электронная
40
печатная A5
491
18+
Обитель обреченных

Бесплатный фрагмент - Обитель обреченных

Объем:
324 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0055-4926-6
электронная
от 40
печатная A5
от 491

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

ЮРИЙ ПОЖИДАЕВ
ОБИТЕЛЬ ОБРЕЧЁННЫХ

Третья книга из серии рассказов вновь погружает нас в увлекательные и порой трагические события, которые заставляют задуматься

о смысле жизни, об отношении к окружающим нас людям и взглянуть

на мир немного по-другому.


Персонажи являются вымышленными и любое совпадение с реально

живущими или когда-то жившими людьми случайно.

ОГЛАВЛЕНИЕ

— Отголоски прошлого

— Обитель обречённых

— Розовый дельфин

— Писатель

— Вор

ОТГОЛОСКИ ПРОШЛОГО

(прошлое всегда возвращается, оно настигает, когда не ждешь)

продолжение рассказа Близкие люди

1

Анна с сумками вышла из рыночных рядов и пошла по направлению торгового центра «Валентина», где на автобусной остановке она должна была встретиться с Ромой, который завис в магазине рыболовных принадлежностей. Остановку оккупировали трое бродяг во главе с авторитетом бомжей Боцманом, который контролировал всех попрошаек и побирушек, и других антисоциальных элементов, обосновавшихся в районе рынка. Это был здоровый бородатый мужик с сединой в волосах и очень похожий на Илью Муромца с картины Васнецова «Три богатыря», отличающийся острым умом и очень редким качеством среди этой публики, Боцман никогда не пил какую-либо дрянь и не пьянел. Увидев женщину с сумками, он встал, приподнял на голове вязанную шапочку и галантно предложил Анне место на автобусной остановке, толкнув при этом своего товарища, который чуть не разлил при этом пойло из своего стакана. Анна, поблагодарив за приглашение тактично отказалась и поставив сумки, искоса посматривала на остановку. Рядом с Боцманом сидела женщина неопределённого возраста, довольно опрятная и с очень печальными глазами, водка ещё не до конца вытравила человеческие черты, и она даже была чем-то привлекательна в чёрном пальто и сапогах-чулках, очень модных в семидесятые годы прошлого века. Второй собутыльник Боцмана здорово смахивал на цыгана-конокрада. Густые кучерявые волосы, дерзкий взгляд и золотая фикса в верхнем ряду передних зубов, навевали воспоминания о Михае Волонтире, главном герое сериала «Цыган». Постоянно находясь рядом с Ромой Анна научилась у него составлять мнение о человеке по абсолютно не значимым на первый взгляд мелочам, на которые большинство людей не обращают внимание. Она почувствовала, что от этих троих не исходит зловонный запах давно немытых тел, ногти у них подстрижены, а одежда, хоть и поношенная, но очень чистая и удобная для ношения. Пили эти люди из пластиковых стаканчиков коньяк, его запах Анна почувствовала сразу, а среди закуски, разложенной на газете она заметила, дорогую бастурму и сыр, довершали общую картину сигареты «Парламент» и зажигалка «Zippo». Неожиданно Анна услышала писк и из щели ливнёвки недалеко от неё появилась крысиная мордочка, подъехал автобус, и мордочка исчезла. Из автобуса стали выходить люди, преимущественно женщины, и бормоча проклятия в адрес трёх бродяг, расположившихся на остановке, шли по своим делам в сторону рынка. Когда автобус отъехал, мохнатая мордочка опять появилась, и вскоре вылезла вся крыса, с опаской глядя по сторонам, а увидев, что дорога пуста побежала к противоположному тротуару смешно виляя серым задом. Анна, не любила крыс, но про себя хотела, чтобы та добралась до своей цели без помех, вид раздавленных кошек, собак, голубей и другой живности колёсами машин неприятен любому нормальному человеку, а осадок, который остаётся после этого может испортить настроение на весь день. Выскочившее из-за угла такси не дало животному никакого шанса, но, когда машина проехала Анна увидела серый комочек, который трясся от страха посередине дороги, потом пронёсся развозчик пиццы на мопеде и два парня на самокатах. Наконец крыса поняла, что движение — это жизнь и добежав до тротуара, скрылась в кустах насмерть перепугав дородную даму, которая сдавала свои туфли сапожнику в починку, будка которого находилась у дороги. Похождения грызуна не остались незамеченными и троицей с остановки, они стали бурно обсуждать увиденное, а Цыган разлив спиртное по стаканчикам поднял тост за везение, которое нужно не только людям, а и крысам.

Рома между тем находясь в магазине для рыбаков, находился в том состоянии, которое метеорологи характеризуют как затишье перед бурей. Ему лишь надо было купить два десятка морских червей, которых привозят в магазин с Азовских плавней для продажи. Когда вода в море начинает остывать, к берегу подходит кефаль, которая очень любит этих червей, поэтому среди рыбаков эта наживка очень популярна. Виолетта, продавец в магазине нашла двух приезжих лохов и определив на глазок содержимое их кошелька решила его опустошить. Двое пузатеньких, очень похожих друг на друга мужичков впервые готовились к рыбалке на море и пришли в магазин обзавестись соответствующими снастями, потому что прибыли из Сибири и о рыбалке в Чёрном море имели смутное представление. Виолетта, в прошлом учитель в школе, обладала довольно буйным нравом и однажды на уроке швырнула дневник в нахамившего ей ученика, который был сыном друга мэра города. Когда папа пришёл для разборок в школу, она послала его при директоре на три буквы, директор попытался возмутиться, тогда Виолетта назвала его жопализом и швырнула в него школьный журнал. Рыбаки в своём большинстве народ грубый и неотёсанный старались не выводить педагога из себя, помня случай, когда она одному грубияну вывалила на голову коробок опарышей. Но сейчас, как большая белая акула Виолетта почувствовала добычу и не собиралась выпускать её из своих зубов, а когда сибиряки поняли, что их просто грузят залежавшимся товаром, было уже поздно, у них в руках были два спиннинга на ставриду, удочки на кефаль, закидушки на лобана, тёплые рыбацкие комбинезоны, всевозможные крючки и лески и бог знает, что ещё. Она считала полученные деньги и Рома видел каким ярким пламенем загорались её глаза, а наблюдая за сибиряками со стороны, он видел, как потухал их взор, они, осматривая свои покупки, хотели теперь одного — уйти отсюда. Наконец Виолетта посмотрела на Рому и улыбнулась, ей очень нравились высокие мужчины, один такой высокий и симпатичный сделал ей ребёнка и куда-то пропал, но она быстро выкинула его из сердца и одна воспитывала сына, такого же высокого и красивого как отец. Рома получил долгожданных червей и про себя отметил какую чудодейственную силу имеют деньги, когда они у тебя в руках и они принадлежат тебе, после расчёта сибиряков Виолетта цвела и благоухала как астра на клумбе. Виолетта являлась и продавцом, и владельцем магазина рыболовных принадлежностей, иногда ей помогал очередной любовник, который, впрочем, долго не задерживался и вскоре становился частью истории похождений бывшей учительницы. Помещение под магазин она арендовала в торговом комплексе «Валентина», месте с большой проходимостью и по соседству с городским рынком, где имела много знакомых, а стало быть была в курсе последних новостей. Поэтому она была нимало удивлена, увидев через стеклянную дверь, входившую с улицы в здание торгового центра Валентину Силуянову — владелицу всего огромного здания, которая жила за границей и редко приезжала в родной город. Ещё увидела Виолетта, как в дверях она столкнулась с Ромой, который как галантный кавалер открыл даме дверь и пропустил в помещение, та на мгновение остановилась, смерила оценивающим взглядом, улыбнулась и последовала дальше. Выйдя из дверей магазина, Рома направился к остановке, откуда Анна уже грозила ему кулачком, взглядом показывая на сумки, стоящие у её ног. На такие случаи у Ромы всегда был способ, заставляющий жену забыть об обидах, он, работая на опережение подходил к ней и сильно прижимал к себе не давая говорить. Голова Анны была на уровне груди Ромы и через минуту она начинала задыхаться, думая уже только о глотке воздуха, он отпускал её, а если она начинала возмущаться, то опять сильно прижимал. Подействовало и в этот раз, но он всё равно извинился за опоздание, пообещав больше так не делать, а посмотрев в сторону остановки, Рома увидел Боцмана, который приветливо махал ему рукой. Когда Анна с недоумением уставилась на мужа, он, кивнув в ответ бродяге, сказал: «Не удивляйся, Боцман — это легендарная личность, мастер спорта по плаванию, работал водолазом в плавстройотряде, а когда под Новороссийском в августе 1986 года затонул пассажирский пароход „Адмирал Нахимов“ вместе с пассажирами, то участвовал в спасательной экспедиции. Вернее, спасать уже было некого, он поднимал тела погибших для опознания родственникам, которые ждали на берегу. Ну и под впечатлением увиденного, что-то в голове у Боцмана заклинило, его пытались лечить, но он начал пить и покатился под откос, а потом вообще пропал куда-то. Но в девяностых опять появился, якшался с братвой, был, по-моему, в бригаде Соловья, а теперь вместе с Цыганом подмяли под себя местных бродяг, в общем ребята с биографией. Чуть не забыл, я только что столкнулся в дверях с Валентиной Силуяновой, владелицей этого центра, которая по слухам живёт за границей, сегодня день неожиданных встреч». Но Анна уже не слушала его, она смотрела как из кустов с противоположной стороны выбежала крыса и помчалась со всей мочи к ливнёвке, оставалось уже чуть –чуть, когда выехавшее из-за поворота такси наехало на неё колесом. Анна вскрикнула и отвернулась, а из-под колёс торчал только серый хвост. Ничего не подозревающий Рома торговался с водителем — это он остановил машину у ливнёвки.

2

Валентина Силуянова в это время с важным видом шествовала по своему торговому центру, картина напоминала приезд барина в родовое поместье, когда на Руси было крепостное право. Продавцы, арендаторы торговых точек, уборщики и охранники почтительно здоровались с хозяйкой, многие кланялись с угодливыми улыбками, а навстречу уже нёсся её управляющий в делах центра — Всеволод Львович. Он страдал ожирением из-за малоподвижного образа жизни, поэтому было забавно смотреть, как колышутся складки жира у него на животе, когда он быстро спускался с лестницы. Сева был ещё молодой человек, но из-за своего пристрастия к фаст-фуду ещё в школе быстро превратился в толстяка полтора центнера весом и стал страдать отдышкой и болями в суставах. Однако надо признать, что своё дело он знал хорошо, сдал под аренду всё, что только было возможно и вовремя собирал плату, кроме этого имел рычаги воздействия на должников, поэтому Валентина живя в Монте-Карло ни о чём не беспокоилась и регулярно получала свои деньги без задержки. Подбежав к хозяйке, Сева уже прилично взмок и постоянно вытирался платком, издавая запах далёкий от аромата, поэтому Валентина вытянула перед собой руку, давая понять, чтобы он близко не подходил. В конце восьмидесятых она была победительницей конкурса красоты в городе, а когда красота увяла с годами её стало переполнять то, чем отличаются одинокие и обеспеченные женщины от других — чувство собственного достоинства. Незаменимым атрибутом таких женщин является молодой любовник, который везде следует за хозяйкой как тень и готов в любое время и в любом месте выполнять её каприз. За Валентиной стоял молодой носатый французик не бельмеса не понимающий по-русски и с испугом озирающийся по сторонам, в руках он держал норковую шубку и сумочку своей работодательницы. Как и все альфонсы он носил красивое имя Орландо, был белокож, имел понятие о великосветских манерах, всячески отрицал своё арабское происхождение и очень любил мечтать о наследстве, которое ему оставит очередная вдова. Предыдущая его пассия — пожилая графиня кормила лишь обещаниями два года, а когда умерла, не оставила ни гроша, хотя он качественно выполнял свою работу, к которой относился творчески. Эта же русская денег не жалела, но в интимных отношениях требовала такие вещи, что Орландо, обладающему обширной фантазией в таких делах иной раз становилось не по себе. Он часто вспоминал слова своих «коллег по цеху», что богатые русские бабы платят хорошо, но не имеют каких-либо границ в своих желаниях, и через некоторое время от них хочется сбежать. Орландо не хотел ехать с Валентиной в Россию, он боялся русских морозов, русских людей, ему казалось, что здесь всё таит опасность, поэтому первое время по прибытию жался к Валентине, что очень её забавляло. Однако он вскоре увидел, что люди здесь также, как и в Европе носят китайские подделки, ездят на таких же автомобилях, выглядят также, только в глазах у них можно увидеть такое, от чего идёт холодок по спине. Эти люди никогда не ждали ничего хорошего от жизни — их потомки постоянно воевали, устраивали революции, что-то строили, потом это разрушали, каждое поколение участвовало в какой-нибудь исторической шизофрении, поэтому Орландо тихо стоял за Валентиной и смотрел на жирного человека, который с подобострастным видом что-то говорил его хозяйке. Француз ничего не понимал, но видя, с каким деланным уважением окружающие относятся к Валентине, почувствовал себя на подъеме, даже поднял подбородок и расправил плечи, ему было приятно ощущать, что не только он один лебезит перед этой бабой. А Валентина перебив на полуслове болтовню своего управляющего коротко объяснила тому, что она здесь не по делам торгового центра, а для того, чтобы привести себя в порядок в салоне Арнольда, потому что сегодня у неё деловая встреча. Арнольд, а в миру Ерофей Ряхин ещё у себя в селе под Воронежем стриг всех местных девок и делал это так умело, что они его защищали от местных пацанов, которые не любили этого стилиста похожего на гомосексуалиста. Он в самом деле отличался от других ребят — не пил самогон, не ругался матом и никого не бил, били его много раз за то, что он не такой как все. А он не стриг, он делал причёски, причём так умело, что слух о нём разнёсся по всем окрестным деревням и к нему приезжали бабы со всей округи за красотой, которую Ерофей раздавал за минимальную плату. Кроме врождённого чувства красоты у него было ещё очень редкое для наших времён качество, он умел слушать людей и сопереживать вместе с ними. Женщины приходили к нему исповедаться пока он трудился над их причёсками, и они чувствовали, что этот парень внимательно слушает, раскрывая их характер и вкладывая это в свою работу. У многих не было мужей, у других они сильно пили, третьи искали своего принца. Жизнь в российской глубинке сделала из них воительниц, каждый день сражающихся с кучей жизненных проблем, но в кресле у Ерофея это были нежные и красивые представительницы прекрасного пола, которым иногда требуется теплота и ласка. Жил Ерофей с дедушкой и бабушкой, родители давно переехали в Воронеж, полностью возложив воспитание своего ребёнка на стариков. Армия ему не грозила, потому что его услугами регулярно пользовалась жена районного военкома, женщина властная и нетерпящая пререканий со стороны супруга. Но Ерофей хотел чего-то большего, он хотел попасть в большой город, где он бы мог раскрыть свой талант. Приехав на курорт с одним дедушкиным чемоданом, он вскоре был замечен владелицей популярного в городе салона «Стиль», где и стал работать. Однажды в один из своих приездов к нему в кресло села Валентина Силуянова, уставшая от городской суеты, пустых разговоров и однообразной жизни. Когда через некоторое время она встала и посмотрела на себя в зеркало, то увидела, что на неё смотрит красивая, энергичная женщина, готовая преодолеть любые препятствия на пути к своей цели. Она тут же предложила Ерофею открыть салон в её торговом центре и работать там самостоятельно. Так и появился салон Арнольда, именно Валентина предложила ему это имя, принадлежавшее очень давно её любовнику, который её бросил и которого она любила по-настоящему. Салон находился на втором этаже в большом помещении, разделённом перегородками и состоящим из мужского, женского и маникюрного залов. Арнольд сам сделал планировку с тем расчётом, чтобы клиенты не видели друг друга, а мастеров ничего не отвлекало. В мужском и маникюрном зале работали молодые девушки, сменяя друг друга, а с женщинами работал сам Арнольд, не доверяя никому эту тонкую работу. Чтобы попасть к нему на приём женщины записывались за несколько недель, был даже случай, когда перенесли дату бракосочетания, потому что невеста хотела, чтобы только Арнольд делал ей причёску. Сегодня у него было великолепное настроение и он, глядя на часы прохаживался по салону, поочерёдно заглядывая в залы, где работали его девочки. Они были ровесниками, но Арнольд считал, что несёт за них моральную ответственность, а психологический климат в коллективе, по его мнению, очень сильно влияет на качество их работы. Этот салон и привлекал клиентов, потому что здесь никуда не спешили, доброжелательно относились к людям и были приемлемые цены, а главное все мастера творчески относились к своей работе. Арнольду вспомнился его друг Роберт, который согласился переехать к нему и жить вместе, хотя это могло помешать карьере, потому что тот являлся аспирантом местного университета, где большинство преподавателей были гомофобы. Но они давно тайком встречались и им надоело прятаться от людей, ловить осуждающие взгляды, им просто хотелось вместе проводит время, ходить в театр, ездить в отпуск, посещать ресторан. Арнольд знал много «голубых» и в руководстве города и даже выше, но все они старались не афишировать свою ориентацию из-за отсутствия толерантности в обществе в целом. Арнольд каждый день приносил с рынка букет красных роз и это уже стало традицией, когда он самолично ставил их в вазы в залах, где работали мастера. В мужском зале сегодня работала Фрида, которая стригла пожилого кавказца, поставив в вазу три розы, он направился дальше, где Жасмин делала маникюр маленькой и избалованной девочке, которая постоянно хныкала. Когда девочка увидела красные розы, то перестала капризничать и стала рассматривать красивые цветы, а Арнольд поймал благодарный взгляд матери, которая стояла рядом. Зайдя в подсобку, где Жаклин варила кофе, он поставил и ей цветы, для Арнольда человек, который заботится о чистоте в помещениях, меняет бельё и смотрит за порядком ничем не отличается от мастеров и тоже должен работать в приподнятом настроении. Посмотрев на часы, он заметил, что Валентина опаздывает и решил выйти из салона посмотреть не идёт ли она и заодно размять ноги. Старый мастер как-то показывал ему свои ноги, покрытые шишками от варикоза, он научил его нескольким упражнениям против отёчности ног и посоветовал больше ходить.

Два дня назад на третьем этаже прорвало трубу и некоторые помещения ниже этажом залило, поэтому суетились рабочие в комбинезонах, слышался звук дрелей, откручивали панели, за которые протекла вода. К счастью для Арнольда это бедствие не затронуло его салон, и он мог спокойно работать. По лестнице на второй этаж уже поднималась Валентина Силуянова в сопровождении толстого Всеволода Львовича, который суетился вокруг хозяйки, объясняя причину нахождения здесь бригады ремонтников и общий беспорядок. За ними с шубой и сумочкой шёл бледный молодой человек, в котором Арнольд сразу определил нового любовника Валентины, которого она привезла из Монте-Карло. Увидев Арнольда, стоящего у дверей своего салона с розами в руках, она улыбнулась впервые, с того времени как зашла в свой центр, она, как и большинство состоятельных женщин относилась к своему стилисту, как к члену семьи, доверяя ему свои секреты. Арнольд сделал несколько шагов на встречу и галантно поцеловал руку женщине, заметив при этом ревнивый взгляд сопровождающего её молодого человека. Однако вскоре Орландо расслабился увидев, что перед ним голубой стилист и о соперничестве речи не может быть, за годы своей альфонской деятельности он научился разбираться не только в женщинах, но и в мужчинах. Между тем Валентина посмотрела в глаза Арнольду и сказала: «Здравствуй мой мальчик, если бы ты знал, как я соскучилась по человеческому общению с нормальными людьми, которые не лебезят, не просят денег и не строят за спиной интриги». Повернувшись к Всеволоду Львовичу, который уже истекал потом и платок уже не помогал, она, не глядя на него сказала: «Свободен» и направилась в салон, где уже ждала Жаклин с подносом, на котором стояла чашечка со свежесваренным кофе. Это был целый ритуал, который придумала Валентина — когда она появлялась в салоне Арнольд дарил ей розы, она садилась в кресло с чашкой кофе и они разговаривали, вернее говорила она, а он слушал, глядя в её отражение в зеркале. Он прикрыл занавеской вход, но вдвоём им не дал остаться Орландо, который с шубой и сумочкой расположился у стенки на стуле и с интересом начал осматриваться. В женском зале работал один Арнольд, и он постарался создать здесь атмосферу уюта, где человек мог сесть в кресло и забыть о всех проблемах, которые его окружают за пределами салона. Очень тихо звучала приятная музыка, в углу сооружен небольшой фонтанчик в виде трёх дельфинов, которые выпускали струйки воды. На стенах висели фотографии работ Арнольда, и женщины могли сами выбрать понравившуюся модель причёски. Но главное подкупала тишина, которую создавали звуконепроницаемые стены. Когда Валентина устроилась в кресле с чашкой кофе она аж зажмурилась от удовольствия, потом поставила чашку и грустно сказала: «Почему мы русские не от мира сего, когда находимся за границей, то скучаем по дому, а когда приезжаем на Родину, то хотим, как можно скорее отсюда куда-нибудь уехать. Познакомься с Орландо, мальчишка, конечно нагловатый и разбалованный такими, как я, но ничего терпеть можно, в постели хорош, а ты знаешь мне больше ничего и не нужно. Еле уговорила его поехать со мной в Россию, ни за какие коврижки не хотел увидеть родину Достоевского и Чайковского, пришлось выделить ему дополнительный бонус. Когда прилетела сразу вместе с Орландо захотела осмотреть город, наняла такси и поехала… лучше бы этого не видеть, что увидели мы. Таксист попался толковый, из старой гвардии, сразу понял, что мы хотим и отработал на все сто. В девяностые мы с мужем, и ещё несколько человек, когда рухнул СССР хотели превратить этот город в Эдем, строили аквапарки, благоустраивали парки, и пляжи, ты не представляешь какой собственностью мы владели и какие амбиции нас распирали. А сейчас я вижу какое-то подобие американского Чикаго с уродливыми высотками, стоящими где попало, размытыми штормами пляжами и толпами людей, снующих по улицам. Курорт стал похож на какое-то подобие всероссийской ударной стройки, куда лезут бизнесмены со всей страны чтобы возвести очередную бетонную громадину и как можно быстрее заселить её людьми. За несколько лет население города увеличилось в десять раз, мне кажется, что по плотности проживания населения этот город уступает только китайским мегаполисам. И скажу тебе Арнольд откровенно, меня что-то уже сюда не тянет и не потому, что ухудшилась экология, от людей негде скрыться, постоянные пробки и всё такое. Это всё существует и в Европе, и во всём мире, с каждым приездом я замечаю, как меняются живущие здесь люди, с ними не о чем поговорить, они веселятся только, когда пьяны и они ничем не интересуются кроме того, что может принести деньги. Когда мы с Орландо подходили к зданию торгового центра перед нами шёл мальчик с рюкзаком, наверное, школьник 2—3 касса, так вот он шёл и чистил мандарин, а шкурки от неё кидал на тротуар перед собой, получая от этого удовольствие. Вокруг было много взрослых людей, но ни один не сделал замечание пацану, я это к тому, люди здесь живут как скот в хлеву — едят и гадят под себя и им это нравится, мне кажется, что вскоре начнётся всеобщий хаос и полный беспредел. И вот тогда наверняка появится сильная личность, которая железной рукой наведёт в стране порядок и спираль российской истории закрутится по отработанному сценарию — революция, разруха, годы восстановления и так далее. Мне не хочется в этом участвовать, поэтому я как ты знаешь давно выставила центр на продажу, но покупателей не устраивает цена, наконец нашёлся один и сегодня я иду с ним на встречу, поэтому наведи Арнольд мне красоту по полной программе, может быть в последний раз». Пока она исповедовалась, глядя на своё отражение в зеркале, Орландо задремал на стуле, даже стал немного посапывать. Арнольд слушал эту женщину и ему было искренне жаль её, хотя она сама обрекла себя на такую жизнь — в роскоши и сытости, но без детей и любимого человека. Арнольд благодарил высшие силы, что встретил Роберта, с которым они делят и радость, и горе и будут вместе долго, потому что любят друг друга. Неожиданно раздался сигнал айфона, пришло сообщение с фотографией Роберта — «ужасно хочу тебя увидеть, подойди к окну». У Арнольда забилось сердце, извинившись перед Валентиной он побежал в маникюрный зал, где было окно, выходящее на улицу, отдёрнув шторы, стилист стал искать глазами своего друга.

В это время Валентина сидела и рассеяно смотрела на своё отражение в зеркале, она уже не молода, чужая в этом Монте-Карло и чужая здесь на родине, самый близкий сейчас человек Орландо дремлет сзади на стуле. Она заметила, как тихо вошёл человек в комбинезоне, очках и защитной маске, в руках он держал дрель со сверлом. Подойдя к ней человек левой рукой аккуратно взял её за голову слева, а другой приставив сверло к правому её виску, включил дрель. Всё произошло так быстро, она даже не вскрикнула. Когда немецкое сверло входило в её мозг у Валентины успело появиться только чувство удивления, не было ни паники, ни особой боли, она просто сидела и смотрела в зеркало как её убивают. Человек вытащил сверло и обернувшись увидел Орландо, который с ужасом смотрел на него и ждал своей участи. Убийца подошёл к нему и услышал на французском.

— Ne me tuez pas (не убивайте меня)

Секунду постояв около перепуганного альфонса, он вложил ему в руки дрель с окровавленным сверлом и тихо ответил

— Ok vivre (хорошо, живи), — а потом также тихо ушёл.

Арнольд долго высматривал в окно Роберта и не увидя его, в недоумении пошёл к своему креслу. Когда он вошёл в женский зал, то увидел картину, которую не забудет до конца своих дней.

3

Прибывший с опозданием на место преступления Туровский увидел у входа в торговый центр посматривающего по сторонам судмедэксперта Феликса, поздоровавшись он узнал, что тот ждёт машину для перевозки тела. Феликс принял заговорщицкий вид и сказал: «Там Гудов стоит, стоит и смотрит на мёртвую Валентину Силуянову и ничего никому не говорит. Такое ощущение, что он знал её раньше, он как-то осунулся, я таким его ещё не видел, ты поговори с ним, он тебя уважает. Да и убийство какое-то варварское, дрелью голову, живой, средь бела дня, жуть какая-то. Мне там уже делать нечего, а тебя кое-что заинтересует, убийца человек с фантазией и судя по всему не лишён чувства юмора».

Тур быстро нашёл салон на втором этаже, а когда вошёл сразу увидел начальника, который не сводил взгляда с зеркала, откуда на него смотрело красивое лицо мертвой женщины. На стуле у стены сидел бледный молодой парень в наручниках и беспрерывно что-то говорящий на французском языке, на другом стуле сидел стилист Арнольд, рядом с которым стоял врач скорой помощи с тонометром в руке. К Туру подбежал Гукасов и громко, чтобы все слышали доложил: «По словам стилиста Арнольда сегодня он подстригал хозяйку торгового центра Валентину Силуянову, которая пришла вот с этим бледным французиком. Арнольд отлучился на одну минуту, а когда вернулся обнаружил Силуянову мёртвой в кресле, а рядом её любовника с дрелью в руках. Я думаю, что здесь всё ясно, закрывать нужно иностранца и колоть пока не признается. Кроме этого помещения в салоне есть ещё мужской и маникюрный зал, и подсобка для инвентаря. Чурсин сейчас опрашивает девушек, которые там работают, но они ничего не слышали и ничего не знают, всё было как обычно».

Кто-то тронул Тура за рукав, повернувшись он увидел Гудова, который как-то сразу постарел и осунулся, не поднимая глаз он тихо сказал: «Я поехал Виталий, как освободишься зайди ко мне». Повернулся и медленно пошёл к выходу, потом в дверях остановился и ещё раз взглянул на мёртвую женщину в кресле. В дверях он столкнулся со следователем прокуратуры Ирочкой Довгань, она недавно вышла на работу после декретного отпуска и выглядела цветущей и жизнерадостной. Тур направил её к Геку, чтобы тот вкратце ввёл её в курс дела, а сам подошёл к Арнольду, чтобы спросить, почему в зале нет камер. Арнольд страдал гипертонией и лицо ещё оставалось красным после приступа, врач скорой сбил давление, но было видно, что ему ещё тяжело. «Вы понимаете, когда человек видит камеру в помещении, то закрепощается и с ним трудно работать, а работа у нас как вы понимаете творческая и тонкая. Однако есть камера у входа в салон, вы можете посмотреть у охраны, и вообще мне кажется, что этот Орландо не подходит на роль убийцы, хоть и сидел с этой дрелью в руках», — с трудом ответил он.

Как из-под земли перед Туром вырос криминалист Лёва с горящими глазами и тяжело дышащий, как будто за ним гнались. Отведя в сторону Тура, он шёпотом сказал: «Я точно знаю Виталий Иванович, что это спланированное убийство. На третьем этаже вчера кто-то специально повредил трубу водоснабжения, я видел сам и разговаривал со слесарем. А когда появились рабочие и стали дрелями откручивать панели декора, которые были залиты водой, то злоумышленник под видом ремонтника проник и осуществил свой замысел. У меня есть запись с камеры слежения, где он с дрелью в руках заходит сюда, а потом уже выходит без неё. Этот иностранец не виновен, вы посмотрите на него, когда злоумышленник убивал Силуянову, то тот обоссался от страха, я как пришёл сразу заметил. Я успел поговорить и с бригадиром рабочих, который ничего не знает и ничего не видел, к тому же работы производились в экстремальном режиме, торговлю в павильонах не прикрывали. Я взял у охранника флешку с записью изображения злодея, а когда распечатаю, то принесу вам».

Тур заметил, что все присутствующие время от времени смотрят с опаской в одно место, когда он посмотрел в этом направлении, то увидел журнальный столик, на котором лежала дрель со сверлом, на котором засохла кровь. Появился Феликс с санитарами и носилками, а когда Силуянову унесли, в помещении спала та напряжённость, которая всегда присутствует, когда рядом покойник. Ирочка Довгань неожиданно что-то сказала на французском, Орландо встрепенулся и глядя на неё с надеждой начал очень быстро говорить. Тур с Лёвой переглянулись и подошли к ним ближе, только сейчас Виталий почувствовал запах мочи и увидел под французом лужицу. Ирочка, увидев недоумение в глазах Лёвы и Тура с улыбкой объяснила, что она ещё со школы учила французский, а потом ходила на частные уроки к очень хорошему преподавателю. Потом она начала переводить слова Орландо: «Он очень извиняется, за свою слабость, однако это реакция организма на то, что он увидел. Человека он опознать не сможет, потому что тот был в маске и очках, но когда Орландо попросил не убивать его, то тот ответил на хорошем французском, — „хорошо живи“. Говорил через маску, поэтому голос искажён, узнать будет невозможно. На него произвело большое впечатление, то спокойствие, с которым он сверлил дрелью голову человеку. Ещё он говорит, что не заметил, как тот вошёл, потому что слегка дремал, но, когда услышал звук работающего сверла проснулся и всё видел, а потом убийца вложил ему в руки эту проклятую дрель и вышел. Он очень просит господина полицейского не сажать его в камеру с русскими уголовниками, и сообщить о нём в посольство, ещё хочет поменять штаны, потому что ему очень стыдно».

Зазвонил телефон у Арнольда, и он с виноватым видом поднёс трубку к уху и после короткого разговора, встал со стула и шатаясь подошёл к Виталию. Видно, что ему было неудобно говорить, но он пересилил себя и сказал: «Звонил мой друг Роберт, это он прислал мне сообщение, что хочет меня увидеть и я отсутствовал, пока убивали Валентину. Так вот сейчас он звонил с чужого телефона, потому что сегодня утром его айфон украли в кафе, где он обычно пьёт кофе. Роберт вообще очень рассеянный, и часто теряет телефоны, но сегодня я получил сообщение от него тогда, когда телефона у него уже не было, стало быть это был убийца».

Тур кивнул и попросил Арнольда всё подробно объяснить Геку, который всё запишет и оставить координаты этого Роберта, а сам направился в салон маникюра, где Чук опрашивал других работников ателье. Остановившись у входа Тур залюбовался своим сотрудником — Чурсин с важным видом и с очень большим чувством собственного достоинства наводил страх на трёх молоденьких девушек, которые с ужасом смотрели на опера, упивающегося своей властью. Виталий прекратил этот цирк и попросил Жаклин, Фриду и Жасмин написать где они были в момент убийства и подписаться настоящими своими именами, а не теми, которые им дал Арнольд. Тур понимал, что в мире красоты не приняты имена вроде Фрося, Пелагея, Фёкла и большинство стилистов и визажистов придумывают себе и своему окружению такие имена на сколько позволяет фантазия. Вернувшись обратно Виталий увидел очень толстого человека со слезами на глазах, что-то говорящего криминалисту Лёве, который с кислым видом слушал его. Увидев Тура Лёва с радостью представил управляющего торговым центром, а сам куда-то исчез, оставив начальника наедине со Всеволодом Львовичем. Управляющий начал ныть о малой платёжеспособности населения, о нестабильности доллара и евро, и арендаторах, которые не хотят платить и ещё какую-то ерунду. Тур прервал этот словесный понос одной фразой, он посмотрел строго в глаза управляющему и тихо сказал: «Скажите, это вы убили Валентину Силуянову». Всеволод Львович застыл с открытым ртом и тихо испортил воздух, сидящая возле француза Ирочка Довгань поморщилась и закрыла нос платком. Орландо ничего не почувствовал, потому что держал на коленях шубу Валентины, чтобы не было видно мокрых штанов и очень вспотел от напряжения. Виталий уже собирался уйти, как к нему подошёл Арнольд и сказал: «Не знаю имеет ли это отношение к убийству, но Валентина перед смертью сообщила, что собирается продавать торговый центр и готовилась на встречу с покупателем, поэтому пришла ко мне в салон, чтобы достойно выглядеть на переговорах».

Тур кивнул и подошёл к Ирочке Довгань, чтобы она перевела вопрос французу, тот внимательно выслушал и ответил, что ничего не знает о продаже центра и о встрече с покупателем. Оставив подчинённых закончить остальные формальности, Виталий отправился в РОВД, а придя застал Гудова у себя в кабинете с наполовину опорожнённой бутылкой коньяка. Увидев входящего Виталия, начальник поставил на стол второй стакан и налил туда из бутылки, потом поднял свой и они выпили не чокаясь. Тур понимал, что Гудову надо выговориться, поэтому молчал и ждал, когда тот соберётся с духом. Гудов поднял глаза и Тур увидел слёзы, которые стояли в них, он тихо проговорил: «Я очень хорошо помню, как впервые увидел Валентину, у нас готовились встретить Новый год и в качестве подарка нам к нам прислали для поздравления первую красавицу города. Она была одета в костюм снегурочки, нам молодым ментам показалось, что она принесла с собой солнечный свет, никто не мог оторвать от неё глаз. А Валя дарила подарки, танцевала со всеми и вела себя как-то естественно, не так как сегодняшние надутые куклы. Подошла моя очередь танцевать с ней, я растерялся и хотел отказаться, но она смело взяла меня за руку и закружила в вальсе, а когда мы остановились, она посмотрела на меня и тихо сказала: „Вы очень хороший и красивый человек и у вас большое сердце, слушайте его почаще“. Потом она нагнула голову и поцеловала в щеку, кто-то сфотографировал нас в этот момент и этот снимок я берегу до сих пор. Я потом служил в разных регионах страны, был и в горячих точках, но, когда становилось очень тяжело, я вспоминал слова Вали, её поцелуй, а главное, как она смотрела на меня своими голубыми глазами. Я влюбился в неё с первого взгляда, в неё нельзя было не влюбиться и тут дело не в красоте, от неё исходил какой-то внутренний свет и людям вокруг тоже становилось очень хорошо. Она стала Силуяновой, когда вышла замуж за заместителя главы администрации города Петра Силуянова, а девичья её фамилия Плетнёва, Валентина Плетнёва. Ты понимаешь Виталий, я очень люблю свою жену Ануш, но каждый человек носит в сердце свою икону, отличную от других, вот сегодня не стало моей иконки, какая-то пустота внутри».

Гудов замолчал и уставился на пустой стакан, а у Тура зазвонил телефон, звонила Ирочка Довгань: «Извините Виталий Иванович, что отрываю вас от дел, но мне необходимо вас увидеть, и, если можно с утра. Дело в том, что когда я уже вышла из торгового центра и направлялась в сторону прокуратуры, то столкнулась с человеком, которого раньше хорошо знала, она сильно изменилась и сделала вид, что не узнала меня. Возможно я ошибаюсь, но эта встреча имеет какое-то отношение к сегодняшнему убийству, в общем завтра утром я буду у вас». Туровский отключил телефон и передал Гудову содержание беседы со следователем прокуратуры. Гудов слушал и медленно кивал головой, а потом попросил Тура сказать, что он думает об этом убийстве и что собирается делать. Виталий встал, убрал бутылку и стаканы, а потом задумчиво ответил: «Силуянова, по словам стилиста Арнольда, собиралась продавать торговый центр и готовилась к встрече с покупателем, я думаю, это тянет на версию, однако мы не знаем её завещания и кому это всё достанется в случае её кончины. Меня ещё смущает подготовка и само убийство, видно, что работал опытный человек, но зачем нужна эта дрель, похоже на акт возмездия, уж больно всё сделано красочно, как в кино. Необходимо учитывать, что Валентина Силуянова жила в Монте- Карло и приезжала сюда крайне редко, в командировку за границу вы меня не пошлёте, поэтому будем искать здесь хоть какие-то зацепки. У нас есть фото убийцы, но он одет под рабочего, которые там в это время работали, ни лица, ни голоса нет, с французом он говорил через маску. Комбинезон с капюшоном, очки и маска, ещё среднего роста, очень спокойный, да говорит на французском, так сказал альфонс Орландо. Интересный момент. Стилиста этого „голубого“ Арнольда вызвали по телефону, и он во время убийства отсутствовал, стала быть душегуб не хотел лишних жертв, да и французика не тронул». У Гудова зазвонил телефон, и он недовольно поднёс его к уху, но после первых услышанных слов встал и вытаращил глаза на Туровского, потом сел положил телефон перед собой и глухим голосом сказал: «Только что совершено нападение на Ирочку Довгань, по дороге в прокуратуру, она в тяжёлом состоянии доставлена в больницу, сейчас в реанимации, положение критическое».

Тур пулей вылетел из кабинета и через двадцать минут был уже на месте нападения на следователя прокуратуры. Там находился полицейский, который разговаривал с пожилым человеком, чуть поодаль курили два знакомых прокурорских следователя, на тротуаре Тур заметил следы крови. Полицейский был из наряда ППС, которые первые прибыли сюда и обнаружили лежащую на асфальте Ирочку с раной на затылке, из свидетелей был один пожилой таксист, который ждал клиентов невдалеке и видел происходящее. Сразу определив, что Тур главный, таксист повернулся к нему и очень быстро заговорил: «Понимаете, вижу идёт такая приятная девушка в форме, я аж залюбовался, а потом откуда-то выскочил этот бомж и хрясть её чем-то по голове, и убежал за угол, вот собственно и всё. Когда подбежал к девушке, она ещё была в сознании, я приподнял ей голову, и она что-то сказала, а потом отрубилась. Я вызвал скорую, полицию и дождался пока приедет наряд, потом подбежали эти из прокуратуры, она тут рядом, вот собственно и всё». Потом пристально посмотрев на Тура добавил: «Вам бы тоже не помешало к врачу обратиться, годы уже немолодые, а вы всё носитесь, вон вас трясёт всего. Дать валидол?». Тур сосал валидол и смотрел на таксиста, как тот сморщив кожу на лбу вспоминал слова, которые сказала Ирочка, перед тем как потерять сознание. Потом виновато посмотрел на Тура и сказал: «Я точно не припомню, но что-то вроде как „хорошие учителя не забываются“, но говорила очень тихо, так что это не точно. Не знаю, может это пригодится, но этот бомж действовал очень быстро, как по сценарию, ударил и сделал ноги, даже сумочку её не взял. Возьмите ещё валидол, и я себе в рот одну положу, что-то слишком много впечатлений для одного дня, пойду в машину посижу, пенсия маленькая вот и приходиться таксовать, чтобы свести концы с концами, да и внуков хочется побаловать чем-нибудь». Взяв у пожилого таксиста координаты, Тур направился домой, чтобы хорошенько отдохнуть, а утром следующего дня прийти на работу пораньше.

4

Славик сидел за мольбертом на солярии для загара и задумчиво смотрел на зимнее море. Он не случайно выбрал это место, здесь открывался великолепный вид на акваторию порта, пустынный пляж и защитные волнорезы, над которыми с противным криком кружили чайки. Ему нравилось иногда приходить к морю с мольбертом, садиться подальше от прогуливающихся людей и создавать для себя такую обстановку, при которой приходят интересные идеи, воплощённые впоследствии в его работах. И эта тишина, прерываемая плеском волн и криком чаек, завораживала его, вспоминалось детство, когда ещё мальчишкой он мечтал о дальних путешествиях и новых островах, которые он откроет. Славик посмотрел на чистый лист перед собой и вздохнул, писать не хотелось, хотелось просто посидеть у моря и подышать морским воздухом ни о чём не думая. Он входил в тот возрастной период, когда человек начинает ценить покой и философски относиться к жизни, не замечая жизненных неурядиц. На набережной показались три микроавтобуса и подъехав ближе остановились внизу солярия, из них с шумом высыпали люди и начали суетиться с каким-то осветительным и другим оборудованием. Технический персонал работал очень профессионально, и площадка для съемки вскоре стала готова. Появился молодой режиссёр с красивой бородой и толстым шарфом, а также два артиста, играющих влюблённую пару. Славик с интересом смотрел на происходящее, даже не слыша слова режиссёра можно было догадаться, что фильм о встречи простой девушки и молодого олигарха, о их любви и трагическом разрыве. В последние двадцать лет другие фильмы в городе не снимали. Старые талантливые режиссёры и артисты уже умерли или ушли на законный отдых, а новые ещё не родились, поэтому с телевизионных экранов на зрителей льётся поток идиотизма от Ворониных до Ивановых, интернов и других подобных сериалов, снятых на скорую руку, а в кинотеатрах люди получают порцию пошлых российских киноверсий американских фильмов. Если голливудские фильмы смотрит весь мир, индийские вся Азия, то на российские «шедевры» ходят только россияне и то, которым делать нечего. Когда правительство издало постановление о поддержке отечественного кинематографа, то вскоре появились громкие дела о хищении государственных средств в сфере кинематографии и телевещания. Отечественный зритель не видевший более тридцати лет ничего путного из российских кинолент предпочитал скачивание из интернета зарубежных фильмов, для просмотра дома в кругу друзей и близких.

Славику захотелось нарисовать всю эту киношную братию, тем более, что краски разводить не собирался, а работал только угольком на бумаге. Работа так захватила его, что он не заметил, как за его спиной возникла симпатичная девушка, которая с восхищением смотрела за его работой. Когда Славик обернулся, то увидел маленькую рыжую девушку с очень большими зелёными глазами и тонкими чертами лица. Когда они разговорились, то Славик узнал, что зовут её Наташа и она сейчас является помощником режиссёра, а вообще она актриса и ждёт вскоре приглашение на главную роль в телевизионном сериале. Славику девушка понравилась, и он закончив рисовать подарил ей свою работу с подписью, Наташа, взвизгнув от радости побежала показывать рисунок коллегам по цеху. Славик видел, как вся съёмочная группа, обступив её смотрела на его работу, а потом они, подняв головы и увидев его, приветливо помахали ему руками. Молодые, весёлые ребята, снимающие кино, которое правда никто не смотрит, но ведь не их вина, что они живут в такое время и в такой стране, где толком никто ничего не умеет делать и приходится довольствоваться тем что есть. Славик уже собирался идти домой, когда перед ним возникла Наташа и с улыбкой предложила ему посетить вечеринку, которую устраивал режиссёр в честь окончания работы в этом городе. Художник, подумав, вежливо отказался, ему далеки были проблемы и интересы современной молодёжи, он даже не всегда понимал, что они говорят — сленг, переполненный заморскими словечками, слегка раздражал его. Однако Наташа не уходила, от следующего её предложения пойти в кафе вместе и посидеть он отказаться не смог. Пока официант приносил заказ, Славик быстро за столиком нарисовал на бумаге её портрет и показал ей, взглянув на него девушка задумчиво и удивлённо посмотрела на пожилого художника. Потом они пили сухое вино и кофе, а Наташа рассказывала разные смешные случаи из жизни кинематографистов, Славик с улыбкой слушал девушку и ему было очень хорошо. После кофе он пошёл провожать её до гостиницы, он нёс мольберт и стульчик, а она чемоданчик с красками и читала вслух сонеты Шекспира. Подойдя к отелю, Наташа, томно посмотрев ему в глаза, пригласила к себе на чашку чая, Славик ещё колебался, тогда девушка, схватив его за руку потащила за собой. В номере на восьмом этаже было темно, и не зажигая свет Наташа крепко прижалась к нему, а потом поцеловала в губы и стала медленно снимать с него одежду. Художник был в замешательстве, он не понимал, чем понравился этой молоденькой девушке и не знал, как себя вести в этих обстоятельствах. Но вскоре всё стало ясно, когда зажегся свет и номер наполнился коллегами Наташи, которые ржали, визжали и свистели от того, что увидели. А видели они голого пожилого человека с морщинистым лицом и дряблой кожей на теле, который стоял посередине номера и с непониманием смотрел на этих людей. Славик даже не старался прикрыться или что-то говорить в своё оправдание, он просто стоял и смотрел на эти лица, переводя взгляд с одного на другое. И ему казалось, что вокруг него беснуются не люди, а животные — он видел шакалов, гиен и других падальщиков, которые привыкли питаться подачками от сильных хищников. Неожиданно для всех Славик улыбнулся своим мыслям и заметил, что общее веселье начало утихать и творческая молодёжь уже в полной тишине наблюдала как он оделся, взял свои принадлежности для рисования и направился к двери. Перед дверью он остановился, обернулся и тихо сказал: «Спасибо», а потом так же тихо вышел. После его ухода в номере воцарилась тишина, только неожиданно громко прозвучал голос Наташи: «Боже мой, как же стыдно, почему мы такие сволочи!». Когда все разошлись Наташа вытащила из холодильника бутылку вина и налила себе полный фужер, ей не хотелось идти с остальными развлекаться, неожиданно они все стали ей омерзительны, вместе с бородатым режиссёром. Она пила вино и уставившись в одну точку на стене думала о своей жизни, о том, как будучи ещё маленькой девочкой взбиралась на табуретку и читала стихи Агнии Барто подвыпившим гостям. А потом её дедушка брал гитару и пел песни Окуджавы и Высотского. В театральном кружке Наташе доставались первые роли, и она уже точно знала, что будет актрисой и её ждет блестящая карьера. Но уже в театральном институте она поняла, что карьера сегодня зависит от знакомства и денег, талант человека никого не интересует. У родителей не было ни знакомств, ни денег и Наташе часто приходилось унижаться, чтобы получить хоть какую-нибудь самую захудалую роль. Она играла снегурочек на ёлках, была аниматором на днях рождениях богатеньких детишек, даже выступала стриптизёршей в байкерском клубе. А сейчас она числится помощником режиссёра, а на самом деле была просто подстилкой, которую подкладывают под богатеньких спонсоров, чтобы получить деньги на очередную халтуру. Вот и сегодня этот бородатый педик использовал её для своего розыгрыша, который, по его мнению, должен был поднять дух всего съёмочного коллектива. Но получилось всё наоборот, когда расходились то старались не смотреть друг другу в глаза, спокойствие пожилого художника потрясло всех, даже бородатый режиссёр быстро скрылся в своём номере. Поставив недопитый стакан на стол, Наташа стала читать перед зеркалом монолог Офелии из Гамлета, стало удивительно легко, как будто появились крылья, расправив руки она стала кружиться по гостиничному номеру. Когда она остановилась, ей показалось что весь номер наполнен зрителями, которые с восхищением смотрят на неё, поклонившись она начала читать своё любимое — диалог Нины из чеховской «Чайки», роль, которую Наташа мечтала сыграть всю жизнь. Открыв дверь на балкон, она вышла на свежий воздух и её слова уже были обращены звёздам и всей Галактике, и она чувствовала, что её слышат и понимают. Став ногой на стул, она быстро поднялась на перила балкона и посмотрела вниз. Сейчас Наташа была большой белой птицей, которой не дают расправить крылья и держат в клетке, но она родилась не для того, чтобы сидеть взаперти. Расставив руки в стороны и улыбаясь своим зрителям — звёздам, она шагнула в пустоту. Когда тело глухо ударилось о землю, два таксиста спорившие поблизости о месте стоянки, на минуту отвлеклись и посмотрели на упавшую девушку, наверно у каждого промелькнула мысль подойти и посмотреть, что случилось, но место было важнее и они вернулись к своему спору. Из холла отеля вышел швейцар и посмотрев по сторонам убедился, что никого нет, потом посмотрел вверх на балконы и поплёлся за одеялом, чтобы накрыть тело до приезда полиции, сетуя по пути, что надо попросить ещё одно, потому что это буде запачкано кровью.

А Славик в это время мирно спал, он так давно привык к скотскому отношению людей друг к другу, что сегодняшнюю шутку молодых кинематографистов воспринял как очередное испытание, ниспосланное свыше.

5

Яков Натанович Шпак стоял на набережной городской речки и кормил чаек, это была его ежедневная традиция, которую он не нарушал уже много лет и очень гордился этим. Ему было интересно наблюдать как чайки дерутся между собой за каждый брошенный им кусочек хлеба, невольно приходило на ум сравнение с людьми, которые готовы перегрызть глотки друг другу за лакомый кусок. Он заметил, что среди больших местных чаек появились маленькие с чёрной головкой, которые были быстрее черноморских гигантов и весь хлеб доставался им. Яков перестал кормить и задумался, ему понравилась мысль, пришедшая в голову, что у людей точно такие же законы, как и в мире животных — выживает тот, кто быстрее добежит до кормушки и в этой гонке хороши все приёмы. Неожиданно на бетонное ограждение села чайка с чёрной головкой и уставилась на него, не видя ничего опасного для себя, она начала медленно перебирать перепончатыми лапками, приближаясь к нему, открывая рот и издавая неприятные звуки. Он протянул кусок хлеба и чайка в мгновение ока схватив добычу, взмыла вверх улетая от соплеменниц, которые хотели отобрать у неё еду. Яков улыбнулся увиденному и подумал, что старость не так плоха, если бы не куча болезней и постоянное ожидание смерти. Он не верил в реинкарнацию как индусы, скорее всего его ждала участь гнить в холодной земле, пока на месте кладбища какой-нибудь шустрый предприниматель не вздумает строить жилищный комплекс или торговый центр, как это не раз случалось в этом городе, а играющие на стройке дети начнут приносить домой страшные находки в виде черепов и костей умерших людей. Так через много лет и его Якова череп румяный сорванец принесёт домой, а папа сделает из него себе пепельницу, в которую будет кидать окурки. Старик непроизвольно потрогал руками голову и усмехнулся своим фантазиям, что-то он в последнее время очень часто думает о смерти и это слегка тревожило. Его жена Роза, с которой он живёт всю свою жизнь, женщина очень умная и практичная, каждый раз выгоняла его на прогулку, когда он начинал дома рассуждать о кончине, и что за этим последует. Посмотрев на чаек уже с неприязнью, он подумал, что если и существует реинкарнация, то не хотел бы быть в следующей жизни чайкой — летать на свалку, жрать говно, а потом с высоты птичьего полёта срать на головы людей. Хотя по мнению его бывших коллег по городской администрации зам главы города по финансам и бюджету Яков Натанович Шпак, всегда срал на людей, на их проблемы и ожидания лучшего. Однако именно в годы его работы, когда над зданием администрации развевался красный флаг с серпом и молотом, шло жилищное строительство и квартиры людям выдавались бесплатно, строили санатории и здравницы, которые сейчас пустуют, прокладывались новые дороги и благоустраивалась прибрежная зона. С этими мыслями он медленно пошёл дальше по набережной. Впереди его ожидала самая неприятная часть каждодневного моциона — подземный переход, который проходил под автомобильным мостом, связывающим два противоположных берега реки. Яков не боялся грабителей и темноты, которая царила там круглые сутки, он не мог вынести запаха мочи, которым пропахло это место, местные его так и прозвали — переход сыкунов. У каждого человека, идущего по этому безлюдному переходу вдруг появлялось непреодолимое желание остановиться и поссать здесь на стенку, Яков даже замечал, что этот искус не обошёл и его, но он сдерживал свои биологические порывы. Подойдя к этому месту Яков набрал в лёгкие побольше воздуха и выдохнул, а потом стараясь не вдыхать носом начал спускаться по лестнице вниз. Как он не старался, но в нос всё равно ударила такая вонь, что заслезились глаза и к горлу подкатила тошнота, но мужественный еврей продолжил свой путь, стараясь быстро преодолеть это место. Неожиданно впереди раздались шаги, кто-то шёл ему навстречу, он уже видел тёмный силуэт, приближающийся к нему, а когда оставалось до человека несколько метров Яков увидел человека с добрыми глазами и массивным носом. Человек перегородил ему дорогу, спокойно посмотрел ему в глаза и тихо сказал: «Пора Яша, ты своё уже оттопал», после этого человек поднял кулак с кастетом и быстро выбросил руку вперёд. Уже лёжа на грязном полу Яков Натанович не испытывал страха перед смертью, он испытывал только чувство брезгливости — ему очень не хотелось умирать в этом зассанном переходе. Когда Яков упал человек посмотрел по сторонам, потом вытащил из кармана большой платок накрыл им лицо лежащего и начал методично бить по нему кастетом. Через минуту лицо Якова Натановича превратилось в кровавую кашу, человек завернул кастет в газету, положил в карман и насвистывая марсельезу пошёл к выходу. В это же самое время на набережной, в тени деревьев, Туровский беседовал на лавочке с информатором, перед ними некоторое время кружили чайки, но не дождавшись угощения с недовольным криком улетели. Боцман уже давно был «барабаном» Тура, но об этом никто не знал, потому что встречались они крайне редко и то в исключительных случаях. Сейчас и был такой случай и Тур решил не ограничиваться телефонным звонком, а встретиться пораньше на набережной реки, пока людей там было немного. Он был неопрятно одет, между ними была расстелена газета с выпивкой и закуской, и для редких прохожих они выглядели обыкновенными алкашами, решившими с утра поправить здоровье. Тур очень ценил Боцмана как информатора, который помог раскрыть много преступлений и понимал, что любая неосторожность в общении с ним может стоить тому жизни, поэтому решил сегодня побыть с утра пьяницей у которого с утра «горят трубы». Боцман с удовольствием принимал условие игры и опорожнил уже пол бутылки водки, принесённой для маскировки Виталием. Показав «барабану» кулак Тур посматривая по сторонам сказал: «Ты пойми, Боцман, что найти бродягу, который напал на сотрудницу прокуратуры — это дело уже принципа, и мы найдём его без твоей помощи. Но ты подумай сколько у тебя будет головной боли, если начнём прочёсывать густой гребёнкой всех городских бомжей, это не нужно ни тебе ни мне».

В своё время, ещё в девяностых, Тур один из первых понял, что бездомные люди обладают ценной информацией для раскрытия сложных дел, этот народ многое видит и многое знает, а на них никто и никогда не обращает внимания. Боцман вообще был кладезь информации, потому что возглавлял рыночное сообщество бродяг, и его информация была наиболее ценна. Боцман погладил свою пышную бороду, устало посмотрел на Виталия и задумчиво сказал: «Да пойми ты, Виталий Иванович, что среди моих людей я не могу припомнить человека, кто мог бы поднять руку на прокурорскую, особенно если она была в форме. Ведь у меня какой контингент — калеки, инвалиды, многие больны туберкулёзом, СПИДом, а ты говоришь ударил сзади и быстро скрылся. Для такого нужны навыки и решительность, на законника нападать мои не посмеют, да и большее время суток они находятся под градусом или наркотой. Я пошлю Цыгана, чтобы он прошерстил новичков, хотя я всех их знаю и не думаю, что кто-то из новоприбывших».

Тур услышав о Цыгане задумался. Бывший спортсмен, имеющий навыки рукопашного боя, Цыган был при Боцмане кем-то вроде телохранителя и палача, тот посылал его проводить экзекуции с нарушающими дисциплину бродягами. Виталий спросил о Цыгане и получил ответ: «Нет Цыган никогда не смог бы без моего приказа, хотя у него есть кастет, с помощью которого он наводит порядок среди моей братвы. Бить кулаком он боится, можно получить через ранку на костяшках пальцев какую-нибудь заразу вроде гепатита или СПИДа, поэтому он применяет кастет». Однако в голосе командира бродяг чувствовалась какая-то неуверенность, Цыган был очень вспыльчив и отличался буйным нравом, его побаивались все, даже сам Боцман. Позвонил телефон и услышав от дежурного по отделению о происшествии в подземном переходе, Виталий поспешил туда, а его собеседник, посмотрев с любовью на остатки водки в бутылке, пожелал ему хорошего дня.

Дойдя пешком до подземного перехода, он обнаружил там лишь двух полицейских ППС, которые с подозрением смотрели на него, ребят привел в замешательство неопрятный вид начальника убойного отдела. Туровский уже предчувствовал, что будет, когда приедет дежурная бригада и не ошибся в предположениях. Никто не обращал внимания на лежащего на полу с разбитым лицом человека, каждый приехавший считал своим долгом подойти к нему и высказаться. Лёва криминалист заметил, что Тур похож на сотрудника полиции, внедрённого в банду бомжей, который постоянно бухает и спит на лавке, прикрываясь газетой. Судмедэксперт Феликс провёл коротенькую беседу о вреде алкоголя с утра, как всё начинается с одной маленькой рюмочки, и человек потерян для общества, это относится ко всем, в качестве примера он привел первого российского президента, который часто появлялся на публике поддатым. Только Гукасов ничего не сказал, он поздоровался и с сочувствием посмотрел на своего начальника, ему почему-то показалось, что его из дома выгнала жена и ему негде переночевать.

Тем временем Феликс извлёк из кармана убитого документы на имя Шпака Якова Натановича, в переходе было темно, поэтому ему подсвечивал фонариком Лёва. Ещё Феликс предположил, что убийца накрыл лицо Шпака платком, чтобы не испачкаться кровью и наносил удары каким-то тяжёлым предметом, возможно кастетом. Потом он сказал Туру, что они здесь сами всё сделают, а его ждёт Гудов, который с утра не в духе и весь состав РОВД старается не попадаться ему на глаза.

6

Увидев человека в помятом пальто, старой шляпе и ботинках со стёртыми каблуками, дежуривший у входа полицейский решительно встал на пути Тура, а узнав начальника убойного отдела в недоумении пропустил. Только Гуров у себя в кабинете после приветствия сразу определил, что Тур был на встрече с «барабаном», а услышав фамилию убитого в подземном переходе задумался, уставившись в одну точку. Гудов начал говорить очень тихо, как бы говоря сам с собой: «Ирочку Довгань врачи вытащили с того света, но сомневаются в её дееспособности в будущем, она всё ещё в стабильно тяжёлом состоянии и ничего не помнит, никого не узнаёт. Ты понимаешь, что надо найти этого мерзавца кровь из носа, и мне кажется, что это никакой не бомж, тут всё намного сложнее. Когда ты сказал фамилию убитого в переходе старика, всё начинает складываться в одно целое, я тебе сейчас расскажу, а ты сам думай, что сказанное мной пригодится в расследовании. Когда СССР начал разваливаться из зон начали возвращаться разные антисоциальные элементы, которых упекли за решётку, чтобы они не мешали строить коммунизм. Среди них был Степан Аракелов, которого посадили за создание сети подпольных пошивочных мастерских, шили костюмы, обувь, как ты помнишь тогда в магазинах было пусто. На зоне Стёпа был уже в курсе будущих в стране перемен, там как информационное агентство узнают о событиях раньше, чем оно произойдёт. Вернувшись в родной город он как человек дела сразу развернул буйную деятельность по приватизации собственности разваливающегося государства. Окружив себя бывшими спортсменами и отставными военными, он стал уже представлять реальную силу, с которой надо было считаться. В стране царил хаос и в это время Стёпа нуждался в компетентных людях с большим опытом работы в государственных структурах, так и стали его ближайшими советниками Пётр Силуянов, который в прошлом был заместителем главы города по земельному контролю и градостроительству и Яков Шпак — зам. главы по финансам и бюджету. Сам глава города выпал в тираж, потому что был ярым коммунистом, а его место занял Аракеловский ставленник, какой-то бывший строитель. Обладая компетентными советниками и имея маленькую армию Стёпа Аракелов — Аракс стал фактически хозяином города, владея огромной собственностью и собирая дань с предпринимателей. Но надо признать, что местных он не обижал, наоборот создавал все условия для развития местного бизнеса как в курортно-лечебной, так и в сфере обслуживания, много строил. Жёстко пресекал иногородних бандитов, которые хотели осесть на юге, я помню, как разделались с красноярцами и ростовчанами. Один большой московский холдинг давно уже имел виды на курортный город и хотел прибрать к своим рукам крупные предприятия города, на Аракса было совершено покушение, он выжил и достойно ответил. У Стёпы в столице был свой человек по кличке Диспетчер, пожилой тихий человек, который занимался организацией заказных убийств. Фишка была в том, что Диспетчера никто не знал в лицо, кроме Аракса, и действовал этот старик очень аккуратно через посредников, а конкретных исполнителей знал только он. И вскоре московский холдинг, благодаря усилиям Диспетчера и его киллера остался без руководства и вскоре распался. Степан Аракелов неожиданно для всех стал оказывать знаки внимания супруге своего сподвижника Петра Силуянова. Валентина делала вид, что не замечает ухаживания местного авторитета, но постепенно в открытую начала отвечать взаимностью. А когда её супруг скончался от сердечного приступа по городу поползли слухи, что без её участия тут не обошлось. Хотя у Аркелова была семья, большую часть времени он проводил с Валентиной, и она имела огромное на него влияние. Но всё меняется со временем, в стране поменялся президент, окружив себя молодыми деятельными людьми, у которых амбиции выплёскивались наружу и которых не останавливали ни какие трудности. Новые молодые столичные бизнесмены, имеющие свой интерес на юге решили действовать через ближайшее окружение Аракса. Была проведена работа с Валентиной Силуяновой и Яковом Шпаком, в народе Яшей Векселем, я уж не знаю как, но Валентина выпытала у Аракса сведения о Диспетчере и его московском киллере. Московские опера взяли в Москве Диспетчера, но перестарались на допросе и по слухам у старика не выдержало сердце, и он умер. Чуть позже, уже в нашем городе взяли киллера, который отстреливал столичных коммерсантов, ты о нём слышал — это Мирон, бывший альпинист, а его мать Капитолину за убийства брал уже ты. Так вот на Мирона ничего не было, не нашли ни денег, ни оружия и посадили его по сфабрикованному обвинению. И в это же время в стране начинается активная фаза борьбы с преступностью, городских авторитетов просто отстреливали силовые структуры. Аракса тоже ликвидировали, когда он выезжал из дома, естественно стрелков не нашли. Так вот, маленькая деталь, когда Мирона сажали он публично поклялся найти и покарать предателей, но вскоре был убит на зоне и по слухам к этому делу руку приложила Валя Силуянова и Яша Вексель, они боялись Мирона. В город сразу ринулись москвичи, которые подмяли под себя всю недвижимость Аракса и его друзей, у Силуяновой остался один торговый центр, у Яши Векселя какой-то процент от арендаторов на рынке. А теперь они мертвы и убили их очень жестоко, я бы сказал казнили спустя столько лет после всех событий, о которых я тебя рассказал. Поможет тебе мой рассказ или нет, но думаю есть о чём подумать, если хочешь привлеки к этому делу своего длинного друга, этого Рому, может он со стороны что-то сможет нащупать. А теперь доложи, что узнал у своего „барабана“ по делу Иры Довгань, прокуратура меня уже достала, я боюсь телефон поднимать».

Выслушав Тура и немного подумав, Гудов сказал: «Берите этого Цыгана и разговорите здесь, сам не ходи, пошли своих оперов, пусть что-то толковое сделают. И послушай Виталий Иванович, съезди домой и переоденься, а то как бомж дальневосточный отсвечиваешь в РОВД, свои могут ненароком в обезьянник посадить».

Выйдя от начальника Туровский нашёл своих оперов и после инструктажа послал их за Цыганом, потом позвонил Роме и договорился о встречи.


7

Поговорив с Туром по телефону, Рома опять устремил взгляд на воду, где на волнах качался поплавок его удочки, клёва не было, и он стал наблюдать за бакланами, которые сушили свои перья на бетонных ежах — волнорезах. На буне Рома сидел вдвоём с Гришей по прозвищу Лебедь, бывалым рыбаком, получившим своё прозвище за то, что с двумя собутыльниками похитили из городского парка ручного лебедя Борьку и использовали его в качестве закуски для своего застолья. Эта троица жарила, коптила, варила бедную птицу, но мясо всё равно оставалось «резиновым», наконец они плюнули на кулинарный изыск и выпили портвейн без закуски. Так их и застал наряд милиции спящих вокруг костра, в котором валялась тушка бедного Борьки, а вокруг летали перья гордой птицы, ставшей жертвой российских алкашей. Гриша с друзьями получили срок, потому что денег на взятку не было, и возмущённая общественность требовала наказать живодёров по всей строгости. Судья, которая выносила приговор, была в трауре из-за потери любимой канарейки, которую сожрал соседский кот, и видя, что Гриша денег не засылает, влепила всей троице срок по максимуму и любители дичи, отправились на исправление в колонию. После двух лет издевательств со стороны охранников и урок, Гриша вернулся вегетарианцем, ненавидящим всех птиц и петухов особенно. Сейчас он сидел на буне и тихо матерился, он ругал бакланов за то, что из-за них в море не останется даже рачков, он ругал ведущего телепередачи Дроздова за то, что по его науськиванию запрещён отстрел этой мерзкой твари, способной только жрать рыбу и гадить вокруг. Бакланы казалось понимали Гришу и в ответ что-то каркали на своём птичьем языке, увидев, что на буне напротив рыбаки подняли кефаль, вся стая сорвалась и стала нырять под удочки рыбаков, в надежде поймать рыбу. Теперь стали материться уже громко на другой буне. Рома ловил рыбу на кусочки булочки и от нечего делать кидал крошки голубям, которые расхаживали рядом. Насадив хлеб на крючок, Рома отвлёкся на просьбу Гриши дать ему глубомер. Он положил удочку, и встал со своего рыбацкого ящика, чтобы достать его. Передав соседу глубомер, Рома с удивлением заметил, что удочки на месте нет, а Гриша с открытым ртом смотрит куда-то вверх. Там высоко в небе парила Ромина удочка, это было какое-то наваждение, как фокус Дэвида Копперфильда, люди вокруг смотрели на это чудо, некоторые стали снимать на свои айфоны. Присмотревшись Рома всё понял, голубь схватил крючок с хлебом и взмыл вверх, но дальше улететь не позволял вес удочки, а падать в воду он не хотел, вот и завис в воздухе отчаянно махая крыльями, не зная, что делать. Но когда появилась чайка, посмотреть, что здесь происходит, голубь от страха вместе с удочкой рухнул в воду, но быстро оправился и стал грести к берегу, используя крылья как вёсла. Роме не хотелось лезть в холодную воду, поэтому он пошёл к тому месту где должен был причалить голубь. Но тут из толпы зевак выскочила какая-то возбуждённая дама и низвергая проклятия в адрес Ромы и всего мужского рода, его удочке и всех людей, которые стоят и смотрят на страдания птицы, вошла в холодную воду, взяла голубя на руки и протянула Роме, чтобы он вытащил крючок. После того, как крючок был извлечён, она, прижав птицу к груди куда-то пошла, тихо причитая на ходу, как сказал Гриша, наверное, суп из него варить. Рома подумал, что он знает, что говорит, последствия приготовления блюд из птицы Гриша ощутил на себе в полной мере. Протерев удочку от морской воды и собрав нехитрые рыболовные принадлежности Рома отправился в город на встречу с Туром, который должен был его ждать на их лавочке перед зданием РОВД. Перед уходом Рома бросил взгляд на Гришу, который задумчиво смотрел на морскую гладь, наверно ему вспомнились те времена, когда в городе жило меньше людей, был чистый воздух, а в море было много рыбы.

8

На лавочке никого не было и Рома уже намеревался позвонить товарищу, как тот торопливо вышел из дверей РОВД и направился к нему, вид у товарища был хмурый, таким он бывал очень редко. Поздоровавшись, Тур перешёл сразу к делу: «Представляешь послал двух идиотов Чука и Гека доставить в отдел бомжа Цыгана для допроса, и как ты думаешь, что произошло. Чурсин сейчас в больнице со сломанной челюстью, а Цыган в морге с пулей в груди. По словам Гукасова они нашли его быстро, в закусочной на рынке, он там сидел с какой-то бабой, а когда предложили пройти с ними, Цыган вытащил кастет и врезал Чурсину, тогда этот дебил Гукасов достал пистолет и выстрелил в этого бродягу. Меня, что поражает, на стрельбах этот Гукасов с трёх метров не мог попасть в мишень, он вообще редко носил с собой пистолет, у него здорово потеют подмышки, а тут с первого выстрела и наповал. Кастет Цыгана передали Лёве, он в лаборатории с ним колдует, очень надеюсь, что он фигурирует в деле. А теперь о деле, ты наверно уже слышал об убийстве в торговом центре «Валентина». И Тур начал подробно излагать суть дела, не забыв передать информацию, услышанную от Гудова, Рома слушал очень внимательно, иногда перебивая, чтобы задать вопрос, а когда Виталий закончил, то тихо произнёс: «Но, если в деле фигурирует имя этого Мирона, почему бы тебе не посмотреть дело его матери Капитолины, тем более, что у неё, как я помню, осталась здесь больная внучка. Вообще все эти убийства, нападение на Довгань, мне кажется взаимосвязаны. Силуянова была знакома с Яшей Векселем, а Довгань возвращалась с места преступления и кого-то там увидела знакомого, за что и поплатилась. Я очень хорошо помню те времена, когда здесь хозяйничал Стёпа Аракс, мы даже пару раз встречались, он выделял средства на проведение соревнований по теннису и Валентину Силуянову мне приходилось видеть, только ходили слухи, что она слила Стёпу москвичам. У меня складывается впечатление, что она и этот Яша Вексель ответили за старые грешки, только перед кем, не понятно — Мирон на том свете, Капитолина на зоне, и не ясно живая она или нет. Послушай, а эта гражданская жена Мирона, по-моему, преподаватель французского языка, можно попробовать с этого конца».

Тур внимательно выслушал товарища и сразу ответил: «Да думал я об этом, но гражданская жена Мирона, эта Зинаида Андреевна после ареста Капитолины, сразу уехала из города, как я слышал она подыскала дочери какую-то лечебницу и следы её теряются. Ты меня извини Рома, у меня дел невпроворот, я побежал, а если ты что-то надумаешь, то звони». Виталий ушёл, а Рома остался сидеть, ему очень нравились эти первые минуты после получения информации, когда в голову может неожиданно прийти версия, которая в конце концов может оказаться верной. Но больше он надеялся на своё мышление, когда никто не мешает спокойно думать и анализировать происшедшие события, выстраивая их в такой последовательности, которая приводит к решению задачи. Он чувствовал, что решение лежит на поверхности, но трудность заключалась в умении найти ту маленькую деталь, которая в конце концов окажется ключевой. Поэтому Рома направился домой, чтобы там хорошенько всё обдумать, к тому же очень хотелось есть, а если двухметровый мужчина голоден, то у него как правило все мысли о еде.


9

Боцман сидел в рыночной закусочной и смотрел на рюмку с водкой, стоящую на столе перед ним, он думал о своём товарище Цыгане, тело которого сейчас лежало в морге и ждало захоронения. Напротив, за столиком сидела Люсьен и с участием смотрела на Боцмана, она понимала, как тому сейчас тяжело и вместе с ним скорбела по погибшему. Боцман и Цыган столько раз вместе попадали в разные переделки, которые могли им стоить жизни, что были уже как братья. Цыган быстрый, резкий, вспыхивающий как спичка и Боцман — рассудительный и неторопливый в принятии решений и умеющий держать язык за зубами, оба они дополняли друг друга, но лидером был Боцман и Цыган с этим был согласен. Они организовали в городе какое-то подобие синдиката бродяг, где была строгая иерархия, дисциплина и свои законы за нарушение которых неминуемо полагалось наказание. Одни бродяги занимались попрошайничеством, другие собирали и сдавали в пункты приёма металл, пластик, макулатуру, а наиболее молодые и здоровые работали грузчиками и уборщиками на рынках, ярмарках и барахолках. Среди бомжей встречались разные люди, здесь были бывшие зеки, инвалиды не нужные ни государству, ни близким, пенсионеры, потерявшие квартиру, дети, сбежавшие из дома, все те о которых принято говорить отбросы общества. Как-то вездесущий Цыган заметил на рынке незнакомую женщину с печальным взглядом, которая стояла в очереди за горячим супом, раздачу которого они с Боцманом иногда организовывали, когда на улице очень холодно. Познакомившись с ней Цыган услышал банальную историю о женщине прибывшей из мест заключения и которой негде было жить. Люсьен, так звали женщину, устала от постоянных побоев мужа — изверга и она, один раз собравшись с духом дала отпор, да так дала, что мужа повезли на кладбище, а она поехала на зону, а после окончания срока подалась на юга, где её и встретил Цыган. Она ему очень понравилась, потому что заметно отличалась от других дам их круга — она не сквернословила, не злоупотребляла спиртным, и согласилась переспать с Цыганом, только если он будет соблюдать нормы гигиены и не будет пьян. Цыгану никто и никогда ещё не говорил подобное, он привык сам брать то, что ему нужно, не обращая внимания на желание партнёрши. Но он подчинился и заметил, что ему нравится выполнять его капризы, где-то глубоко внутри он понимал, что Люсьен не такая как все и он попадёт под её влияние. Когда он представил её Боцману, он заметил, что она ему тоже понравилась и он не сводит с неё глаз. Она не была красавицей, но то что она говорила и как она говорила, приковывало всеобщее внимание. Они даже чуть не подрались из-за неё, когда Цыган заметил знаки внимания, которые Люсьен оказывала Боцману. Однако Люсьен спокойно сказала, что каждый из них будет получать от неё свою долю ласки, потому что она не собирается становиться между ними, тем более что это повредит их общему делу. А дела с появлением Люсьен пошли в гору, она придумала бухгалтерию, которую сама и вела. Она фиксировала все доходы во всех направлениях деятельности бомжового сообщества, завела журнал, где записывала суммы, выдаваемые крышующим полицейским, даже возникло какое-то подобие медпункта, где людям могли оказать помощь, потому что в городских поликлиниках бродяг не принимали. Боцман заметил, как люди стали меняться, они уже не ругались в присутствии Люсьен и старались быть трезвыми, когда с ней общались. Она придумала целую систему штрафов за нарушения и её побаивались больше, чем Цыгана с его кастетом. Многие чувствовали, что эта женщина манипулирует окружающими, но большинству это нравилось, попробовав пожить без пьянки, мордобоя и грязи люди поняли, что жизнь не такая уж и плохая штука и ею нужно дорожить. Но смерть Цыгана потрясла всех, Боцман очнулся, когда услышал голос Люсьен: «Я была рядом с Цыганом и теперь благодарю высшие силы, что ты отсутствовал, этот мент и тебя бы грохнул. Вообще какие-то странные менты, они подошли, не представились и сразу заявили Цыгану — „вам необходимо следовать за нами“. Ну ты знал Цыгана, он никогда не любил много разговаривать, вытащил кастет и врезал одному, а второй пальнул в упор в него, вот и вся история. Я от твоего лица распорядилась насчёт похорон, всё сделают в лучшем виде не беспокойся». Но Боцман не слушал Люсьен, вытащив телефон, он вышел на улицу и набрав номер Тура стал ждать, а когда услышал голос Виталия сказал: «Сука ты, Туровский и контора твоя сучья, вы ради галочки в отчёте готовы на любую пакость. Я тебе как человеку сливал всё время нужную тебе информацию, и вот благодарность, Цыган в морге с дыркой в груди. Забудь мой телефон Туровский, видеть тебя не могу паскуда, все вы менты нелюди и дело иметь с вами себе дороже, будь ты проклят». Отключив телефон, Боцман вернулся за стол с твёрдым намерением сегодня напиться.

10

Оставив в закусочной пьяного Боцмана Люсьен направилась на адрес, который знала только она и ещё один самый дорогой на свете человек, который сейчас ждал её там. Петляя по проходным и проверяясь, чтобы не было хвоста, Люсьен вошла в обшарпанный подъезд хрущёвки и своим ключом открыла дверь на первом этаже. Она уже могла расслабиться, когда увидела ещё на улице в окне кухни кактус, стоящий на подоконнике — знак того, что в квартире нет никого постореннего. Когда она вошла в прихожую к ней на шею кинулась её солнышко, любимая дочь — единственно близкий в мире человек. Скинув с себя чёрное пальто и сапоги –чулки, Люсьен направилась в ванную, а через некоторое время оттуда вышла уже не бомжиха с рынка, а чистая и жизнерадостная Зинаида Андреевна, гражданская жена киллера Мирона и мать Жанны, симпатичной девушки, сидящей в старом облезлом кресле с фужером красного вина. Зинаида Андреевна взяла протянутое дочерью вино и отпив глоток сказала: «Ну что доченька я все концы подчистила, теперь твоя очередь, сегодня же напишешь заявление об уходе и объяснишь этому Арнольду, что выходишь замуж за кавказца, а тот не желает, чтобы его жена работала в салоне красоты, да ещё под руководством «голубого». А вообще имя Жаклин, которое он тебе дал очень красивое, но для меня привычнее Жанна. Ты знаешь, когда я ошивалась на рынке, то мечтала поскорее вылезти из этой грязи, а теперь, когда всё позади, мне немного жаль этих людей, которых я узнала там. У каждого своя история, приведшая в самый низ общества, и ты знаешь, если бы я была писателем, то обязательно написала бы о этих людях. О матери трёх детей, которую её чада выгнали на улицу ради квартиры, о парне, потерявшем зрение на войне и читающим в переходе такие стихи, что у прохожих появляются слёзы, о чудаковатом враче, который живёт в подвале и лечит всех бродяг бесплатно. И это всё люди, опустившиеся по разным причинам, одни из-за водки, другие просто не выдержали напряжения, чтобы остаться на плаву, но они интересны, мне по крайней мере, а не то, что этот хлам. Зинаида Андреевна показала глазами на экран телевизора, где известный телеведущий стоял между двумя спорящими в эфире политиками, обзывающими друг друга последними словами. Жанна выключила телевизор и посмотрела на мать, которая набирала номер на мобильном, когда на другом конце подняли трубку она коротко сказала: «У нас всё в порядке, огромное спасибо вам, мы с дочерью вас никогда не забудем». Положив трубку Зинаида Андреевна подумала, что если бы не Габен, то ничего бы не получилось. Отхлебнув глоток вина, она вспомнила арест Капитолины, матери Мирона, их с дочерью отъезд в горную часть Словении, где она нашла клинику для лечения дочери. Хорошее питание, доброжелательность персонала и красивая природа сделали своё дело, Жанна постепенно стала на ноги. В неё постепенно возвращалась жизнь, после долгого лежания она училась ходить заново, много плавала в бассейне, занималась физкультурой. Деньги Мирона, которые передала его мать перед арестом сделали своё дело, и Жанна вскоре зажила полноценной жизнью, полностью забыв прошлые невзгоды. Однажды от Капитолины пришла весточка, она просила Зинаиду навестить её в колонии, и по возможности с внучкой. Прилетев в Саранск, они добрались до станции Потьма, где находилась женская колония особого режима. Когда они увидели Капитолину, то сразу поняли, что жить ей осталось немного, она постоянно кашляла, а лицо было пепельного цвета, как это бывает у пожилых людей перед кончиной. Только дерзкий взгляд ещё напоминал о тяжёлом характере этой женщины. Увидев тревогу в глазах Зинаиды и Жанны, она криво улыбнувшись сказала: «Что, думали я здесь помолодею, но обо мне не беспокойтесь, у меня всё хорошо, правда скоро ласты склею, но по крайней мере среди своих, а не среди этих овец на воле. И тело моё Зина не надо затребовать после кончины, я лучше здесь буду среди урок покоиться, чем на воле среди ударников соц. труда и заслуженных пенсионеров. От Жанки глаз не могу оторвать — вылитый мой Мирон и улыбка такая же придурашная». Капитолина зашлась кашлем, потом наклонившись вперёд заговорила приглушённым голосом: «Деньги Мирона пригодились мне и здесь, я вышла на нужных людей и узнала весь расклад, который Мирона сгубил». И она заговорила про Аракса, про предательство его окружения, о том, как вышли на Диспетчера и Мирона. Под конец повествования Зинаида видела, что ей уже очень тяжело говорить, но Капитолина включила внутри себя какой-то резерв и заговорила о главном: «Работать будешь с человеком из Москвы, денег он не возьмёт, это младший брат Диспетчера и для него это дело чести, также, как и для нас. Приедешь в столицу и позвонишь по этому номеру, — она показала Зинаиде ладонь с нарисованными на ней цифрами, а когда та запомнила, то плюнула и сразу стёрла, — он тебе сам назначит время и место встречи, человек серьёзный, лишнего не болтай. Спасибо, что Жанну привезла, теперь и помирать не страшно, всё пошла, как всё исполните, отзвонись, мне легче помирать будет».

Она встала и посмотрела на внучку, где-то на мгновение в её глазах промелькнула теплота, она повернулась и ушла ни разу не обернувшись. Зинаида с дочерью ещё некоторое время сидели, смотря вслед Капитолине, они только сейчас заметили, что во время всего разговора они держались за руки, наверно также себя чувствовали подданные царицы Тамары после аудиенции с ней.

В Москве по набранному номеру ей сразу ответили; спокойный мужской голос назначил встречу у памятника Пушкину и повесил трубку. Зинаида в назначенное время прождала час и видя, что никого нет, отправилась в гостиницу, где её ждала дочь. Через пять минут после того, как она зашла в номер, раздался стук в дверь и вошёл уже немолодой человек с очень приятным лицом, которое напомнило Зинаиде какого-то французского актёра прошлого столетия. Мужчина как будто угадал её мысли и представился Габеном, тут Зинаида вспомнила свой любимый фильм «Двое в городе» с Аленом Делоном и Жаном Габеном в главных ролях, о том, как постоянно плакала в конце фильма и как ещё девчонкой решила изучать французский язык.

Габен был немногословен, он молча слушал рассказ Зинаиды, который ей поведала Капитолина во время встречи. Сначала Зинаиде казалось, что он спит, но присмотревшись увидела холодные глаза, которые смотрели на неё сквозь приопущенные веки. Жанна приготовила чай, Габен поблагодарил, но к чашке не притронулся, а потом вдруг заговорил тихим голосом: «Сейчас ничего планировать не будем, вы с дочерью поезжайте первыми, присмотритесь к обстановке, спешить не будем, в нашем случае главное — это подготовка за которую отвечаете вы. Я непосредственный исполнитель, но мне нужна информация, как только вы будете готовы, появлюсь я и всё сделаю, продумайте обязательно пути отхода и себе и мне. Диспетчер был моим братом, и я в курсе тех операций которые вы планировали для Мирона, и я поражён вашей изобретательностью, это не комплимент, это констатация факта. Но вы сами сказали, что в вашем городе остался один умный мент, этот Туровский что ли, но его нужно переиграть, вам кажется это под силу. Имейте ввиду вас многие знают в лицо, поэтому особо не светитесь, или примите такой образ, чтобы на вас не хотелось смотреть. В городе, когда я уже приеду для выполнения основной работы, общаться будем только по телефону, никаких встреч, и помните мы с вами потеряли близких людей, и те, которые в этом повинны должны ответить. Он встал, слегка наклонил голову и произнёс на хорошем французском.

— Аu revoir tout le meilleur (До свидания, всего хорошего)


Неожиданно Зинаида ему ответила.

— Au revoir, à la prochaine fois (До свидания, до скорой встречи)

Габен на минуту задержался, словно хотел что-то сказать, потом криво улыбнулся и скрылся за дверью. Зинаида как преподаватель французского в прошлом, отметила что у него великолепное произношение и в целом Габен производил впечатление человека, который не привык разбрасываться словами.

Вскоре в южном городе появилась Люсьен, а в салоне у Арнольда стала работать молодая девушка Жаклин. Именно через Арнольда они узнали, что Валентина Силуянова выставила торговый центр на продажу, но цена завышена и покупателей пока нет, узнали о её привычке сразу по приезду появляться в салоне у Арнольда, чтобы привести себя в порядок. Зина рассчитала, что к следующему приезду в Россию, Силуянова получит по интернету предложение о покупке всего центра и покупатель за ценой не постоит. Когда Валентина появилась в центре, её уже ждали, Габен заранее испортил водопровод так, чтобы салон Арнольда не пострадал, а Зинаида — Люсьен отправила ему сообщение с телефона его любовника Роберта. Когда Арнольд вышел, зашёл Габен в комбинезоне и устранил Силуянову, правда чуть не помешал её альфонс, но он так был напуган, что Габен решил его не трогать. Но случилось непредвиденное, возле центра Зинаида-Люсьен столкнулась лицом к лицу с Ирочкой Довгань, которая когда-то ходила к ней на уроке французского языка. Ирочка узнала свою бывшую учительницу и удивилась, когда та сделала вид, что не узнаёт её, да и выглядела Зинаида Андреевна как-то странно в пальто и сапогах-чулках. Это был форс мажор, поэтому позвонив Габену и сообщив о встрече со следователем прокуратуры Зинаида попросила о помощи. Габен находился неподалёку, сняв в туалете маску и комбинезон рабочего, он преобразился, это был уже другой человек, та роль, которую он играл в городе позволяла ему находиться, где угодно не привлекая внимания к себе. Кастет Цыгана лежал у него в кармане, Зина стащила его заранее, когда тот был пьян и положила в условленное место. Последовав за Ирочкой, Габен выбрал место, где тротуар со стороны скрывала растительность и нанёс ей удар в основание черепа, он знал, что даже если она и выживет, то помнить ничего не будет.

С Яшей Векселем всё прошло как по нотам, Габен знал его маршрут, который тот никогда не менял и подстерёг его в подземном переходе, где и забил до смерти всё тем же кастетом. Зинаида еле успела подбросить этот кастет обратно Цыгану, как в закусочную, где они с ним сидели заявились два дебила из полиции, чтобы препроводить его в отделение. Зинаида сразу поняла, что это шанс и тихо шепнула Цыгану на ухо «это не менты, мочи их», а тот спьяну в точности выполнил её указание и вскоре один лежал на полу с поломанной челюстью. Когда второй выстрелил в Цыгана, она в общей суматохе спокойно покинула закусочную и скрылась.

Сегодняшняя встреча с Боцманом была последняя, она уйдёт по-тихому, не прощаясь, также, как и появилась на этом чёртовом рынке. Немного было жалко Ирочку Довгань, но в любом таком деле есть непланируемые потери, которые не вписываются в первоначальный план, а в общем она была довольна проделанной работой. Ещё покойный Мирон как-то заметил, что у неё талант находить выгоду в любых сложившихся ситуаций, она очень быстро принимала единственно правильное решение, которое на первый взгляд казалось абсурдным. Вот и сейчас менты заглотили наживку, брошенную Зинаидой. Они повесят на покойного Цыгана всё, что только возможно, единственно кого она опасалась, так это Туровского, с которым они пока ещё не пересекались и надеялась, что не пересекутся. Вино и напряжение последних дней дали о себе знать, закутавшись в халат она заснула на видавшем виды старом диване.

11

Ярослав Ольшанский встал пораньше, чтобы собрать вещи и убрать за собой. Он не любил спешки и всё делал обстоятельно, эта привычка выработалась у него с детства. Его старший брат Родион был для него примером и именно он привил Ярику привычку делать всё так, чтобы потом не переделывать несколько раз. Родители часто были в археологических экспедициях, и ребята воспитывались бабушкой и дедушкой, потомками известных польских шляхтичей. Братья были абсолютно разные: высокий и спортивный Родион с детства был лидером, в школе был всегда впереди — сначала вожатый, затем комсорг, а Ярик любил одиночество, хорошо рисовал и делал разные поделки своими руками. Особенно ему нравилось лепить из пластилина солдатиков и воспроизводить разные исторические сражения, его работы выставлялись даже на конкурсах прикладного детского творчества. После школы он поступил в художественную академию, а старший брат уже заканчивал высшее училище КГБ и получил назначение в аналитический отдел. Каждый пошёл по жизни своим путём, они стали редко видеться, да и общих тем для разговора у них не было. Когда началась перестройка, а потом социалистическая империя стала разваливаться, Ярослав работал художником декоратором в одном из московских театров. Он готовил к спектаклям такие декорации, что как говорил главный режиссёр, «зритель приходит посмотреть на твою работу Ярослав, а не на игру актёров». Тот же режиссёр, как-то заметил, что он отдалённо смахивает на Жана Габена — звезду французского кино. Ярослав ради интереса посмотрел пару фильмов с его участием и внезапно для себя заболел французским кинематографом. Ярослав уже был женат и у него росло дочь. Но он не получал от семейной жизни того, что получают большинство мужчин — теплоты семейного очага, это было выше его понимания. Его супруга это тоже поняла, и они спокойно расстались. Но вскоре начались тяжёлые времена, денег не было, Ярослав маялся от безделья и не понимал, что происходит, образованные и заслуженные люди были готовы ради еды на любую работу. Тогда он вспомнил о брате, и они встретились у него дома, Родион очень изменился и внешне, и внутренне, в голосе появились жёсткие нотки, а от его взгляда хотелось спрятаться, Ярослав ощутил себя младшим, кого должен защитить старший брат. Родион не говорил, чем занимается и что делает, но то, что его семья жила за границей уже настораживало. Брат предложил Ярославу быть его курьером, надо было просто отвозить в разные города страны какие-то документы и передавать их лично людям, которые его будут встречать. Однажды по пути в Красноярск он открыл дипломат и просмотрел содержимое. Там были запечатанный конверт и дело какого-то солидного, судя по фотографии мужика, он не стал читать досье, а по прибытию передал всё встречающему. Приехав домой он случайно услышал по телевизору о громком убийстве директора комбината по добыче и переработке цветных металлов, с экрана на него смотрел тот мужик из папки. Вечером у них с братом состоялся серьёзный разговор и Ярослав отправился на три недели в Подмосковье, где на заброшенной даче его учили стрелять, владеть холодным оружием, водить автомобиль и многому другому, а вечером после отбоя он учил французский язык. Когда страна развалилась и стала похожа на большой блошиный рынок, бывшие служащие госбезопасности, оставшиеся не удел организовали сообщество, которое за деньги оказывало некие услуги, в основном по устранению людей. Родион был Диспетчером через которого проходили все заказы, была и служба безопасности, и своя разведка, и технический отдел. В организации, которую они называли «Контора» было строгая конспирация, когда один исполнитель общался только со своим куратором, который был связан с Диспетчером через почтовый ящик и его не знал никто в лицо. Шли кавказские войны, братва делила сферы влияния, Ельцин мотался по миру с визитами, а «Контора» тихо делала своё дело. У Диспетчера был один принцип — ни в коем случае не связываться с уголовниками, и бывалыми урками, поэтому привлекались к работе бывшие спортсмены, как Мирон, отсидевший срок за драку. Но вскоре многие оперативники «Конторы» перешли под начало региональных авторитетов, которым требовались бывшие офицеры с боевым опытом. Вот тогда-то Родион и доверил Ярославу исполнить заказ одного бизнесмена по устранению его супруги, заодно он хотел посмотреть, как сработает его брат один, без прикрытия.

Узнав, что женщина каждый день выгуливает своего шпица в парке, Ярослав появился там же, держа на поводке таксу. У них завязался разговор, и когда они присели на лавочку, он вытащил шило и быстрым движением вставил в ушную раковину и надавил. Женщина умерла мгновенно, а Ярослав аккуратно поправил ей волосы, погладил её шпица и пошёл по парковой дорожке, как ни в чём не бывало. Неожиданно для себя он заметил, что руки у него не трясутся, сердце бьётся как обычно, а жертву ему абсолютно не жалко. Ярослав относился к редкому типу людей, которые во время опасности не испытывают никаких стрессов и паник, это состояние наоборот мобилизует их подсознание, они контролируют ситуацию и как правило всегда оказываются в победителях. Вскоре Родион стал чаще привлекать брата к подобной работе, его выдумка, находчивость и хладнокровие во время выполнения заказа удивляла всё больше и больше. Ярослав получил позывной Габен из-за своего сходства с французом, и он стал правой рукой Диспетчера, который в шутку называл их братья-разбойники. У Родиона в России никого больше из родных не было, жена и дочь жили за границей, они туда переехали после того, как в первую Чеченскую погиб сын Родиона. Иван не хотел быть зависимым от родителей, поэтому у них с отцом часто были размолвки, сын сам поступил в Рязанское училище ВДВ и по окончанию его был направлен на Кавказ. Погиб Иван во время обстрела своей же артиллерии, кто-то дал неправильные координаты и его роту накрыли свои. Родион часто вспоминал сына и был немало удивлён, застав у себя в номере Мирона, который хотел его обворовать, когда он был по делам в южном городе. Мирон очень напоминал ему сына, такой же взгляд и свободная манера держаться во время общения. Парень отсидел на зоне за драку, а выйдя зарабатывал тем, что обворовывал гостиничные номера, используя альпинистские навыки. Родион прибыл на встречу с местным авторитетом Араксом, с ним свёл его посредник, который был уже лишним звеном, Диспетчер не любил свидетелей, поэтому, положив пачку денег на стол он предложил Мирону убрать человека в соседнем номере. Парень выполнил поручение блестяще, он проник в номер и задушил подушкой спящего, а потом выбросил того с балкона, имитируя самоубийство. Не в правилах Родиона было встречаться самому с заказчиком, но тут другое, за то, что Диспетчер не пропустит проникновения столичных бизнесменов на курорт Аракс отписал из своей собственности Родиону целый пансионат с пляжем, парком и лечебной базой. Они встретились без свидетелей и ударили по рукам, у Диспетчера был уже на примете человек со стороны, который будет работать в столице, он знал, что у Мирона закончатся деньги и он будет искать встречи с ним. Через месяц Родион опять приехал на юг и встретился с Мироном, который уже узнал вкус больших денег и был готов на все условия. Для начала Диспетчер предложил ему убрать пожилую богатую женщину, смерти которой не могли дождаться родственники. Мирон утопил её, когда та купалась в море. Парню было не известно, что это была старейшая сотрудница горздавотдела, которая была возмущена захватом курортных здравниц разными тёмными личностями во главе с Араксом и которая своей активностью привлекала ненужное внимание. Когда Мирон стал приезжать в столицу для устранения коммерсантов, имеющих виды на юге, Родион поручил своему брату курировать его работу.

Так они узнали, что с ним приезжает Зинаида, которая делает всю подготовительную работу, а Мирон уже непосредственно выполняет заказ. Диспетчер понимал, что парень наверняка берёт заказы и на стороне, но здесь в Москве он был незаменим.

Когда Диспетчера брали московские опера, он успел подать сигнал тревоги, но уже было поздно, большинство его оперативников на местах давно были уже в разработке и тоже не уцелели, в том числе и Мирон. «Контора» перестала существовать, а Диспетчер покончил с собой во время допроса, он имитировал сердечный приступ, а потом со всего маха ударился виском об угол стола следователя. Ярослав ждал тоже ареста, но почему-то к нему не пришли, однако всё же вызвали для разговора со следователем. Молодой и воспитанный человек предложил ему в кабинете стакан чая, а потом мило улыбаясь сказал, что его брат Родион стоял во главе организации киллеров, которая была ликвидирована и среди документов во время обыска они нашли письмо Родиона, обращённое к своему брату. Следователь передал письмо Ярославу и тот стал читать его, буквы бегали перед глазами, и он начал понимать, что, Родя этим письмом практически спас ему жизнь. Письмо было на имя Ярослава, где брат просил у него прощения, что стал на преступный путь и благодарил Бога, что не потянул за собой младшего брата, в конце он просил его не сообщать жене и дочери чем он занимался на родине. Когда он читал, то как мог изобразил на лице скорбь, что не мог не отметить следователь. Ярослав глядя ему в глаза сказал, что не знал, чем занимается его брат и у них не было доверительных отношений, но он хотел бы забрать его тело и похоронить его по-христиански. После похорон Ярослав устроился на работу художником декоратором в студию детского творчества и стал жить размеренной жизнью столичного обывателя, но оставались кое-какие связи из старой жизни. Именно через них спустя много лет он узнал, что у матери Мирона, которая отбывает наказание где-то в Мордовии есть для него информация. Ярослав никогда не спешил, он скинул на зону свой номер телефона через старых знакомых и стал ждать, а когда позвонила Зинаида, то назначил ей встречу в людном месте. Он не хотел светиться, поэтому проследив за ней до гостиницы, неожиданно для неё появился в её номере, застав мать с дочерью врасплох. Выслушав информацию Зинаиды, Габен долго не размышлял, он верил этой женщине и всю подготовку доверил ей, тем более они были родом из этого города. И на месте всё прошло успешно, не считая случая с этой девчонкой из прокуратуры, но никто не застрахован от случайностей тем более в их деле.

Ярослав Ольшанский бросил прощальный взгляд на комнатушку, которая в последние дни стала его прибежищем. Убедившись, что ничего не забыл, он вышел из квартиры, закрыл дверь и положил ключ под коврик соседу, который жил напротив. Выйдя на улицу, он увидел такси, которое только что подъехало, чтобы отвезти его в аэропорт.

12

Туровский не мог вырвать свою руку из лапы Гудова, тот тряс его с такой силой, что казалось хотел покалечить Виталия. Причина радости начальника лежала на столе, в виде протокола результатов экспертизы, которую провёл Лёва. Там чёрным по белому было написано, что кастет, изъятый у Цыгана фигурировал в нападении на следователя прокуратуры, в убийстве Яши Векселя и им ещё Цыган приложился к физиономии Чурсина. Туровский не понимал радости начальника, непонятно зачем Цыгану смерть Яши Векселя и что ему сделала Ирочка Довгань. Однако Гуров ничего не хотел слышать, улики налицо, тем более он уже отзвонил в прокуратуру и сообщил им, что преступник, напавший на их сотрудницу убит при задержании, те просили отметить в приказе отличившихся. Тур представил Гукасова и Чурсина купающихся в лучах славы, один как обычно в каком-нибудь дурацком наряде, а другой с перебинтованной рожей. Гудов как будто прочёл его мысли: «Ты пойми Виталий, я понимаю, что они два дебила, но других у нас нет, а с прокуратурой ссориться не хочется, поэтому если ты не хочешь, давай я вручу им грамоты, а личный состав похлопает. И пожалуйста, давай закроем это дело, мне кажется и Валю этот Цыган кончил». При упоминании Силуяновой, начальник отключился, его посетили какие-то свои мысли, и он задумался. Воспользовавшись затишьем Тур тихо выскользнул из кабинета и направился к себе, но у него зазвонил телефон и услышав голос Ромы он направился к выходу из РОВД. На улице стоял его друг со спортивной сумкой через плечо из которой торчала ракетка, он шёл на тренировку и по пути решил зайти к Туру на работу. Виталий после приветствия рассказал о результатах экспертизы кастета Цыгана и что дело закрыто. Рома предложил присесть на лавочку и сказал: «Я отниму у тебя буквально пять минут, но ты выслушай меня и поймёшь, здесь всё не так просто. Сначала возникает неизвестный покупатель центра, и эта Силуянова прилетает в город, в здании кто-то испортил водопровод и там полно рабочих, среди которых затеряться очень просто, мастер в салоне красоты неожиданно куда-то уходит, в нужный момент, заходит киллер в комбинезоне рабочего и убивает Валентину, не трогая при этом её альфонса и мы узнаём, что убийца говорит по-французски. Позже в этот же день по пути в прокуратуру неизвестный нападает на Ирочку, которая кого-то увидела там и узнала, она владеет французским и переводила слова этого альфонса Орландо. Позже происходит убийство Яши Векселя в подземном переходе, причём оба убийства произошли каким-то варварским способом, одной просверлили голову дрелью, а Яшу забили до смерти. Два твоих идиота идут на рынок за этим Цыганом, который там сидит с какой-то женщиной, Гукасов убивает того во время борьбы, а изъятый кастет проходит по нескольким эпизодам. Виталий, ты что, с нюха сбился или уже вообще не хочешь думать? Вам этого Цыгана с его кастетом на блюдечке преподнесли и сделали это очень умело. Я тебя прошу об одном, позвони сейчас одному человеку и задай ему всего лишь один вопрос. Мне неизвестно его имени, но ты с ним разговаривал и его координаты у тебя в записной книжке».

Тур с недоумением вытащил свой блокнот и открыв показал Роме, тот с ходу указал на одного свидетеля, набрав нужный номер Тур услышал, — «абонент не доступен», и с непониманием уставился на товарища. Потом Виталий тряхнул головой, как-бы стряхивая с себя заторможенность и изобразив на лице выражение большого уважения к собеседнику, попросил: «Послушай Рома, давай пройдёмся до его дома, я знаю где он находится, тут два шага пешком, я тебя очень прошу».

Рома посмотрел на часы, время позволяло, тренировка была через час, он кивнул, и они пошли быстрым шагом. Дом был старым, подъезд без домофона, и они уже звонили в нужную дверь. Никто не открывал, зато открылась дверь напротив и на пороге появился алкаш со страшным перегаром и уже открыл рот, чтобы обматерить их, но протянутое Туром удостоверение заставило рот закрыться. На вопрос о соседе, алкаш, которого звали Агафон, ответил, что это не сосед, а постоялец, который снимал некоторое время эту квартиру. Потом Агафон объяснил, что хозяйка квартиры старая Явсеевна сейчас живёт с сыном у него, а квартиру сдаёт, а он по-соседски присматривает, чтобы постояльцы не шалили. Было видно, что его мучает сушняк и ему непросто разговаривать, Агафон делал большие паузы, чтобы облизать сухие губы. После паузы он сказал, что видел в окно как пару часов назад постоялец садился с сумкой в такси, а ключ от квартиры должен быть под его ковриком. Когда Агафон нагнулся, то потерял равновесие и упал бы, если бы Рома не поддержал его, Тур сам достал ключ, вставил в замочную скважину и открыл дверь. Маленькая прихожая, совмещённый санузел, кухня пять квадратов и бедно обставленная комната с одним диваном и старым сервантом, на стене висел коврик с изображёнными на нём оленями, которые паслись на лужайке. Сервант был пуст, ни в холодильнике, ни в ванной ничего не было. Тур уже обернулся, чтобы уйти, как его окликнул Рома: «Виталий, а это что такое?» Двухметровый Рома встав на носки увидел бумажку на серванте, которая забилась в щель за стенкой, торчал только краешек, за который он вытянул её, и протянул Туру. Посмотрев на лист бумаги Виталий не поверил своим глазам, потом вытащил телефон и стал звонить в линейный отдел полиции городского аэропорта. Он был знаком с тамошним начальником и коротко объяснил ему что надо задержать человека с такой-то фамилией, но на какой рейс он не знает, возможно на Москву, надо проверить все рейсы, отправляющиеся в ближайшее время. Когда Тур закончил говорить по телефону, он обернулся к Роме и на его немой вопрос ответил, что в руках у него план торгового центра «Валентина», где отмечены кружком салон красоты и узел водоснабжения, где произошла поломка, потом извинившись он побежал в РОВД, чтобы оттуда ехать в аэропорт, а Рома, пожав плечами пошёл на тренировку.

13

Габен стоял в очереди к трапу самолёта, он не любил спешить и понимал, что без него не улетят. Смотря как люди толкаясь спешат залезть в эту железную птицу, он вспомнил как они в детстве с братом ходили в кинотеатр на утренние сеансы для детей, и так же, как и эти люди толкались в очереди в кинозал. Хотя у всех были билеты на свои места, дети очень боялись, что на их месте будет кто-то сидеть и старались как можно быстрее добраться до своего кресла. Он улыбнулся своим мыслям, как вдруг услышал вой полицейской сирены, посмотрев в сторону здания аэропорта он увидел полицейскую машину, которая с воем и мигалкой приближалась к месту их посадки. Не было никакой паники, Габен поставил сумку на землю и медленно пошёл к шасси самолёта, ему что-то кричал техник, который там стоял, но он его не слышал, он тихо, а потом всё громче пел песню Шарля Азнавура

— Je ne pouvais pas partir, dire au revoir pour toujours (Я уйти не мог, прощаясь навсегда…)

Подойдя к самолётному колесу Габен сел на землю, а спиной облокотился об холодную резину, потом достал из воротника рубашки лезвие бритвы и задрав рукав куртки полоснул себя по запястью.

Подъехавшие полицейские выскочив из машины, увидели человека, сидевшего под крылом самолёта, который что-то пел на французском, а кровью, которая хлыстала у него из руки, рисовал что-то на земле. Вместе с ними этот ужас смотрели все пассажиры, не успевшие зайти в салон, воцарилась какая-то тишина, в которой звучала песня великого французского шансонье, как гимн уходящей куда-то жизни. Габену почему-то вспомнилось детство, когда во время дождя они с братом сидели у окна и рисовали смешных человечков на запотевшем стекле. Когда живительная влага покинула тело Габен замер и стал похож на одинокого странника, присевшего немного отдохнуть во время долгого пути. Подъехав на место, Тур обнаружил пустой самолёт, у колеса которого неподвижно сидел с открытыми глазами пожилой таксист, который угостил его валидолом на месте нападения на Ирочку Довгань. На земле рядом с ним был нарисован кровью смешной человечек с улыбкой до ушей на круглой мордашке. Тур смотрел на рисунок пожилого таксиста, на взлетающие самолёты и ощущал какой-то вакуум внутри, ему очень захотелось лечь в тёплую кровать и заснуть, а проснувшись забыть всё это как страшный сон. Когда он шёл через некоторое время по площади перед аэропортом к своей машине, то краем глаза увидел такси, которое остановилось около международного терминала и из него вышли две женщины, одна ему показалась очень знакомой. Та которая была постарше кого-то отдалённо напоминала, но он отогнал эти мысли, теперь надо было думать, как связать все последние события вместе и как это всё указать в отчёте. Со злорадством он представлял физиономию Гудова, когда тот узнает о произошедшем в аэропорту и о найденном плане торгового центра, версия с Цыганом рассыпалась, как песочный домик и всё это благодаря Роме, чтоб ему. Тур решил перенести разговор с Гудовым на завтра, а сейчас ничего не хотелось делать, и он отправился домой.

Боинг разогнавшись, оторвался от земли и стал набирать высоту, люди в салоне были напряжены, как это всегда бывает во время взлёта и посадки, только одна женщина улыбалась своим мыслям и не замечала общую нервозность. Когда Зинаида увидела Туровского, который брёл по площади перед аэропортом и смотрел в их сторону, то у неё по спине пробежал холодок, но вскоре она поняла, что он занят своими мыслями и наверняка не узнал её, тем более прошло столько лет. Она ничего не сказала Жанне, которая сидела рядом, воткнув в уши наушники, они летели в Любляну, им хотелось немного отдохнуть и спокойно подумать о будущем. Посмотрев в иллюминатор, она увидела сверкающее море и одинокую лодку, которая сверху казалась какой-то игрушечной, не настоящей, как и жизнь большинства людей, которые хоть и живут в обществе, но до конца своих дней чувствуют одиночество.

14

Пообедав дома Тур долго маялся, но потом набрался смелости и позвонил Роме, который сразу ответил, он знал какой вопрос задаст товарищ, поэтому сам взял инициативу в свои руки: «Виталий, ты хочешь спросить меня про этого таксиста? Ты знаешь, я до сих пор не знаю, что мне больше помогает, интуиция или умение анализировать, наверное, и то и другое. С самого начала вам подкинули версию с бродягой, потихоньку подпитывая её другими фактами, не давая вам рассматривать другие варианты. А начиналось всё с этого таксиста, который всё видел и как сознательный гражданин вызвал скорую помощь и полицию. Я хорошо знаю этих таксистов, почти все они, увидев какой-то криминал уезжают с места происшествия, им не нужны лишние проблемы. Честно говоря, я хотел бы с ним пообщаться и спросить, где он был во время убийства Яши Векселя, да и вообще составить личное впечатление о человеке, потому что мне показалось, что ты с ним не до конца доработал. Не обижайся, но в этом деле вы в полиции многое не учли, и то что в салоне красоты наверняка был свой информатор, который корректировал действия киллера и эта поломка водопровода и этот кастет, который весь в уликах и убийство Яши Векселя во время его утреннего променанта — всё указывало на работу профи, которому помогали. Ты не обижайся Виталий, но у нас разные цели — мне интересно подумать над делом и найти виновного, у полиции главное закрыть это дело и кого-нибудь посадить. Ну давай, не хворай, привет Любе».

Тур положил трубку и стал готовиться ко сну, завтра намечался тяжёлый разговор с Гудовым и надо было хорошо выспаться, неожиданно он почувствовал на своём животе нежную руку Любы, рука потихоньку стала соскальзывать вниз. Туровский уставился в потолок и начал усиленно придумывать сексуальные фантазии, но в голову ничего возбуждающего не приходило, но почему-то вспоминалось как они занимались этим, когда дети были маленькими. Ночные дежурства, неожиданные вызовы на происшествия, боязнь того, что детвора застанет их врасплох с поличным — всё это закалило их интим, иногда им казалось, что они похожи на двух разведчиков в чужой стране, которые бояться разоблачения. Когда дети были в комнате, они занимались этим в ванной, когда ванная и комната были заняты, они отдавались друг другу в туалете. С годами они стали экстремалами в этом деле, и это даже стало им нравиться, а когда однажды Люба попросила его помочь повесить бельё на чердаке, и они остались вдвоём в полутёмном, продуваемом из множества щелей помещении, посмотрев друг на друга в глаза, бросив бельё, они поняли, что это место, которое они искали всю жизнь. Ни холод, ни антисанитария их не смущала, единственное что первое время напрягало, так это голуби, которые сидели на балке под крышей и с интересом наблюдали как двое людей трахаются на чердаке. Когда они счастливые спускались по лестнице, Тур недовольно заметил, что надо вызвать специальную службу и убрать этих пернатых с чердака. В ответ Люба показала ему кулачок. По её словам, животные любят спариваться в зоопарках на глазах людей, а ей неожиданно понравилось делать это в присутствии голубей.

Рука Любы соскользнула уже в самый низ и наткнулась на что-то полутвёрдое, в тишине послышался голос Виталия: «Любочка, пойдём в ванную».

ОБИТЕЛЬ ОБРЕЧЁННЫХ

1

Артур сидел во главе круглого стола и задумчиво смотрел на людей, которые не спеша занимали свои места, поглядывая на окна большой столовой и вздрагивая от очередного удара грома. На улице бушевал ураган, редкий для этих мест в декабре, природа казалось хотела показать свою силу и мощь, плюя на предсказания метеорологов, обещавших безоблачные предновогодние деньки. Пока люди рассаживались, тихо переговариваясь друг с другом, Артур встал и подошёл к окну, чтобы полюбоваться видом, который открылся перед ним. Дом стоял на возвышенности, внизу находилось старое городское кладбище, которое в свете молний имело зловеще-мистический вид. Дул сильный ветер с моря, с неба на землю лились потоки воды и вместе с молнией и грозой создавалось впечатление конца света. Общую картину дополняли кресты и памятники на кладбище, которые возникали из темноты во время сверкающих молний. Артур не мог отвести взгляд от этой картины и под впечатлением увиденного на него навалилась ностальгия, он уже смотрел куда-то сквозь бурю и непогоду, сквозь года в далёкое, далёкое детство, когда у него были две мечты, которые должны были сделать его счастливым человеком.

Первая мечта — это иметь свой большой дом, где бы жила вся его семья в мире и согласии. Вторая — стать ударником в какой-нибудь известной рок-группе вроде «Beatles» и иметь множество фанаток, которые ради него были бы готовы на всё. Когда его одноклассники, живущие в частных домовладениях, приглашали его к себе в гости, Артур с завистью ходил по дому, где каждый член семьи имел свою комнату и мог делать там всё что ему угодно. В школе Артур учился не ахти, но благодаря тому, что был ударником в ансамбле, который из года в год занимал первые места на городских конкурсах приобрёл среди учителей звание «твёрдого троечника». Благодаря врождённому чувству ритма и хорошей координации каждое лето его приглашали взрослые музыканты для игры в городском парке, где собиралась вся молодёжь приморского города. Артур Баринов, или как его звали знакомые — Бубен уже с молодых лет узнал, что такое известность, не обладая исключительными внешними данными был популярен среди девушек. Удача не оставляла его и по окончании школы, Бубен попал служить в ансамбль песни и пляски Черноморского флота и лихо отстукивал на барабанах сдвинув бескозырку на бок популярную песню «яблочко». Вместе с ансамблем он объездил почти все страны социалистического содружества, где видел искреннюю симпатию венгров, поляков, румын, болгар и многих других к русским морякам, отцы, которых спасли их народы от фашизма. Будучи ещё в армии, он получил приглашение от известной эстрадной певицы стать участником её ансамбля и после демобилизации с головой окунулся в клоаку советской эстрады. Красивая и обаятельная на сцене, говорящая публике красивые и трогательные слова, среди своих это была скандальная самодурка, заставляющая спать с ней всех музыкантов по очереди и строящая из себя повелительницу мужских сердец. За год гастролей со звездой Артур умудрился заработать гастрит, переболеть триппером и стать алкоголиком, ещё он увидел, что в других музыкальных коллективах дела обстоят не лучше. Когда он вернулся в родной город, то сразу попал в заботливые руки родителей, которые устали от творческих поисков сына и решили его женить, причём сделать это как можно быстрее. Анита была из хорошей семьи и была влюблена в него ещё со школы, где они вместе учились, Артур помнил её довольно смутно, но измочаленный эстрадной звездой был согласен на всё. После свадьбы они зажили в однокомнатной квартире, маленькой хрущёвки, любезно предоставленной им родителями Аниты, где ранее жила одинокая бабка, переселившаяся с их помощью в дом престарелых. Анита заочно училась в педагогическом, а работала воспитателем в детском садике. Артур устроился ударником в портовский ресторан и вечерами звук его барабана пугал чаек, решивших вздремнуть на реях одиноко стоявших судов. Неожиданно для него семейная жизнь пришлась ему по душе, Артур перестал злоупотреблять спиртным, и они часто вместе с Анитой совершали морские прогулки вдоль побережья на катере, где капитаном был их сосед по дому Платон Макаров. Когда у них родился сын, счастливее пары в городе не было. Анита сидела с Ильёй, а Артур не упускал ни одной возможности, чтобы заработать для семьи, он даже стал давать платные уроки для ребят, мечтавших стать музыкантами, играл на свадьбах и торжествах, не брезговал подработать на похоронах, именно на кладбище он познакомился со старым смотрителем, который то ли по доброте душевной, то ли вследствие старческого маразма продал Артуру за бесценок земельный участок возле кладбища. Для Артура наступил новый этап в жизни — строительство своего дома, а потому, что денег было в обрез, то стройка превратилась в долгострой. Он на себе ощутил все ужасы, через которые проходит человек, если сам решил построить дом — приобретение и доставка стройматериалов, алкаши строители, согласование проектов и многое другое от чего человеку по ночам снятся кошмары. А тут ещё страна, в которой он родился и вырос начала разваливаться и в городе, как и везде начался делёж госсобственности в котором активное участие принимал криминалитет. Здание ресторана, где работал Артур, как футбольный мяч долго летало между собственниками, пока не оказалось под крылом местного авторитета Наума, который ещё будучи молодым любил посещать это место и с уважением отнёсся к людям, которые там работали. Гремели кавказские войны, в город хлынула первая волна беженцев из горячих точек, тысячи людей слонялись без работы, многим нечего было есть, а ресторан в порту процветал и всегда вечером был полон гостей. Артура так захватила стройка дома и зарабатывание денег, что он не заметил, как Илья, его сын, вырос и стал не по годам умным и рассудительным парнем. В школе он был отличником, занимался в секции плавания, но уже с детства у него не сложились отношения с отцом. У его друзей отцы были строителями, коммерсантами или просто безработными, а его отец стучал в ресторане на барабанах и в городе имел прозвище Бубен. Его мать, Анита пыталась несколько раз навести мосты между отцом и сыном, и каждый раз Илья находил причины, чтобы не идти на контакт с отцом. По окончанию школы он сам, без чьей-либо помощи поступил в столичный мединститут и стал учиться на онколога, изредка звоня матери. Анита работала преподавателем в лицее и каждый месяц посылала сыну в Москву деньги, Артур знал об этом и был не против, он любил сына и гордился им, но не мог понять природу недопонимания между ними. Наконец дом был построен и напоминал со стороны мрачный замок, который возвышался на холме над городским кладбищем. Артур устроил пышное новоселье пригласив весь коллектив своего ресторана, приехал даже авторитет Наум и долго смеялся стоя у окна и разглядывая кладбище — панорама ему очень понравилась. Выпив Наум вручил новосёлам конверт с деньгами, как подарок от руководства, а всем присутствующим со смехом пообещал оплатить похороны, если кто-то вдруг «склеит ласты», и похоронить того недалеко от дома Артура.

Вскоре он убедился, что слова Наума были пророческие, неожиданно на уроке Аните стало плохо, когда её доставили в больницу врачи после обследования диагностировали неоперабельную онкологию лёгких. Аниту ни разу не выкурившую в жизни ни одной сигареты рак сожрал за месяц. Сын, приехавший из Москвы на похороны матери, не проронил ни одного слова во время всего ритуала и также молча уехал обратно. Только теперь Артур понял, что остался один в большом и необжитом доме, одиноко стоящем на холме у городского кладбища.

Каждый раз поздно возвращаясь домой с работы он попадал в царство кокой- то гнетущей тишины и уже лёжа в кровати думал о своей жизни, о том, что и в смерти жены и в размолвке с сыном виноват только он один, потому что мало уделял внимания и времени близким людям. Вскоре в стране начались очередные перемены — на смену криминальному беспределу пришёл беспредел чиновничьей, где-то за городом застрелили Наума, а его собственность быстро нашла новых хозяев. Артур был на его похоронах и видел сколько людей пришло почтить память этого противоречивого человека, умевшего подчинять своей воле людей, не унижая их достоинства. Похоронили его на старом кладбище, где хоронили только тех, кто мог заплатить большие деньги за место и так получилось, что могила Наума оказалась невдалеке от места упокоения его Аниты. Новые хозяева выставили весь коллектив ресторана на улицу, объяснив это необходимостью реконструкции зданий морпорта. Используя какую-то федеральную программу сохранения и реконструкции памятников архитектуры начала прошлого века, они нахватали кредитов и исчезли. Теперь все здания стояли в строительных лесах, с заколоченными дверьми и чем-то напоминали дом Павлова в героическом Сталинграде. Артур пытался заниматься коммерцией, но это было не его, он не мог обманывать людей, это было сразу видно выражением его лица. Чтобы хоть как-то прожить, он стал сдавать комнаты в доме приезжим гастарбайтерам, но сразу отказался от этой затеи, потому что начались проблемы с полицией. Наконец через знакомых он устроился преподавателем ударных инструментов в музыкальную школу на полставки, иногда его приглашали для игры в ансамбле какого-нибудь старого артиста, который ещё пел в живую и не пользовался как все фонограммой. Иногда в доме появлялась женщина и жила там некоторое время, но поняв, что не сможет заменить покойную супругу Артура, она также тихо исчезала. Когда после окончания института вернулся из Москвы сын, то радости Артура не было границ, но Илья сдержанно поздоровался с отцом, и так же сдержанно представил свою молодую жену, обаятельную Соню, которая была в положении. На предложение отца жить с ним в его большом доме Илья категорически отказался и поселился с супругой в старой однокомнатной хрущёвке, где они раньше жили. Работать Илья стал в том же онкоцентре, где скончалась его мать, Соня готовилась стать мамой и иногда в тайне от мужа встречалась с тестем, где он давал ей кое-какие деньги. Однажды идя по подземному переходу, он услышал звук акустической гитары и вскоре перед ним предстал во всей своей красе Виктор Немов, гитарист их ресторанного оркестра. Когда-то Витя был лучшим гитаристом города, даже выступал с сольными концертами, а от многочисленных поклонниц не было отбоя, потом стал играть в ресторане, а когда всех выкинули на улицу, играл где придётся, даже в переходах. Как-то в переходе к нему подошли два полицейских и стали требовать деньги за разрешение играть в этом месте. Молодые полицейские из Барнаула, приехавшие в курортный город слышали от коллег, что деньги здесь валяются под ногами, только надо поднять. И ребята стали вымогать мзду у торговцев фруктами и цветами, а увидев одинокого пожилого музыканта в переходе, решили и с него сорвать что-нибудь. Выслушав молодых и полных жизненной энергии стражей закона, Витя аккуратно прислонил гитару к бетонной стене, а потом недолго думая полоснул острым медиатором по морде одному, а потом другому полицейскому. Когда один схватился за глаз, а другой за разрезанную щёку, Витя взял гитару и пошёл сдаваться в центральное отделение полиции. Дежурил тогда Жора Сарян, который как все местные хорошо знал виртуоза-гитариста и не раз ходил на его концерты. Выслушав от Вити признание в содеянном, он поместил его в камеру, а сам позвонил Туровскому, которому местный виртуоз тоже был хорошо знаком. Разбирательство показало, что полицейские вообще были из другого района и «шакалили» в свой выходной на чужом участке, что до глубины души возмутило весь личный состав центрального РОВД. После разговора с Туром, они не стали писать рапорт, тем более что глаз один не потерял, а другому так удачно зашили щёку, что он стал героически выглядеть в глазах девушек. Витя же пятнадцать суток мёл улицы, а вечером играл на гитаре перед дежурными полицейскими, выдавливая у них скупую мужскую слезу. Выйдя на свободу, он был в авторитете у местных уличных продавцов и звали его теперь Витя — медиатор, а проходящие мимо него патрульные полицейские с опаской посматривали на медиатор, которым он водил по струнам гитары. Увидя в переходе Артура, Витя схватил его в охапку и потащил в ближайшее кафе, он так расчувствовался, что у него на глазах выступили слёзы. Когда они сделали заказ, присмотревшись Артур заметил, как его товарищ осунулся и постарел, только блеск глаз говорил, что ещё есть порох в пороховнице. Витя по взгляду товарища понял, о чём тот думает и начал первый: «Что постарел? Все мы Артур стареем, одни быстрее, а другие чуть медленнее, только Чайковский и Beatles никогда не состарятся. Хотя ты знаешь, если бы сегодня в переходе запел Карузо или Высотский, мне кажется, что этого бы никто не заметил. Как прав был в своём фильме „Терминатор“ Кэмерон, говоря о господстве искусственного интеллекта над человечеством, уже сегодня машины завладели мозгами многих людей». Витя кивнул на соседний столик, где две девушки ковыряли вилками в тарелках, что-то вяло жуя, всё внимание было приковано к гаджетам, которые лежали перед ними. Артуру показалось, что, если бы им в тарелки положили дохлых крыс, они бы не заметили, так они были заняты своим делом, а Витя продолжал с тоской глядя на этих девиц: «Машины пишут музыку, задействованы во всех сферах нашей жизни, где гарантия, что в ближайшее время они не станут умнее своих создателей и захотят взять всё в свои руки. Всё становится искусственным, не живым, не натуральным, певцы пропускают свой голос через синтез и петь теперь может каждый, талант не нужен, на эстраде одна попса с примитивным текстовым содержанием песен. Мой хороший товарищ — скрипач недавно уехал в Австрию на ПМЖ, а виртуоз-балалаечник Архипов, ты его знаешь в США. Вдумайся в мои слова — русский балалаечник востребован за океаном, а здесь он никому не нужен со своей трёхструнной». Официантка принесла заказ и смущаясь взволнованно сказала: «Вы ведь Виктор Немов, известный музыкант, мне моя мама рассказывала про вас, в вас были влюблены все её подруги и она в том числе. Напишите пожалуйста автограф, ей будет очень приятно, её зовут Ася». Виктор задумчиво посмотрел на девушку, потом взял салфетку, нарисовал на ней сердце, пробитое стрелой амура и подписал: «Ася + Витя = любовь до гроба».

Со словами: «Только папе не показывай, дочка», он протянул салфетку официантке, потом налил водки себе в рюмку и махом выпил, и не закусывая уставился куда-то в сторону. Неожиданно перед ними возник молодой подвыпивший парень очень странно выглядевший — бледное лицо, сплошь утыканное пирсингом, стоящие дыбом розовые волосы, одежда его была из гардероба клоуна «Карандаша», блиставшего на арене цирка еще с военных времён. Парень гнусавым голосом обратился к Вите: «Отец, у тебя прикольная гитара, сбацай что-нибудь из „Жигана“ или „Касты“, ты не подумай у меня своя группа — „Черноморская простата“ называется, может слышал, мы скоро едем на гастроли в соседний район». Договорить ему не дала молоденькая официантка, извинившись она молча взяла странного парня за шиворот и выдворила за его столик, где сидели с кальяном ещё двое таких же типов.

Витя молча проводил их взглядом, а потом сказал: «Ты знаешь, Артур, нормальным людям, которые ещё остались в нашей стране надо опасаться не американцев, не исламистов и разных эпидемий, надо бояться своих идиотов, особенно тех, которые имеют власть. Когда умерла моя мама я стал часто задумываться о своей жизни, у меня было столько женщин в своё время, что я даже не боялся будущего, жил одним днём, а теперь нет ни жены, ни детей, одиночество потихоньку съедает. Когда ты молод, красив и талантлив, весь мир предстаёт перед тобой в разных красках, но с годами эти краски мутнеют и к старости ты уже смотришь на жизнь через чёрные очки, как я сейчас. Ты не поверишь как мне приятно тебя видеть, а ещё приятнее от того, что ты молча выслушиваешь моё нытьё и даже не делаешь попыток меня перебить, это, наверное, отличает людей нашего поколения от других».

Артур слушал старого товарища и думал о том, что он чувствует себя уютно в обществе Виктора и слышит слова, которые давно хотел услышать от кого-нибудь и неожиданно для себя сказал: «Послушай Витя, давай переезжай ко мне жить в мой дом, я одинок, места много, а вдвоём интереснее досматривать это кино под названием жизнь». Через неделю Витя уже жил в одной из комнат дома. Артур заметил, как тот меняется на глазах, он заметно посвежел, даже стал по утрам делать гимнастику. В большом зале, где стояли барабаны Артура они организовали что-то вроде студии, и иногда вместе играли старый забытый джаз. Витя стал давать уроки игры на гитаре и к дому начали подъезжать ученики на своих машинах и Артур заметил, как жизнь потихоньку стала меняться, а когда стал дедушкой двух девочек близняшек, которых родила Соня, то он стал счастливым человеком. Квартиру Вити они стали сдавать, поэтому, когда в тайне от сына он прогуливался с Соней и внучками по скверу, всегда незаметно клал ей в карман деньги, чтобы хоть как-то помочь молодым родителям.

В администрации района появился новый глава, который очень любил джаз и решил провести джазовый фестиваль в здании музыкальной школы города. Узнав об этом Артур с Витей решили тоже участвовать, они подали заявку и пригласили в свою группу старого знакомого, контрабасиста Августа. Тот отнёсся к предложению со всей прибалтийской серьёзностью и припёрся на фестиваль во фраке и цилиндре, неся под мышкой тяжёлый контрабас, в другой руке у него был термос с горячим кофе, в который был добавлен коньяк. Август был эстонцем и очень любил далёкую родину, но любить ему Эстонию нравилось отсюда, из России, тем более, что жена его была местная, однако всегда и везде он любил показывать, что он не тутошний, а тамошний. Играл на контрабасе он здорово, но только, когда был немного под шафе, поэтому и таскал повсюду свой термос с коньяком.

Зал был полупустой, и публика состояла в основном из пожилых людей, которые казалось пришли сюда, чтобы убить время. На первом ряду сидел новый глава с супругой и с надеждой смотрел на музыкантов, в его взгляде Артур прочёл: «Хоть вы суки, не подведите». Когда Артур вступил на барабанах, а Август с Витей подхватили, в зале люди перестали шептаться, а новый глава вздохнул с облегчением, «суки не подвели». Они играли американских джазменов, композиции Лундстрема, каждый из них так соскучился по публике, по импровизации, что в руках появилась какая-то лёгкость. Они играли больше часа и после каждой вещи публика закатывала такие аплодисменты, что казалось зал был полон людей, а Август эти овации использовал, чтобы хлебнуть из своего термоса. Артур смотрел на лица зрителей в зале и чувствовал, что те перенеслись в те времена, когда артисты выступали вживую, когда общение между людьми было искренним, когда говорили друг другу приятные слова, а жизнь была наполнена ожиданием чего-то очень хорошего. Музыканты закончили играть, и публика аплодировала стоя, а глава района с супругой поднялись на сцену и вручили цветы музыкантам. Жена главы не спускала глаз с Августа, высокий импозантный эстонец во фраке и цилиндре не шёл ни в какие сравнения с её низкорослым и некрасивым супругом. Почувствовав это Август расправил плечи и ещё больше выпятил грудь с манишкой вперёд, он стал походить на оперного тенора, который собирается взять самую высокую ноту. Глава торжественно объявил, что этот коллектив занял первое место на джазовом фестивале и вручил всем участникам по маленькому бюстику Чайковского и по конверту с денежной премией, а потом толкнул речь о необходимости чаще проводить такие мероприятия и неожиданно перешёл к хозяйственным вопросам района. Пока он говорил, Август прокрался к его жене и что-то прошептал ей на ухо, в ответ она покраснела и кивнула головой. Видя, что его не слушают, глава прервал свою речь на самом интересном месте на его взгляд — на прокладке в районе новой линии канализации и том, что теперь во время дождя дерьмо не будет просачиваться сквозь люки на улицу. Когда публика начала расходиться, уже около двери супруга главы обернулась и послала Августу воздушный поцелуй, тот в ответ вытянул губы в дудочку и чмокнул воздух. Глава увидя краем глаза все эти манипуляции, повернулся к жене и незаметно показал ей кулак, а Августу он показал кулак уже в открытую, тот сделал вид, что к нему это не относится и стал одевать чехол на свой контрабас. Когда они грузили аппаратуру в машину к ним подошёл кругленький улыбчивый человек, очень похожий на когда-то популярного артиста кино Евгения Леонова и начал их обнимать со слезами на глазах. Они сразу узнали Ивана Петровича Лыкова, лучшего в городе шеф-повара, с которым проработали в ресторане много лет и который был большой ценитель музыки, особенно джаза. По пути к дому они заехали в магазин, где Петрович купил всё необходимое для приготовления своих кулинарных шедевров. Август, почувствовав дармовщину, тоже увязался за ними, тем более запасы кофе с коньяком в термосе уже иссякли. Пока шеф-повар колдовал на кухне, а Август любовался из окна видами старого кладбища, Артур с Витей исходили слюной в предвкушении вкусного обеда. Петрович, так же, как и оркестр из морского ресторана был местным гением кулинарии, благодаря которому торговый зал всегда был полон людей, которые приходили поесть его фирменные блюда. Говорили, что он однажды кормил Фиделя Кастро, причём подавал на стол национальные кубинские блюда, от которых лидер острова свободы был в восторге. Все знали о его неразделённой любви к администратору ресторана Фаине Георгиевне Забельской, которая отличалась крутым нравом, неземной красотой и умением урегулировать любые конфликты в торговом зале. Артур помнил те времена, когда гости в зале переставали есть и общаться и наступала гробовая тишина, потому что там появлялась Фаина Георгиевна и плыла между столами словно лебедь, попутно интересуясь у клиентов всё ли в порядке. Артур со сцены замечал, как при ней мужская половина гостей как-то внутренне собиралась и превращалась в почтенных граждан, решивших посетить ресторан и культурно провести время. Во время одного конфликта, когда горячий кавказский парень вытащил нож и стал им размахивать перед носом официанта, все с ужасом наблюдали, как она спокойно забрала у него оружие и с улыбкой что-то тихо сказала. Парень мгновенно протрезвел, извинился за своё поведение, и расплатившись с официанткой ушёл, а на другой день он принёс большой букет роз и поблагодарил её за то, что она сумела предотвратить беду, которая могла закончиться вся эта история. Артур помнил, как часто, когда выдавалась свободная минутка, Петрович стоял у входа на кухню и просто смотрел на любовь всей своей жизни, казалось он подпитывался какой-то энергией от одного вида Королевы, как её прозвали в коллективе. От Петровича ушла жена, разладились отношения с детьми, но он ничего не мог поделать с собой, и об этом все знали и ничем не могли помочь. У Королевы был муж, которого она любила и сын — красавец, спортивный и не разбалованный парень, которым она очень гордилась. Артур слышал, что после того как закрыли ресторан, Петровича приглашали на работу в другие заведения, но он очень скучал по старому коллективу, по своей королеве.

Когда запахло очень вкусным и появился Петрович с подносом, Август первым метнулся от окна к столу и стал готовиться к приёму пищи. Сняв фрак, он аккуратно повесил его на спинку стула, потом вытащил из кармана большой платок и заправил его в районе кадыка, чтобы не испачкать манишку. Витя заметил, что так он чем-то напоминает бедного аристократа, у которого ещё остались остатки воспитания, но которого ждёт в будущем большая нужда и воспоминания о былых временах. Август не счёл нужным отвечать на колкость, он очень серьёзно относился к приёму пищи и считал, что удовольствие, которое получает человек во время вкусного обеда намного сильнее, чем во время секса, что очень не нравилось его жене. Он был большим ценителем способностей Петровича и не был обманут и в этот раз, на столе стоял цыпленок в ореховом соусе с сыром и запечённый в духовке мясной рулет, фаршированный черносливом под красным соусом, а запотевшая бутылка русской водки дополняла общую картину. Они сели за стол, выпили за встречу и стали вспоминать былое время, когда были молоды и думали, что так будет всегда, о сегодняшних реалиях как-то говорить не хотелось. Когда речь зашла о бывших коллегах на работе и вспомнили Фаину Георгиевну, Петрович замолчал и до конца обеда не проронил ни слова. Увидев, что всё съедено и выпито, Август вызвал такси и укатил домой со своим контрабасом, поблагодарив за приглашение на фестиваль и за вкусный обед, он был эстонцем, а все эстонцы очень воспитанные и интеллигентные люди, как они считают сами. Август уехал, поэтому кофе пили они втроём молча, пока Петрович не попросил пройтись с ним до кладбища показать им кое-что. Они вышли из дома, спустились вниз и войдя в главные ворота кладбища прошлись немного и остановились около захоронения целой семьи. С ужасом Артур с Витей увидели, что здесь лежит вся семья Фаины Георгиевны — муж, сын, супруга сына и ещё какая-то маленькая могилка, по-видимому ребёнка. Они стояли и смотрели на памятники из чёрного камня, а Петрович рассказывал, как сын Фаины со своей беременной женой решили покататься на новой иномарке и в них на полной скорости врезался большой грузовой самосвал, которым управлял пьяный водитель. Ребята погибли на месте, а супруг Фаины, не выдержав такого горя умер через неделю, остановилось сердце, и Петрович помогал ей организовать похороны. Фаина Георгиевна, как сильная женщина мужественно перенесла гибель близких, но такое не проходит бесследно, со временем у неё появились проблемы с памятью, врачи констатировали раннюю стадию болезни Альцгеймера, поэтому Петрович теперь находится всегда рядом и помогает во всём, тем более, что вся её родня, узнав о недуге отвернулась от Фаины. Весь путь обратно они шли молча, только Артур с Витей многозначительно переглядывались, а когда зашли в дом, то Артур предложил Петровичу жить с ними вместе с Фаиной и с улыбкой добавил, что после сегодняшних кулинарных изысков им будет тяжело питаться как прежде. Когда Артур с Витей увидели Фаину, то очень удивились что эта женщина внешне почти не изменилась за столько лет, та же величественная осанка, великосветские манеры и умение всегда хорошо выглядеть, только изменились глаза, они уже не излучали свет, они погасли и всегда были грустны, даже, когда губы улыбались. Каждое утро она вставала, приводила себя в порядок, а потом шла на кладбище к своей семье, где сидя на лавочке около могил разговаривала со своими близкими. Петрович приготовив завтрак, каждый день уезжал в кулинарное училище, где преподавал технологию приготовления пищи, возвращаясь домой к обеду, он шёл на кладбище, забирал Фаину и вёл её домой, где она помогала ему со стряпнёй. Раз в неделю приходила Аннушка, бывшая их официантка, которую нанял Артур, чтобы она убирала в комнатах и отдавала бельё в стирку, а также покупала продукты, которые заказывал Петрович. Все обитатели дома были заняты своими делами и собирались вместе только за обеденным столом, где Петрович баловал их своей кухней. Ему нравилось готовить для этих людей, которые в полной мере могли оценить его талант, Петрович уже давно понял, что сегодня люди ходят в ресторан не для того чтобы насладиться блюдами, а для того чтобы потусоваться, получать необходимое количество калорий, пить спиртное и всё время болтать за столом о всякой чепухе. Да и поваров настоящих стало немного, после того как большинство населения перешло на фастфуд и полуфабрикаты, престиж поварской профессии очень сильно упал, поэтому по мнению Петровича на улицах было столько толстых и некрасивых людей, для которых главное было набить чем-нибудь свой желудок.

Это всё вспомнилось Артуру, когда он стоял у окна и смотрел на бушующий на улице ураган. Вспышка молнии и последующий удар грома, от которого затрясся весь дом, полностью вернули его в действительность и опять посмотрел на круглый стол, на который Петрович уже ставил блюда с подноса. Когда в столовую вплыла Фаина Георгиевна, Витя встал и галантно отодвинул стул для дамы, Артур заметил, что её присутствие заставляет окружающих мужчин помнить, что эта женщина, хрупкая и слабая, пережившая горе и вести себя при ней нужно соответствующим образом. Сегодня Петрович потчевал компанию треской под майонезом с запечённым картофелем, жульеном из белых грибов с цыплёнком, творожным пудингом и клюквенным киселём, отдельно на столе стоял графин с водкой и бутылка белого сухого вина под рыбу. Когда приступили к ужину, Витя, налив себе водки и выпив одним залпом стал закусывать жульеном, жмурясь от удовольствия, а потом нагнувшись к Артуру тихо произнёс: «Вот бы сегодня в такую погоду и под настроение Лёлю пригласить для общего кайфа». Артур улыбнулся, когда они ещё жили вдвоём с Витей, то иногда прибегали к услугам пышной портовой проститутки, которая давно трудилась на своём поприще в порту и знала весь коллектив ресторана. Ей нравились эти два пожилых человека, которые не дышали на неё перегаром, не хамили и не кидали ей в лицо деньги, как другие клиенты, Лёля хорошо разбиралась в людях и старалась как могла сгладить одиночество этих людей. Она надолго запомнила тот случай, когда в один из приездов Витя взял в руки гитару и сыграл ей какую-то украинскую мелодию, от которой у неё защемило в груди и вспомнилась давно забытая родина.

Неожиданно Фаина Георгиевна попросила налить ей вина, а когда бокал наполнили, она его подняла и сказала: «Я очень благодарна вам ребята за всё, мне с вами очень хорошо, за то время что я здесь вы мне стали родными, а если бы не Иван Петрович я бы давно уже лежала на погосте со своей семьёй. Но мне не хочется стеснять вас, вы взрослые здоровые мужики и поэтому если вы хотите обращаться к услугам Лёли, то не стесняйтесь, я не против, тем более, что я её давно знаю, это хорошая женщина по воле судьбы ставшая проституткой».

Витя, евший в это время пудинг с киселём, чуть не подавился и Артуру пришлось бить его по спине. Когда он откашлялся, то сказал: «Я не знал Фаина Георгиевна, что у вас абсолютный слух, поэтому предлагаю попробовать вас, как солистку в нашем ансамбле. Представьте Артур — на ударных в белом смокинге, я с гитарой в блестящем трико, Август на контрабасе в своём пропахшем нафталином фраке, и вы в черном вечернем платье с бриллиантовым ожерельем на шее с микрофоном в руках. Если нас не посадят в психушку, мы можем стать очень популярной группой». Все рассмеялись, даже у Фаины на мгновение в глазах загорелся задорный огонёк, отчего всей компании стало хорошо и тепло на душе.

За оном раздавались раскаты грома, молнии освещали округу, а Витя уже зловещим голосом продолжал: «Эта обстановка напоминает один из рассказов Агаты Кристи — большой дом, изолированный ураганом от остального мира, убийство, совершённое кем-то из обитателей дома и расследование, зашедшее в тупик». Посмотрев на всех с подозрением, он уставился в упор на Петровича и продолжил: «В последнее время наш шеф как-то подозрительно себя ведёт, да и работает он с холодным оружием, поэтому советую всем сегодня ночью закрыть свои двери на ключ изнутри, на всякий случай». Все опять засмеялись и больше всех хохотал Петрович, он видел, как Фаина понемногу возвращается к жизни и был очень благодарен Вите, устроившему представление. Потом слово взял Артур, он вёл их бухгалтерию и учитывая, что они получали каждый месяц приличные деньги от сдачи трёх квартир он решил отчитаться по поводу расходов и доходов. Артур надел очки, сделал важное выражение лица и начал озвучивать цифры, все видели, как ему нравится быть в центре внимания. Во всех оркестрах ударник сидит за своими барабанами, за спинами других музыкантов и ему не до кривляния, он держит ритм всего коллектива. Сейчас в Артуре проснулся лидер и окружающие позволяли побыть ему в этой роли, видя какое удовольствие он получает сидя во главе стола и разглагольствует о преимуществах энергосберегающих лампочек. За окном шёл дождь, дул сильный ветер и гремела гроза, а четыре пожилых человека сидели в полутёмной столовой, где горела энергосберегающая лампочка и думали о том, что, найдя друг друга они спаслись от одиночества и однообразия этой жизни и будущее казалось теперь не таким тёмным и унылым.


2

Славик сидел с мольбертом на мосту через городскую реку и рисовал зимние горы. По руслу реки с гор дул холодный ветер, поэтому он был одет в чёрное длинное пальто, застёгнутое под горло и тёплые зимние ботинки. Вид гор был завораживающий, вершины уже были в снегу и были похожи на сахарные головки, которые в былые времена продавали купцы на Руси. На переднем плане, в окружении облаков высилась гора побольше, которая так и называлась Сахарная, а вокруг неё располагались уже не такие крупные создания матери-природы. Люди переходя через мост и чувствуя холодный ветродуй, старались как можно быстрее пройти это место, не задерживаясь около одинокого художника, считая, что сидеть здесь в такую погоду может только ненормальный. Славик писал маслом, поэтому, когда начал моросит дождь он быстро стал собираться, а посмотрев на небо и увидев чёрные густые тучи, нависшие над городом, понял, что скоро пойдёт ливень. Так и случилось, сверкнула молния, грянул гром и пошёл сильный дождь, художник успел добежать до лестницы, которая поднималась от моста вверх в сторону городского парка, и укрыться под ней. Сев на стульчик, он приставил к стене складной мольберт и стал ждать, когда закончится сильный дождь, чтобы спокойно пойти домой. Большинство профессиональных художников из-за долгого стояния или сидения за мольбертом страдают болями в спине, сутулостью и поэтому некоторые носят корсеты, чтобы избежать этого недуга. Гертруда где-то достала импортный корсет в виде жилета на липучках, который держал Славику весь позвоночник и делал его выправку похожую на военную. Так и сидел он под лестницей на своём стульчике, опираясь левой рукой на мольберт, который в сложенном виде очень похож на православный крест, его мокрые и длинные седые волосы падали на воротник чёрного пальто, а взгляд был устремлён куда-то вверх, как у человека занятого своими мыслями. Под лестницей было много места, но люди, пытающиеся скрыться от дождя взглянув на него бежали дальше, ища другого укрытия. Только мокрая насквозь торговка хурмой, не обращая ни на кого внимания забежала под лестницу со своей корзиной и начала вытирать лицо. Увидев сидящего рядом Славика, она посмотрела на мольберт, потом опять на художника, поправила на голове платок и начала жаловаться на тяжёлую жизнь, иногда делая перерывы, чтобы перекреститься. Вскоре Славик узнал, что женщину зовут Глафира и живёт она с мужем –алкоголиком в каком-то бараке и единственно что их спасает, так это дерево хурмы, которое растёт на их земле. Работа мужа, когда он не пьян заключается в охране этого дерева от соседей-паразитов, которые хотели даже однажды спилить эту хурму, чтобы лишить их последнего заработка. Славик не любил много разговаривать, он был творческой личностью и всегда очень внимательно слушал людей, они были ему интересны и уже в процессе общения с некоторыми из них ему в голову приходили разные идеи, в большинстве бредовые, по словам Гертруды. В начале он ничего не понял, почему посторонняя женщина открыла ему душу и всё время крестится, потом до него дошло, что она его принимает его за священнослужителя и говорит о наболевшем. А Глафира уже говорила о дочери, которая совсем забыла родителей и даже не показывает внуков, о родне, которая став начальниками, плюёт на простых людей, в качестве примера она привела брата — бригадира сантехников в ЖЭКе. Наконец Глафира иссякла и вопросительно посмотрела на Славика, а он после минутного раздумья полез в карман и вытащил две мокрые банкноты и протянув их женщине, тихо сказал: «У меня только две тысячи, возьмите пожалуйста, и постарайтесь первой заговорить с дочерью, она ждёт этого от вас».

Глафира пристально посмотрела в глаза человеку с седыми волосами и ей на мгновение стало хорошо, ещё есть во всём мире человек, который может выслушать её сопереживая и хоть как-то помочь в её каждодневной борьбе за жизнь. Слёзы на её лице смешивались с каплями дождя и Славик не видел, что женщина плачет, плачет от того, что увидела в этом мире маленький лучик доброты, о котором она уже давно забыла и этот странный человек с морщинистым лицом вдруг стал какой-то близкий и родной. Она наклонилась и поцеловала его руку, потом взяла корзину, положила рядом со Славиком три самые большие хурмы и пошла под дождём домой, не замечая ливень. Глафира шла с улыбкой представляя, как завтра будет нянчиться с внуками, а потом долго разговаривать с дочерью. Под впечатлением от разговора с Глафирой художник не заметил, что деньги у него не взяли, а уже довольно долго рядом стоит молодая женщина, которая наверняка слышала их разговор и ждала своей очереди, чтобы обратиться к нему. Положив обратно в карман мокрые деньги, он посмотрел на неё и увидел то смиренное выражение, какое обычно принимают люди при разговоре со священником. Женщину звали Камилла и она запинаясь поведала, что они с мужем очень давно хотят ребёнка, но ей никак не удаётся забеременеть, что они куда только не обращались и что только ни делали. Сейчас она шла на УЗИ и очень боялась, что опять ничего не выйдет, и муж расстроится окончательно, они кавказцы и дети для них главное в семейной жизни. В конце она произнесла фразу, от которой Славику стало не по себе, и он посмотрел вверх, в надежде, что Бог занят и не услышит это. Камилла, наклонив голову произнесла: «Помогите святой отец, на вас последняя надежда, сделайте так, чтобы сегодня всё было хорошо, и я стала бы самым счастливым человеком на земле». Славик с круглыми от удивления глазами смотрел на Камиллу и от этого стал очень здорово напоминать какого-то святого с иконы Рублёва. Что ответить этой женщине он не знал, он только видел её красивые чёрные глаза, смотрящие на него с надеждой. Неожиданно для себя, он сказал: «Иди смело, дочь моя, выбрось из головы сомнения, всё будет хорошо, вера и высшие силы помогут тебе». Это было всё, что пришло ему сейчас в голову и эти слова ему очень понравились, он даже не ожидал, такого от себя; внутри от удовольствия стало растекаться приятное тепло. Камилла нагнула голову, чтобы поцеловать ему руку, но Славик быстро убрал её и погладив женщину по голове почувствовал, как она дрожит, он и сам уже давно дрожал, только не понимал от чего, от холода или от волнения. Камилла выпрямилась, посмотрела на «святого отца», взяла зонт, стоящий неподалёку у стенки и застучала каблучками по лестнице, идя на встречу своей судьбе. Дождь уже стал понемногу заканчиваться и можно было собираться домой, как перед ним возник мокрый насквозь инвалид на костылях в пятнистой полевой форме с очень злым лицом. Славик хотел встать со своего стульчика и уступить ему место, как тот показал жестом, что ему удобней стоять. Было видно, что парень потерял ногу на войне, а став инвалидом понял, что никому не нужен на всём белом свете. Некоторое время он молча рассматривал Славика, а потом посмотрев на небо собрался уйти дальше, но услышал тихий голос странного человека с седыми волосами: «Вы промокли, возьмите пожалуйста деньги, жаль, что больше у меня нет, но мне хочется искренне вам помочь». Славик замолчал и протянул парню две тысячи, тот посмотрел на деньги, ухмыльнулся и послал художника подальше, а потом начал говорить, глядя в глаза собеседнику. Парня звали Ефим и он, как и тысячи ветеранов войны остался после ампутации ноги один на один с жизненными проблемами и жил тем, что сидел на ступеньках перед мостом и просил у прохожих милостыню. Но в последнее время то ли менты, то ли бандиты сгоняют их с мест и сажают своих профессиональных попрошаек. Один из знакомых попытался бороться с ними, но его нашли утром с пробитой головой. Славик чувствовал, что, слушая Ефима он всё больше пропитывается состраданием к этому парню, видно это почувствовал и собеседник, потому что понизил тон и теперь говорил спокойно, глядя в то место, где раньше была нога. «Я вижу вы духовный человек, служите Богу, только где был ваш начальник, когда мне ампутировали ногу, я молился ему часами напролёт, где он был, когда от меня уходила молодая жена, теперь моего сына воспитывает чужой дядя. Мне кажется, что вы хороший человек, я не помню, чтобы в последнее время кто-то смотрел мне в глаза, люди, увидев меня отворачиваются и мне кажется многим стыдно смотреть в глаза инвалиду войны, который просит у прохожих милостыню, чтобы прокормиться», — с горечью говорил он. Ефим ещё долго говорил, а Славик слушал рассеяно глядя на две скомканные в руке купюры, ему было стыдно и больно слушать этого парня. Стыдно за государство, которое миллиарды вкладывает в проведение различных международных форумов, спортивных соревнований и государственных программ, но не может найти денег хотя бы на протез герою войны. А больно было Славику, когда он представил себя на месте Ефима и это состояние бессилия в сложившихся обстоятельствах могло свести с ума любого человека. Когда парень выговорился, Славик молча встал, снял с себя тёплое пальто и накинул на плечи Ефима, потом взял свой мольберт со стульчиком и глядя себе под ноги зашагал домой. Уже подходя к дому он заметил, что сжимает в руке две мокрые купюры, машинально сунув их в карман он начал подниматься к себе в студию.

Гертруда была дома и с подозрением посмотрела на него, он и раньше приходил домой полураздетый, но сегодня художник был абсолютно трезв и в очень плохом настроении. Когда Славик принял горячий душ и одел сухое бельё, она налила ему тарелку горячего супа и села напротив, рассчитывая услышать от него самого очередные приключения. Когда тарелка опустела, Славик начал свой рассказ, а потому, что рассказчик он был плохой Гертруде приходилось клещами вытаскивать каждое слово. Когда для неё всё стало более или менее понятно, она встала, взяла из буфета бутылку водки, налила и не чокаясь выпила свою, а потом подождала, когда выпьет Славик. Немного подумав сказала: «Ты знаешь Славик, я только сейчас поняла почему ты бухаешь и потребляешь разную дрянь. Большинство людей в России пьют водку, чтобы хоть немного забыться о проблемах, с которыми они сталкиваются каждый день или чтобы не думать о завтрашнем дне, который для большинства не принесёт ничего хорошего. У тебя другой случай, как творческий и талантливый человек ты впитываешь в себя страдания абсолютно чужих людей, а потом через свои работы стараешься самовыразиться и надо сказать иногда получается очень здорово. Давай сделаем так, сейчас ложись отдыхать, я вижу замёрз ты сильно, а завтра если захочешь, то иди туда и слушай людей, чтобы помогать им. Не обязательно быть святым, достаточно их просто выслушать. Но тебе совет, ни с кем не вступай в религиозные полемики, подкован ты слабо, Библию не читал и в церковь мы ходили давно, поэтому просто слушай людей».

Потом Гертруда внимательно посмотрела на художника и с удовольствием отметила: «Хотя есть в тебе что-то такое, отчего хочется рассказать о самом сокровенном, пойдём в кровать, у меня есть история про монаха и монашку, как они копали под землёй тоннели навстречу друг другу из своих монастырей, причём монашка прокапала в два раза дальше туннель чем монах. Ты у меня честный и добрый, поэтому попадаешь в разные истории, иной раз кажется, что ты с другой Галактики и не как не можешь приспособится к этому миру». Гертруда взяла за руку Славика и потащила в кровать, он и сам мечтал прижаться к ней и, хотя бы на время забыть о сегодняшних встречах. Но ночью ему стало плохо, и он три дня провалялся в кровати с температурой, Гертруда отпаивала его чаем с мёдом и разными пилюлями, врача вызывать не захотела, боясь, чтобы он не принёс заразу похуже. На четвёртый день Славику стало получше, температуру они сбили, и художник чувствовал себя относительно хорошо. Он стал одеваться, потом сел на стул и посмотрел на Гертруду с видом провинившегося сорванца и тихо произнёс: «Что-то мне не хочется идти на мост и слушать людские проблемы. Я полежал три дня дома, подумал и теперь согласен с тобой, сопереживая с кем-то мы обрекаем себя на страдания, у меня все эти дни звучали в голове истории этих людей, решившись довериться мне. Гертруда серьёзно выслушала его и немного подумав ответила: «Я очень рада, что наконец на старости лет ты это понял, каждому человеку в нашей стране иногда хочется сделать что-нибудь хорошее, даже слово такое придумали — благотворительность. Наш президент делает время от времени хорошее дело — сажает какого-нибудь зарвавшегося губернатора, хотя понимает, что воруют все, но если он посадит всех этих чиновников, то придут другие, которые будут воровать ещё больше и так до тех пор, пока не останется людей в стране. Я припоминаю случай, свидетелем которого стала год назад на благотворительной ёлке, которую проводила администрация города для малообеспеченных семей. Когда появился мэр города, не этот, а предыдущий, он привёз коробки с подарками, ты бы видел, как радовались детвора, которая ждала этот праздник целый год. Я заметила, что глава города под шафе и ждала что угодно, но не этого — он стал вытаскивать из коробок мягкие игрушки и с хохотом стал кидать их на пол перед ёлкой, наблюдая как дети дерутся из-за них, наверно он представлял себя столбовым дворянином, который кормит гончих псов. У меня эта картина до сих пор стоит перед глазами, как у тебя в голове истории этих несчастных людей. Мы люди старой формации, которые столкнулись с варварами, не имеющими ничего святого и идущие к своей цели напролом, плюя на все моральные законы общества. Я не хочу, чтобы ты сидел дома и ковырялся в себе, обычно это заканчивается запоем или ты жрёшь какую-нибудь отраву, чтобы забыться, поэтому бери мольберт и иди писать, хватит думать о других, подумай о себе и обо мне. И запомни раз и навсегда, что в стране, где самая популярная пословица «от добра, добра не жди», помогать чужим людям дело неблагодарное и чревато последствиями».

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 40
печатная A5
от 491