Бесплатный фрагмент - Однажды, двадцать лет назад

— Слышь, Хохол, может, в пузо шмальнуть, да и в снег! Нафига тащить его тут по сугробам. Я мокрый уже по яйца… Гля, гуччи все насквозь.

— Шеф сказал привязать в лесу, значит, привязать в лесу. — Из середины цепочки южнорусским говорком с мягким «г» отозвался Хохол. — Ғучи у него… все твои Ғучи на малой Арнаутской в Одессе клепали… Ғучи-скрипучи…

Трое быков заржали, четвёртый, что шёл последним, высоко задирая ноги, стараясь наступать в уже протоптанные следы, криво улыбнулся тупой шутке подельника и с досады толкнул идущего впереди, связанного, одетого в чёрный махровый халат с драконами на спине:

— Давай, шевели ногами, скажи спасибо, что тебе их не переехали, как Герычу.

Пленник не сопротивлялся. Реальность он ощущал, как продолжение наркотического трипа. Взяли его тёпленьким, прямо из рук БДСМ-подружки, которая предварительно накачала клиента для храбрости и расслабления.

— Слыш, Хохол, а чо за история с Герычем? — оглянулся Малой. Он шёл по глубокому снегу первым, прокладывая путь к густому ельничку на пригорке.

— Да, ғрят, бабу не поделили. Этот упырь Ғерычу бумер подоғнал за бабу. Ғерыч тачилу взял, а бабу не отдал. Этот завёз его со своими вайнахами в лес, тем же бумером переехал и тут ғде-то под Калугой прикопал. Ғерыч, помню, как нажрётся, всё просил отпустить его в Оптину пустынь. Ғрехи отмаливать. Так шо почти рядом. Прошлой зимой це було. Всё зло от баб.

Последние двести метров на взгорок дались с трудом. Снегу и впрямь навалило по богатому. «Знать бы такое дело, хоть валенки у деда взять, — думал Малой, жалея тоненькие лаковые туфли. Хоть и не Gucci, а всё ж мокрой курицей к Лёле ехать не хотелось. — Родаки, поди, ждут свататься принца на белом BMW». Золотое колечко в бархатном футлярчике согревало сердечко через фланельку внутреннего кармашка. Всё как у людей. Лёля будет рада.

— Ну всё, братва, харэ. А то залезем в штабеля, к выступлению Президента не успеем. Вон ёлочка вроде норм. Давай, руби, Волына, пристроим Настеньку на свиданье к дедушке Морозко.

Волына — немногословный медлительный тяжеловес, деловито достал из-за пояса топорик, оттяпал нижние ветки, сложил ковром у комля. Отступил на шаг — полюбовался работой. Уютный получился шалашик!

— Брателло, ты задрал возиться, — прикрикнул нервно притаптывающий площадку Гучи.

Волына оскалился и пошёл на торопыгу с топором. Тот попятился, сел в сугроб. Здоровяк обошёл Гучи, выбрал за его спиной невысокую пушистую ёлочку и принялся рубить под корешок.

Хохол затащил пленника в нишу, прислонил спиной к дереву, перестегнул наручники позади ствола. Малой взял верёвку, примотал тело от плеч до коленей к пахнувшему смоляным духом еловому боку. Закончил, как на флоте учили — булинем.

— Шарик снять с него? — спросил, собираясь отстегнуть круглый красный кляп на гламурном ремешке.

— Да нехай останется. Ничо так смотрится. Сексапильно.

Теперь уже заржали все четверо.

— Ну что, родной, хеппи нью йе тебе пришёл. — За волосы приподняв голову пленника, прокричал Хохол. — Повезёт, если сдохнешь по бессознанке. Давай, Ғерычу привет передавай.

И они ушли. Так же — цепочкой. Какое-то время задержались у дороги — обили снег с ботинок, Малой соскрёб с капота ледок, Волына приладил в багажник свежесрубленную ёлочку… Уехали…

Пленнику не везло. Трип в Зазеркалье стремительно шёл к финальной фазе. Холод вместе с мочой выгнал остатки дури наружу. На её место заползал ужас, карабкался снизу, от леденеющих подошв. Лез, цепляясь за каждый вздыбленный от холода волосок — вверх к яичкам, едва прикрытым стрингами с дурацким слоновьим хоботком…