пожалуйста, как попасть на вашу территорию?

— Улица Красных партизан, 12, квартира 186. Спросите Милу.

— Милочка, а как до вас лучше добраться?

— Не поняла!

— Чем, говорю, скорее: троллейбусом или трамваем?

— Не поняла!

— Ладно, не напрягайся, сам соображу… С собой-то чего брать?

— Не поняла!

— Чего, говорю, по дороге прикупить: водки, шампанского, может, вина какого-нибудь? Бутербродиков с колбаской, пирожков?

— Не поняла!

— Ты не стесняйся, куплю все, что скажешь… Колбасы, селедки, сыру…

— Не поняла!

— Да чего тут понимать-то? Квакнем перед этим самым, как его?.. Ну приятным отдыхом — деньги у меня есть…

— Не поняла!

— Бабки, говорю, мне ляжку жгут. Помнишь, как в фильме «Калина красная»! Двести восемьдесят рублей! Оторвемся по полной!

— Мужчина, мне кажется, вы ошиблись номером! Вы куда звоните?

— По объявлению я звоню, — уткнулся в газету Крючков. — Симпатичной стройной блондинке звоню, той, что ждет мужчину без материальных проблем для приятного отдыха на своей территории…

— Тогда вы ошиблись номером, — промурлыкала симпатичная и стройная. — С вашими деньгами приятного отдыха не получится.

— Странная какая-то, — подумал Крючков, слушая короткие гудки в трубке. — Сначала предлагает, а потом…

И он пошел дальше по улице. Материальных проблем у него не было. И блондинки не было. И приятного отдыха…

В день рождения

На каждый свой день рождения Вася Бабакин всегда приглашал девочек по вызову. Как любой закоренелый холостяк, он не столько нуждался в услугах жриц любви, сколько хотел с ними просто пообщаться, поговорить, похвастаться своими былыми победами и поражениями на женском фронте.

Девушки каждый раз слушали Бабакина с нескрываемым удовольствием. Сидя за празднично накрытым столом, они заботливо подливали Василию водки и просили рассказать историю его первой юношеской любви. Бабакин старался, как умел — девушки плакали, звонили с его телефона своим родителям в другие города, а порой и страны, чтобы поделиться услышанным.

Иногда от рассказов Бабакина у них подскакивало давление и щемило сердце — и тогда виновник торжества отстегивал им дополнительные суммы на врачей и лекарства, массаж и солярий. Чаще же всего девчонки просто просили у Бабакина разрешения принять ванну.

— Да пожалуйста! –радушно соглашался Бабакин и продолжал повествование о своей безответной любви, трудном детстве и деревянных игрушках.

— Василий, спинку потри! — просили девушки — и Бабакин тер.

— Василий, музыку включи! — веселись гостьи — и Бабакин включал.

— Василий, давай мы поспим немножко, потому что очень устали сегодня, а потом ты продолжишь!

И Василий соглашался, укладывал девушек в свою постель, а сам устраивался на раскладушке.

Наутро Бабакин каждый раз недосчитывался то аудиокассет, то компакт-дисков, то чайных ложек. Как-то одна из девушек, погладив блузку, прихватила с собой импортный утюг, а другая любительница попсы совершенно случайно унесла немецкий музыкальный центр.

Вася с улыбкой терпел все эти мелочи, но когда однажды утром он не обнаружил в своем туалете импортного унитаза, а на кухне двухкамерного холодильника, внезапно задумался. Конечно, не исключено, что девчонки что-то перепутали, но после этого случая Бабакин никогда больше не приглашал на свой день рождения девушек по вызову, а пользуется услугами

горячей линии «секс по телефону».

По два, а то и по три часа он рассказывал возбужденным собеседницам о своей первой детсадовской любви, отчисленной за неуспеваемость студентке Танечке и бросившей его проводнице Альбине — на другом конце провода слушали с удовольствием.

В итоге получалось то же самое, но зато теперь из квартиры ничего не пропадало.

Выбор Крапивиных

Из двух зол всегда приятно выбрать меньшее.

Как-то молодожена Федю Крапивина пригласили принять участие в областном проекте «Желанный брак».

— А что делать-то нужно? — спросил застенчивый Крапивин.

— Ничего особенного, — улыбнулась пригласившая его девушка — куратор проекта. — Походите по школам, поделитесь со старшеклассниками воспоминаниями, как нашли свою первую и единственную любовь.

— А можно не ходить по школам? У меня, понимаете ли, супруга на шесть лет моложе меня…

— Нельзя! — в приказном порядке оборвала девушка.

— Но…

— Никаких «но»! Если не хотите участвовать в проекте «Желанный брак», будете главным героем субботнего телерепортажа «Неравный брак»… Это вам надо?

Два месяца Крапивин исправно ходил по школам и рассказывал старшеклассникам, как встретил свою единственную Ниночку. И его усердие не прошло даром — в конце лета Федю с Ниной пригласили на телешоу «Счастливы вместе». На этот раз встревожилась Нина.

— Мы и в браке-то живем меньше года, — пыталась отбиться она.

— Вот и хорошо! — ответили ей. — Все равно мало кто живет дольше.

— Но я, извините, на восьмом месяце беременности….

— Это только прибавит нашему шоу пикантности. И вообще, если вы будете так настойчиво отказываться, то станете героями нашего следующего телешоу «Несчастливы вместе». Так что выбирайте!

Из двух зол Крапивины выбрали наименьшее — шоу «Счастливы вместе». И сразу попали в число участников акции «Здоровый ребенок». Для этого Ниночку уговорили рожать первенца в воде в присутствии супруга и десяти телекамер. Отказаться она не посмела, потому что устроители акции пригрозили передать базу с их данными конкурентам, которые занимались сбором информации для акции «Нездоровый ребенок».

Потом точно так же Федю с Ниной сделали героями документального фильма «Любящие родители». Супруги согласились без лишних споров. Они прекрасно знали, что на другом конце города уже вторую неделю снимается телефильм «Лишенные родительских прав».

Нетрудно догадаться, что, когда в городской больнице решили провести показательное обследование на новой установке УЗИ, первым пациентом стал завсегдатай местного телевидения Федор Крапивин. Вскоре он же предстал в сюжете о безвозмездных донорах крови. Потом в программе «Спорт — это жизнь» Крапивин два часа гонял по городу на велосипеде. А в сюжете «С водой не шутят» он же демонстрировал приемы первой помощи при спасении утопающих.

Повзрослев и помудрев, Федя Крапивин давно уже ни от чего не отказывается. Соглашается со всеми предложениями, несущими положительный эффект. Потому что знает, что всегда есть эффект отрицательный. Единственное, к чему Крапивин не стремится, так это стать участником проекта «Достойные похороны». И то, что где-то реализуется проект «Недостойные похороны», в данном случае его мало утешает.

Исполнение желаний

Игорь Аркадьевич Скрепка был похож на козла. Скуластый, с бородкой, напоминающей помазок, со схваченным резинкой хвостиком волос, преподаватель аккордеона в музыкальной школе имел много общего с представителями семейства полорогих.

Николай Петрович Паровозов, в криминальных кругах больше известный как Коля Паровоз, выглядел менее интеллигентно. В отличие от Скрепки у него не было изящных очков, болтающегося на шее длинного шарфа и лакированных туфель. Зато его лицо украшал сломанный нос, шрам над верхней губой и наколка «не буди» на правом веке. Родился Николай в год Козы и как все люди этого знака отличался большой мечтательностью, но четыре судимости наложили на его жизнь неизгладимый отпечаток.

Что касается Валерия Борисовича Козлова, то он был типичным представителем рабочего класса. Нетрезвый взгляд, забывшие шампунь волосы и недельная небритость. После ПТУ он пришел на завод, поработал учеником токаря и стал мастером. Непревзойденным мастером по уничтожению алкоголя. Любой крепости и в любом количестве. А что еще, скажите, можно ждать от человека по фамилии Козлов? Была бы, скажем, Римский-Корсаков, может, не пил, а сочинил какой-нибудь «Полет шмеля».

Все названные господа-товарищи, несмотря на, казалось бы, полную несовместимость характеров и образа жизни, хорошо друг друга знали и даже ходили в гости. И ничего удивительного в этом не было, потому что их законные супруги Аллочка, Галочка и Надюша были сестрами. И не только сестрами, а единомышленницами, считающими всех мужиков козлами.

Алла Сергеевна Скрепка, женщина с высшим образованием не стеснялась в выражениях: «Мой козел, кажется, себе уже новую козу на стороне завел — каждый день стал галстуки менять!» «А мой двурогий вчера нажрался в стельку, едва копыта домой притащил!» — вторила ей Надежда Козлова. При этом обе пристально смотрели на словно набравшую в рот воды Галю. И та не выдержала: «Коля за козла сразу убьет! Не дай бог, говорит, ты меня когда-нибудь козлом назовешь, как твои сестры своих мужиков!»

А что же мужики? Не зная, как противостоять своим вечно недовольным женам, они пошли на хитрость — решили их задобрить. Повеселить, так сказать, накануне грядущего года Козы. Дедов Морозов им на дом вызвать. С подарками. И исполнением всех желаний. А чтобы деньги на посторонних Дедов Морозов не тратить, решили сами Дедами Морозами нарядиться.

Еще на стадии обсуждения задумки Игорь Аркадьевич выразил желание к Наде Козловой пойти. Николай Паровозов, крепко подумав, вызвался проведать супругу Игоря Аркадьевича. А Валерке Козлову не оставалось ничего другого, как согласиться навестить Галину Паровозову. При этом каждый хотел убедиться, что чужая жена — ничем не лучше своей.

Действовать решили одновременно. В субботу вечером. Костюмы Дедов Морозов в прокате взяли, бороды-мочалки навесили, мешки с подарками для убедительности прихватили. Жен, естественно, заранее предупредили, чтобы в назначенный час из дому не отлучались.

Приезжает Валерий Козлов в назначенный час к жене Николая Паровозова, в подъезде быстренько в Деда Мороза переодевается и в дверь звонит:

— Добрый вечер! Можно?

— Заходите.

— Вы Галя будете? А я Дед Мороз — красный нос, пришел ваши заветные желания выполнять!

— Исполняйте!

В это самое время Николай Паровозов к Алле Скрепке явился:

— Добрый вечер! Деда Мороза вызывали?

— Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты! — с улыбкой пропустила его Алла Сергеевна в квартиру. — А подарочки принес, гость мой бородатый?

— Без базара! Все ништяк будет!

Игорь Аркадьевич, прихватив на работе дежурную бутылочку коньяку и коробку конфет, предстал перед Надей Козловой:

— К вам нам на Новый год домой Дед Мороз пришел живой, — проблеял он, раздевая Надю глазами. — Дед Мороз, хоть старенький, а шалит, как маленький.

В воскресенье мужики собрались в гараже у Паровозова на разбор полетов. Первому, как самому молодому слово дали Козлову.

— Да нормально все прошло, — мучаясь с похмелья, гундосил Валера. — Я как пришел, Галя сразу стала свои желания озвучивать. Надо, мол, розетку на кухне починить. Нет вопросов. Починил. Но в свою очередь деликатно ей намекнул, что надо бы обмыть ремонт, а то долго не проработает. Галя — хозяйка понятливая: бутылочку коньяку принесла, лимончик порезала, конфетки достала. Я принял немножко, говорю, что еще изволите? Галина меня под руку и в спальню! Оказывается, там торшер сломался! Быстренько наладил торшер. Быстренько обмыл работу. Что еще? Пошли в ванну, там смеситель подтекает. Я прокладку заменил, и еще граммов сто пятьдесят пропустил. Потом линолеум в прихожей подклеил, шкаф переставил — а в бутылке уже пусто. «Непорядок, — говорю, — хозяйка!» Галя еще бутылку достала. Затем еще. И еще. Дел столько накопилось, что не помню, как домой добрался…

— Не помнит, он, как домой добрался! — вспылил Паровозов. — Выжрал в одну харю «Курвуазье», «Хеннесси» и «Камю», купленные в дьюти-фри на Новый год. А «Мартель» с собой, гаденыш, забрал. Ну, не козел ли ты после этого?

— Это я на опохмелку взял, — опустил глаза Козлов.

— Николай, ты лучше про свои похождения расскажи! — не находил себе места Игорь Аркадьевич. — Не терпится задать тебе несколько вопросов!

— Задавай! Но, если про двести долларов в стенке, то я тут ни при чем. Мне их твоя супруга в карты проиграла.

— А что скажешь насчет пятьсот евро из второго тома Гоголя?

— Я думал, что это закладка, кто же знал, что они настоящие.

— А про икону Казанской Богородицы в серебряном окладе?

— Врать не буду — взял, у вас ими весь угол завешан. А у нас в квартире ни одной, лоб перекрестить не на что.

— Дедушкины карманные часы и золотой перстень тоже твоя работа?

— Моя, не спорю.

— Ну, а уж ложечка-то для обуви тебе зачем?

— Болезнь у меня такая, может, слышал: клептомания называется? Да ты и сам-то, Игорь Аркадьевич, не ангел! Колись, что у Козловых начудил?!

— Все по обоюдному согласию было, — съежился Скрепка.

— Что по обоюдному согласию? — не понял Козлов. — Из квартиры вроде ничего не пропало. Я утром все сбережения пересчитал. Сто двадцать рублей и десять долларов на месте.

— Я как к Наде пришел, сразу коньяк на стол поставил. Выпили по рюмочке. Музыку включили. Еще по рюмочке пропустили, потанцевали. А как бутылка кончилась, я свет выключил, чтобы в глаза не светил. Стихи Евтушенко читал? «Постель была расстелена, и ты была растеряна…»

— А потом? — привстал Козлов.

— «Ты спрашивала шепотом: «А что потом? А что потом?», — отступал к двери Скрепка. — Но все желания я выполнил…

— Вот козел! — разом вскочили Николай с Валерием.

— От козлов слышу! — бросил Скрепка и проворно скрылся за дверью.

Неразделенная любовь

Устав от неопределенности в личной жизни, начинающий поэт Амадей Пеликанов совершенно забыл, как знакомятся с девушками. В своих стихах он, конечно, мог вообразить и написать все, что угодно. Например, впав в свойственную поэтам меланхолию, так витиевато накрутить о своем чувстве, что на трезвую голову и сам ничего не понимал: «Мне весна — не весна, если я без тебя! Если ты без меня — то не будет мне сна!» Это он умел, в этом он был большой мастер. А вот с реальными барышнями терялся.

И тогда Пеликанов решил попросить совета у своих бывших одноклассников. Первому позвонил Косте Ларину и кратко обрисовал ситуацию:

— Чего делать-то, Константин? Подскажи, как ты выкручиваешься из таких ситуаций?

— Просто, Амадей, очень просто. Покупаю турпутевку на какие-нибудь острова — Канарские, Мальдивские, Сейшельские — без разницы. По прилете вечером выхожу на набережную и знакомлюсь с первой подвернувшейся соотечественницей. Мы идем в ближайший ресторанчик, хорошенько там выпиваем, а потом отправляемся ко мне в номер. Накатанный вариант — за десять лет ни одного сбоя!

— Заграницу мне не потянуть, — вздохнул Пеликанов.

— А ты попробуй! — продолжал Константин. — У тебя же талант как у Дементия Андреева!

— У Андрея Дементьева, — поправил Пеликанов. — Спасибо, конечно, за совет, но у Дементьева есть заграничный паспорт, а у меня нет.

Он позвонил Феде Туркину, который не был оригинальным:

— Самые красивые и привлекательные девушки у нас ходят на концерты столичных звезд. Покупаешь два билета в партер на Филиппа Киркорова или Николая Баскова. Приходишь к Дворцу культуры пораньше, выбираешь возле кассы самую симпатичную безбилетницу и предлагаешь сходить на концерт по лишнему билетику. Во время перерыва ведешь девочку в буфет, хорошенько угощаешь, а после концерта везешь на такси к себе домой. Проверенный вариант — за десять лет ни одной осечки!

— Билеты в партер, наверное, очень дорогие, — растерялся Пеликанов. — Да и в буфете девушку не пивом же угощать…

— Разумеется, Амадей, у тебя же тонкая поэтическая натура, не мне тебя учить. Возьмешь бутылочку мартини, жюльены, бутерброды с семгой…

— Мне не потянуть. — вздохнул Пеликанов. — Ведь стихи, к сожалению, не кормят, только поят, и то не всегда!

Звонить Володьке Келдышу и Семену Либерману Пеликанов не стал — только время терять. Эта парочка вообще насоветует такого, что никогда и не снилось. Проще у Петьки Гвоздева совета спросить. Он на заводе токарем работает — все как-то поближе к жизни.

Гвоздь за словом в карман не полез:

— Значит так. Автобусную остановку возле общежития фабрики технических тканей знаешь? Отлично. Берешь в ларьке две бутылки водки и три бутылки пива. Не перепутай! Две водки и три пива, если наоборот, то последствия будут непредсказуемыми. Закусочки какой-нибудь возьми: рыбки или колбаски. Пластиковые стаканчики не забудь! И ровно в пять, когда девчата с фабрики пойдут на остановку, подходишь к первой попавшейся и просишь огоньку. Пока прикуриваешь, будто бы не нарочно звякаешь бутылками в пакете и предлагаешь даме выпить. После первой бутылки водки садитесь на автобус и катите на твою квартиру, где доделываете вторую бутылку и пиво. Сколько раз так делал — и ни разу не прокололся.

— А вдруг первая встречная некрасивая попадется? — поинтересовался Пеликанов.

— Амадей, после бутылки водки некрасивых женщин не бывает, а после второй она тебе вообще принцессой покажется.

Заправщица третьего разряда Клава Долбилкина легко пошла на контакт. Они свернули за ларек, оприходовали бутылку водки. А дальше получился экспромт, потому что Клава предложила пролонгировать водку пивом. О таком варианте Гвоздь ничего не говорил.

После того как пиво было выпито, они перешли ко второй бутылке водки. И Пеликанов воспарил. На секунду он вспомнил о своем поэтическом даре и даже попытался заговорить стихами, но пролонгированная пивом водка сделала свое дело. Пеликанов унесся в заоблачные дали и вскоре окончательно вырубился.

А Клава Долбилкина, перешагнув через павшего поэта, стойко ушла в общежитие.

Юридическое сопровождение

Женившись на Кате, Константин Петрович Ломов думал, что ему здорово повезло. Что скрывать, почертил, погулял, повеселился он до армии. И после армии тоже. Бывало, что неделями дома не ночевал, настолько его любовный водоворот затягивал. Мать говорила, что если до двадцати пяти лет парень не женится, то потом его до сорока не поженишь.

И правильно говорила. Катерину Константин Петрович как раз в тридцать пять лет и встретил. В своем рабочем кабинете. С табличкой «Заместитель генерального директора по подбору персонала». Пошутили ребята. В их фирме всего десять человек работало. Но для создания имиджа серьезной компании у каждого была громко звучащая должность: заместитель генерального директора по маркетингу, заместитель по фьючерсным операциям, заместитель по форвардным контрактам и т. п.

Константин как раз исполнял роль заместителя генерального по кадрам, а проще говоря, просматривал электронную почту с резюме неудачников из кадровых агентств. Когда Константин оторвал уставшие глаза от монитора, перед ним возникло настолько очаровательное предложение, что он не смог отказать. Высокая, стройная, с распущенными до плеч волосами выпускница университета претендовала на должность юриста. Резюме девушки было короче ее джинсовой юбки, но открывало такие горизонты, что поучаствовать в собеседовании захотели и другие заместители генерального. Но, представляя своих коллег, Константин сразу поставил их на место:

— Владимир Петрович Конек — наш главный специалист по маркетингу, по совместительству отец двоих прекрасных малышей. На Юрии Сергеевиче Близоруком лежит ответственность за все фьючерсные сделки фирмы и недавно созданную семью. Борис Федорович Тяпкин у нас занимается форвардными контрактами и бракоразводным процессом со своей супругой.

— А вы? — спросила девушка.

— Я в этом плане — человек свободный, — скромно ответил Ломов и покраснел, потому что понял, что Катя — это девушка его мечты.

Так и получилось. Свадьбу сыграли, когда Екатерина Игоревна уже была заместителем генерального директора по юридическому сопровождению. Но в связи с тем, что в юридическом плане сопровождать на фирме в общем-то было нечего и некого, все рабочее время Катя сопровождала Константина.

Ничего хорошего это не предвещало. Как-то неслышно зайдя в его кабинет, она застала супруга за просмотром эротического сайта. Скандал вышел такой, что генеральный заблокировал Ломову выход в Интернет. В другой раз Катя увидела у Кости на полке книгу «Эммануэль», и ему пришлось выдумывать целую историю о том, как ему всучили эту книжку в библиотеке в нагрузку к Трудовому кодексу.

С обнаруженной в ящике письменного стола упаковкой презервативов версия об уличных волонтерах, подаривших ему красочный презент на автобусной остановке, не прошла. Дипломированный юрист с нереализованными задатками следователя прокуратуры два часа добивалась признания, кто у него есть на стороне. Причем добивалась в полном смысле слова, отчего Константин два раза терял сознание.

В течение недели Катерина отрабатывала алиби всех, с кем Ломову удалось почертить до армии. Потом с пристрастием взялась за тех, у кого он пропадал неделями после армии. Через полгода дело дошло до случайных попутчиц в поездах дальнего следования — Катя брала командировки и ездила в другие города.

Как ей удавалось получить на это добро от генерального директора, Константин не понимал. Правда, до тех пор, пока не узнал, что в эти же самые города ездит и сам генеральный. А Катерину берет с собой в качестве специалиста по юридическому сопровождению.

С тех пор Ломов крайне осторожно относится к подбору кадров в свое учреждение. А жениться, как он понял, ему еще рано. Говорила же мама — не раньше сорока.

В ожидании любви

Весь вечер Розов пыхтел возле компьютера. На экране, как в калейдоскопе, мелькали фотографии девушек без комплексов. Одна соблазнительней другой. И каждая предлагала ему незабываемую любовь. Правда, не просто так, а за американские доллары. За час — двести баксов. За ночь — пятьсот.

Розов понимал, что девочки того стоят. Все как одна стройные, загорелые, ухоженные — в общественном транспорте таких не встретишь. Розов глотал слюнки и пересчитывал свои сбережения. На час блаженства вполне хватало, а вот ночь он бы не потянул — в финансовом смысле, естественно. Главное было не ошибиться в выборе.

Розов пошел по шестому кругу просмотра.

Голубоглазая Инга все делает на сто процентов! Еще бы не делала за такие-то деньги!

Златовласая Лола готова к любым неожиданностям! Интересно, а если бы у него неожиданно не оказалось денег?

Блондинка Лера подарит незабываемую ночь любви! Ну, положим, подарит — это сильно сказано.

Сексапильная Кристина обжигает, как огонь! Да гори она синим пламенем!

Шалунья Татьяна уже давно не страдает скромностью!.. О!

На ней Розов и решил остановиться. Достал мобильный телефон и набрал указанный номерок.

— Алло! — словно из райских кущ ответил сладкий девичий голосок.

— Алло, алло! — закричал в трубку Розов. — Танюша! Я тут сижу у компьютера… Танечка, вы слышите меня?

— Слышу, слышу…

В течение последующих двух минут виртуальный контакт был установлен, и Розов кинулся наводить в доме порядок, чтобы не ударить в грязь лицом во время контакта материалистического.

И тут в дверь зазвонили!

— Бегу, бегу, — рассовывая по карманам презервативы, метнулся в прихожую Розов.

— Розов Сергей Борисович? — спросила девушка на лестничной площадке.

— Он самый.

— Улица Павлика Морозова, 113, квартира 6?

— Так точно. Да вы заходите, не стесняйтесь.

— А можно прямо здесь?

— Как прямо здесь? — слыша дыхание прильнувших к дверным глазкам соседей, не понял Розов. — Мы же все-таки приличные люди… Проходите!

— Нет-нет, лучше здесь, да и некогда мне с вами возиться, — упиралась незнакомка. — Сейчас все быстренько оформим… И разбежимся.

— Как разбежимся, если у нас еще целый час времени?

— Клиенты ждут, Сергей Борисович! Вы, думаете, один у меня? Ошибаетесь! Мне еще шестнадцать адресов надо обежать!

Розов попробовал обнять девушку, но она решительно отстранила его:

— Только без рук! Быстренько расписывайтесь… Вот авторучка…

— За что расписываться?

— За заказное письмо! — вспыхнула девушка, и только тут Розов заметил у нее на рукаве нашивку «Городская курьерская служба».

Сгорая от стыда, Сергей Борисович скрылся за дверью.

Но через десять минут позвонили снова. Розов прильнул к глазку. На этот раз была она, его не страдающая скромностью шалунья!

— К вам можно?

— Конечно, проходите!

— Спасибо, — проворковало дитя порока. — Культурного человека сразу видно. Но, увы, времена нынче такие, что большинство даже дверь боится открыть.

— И как же вы тогда с ними общаетесь? — удивился Розов.

— Так и общаемся, — на девушке были высокие сапоги и короткая юбка. — Через железную дверь. Что можно, показываем в дверной глазок, но в основном завоевываем симпатию словами… Как известно, ласковое слово и кошке приятно…

— Странно, однако.

— Ничего странного. Главное — убедить человека, чтобы он дал свое согласие.

— Так я уже давно согласен.

— Тогда поставьте свою подпись и укажите паспортные данные.

— А паспортные данные-то зачем?

— Чтобы подписной лист за выдвижение Семена Семеновича Соломко кандидатом в Государственную думу признали законным.

— Какого еще Соломко? — вспылил Розов и вытолкал гостью за дверь.

На всякий случай он еще раз позвонил девушке-шалунье, — та была уже в пути.

«Это здорово, это здорово, это очень даже хорошо! — пропел Розов и стал потихоньку раздеваться. — Зачем терять время даром?»

Когда в дверь позвонили, Сергей Борисович уже пребывал в костюме Адама. Но вошедшая в квартиру Ева ничуть не смутилась его внешности.

— Вот так всегда, — тяжело вздохнула она. — Клиент гол как сокол.

— Не скажите, — улыбнулся Розов, протягивая двести долларов.

— Хоть один сознательный попался. Давайте ваши доллары, я оформлю на них приходный ордер.

— Иди, иди же ко мне, моя девочка! — замурлыкал Сергей Борисович, но тут же был сбит на пол умелым броском через бедро.

— А вот этого, дядя, не надо! — заметила гостья. — Сопротивление судебному приставу-исполнителю при выполнении служебных обязанностей влечет за собой уголовную ответственность! Лучше погасите долги по уплате алиментов по-хорошему, иначе будем делать опись имущества!

— Так вы не шалунья Таня?

— Варвара я! Варвара Федоровна Булкина, — представилась незнакомка. — Пристав-исполнитель службы судебных приставов.

— Тогда описывайте все, что считаете нужным, — печально бросил Розов и пошел одеваться.

Лишившись двухсот долларов, он потерял всякую надежду на любовь. Нет денег — нет и любви. Давно известная истина.

Супружеский талант

В последнее время Катя Лодкина заметила за своим мужем одну странность: придет с работы — и сразу за компьютер.

Словно он медом намазан.

Раньше чуть ли не каждый день с коллегами по работе пропадал. Домой приползет — лыка не вяжет. Это у них культурным досугом называлось. Но Катя знала, что большинство коллег мужа на работе ходят в юбках. Да еще и в мини. Просто глаза закрывала: не разрушать же семью собственными руками.

А тут Гену словно подменили. Домой своими ногами приходит. И что самое удивительное, в своих носках. И винно-водочным перегаром не пахнет! И к компьютеру сразу, как к отцу родному. Ой, что-то тут не так…

Долго Катя терпела, долго терялась в догадках, наконец высмотрела, как муж с компьютером обращается. И в отсутствие Гены села за клавиатуру, щелкнула мышкой и попала в электронный почтовый ящик мужа своего Гены Лодкина. А там! А там! Короче, там целый любовный роман в письмах.

Оказывается, при живой-то жене Lodkin@mail.ru переписывается с какой-то там студенткой и такие ей макароны на уши вешает, что читать тошно! Будто бы он — сын профессора и сам без пяти минут профессор, кандидат педагогических наук — ни стыда у человека, ни совести. Советы своей виртуальной собеседнице разные дает. Как к экзаменам готовиться. Что читать. Как покорить сердце серьезного мужчины…

Тут уж Катя никак выдержать не смогла. И от имени самозваного кандидата наук такое послание студентке сочинила, что ее Гену по прочтении чуть Кондратий не хватил — неделю за компьютер не садился. А потом потихоньку успокоился, скорее всего, какую-то другую виртуальную муху во Всемирной паутине выискал. И точно! Это Катя поняла, как только подобрала пароль к его новому почтовому ящику. А это не так-то просто. Ой как непросто! Кто бы знал, сколько разных умных книжек по программному обеспечению пришлось перелопатить! Ну и что же?

Списался, оказывается, ее Геннадий Васильевич с некой Анной Сергеевной из Кисловодска и такие ей стихотворные послания пишет, что Василий Федоров отдыхает! Ну Катя и добавила ей от себя несколько рифмованных строчек на табуированной лексике…

Гена после такой диверсии сразу выпал в осадок. На работе стал задерживаться. В чужих носках домой приходить. Да еще и со следами губной помады… Казалось, что мир и покой вот-вот вернутся в семью Лодкиных. Но не тут-то было! Как-то сел Гена за компьютер, чтобы посмотреть курс валют и так увлекся, что вскоре списался с какой-то виртуальной банкиршей…

Но вся беда, что Катя узнала об этом только месяц спустя — Лодкин такую защиту на компьютер поставил, что все это время супруге пришлось ходить на стажировку в неформальный клуб городских хакеров. Так что к тому времени, когда она в компьютер попала, супруг ее уже со своей банкиршей на Канарские острова укатил.

…Тяжело бы пришлось Кате Лодкиной без мужа, если бы не ее хакерские таланты, которым нынче цены нет.

А недавно на ее почтовый ящик упало письмо от одного профессора…

По Фрейду

Полистав знаменитые лекции старика Фрейда, я понял, что всю свою жизнь жил в соответствии с его психоаналитической теорией личности. Эротическая символика преследовала меня с детсадовского возраста. Как сейчас помню свою первую воспитательницу, рассаживающую нас после тихого часа на горшки. Бедная Клавдия Петровна, она даже не подозревала о моих чувствах и никак не могла понять, почему я все время встаю с горшка последним. Фрейд расставил все по местам. Оказывается, мне до безумия хотелось уединения с Клавдией Петровной как с первой обратившей на меня внимание женщиной.

Свою школьную учительницу я просто поедал глазами. Мне было семь лет, а Людмиле Ильиничне — двадцать семь. Она была замужем. Но это ничуть не мешало моим чувствам. Когда учительница с придыханием читала нам по слогам: «Мама мыла Лару. Лара мала», — я ощущал себя этой самой Ларой. И проливал на парту чернильницу-непроливашку. И так каждый день, пока мы не перешли на шариковые авторучки. И вот благодаря Фрейду я понял, что так во мне пробуждался эдипов комплекс.

Вожатой в пионерском лагере у нас была студентка-первокурсница Верочка. Высокая, красивая, с пионерским галстуком на шее, она так и не поняла, зачем я сразу записался в барабанщики. А я и сам тогда не понимал, почему никогда не расстаюсь с барабанными палочками, даже ложась спать. И без устали барабаню ими при каждом удобном случае. Спасибо Фрейду! Именно в пионерском лагере я осознал, что такое либидо.

Сказать, что я любил комсомольские собрания, все равно что не сказать ничего. Я их просто боготворил. Но еще больше я боготворил секретаря нашей комсомольской организации. Я первым выходил на коммунистические субботники и первомайские демонстрации, с красной повязкой на руке патрулировал ночной город, выступал в художественной самодеятельности —

и все ради нее — Елены Петровны. А она все это время смотрела в сторону секретаря партбюро Ивана Дустова, человека семейного и морально устойчивого. Старик Фрейд называл это в своих лекциях сексуальным влечением.

После армии я вернулся на завод, в родную бригаду слесарей-ремонтников. Нина трудилась нормировщицей. И я сразу стал перевыполнять норму, сидел по ночам за учебниками, а днем делал Нине разные рационализаторские предложения. Часами я демонстрировал ей водопроводный кран, объясняя, как и почему из него течет вода. Не сомневаюсь, что австрийский доктор сделал бы в описанном клиническом случае упор на символику сновидений, но, слава богу, Нина сама во всем разобралась. И ответила мне взаимностью.

Корпоративный Новый год

До сих пор Патефоновы считали Новый год семейным праздником и справляли его исключительно дома. Вдвоем. Но даже безоблачное счастье супружеского единения, повторяемое из года в год с завидным однообразием, надоедает, и, в конце концов, им захотелось простого человеческого общения.

— Может, на люди в праздник выйдем? — озвучила свою мысль Шура Патефонова.

— А почему бы и нет? — поддержал жену Патефонов. — Весь вопрос: куда?

— Пойдем в ресторан! — энергично воскликнула Шура. — Можем мы себе позволить встретить Новый год в ресторане?

— Конечно, можем! — у Бориса, словно у молодожена, загорелись глаза. — Просто обязаны! В крайнем случае не съездим этим летом на отдых в Турцию, а Новый год отметим как люди!

Но с празднованием Нового года в ресторане вышла осечка. Все доступные заведения уже были давно забиты, а для проведения новогодней ночи в одном из весьма уважаемых в городе ресторанов для вип-персон им бы пришлось отказаться от Турции на всю оставшуюся жизнь.

— Знаешь что, давай встретим новогоднюю ночь с моими коллегами по работе? — предложил Патефонов. — Посмотришь, с какими замечательными людьми я работаю, а заодно и познакомишься с их вторыми половинками… У нас такой сплоченный коллектив, что все праздники вместе справляют.

— А они не будут против? — насторожилась Шура.

— Не должны, — задумался Патефонов. — Заведующий отделом Олег Борисович всегда приглашал… И Наталья Георгиевна звала…

На встречу Нового года собрались у Натальи Георгиевны на загородной даче. Дом двухэтажный, кирпичный, количество комнат немереное, свой бассейн, сауна, солярий. Пел какой-то известный певец из Москвы. Гостей встречали Дед Мороз и Снегурочка.

Но стоило Шуре Патефоновой снять шубку, как к ней тут же подчалил Олег Борисович:

— Можно вы сегодня будете моей дамой сердца? — улыбался он своими фарфоровыми зубами.

— Извините, но я замужем, — растерялась Патефонова.

— У нас здесь все замужем, — не уходил Олег Борисович. — Но это не мешает им быть свободными душой и телом!

Тем временем к Борису уже присосалась Наталья Георгиевна:

— Борис! Ну сколько можно ждать? Наконец-то мы сегодня выпьем с тобой на брудершафт! Пошли скорей!

— Наталья Георгиевна, но я же с супругой… Знакомьтесь, Шура!

— Очень приятно! Сейчас я позову Олега, и он займется твоей Шурочкой… Боря, время — деньги! Пошли на второй этаж…

Вместо второго этажа Патефонов кинулся к своей Шурочке, которую уже раздирали на части заведующий отделом Шуриков и менеджер Касьянов.

С тех пор Патефоновы опять считают Новый год семейным праздником и справляют его исключительно дома. Вдвоем.

Семейная политкорректность

Аня и Петя Шезлонги — люди воспитанные, интеллигентные, с высшим образованием. Каждую неделю покупают какую-нибудь книгу. Аня — по астрологии. Петя — по психологии. Две газеты выписывают! И следят за всеми новациями. И охотно их подхватывают.

Поэтому, как только в прессе промелькнуло сообщение, что мэр города Мегиона Александр Кузьмин запретил своим подчиненным пользоваться многими их любимыми выражениями вроде «зачем мне это нужно?», «я не знаю», «это не мой вопрос», Аня Шезлонг решила использовать новшество в супружеской жизни.

— Петя, — сказала она. — Нам надо поговорить.

— Говори, не стесняйся, — не отрываясь от экрана телевизора, ответил супруг. — Рассказывай, делись, что еще умного пришло тебе сегодня в голову.

— Петя, я серьезно!

— Кто бы сомневался.

— Ты, Петр, наверное, слышал про инициативу мэра одного из городов Ханты-Мансийского автономного округа, запретившего чиновникам пользоваться фразами, оправдывающими их безделье?

— Типа «денег нет», «у нас обед»? Ну, и что дальше?

— Не нукай — не запряг! — обиделась Аня. — Так вот в целях супружеской политкорректности я тоже предлагаю ввести в нашей семье запрет на некоторые фразы.

— Например?

— Например, на твою коронную фразу: «Рассказывай, что еще умного пришло тебе сегодня в голову»!

— Кто бы сомневался.

— И на фразу «кто бы сомневался» тоже. Ты ее произносишь по двести раз на день — к месту и без места!

— Согласен. Только со своей стороны предлагаю раз и навсегда запретить фразы «мне совсем нечего надеть» и «это платье меня полнит»!

— Ладно. Больше ты этого никогда не услышишь. Но чтобы и я впредь никогда не слышала твою маразматическую поговорку: «Ты все сказала?»

— Хорошо, хорошо. Но и ты больше не смей кричать мне на ухо: «Не храпи»! Запомнила? Никогда, ни при каких обстоятельствах! Повторить?

— Не надо. Но раз уж ты, Петя, опустился до таких мелочей, то я тоже не хочу больше слышать твоих любимых выражений: «всех денег не заработаешь» и «от работы лошади дохнут»! Понял?

— Не тупее валенка! И в целях супружеской политкорректности запрещаю тебе произносить фразы «хватит, больше не наливай», «посмотри на себя в зеркало», «если не понимаешь по-хорошему, тогда я уйду к маме»!

— А чем тебе не нравятся мои слова об уходе к маме?

— А чем тебе не нравится моя фраза «ты все сказала»?

— Потому что на улице осень, а мне нечего надеть.

— Кто бы сомневался…

Любовь по расчету

У Саньки Вепрева зазвонил мобильный телефон. Звонила Ленка Ерохина, с которой две недели назад он познакомился в ночном клубе.

— Привет, Санек! Куда пропал? Может, пересечемся?

— Может, — вспоминая, где живет эта Ерохина, ответил Вепрев.

Жила девушка, честно говоря, у черта на куличках. Добирались до нее, помнится, двумя маршрутками. А обратно вообще пришлось брать такси — в четыре часа ночи с улицы Сусанина кроме таксомотора его мог вывести разве что только сам Иван Сусанин.

— Ты, Санек, прикинь все как следует, — не унималась Ерохина. — И если есть настроение — давай вечером ко мне! Предки в Египет улетели. На неделю. А мне одной скучно и страшно. Не забыл, где я живу?

— Разве забудешь, — представляя утопающую в кромешной темноте улицу Сусанина, ответил Вепрев.

Что родители в Египет уехали — это, конечно, хорошо. Но зависнуть на неделю на краю города не очень-то вдохновляло.

— Лен, ты извини, но у меня в телефоне зарядка кончается, я перезвоню, — неожиданно бросил Вепрев и отключил аппарат.

Включил — снова звонок! Думал — Ленка, оказалось — Танька.

— Шурик, радость моя, ты чего не звонишь-то? — как всегда, наседала сокурсница Танька Примакова. — Может, обиделся на что?

— Французский учу, — буркнул Вепрев.

— Французский учишь? Молоток! — не отставала Татьяна.

— Как насчет того, чтобы вместе поучить? Мои шнурки до вечера на работе.

— До вечера? — переспросил Вепрев. — Это до скольких?

Примакова, как он помнил, вообще жила в пригороде — две остановки на электричке туда, потом — две обратно. Как-то, еще не зная, где она живет, он рискнул ее проводить. И проводил так, что вернулся только на другой день.

— Ой, Тань, у меня мобильник совсем разрядился — я перезвоню! — скороговоркой выпалил Вепрев и вырубил телефон.

Задачка была не из легких. Ленка жила ближе, но Танька была красивее. У Ленки предки в Египте, а Танькины шнурки на работе, придут без предупреждения. У однокурсницы Примаковой, как у латыша, в кармане ни гроша, а Ленка в супермаркете на кассе сидит — всегда с бабками.

Вепрев уже стал искать в телефонной книге ее номер, как вдруг пришло СМС-сообщение: «Вепрев, есть полчаса! Жду. Катя».

Натянув спортивные брюки и майку, Санька выскочил на лестничную площадку и, не дожидаясь лифта, помчался на шестой этаж, где жила Катька Строева. Как говорится, ближе к делу — ближе к телу!

Креативная Зина

У студентки третьего курса Зины Коротковой были скрытые способности не только быстро решать любые проблемы, но и порождать самые необычные идеи. Говоря научным языком — креативность. Сама Зина, правда, об этом ничего не знала и даже не догадывалась о столь удивительных талантах.

Но друзья и знакомые ей популярно объяснили что к чему. Комиссар молодежного движения «Придем на помощь» Глеб Голиков так ей и сказал:

— Зина, пока ты молода и красива — люди нуждаются в твоей помощи! Так что завтра, а лучше прямо сегодня вступай в нашу организацию — нам как раз не хватает девушек с креативным мышлением! И запомни, что твоя активная жизненная позиция станет хорошей ступенькой для дальнейшей карьеры и кадрового роста.

— Запомнила, — повторила Зина. — Ступенькой для карьерного роста.

— Молодец! Вечером идем в рейд! Держись ближе ко мне!

И Зина держалась. В девятом часу вечера вдвоем с Глебом они отправились в рейд по развлекательным заведениям города. Но побывать смогли только в одном ночном клубе, где после второго бокала какого-то гремучего коктейля Зина попыталась записывать происходящее в блокнот. Но Глеб сказал, что это ни к чему — у него отличная память…

Закончилась вечеринка почему-то в отдельном номере сауны, где руководитель молодежного движения заметил Зине, чтобы, как девушка с креативным мышлением, она не принимала все близко к сердцу, а просто расслабилась и получила удовольствие. Удовольствие тянулось две недели. А потом Глеб резко пропал. Прислал по электронной почте письмо, что его срочно вызвали в Сибирь на молодежный форум. И как в прорубь канул.

Но Зине было не до Голикова. Узнав о ее креативном мышлении, преподаватель социальной философии Модест Григорьевич Степанян предложил девушке выступить с докладом на семинаре.

— Главное, не бойся — и все получится! — настраивал ее Степанян. — Тему доклада я тебе подберу самую креативную, три вечерка посидим, поработаем, цитаты сверим по первоисточникам — и публикация в ваковском журнале обеспечена. А это, считай, ты одной ногой уже в аспирантуре. Скажу честно, Зина, наука просто задыхается без молодых ученых с креативным мышлением.

Цитаты сверяли у Модеста Григорьевича дома — у него оказалась удивительная библиотека и не менее удивительная спальная. Работали до глубокой ночи, а под утро просто валились с ног. Креативность Зины не знала границ, доклад «Студенческий секс: инвариантность и вариантность» получился живым, образным и ярким. Но в журнал его почему-то не взяли, видимо, из-за чрезмерной реалистичности. На экзамене Степанян поставил студентке Коротковой «отлично», но продолжить работу над очередной креативной идеей отказался по причине возвращения супруги из санатория.

А Зину уже присмотрел себе в помощники депутат Госдумы Аркадий Федорович Теркин.

— Зинаида, мне нужен помощник из молодежной среды! — убеждал девушку местный лидер «Дыма Отечества». — Заезжай в мой кабинет, осваивай оргтехнику, и как только установится связь — едем в Москву. Ты была в столице?

— Пока нет, — призналась Зина.

— С таким креативным мышлением ты должна жить в столице и получать как минимум тысячу баксов.

Тысячу баксов Зине, конечно, никто не дал. Но свое слово депутат Теркин сдержал: отвез девушку в Москву, показал ей Государственную думу, Кремль, мавзолей Ленина. Неделю они знакомились с тонкостями депутатской работы в люксе отеля «Балчуг Кемпински», а когда народный избранник засобирался домой, Зина сказала: «Фи».

Жизненный креатив подсказывал ей, что надо во что бы то ни стало оставаться в первопрестольной. Тем более что молодой сотрудник какого-то африканского посольства очень просил, чтобы Зина позанималась с ним языком. За это он обещал девушке оформить дипломатический паспорт и свозить ее за границу.

Зина, естественно, согласилась. Какая же девушка, обладая креативным мышлением, не согласится на подобное предложение?

Бес в ребро

В сорок шесть лет сложно строить любовные отношения, рассуждал Валерьянов. Сложно и поздно. А может быть, и пошло, особенно с учетом их двадцатилетней разницы в возрасте!

Хотя если вспомнить юную пассию известного отечественного режиссера, то вроде бы и нормально. Но ладно бы только разница в возрасте, беда таилась еще и в том, что Верочка была подчиненной Валерьянова. А закрутить служебный роман на глазах у своих сослуживцев — все равно что подпилить сук, на котором держится твой собственный авторитет. Пойти на это Валерьянов, которому оставалось четырнадцать лет до пенсии, никак не мог — слишком жирная ему светила пенсия государственного служащего.

И тогда Валерьянов напряг мозговые извилины и стал думать, как наладить с Верочкой любовные отношения в нерабочее время. Для этого и всего-то требовалось сделать девушке такое предложение, от которого она не сможет отказаться. Но что, что мог предложить ей лысеющий кавалер с полным букетом хронических заболеваний?

Это только в третьем или четвертом классе он мог, скромно опустив глаза, сказать своей соседке по парте Кате Калашниковой: «Пойдем сегодня ко мне — марки Новой Гвинеи покажу!» — и Катька, круглая отличница и единственная в школе филателистка, неслась к нему домой, словно на городской почтамт… Веру же не позовешь домой марки смотреть? Да и нет уже у Валерьянова никаких марок, наверное, в макулатуру сдал.

С Олей Гужевой было еще легче. Она заканчивала девятый, а Валерьянов — десятый класс. Олька до безумия любила новинки эстрады, «Песняров» там всяких, Тухманова, покупала все выпуски журнала «Кругозор» с вырезными пластинками. Так Валерьянов ей скажет: «Пойдем проигрыватель послушаем — я „Красные маки“ достал» — и Гужевая вперед него несется, как на живой концерт этих самых «Красных маков»…

А Вера о «Красных маках», наверное, и не слышала. Конечно, они еще до ее рождения пели.

Когда видеобум на нашу страну обрушился, Валерьянов в институте учился. Сразу видак купил, кассеты с фильмами стал в прокате брать. Сокурсницы просто балдели от «Кошмара на улице Вязов» и прочих «Зловещих мертвецов». Валерьянов после лекции подойдет к кому-нибудь из девчонок, скажет: «Пойдем вечером новую „Пятницу, 13-е“ посмотрим!» И приходили. И смотрели. Галя Лейкина, Варя Бестужева, Надя Крепышева. Женя Глобус. Никаких проблем. Они и на танцы с ним ходили. По очереди. И в кафе — только свистни: «Девчонки, пошли выпьем-закусим!» От желающих не было отбоя… Но Вере же не свистнешь: «Пошли в кафе!» Разве можно сегодня приличную девушку каким-то кафе удивить, когда полно ресторанов и ночных клубов?

И Валерьянов предложил: «Вера, а пойдемте сегодня со мной в ресторан, я вчера с женой развелся».

И Вера пошла. А кто бы сомневался? Какая ж дурочка нынче со своим начальником откажется в ресторан сходить?

Памятка

Завтра такой напряженный день, что не хочется о нем и думать. Но надо. Надо себя заставлять.

Прежде всего не забыть сходить в супермаркет и купить шампанского. Бутылки две-три. И водки. Бутылок двенадцать, а может, сразу целый ящик — удобнее нести.

Не забыть проведать Катю — она живет в одном доме с супермаркетом, и если не умотала в свою любимую Турцию, то должна быть на месте.

Потом обязательно заскочить на рынок за фруктами — сейчас уже все подешевело: дыни, арбузы, виноград. Виноградом в прошлую субботу Ленка торговала — к ней лучше всего и нагрянуть в обед. Или к Наташке — ей в палатку вчера привезли целую фуру астраханских арбузов!

Но на фруктах далеко не уедешь. Несерьезно как-то в наше время одними фруктами питаться, когда все магазины деликатесами забиты. Кто там у меня колбаской-то торгует?

Ирка или Галька? Девчонки проверенные, в смысле — с санитарными книжками. Стопроцентная гарантия свежести. Колбасы. А вы что подумали? Значит, взять полкило докторской, полкило сырокопченой и полкило сыру. Пошехонского. Хотя вообще-то сыр лучше у Веры покупать. Вера — школьная одноклассница, дамочка разведенная, с квартирой, давно к ней не заглядывал.

Во! Чуть не забыл! Срочно приобрести носовой платок! Тут на днях в одной приличной компании полез в карман и такой стыд вытащил: не носовой платок, а половую тряпку. А еще лучше сразу два купить — по штуке в каждый карман. Или четыре? Надо с Зинкой посоветоваться, она все еще в «Подарках» работает.

Часов в десять надо Ольге позвонить. Она девушка занятая: утром — аэробика, в обед — бассейн, вечером — театр. Заранее купить букет розовых роз — Ольга без ума от роз. Как там в песне? «Розовые розы Светке Соколовой»… А если Ольга вышла замуж?! Она такая! Чуть что — и замуж… Два раза замужем была, третьего не миновать…

И то правда, зачем рисковать? Позвонить сразу Нине, Лере и Оксанке. Заодно узнать у Оксанки ее новый адрес, а то ни разу не был. Кто-нибудь из троих да откликнется на приглашение скрасить вечерок с шампанским и фруктами. Конфеты, бокалы, горящие свечи… Свечи еще надо купить. И лучше самому. В прошлый раз попросил Вику, так она, не долго думая, зашла в ближайший к дому храм и купила церковных свечей…

Но сначала надо проводить в санаторий супругу. Посадить на поезд, поцеловать и помахать рукой.

Кто у меня там в билетных кассах работает? Кажется, Даша…

Нестыковка

Семиков был натурой изысканной, утонченной, романтической.

На красивых женщин он не мог надышаться — на свидания всегда приходил с цветами. И не с какими-нибудь там гладиолусами или астрами, а приносил букеты голландских тюльпанов или гербер.

Вот и Наденьке Ветровой он в первую встречу принес пять обернутых в целлофан герберок. Надеялся произвести впечатление, а Наденька вместо того, чтобы поставить цветы в воду, тут же развернула целлофановый пакетик и продемонстрировала ему все имеющиеся недостатки: вставленную в стебли проволоку и намотанный на них для крепости скотч.

Погрустнел Семиков. Сел на кухне и тупо уставился в потолок. А Наденька посмотрела на него и загадочно так говорит:

— Володенька, а у меня на кухне мойка засорилась…

— Позвони завтра в РЭУ — в течение недели как миленькие прочистят.

— Так у меня есть мужчина в доме или нет?

Пришлось Семикову засучивать рукава и лезть под мойку.

Но зато на следующее свидание с учетом высказанных замечаний он пришел с букетом розовых роз! Наденька приняла розы без восторга. Профессионально объяснила Семикову, что он купил цветы явно не первой свежести. Совсем загрустил Семиков, даже по-английски уйти хотел, не прощаясь. Но Наденька ласково увлекла его в ванную — и он обмяк.

— Володенька, — зашептала она, нежно прижимаясь к его щеке. — Любимый мой, посмотри, пожалуйста, что со смесителем случилось…

И снова пришлось Семикову засучивать рукава и вооружаться разводным ключом. Но свое дело он сделал — смеситель отремонтировал. Хотя еще и подумал: а не сменить ли Наденьку Ветрову на Катеньку Солнцеву, учительницу начальных классов, в квартире которой сплошь импортная сантехника?

Но Наденька сама позвонила Семикову:

— Володенька, я по тебе соскучилась! Приезжай! Жду как никогда!

— Неужели унитаз потек? — на всякий случай поинтересовался Семиков.

— Обижаешь!

Семиков купил букет каких-то немыслимо дорогих цветов, названия которых не знала даже сама продавщица. Но ожидаемого эффекта он на Наденьку не произвел.

— Неликвиды! — обронила она, оставив цветы в прихожей.

А сама, повиснув у Семикова на шее, потащила его в спальню. — Любимый, неужели мы сегодня будем вместе?

И в этот самый ответственный момент в квартире, как назло, прорвало батарею отопления.

— Вся надежда только на тебя! — закричала Наденька.

Но Семиков, отстранив ее рукой, нервно направился к выходу:

— Думаешь, раз я работаю сантехником, то уже и не человек, — бросил он от дверей. — Ты глубоко ошибаешься!

— Не меньше, чем ты, любимый! — успела ввернуть Наденька. — Дарить всякий раз цветы работнице цветочного магазина — все равно что хвастаться перед стоматологом гнилыми зубами!

И они расстались.

Вопрос ребром

— Так жить нельзя! — посмотрев на нерадивую мамашу, заговорила председатель комиссии по делам несовершеннолетних Вера Фёдоровна Мамонтова. — Вы хоть представляете, с чем ваша дочь явилась на чествование лучших педагогов района? С разделочной доской из древесно-стружечной плиты! Сделанной собственными руками. Тогда как другие девочки пришли с французской парфюмерией, ноутбуками и мобильными телефонами последнего поколения.

— О каком воспитании девочки может идти речь, если во время проверки её жилищных условий мы обнаружили в квартире совершенно пустой холодильник, — подала голос помощник районного прокурора Бекасова. — Я поддерживаю Веру Фёдоровну: так жить нельзя!

— Да что тут миндальничать: лишить мамашу родительских прав — и дело с концом! — не выдержала депутат областной Думы Наталья Андреевна Свинохвостова. — А девочку, глядишь, удочерят бездетные родители из США.

— Вопрос, который мы сегодня обсуждаем, очень серьёзный, — вмешалась в разговор подполковник полиции Галина Сергеевна Закопаева. — Как мы выяснили, у нерадивой мамаши пятьдесят тысяч рублей долга за квартиру, а от электроэнергии и газа за неуплату они уже отключены! Ольга Николаевна, скажите нам, вы работать собираетесь?

— Я работаю…

— И кем, извините?

— Медсестрой.

— Так в чём же дело? — улыбнулась заслуженный учитель Мамонтова. — Неужели так трудно погасить долги по квартплате? Наталья Андреевна, вот скажите нам, у вас есть долги по квартплате?

— Конечно, нет, — улыбнулась Свинохвостова. — Хотя как депутат областной Думы я получаю каких-то восемьдесят пять тысяч рублей в месяц, вдвое меньше нашего губернатора.

— А вы думаете мы в полиции много получаем? — напомнила о себе подполковник Закопаева. — У меня оклад всего шестьдесят семь тысяч. Выручают выслуга и доплата за должность.

— Делайте выводы, Ольга Николаевна! — констатировала помощник районного прокурора Бекасова. — Я тоже немного получаю, каких-то семьдесят тысяч рублей, взяток не беру, хотя приходится самой оплачивать учёбу дочери в вузе! Сколько у вас выходит?

— Семь восемьсот…

— Тогда возьмите подработку. Выносите утки из-под тяжелобольных. Делайте уколы на дому. В конце концов мойте полы в соседних подъездах.

— Хорошо, — вздохнула медсестра.

А как только на следующий день в стационар попала едва выжившая после ДТП народная избранница Свинохвостова, Ольга Николаевна, не взглянув на калеку, отправилась делать уколы на дому. А когда в реанимацию привезли избитую подростками Закопаеву, побежала мыть подъезд в соседнем доме. Староста обещала полторы тысячи рублей в месяц. Не узнала она и приползшую в приёмный покой на костылях районную прокуроршу Бекасову. Надо было срочно гасить долги по квартплате.

Совет четырех

По первому вопросу докладывал Семен Семенович Студень, заместитель генерального директора по кадрам. Тема — серьезнее не бывает: повышение окладов! Жизнь дорожает с каждым месяцем, а оклады в основном производстве не пересматривались лет пять.

— Есть предложение повысить тарифную ставку первого разряда на два процента, — сделав губки бантиком, закончил свою нудную речь Студень.

И вдруг вспомнил кривую улыбку вечно недовольного зарплатой слесаря Дурова из шестого цеха. Демократ, блин! Крикун! Все ему не так, все не эдак, чуть что — в газету пишет, а то и прямо в прокуратуру бежит. Два раза с проверкой на завод приходили! Столько крови испортил, столько здоровья сгубил, что сразу и не выскажешь! И за все это ему зарплату повышать?! Пусть даже на два процента. Чтобы Дуров на каждом углу рассказывал, как он борется за свои права… Да никогда в жизни!

И Семен Семенович добавил:

— Но можно и не повышать. Другие предложения есть?

Других предложений не было. Зарплату на основном производстве совет директоров решил не трогать. Не время!

По второму вопросу выступал Герман Сергеевич Боевой, директор завода по сбыту. Сбыт был неважный. Продукцию брали плохо. Правда, на днях появилась уникальная возможность реализовать крупную партию по бартеру пассажирскому АТП. Взамен транспортники предлагали работникам завода бесплатный проезд в общественном транспорте.

Боевой выступал по-боевому. Лучше бартер, чем ничего. Вот только, вспомнив свою соседку Варвару Капустину, которая успевала после работы технической служащей собрать два мешка пустых бутылок, у него в голове не укладывалось, что теперь Варвара, как барыня, будет еще и бесплатно на автобусе кататься. И Боевой отступил:

— Бартер, конечно, хорошо, — подвел он итог. — Но развращать людей халявой не стоит. Сегодня мы им предоставим бесплатный проезд, а завтра они нам на шею сядут и ножки свесят.

Ольга Николаевна Соловей, отдавая должное своей фамилии, заливалась соловьем. Как всякий финансист, она говорила о нереализованных финансовых возможностях предприятия и планах на будущее. И все же красной строкой ее выступления была предстоящая выплата дивидендов по привилегированным акциям. Ольга Николаевна, несомненно, была за их выплату, но ей не давала покоя ее заместительница Прокина. Что скрывать, Соловей уже не раз видела, как Прокина носит деньги в коммерческий банк под большие проценты. И не одна она! Значит, деньги у людей уже давно лишние. Дай им дивиденды — и они тотчас же отнесут их на депозит.

— С выплатой дивидендов надо повременить, — оптимистически закончила свое выступление Соловей.

— Спасибо, — поблагодарил выступающих председатель совета директоров Генрих Моисеевич Карамболь. — С выплатой дивидендов действительно лучше повременить, как и с повышением должностных окладов на основном производстве и уж тем более предоставлением бесплатного проезда. Халява, как справедливо заметил Герман Сергеевич Боевой, только развратит людей. У меня есть другое предложение, от которого нам будет трудно отказаться. Выплата членам совета директоров тринадцатой и четырнадцатой зарплаты по итогам прошлого года. Какие есть мнения?

— Выплатить! — поддержал председателя Студень.

— И неплохо бы по десять окладов! — уточнил Боевой.

— У нас есть возможность выплатить по двадцать пять, — как девушка, зардела Соловей.

— Решение принято! — объявил Карамболь. — Собрание считаю закрытым.

Благодарность

Придя домой, Сергей Иванович Курочкин кинулся за компьютер и с беличьей скоростью застучал по клавиатуре:

«Выражаю глубокую и искреннюю благодарность управляющему местным филиалом Эконом-Банка Зеленину Адольфу Петровичу, старшему кредитному инспектору Грязнову Федору Гавриловичу и кассиру Баллон Ольге Сергеевне, — написал он. Немного подумал и продолжил: — Отдельную благодарность выражаю генеральному директору кредитно-инвестиционного фонда „Последний шанс“ Коровьеву Сильвестру Игнатовичу и его первому заместителю по работе с клиентской базой Гонорееву Игорю Олеговичу. А также всему руководству потребительского кооператива „Заемщик“ и лично Беломоровой Наталье Сергеевне. Не могу не сказать добрых слов признательности работникам ломбарда №2, расположенного на улице XXIV съезда КПСС, дом №9, Глистману Тимуру Карапетовичу и Кудимовой Елене Андреевне».

Курочкин вытащил из кармана несколько визиток и рекламных проспектов и продолжил барабанить:

«Слова сердечной признательности и уважения приношу всем работникам коммерческого банка «Европа-плюс» и в частности Пузанову Федору Богемовичу, Шкет Маргарите Борисовне и Арбузову Герману Соломоновичу. А также охраннику Игорю (фамилию не знаю). Искреннюю благодарность выражаю коллективу первого в нашем городе агентства по кредитованию во главе с Никулиным Юрием Мартовичем. А еще Беззубовой Марии Ивановне, Магеллан Надежде Корнеевне, Будильник Вере Федоровне за то, что они отказали мне в получении кредита на потребительские нужды и вообще не дали ни копейки денег в долг, так как я был в стельку пьян и ничего не соображал. Сегодня в трезвом уме и светлой памяти я благодарю их за эту неоценимую услугу и прошу передать для них песню «Я эту жизнь тебе отдам» в исполнении Филиппа Киркорова.

С уважением, Сергей Курочкин».

Сергей Иванович распечатал текст, поставил размашистую подпись и отправил письмо на «Авторадио».

Самоконтроль

Увидев идущего навстречу старосту дома, Лаптев остановился возле припаркованной на газоне иномарки.

— Видал! — заговорил он. — Что хотят, то и творят! Весь двор машинами заставили, а мы дыши выхлопными газами! Устроили автостоянку!

Староста промолчал.

— Скоро прямо в подъезд будут заезжать на своих «меринах», — не унимался Лаптев. — Детишкам уж и поиграть негде!

Староста как воды в рот набрал.

— Чего, Петрович, молчишь? Пора наводить во дворе порядок!

— Да ты хоть знаешь, чей этот «форд»? — негромко заметил Петрович.

— А то! — орал Лаптев. — Той самой соплячки с третьего этажа, что у нас без году неделя живёт…

— Да будет тебе известно, что у этой, как ты говоришь, «соплячки» мама — судья! А папа…

— Прокурор! — веселился Лаптев.

— Нет, — парировал Петрович. — Оперативный сотрудник ФСБ! Майор! Ты бы попридержал язычок-то…

— А чего? Я ничего… Раз папа в ФСБ, пусть паркуется, хоть на крыше!

— Выхлопными газами он, видишь ли, не хочет дышать!

— Да, ладно тебе, Петрович, пугать…

— А я не пугаю, Борис Иванович, я предупреждаю. Или забыл, кто перед выборами больше всех про партию воров и жуликов кричал?

— Так у нас в стране демократия…

— А по ночам на плакатах кандидатов усы рисовать — тоже демократия?

— Они всё равно во второй тур не прошли…

— Если бы не твои усы и рога, то, может, и прошли! Но в любом случае порча агитационных материалов налицо!

Лаптев сник. Он заперся дома и с ужасом посматривал на стоящую на газоне иномарку. Ночью он собирался нацарапать на ней гвоздём нехорошее слово. А утром написать на соплячку жалобу в ГИБДД… Хорошо, что не успел осуществить задуманное, а то пришёл бы её папа — и вычислил автора. По почерку… А мама отмерила ему в суде штраф на всю катушку.

И тут Лаптев вспомнил, как вчера от безделья нарисовал рога и хвост какому-то депутату в местной газете. Вдруг на свалке на газету наткнутся бомжи… И отнесут куда следует! Лаптев вздрогнул и принялся рыться в мусорном ведре. Нашёл, порвал в клочья. Для надёжности смыл клочки в унитаз.

Посидел, подумал и полез на антресоли. Там лежала стопка газет одной из оппозиционных партий — уничтожил все до одной! Случись что, могут заподозрить в сочувствии.

Общую тетрадь, куда по молодости лет записывал разные частушки, залил чернилами. «До свидания, родная, уезжаю в Азию. И в последний раз сегодня на тебя залазию…» Да за такую похабщину судья может под статью подвести! Она на обвинительных приговорах собаку съела.

Лаптев включил телевизор. Увидел изображение оппозиционера и сразу переключился на спортивный телеканал. Вдруг квартиру уже поставили на прослушку.

Перед началом хоккейного матча зазвучал Гимн России. Лаптев вытянулся по струнке и, приложив правую руку к сердцу, запел: «Славься, Отечество, наше свободное…»

Гости

— Знакомьтесь, Константин Георгиевич Бобин — известный в нашей области банкир, — представил сидящего за столом хозяин дома. — Можно сказать, акула финансового рынка.

— Скажете тоже, — привстал Бобин.

— По рейтингу журнала «Банки и власть» — лучший банкир Центрального федерального округа 2005 года.

— Очень приятно! — пожал пухлую банкирскую ладошку Николай Васильевич.

— Нина Федоровна — супруга Константина Георгиевича, — с улыбкой продолжал хозяин. — Не открою большой тайны, сказав, что Нина Федоровна у нас тоже банкир. Управляющая филиалом банка «Народное доверие».

— Очень приятно!

— Неля Георгиевна Шульц — сестра Константина Георгиевича и тоже банкир, — растаял в улыбке хозяин. — Извините, Неля Георгиевна, забыл полное название вашего кредитного учреждения…

— АКБ «Народное благосостояние».

— Очень приятно!

— Супруг Нели Георгиевны — Феликс Магомедович Шульц, первый заместитель управляющего банком «Народный», кстати, в прошлом однокурсник министра финансов российского правительства Алексея Кудрина.

— Николай Васильевич.

— Очень приятно!

— Юлия Константиновна Лопатина! — продолжал хозяин дома. — Еще совсем недавно студентка университета экономики и права, а ныне самый молодой банкир региона! Ее банку «Народный кредит», как и ее дочурке Ярославе, пока всего два годика, но у него большое будущее. Правда, Константин Геор-

гиевич?

— Что верно, то верно, — поддакнул Бобин.

— Как вы, наверное, догадались, Юлечка — дочь нашего замечательного Константина Георгиевича, проходила бизнес-практику в США, свободно владеет двумя иностранными языками.

— Тремя, — поправил ее супруг.

— Извиняюсь. Разрешите представить: Борис Николаевич Лопатин — глава банка «Финансы в массы»!

— Очень приятно!

— Самый юный из присутствующих — Федор Бобин. У Феденьки тоже свой банк, правда, пока очень маленький, точнее сказать, небольшой. Но это дело времени, потому как название у него очень даже хорошее — «Народовластие»! Ну а это, как я вам уже говорил, мой старый школьный приятель, а ныне начальник следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации Николай Васильевич Деревянный… Да-да, тот самый полковник Деревянный, который в последнее время занимается расследованием уголовных дел о коррупции в банковской среде. Прошу любить и жаловать!

И весь вечер гости его любили. И жаловали.

Проверка

Каких только советов и рекомендаций не наслушался Паклин, собираясь в столицу, где должен был решиться вопрос о его утверждении в должности директора.

— Коля, ты главное не пей! — наставляла его жена. — Вернешься домой — и оторвешься по полной программе! Можно ведь, наверное, ради собственной карьеры продержаться один день трезвенником?

— Конечно, можно, — понимая важность момента, легко соглашался Паклин и тут же переспрашивал жену: — И пива тоже не пить?

— И пива! — кричала та.

— А если, скажем, пригласят или угостят за чужой счет?

— Тем более! Нигде и никогда!

— Да успокойся ты! Нашла алкоголика…

На работе было еще чище. Новенькая секретарша не отходила от Паклина ни на шаг.

— Николай Сергеевич, вы в Москве только на этих, что на Тверской стоят, не клюйте! — со знанием дела объясняла она все превратности столичной жизни.

— Да когда мне! — отмахивался Паклин. — Из министерства — в главк, из главка — в гостиницу. В театр и то, наверное, некогда будет сходить. Какая тут Тверская?

— Николай Сергеевич! — повышала голос Людочка. — Они могут к вам в гостинице пристать! Подойдет в коридоре молодой человек и скажет: «Дядечка, девочку на час не желаете?»

— Что прямо так подойдет и скажет? — не верил Паклин.

— Николай Сергеевич! Не стройте из себя ангела — мне ли не знать ваши склонности? Никаких девочек! Никаких мальчиков! Помните, я вам давала читать брошюрку про СПИД?

— Даже если…

— Не поможет!

— А купить в аптеке…

— Тридцать процентов из ста!

— Понял.

Свою лепту в инструктаж к предстоящей поездке в столицу внес и начальник службы безопасности Окороков.

— Кошельки на дороге не поднимайте! На предложения сыграть в азартные игры не реагируйте. В общественном транспорте держитесь ближе к кабине водителя! — наставлял он Паклина. — И постарайтесь ни у кого не брать наличные деньги!

— Запросто!

— Хотя бы один-единственный день, обещаете?

— Даже если много предложат?

— Сколько угодно!

— А если десять тысяч?

— Хоть двадцать… Не берите — и все!

— А в долларах?

— Они могут оказаться поддельными или мечеными! Не берите!

— Да мне еще никто и не дает, — отшутился Паклин и отправился на вокзал.

Столица его встретила негостеприимно. Прямо на перроне Николай Сергеевич увидел валяющийся кошелек, в котором лежали какие-то деньги. Пока Паклин их считал, подошли два бугая и отобрали у него все, что он не успел дома спрятать в носки и под стельки ботинок.

С горя Паклин заглянул в ближайший ресторан, а когда настроение слегка поднялось, не дожидаясь вечера, самостоятельно отправился искать Тверскую улицу.

Извращенцы

Недавно в нашем городе фирма сексуальных услуг обанкротилась. Столичный филиал. Крутые учредители. Западные инвестиции. Высокопрофессиональный персонал. Полная юридическая защита «Тинто Брасс и компания».

За какие-то два месяца фирмачи испеклись!

У нас в Нижнем Бочаге всегда так. Не поняли трудящиеся, что все эти фифочки с Тверской, итальянские мальчики и тайские трансвеститы приехали к нам с желанием удивить провинцию радостью секса.

Не вышло. Сами виноваты: тоже додумались — дать своему заведению название «Любые желания»! Прикинули бы сначала, какие могут быть в Нижнем Бочаге желания, а уж потом и объявления в газетах печатали.

Первый звонок даже вспомнить страшно:

— Здравствуйте! Это фирма «Любые желания»?

— Да-да, слушаем вас…

— А можно у вас женщину часа на два заказать?

— Разумеется. Кого бы вы хотели: блондинку, шатенку, брюнетку?

— Да мне все равно.

— Высокую, полненькую?

— Лучше повыше.

— Говорите адрес.

И что бы вы думали? Отправили к клиенту самую очаровательную блондинку под метр восемьдесят пять ростом, а старичок, оказывается, едва ноги волочит, ему и всего-то надо было шторы на окнах поменять.

Через час еще звонок.

— «Любые желания»?

— Так точно.

— А у вас хлопцы крепкого телосложения есть?

— Конечно! — обрадовалась диспетчер.

— Тогда пришлите парочку!

Послали… Встретила их какая-то жуткая пенсионерка, которой надо было срочно шифоньер передвинуть.

Стали внимательнее с клиентурой работать, чтобы зря по городу не мотаться.

— Это «Любые желания»?

— Любые.

— А можно девушку заказать?

— Заказывайте. Какую?

— Чтобы с фантазией была… У нас молодой человек никак не может уснуть…

— Хорошо.

Молодому человеку было неполных шесть лет, и чтобы уложить его спать, бабушка позвонила в «Любые желания» в надежде, что ему расскажут сказку.

И так изо дня в день.

То девушку с обязательным знанием английского языка требуют, чтобы ребенка к экзаменам подготовить. Одна семейная пара решила трансвестита заказать, чтобы тот им ночью посвистел, если сильно будут храпеть. Как-то был случай — тайку потребовали! И всего лишь для того, чтобы она через форточку влезла в квартиру и открыла им захлопнувшуюся дверь. Дикость!

Естественно, что за услуги подобного рода никто не хотел платить бешеные деньги, означенные в прейскуранте. А услуги, которые предлагала фирма, у нас в Нижнем Бочаге никому нужны не были.

Какой уж там секс по заказу, если жизнь и так сплошная порнография!

Во весь экран

Под потолком спортивной арены красовался огромный монитор, по которому помимо игры время от времени показывали и зрителей. Обычно режиссер выхватывал каких-нибудь симпатичных болельщиц или болельщиков, размахивающих шарфами с символикой клуба. Но в этот раз Беляшов увидел на экране себя. Его показывали крупным планом, сидящим в обнимку с Леночкой! Они смотрелись прямо как Жан Рено с Анастасией Заворотнюк. А может, и лучше.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 586