Автор дарит % своей книги
каждому читателю! Купите ее, чтобы дочитать до конца.

Купить книгу

Предисловие

Когда я написал эту повесть и дал почитать своим знакомым, то на меня посыпались вопросы: было ли то, что описано в романе, на самом деле? Или ты, дружище, все выдумал?

Ну, что ж, на прямо поставленный вопрос, отвечаю так же прямо.

В основу повести положены реальные события, которые происходили на самом деле. И — не скрою — вначале я хотел написать не художественное, а документально-публицистическое произведение, в котором четко были бы названы все фигуранты: конкретно, с фамилиями, цифрами и фактами. Но поскольку у меня, к сожалению, не осталось никаких документов, которыми я мог бы подтвердить все изложенное, то решил написать повесть. А так как это повесть — не хроника, не протокол, а художественное произведение — в нем есть элементы авторского взгляда на вещи. Кроме того, для завлекательности сюжета в тексте есть и гиперболы, и преувеличения. Поэтому предупреждаю сразу: все имена, фамилии, названия — вымышлены и любое совпадение имен, фамилий, событий или названий — случайность.

Но дело даже не в конкретном событии. Проблема в общероссийской беде: в коррупции.

В повести показан механизм страшной заразы, разъедающей нашу страну: откаты, коррупция, взяточничество. В меру сил я постарался показать — как это все происходит и к чему это может привести.

Прочтите — и задайте сами себе вопрос: разве это написано не о нашей реальной действительности?

Я хочу выразить особую благодарность моим дорогим друзьям — Александру Пузакову, Александру Бочкову, Валерию Купцову, Игорю Сергушову и Владимиру Слонову. Спасибо вам, ребята за то, что вы есть в моей жизни!

Отдельная благодарность моему другу Ирочке Парфеновой за помощь в подготовке рукописи.

И еще один комментарий. Наверняка эту книгу будут читать и программисты, и сисадмины, и другие ИТ-специалисты. Они сразу найдут в технических деталях множество несуразиц (с профессиональной точки зрения). Так вот, по этому поводу сразу отмечу, что все технические ляпы в романе введены умышленно. Кое-что для связки и завлекательности сюжета, а некоторые — чтобы доморощенные любители-хакеры даже не пытались повторить описанные в романе хакерские эксперименты: у вас ничего не получится.

Да это и не нужно повторять: деньги следует зарабатывать исключительно честным трудом.

Сисадмин

В породе и в чинах высокость хороша:

Но что в ней прибыли, когда низка душа?

И. А. Крылов. 1815

На улице стояло бабье лето.

Была теплая погода, весело чирикали воробьи. Легкий ветерок слегка шевелил опавшую листву.

Сергей с тоской посмотрел в окно.

Он не выспался: безумно хотелось спать. Накануне Леночка Маташова, секретутка генерального, устроила ему сладкую жизнь…

Из-за того, что в проектном отделе из-за очередной неразберихи образовалась пустота, эту абсолютно нулевую барышню на один день посадили именно туда! Учитывая то, что самый сложный прибор, с которым Леночка имела дело за свою недолгую, но бурную жизнь, был телефон, Сергею пришлось за четверть часа объяснить ей премудрости обращения с компьютером.

Забыв, с кем он имеет дело, Сергей, естественно, показал ей, как правильно давить на мышь и клавиши, объяснил, что монитор и телевизор — это несколько разные устройства, предупредил, что устройство для чтения компакт-дисков не предназначено для того, чтобы ставить на нее чашку кофе и все такое… Но самое главное, Сергей, на свою беду, строго-настрого наказал Леночке: «Не выключай, подруга, компьютер большой и красивой кнопкой на корпусе! Включать — пожалуйста, но выключать — Боже тебя упаси!».

На свою беду Сергей забыл, что это был единственный компьютер в проектном отделе, на котором, в силу определенных причин, была установлена старая версия сетевой операционной системы.Речь идет об операционной системе Windows NT WorkStation 4. Имеется в виду английская версия программы. (Примечание автора). Эта старушка имела одну особенность: при выключении появлялось окошко с надписью «It’s now time to safe turn off Your computer»Сейчас произойдет выключение Вашего компьютера и кнопочка «RESTART»Перезагрузить.

Леночка, имевшая об иностранных языках самое смутное представление и умевшая читать по-английски лишь лейблы на импортной косметике и предполагавшая, что «в Штатах все круто», по окончании рабочего дня решила выключить компьютер.

Будучи легкомысленной, но дисциплинированной, Леночка решила сделать все так, как учили.

StartПуск

Shut DownВыключение

Shut Down The Computer.Выключить компьютер

Ждет.

Ждет.

Ждет.

Перед несчастной Леночкой снова появилась ненавистная табличка. О существовании английского языка, на котором говорят янки и где «все круто», Леночка не догадывалась, но, увидев перед собой одинокую кнопочку, она задумалась: что надо сделать? Будучи натуральной блондинкой, она приняла единственно верное решение: ДАВИТЬ!!!

Ждет.

Ждет.

Ждет.

Естественно, Restart отработал корректно и в полном соответствии с тем, что и предусматривали подчиненные Билла Гейтса.

Увидев перед собой знакомую картинку, Леночка обрадовалась: теперь она точно знала, что должна делать дальше. Она приняла смелое решение — повторить все заново.

После восьмой попытки Леночка стала смутно догадываться, что совершает какую-то ошибку, но никак не могла понять: какую именно? Голос предков подсказывал ей, что надо отойти от стандарта и принять то самое нестандартное решение, которое уже однажды привело к эволюции и превращению обезьяны в человека. После пятнадцатиминутного размышления Леночка решила позвонить сисадмину.

Поскольку часы показывали уже почти девять часов вечера, Сергей уже, разумеется, двинул домой. Более того, по дороге он еще решил расслабиться пивком.

Когда Сергей, будучи не совсем трезвым, около полуночи заявился домой, его встретила супруга Людмила, причем взгляд дорогой и любимой подруги жизни не сулил Сергею ничего хорошего. Она смотрела на него как-то искоса и после первых же ее слов Сергей начал смутно догадываться, что поводов для ревности она накопила более чем достаточно. Собрав свои нетрезвые файлы-извилины в одну директорию, Сергей понял, что ему весь вечер постоянно звонила какая-то незнакомая девушка и просила важного разговора, причем, как поняла Людмила, разговора сугубо личного.

Сергею не пришлось долго терзаться в догадках: ровно через десять минут раздался телефонный звонок.

Разумеется, это была Леночка Маташова!

Она совершила подвиг идеального пользователя: просидев на работе почти до полуночи, она перегрузила компьютер более сорока раз. Дождавшись Сергея, она наконец-то узнала от него: что же необходимо делать в такой запутанной и нестандартной ситуации!

Сергей вспомнил все это и улыбнулся. Он хотел расслабиться и покопаться в Интернете, но тут раздался телефонный звонок.

Он снял трубку и поднес к уху.

— Слушаю, — сказал Сергей.

— Сергей Михайлович, — раздался в трубке взволнованный голос начальницы отдела компьютерной графики Галины Геннадьевны Ивкиной. По ее взволнованному голосу чувствовалось, что она на взводе. — Алло, слушай, у меня серьезная проблема, я пытаюсь сделать презентацию, но у меня ничего не получается, я могла это делать на старом компьютере, но сейчас у меня ничего не выходит, я пробую уже два часа и все безрезультатно, а у меня срочное задание генерального директора, если ничего не заработает, то я буду писать докладную, вы должны мне помочь, я пытаюсь а оно не открывается, или открывается но все не то, помогите же мне, это все так сложно…

— Галина Геннадьевна, — Сергей поморщился и отвел руку с телефонной трубкой подальше от уха, потому что Ивкина на том конце провода орала в нее так истошно, что создавалось впечатление, будто ее одновременно насилуют как минимум пятеро пьяных биндюжников. Из-за ее воплей все было слышно и без громкой связи. — Давайте начнем разбираться последовательно. Вы пытаетесь создать презентацию в MS PowerPoint? На основе имеющихся файлов? Ваши файлы расположены на жестком диске или на СиДи?

— Я не знаю что такое «жесткий диск» и «СиДи», я не компьютерный специалист, — раздраженно кричала Ивкина. — У меня есть такая круглая штука, я ее всовываю слева, выскакивает окошко «создать новую презентацию, открыть существующую», я нажимаю «открыть существующую», и тут оно все вываливается, а того, что мне нужно там нет, зато есть всякое другое, мои картинки, мои документы, я ничего не понимаю, помогите же мне!!!

Галина Геннадьевна Ивкина была старейшим сотрудником института. Это была эдакая шебутная низкорослая семидесятилетняя бабуся с хриплым грубым голосом. В молодости она была очень красива, о чем свидетельствовали многочисленные фотографии пятидесятилетней давности, развешанные у нее в кабинете. Но, как известно, время крайне жестоко по отношению к Божьим созданиям: теперь Ивкина напоминала старую толстую облезлую гориллу, украшенную нелепым начесом на голове. Некогда пухлые румяные щечки теперь обвисли и от этого лицо Ивкиной чем-то неуловимо напоминало морду мастиффа с неясным выражением.

В рабочее время Ивкина гонялась по всем кабинетам института не хуже спринтера и постоянно старалась привлечь к себе внимание разными проблемами — больше частью надуманными. Но с ней старались не спорить, зная ее склочный характер и абсолютно непредсказуемое поведение. Она всегда лебезила перед начальством и старалась спихнуть свои проблемы на подчиненных и коллег из других подразделений института. Именно поэтому кличка «Обезьяна с гранатой» пристало к ней, как приклеенное.

Вот и сейчас Сергей терпеливо выслушивал этот «поток сознания».

— Хорошо, когда вы нажимаете «открыть существующую», у вас появляется это окошко, — вы видите там надпись «диск Д»? — спросил Сергей

— Нет, не вижу, — ответила Ивкина.

— А что вы там видите? — терпеливо и нарочито спокойно спросил Сергей.

— Я тебе русским языком ответила! — закричала Ивкина. Очевидно, она решила, что Сергей над ним издевается. — Я же говорю — там СТОЛЬКО всего!!!! А того, что мне нужно, нет! Ну, ты что, тупой? Как же ты не можешь понять?!!!!

— Хорошо, Галина Геннадьевна, давайте сделаем так, — ответил Сергей. — Вы это все закроете, нажмете на «Мой компьютер». Нажали? Теперь, вы видите «Диск С и Д»?

— Погоди, — сосредоточенно пробормотала Ивкина. — Сейчас… Тут такое синее, и там написано «показать все файлы».

— Вы видите надпись «Диск С и Д»?

— Где я их должна видеть?

— У вас на экране, — с трудом удерживаясь от смеха, сказал Сергей. Ситуация стала его забавлять.

— Ну, я же говорю тебе русским языком — ТАМ ВСЕ ТАКОЕ СИНЕЕ, И НА НЕМ…

Сергей закрыл микрофон телефонной трубки и несколько секунд трясся от беззвучного хохота. Справившись с приступом веселья, он убрал руку с микрофона:

— Посмотрите, пожалуйста, в центр экрана.

— А-а-а-а, во, вижу, — радостно воскликнула Ивкина. — Написано «Диск С», мне его открывать?

— Подождите, не надо, — торопливо произнес Сергей, но Ивкина перебила его:

— Я его уже открыла! А тут опять ничего нету, что мне нужно!!!! Ты можешь толком мне объяснить или ты совсем ничего не знаешь? Если не знаешь, то я тогда напишу докладную и приглашу настоящих специалистов!

— Хорошо, давайте все сначала — закройте все, стараясь быть спокойным, мягким тоном произнес Сергей. — «Мой компьютер», далее смотрите в центр экрана, диск С, его открывать НЕ НАДО, под ним диск Д… Увидели?

— Нету тут ничего больше, — раздраженно сказала Ивкина. — А, стоп, вот, нашла, «Д диск», это оно?

— Да, — радостно ответил Сергей и перевел дух.

— Мне его открыть? — спросила Ивкина.

— Да, пожалуйста! — сказал Сергей.

— Точно? Ты уверен? — подозрительно спросила Ивкина

— ДА!!!!! — уже не сдерживаясь, крикнул Сергей. Да, Ивкина достанет кого угодно!

— Открыла, — медленно произнесла Ивкина. — О, вот мои файлы!!! Ура! Я могу теперь с ними работать?

— Да, можете, — ответил Сергей. — Но все-таки лучше их сначала скопировать на диск С, и сделать доступными для записи, потому что…

— Ну ладно, это все мелочи, — перебила Ивкина. Она больше не слушала Сергея. — Раз я могу с ними работать, то ничего переносить не буду

И в трубке раздались короткие гудки.

Но едва Сергей положил трубку на место, как дверь в его кабинет открылась, и в него ворвалась начальница юридического отдела Лескова Людмила Владимировна. Это была худая, как жердь, немолодая женщина, которая всем своим видом всегда показывала, что она ужасно занята и у нее нет времени для беседы с такой мелкой сошкой, как системный администратор.

— Здравствуйте, Людмила Владимировна, — вежливо поздоровался Сергей, изобразив на лице радушие хозяина, к которому пришла в гости приятная женщина. — Какими судьбами? Чем могу быть полезен?

— Сергей Михайлович, — нетерпеливо перебила Лескова, проигнорировав приветствие Сергея. — У вас есть глобальная компьютерная сеть Интернет?

— Конечно, есть, — с недоумением подтвердил Сергей. — Впрочем, он и у вас есть, А что вас интересует?

— Там про юриспруденцию есть? — проигнорировав замечание Сергея, спросила Лескова.

— Разумеется, — ответил Сергей. Он уже привык к тому, что Лескова, которая совершенно не разбиралась в компьютерах, задает вопросы в соответствии с тем сценарием, который составила для себя заранее. Любое отступление от заготовленного сценария сбивал ее с толку и отсекался Лесковой изначально. Теперь Сергей просто ждал завершения мысли собеседницы.

— Сколько страниц? — коротко спросила Лескова.

— Полагаю, что несколько миллионов, — невозмутимо ответил Сергей.

— Ой… Почему? — испуганно произнесла Лескова. — Мне столько не надо. Мне бы страниц тридцать, не более того…

— Вам реферат, что ли, нужен? — спросил Сергей. — Вы подробнее опишите задачу, которая перед вами стоит.

— Да, реферат, — утвердительно кивнула Лескова. — Мне нужна глобальная компьютерная сеть Интернет. И чтобы про юриспруденцию было. Для студентов — ну что вам непонятно?!

— Так, все-таки давайте уточним задачу, — произнес Сергей. — «Глобальная компьютерная сеть Интернет» — это тема реферата?

— Ну, наконец-то, до вас дошло, — саркастически произнесла Лескова. — Только чтобы там ещё про юриспруденцию было… И обязательно чтобы тема была достаточно раскрыта…

— Насколько раскрыта? — спросил Сергей. — Какой уровень?

— Ну, что вам еще непонятно? — раздраженно ответила Лескова. — Для студентов юридического колледжа: что это меняет?

Сергей понял, что любые попытки воззвать к голосу разума собеседницы, бесполезны. Он не стал спорить.

— Вот что, Людмила Владимировна, — решительно произнес Сергей. — Напишите мне все, что вам нужно. Укажите тему реферата, примерный объём, план — ну и тому подобное. И обязательно укажите, что должно превалировать — Интернет или юриспруденция. А я постараюсь вам помочь и подобрать готовые работы.

— Ой, — испуганно произнесла Лескова. — Я так не понимаю… А можно мне самой посмотреть?

— К сожалению, сейчас нельзя, — решительно ответил Сергей. — Все мои ребята сейчас очень заняты и до завтра вряд ли освободятся. Поэтому за их компьютеры я вас пустить не могу. Сам я тоже сейчас занят и не могу вас к себе пустить. Но ведь, насколько я помню, у вас тоже есть доступ в Интернет. Если же с доступом в Интернет у вас есть какие-то проблемы, то я прямо сейчас лично немедленно устраню все проблемы. Вы умеете в Интернете работать?

Сергей ожидал утвердительного ответа, но он ошибся.

— Нет, — через силы процедила Лескова. — Но там же, наверное, написано, какие кнопки нажимать?

— Какие кнопки? — не понял Сергей. — Где написано?

— В Интернете, — глядя на Сергея, как на убогого калеку, снисходительно ответила Лескова. — В Интернете же все написано!

— Ясно, — произнес Сергей. — Видимо, сами вы ничего не найдёте, это я уже понял. Оставьте заявку, а я постараюсь вам помочь.

— Только, вот что, Сергей Михайлович, — властно произнесла Лескова. — Вы могли бы побыстрее? Понимаете, мне надо студентам по этой теме сессионною контрольную дать…

— Какую контрольную? — машинально спросил Сергей.

— Дело в том, что я информатику преподаю в юридическом колледже, — гордо произнесла Лескова. — И мне нужен материал для контрольной.

Услышав такое заявление, Сергей чуть не свалился со стула.

— Хорошо, — с трудом побором оцепенение, пробормотал Сергей. — Я все сделаю.

Но едва Сергей перевел дух, как раздался новый телефонный звонок.

Мысленно чертыхнувшись, Сергей снял трубку.

— Да, слушаю.

— Сергей Михайлович, — раздался в трубке повелительный голос его начальника Сергея Орестовича Корзинкина. — Зайдите ко мне.

— Хорошо, Сергей Орестович, — ответил Сергей.

Положив трубку, он встал и направился к выходу.

Сергей не любил своего начальника, хотя и относился к нему всегда официально-почтительно.

Сергей Орестович Корзинкин относился к разряду людей, которые пробились «из грязи в князи». Он всю жизнь работал мелким клерком в различных организациях, руководил небольшими отделами, но год назад вдруг был назначен заместителем генерального директора научно-исследовательского института, где работал Сергей.

Корзинкин был высокий, слегка сутулый мужчина в возрасте около шестидесяти лет с коротко постриженной козлиной бородкой и дорогими очками в тонкой оправе, которые он носил не столько из-за плохого зрения, сколько с целью придать себе как можно больше значительности. Впрочем, он редко пользовался очками: лишь когда читал мелкий текст. В остальных случаях он с таким же успехом мог вместо очков носить люки от колодцев городской канализации: на собеседника он всегда смотрел поверх очков — видимо считал, что подобный взгляд придает ему больше загадочности и значительности.

Все свои поступки Сергей Орестович оценивал лишь в одной плоскости: как он выглядит? Солиден ли он? Подчеркивают ли его слова высоту и значительность его положения?

Для поддержания собственной значимости, Корзинкин всегда ходил подчеркнуто медленно. Он никогда не здоровался первым и предпочитал общаться с подчиненными лишь в форме коротких приказов.

К Сергею Гильману он относился с плохо скрываемой неприязнью, хотя внешне обращался к нему официально на «вы» и по имени-отчеству. Корзинкина всегда бесил независимый характер Сергея, его профессионализм и тот факт, что по существу производственных вопросов Корзинкин не мог ничего сказать Сергею. Поэтому, опять-таки для придания значительности, он постоянно придирался к Сергею по мелочам.

Вначале Сергей пытался что-то объяснить Корзинкину, доказывал ему, но потом, видя бесполезность любых попыток что-либо добиться, махнул рукой на тупость и самодурство своего непосредственного начальника.

— Разрешите? — спросил Сергей, открыв дверь кабинета Корзинкина.

— Да, заходите, — ответил Корзинкин.

Войдя в кабинет, Сергей подошел к столу шефа, сел напротив него и приготовился слушать.

— Сергей Михайлович, — начал Корзинкин без церемоний и предисловий. — У меня к вам два задания. Первое: мне нужна книжка про Англию.

— Книжка про Англию? — переспросил Сергей. — Какая именно? По истории Англии? По культуре? Или по экономике?

— Какая вам разница? — возмущенно и раздраженно почти крикнул Корзинкин. — Я даю вам элементарное задание, а вы не можете понять простейшие вещи!

— Разница такая, что от конкретной темы зависит, то, что конкретно мне предстоит искать для вас, — спокойно ответил Сергей.

— Я откуда знаю! — Корзинкин даже повысил голос от возмущения. — Мне главное, чтобы про Англию, по-английски. И совершенно не важно, про что! Что тут непонятного?

— Простите, Сергей Орестович, но я все-таки хотел бы уточнить. — произнес Сергей. — Так вам про Англию или по-английски и не важно, про что?

— Мне нужен текст по-английски, на английском языке, — терпеливо, словно убогому, ответил Корзинкин. — Между прочим, вы могли бы и сами сразу спросить.

— Что спросить? — ошалело пробормотал Сергей.

— Какой язык мне нужен, — бросил Корзинкин. — Ох, Сергей Михайлович, как же с вами трудно…

Сергей не нашел, что ответить.

— Хорошо, Сергей Орестович, — выдавил из себя Сергей. — Я сегодня же найду все, что вам нужно.

— Ну, вот и славно, — с удовлетворением сказал Корзинкин. — Теперь второе, более важное. Мне нужно, чтобы вы проанализировали, чем занимаются наши сотрудники в то время, когда работают на компьютерах. Сколько времени вам на это нужно?

Сергей удивленно посмотрел на Корзинкина. Это была узнаваемая манера разговора его непосредственного шефа: никакой конкретики, все весьма туманно.

— Боюсь, что я не совсем понял вас, Сергей Орестович, — произнес Сергей. — Что конкретно вас интересует? За какой период нужна информация? В какой форме? И, наконец, самый главный вопрос: для чего это нужно? Что произошло? Чем вызвано такое странное задание? Только после ответа на эти вопросы я смогу…

— Вот что меня всегда раздражает в вас, Сергей Михайлович, так это дух противоречия, — раздраженно перебил Корзинкин. — Почему вы все время со мной спорите? Вот, недавно я ездил в командировку в Гонконг — так там, если начальник отдает приказ подчиненному, то никаких вопросов и пререканий это в принципе не вызывает! В принципе! Я даю вам распоряжение и задаю простой вопрос — сколько вам нужно для этого времени? — что непонятно? Какая вам разница — для чего это надо? Какое ваше дело? Вы думаете, что вы здесь определяете политику организации? Вы ничего здесь не определяете! Так надо сделать — и все!

Сергей терпеливо слушал, когда иссякнет поток красноречия начальника. Он уже давно привык к тому, что, ничего не понимающий в вычислительной технике Корзинкин, часто дает непонятные и неконкретные задания. На приступы раздраженного красноречия и оскорбления Сергей давно уже не обижался, не воспринимал всерьез и относился к ним с тем же вниманием, с которым люди воспринимают шелест листвы или гудки автомобилей за окном. Это был метод руководства Корзинкина: он никогда не хвалил подчиненных, а лишь искал повод сделать очередной выговор. Если же повода не находилось, то он выдумывался на ровном месте. В этом Корзинкин, безусловно, был большим мастером! Считалось, что таким образом подчиненный знает свое место и уважает начальника. Но на самом деле такими методами руководства Корзинкин добивался как раз обратного эффекта: подчиненные просто переставали обращать внимание на ругань и замечания начальника, воспринимая их не более серьезно, нежели тиканье часов.

— Сергей Орестович, — почтительным тоном начал Сергей, когда гнев начальника понемногу утих. — У меня и в мыслях не было оспаривать ваши указания — упаси меня Боже! Мои вопросы вызваны исключительно желанием выполнить их как можно лучше! Даже за один день накапливается громадный объем информации! Я просто о вас беспокоюсь — как же вы будете его анализировать такой огромный массив данных? Понимание конечной цели поможет мне лучше удовлетворить ваши потребности!

Сергей говорил неторопливо, с расстановкой и уважительно, но в глазах у него плясали веселые бесенята. Он уже давно в разговорах с Корзинкиным представлял себя санитаром в сумасшедшем доме, перед которым сидит буйный пациент.

— Пожалуй, вы правы, — снисходительным тоном ответил Корзинкин. Он не уловил иронического тона Сергея и смягчился. Откинувшись на спинку кожаного кресла, он принял важный вид и продолжал:

— Дело в том, Сергей Михайлович, что за последнее время кто-то из сотрудников постоянно читает электронную почту Александра Леопольдовича Штерна — нашего уважаемого генерального директора. Более того: кто-то копирует файлы из закрытой области с компьютера Александра Леопольдовича. А некоторые важные файлы оказались уничтоженными. Вы понимаете, ЧТО это значит? На компьютере ГЕНЕРАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА какой-то — простите меня за грубое слово: хулиган! — хозяйничает, как в своей квартире! Это же из ряда вон! Там же хранится ТАКАЯ информация, о наличии которой простым смертным и знать не положено! Теперь вы понимаете всю важность и деликатность этого задания?

— А, ну теперь, конечно, понимаю, — сказал Сергей. В его голосе больше не было иронии. — А еще кто-нибудь жаловался на что-либо подобное? Или атаке подвергся только компьютер Александра Леопольдовича?

— Об этом Александр Леопольдович мне ничего не говорил, — ответил Корзинкин, почтительно склонив голову при упоминании имени-отчества генерального директора. Заметив это, Сергей опусти глаза в пол, пряча невольную улыбку. — Он сообщил мне только о том, что его данные кто-то читает. Впрочем, если выяснится, что читают почту еще и других сотрудников, то это тоже будет неплохо!

— Я прошу прощения, Сергей Орестович, — заметил Сергей. — Но для того, чтобы начать расследование и завершить его в разумные сроки — я имею в виду день-два — мне необходима некоторая дополнительная информация.

— Какая именно? — спросил Корзинкин.

Сергей пожал плечами.

— Прежде всего, мне необходимо знать, как и, главное, когда Александр Леопольдович это обнаружил. Во-вторых, для проведения расследования обязательно нужно знать, как долго эта атака продолжается. И самое главное — мне необходимо знать, что за информацию у него похитили.

— Сергей Михайлович, — Корзинкин от раздражения даже снял с носа очки. — Я, конечно, понимаю, что вы технический работник, а не руководитель и не дипломат, но нельзя же быть таким простым, как крестьянин! Как вы себе это мыслите? Как вы себе представляете: я подойду к генеральному директору и попрошу его предъявить мне всю информацию, которую он хранит у себя в компьютере? Вы что, ревизор? Или аудитор? Или распорядитель кредитов? Кто дал вам право задавать такие вопросы САМОМУ Александру Леопольдовичу? Вы что о себе возомнили? Вам необходимо исполнять приказы, а не нести — извините меня за такое грубое выражение, но у меня просто не слов от возмущения! — ахинею!

Обычно Сергей снисходительно выслушивал подобный словесный понос своего начальника. Он понимал, что раздражение Корзинкина вызвано лишь тем, что он не знал предмета разговора и совершенно не представлял, что ответить Сергею.

Но сейчас его терпение лопнуло.

— Сергей Орестович, — неожиданно жестким тоном произнес Сергей. — Вы сейчас дали мне задание и моя профессиональная обязанность выполнить его как можно лучше. Я работаю не техником, а системным администратором. Если вы считаете, что я, как системный администратор способен только нести ахинею, то мне тогда делать здесь больше нечего: разбирайтесь сами, как считаете нужным. Но если вы хоть на минуту готовы предположить, что я хоть немного разбираюсь в системном администрировании и в компьютерах, то поймите простую вещь: я задаю вам вопросы не из праздного любопытства и не потому, что мне делать нечего. Ответы на эти вопросы мне просто необходимы. И тот факт, что взлом произошел на компьютере Штерна, а не тети Маши, у меня не вызывает священного трепета. Поймите, что технология поиска злоумышленника далеко не так проста, как вам это представляется. Невозможно искать «то — не знаю, что».

— Говорите тише и не кричите, — строго сказал Корзинкин. — Вы как себя ведете? Вы что себе позволяете? Когда вы в моем кабинете, то извольте говорить шепотом! Вы меня поняли? Шепотом!

Сергей пожал плечами: он уже привык к подобным выходкам своего шефа.

— И, тем не менее, Сергей Орестович, мне необходима дополнительная информация, касающаяся этой атаки, — спокойно произнес Сергей и посмотрел Корзинкину прямо в глаза. — Иначе это будут поиски по принципу «пойди туда, не знаю куда, и принеси мне то, не знаю что». И эти поиски могут продолжаться достаточно долго.

— Я вижу, Сергей Михайлович, что споры со мной доставляют вам удовольствие, — Корзинкин даже повысил голос. — Вы отнимаете мое драгоценное время. Поэтому, дальнейший разговор с вами считаю бесполезным. Я дал вам задание и всю информацию, которую мог сообщить. Вам надлежит исполнять. Сроку вам для исполнения — три дня. Через три рабочих дня вам надлежит утром быть у меня в кабинете и доложить результаты вашей работы. Если вы не выполните, то вам будет объявлен выговор. Вы все поняли?

— Понял, Сергей Орестович, — спокойно ответил Сергей. Все понятно, шеф снова не в духе, поэтому любые разговоры сейчас бесполезны. — Разрешите последний вопрос?

— Пожалуйста, — ответил Корзинкин, с трудом скрыв неудовольствие.

— В какой форме мне надлежит представить вам результаты?

— А об этом подумайте сами, — с еще большим раздражением ответил Корзинкин. — Вы что же хотите, чтобы я за вас вашу работу делал? Подумайте! Вы затем здесь и работаете, чтобы думать!

— Хорошо, я обязательно подумаю, — произнес Сергей. — Я могу быть приступать к выполнению задания?

— Да, идите, — ответил Корзинкин.

Когда дверь за Сергеем закрылась, Корзинкин посидел минуту, глядя в окно, потом закурил и сделал несколько затяжек. Затушив сигарету, он потянулся к телефонной трубке и набрал номер…

Хакер

Когда таланты судишь ты, —

Считать их слабости трудов не трать напрасно,

Но, чувствуя, что в них и сильно, и прекрасно,

Умей различны их постигнуть высоты.

И. А. Крылов. 1808

Оставив Корзинкина наслаждаться осознанием собственного величия, Сергей вошел в свой кабинет и сел за компьютер.

«Тупорылый идиот, подумал Сергей, ему лучше всего командовать продавцами пива, а не программистами! Чтоб член во лбу вырос у того дегенерата, в чью похмельную голову пришла такая бредовая идея поставить этого клоуна нами руководить»!

Однако сразу взяться за решение проблемы ему не удалось. Снова зазвонил телефон. Мысленно чертыхнувшись, Сергей взял трубку.

— Слушаю, — вежливым ровным тоном ответил Сергей.

— У меня тут надпись «срок действия пароля истекает через 3 дня. Вы хотите установить новый пароль? да, нет?», — раздался в трубке знакомый голос Ивкиной. — Зачем ты тут так намудрил? Что мне теперь нажимать?

— А вы хотите установить новый пароль? — спросил Сергей. В работе с пользователями он всегда старался добиваться осмысления последними своих действий.

— Откуда я знаю? — возмущенно закричала Ивкина. — Я тебе сто раз говорила, что я не программист.

— Галина, Геннадьевна, — терпеливо ответил Сергей. — Компьютер работает таким образом, чтобы вам удобнее было работать. Вот поэтому…

— Вот ты сам говоришь, чтобы удобнее было работать, — торжествующим тоном перебила Ивкина. — А зачем задаешь мне дурацкие вопросы?

Сергей мысленно уже поминал всех родственников Ивкиной по женской и мужской линии и в мыслях имел с ними со всеми интимные отношения с особой жестокостью и цинизмом.

— Вы меня не дослушали, — растягивая слова, нарочито спокойно ответил Сергей. — Пароль устанавливается для того, чтобы в ваши данные никто, кроме вас не залез. Вот вы, например, выполняете личные задания генерального директора?

— Конечно, выполняю! — гордо произнесла Ивкина.

— Вот, — нравоучительным тоном сказал Сергей. — А вы представляете, какой это будет ужас, если в них кто-нибудь залезет?

— А что, такое может быть? — обеспокоено спросила Ивкина.

— Если у вас пароль установлен, то не сможет, — радостно ответил Сергей и перевел дух. Ну, слава Богу, кажется, эта коза Ивкина успокоилась.

Но он рано радовался.

— А, теперь поняла, — проскрипела Ивкина. — Так что мне нажимать?

— Галина Геннадьевна, вы мне не ответили, — настойчиво произнес Сергей. — Вы раньше установили пароль, теперь прошло некоторое время, его рекомендуется сменить в целях безопасности. Так вы хотите сменить пароль в целях безопасности?

— Наверное, хочу, — неуверенно произнесла Ивкина.

— Ну, вот видите, — произнес Сергей. — Так что вам надо нажать?

— Кнопку «нет»? — спросила Ивкина.

— Почему «нет»? — ошалело спросил Сергей. Тупость Ивкиной привела его в замешательство. — Вы ведь хотите поменять пароль?

— Да, — так же неуверенно пробормотала Ивкина.

— Так что надо нажать? — с надеждой и скрытой мольбой в голосе произнес Сергей. Он мысленно диктовал ей ответ.

— Не знаю, — тупо проворчала Ивкина. — А ты как думаешь?

— Ну, вы хотите установить новый пароль или нет?

— Хочу.

— Так что надо нажать?

— Что вы мне голову морочите, откуда я могу знать, скажите мне, что нажимать! — заорала Ивкина.

— Прочитайте что у вас написано, — четко произнес Сергей. Он решил стоять насмерть, как «панфиловцы» под Москвой. — Ответьте мне вслух.

— «Срок действия пароля истекает через 3 дня. Вы хотите установить новый пароль? да, нет?», — прочитала Ивкина. — Ну, хочу.

— Да или нет?

— Да

— Так что надо нажать?

— Не знаю… наверное «нет»!

Сергей прикрыл трубку ладонью и несколько секунд тихо матерился.

— Галина Геннадьевна, — твердо произнес Сергей. Он мысленно уже сдался. — Жмите, что хотите: хуже уже вы не сделаете.

— Ты мне не хочешь помочь, — обиженно проговорила Ивкина. — Значит, я буду на тебя писать докладную генеральному директору, вот!

— Пишите, что хотите и кому хотите, — коротко со злостью бросил Сергей и швырнул трубку.

Мама дорогая! Наверное, это крест сисадмина: обслуживать таких пользователей! Все, надоели!

«Н-да, подумал Сергей. Тяжела и неказиста жизнь простого программиста».

Но на этом мытарства в этот день Сергея не закончились. Едва он, переведя дух, попытался сосредоточиться, дверь его кабинета открылась и на пороге возникла миловидная девушка.

Это была дочка главного бухгалтера, Оленька Дюжева.

— Я могу выбрать у вас тему дипломной работы? — без предисловий, даже не поздоровавшись, произнесла Оленька.

Сергей уже привык, что к нему обращались с самыми неожиданными просьбами, но подобное требование даже его повергло в изумление. Он знал, что Оленька заочно училась в каком-то университете, поэтому все-таки решил уточнить:

— А почему у нас? Вам что, на кафедре темы дипломной работы не дали?

— На какой кафедре? — с недоумением спросила Оленька. — Я же должна сначала с предметом определиться — по гражданскому праву мне писать или по уголовному.

Работая системным администратором, Сергей подумал, что консультирование студентов по выбору темы дипломного исследования никоим образом не входит даже в самый широко очерченный круг его служебных обязанностей. К тому же, ему надо было срочно выполнять задание Корзинкина. Но, зная склочный и сварливый характер Оленьки и ее мамаши, он все же решил быть вежливым.

— Ну, выбирайте, Ольга Николаевна, определяйтесь, — деликатно промолвил Сергей. — Я-то чем могу вам помочь?

— Как это — чем? — удивилась Оленька. — Предоставьте мне список тем дипломных работ, а я выберу.

Сергей встал в тупик.

— Ольга Николаевна, — ответил Сергей, призвав на помощь всю свою выдержку и деликатность, — Вы явно не по адресу обратились. Вы где учитесь?

— В университете, — гордо ответила Оленька. — На юридическом факультете.

— Ну, вот, — обрадовался Сергей. — Идите в университет. На юридическом факультете, на вашей кафедре есть преподаватель, который является вашим научным руководителем. Поговорите с ним и спросите у него: какие они вам темы предлагают для дипломных работ.

Но Оленька не дослушала Сергея.

— Нам сказали самим выбрать, — перебила она. — Именно так. Что вам еще непонятно?

Сергей почувствовал, что тупеет. На какое-то мгновение ему показалось, что он находится в сумасшедшем доме и что сейчас он тоже сойдет с ума, как уже сошла та, которая в данный момент стояла перед ним. Он хотел выругаться, но понимал, что это невозможно. Поэтому Сергей вынужден был молчать, так как совершенно не понимал, о чем идет речь.

— Тем более, — стараясь говорить спокойно, произнес Сергей. — Что вы от меня-то хотите, Господи? Думайте, выбирайте, а я-то тут при чем?

— Так вы мне список дадите или нет? — решительно спросила Оленька.

— Мама дорогая! — Сергей уже терял остатки выдержки. — Да откуда у меня этот список может взяться, по-вашему?

Оленька тоже начала заметно нервничать.

— У меня брат в позапрошлом году закончил юридический факультет! Что вы на меня, как на дурочку смотрите? Ему тоже наш системный администратор тему дипломной работы подбирал, вот!

— Слушайте, Ольга Николаевна — решительно ответил Сергей. — Послушайте меня. Если студент подбирает себе тему дипломной работы в «где-то» или ему «кто-то» подбирает эту тему, то это вовсе не значит, что ему в некоем месте ДАЮТ какой-то список… И потом, почему вы обратились с этой загадочной просьбой именно ко мне?

— Потому что мой брат именно у вас этот список смотрел! — объяснила Оленька. От обиды глаза у нее наполнились слезами.

— Я не понимаю, чего вы от меня хотите, — с огорчением развел руками Сергей.

В ответ на это Оленька развернулась и громко хлопнула дверью, предварительно обиженно и заявив:

— От вас никогда не дождешься помощи! Ладно! Пойду в другое место!

«Где еще, в каком „другом месте“ эта малахольная собралась требовать себе некий мифический список тем дипломных работ, подумал Сергей».

Вероятно, она хотела посмотреть в долбанных интернет-коллекциях рефератов, готовые работы на какие темы там уже есть, чтобы выбрать себе кафедру и «научного руководителя», исходя из этих реалий, и самой диплом не писать, взять готовый.

«Если я угадал, то я не виноват, подумал Сергей. Заканчивая юридический факультет, эта молодая особа — будущий адвокат! — не научилась понятно изъясняться… Впрочем, она не научилась этому в любом случае — даже если хотела чего-то другого».

Однако надо приступать к выполнению задания. Надо обнаружить несанкционированное вторжение в систему.

Конечно, этот баран Корзинкин не дал ему никакой информации — ну и хрен с ним! Он и так разберется! Для начала надо понять: откуда появился тот, кто влез в почту Штерна? Что это было: внешнее вторжение — или инсайдерскиеИнсайдерская атака — несанкционированное проникновение в систему, организованное сотрудниками организации, то есть изнутри локальной сети (Прим. Автора). фокусы?

Вообще по сути дела обнаружение вторжений — это самая главная задача, выполняемая сотрудником, ответственным за безопасность информации в организации, при обеспечении защиты от атак. Обнаружение вторжений — это активный процесс, при котором происходит обнаружение хакера при его попытках проникнуть в систему. В идеальном случае, при самой попытке проникновения такая система лишь выдаст сигнал тревоги сразу же. Но на практике такое бывает редко: чаще всего факт несанкционированного вторжения в локальную сеть удается обнаружить лишь после того, как сам факт вторжения уже был и преступник собрал или собирает интересующую его информацию.

По сути, системы обнаружения вторжений появились очень давно. Первыми из них можно считать ночной дозор и сторожевых собак. Дозорные и сторожевые собаки выполняли две задачи: они определяли инициированные кем-то подозрительные действия и пресекали дальнейшее проникновение злоумышленника. Как правило, грабители избегали встречи с собаками и, в большинстве случае, старались обходить стороной здания, охраняемые собаками. То же самое можно сказать и про ночной дозор. Грабители не хотели быть замеченными вооруженными дозорными или охранниками, которые могли вызвать полицию.

Сигнализация в зданиях и в автомобилях фактически тоже разновидность системы обнаружения вторжений. Если система оповещения обнаруживает событие, которое должно быть замечено (например, взлом окна или открытие двери), то выдается сигнал тревоги с зажиганием ламп, включением звуковых сигналов, либо сигнал тревоги передается на пульт полицейского участка. Функция пресечения проникновения выполняется посредством предупреждающей наклейки на окне или знака, установленного перед домом. В автомобилях, как правило, при включенной сигнализации горит красная лампочка, предупреждающая об активном состоянии системы сигнализации.

Примерно то же самое происходит и с компьютерами. Сигнализация, оповещающая о проникновении грабителя, предназначена для обнаружения любых попыток входа в защищаемую область, когда эта область не используется. Система обнаружения вторжений предназначена для разграничения авторизованного входа и несанкционированного проникновения, что реализуется гораздо сложнее. Здесь можно в качестве примера привести ювелирный магазин с сигнализацией против грабителей. Если кто-либо, даже владелец магазина, откроет дверь, то сработает сигнализация. Владелец должен после этого уведомить компанию, обслуживающую сигнализацию, о том, что это он открыл магазин, и что все в порядке. Эту систему, напротив, можно сравнить с охранником, следящим за всем, что происходит в магазине, и выявляющим несанкционированные действия: например, пронос огнестрельного оружия. К сожалению, в виртуальном мире «огнестрельное оружие» очень часто остается незаметным.

Для начала, решил Сергей, посмотрим имеющиеся датчики обнаружения вторжений, которые он сам настроил при установке операционной системы на сервере. Начнем с анализа системных журналов.

Сергей просмотрел системные журналы. Все правильно, на компьютер генерального директора были внешние заходы. Так, что там смотрели? Корзинкин оказался прав: смотрели электронную почту генерального директора. Теперь посмотрим дальше. Опаньки, а это что такое? Какая-то странная папка, к которой есть доступ только у самого Александра Леопольдовича и там хранятся гигабайты различных мультимедийных файлов. Наверное, порнуха. Н-да, Александр Леопольдович, да вы, оказывается, шалунишка! Ну, тот факт, что злоумышленник туда залез, как раз объясняет очень многое: наверное, кому-то в институте захотелось в рабочее время поглазеть на крутых теток с большими сиськами и на позы, не описанные в учебнике под названием «Кама-Сутра».

Елки-палки, им что, порносайтов в Интернете не хватает? Или какой-то идиот накачал туда гигабайты порнухи? Хотя, странно: вроде бы, такого увеличения трафика не наблюдалось…

Но зачем этому Штирлицу почта генерального директора? Мама родная, да еще скопированы и списки клиентуры, и некоторые договора. Н-да, а вот это уже посерьезнее: в сети сидит какой-то троян, который ворует сетевые пароли! Неплохо! Видно, что наблюдение за несчастным Штерном этот хакер поставил на широкую ногу!

Ладно, оставим в покое содержимое похищенного — тем более, что уже фактов набралось предостаточно. Посмотрим, кто же это у нас в институте такой умный?

Или, не в институте? Впрочем, ответить на этот вопрос можно сразу же: проверим целостность системы внешней защиты. Нет, внешняя защита не нарушена. Впрочем, этого следовало ожидать: вряд ли кто-то смог незаметно обойти межсетевой экран.

Значит, работали изнутри. И это был кто-то из сотрудников института.

Сергей посмотрел некоторый из отмеченных записей в системном журнале и удовлетворенно хмыкнул.

Теперь все встало на свои места.

Сергей откинулся на спинку кресла и отхлебнул кофе из кружки. Даже не интересно: несложная оказалась задача. Не, сегодня уже поздно, никто никуда до завтра не денется. Но все-таки интересно: на кой ляд этому ушлепку понадобилось за генеральным директором шпионить?

За генеральным директором шпионил подчиненный Сергея техник Стас Лановенко.

Доказательства

Кто посмирней, так тот и виноват.

И. А. Крылов. 1809

Сергей задумался.

Станислав Лановенко… Кстати, как его отчество? Викторович… Нет, по-моему, Валентинович… Вроде, тоже не так… А, вспомнил: Владимирович! Станислав Владимирович. Впрочем, по отчеству его никто не зовет: молодой еще. В просторечии он — Стас, Стасик, Стасян. Тихий худенький молчаливый парнишка двадцати лет. Носит в ухе серьгу, новомодную прическу и едва заметную бородку, которая на его молодом лице смотрится довольно-таки нелепо. Добросовестный, исполнительный… Но как системный администратор слабоват, образования — никакого. Кажется, он учится заочно в каком-то институте…

И зачем же ему понадобилось шпионить за генеральным директором? Простое любопытство? Или за этим стоит какой-то конкретный интерес?

Впрочем, это уже не важно, подумал Сергей. Его это не касается. Он свою задачу выполнил, а дальше пускай Корзинкин сам разбирается со Стасом.

Мысли Сергея прервала Ивкина, влетевшая в кабинет Сергея с такой поспешностью, словно за ней гнался сексуальный маньяк. По пути к Сергею она опрокинула стул, уронила стопку бумаг на пол и, тяжело дыша, уселась напротив.

Сергей с недоумением уставился на Ивкину и приготовился слушать.

— Слушай, Сергей Михайлович, выручай, — затараторила Ивкина, с трудом переводя дух. — Мне срочно надо скинуть с дискеты один файл, а потом результаты на мой компьютер перекинуть. Можно?

— Да какие проблемы, — радушно улыбнулся Сергей. — Для хорошего человека не жалко. Садитесь за мой компьютер и работайте на здоровье.

Он встал со своего места и сделал приглашающий жест рукой. Ивкина села за компьютер Сергея, вставила дискету и нажала несколько клавиш. Сергей стоял рядом и наблюдал за ее манипуляциями, готовясь в любую секунду прийти на помощь.

— У меня всё готово, — через несколько минут произнесла Ивкина. — Как это теперь на мой компьютер перекинуть?

— Сейчас, — ответил Сергей. — Вы только пустите меня на мое рабочее место.

Он сел за компьютер, быстро нашел нужный файл и посмотрел на Ивкину.

— Какое у вашего компьютера имя?

— Имя? — недоуменно переспросила Ивкина. — Какое имя? Ну, кажется, пентиум…

— Нет, — Сергей с трудом сдержал улыбку. — Я имею в виду иное: под каким именем ваш компьютер фигурирует в сети?

— Откуда я знаю? — возмущенно закричала Ивкина. — Я тебе сто раз говорила, что я не программист! Я могу адрес назвать, а дальше ты сам разбирайся!

— Какой адрес? — не понял Сергей. Помолчав немного, он неуверенно добавил. — Ну, ладно, называйте…

— Улица Льва Толстого, — ответила Ивкина. — Дом сто шестьдесят восемь…

— Подождите! — перебил Сергей. — Вы какой адрес мне называете? Это что такое?

— Это мой домашний адрес, — объяснила Ивкина, глядя на Сергея, как на умственно отсталого ребенка, больного синдромом Дауна. — Этот файл лично мне нужен.

От такого заявления Сергей чуть не свалился со стула.

— А разве вы подключены к нашей институтской сети? — машинально спросил Сергей растерянным тоном.

— Понятия не имею, — высокомерно ответила Ивкина. Помолчав немного, она спросила. — А что, наша институтская сеть какая-то особенная?

— Да нет, обычная, — пожал плечами Сергей. — Просто ваш домашний компьютер не подключен к нашей институтской сети. Впрочем, погодите: модем у вас дома есть?

— А что это такое? — спросила Ивкина. — Слушай, я уже устала повторять тебе, что я не программист! Я не обязана знать такие вещи! Я вижу одно: ты мне помочь не хочешь, а это значит, что я буду писать на тебя докладную генеральному директору…

— Да погодите, Галина Геннадьевна, — устало сказал Сергей. Ивкина действительно обладала каким-то особым даром изматывать людей. Тем не менее, он решил довести дело до конца. — Вы в Интернет когда-нибудь из дома выходили?

— Нет, не выходила, — раздраженно ответила Ивкина. — Но я знаю, что информацию с компьютера на компьютер можно передать. Неужели ты таких простых вещей не знаешь?! Перед уходом на работу, я оставила свой компьютер включенным в сеть!

— В какую сеть? — машинально спросил Сергей.

— В электрическую, конечно! — гордо ответила Ивкина.

— Ох, — только и смог вымолвить Сергей. — Галина Геннадьевна, вы возьмите эту дискету, придите с ней к себе домой, и скиньте дома на свой компьютер всю необходимую информацию. А отсюда я не могу сейчас сделать то, о чем вы просите.

— Ты, как всегда, отказываешься мне помочь, — обиженно произнесла Ивкина. — Либо ты настолько некомпетентен, что не можешь сделать элементарных вещей, либо ты постоянно хочешь мне вредить. Ладно, хотя бы скинуть этот файл на мой рабочий компьютер в моем кабинете ты можешь? Чтобы мне туда-сюда с дискетками не бегать!

— Без проблем, — ответил Сергей. — Это сделаю прямо сейчас в вашем присутствии.

Сергей быстро залез в «Сетевое окружение» и просмотрел все компьютеры работающие. Однако рабочей станции Ивкиной среди них не было. Та стояла за спиной Сергея и подозрительно следила за его действиями.

— Странно, — пробормотал Сергей. — Почему же я ваш компьютер не вижу? А он у вас вообще-то сейчас включен?

— А зачем? — спросила Ивкина. — Мне ничего с этим документом сейчас делать не надо. Ты его просто на диск мне скинь. Это понятно?

— Ох, — вздохнул Сергей. — Это-то мне понятно. Но компьютер для этого надо всё-таки включить.

— Нет, ну ничего сделать не может, — раздраженно буркнула себе под нос Ивкина.

Взяв телефонную трубку, она набрала номер и коротко бросила:

— Девочки, включите мой компьютер.

— Ну вот, теперь я вижу ваш компьютер, — сказал Сергей через несколько секунд, пропустив мимо ушей реплику Ивкиной. — Все, Галина Геннадьевна, файл скопирован.

— Ну, наконец-то, — язвительно буркнула Ивкина. — Где он там у меня? Я сама его найду?

— Он в папке «Входящие», — ответил Сергей.

— Так, — решительно произнесла Ивкина. — Пойдем-ка со мной и покажи сам: где у меня этот файл лежит!

— Н-да, — проворчал себе под нос Сергей. — А кто-то наивно полагает, что сеть существует для того, чтобы не бегать с дискетами…

Между тем, рабочий день подошел к концу. Сотрудники института потянулись к выходу. Вернувшись на свое рабочее место и слегка отдышавшись, Сергей снял телефонную трубку и набрал номер своего шефа.

— Слушаю вас, Сергей Михайлович, — раздался в трубке ровный голос Корзинкина.

— Сергей Орестович, — сказал Сергей. — Я выполнил ваше задание и все выяснил. Готов рассказать и предоставить материалы.

— Очень хорошо, — ответил Корзинкин. При этих словах шефа, Сергей не мог сдержать улыбки: похвалу из уст Корзинкина он слышал чрезвычайно редко. — Тогда минут через пять зайдите ко мне со всеми материалами.

— Хорошо, — коротко ответил Сергей и повесил трубку.

Кабинет Корзинкина находился в соседнем корпусе и пяти минут, указанных им было достаточно как раз для того, чтобы еще раз бегло просмотреть все материалы и дойти до кабинета. Открыв дверь, Сергей вошел внутрь.

— Разрешите, Сергей Орестович?

— Да, заходите, — кивнул головой Корзинкин. — Садитесь и рассказывайте, что вы обнаружили.

Сергей подошел к столу и сел напротив Корзинкина.

— Дело обстоит следующим образом, — начал Сергей. — Исследования показали, что за Александром Леопольдовичем шпионил Стас Лановенко. Именно он читал его почту и копировал файлы из его папок.

Несмотря на свою сдержанность, после подобного заявления своего подчиненного Корзинкин не мог сдержать удивления.

— Кто? — с непритворным изумлением пробормотал Корзинкин. — Стас Лановенко? Вот этот худенький мальчик с серьгой в ухе? Если я не ошибаюсь — он у нас техником работает. Я правильно вас понял, вы имеете в виду именно его?

— Вы абсолютно правильно меня поняли, — утвердительно кивнул головой Сергей. — Вы не ослышались: именно Стас. Впрочем, Сергей Орестович, ваша реакция на подобное известие мне хорошо понятна: я и сам, когда все обнаружил и проанализировал, был в таком же шоке, как и вы. Тем более что в подобных действиях пока что лично я не усматриваю никакой логики и конкретной цели. Зачем ему это понадобилось — совершенно непонятно!

Получив такое неожиданное известие, Корзинкин вначале некоторое время бесцельно перекладывал бумаги у себя на столе, потом достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и закурил.

Сергей терпеливо ждал вопросов своего шефа.

В кабинете на некоторое время воцарилось молчание.

— И что же, он один этим занимался? — растерянно спросил Корзинкин.

— На этот вопрос я не могу ответить однозначно ни «да» ни «нет», — ответил Сергей.

— То есть как это? — спросил Корзинкин. — Ответ должен быть всегда однозначным. Если вы не можете сказать «да» или «нет», то это означает только одно: вы не до конца выполнили задание. А это означает, что вы снова бесцельно тратите мое время.

Получив повод сделать Сергею внушение, Корзинкин воспрянул духом и вновь принял свой обычный начальственный и важный вид.

— Не все так просто, Сергей Орестович, — терпеливо объяснил Сергей. — То, что все незаконные операции производились под учетной записью Стаса, это сомнений не вызывает. Но дело в том, что некоторые вещи делались анонимно с компьютера нашего сотрудника Андрея Рихтера. Подчеркиваю: компьютер определен точно и без вариантов, но все операции были сделаны анонимно. Следовательно, сказать с абсолютной уверенностью — был ли это сам Рихтер или Стас Лановенко просто воспользовался его учетной записью в нашей локальной сети — невозможно. Впрочем, Стас и Андрей — друзья «не разлей вода». Поэтому, скорее всего, весь этот хакерский балаган сделали они оба.

— Почему вы так в этом уверены? — спросил Корзинкин.

— А потому что Стасик Лановенко имеет весьма слабую подготовку, как системный администратор, — объяснил Сергей. — Он уже два года работает в моем подчинении, поэтому за это время я успел убедиться в его профессиональной квалификации. Да, он неплохой техник. Я бы даже сказал — хороший техник. Но как системный администратор он слаб: знаний маловато! Напротив, Андрей Рихтер, как системный администратор знает гораздо больше Стаса. Поэтому вдвоем они неплохо могут дополнять друг друга. Вот почему я убежден, что они сделали это, скорее всего, вдвоем.

— Это все ваши умозаключения, — нравоучительно произнес Корзинкин. — Но умозаключения и логические выводы — это еще не доказательства. Вам необходимо представить такие факты, от которых невозможно отпереться.

— Позвольте, Сергей Орестович, но какие же это умозаключения? — возразил Сергей. — Это не просто умозаключения и логические выводы, а самые настоящие факты. Я проанализировал системные журналы, из коих следует, что все это — дело рук Стаса. В системных журналах фиксируются абсолютно все действия наших сотрудников. То есть в них отражены все операции, которые они производили в локальной сети. Человек читает электронную почту — это зафиксировано! Человек залезает в чужой компьютер — опять-таки это все фиксируется! Сотрудник копирует чужие файлы — это также находит свое отражение в системных журналах. Причем, делается это с точностью до секунды! И делаю это не я, а серверная операционная система, а я тут ни при чем! Системные журналы — это как отпечатки пальцев: все однозначно идентифицируется. Конечно, не исключено, что кто воспользовался учетной записью Стаса — это как получить нечто по чужому паспорту! — но в данном случае это также исключается. Так что, факты есть, можете не сомневаться!

— Но вы же сами сказали, что некоторые действия производились анонимно! — не согласился Корзинкин. — Значит, не все действия сотрудников фиксируются. Или эти записи в журнале подделаны кем-то!

— Не совсем так, — покачал головой Сергей. — Во-первых, в системном журнале фиксируется не только учетная запись пользователя — то есть фактически его паспортные данные! — но и адрес компьютера в сети, с которого были проведены некие действия. И подделать это невозможно. Вот почему я и определил, что некоторые действия были произведены анонимно с компьютера Андрея Рихтера. А, во-вторых, есть класс программ, которые позволяют проникать на чужие компьютеры, минуя любые защиты. А также программы, позволяющие воровать пароли пользователей в сети. И такие программы были установлены на компьютере Андрея Рихтера и им же запускались. Именно поэтому я и сделал такой однозначный вывод о том, что в этом замешан и Рихтер.

Корзинкин ничего не ответил и задумался.

— А вы говорили со Стасом? — неожиданно спросил Корзинкин. — Или с Рихтером?

— Не совсем понял, Сергей, Орестович, — Сергей с недоумением уставился на своего начальника. — О чем мне с ним говорить? На какой предмет?

— Ну, вы спросили его — зачем он все это делал? — нетерпеливо ответил Корзинкин. — Вы интересовались этим?

— Разумеется, нет, — ответил Сергей. Несмотря на то, что он привык к неожиданным приказам своего шефа, подобное требование повергло его в состояние растерянности. — Вообще-то я технарь, а не следователь. Я определил, что все это сделал Стас Лановенко и могу это неопровержимо доказать: есть записи в системных журналах — это неопровержимое доказательство! Был ли в этом замешан Андрей Рихтер, зачем все это затеял Стас Лановенко — это уже, согласитесь, не мое дело. Извините, Сергей Орестович, но проводить следственные действия — это уже ваше дело, а не мое!

— Вы что же, решили мне указывать — что мне следует делать? — раздраженно спросил Корзинкин. — Мои должностные обязанности — это не ваше дело. Ваше дело — подчиняться и выполнять мои приказы: иначе мы с вами просто-напросто будем расставаться! Я даю вам приказ, а вы, вместо того, чтобы его четко исполнить и доложить, несете какую-то ахинею и указываете мне, что я должен делать! Может быть, вы метите на мое место? Тогда идите к Александру Леопольдовичу и доложите ему, что вы не считаете Сергея Орестовича своим начальником. А может быть, вы метите на место самого Александра Леопольдовича? В таком случае, не понимаю, что вы тут делаете! Если вам не нравится выполнять мои приказания, то дверь вон там!

Произнеся последние слова, Корзинкин повелительно указал пальцем Сергею в сторону двери своего кабинета. Сергей тяжело вздохнул: он понял, что теперь снова предстоит очередное нудное объяснение с шефом. Корзинкин еще что-то говорил, распаляясь от собственных слов все больше и больше.

Это была обычная стандартная беседа. Корзинкина с уверенностью можно было назвать «псих-самозавод»: от своих собственных слов и фантазий он распалялся все больше и больше и остановить его при подобных обстоятельствах мог либо взрыв ручной гранаты, либо звонок генерального директора. Вообще Корзинкин в каждом слове подчиненных видел подтекст: он считал, что подчиненные смеются над ним, оспаривают его указания. Впрочем, он был недалек от истины: во всем институте не было, наверное, ни одного человека, который за глаза не называл бы Корзинкина дураком.

Придя в институт и усевшись в удобное кожаное кресло, Корзинкин возглавил целую группу подразделений отнесенных к службам обеспечения, таких как: столовая, секретарши, курьеры, административно-хозяйственные службы ну и, разумеется, информационные технологии. По всем направлениям сразу пошли изменения. Порция в столовке сократилась в два раза, секретарши и курьерши стали резко увольняться, но как любого примитива Корзинкина, манило высокое и загадочное слово: информационно-технологический отдел. В этом таинственном слове он видел немереное поле для своей деятельности и вечный источник личного обогащения. Но на самом деле Корзинкин был действительно крупным специалистом в деле облизывания интимных частей тела у руководства: в этом ему равных не было, наверное, на всем белом свете!

Корзинкин был не просто глупым человеком, а представитель опаснейшего подвида двуногих, ошибочно именуемых себя homo sapiens: дурак с инициативой. Как это чудо стало начальником — да еще заместителем генерального директора по производству! — для Сергея и окружающих оставалось полной загадкой.

Поток красноречия Корзинкина прервал телефонный звонок. Сожалея о том, что он не успел излить весь припасенный запас желчи на Сергея, Корзинкин посмотрел на определитель номера.

Звонил генеральный директор. Изменившись в лице, Корзинкин немедленно снял трубку. Брюзгливую мину он тотчас же сменил на подобострастное выражение.

— Слушаю, Александр Леопольдович! — от избытка чувств Корзинкин даже слегка привстал и прогнулся. При виде этого комичного зрелища Сергей опустил глаза вниз, пряча улыбку.

— Слушай, Сергей Орестович, — послышался голос Штерна. — Ну, как там у тебя успехи по тому делу? Что-нибудь выяснили?

— Выясняем, Александр Леопольдович, — елейным и почтительным тоном произнес Корзинкин. — Уже кое-что удалось обнаружить. Думаю, не позднее, чем завтра к обеду, я доложу вам результаты расследования.

— Давай, не затягивай с этим, — ответил Штерн. — Завтра в восемнадцать ноль-ноль я жду доклада, фактов и фамилию виновного.

— Слушаюсь, Александр Леопольдович, — от волнения Корзинкин даже снял очки.

— Все, до завтра, — отрезал Штерн и в трубке раздались короткие гудки.

— Вы все слышали? — спросил Корзинкин Сергея, повесив трубку.

Вместо ответа Сергей утвердительно кивнул головой и выжидающе посмотрел на своего начальника.

— Тогда идите и немедленно выясните у Стаса: зачем он перлюстрировал электронную почту генерального директора, — приказал Корзинкин. — И не беспокойте меня по пустякам, не отнимайте у меня время непроверенными фактами. Необходимы неопровержимые улики, бронебойные факты. Такие факты, чтобы выстрел был прямо в «десятку». У Александра Леопольдовича не должно остаться никаких сомнений. Вы меня поняли?

Сергей посопел немного, помолчал, потом, видимо решившись, проговорил:

— Все-таки хотелось бы четко определить мои действия, Сергей Орестович. Позвольте мне все же еще немного злоупотребить вашим временем, но мне просто жизненно необходимо еще кое-что уточнить. Это нужно для того, чтобы максимально точно выполнить это деликатное задание.

— Что вам еще непонятно? — с неудовольствием спросил Корзинкин, с трудом превозмогая раздражение.

— На основании анализа системных журналов можно сделать однозначный вывод, — сказал Сергей. — Почту Александра Леопольдовича читал именно Стас — и никто другой. Файлы из его личных папок копировал тоже он. Списки клиентуры, перечень договоров — тоже его рук дело. Отрицать это бессмысленно. Вопрос: что конкретно мне следует выяснять у Стаса? Какие вопросы мне необходимо ему задать и какие ответы от него вы ожидаете?

— Сергей Михайлович, — Корзинкин водрузил на нос очки и посмотрел на Сергея. — Неужели вы настолько беспомощны, что не можете решить даже такой простой вопрос без моей прямой подсказки? Вы хотите, чтобы я за вас работал? Я вам что: отец родной? Неужели вы даже это не можете решить самостоятельно? Вам нужно выяснить у Стаса: зачем он это делал — что тут сложного? Вам нужно также поговорить с Андреем Рихтером и выяснить у него — как так получилось, что с его компьютера также производились некоторые незаконные действия — что тут непонятного? Вы меня раздражаете своей простотой, Сергей Михайлович, понимаете: раздражаете! Короче говоря, либо вы завтра утром докладываете мне все результаты расследования, докладываете, что Стас вам объяснил — либо мы будем с вами расставаться! Надеюсь, хотя бы это вам понятно?

Сергей понял, что дальнейшие разговоры совершенно бесполезны и только вызовут очередной припадок истерического красноречия шефа.

— Хорошо, Сергей Орестович, — примирительным тоном спокойно ответил Сергей. — Я все сделаю так, как вы сказали.

— Когда вы поговорите со Стасом, — спросил Корзинкин.

— Сегодня он уже ушел домой, — рассудительно ответил Сергей. — Значит, завтра с утром, в самом начале рабочего дня я с ним поговорю. Следовательно, к обеду у меня уже будут все результаты.

— Отлично, — удовлетворенно сказал Корзинкин. — Тогда в двенадцать ноль-ноль жду вас у себя в кабинете с докладом.

И он сделал себе пометку на календаре.

Серьезный разговор

К несчастью, то ж бывает у людей:

Как ни полезна вещь, — цены не зная ей,

Невежда про нее свой толк все к худу клонит;

А ежели невежда познатней,

Так он ее еще и гонит.

И. А. Крылов. 1815

Утром следующего дня, закончив с текущими делами, Сергей посмотрел список сотрудников, которые уже включили свои компьютеры. Среди них был и Стас.

Сергей снял телефонную трубку и набрал номер.

— Стас, — сказал Сергей после ответа. — Загляни ко мне.

Через несколько секунд Стас вошел в кабинет Сергея.

— Дверь прикрой, — сказал Сергей.

Стас закрыл дверь кабинета, сел напротив Сергея и вопросительно посмотрел на него. Лицо парня ничего не выражало. Сергей внимательно смотрел на Стаса. Тот был спокоен.

— Скажи мне, Стас, — начал Сергей, выдержав небольшую паузу. — Ты когда последний раз менял свой пароль входа в локальную сеть?

— Сейчас, пожалуй, я уже и не вспомню, — неуверенно ответил Стас и пожал плечами. — Наверное, месяц назад менял. Или чуть меньше месяца. Сергей Михайлович, точно сейчас я вам не скажу, но это было достаточно давно.

— Точно менял? — спросил Сергей.

— Точно, — утвердительно кивнул головой Стас. — Но когда конкретно — не помню.

— А ты с тех пор говорил кому-нибудь свой новый пароль? — спросил Сергей. — Я имею в виду следующее: кто-нибудь из сотрудников института знает твой текущий пароль входа в локальную сеть?

— Нет, — уверенно помотал головой Стас и вопросительно посмотрел на Сергея. — Вряд ли кто-то его знает: я никому его не сообщал. Теоретически, конечно, могли и подсмотреть, но это вряд ли. А что случилось?

Сергей опустил глаза, помолчал немного, подбирая слова, и повертел в руках карандаш. Потом поднял голову.

— Да понимаешь, дружище, тут вот какое неприятное дело вырисовывается, — спокойно произнес Сергей и посмотрел Стасу прямо в глаза. — Вчера от Александра Леопольдовича поступила претензия. Кто-то смотрит его электронную почту, просматривает его личные файлы. Ну, короче говоря, сует свой нос туда, куда ему не положено совать. Я проверил и получается следующее: да, действительно, такой факт имеет место быть. А информация, полученная на основании анализа системных журналов, указывает на то, что все эти несанкционированные заходы были осуществлены под твоей учетной записью, причем, в рабочее время. Вот такая, брат, загогулина получается. И как ты это объяснишь?

— Понятия не имею, — хмыкнул Стас и пожал плечами, всем своим видом выражая полнейшее недоумение. — Я не знаю, что там у вас показали системные журналы, не знаю, что там у вас отмечается, но я этого не делал.

— Стас, пока что я тебя ни в чем не обвиняю, — заметил Сергей. — А лишь задаю вопросы — не спорю, неприятные! — но это пока всего лишь только вопросы. Ты сам сказал, что регулярно меняешь свой пароль сетевого входа. Версию о том, что твой пароль может быть известен кому-то еще, ты также отвергаешь, как несостоятельную. Следовательно, вариант входа в сеть под твоим паролем кого-нибудь другого мы с тобой должны исключить. Вот поэтому я и спрашиваю тебя: как в таком случае ты объяснишь тот факт, что системные журналы совершенно однозначно и недвусмысленно указывают на тебя?

— Я уже сказал, что не знаю! — неожиданно резко ответил Стас. — Я техник, а не системный администратор. И что там вы увидели в системных журналах, не знаю — и знать не хочу. Откуда там взялись эти записи — не мое дело. Может быть, они подделаны. Я этого не делал — это единственное, что я могу вам ответить. А кто там что-то делал под моей учетной записью, кто читал почту Александра Леопольдовича, кто копировал и удалял его файлы, что в них было — понятия не имею, и меня это совершенно не интересует. Вам это поручили это расследование — вот вы разбирайтесь и доказывайте: это ваша обязанность, вам за это деньги платят. А мне это не надо, это не мое дело!

Сергей с неподдельным удивлением посмотрел на Стаса. Что-то неуловимо изменилось в поведении этого тихого немногословного и всегда флегматичного парнишки. Его трясло, как в лихорадке, руки тряслись, зубы стучали. Он не говорил, а кричал.

— А откуда ты знаешь, что какие-то файлы были удалены и скопированы? — спокойно спросил Сергей, сделав вид, что не обратил внимания на нервозность Стаса. — Я, по-моему, тебе об этом сейчас не говорил. Откуда же у тебя такая информация? Может быть, теперь мы с тобой поговорим спокойно, и ты мне сам обо всем расскажешь?

— Что вы ловите меня за язык? — визгливо закричал Стас. — Кто дал вам право меня допрашивать? Мы не в гестапо, а вы не следователь, чтобы допрашивать меня! Вы не судья, чтобы обвинять меня! Сначала докажите, а потом обвиняйте, понятно? Мне нечего вам сказать, понимаете вы, нечего!

— Во-первых, не ори, — не повышая голоса, заметил Сергей. — Я старше тебя — и по должности, и по возрасту — поэтому, Стас, изволь говорить со мной спокойно и уважительно. Если уж мы заговорили о правах, то тебе никто не давал право повышать на меня голос. Во-вторых, я пока тебя не обвинял, а задавал вопросы. А это разные вещи. И, как твой непосредственный начальник, я вправе задавать тебе любые вопросы — тем более, это вопросы, касающиеся нашей работы. По-моему, гораздо лучше, если эти вопросы тебе буду задавать я, нежели более высокое начальство. Поверь, если эта беседа будет проходить не здесь, а в другом кабинете — например, в кабинете Сергея Орестовича — то будет уже совсем другой разговор: он с тобой церемониться не станет. Стас, ты пойми, что все очень серьезно: кто-то шпионит за генеральным директором нашей организации. Ты вообще-то понимаешь — ЧТО это означает и чем это все пахнет? Вот ты говорил о доказательствах. Есть доказательство: системные журналы. Ты уж поверь мне: эти улики неопровержимы. Невозможно подделать записи в системных журналах, просто немыслимо! И все эти улики против тебя. Если все это сделал ты, то я хочу знать: с какой целью это было сделано, для чего? Чем ты руководствовался? Какие цели преследовал? Пойми, мои вопросы продиктованы, прежде всего, желанием разобраться в произошедшем и, если возможно, помочь тебе. Скажу тебе по секрету, парень, лично я убежден, что это твоих рук дело. Но мотив мне непонятен. Вот поэтому, прежде всего, я хочу услышать твою версию произошедшего. Но если ты и дальше намерен вести себя, как истеричная беременная студентка, то я не знаю, как мы с тобой дальше будем работать!

— Да, пожалуйста! — заорал Стас. — Я уволюсь, на здоровье! Я и сам не собираюсь работать с гестаповцами! Я этого не делал, не делал!!!

Произнеся последние слова, Стас вскочил со стула и, едва не опрокинув книжный шкаф, резким рывком распахнул дверь и пулей выбежал из кабинета, оставив Сергея наблюдать эту нелепую сцену с разинутым от удивления ртом.

— Он что, дихлофоса нанюхался? — пробормотал про себя Сергей. — Интересно: какие тараканы его сегодня искусали с утра пораньше?

Хотя, что он так переживает? Беседа со Стасом — это же простая формальность. Покается этот щегол в своих прегрешениях, или не покается — что от этого изменится? Абсолютно ничего! Записи в системных журналах — улика совершенно неопровержимая. Если при этом Стас снова начнет отпираться и уходить в глухую несознанку — его дело, конечно, но в этом случае он сделает сам себе гораздо хуже.

Ему бы, балбесу, каяться, как еретику перед сожжением: мол, простите засранца, лукавый попутал! Не буду больше, дяденьки, дерите меня, как сидорову козу — только не прогоняйте! И что бы тогда было? Да ничего бы и не было! Ну, лишили бы премии! А еще что? Да ничего!

А этот дурачок попер, как бык на ворота, отрицает очевидные вещи, которые отрицать бессмысленно!

Запись в системном журнале — это как подпись под документом, как отпечаток пальца на вещественном доказательстве. Ее невозможно подделать, нельзя скопировать.

Кстати, этот недоучка даже таких элементарных вещей не понимает!

Ну и шут с ним! Уволится — невелика потеря, пускай катится на все четыре стороны! Как говорится, на его заявлении на увольнение смело можно поставить резолюцию: флаг тебе в руки, барабан на шею, билет на елку и три пера в задницу, чтобы рулить по ветру было удобнее!

— Сергей Михайлович! — голос Ивкиной мгновенно вернул Сергея в реальный мир. — У меня большая проблема! В текстовом редакторе у меня потерялась панелька!

Ивкина стояла перед Сергеем, всем своим видом подчеркивая мелочность всех остальных проблем. Сергей поднялся и прошел в соседнюю комнату.

На компьютере Ивкиной Флажок в соответствующем меню стоял, но панели и правда на экране не было и в помине. Присмотревшись внимательно, Сергей увидел, что из-за левого края экрана выглядывает крохотная полоска шириной не более одного пикселя. Вытянув окно и установив его на место, запихиваю на место, Сергей не мог промолчать:

— Как же вы её туда засунули? — поинтересовался Сергей.

— Не знаю, — ответила Ивкина. — Она сама. Ну, ладно, спасибо вам большое!

— Да не за что, — пожал плечами Сергей.

Он направился к выходу, но, не доходя шага до двери, оглянулся.

Ивкина сидела за компьютером. Она взяла мышку и наклонилась над ней. Почти упираясь носом в самый коврик, Ивкина, провожая мышь носом, резко двигала ей по коврику, после чего ещё более резко вскидывала взгляд к экрану. Несколько секунд она смотрела на экран, после чего опять наклонялась над мышкой и двигала ее, внимательно смотря на экран.

Это было похоже на постепенную корректировку огня гаубичной батареи по принципу «недолёт-перелёт». Создавалось ощущение, что Ивкина корректирует систему залпового огня, доводя точность поражения цели до миллиметра, ориентируясь на «артиллерийскую вилку».

При виде такой комичной сцены, с трудом сдерживая хохот, Сергей вышел из комнаты и направился к двери своего кабинета, где надрывался телефон.

Сергей снял трубку.

— Слушаю, — вежливо ответил он.

— Сергей Михайлович, — раздался в трубке голос Корзинкина. — Зайдите ко мне прямо сейчас.

— Хорошо, Сергей Орестович, — ответил Сергей.

Он повесил трубку и посмотрел на часы. Наверняка, Корзинкин хочет побыстрее узнать результаты расследования. Но ведь он назначал Сергею аудиенцию на двенадцать часов! Очень странно: до полудня еще целый час. Почему же Корзинкин торопит?

Впрочем, неудивительно. Небось, Штерн пришел в ярость от того, что кто-то копается в его грязном белье. А Леопольдыч в гневе страшен. Таких кренделей может навешать, что только успевай уворачиваться. Но Сергею-то чего бояться? Все данные у него на руках. Стас повел себя очень глупо: вместо того, чтобы спокойно поговорить, он сорвался, как истеричка. Ну да это его дело: он ему не нянька. Большой мальчик уже, пускай поступает, как хочет!

— Вы сегодня утром беседовали со Стасом? — без предисловий, напрямик спросил Корзинкин, когда Сергей вошел в кабинет и уселся напротив шефа.

— Да, беседовал, — ответил Сергей, — Как вы и говорили…

— Тут вот какое дело, — перебил Сергея Корзинкин. — Сейчас Стас был у Александра Леопольдовича и сказал ему, что собирается увольняться, поскольку не желает работать с вами, ибо вы применяете гестаповские методы допроса. Что вы допросили его в грубой форме, угрожали ему, выдвигали голословные обвинения в его адрес. Это правда?

От подобного неожиданного заявления своего начальника Сергей поперхнулся и чуть не свалился со стула. Он с изумлением, широко раскрыв глаза, посмотрел на Корзинкина и несколько секунд молча переваривал заданный вопрос. Затем ему стало смешно.

— Сергей Орестович, — рассмеялся Сергей. — Я, конечно, всякое слышал на своем веку, и меня во многом обвиняли, но в применении гестаповских методов — еще ни разу. А позвольте узнать: в чем эти методы состояли? Я что: к батарее Стаса приковал? Утюгом его пытал? Бил его? Ни в коем случае: я просто задал ему вопросы. Полностью согласен со Стасом: вопросы были чрезвычайно неприятными. Но это были пока что вопросы, а не обвинения. Не спорю, я действительно предъявил Стасу в качестве фактов системные журналы, из которых неопровержимо следует, что почту Александра Леопольдовича перлюстрировал именно Стас — и никто другой. Но даже в этом случае я не обвинял Стаса, а задавал ему вопросы, просил его объяснить эти факты. Он же вообще не захотел ничего объяснять: сразу началась какая-то непонятная бабья истерика! Сергей Орестович, вы бы слышали — ЧТО он орал! По сути дела Стас ничего мне не ответил и ничего не объяснил. Из ваших слов я делаю вывод, что он просто сразу побежал жаловаться Александру Леопольдовичу, решил, что лучший вид обороны — это наступление. Но, кстати, в данной ситуации он поступает очень глупо, ибо отрицать очевидные факты — согласитесь, Сергей Орестович, дело недостойное и совершенно бесполезное!

— Однако Александр Леопольдович сейчас придерживается иного мнения, — ответил Корзинкин. — Но это еще далеко не все. Далее, Стас сказал, что вы на работе частенько выпиваете. И вас видели в нетрезвом состоянии в институте. Александр Леопольдович поручил мне тщательно с этим разобраться, поэтому я спрашиваю у вас: это правда?

— Что? — изумился Сергей. — Я выпиваю? Что за бред? Кто хоть раз меня видел пьяным в рабочее время? Когда?

— Не знаю, — уклончиво ответил Корзинкин. — Так Стас сказал Александру Леопольдовичу и он поручил мне с этим вопросом разобраться. Я опросил людей и, кстати, многие подтвердили, что от вас иногда пахнет алкоголем.

— Сергей Орестович, — насмешливо сказал Сергей. — А лично вы меня хоть раз видели пьяным? Не какие-то абстрактные «люди», а лично вы?

— Лично я, положим, не видел, — пожал плечами Корзинкин. — Но я и не принюхивался. А вот люди — они видели…

— Ну, знаете, Сергей Орестович, — развел руками Сергей. — А если вам завтра скажут, что я молюсь богам Вуду и исповедую культ Вицли-Пуцли — вы тоже этому поверите? Вам не кажется, что для подобных обвинений нужны доказательства, а не голословные утверждения какого-то сопляка-недоучки?

— Да при чем тут доказательства? — раздраженно спросил Корзинкин. — Мы же не в суде, в конце концов! И оргвыводы на основании голословных обвинений никто делать не собирается. Но есть мнение, понимаете, МНЕ-НИ-Е! И, кстати, Александр Леопольдович придерживается того же мнения.

— Честно говоря, Сергей Орестович, на какое-то абстрактное «мнение», не подтвержденное никакими доказательствами, мне глубоко наплевать с высокой колокольни, — заметил Сергей. — Вот лично я, напротив, могу неопровержимо доказать, что Стас перлюстрировал почту Александра Леопольдовича. Могу доказать это с точностью до секунды, показать, какие именно письма он читал и когда. И эти доказательства я могу Александру Леопольдовичу предъявить — хоть в электронном, хоть в печатном виде. В свою очередь, если Стас может доказать, что я пьянствую на работе — пожалуйста, доказательства в студию! А если нет доказательств — пускай Стас заткнется и молчит в тряпочку!

Несмотря на то, что Сергей старался сдерживаться и говорить спокойно, последние слова он выкрикнул.

— Во-первых, Сергей Михайлович, говорите тише, — строго сказал Корзинкин. — Во-вторых, выбирайте выражения: вы не на рынке и не в подворотне, а в кабинете заместителя генерального директора по производству, поэтому извольте держать себя в руках. А, в-третьих, из ваших слов я делаю окончательный вывод, что вы не понимаете текущей ситуации. Если Александру Леопольдовичу говорят про кого-либо, что он плохой, то наш генеральный директор так и будет считать. Он не станет перепроверять полученную информацию, а примет ее к сведению. Хорошо это или плохо — это не мне судить и, тем более, не вам. Но это та реальность, с которой следует считаться. В данном случае вы подставились. И теперь именно вам, а не Стасу необходимо дать соответствующие объяснения. Ибо Александр Леопольдович был просто в бешенстве от этого инцидента! Почему он так решил — не знаю. Может быть, он питает к Стасу какие-то отеческие чувства, а, возможно, Стас предоставил Александру Леопольдовичу убедительные доказательства своей правоты — мне это неизвестно. Поэтому я и прошу вас дать объяснения.

Сергей почувствовал, что тупеет. На секунду ему показалось, что Корзинкин, Штерн, Стас — все они сошли с ума. А если нет — то тогда он сумасшедший, ибо его бедный разум был не в состоянии осмыслить тот театр абсурда, на представлении которого он сейчас присутствует.

Сергей несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз слова ускользали от него, и он никак не мог подобрать нужную фразу. После нескольких безуспешных попыток что-либо сформулировать, он махнул рукой и угрюмо уставился взглядом в пол.

— И последний вопрос, — Корзинкин помолчал немного и повертел в руках авторучку. — Сергей Михайлович, вы помните, недавно у нас был сбой в сети, который вы исправляли в течение двух часов?

— Да, помню, — с недоумением кивнул головой Сергей. — А это-то событие тут при чем? С какой стати вы тот сбой вспомнили: это ж «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой», как писал Пушкин! Мы же еще тогда все давным-давно исправили, теперь сеть работает без сбоев.

— А вспомнил я это вот почему, — тихо ответил Корзинкин. — Дело в том, Сергей Михайлович, что Стас сказал Александру Леопольдовичу, что вы совершенно не разбираетесь в сетях и сетевых проблемах. Он сказал, что на самом деле этот сбой мог быть устранен в течение пятнадцати минут. И еще Стас сказал о вас, что как системный администратор вы имеете весьма слабую подготовку. Что вы на это скажете? Это правда?

Это заявление Корзинкина произвело на Сергея эффект холодного душа. От невероятной наглости и абсурдности подобного обвинения на него вначале нахлынула волна бешенства.

Несколько секунд он осмысливал сказанное. Кто это говорит. Стас? Этот дуралей, который даже не знает, что такое «системный журнал»? Этот неуч, который даже права доступа пользователям настроить не может? Этот невежда, которому все надо разжевывать? Правда, надо отдать Стасу должное: он прекрасно умеет настраивать сотовые телефоны и отлично разбирается в современной музыке. Скорее всего, именно поэтому его так жалует Штерн и прочее начальство: в институте часто проводятся различного рода банкеты, на которых неизменным диджеем всегда выступает именно Стас.

И еще одна деталь: Штерн — большой выпендрежник и любитель красивых и дорогих вещей. И дорогие сотовые телефоны — не исключение. Вот он и зовет Стаса для того, чтобы он их ему настроил.

Вспомнив это, Сергей искренне и от души расхохотался.

— Сергей Орестович, — лукаво ответил Сергей. — Давайте просто произведем чисто арифметический подсчет. Я имею двадцатилетний стаж работы в вычислительной технике, из них два года работаю в нашем институте. До этого я работал во многих организациях, причем, прошу заметить: некоторые из этих фирм были крупнее нашего института. Далее, замечу, что я имею высшее университетское образование и несколько профессиональных сертификатов по специальности. Теперь рассмотрим, что представляет собой Стас. Он имеет два года трудового стажа. И все это время он работал только в нашем институте — и нигде более. Высшего образования у него нет: он учится заочно на втором курсе какого-то третьеразрядного института. Профессиональных сертификатов у него нет. А вот теперь ответьте, прежде всего, самому себе: вам самому не кажется странным, что такое обвинение идет из уст именно Стаса? Вам самому не смешно, когда вы слышите подобную ахинею?

— Вы, пожалуйста, мне вопросов тут не задавайте, — возмутился Корзинкин. — Ваше дело не спрашивать, а отвечать на мои вопросы. В этом кабинете вопросы задаю я. Что мне кажется смешным или грустным — это мое дело. Вас же должно волновать, чтобы ни я, ни Александр Леопольдович не сделали в отношении вас оргвыводов. Пока же Александр Леопольдович придерживается в отношении вас весьма нелестного мнения: что вы слабый руководитель, некомпетентны, как специалист, да к тому же неравнодушны к спиртному.

— Знаете, Сергей Орестович, это все уже походит на какой-то театр абсурда, — с силой сказал Сергей. — Если есть какие-то претензии в мой адрес, то давайте мы будем их доказывать. Если меня обвиняют в гестаповских методах, то тогда, будьте любезны, пускай Стас предоставит доказательства и подробное описание того, что же происходило у меня в кабинете. Я утверждаю, что лишь задавал ему вопросы. Почему же его слову верят, а моему — нет? Если кто-то утверждает, что я пьянствую на работе, то тогда, пожалуйста, пускай хотя бы приблизительно назовут день, когда это происходило! Ну, а что же касается обвинения в непрофессионализме, то это вообще ни в какие ворота не лезет! Я всю жизнь занимаюсь вычислительной техникой и программированием. И никто — слышите? — НИКТО не смеет обвинять меня в некомпетентности! Если в этом есть хотя бы самые ничтожные сомнения, то я готов на любую проверку своей профессиональной подготовки в присутствии самой предвзято настроенной по отношению ко мне комиссии! Вы хотите проверки? Я лично не возражаю, а, напротив: только обеими руками «за»! Только уж вы не поленитесь, и Стаса заодно проэкзаменуйте! Пускай Александр Леопольдович воочию убедится, какого неуча он слушает!

Несмотря на то, что Сергей уже не говорил, а почти кричал, Корзинкин, вопреки своему обыкновению не прерывал его. Он слушал, уставившись в какие-то бумаги на своем столе.

Когда Сергей замолчал, Корзинкин не стал спешить с ответом.

— Я не знаю — так это было, как вы сейчас говорите, или все было иначе, — после некоторого раздумья ответил Корзинкин. В его голосе неожиданно послышались нотки усталости и сожаления. — Но в любом случае, мне вас искренне жаль.

Увольнение

У сильного всегда бессильный виноват

И. А. Крылов. 1808

На следующий день Сергей, еще подходя к офису, услышал настойчивый звонок телефона на своем рабочем месте.

— Интересно, — сказал сам себе Сергей. — Кому это я понадобился с утра пораньше?

Впрочем, к телефону он все равно не успеет. Ну и шут с ними! Понадобится — перезвонят еще раз. Тем более, рабочий день еще не начался. Ничего, подождут. Он специально приходит на работу на час раньше: необходимо проверить работоспособность серверов, убедиться, что все в порядке.

Мысли Сергея все время возвращались к вчерашнему разговору со Стасом. Странно он себя вчера повел, очень странно. Вдвойне странно — как это он смог так быстро попасть на прием к Штерну? Сергей знал, что добиться приема у генерального директора института — дело очень непростое. Многие сотрудники — даже некоторые начальники отделов добивались приема у Штерна неделями, подчас вылавливая его в коридоре или дожидаясь момента, когда генеральный директор покидает рабочее место. Но и сам факт встречи не означает того, что Александр Леопольдович станет выслушивать сотрудника.

Кроме того, Штерн последний год значительную часть своего времени проводит в командировках, занят переговорами, поэтому даже застать его на рабочем месте — дело весьма непростое.

А Стасик добился встречи с генеральным директором через двадцать минут после разговора с Сергеем. Интересно, как же ему это удалось?

Мысли Сергея прервал телефонный звонок.

Сергей снял трубку и поднес ее к уху.

— Слушаю, — ответил Сергей.

— Сергей Михайлович, — раздался в трубке голос Корзинкина. В его тоне слышались какие-то странные нотки. — Зайдите ко мне прямо сейчас.

— Хорошо, Сергей Орестович, — коротко ответил Сергей.

Встав с места, он на всякий случай заблокировал компьютерДля предотвращения доступа к компьютеру посторонних компьютеры можно заблокировать нажатием комбинации клавиш Ctrl-Alt-Del. На жаргоне программистов такая операция называется «три педали» (Прим. Автора). и направился к шефу.

Корзинкин сидел за столом и перебирал какие-то бумаги. Он вел себя как-то странно: вопреки своему обыкновению, он не старался поддерживать свой величественный вид. Корзинкин сидел, слегка согнувшись, его глаза бегали, не останавливаясь ни на секунду.

На Сергея он старался не смотреть. И вообще, отметил про себя Сергей, в поведении шефа сквозила какая-то старательно прикрываемая неуверенность

— Сергей Михайлович, — начал Корзинкин. — Так складываются обстоятельства, что вам придется освободить должность системного администратора. Есть два варианта: либо вы увольняетесь по собственному желанию, либо переводитесь на должность техника, но, естественно, с понижением в заработной плате. Сейчас меня интересует: какой из предложенных мной вариантов вы выбираете!

Сергей с изумлением уставился на своего начальника.

— Я видимо чего-то не понимаю, Сергей Орестович, — с трудом подбирая слова, вымолвил Сергей. — А почему, собственно, вы решили меня уволить? За что? На каком основании? Чем я вам не угодил? Объясните, пожалуйста.

— Ну, какая вам разница, — с раздражением ответил Корзинкин. — Достаточно того, что вы меня не устраиваете. Ну, приведу я вам факты того, что вы меня не устраиваете — и что от этого изменится? Вы станете мне возражать, я стану раздражаться… Тот факт, что подчиненный не устраивает начальника, вполне достаточное основание для увольнения!

— Извините, Сергей Орестович, но этого не достаточно, — возразил Сергей. — Я работаю в институте больше двух лет. И за это время не имел ни одного взыскания. Напротив, несколько раз поощрялся премиями за выполнение особо важных заданий. Недавно была аттестация — и на этой аттестации никто — в том числе и вы тоже! — не высказал мне ни единой претензии!

— Да при чем тут аттестация? — с досадой воскликнул Корзинкин. — Это все формальности и они не имеют к делу никакого отношения!

— То есть как это «при чем»? — спросил Сергей. — Как это «просто формальности»? Что же вы месяц назад на аттестации молчали? Высказали бы свои претензии — кто же вам мешал? Зачем же тогда надо было лицемерить и давать мне положительную характеристику? Скажите мне тогда — какие ко мне претензии?

— Объясните мне, Сергей Михайлович, — с силой сказал Корзинкин и с остервенением сорвал с себя очки. — Что изменится от того, если я вам назову причины? Поверьте мне, от вашего ответа на мои аргументы, результат не изменится.

— Это называется простым словом: «беспредел», — возразил Сергей. — На суде обвиняемому выдвигают обвинение, он на них отвечает. И приговор выносится лишь в том случае, если аргументы, выдвинутые обвинением, убедил суд в виновности обвиняемого.

— Здесь не суд, — высокомерно свысока ответил Корзинкин. — Здесь только я — и суд, и прокурор, и адвокат, и присяжные. Все — в моем лице. И только я здесь решаю: соответствуете вы занимаемой должности или же не соответствуете. Вы мне просто не нравитесь — и этого вполне достаточно!

— Даже так, — пробормотал Сергей и покрутил головой. — Неплохое заявление. А вы ничего не перепутали, Сергей Орестович?

— Вы это о чем? — настороженно спросил Корзинкин.

— Вы не перепутали свое местонахождение? — язвительно спросил Сергей. — Мы с вами не в Америке. Где достаточно сказать подчиненному «ты уволен» — и он собирает свои манатки. Мы в России, где существует трудовой кодекс. Поэтому, Сергей Орестович, либо вы мне излагаете причины вашего решения меня уволить — либо давайте разбираться в соответствии с трудовым кодексом!

Корзинкин ничего не ответил на последнюю реплику Сергея. Было видно, что реальных аргументов у него не было, поэтому на его лице была написана мучительная работы мысли: он пытался найти любые аргументы в свою пользу.

— Хорошо, Сергей Михайлович, — начал Корзинкин. — Тогда давайте разбираться. Прежде всего, вы меня не устраиваете потому, что вы — человек весьма и весьма конфликтный.

— Что? — с изумлением спросил Сергей. — Я конфликтный? А с кем же я конфликтую, позвольте узнать?

— А вот посмотрите, — Корзинкин начал загибать пальцы. — Со Стасом Лановенко у вас отношения не сложились. Со мной — не сложились. С Галиной Геннадьевной у вас также не складываются отношения — а ведь она старейший работник института! Александр Леопольдович также придерживается отрицательного мнения в отношении вас. Какие вам еще нужны доказательства того, что вы — человек конфликтный и не вписываетесь в коллектив института?

— Хорошо, Сергей Орестович, давайте разберемся с этим вопросам до конца и по персоналиям, — Сергей криво усмехнулся. — Начнем с вас. Лично вы, Сергей Орестович, ни с кем из программистов не сработаетесь. То, что я выдержал ваши глупости в течение двух лет, просто говорит о том, что это у меня ангельское терпение и спокойный характер. И тот, кого вы собираетесь поставить на мое место, тоже с вами не сработается — кто бы это ни был.

— А это не ваше дело, — нарочито грубо ответил Корзинкин. — То, кто придет на ваше место, вас совершенно не касается: точно так же, как мне совершенно все равно — кто после меня поедет в купе поезда, в котором я месяцу назад ехал.

— Да мне-то на это наплевать с высокого дерева, — ответил Сергей. — Но все-таки давайте разберемся дальше. В отношении Галины Геннадьевны Ивкиной я ничего комментировать не собираюсь: весь институт знает, что Ивкина — просто старая маразматичка. Ей давно уже пора на пенсию и реагировать на ее выпады — это все равно, что воевать с ветряными мельницами. Что касается Александра Леопольдовича, то за эти два года с «хвостиком», который я работаю в институте, он видел меня один или два раза — да и то мельком. Он ни разу не беседовал со мной. В этом случае ответьте: как он вообще может иметь обо мне какое-либо мнение — неважно, хорошее или плохое?!

— Вы что же, собираетесь обсуждать решения Александра Леопольдовича? — с возмущением спросил Корзинкин. — Кто вообще дал вам на это право?!

— Да ничего я не собираюсь обсуждать, — усмехнулся Сергей. — Но на это ответить вам нечего. Теперь в отношении Стаса. Ведь вы сами — подчеркиваю: сами! — поручили мне побеседовать со Стасом, хотя я вас предупреждал, что это не мое дело и не моя обязанность. А то, что Стас, не ответив абсолютно ничего по сути заданных ему вопросов, побежал жаловаться Александру Леопольдовичу, говорит как раз о том, что ему нечего было мне возразить! А вы со своей стороны даже не попытались разобраться в происходящем! И после этого вы утверждаете, что в ситуации со Стасом я виноват?!

— А кто же? — взвился Корзинкин. — По-вашему я в этом виноват? В таком случае мне больше нечего добавить к тому, что вы меня не устраиваете.

— Знаете, Сергей Орестович, — решительно сказал Сергей. — Я все понимаю — и при этом в то же самое время ничего не понимаю одновременно.

— Что вы имеете в виду? — недоуменно спросил Корзинкин.

— А вот что, — ответил Сергей. — Я понимаю, что сисадмин — то есть я — всего лишь обслуживающий персонал, но я не понимаю, почему труд уборщиц ценится выше, чем труд сисадмина, хотя потери от захватанных пальцами ручек в туалете неизмеримо ниже, чем уничтоженный за день до сдачи годовой баланс. Я понимаю, что бываю резок и даже груб (скорее изредка бываю вежлив и приветлив), но не понимаю, почему пользователи нашего института — да что далеко ходить за примером: та же Ивкина! — не может выучить десяток операций, необходимых для его, пользователя, работы. Я понимаю, что мой внешний вид не позволяет мне попадаться на глаза руководству, но не понимаю, как можно сменить блок питания в костюме и галстуке, не изгваздавшись по уши в пыли и окружающем системный блок мусоре. Я понимаю, что бюджет организации — штука сложная и разноплановая, но не понимаю, почему должен выпрашивать деньги на кулер месяцами, молясь, чтоб не сдох настольный вентилятор, купленный на свои деньги и обдувающий всю стойку с аппаратурой.

Корзинкин хотел что-то сказать, но Сергей перебил его:

— Я понимаю, что Интернет на девяносто процентов состоит из порносайтов и на абсолютно на всех этих сайтах есть вирусы, но не понимаю как наши институтские пользователи, которые не в состоянии набрать свой пароль, умудряются обходить фильтрующие прокси-сервера и игнорировать многоступенчатую антивирусную защиту. Я понимаю, что должен обеспечить бесперебойную работу сети при любых обстоятельствах, включая прямое попадание в сервер Тунгусского метеорита, но при этом совершенно не понимаю: почему в ответ на мою просьбу о приобретении источника бесперебойного питания лично вы мне отвечаете, что «я ввожу организацию в разорение и от меня в институте одни убытки». Я понимаю, что все, начиная от охранников и заканчивая членами совета директоров, будут таскать мне на ремонт и настройку свою электронику, начиная от утюгов и заканчивая телефонами и газонокосилками. Но при этом не понимаю, почему меня ненавидят за отказ перевести системное время на десять минут назад или дать возможность выкачать все фильмы в переводе всех гоблинов?

— За это вам институт платит зарплату, — нравоучительно произнес Корзинкин. — Зачем же вы соглашались на эту работу?

— Правильно, я соглашался, — Сергей распалялся все больше и больше: эта тема задела его за живое. — Но дело не только в работе, но и в отношении ко мне. Я понимаю, что я и мои подчиненные являемся лишь обслугой, но при этом не понимаю, почему ко мне лично вы относитесь, как к мальчику на побегушках, как к половому в трактире?

— Ну, если вы сами таковым себя считаете, то это дело ваше, — не удержался от колкости Корзинкин. — К вам относятся так, как вы того заслуживаете.

— Если вы, Сергей Орестович, решили меня оскорблять, то вы меня этим не удивили, — спокойно ответил Сергей. — За два года совместной работы я уже усвоил, что оскорбления и унижения — ваш обычный метод руководства. Я понимаю, что вы не изменитесь, но не понимаю: в чью же больную голову пришла идея передать именно вам в подчинение отдел информационных технологий? Я понимаю, что мое здоровье — только моя проблема, а моя зарплата не позволяет мне заказывать еду на рабочее место, но не понимаю, почему должен корпеть над выполнением очередной прихоти начальства ночью. Ну, как же: ведь считается, что перезагрузка сервера днем и остановка работы всего-навсего на пять минут приводит к тотальному параличу организации и приравнивается к диверсии, сопоставимой разве что с атакой «Аль Каеды» на небоскребы в Нью-Йорке одиннадцатого сентября. Я понимаю, что моей жене неинтересно слушать о проблемах совместимости человека и компьютера, но не понимаю, почему мне не платят отпускные за два неиспользованных отпуска, не отпуская при этом меня в отпуск даже на неделю!

— А это, Сергей Михайлович, ваша недоработка, — торжествующе усмехнулся Корзинкин. — Нужно было организовать работу таким образом, чтобы ваше отсутствие не приводило, как вы выразились, к параличу организации. И это лишний раз доказывает, что вы, как руководитель, меня не устраиваете.

— Ах, вот как? — язвительно промолвил Сергей и сделал протестующий жест рукой. — Но моя ли в этом вина? Я понимаю, что хороший сисадмин должен уметь очень много, но не понимаю, почему должен выполнять работу отделов рекламы и дизайна, следить за состоянием электросети, противопожарной сигнализации, телефонных линий и систем видеонаблюдения. Я понимаю, зачем компьютер мне, но не понимаю, зачем он подавляющему большинству пользователей в институте, включая и вас: ведь почти все только и делают, что вводят тексты с клавиатуры и тут же их распечатывают, при этом жалуясь на низкую производительность видеокарты. А то и просто держат компьютер на столе в качестве мебели — в данном случае я вас имею в виду! Я хочу хотя бы на пару часов отключить свой мобильник, хотя бы ночью, но не хочу, чтобы в это время обрывали телефоны всех моих родственников и друзей. Я верю, что мой труд все-таки оценят, но не верю в то, что цена будет достаточной, а счета будут оплачены. Я знаю, что моя работа нужна, но теперь уже не знаю — нужна ли мне такая работа?

— Ну, если вас работа не устраивает, то о чем же тогда мы спорим? — снисходительно выдавил из себя Корзинкин. — Кстати, к вашей квалификации, как специалиста, у меня нет никаких претензий. Все претензии связаны именно с тем, что вы, как руководитель, не соответствуете занимаемой должности.

Сергей посмотрел на Корзинкина и не стал спешить с ответом. Подумав немного и, видимо, решившись, он сказал:

— Итак, я вижу, Сергей Орестович, что конструктивно разговаривать вы не намерены. Изложить мне реальные, а не выдуманные причины вашего решения вы тоже не хотите. Но решение вы приняли — и это видно. В таком случае заявляю вам: хорошо, если вы ТАК настроены, то я уволюсь!

— Ну, вот и отлично, — у Корзинкина вырвался невольный вздох облегчения. — Вы сейчас поступаете, как разумный человек. Я уважаю ваше решение. В самом деле: перевод на должность техника был бы не самым лучшим решением. Зачем такому специалисту, как вы терять в заработной плате?

— Вы меня не дослушали, — Сергей посмотрел Корзинкину прямо в глаза. — Повторяю, я уволюсь, можете не беспокоиться. Но сделаю это лишь после того, как разберусь окончательно и досконально во всем происходящем.

Нападение

Пример такой на свете не один:

И диво ли, когда жить хочет мещанин,

Как именитый гражданин,

А сошка мелкая — как знатный дворянин.

И. А. Крылов. 1811

Выйдя из кабинета Корзинкина, Сергей осмотрелся по сторонам.

Он был в совершеннейшем бешенстве. Если бы у него в руках сейчас было оружие, то, наверное, он разрядил бы в Корзинкина всю обойму.

Нет, он так это дело не оставит! Надо идти к Штерну! Да, все правильно: надо идти на прием к генеральному директору! Если уж Штерн принял Стаса, но его начальника он обязательно примет и выслушает. Он просто не может его, Сергея, не выслушать! А после разговора со Штерном все встанет на свои места. Он покажет ему результаты исследования, объяснит, что за ним шпионил ни кто иной, как Стас.

Сергей решительным шагом направился в приемную. Он плохо представлял, что же он конкретно станет говорить генеральному директоры: просто его эмоции, переполнявшие его, жаждали выхода.

В приемной его встретила миловидная секретарша генерального директора Лера Малышева. Обычно Сергей, заходя по различным делам в приемную, кокетничал с ней и осыпал комплиментами, но в этот раз у него просто не было сил на словесный флирт.

— Привет, Лерочка, — через силу улыбнулся ей Сергей. — Слушай, у меня к тебе просьба: доложи Александру Леопольдовичу, что мне необходимо срочно поговорить с ним по одному делу, не терпящему никаких отлагательств. Так и скажи: срочно и безотлагательно!

— Вообще-то Александр Леопольдович сейчас очень занят, — сказала Лера и как-то странно посмотрела на Сергея. — Наверное, он вас не сможет принять.

— Ты доложи ему, — твердо ответил ей Сергей. — Не сможет принять сейчас — не суть важно, я подожду. Сколько надо — столько и буду ждать. Можем поговорить с ним вечером, это не суть важно. Но поговорить с ним нужно обязательно сегодня. Просто ты скажи ему, что дело не терпит отлагательств.

Лера еще раз посмотрела на каменное лицо Сергея, но возражать не решилась.

— О чем вы с ним хотите поговорить? — коротко спросила Лера. — Александр Леопольдович всегда требует, чтобы перед разговором с сотрудником он знал, о чем будет разговор.

— Извини, Лерочка, но тему разговора я тебе сообщить не могу, — отрезал Сергей. — Передай ему, что мне необходимо срочно переговорить с ним по интересующей его теме по поводу задания, которое он дал Сергею Орестовичу Корзинкину. Там есть обстоятельства, которые я могу сообщить Александру Леопольдовичу только лично.

— Хорошо, — после секундного колебания пробормотала Лера. — Я сейчас доложу ему. Но когда он вас примет и будет ли он вас принимать вообще — это уж ему решать.

— Будет, — недобро прищурившись, усмехнулся Сергей и замолчал.

Лера ничего не ответила и вошла в кабинет Штерна. Пока она отсутствовала, Сергей от нечего делать рассматривал картины, вывешенные в приемной.

Лера отсутствовала меньше минуты. Она вышла из кабинета и уселась на свое рабочее место.

— Ну что? — спросил Сергей и вопросительно поглядел на секретаршу.

— Александр Леопольдович сейчас очень занят, — официальным, ничего не выражающим голосом ответила Лера. — Он не сможет вас принять.

— А во сколько сможет? — настойчиво повторил свой вопрос Сергей.

— Сегодня ни во сколько, — тем же тоном ответила Лера. — Ни сегодня, ни завтра он вас принять не сможет.

Сергей остолбенел. После подобного заявления он вообще перестал понимать суть происходящего.

Видя выражение лица Сергея, Лера смягчилась.

— Он также велел вам передать, что если у вас есть какие-то проблемы, то решайте их со своим непосредственным начальником.

— То есть с Корзинкиным? — машинально переспросил Сергей.

— С Корзинкиным, — утвердительно кивнула головой Лера. Оглянувшись по сторонам, она наклонилась к Сергею и еле слышным шепотом произнесла: — Сергей Михайлович, он вас в ближайшие дни не примет.

Произнеся последние слова, Лера снова оглянулась по сторонам и вновь приняла официальный вид.

— Тогда, как говорится, не для протокола, — сказал Сергей. — Ты вообще можешь мне объяснить: что происходит?

— И не подумаю, — возмущенно ответила Лера. — Я уже ученая. Один раз человеку помогла — так он потом на меня же и сослался. Мне Александр Леопольдович тогда выдал — я тогда чуть работы не лишилась. Поэтому и не просите: ничего не скажу.

— Ну что ж, — чуть слышно пробормотал Сергей сам себе. — Это тоже информация.

Поняв всю бесполезность дальнейшего разговора, Сергей повернулся и, не сказав Лере больше ни единого слова, машинально вышел из приемной. Словно во сне, он дошел до своего кабинета и в изнеможении опустился в кресло.

Внутри него все кипело. Совершенно неожиданное увольнение и предъявленные Корзинкиным нелепые обвинения полностью выбили его из рабочей колеи.

Сергей был глубоко потрясен и оскорблен. Он ничего не понимал. Как может руководитель — серьезный человек, занимающий солидную должность! — указать на дверь высококвалифицированному сотруднику? Без единого предупреждения. Без переговоров, замечаний и указаний, на основании которых Сергей мог бы скорректировать свои действия и, соответственно, изменить результат. Без каких бы то ни было объяснений такого странного решения. Подобное пренебрежение к законам, морали, простым правилам приличия и общепринятым нормам поведения говорило о том, что человек, поступающий подобным образом, не признает за Сергеем никаких прав и не считает его за человека! Поступок Корзинкина потряс Сергея до глубины души.

Невероятно. Корзинкин просто не имеет права так поступать! Это сумасшествие, это значит, что ты не можешь спокойно работать, не можешь быть уверен ни в чем. Полная неизвестность. Этого просто нельзя допустить!

С другой стороны, почему Штерн отказал ему в приеме и даже не захотел выслушать? Это что же получается? Выходит, что Корзинкин прав в отношении Штерна: кто первым настучал — тому и вера? Выходит, что если Стас наговорил на Сергея кучу небылиц, то Штерн даже не попытается установить истину? Бред какой-то!

Сергей налил себе кофе и снова задумался. Когда он немного успокоился, то начал мыслить более трезво. Больше всего его потрясла легкость, то безразличие, с которым Корзинкин указал ему на дверь!

Он думал о своей жизни. Он всю жизнь занимается вычислительной техникой. Он один из лучших специалистов в своей отрасли. С ним советуются бизнесмены и олигархи. Его рекомендации ценят ученые и политики.

Сергей знал, что Корзинкин всегда относился к нему с плохо скрываемой неприязнью. Он не знал истинных причин подобного отношения, но эта неприязнь, доходящая временами до отвращения, прорывалась у Корзинкина постоянно. Возможно, дело было в том, что Корзинкин совершенно не разбирался в вычислительной технике и потому постоянно ощущал собственное ничтожество, общаясь с Сергеем. Возможно, дело было в неожиданном взлете Корзинкина: до института он работал начальником крошечного отдела — и вдруг такой головокружительный взлет: сразу на должность заместителя генерального директора. Правильно говорят: испытание властью — самое трудное. Вот все дерьмо из мужика и поперло наружу — причем, в неограниченном количестве! Кстати, об этом в институте говорят почти все. Корзинкин блестяще демонстрирует всем по поводу и без повода старую мудрость: «первое, что хочется сделать, взобравшись наверх, так это плюнуть вниз»!

Кроме того, в институтских курилках вполголоса иногда поговаривали, что причиной всему глубокая внутренняя неприязнь Корзинкина к евреям вообще и, следовательно, к нему, Сергею, в частности. Это тоже могло быть истинной причиной. Возможно, было что-то еще. Но что бы ни лежало в основе негативного отношения к подчиненному, в любом случае: надо быть сумасшедшим, чтобы ради каприза, ради простой неприязни указать на дверь такому специалисту! Зачем?

С другой стороны, если следовать логике нормального человека, то в случае, если сотрудник не устраивает руководителя, то от него избавляются в течение трех — ну, максимум шести! — первых месяцев. То есть в течение испытательного срока. Но ждать два года… Ведь худо-бедно, но и Корзинкин узнал Сергея и приспособился к его недостаткам, и Сергей приноровился обходить острые углы во взаимоотношениях со своим шефом…. Какой бы Сергей ни был плохой, но процесс сотрудничества — это еще и процесс воспитания. Любой руководитель воспитывает своего подчиненного, что-то вкладывает в него, формирует его «под себя». Каким бы Корзинкин ни был бы идиотом, но неужели ему не жалко вот так, один легким движением руки зачеркнуть всю свою собственную двухлетнюю работу?! Просто в голове не укладывается! Форменный идиотизм!

Нет, за этим явно что-то кроется!

Но, в любом случае: произошло то, что произошло. А что он, Сергей, может поделать в данной ситуации?

Между тем рабочий день подошел к концу. Обычно Сергей не уходил сразу: он всегда оставался в офисе на один-два часа, чтобы все проверить, но сегодня его охватила апатия: делать ничего не хотелось.

Гори оно все синим пламенем, подумал Сергей. Пойду домой. Все равно его служебное рвение никто не оценит, поэтому делать на работе больше нечего. Надо пойти домой, выпить пивка, успокоиться — а завтра, на свежую голову подумаем, дружище, что в такой ситуации делать дальше.

Он решительным движением повесил на плечо сумку с дисками, запер свой кабинет на ключ и вышел из офиса.

Выйдя на улицу, Сергей потоптался немного на месте, подумал. Потом махнул рукой и решительным шагом направился по улице. Далековато, конечно, идти пешком до дома, но ему надо прийти в себя и привести свои нервы в порядок. А заодно и подумать над всем тем, что сегодня произошло.

Он зашел в небольшой круглосуточный магазинчик, взял банку пива, открыл ее и направился дальше, прихлебывая на ходу прохладный напиток.

Мысли Сергея все время возвращались к сегодняшнему разговору с Корзинкиным. Совершенно непонятно: в чем же кроется реальная причина его увольнения? В том, что он «обидел» Стаса? Бред, этого не может быть! Кто такой Стас? Нет никто и звать его никак! Может быть, у Стаса со Штерном настолько теплые отношения, что генеральный директор потребовал от Корзинкина убрать Сергея? Маловероятно: даже если Стас и является «блатным», то в этом случае Леопольдыч, скорее всего, просто приказал бы приструнить Сергея, поставить его на место. Но не увольнять же!

Кроме того, если бы Стас являлся бы «блатным», то этот факт за два года работы Сергея в институте наверняка стал бы ему известен. Такие факты не скроешь.

К тому же, Штерн никогда не станет снисходить до того, чтобы указывать Корзинкину, кого ему увольнять. Генеральный, конечно, большой интриган, но прыгать через голову Корзинкина сочтет явно ниже своего достоинства!

Нет, это дурацкое увольнение — явная инициатива Корзинкина, больше просто некому!

Но в таком случае — за что? Постоянные реплики Корзинкина на тему «мы с вами, Сергей Михайлович, будем расставаться» бессмысленно воспринимать всерьез: это уже стало присказкой и воспринимается, как «белый шум», как тиканье часов. Плохое у него настроение — вот он и молотит языком. Да, Корзинкин явно не любит Сергея и даже не пытается это скрыть. Но увольнять только на основании личной неприязни? Вряд ли: конечно, Корзинкин дурак, — и так считает большинство людей в институте! — но не до такой же степени!

С другой стороны, обвинения, которые ему предъявил Корзинкин, явно нелепы! Нельзя же воспринимать всерьез обвинения в пьянстве! Конечно, святым Сергея назвать нельзя! Но обвинение в пьянке… Полнейшая чушь! Более того, Сергей знал, что несколько сотрудников института напротив, весьма сильно злоупотребляют «зеленым змием» — и ничего худого с ними до сих пор не случилось. И это несмотря на то, что чуть ли не каждый день эти граждане слегка «подшофе» — и в таком виде слоняются по институту!

А, может быть, Корзинкин сказал правду и все дело в том, что Сергей действительно конфликтный человек? Формально, он прав: Ивкина, например, неоднократно писала на Сергея кляузы начальству. То, что эти докладные были сущим бредом сивой кобылы — это уже другой вопрос. И Стас на него обиделся…

Нет, это форменная ахинея: дело не в конфликтах. Просто формальная отговорка — и не более того! Ивкина на всех пишет жалобы и постоянно привлекает к своей персоне повышенное внимание. В институте ее никто уже не воспринимает всерьез и смеются над ней за спиной. А то, что Стас на него обиделся — это не повод. Мало ли на что обиделся подчиненный — так что же, из-за этого надо увольнять начальника? Если бы это было так, то в институте не осталось бы ни одного начальника отдела! Нет, конечно, причина не в этом.

Но в чем же тогда истинная причина увольнения? Непонятно…

Может быть, он случайно обидел своего шефа? Или тот долго носил в себе какую-то старую обиду, за которую теперь решил отыграться? Обладая прекрасной профессиональной памятью, Сергей тщательно припоминал всю двухлетнюю историю общения с Корзинкиным, прокручивая все события, вплоть до самых мельчайших подробностях. Нет, не сходится! То, что Корзинкин постоянно хамил Сергею, издевался над ним, доходя до прямых оскорблений и унижений — это было, не спорю. Но Сергей всегда старался не обращать на него никакого внимания и не реагировал на выпады. За два года работы Сергей ни разу не оскорбил Корзинкина, всегда обращался к нему подчеркнуто почтительно и осторожно возражал своему шефу только в самых крайних случаях: когда от молотил абсолютную ахинею! Впрочем, именно так и подобает вести себя лояльному подчиненному. Нет, скорее всего, причина увольнения не в каких-то обидах!

Но эта причина наверняка есть — просто Сергею надо хорошенько подумать над создавшейся ситуацией. Кроме того, не в стиле Корзинкина бросать начатое дело на половине пути. Нет, завтра он наверняка продолжит капать Сергею на мозги! А, значит, может проболтаться и назовет реальную причину увольнения.

Нет, он так просто не сдастся! Дело, в конце концов, не в институте: он без проблем найдет себе другое место работы! Зарплата здесь не особенно большая, так что, работу найти можно. Но теперь Сергея охватил азарт исследователя. Ему хотелось разобраться во всем, понять причины столь странного поведения своего шефа.

Жалко только, что руководство в институте не видит разницы между двумя вещами: когда работники начинают рыть друг под друга, строить козни друг другу, заниматься интригами — и когда человек хочет показать, что он действительно лучше и заслуживает большего. Жалко, что руководство института, начиная со Штерна, не уметь распознать, пресекать, давить на корню одно и вознаграждать другое.

Солнце клонилось к закату, на улице становилось прохладно. Размеренная ходьба успокаивала Сергея. Но, несмотря на выпитое пиво, обида не проходила. Сергей шел «на автопилоте», не обращая внимания на то, что происходило вокруг.

— Молодой человек, — неожиданно раздался вежливый мужской голос откуда-то справа. — Вы не угостите сигаретой?

Сергей повернул голову. Справа от него стоял высокий, хорошо одетый парень. Он что-то сжимал в правой руке: очевидно, это была зажигалка.

— Я не курю, — ответил Сергей и собрался двинуться дальше, но ему преградил дорогу другой парнишка лет двадцати. Этот, напротив, был одет в спортивный костюм и выглядел, как типичный «браток»: мелкий, но крепко сложенный, цепочка на шее, короткая стрижка.

— Гляньте-ка, братва, он не курит, — с явной издевкой произнес парнишка. — Он, небось, еще и не пьет. Он не курит и не пьет — он здоровье бережет.

— Не, по-моему, он просто жмот, — раздался слева голос третьего парня. Сергей повернул голову влево: парень был высок, худощав и широк в плечах. Одет он был в джинсовый костюм, под которым белела футболка. На толстых пальцах синели татуировки в виде перстней. — А если он жмот, то это значит, что здоровье ему больше не понадобится.

— Тебя что, мамаша в детстве не учила, что с хорошими людьми надо делиться? — сквозь зубы процедил мелкий.

Сергей попытался сделать шаг в сторону, но длинный неожиданно сильно ударил его по уху. Сергей покачнулся, но устоял на ногах.

Кровь бросилась ему в голову. Одним движением он скинул с плеча мешавшую ему сумку и размахнулся для удара.

Но ударить он не успел. Мелкий, как вихрь налетел на Сергея и коротким точным движением он ударил его в солнечное сплетение. В глазах у Сергея потемнело, дыхание перехватило. Воспользовавшись этим, элегантно одетый парень сделал шаг по направлению к Сергею, схватил его за плечо, развернул к себе и со всего размаха нанес сильный удар в подбородок.

Сергей рухнул на землю. Вся троица налетела на него и стала месить беззащитное тело Сергея ногами. Вначале он пытался подняться, но каждый раз удары сбивали его с ног.

Они били его неторопливо и обстоятельно. Он не кричал, а только хрипел, а они размеренно, как футболисты, били и били его ногами в тяжелых ботинках. Лицо Сергея было разбито, изо рта текла кровь, а он корчился, и лишь прикрыть голову непослушными руками.

— Ша, пацаны, — неожиданно произнес элегантно одетый парень и сделал движение рукой. — Хорош, я сказал. Хватит с него.

Очевидно, он был главным в этой троице.

Главарь подошел к лежащему Сергею, наклонился над ним и протянул руку. Сергей инстинктивно поднял руку, чтобы защититься от удара. Но главарь не стал бить: он просто сгреб волосы Сергея в охапку, откинул назад его голову и посмотрел прямо в глаза.

— Запомни, сука, — с тихим злобным шипением произнес парень, четко и внятно выговаривая каждое слово. — Когда тебе что-то говорят, то надо поступать, как велено, а не совать свой длинный нос туда, куда тебя не просят и не выступать. Твой номер шестнадцатый и твое место возле параши, усек? Ты меня хорошо понял, козел?

Сергей пытался что-то сказать, но разбитые губы не слушались. Мелкий парнишка сделал шаг вперед, сунул руку в карман, достал оттуда что-то и поднес к лицу Сергея. Раздался короткий щелчок — и в руке парня сверкнуло тонкое лезвие ножа.

— Ты что, тварь, не понял? — злобно спросил он. — Тебя же русским языком по-человечески спрашивают: понял? Ну?

— Понял, — с трудом шевеля разбитыми губами, ответил Сергей.

— Погоди, не гоношись, — жестом остановил главарь своего мелкого помощника. — Будешь поступать, как велено?

Последние слова относились к Сергею.

— Буду, — ответил Сергей.

— Нос свой длинный не будешь совать туда, куда не просят?

Будучи не в силах произнести ни единого слова, Сергей только отрицательно помотал головой.

— Ну, вот и славненько, — удовлетворенно произнес главарь. — Значит, урок ты усвоил. Люблю иметь дело с понятливыми людьми. Все, пацаны, валим отсюда.

Он отпустил Сергея и сделал шаг в сторону, однако мелкий неожиданно подскочил ближе и со всего размаха ударил Сергея ногой в живот. От такого сильнейшего удара Сергей завалился на бок и на несколько секунд потерял сознание.

— А это тебе, мразь, на память лично от меня, — со злобой произнес мелкий. — Это на закуску — чтобы помнил лучше.

Он подобрал сумку Сергея и повесил ее себе на плечо. Длинный бесцеремонно похлопал по карманам джинсов Сергея, вытащил из них все деньги, после чего вся троица быстро покинула место потасовки.

Придя в себя, Сергей сделал несколько попыток подняться на ноги. Но избитое тело отказывалось повиноваться. Наконец, после нескольких безуспешных попыток он, наконец, встал на ноги и, шатаясь, как пьяный, побрел дальше.

Случайные встречные прохожие брезгливо шарахались в сторону от грязного окровавленного человека.

Сергей остановился и огляделся. Нет, ходить в таком виде по улицам не годится! Не ровен час, еще в полицию заберут за нарушение общественного порядка!

Может быть, самому пойти в полицию и написать заявление? Нет, не прокатывает! Он пил пиво, следовательно, формально, с точки зрения закона, в данный момент находится в нетрезвом состоянии. Скорее всего, при таком раскладе менты не станут разбираться, а просто запрут его в «обезьянник» с точно такими же субъектами — и он будет ночевать в камере предварительного заключения.

А этот вариант ему явно сейчас не с руки: если завтра утром он не явится на работу, то тогда Корзинкин получит в руки прекрасный козырь: формально он сможет сразу уволить Сергея за прогул и ни один суд его не восстановит на работе!

Он вдруг остановился: местность показалась ему знакомой. Елки зеленые, это ж дом его старого друга Сашки Толстова! Вот так удача! Надо зайти к нему в гости, умыться, прийти в себя. А там, как говорится, одна голова хорошо, а две лучше. Может быть, старый друг что-нибудь, да подскажет умное!

Радость придала измученному Сергею сил. Он подошел к знакомому подъезду и позвонил по домофону.

— Слушаю, — раздался знакомый голос Толстова.

— Саня, это я, Сергей, — ответил Гильман. — Пустишь в гости?

— О, Серега! — радостно завопил Александр. — Какие люди! Заходи, конечно!

Сергей вошел в подъезд и поднялся к Толстову. Тот уже ждал его у раскрытой двери. При виде истерзанного Сергея, радостное выражение на лице Александра сменилась растерянностью.

— Мать моя вся в саже, — с изумлением и ужасом вместо приветствия пролепетал Толстов. — Это кто ж тебя так разукрасил?

— Привет, Саня, — с трудом пробормотал Сергей. Разбитые губы не слушались, саднило ребро, в голове шумело.

— Что с тобой произошло? — спросил Александр. — Кто это тебя так? За что? Ты что, опять вляпался в какую-то историю?

— На этот раз, Саня, сам не пойму, — ответил Сергей. — Меня сейчас по дороге домой трое подонков избили. Плюс ко всему меня с работы уволили.

— Это что, теперь так с работы увольняют? — поразился Толстов. — Сопровождая, так сказать, битьем морды и всего остального организма в придачу?

— Елена дома? — вместо ответа спросил Сергей.

— Нет, — ответил Толстов. — Она к маме уехала до понедельника.

— Какое совпадение, — через силу улыбнулся Сергей. — Моя Людмила тоже вчера отправилась в Москву на курсы повышения квалификации. Правда, в отличие от Елены, она уехала на две недели.

— Вот что, дружище, — решительно произнес Толстов. — Давай-ка, мы с тобой позовем сюда всех наших мужиков — как в прошлый раз. И все вместе обмозгуем твою проблему. Два года назад мы нашли решение. Я уверен — найдем его и сейчас. Поэтому ты сейчас ничего мне не рассказывай: иди-ка лучше в ванную и приведи себя в порядок, а то на тебя смотреть страшно. Кстати, там же в ванной возьми мои джинсы и рубашку, а то твоей одежкой теперь впору автомобили протирать, а не носить приличному человеку! А я пока обзвоню мужиков и позову их сюда. И ты нам все расскажешь.

На предложение позвать на помощь Игоря Симакова, Алексея Бочкарева, Виталия Кулагина (который недавно получил очередное звание майора полиции) Сергей отреагировал довольной улыбкой.

— Кстати, ты слышал, недавно Вовка Мамонтов приехал, — сказал Толстов. — Два года на раскопках был — небось, докторскую пишет.

Их общий друг Володя Мамонтов сделал, пожалуй, самую необычную карьеру. Талантливый и неординарный, он с блеском закончил физический факультет и уже готовил диссертацию, но неожиданно для всех бросил эту работу и устроился ассистентом на кафедру археологии университета. Окончив заочно исторический факультет университета, он защитил диссертацию и с той поры ежегодно летом ездил на археологические раскопки. Последние два года он провел где-то на Дальнем Востоке.

Сергей улыбнулся. Снова в трудную минуту на помощь к нему приходят его дорогие друзья. Впервые за сегодняшний день на душе Сергея стало легко и спокойно.

Он довольно долго приводил себя в порядок. Когда Сергей вышел из ванной комнаты, его друзья уже сидели на кухне. Как всегда, когда они собирались все вместе, стол был уставлен пивом и пакетами с солеными орешками и картофельными чипсами.

Друзья встретили его радостными возгласами.

— О, привет! Все, как всегда: Серый с побитой мордой — значит, жди приключений! И даже меня терзают догадки — на какую часть многострадального организма.

— А то! Небось, снова наступил на хвост какому-то олигарху или вломился туда, куда не следовало! Ну, ничего: зато тебе будет, что вспомнить на пенсии. Внукам рассказывать будешь про свои приключения.

— Ничего! Пиво и рыбка — лучшее лекарство от стресса. Все болезни от нервов и только одна — от удовольствия. Значит, будем сейчас лечиться.

— Привет, мужики, — улыбнулся Сергей. — Как всегда, в трудной ситуации без вас никак не обойтись.

— Давай, садись, бери пивка, кушай чипсы, рыбку, — сказал Симаков и сделал приглашающий жест. — И излагай нам дела твои скорбные.

Они довольно долго сидели на кухне и слушали путаный рассказ Сергея. Он рассказал своим друзьям все: и про задание Корзинкина, и про результаты расследования, и про непонятную реакцию Стаса, и про странное увольнение, и про избиение его тремя подонками.

Никто его не перебивал. Все терпеливо и внимательно слушали, не произнося ни единого звука. Только Кулагин время от времени щелкал зажигалкой, прикуривая очередную сигарету.

— Вот, господа гусары, это, собственно, все, — сказал Сергей, закончив свой рассказ. — И что вы на это скажете?

Никто не спешил с ответом. На кухне воцарилось молчание. Только слышалось негромкое тиканье настенных часов и шум автомобилей с улицы.

— Сдается мне, — неожиданно подал голос Мамонтов. — Вся эта ситуация предельно понятна. И потому, на мой взгляд, дело решается очень легко и просто.

Интересный поворот

А ларчик просто открывался.

И. А. Крылов. 1807

Четыре пары глаз с недоумением уставились на Мамонтова.

— Интересно, — пробормотал Сергей. — Мне лично не кажется, что все просто. Скорее, наоборот: все запутанно и непонятно. И что же тебе стало ясно, как же, по-твоему, мне следует поступать?

— С моей точки зрения тут все прозрачно и очевидно, — сказал Мамонтов. — Сереге надо заявить в полицию о нападении на него. Пойти в травмпункт, зафиксировать побои, а потом — в полицию и подать заявление! За всем этим стоит Корзинкин — это ж ясно, как Божий день!

Сергей не ответил, затем неуверенно пожал плечами. Остальные не произнесли ни единого слова и внимательно смотрели на Мамонтова, ожидая завершения мысли. Вдохновленный всеобщим молчанием, Владимир продолжал:

Вы прочитали бесплатные % книги. Купите ее, чтобы дочитать до конца!

Купить книгу