электронная
90
печатная A5
548
18+
Новая жизнь

Бесплатный фрагмент - Новая жизнь

Измени судьбу


5
Объем:
534 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-9947-1
электронная
от 90
печатная A5
от 548

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Ого! Оказывается, я буду жить в том самом волшебном районе Docklands! Я всего лишь мельком этого пожелала, и моя мечта тут же осуществилась. Я давно заметила: мимолетные желания сбываются очень часто. А вот сильные реже, и всегда с колоссальным опозданием. Почему так? Ну почему?! Может, потому что должно совпасть слишком много условий?


…Wood Green. В потемках добираюсь до дома. Странно: его окна, хотя уже десятый час, темны. Внутри никого. Включаю свет в living room: на моем компе белеет бумажка с крупной надписью: «Анне». Очередное послание от Роберто. Мое сердце начинает неровно биться. Что он мне пишет на сей раз? Может быть…


«Почему ты мстишь мне за свою бывшую жену?» — «Моя жена не имеет ничего общего с тобой и я никогда никому не мщу». Ага! Конечно! Ты сам-то себе веришь? Похоже, да! Хотя психология говорит, люди всегда поневоле отыгрываются на новых партнерах за обиды от бывших. Но ты, Роберто, конечно же, этого не делаешь — единственный на этой Земле. Да ты просто святой! Самое идиотское, что и мне таким раньше казался. А на деле ты просто играл со мной. И с собой. Но теперь ты спекся — и все дальнейшие слова сказаны уже не просто, чтобы меня оттолкнуть из каких-то тайных опасений. Теперь, и я это отчетливо ощущаю — ты правда так чувствуешь: «Печально, но чувства, которые я к тебе испытываю, не слишком хорошие и они становятся хуже с каждым днем. Кажется, ты делаешь все, чтобы сделать меня все более нервным. Я хочу вернуться к моей нормальной и мирной жизни. Хочу иметь возможность расслабиться в собственном доме. Каждый новый день делает даже нашу дружбу все более невозможной. Ты имеешь очень плохую привычку судить людей, не зная их, и делать замечания, временами очень неприятные. Это действительно ужасно, я всегда учу Джоша не делать этого». Ага, то есть Мэгэн можно обзывать меня по всячески и врать, что я сижу в ванной по два часа — а я не могу даже разок сказать, что ей следовало бы хоть немного помочь Майку? То есть это я предвзято сужу людей, их не зная? Превосходно!

«Я был очень удачлив в жизни с моими друзьями, партнерами и любовью. У меня бывали очень хорошие и очень плохие моменты, это жизнь. Но всего, что я перечислил, я не имею теперь, и я тоскую по этому. А ты вместо дурацких объявлений, в результате которых мы имеем то, что имеем, должна была серьезно и систематически искать работу, которая дала бы тебе также размещение, подобно работе в отелях, больницах, как au-pair или бэбиситтер. Здесь много возможностей, тысячи людей приезжают в Лондон (как и во все другие больше города) и находят что-то скромное и не вполне легальное для начала. Твое путешествие в первые недели было полностью оплаченным, это больше, чем имеет большинство приезжающих. Почему ты не использовала этот шанс вместо порчи полезной и приятной дружбы?

Когда я только приехал в Лондон, я совсем не знал английского и был совсем один, мне никто не помогал, но уже через неделю у меня была ужасная работа санитара в больнице». Врешь! Ты был не один, а с Мэри, которая знала Инглиш в совершенстве. Именно она первая нашла работу — вам обоим. И потом помогала, поддерживала во всем!

А au pair, помощницами по дому за деньги на карманные расходы, берут только до 28 лет — это специальная программа для изучающей язык молодежи. Я в нее уже не подхожу, и ты это знаешь! В гостиницы меня с моим знанием английского вообще и восприятием устного английского в частности не берут: когда я приехала, то могла понять примерно одну десятую из того, что мне говорят люди. Роберто я понимала не в пример лучше, но даже он до сих пор то и дело вынужден мне что-то повторять. Теперь я распознаю на слух быструю и неразборчивую речь примерно на 40—50%. Слова Роберто процентов на 80%. Остальные 20—50% я или не узнаю на слух, или не знаю в принципе, хотя выучила уже довольно много новых слов здесь. Но за месяц выучить чужой язык в совершенстве просто невозможно, а при волнении я вообще резко тупею и почти перестаю что-либо понимать. Поэтому и в больницы не совалась, потому что это очень ответственно, даже если ты «всего лишь» санитарка: тебя о чем-то попросят, срочно, а ты стоишь, как набитая дура, и хлопаешь глазами как кукла! А там кто-нибудь, может, помирает! Я не хочу, чтобы кто-нибудь умер из-за моего плохого английского. Ну и, разумеется, драить больничные туалеты и выносить (и мыть!) чужие «утки» тоже не хочу. У меня к тому же сильная аллергия на резину, а без перчаток я в два счета подхвачу какую-нибудь заразу. И вообще, меня даже само слово «больница» уже вгоняет в депрессняк, работать там — худшее, что я могу себе представить. Хуже может быть только работа мясника или проститутки. Хотя, если б я знала, что при этой работе тоже предоставляется жилье, я бы совсем по другому к ней отнеслась. И я не знала, что горничным тоже выделяют угол для сна при отелях (надо будет иметь в виду на будущее). Мне никто об этом не сказал. Но, я уверена, жилье санитарам все-таки не предоставляется, Татьяна Винсент упомянула бы об этом. И сам Роберто тоже не жил при больнице — он это написал просто, чтобы еще раз меня уколоть. Меж тем русские в церкви говорили, что сейчас, после наезда прибалтов и поляков, ставки для санитаров, горничных и официанток понизились до 2 фунтов в час. На такие деньги комнату не снимешь, это же 70—100 фунтов в неделю! Жанна свою комнату слишком дешево сдает, Роберто за такую же дерет с Майка 120. За такие деньги можно и квартирку снять. Странные они, Жанна и Майк, каких-то простых вещей не понимают. Впрочем, сама-то! В том, что касается Роберто…

Словом, получая 2 фунта в час, снять комнату можно только вместе с кем-то (что уже само по себе тягостно — даже дома будет не расслабиться). А еще нужны деньги на проезд, это минимум 25 фунтов в неделю, на еду, коммунальные платежи… А места продавцов, куда я бы с удовольствием пошла, опять-таки все теперь забиты свежепонаехавшими. Я же все здешние русские и украинские торговые точки и кафе обзвонила, все окрестные улицы обошла! В бэбисситтеры в легальных агентствах без рабочей или студенческой визы не берут, а по газетам мне только чудом Жанну найти удалось! Правда, я не успела воспользоваться советами Марсэлы насчет «Лут». Но почему Роберто не мог мне сам сказать про эту популярную газету объявлений? Он же, как выяснилось, про нее отлично знает! Мне никто ничего здесь не объяснял, не подсказывал, что и как. Только Марсэла сделала это вчера. Да из русских я кое-что выудила буквально по крупицам. Но для Роберто я все должна знать сама! Откуда?!

«И почему ты продолжаешь обсуждать меня со всеми подряд?» — «Я ни с кем тебя не обсуждаю. Это все в твоем воображении». Ну да, сделай из меня окончательно сумасшедшую! Да ты миллион раз это делал, причем всего в каком-то метре или двух от меня! Даже не утруждаясь понизить голос.

«Пожалуйста, не убивай меня и мою душу! Я знаю, ты совсем не такой, каким хочешь казаться мне в последние дни: ты очень добрый, чудесный человек. Ты стараешься оттолкнуть меня, но я умею слушать свое сердце! Пожалуйста, не становись врагом мне и себе! Будь взрослым, будь собой (ты чудо, когда ты такой!). Спроси себя (и никого больше!), что ты хочешь действительно  это поможет тебя стать счастливым.

И позволь нам забыть все глупые и жестокие слова и поступки. Давай отныне делать друг другу только добро! Пусть у нас не вышло романа и даже дружба уже под вопросом — но мы оба хорошие люди, и можем сделать жизнь друг друга лучше» — «Я не люблю причинять боль, но чтобы защитить себя и своего ребенка, я готов убить кого угодно. В данный момент я не только не нуждаюсь в твоей помощи, но твое присутствие делает мою жизнь трудной и неприятной. Я пытался помочь тебе. Я предложил тебе свое гостеприимство. Ты имеешь возможность общаться с людьми, искать работу, я нашел компьютер для тебя. Я потратил на тебя больше денег, чем на моего ребенка за последние несколько недель (3000 фунтов!)». Не понимаю, как он мог потратить на меня 3000 фунтов за этот месяц. Может, это опечатка и он имел в виду 300? Но даже это чересчур, я же видела цены в супермаркетах! Вдобавок он покупал самые простые и дешевые продукты. Я никогда не ела любимый в этой семье греческий йогурт именно потому, что он более дорогой, а я хотела Робертовы деньги сберечь. Странно…

«В обмен ты сделала мою жизнь невероятно неприятной и стрессовой. Я получил достаточно, я знаю это. То, что я по настоящему хочу — это чтобы ты оставила мой дом так скоро, как это возможно. Это то, что я сейчас чувствую, и мне все равно, что чувствуешь ты. МНЕ НУЖНО, ЧТОБЫ ТЫ ПОКИНУЛА ЭТОТ ДОМ ТАК СКОРО, КАК ЭТО ВОЗМОЖНО — СЛЕДУЩАЯ ПЯТНИЦА КРАЙНИЙ СРОК. СЛЕДУЮЩИЕ ВЫХОДНЫЕ Я ХОЧУ ПРОВЕСТИ С СЫНОМ».

Итак, вот она какая, жизнь после смерти. Я ведь еще дышу? Пытаюсь ос все происшедшее, но не могу: во мне ничего не осталось, как после атомного взрыва. Набираю Наташин номер. Вкратце рассказываю ей все.

— Короче, ты ему надоела. И теперь он пытается найти любой предлог, чтоб от тебя избавиться, — сонно и недовольно подытоживает Наташа. Но дружеский долг обязывает: Натали очень быстро приходит в себя и ее тон меняется, становиться теплым и искренне мне сочувствующим.

— Прости, что разбудила. Но мне еще никогда не было так плохо. Он… он Донне такое прощал! А мне…

— Пойми: потому и прощал, что ее он любил! И дело тут не в том, что ты в чем-то глобально перед ним провинилась. Ань, я столько раз видела по жизни: если мужчина или женщина любят по настоящему, они прощают все, даже если партнер полная сволочь. Пойми: любят не за, а вопреки. А тебя он просто не любил. Так, поразвлекся и… А не трахнул, чтоб все не осложнять. Может даже, не столько из благородства, сколько побоялся, что от тебя потом будет сложней отделаться. Например, «залетишь».


…Прощаемся с Наташей. Как всегда, она мне советует: «Выкинь его поскорей из головы и больше не мучайся. Рада, что ты наконец нашла себе работу». Едва я кладу трубку, снова звонок. Это Юркевич.

— Здорово! Не забыла еще меня? Мне тут домашний телефон на время отключали за неуплату, а мобильный я потерял где-то, поддатый был. Ну, с кем не бывает! Вот, только что, новый купил. Запиши номер.

— Я уже нашла работу, спасибо, — сухо говорю я. На кой мне этот придурок теперь?

— А-а, вот ты как. Ну, как знаешь. Если передумаешь, звони.

— Всенепременно. — не дождешься!


…В двери поворачивается ключ. Это Роберто. Еще целый вечер и еще сутки мне нужно будет провести с ним. Невыносимо после испытанного унижения. Позвонить Жанне и перенести переезд на завтрашнее утро? Но наверно, она уже спит…

— Я нашла работу. Съезжаю во вторник, — сухо объявляю вместо приветствия.

— Поздравляю! — оживленно говорит Роберто. Рад от меня избавиться…

Он уходит на кухню, начинает готовить ужин, свои вечные фасоль и горох. Я захожу туда же и, не выдержав, говорю: — Извини, что я тебе надоедала. Но я не нарочно! И я не просила тебя приглашать меня к себе! Это ты меня все время звал.

— Хватит, Эна! Я пригласил тебя в свою жизнь, теперь я хочу тебя из нее удалить.

— Знаешь, я бы так с тобой не поступила, если бы ты оказался на моем месте!

— Но я не на твоем месте, а ты не на моем, и этого никогда не будет! — злорадно усмехается Роберто. Да он просто козел! Как Наташа права…

— Хочешь честно? Если бы я нашла твое письмо до того, как нашла работу, я бы бросилась с моста, только чтобы больше не мучиться, — неожиданно я признаюсь в этом не только Роберто, но и себе самой. В самом деле, зачем возвращаться в Чертову печку и жить в аду внешнем и внутреннем? Лучше разом покончить со всем этим. То, что я так легко сдаюсь — только еще один мой минус в глазах Роберто. Ну и что? Кто он для меня теперь? Какой-то шапочный вчерашний знакомый…

— В данной ситуации я не могу сделать для тебя больше, чем делаю. Я не мог работать вообще, когда ты рядом, — виновато говорит Роберто. — Ты все время отвлекала меня вопросами.

Но это неправда! Вовсе не все время. Только в самом вначале, и то…

— Лучший путь для нас — остановить все это. Это не моя и не твоя вина, просто мы слишком разные. Каждый человек нуждается в собственном пространстве, понимаешь? Только в своем, где нет никого, даже друзей.

— Теперь да, понимаю. Но раньше я была слишком ослеплена своими чувствами и слишком одинока. Тебе нужно было более отчетливо объяснить все мне. Потому что каждому нужно разное пространство. Мне захотелось мою Вселенную разделить с тобой. Я думала, и ты… Но ты прав, все люди разные. И мне очень стыдно, что я докучала тебе своей любовью.

— Видишь, ты не можешь понять меня, а я тебя. Настоящие друзья понимают друг друга без слов.

— Неправда, каждый человек имеет собственное мнение, и мы с моими друзьями очень часто спорим о чем-то. И это нормально! Вдобавок, кто еще, кроме друга, укажет на оплошности? Вот тебя что бесило больше всего? Что я не так делала?

— Да все! Зачем, например, ты все время торчала на кухне? Вместо того, чтобы искать полезные контакты!

— Но я старалась для тебя и Джоша!

— Не стоило этого делать, у нас есть свои привычки. Потом, помнишь, как ты купила арбуз и весь дом им провонял? Это было просто ужасно! И я думал, ты будешь помогать мне с работой. В целом, ты сделала очень много ошибок, Эна, — качает головой Роберто. Он прав — а я дура!!! Но я же не знала, что итальянец хочет, чтобы я помогала с его работой. Он этого мне не говорил больше трех недель, а мысли я читать не умею! Наоборот, я старалась не мешать, о чем меня как раз просили. Еще я была по уши занята поисками работы и совершенно этим вымотана. Как и постоянно меняющимся отношением итальянца ко мне.

— Работать со мной — тебе это тоже было бы полезно, но твой уровень английского не позволяет… — раздраженно продолжает Роберто. И это правда. Ну и что, что в России у меня не хватало времени даже на сон! Другие же как-то выкручиваются и учат. И пусть это считанные единицы с железной волей и такой же выносливостью, но эти люди реально думают о своем будущем и чтобы оно перестало быть похожим на настоящее! Совместное дело и отсутствие языкового барьера — это бы нас так сблизило… Какая же я непроходимая тупица! Почему я не предложила другу помощь с его проектами хотя бы 25 мая, когда он впервые пожаловался, что рассчитывал на меня? Могла бы засунуть свои временные обидки куда подальше!

— А это твое дурацкое объявление «ищу друзей» в русские газеты! Из-за него наша жизнь превратилась в ад! — Роберто рассерженно качает головой. Опять он прав. Но я всего лишь хотела найти новых друзей, чтобы поскорее адаптироваться и опять-таки меньше докучать ему же… Но в результате романтическая мечта итальянца о прекрасной русской принцессе обернулась кошмаром. Из-за меня (ну, не только — еще из-за десятков позвонивших хамов) Роберто теперь считает, что все русские плохо воспитаны.

— Может быть, когда ты отдохнешь, мы сможем опять нормально общаться. Снова станем друзьями, как вы с Даниэлой, — робко говорю я, не смея поднять на Роберто глаза.

— Вполне возможно. Никто не может знать будущее! Но сейчас я слишком устал от тебя и твоего присутствия в доме. Ты потеряла кучу времени на кухне или мешая мне, вместо того, чтобы искать работу. Ты могла бы не торчать все время здесь, а увидеть знаменитые шедевры в Лондонских музеях, раз уж ты оказалась в Англии! Вот Мэгэн… — опять эта святая Мэгэн, злобная и лживая сплетница! Нашел, кого ставить в пример… Подумаешь, канадка прошлась по музеям! Это естественно: в Новом свете таких не встретишь. Но когда ты таскаешься в Эрмитаж и Русский музей 12 лет как на работу — и в самом деле ведь по работе — тебе это уже не кажется таким захватывающим. В конце концов, какое мне дело до гениев прошлого, если я хочу быть с обыкновенным, но живым человеком из настоящего? Если бы не моя великая любовь, конечно, мне было бы очень интересно все посмотреть, и я бы обязательно это сделала — но как, если у тебя в кармане ноль фунтов, как было у меня весь май? Да, часть музеев здесь бесплатны, но у меня часто не было даже на проезд. И поиски работы были на первом месте.

Господи, что я опять мешаю себя с дерьмом? «Ты сделала то, ты не сделала это…». А сам? Наташа права: когда любят, и не такую мелочевку прощают! И даже если любви нет — друзьям. К тому же, он знал про мой уровень английского! И обещал помогать… Роберто настаивает, что перестал испытывать ко мне теплые чувства, потому что я его достала. Своим невыносимым поведением и характером. Но я знаю, что я уживчивый человек! В черные времена, сразу после дефолта я жила совершенно бесплатно у Люды в Москве неделями, пытаясь найти работу в столичных СМИ, чтобы выжить. А когда благодаря Борьке и Звездецу я осталась без крыши над головой и с подорванным здоровьем, я жила у Елены Иосифовны с Аленой месяцами. Сперва бесплатно, а с третьего месяца за чисто символические деньги. Хотя они были небогаты и могли за ту комнату гораздо больше с других квартирантов получить. Люда и Львовы меня еще и кормили! И одежду дарили: жалко, мол, смотреть, в чем ты ходишь, ты же молодая девочка. И все это добровольно — я их не просила, напротив, всячески отказывалась, мне было неудобно и стыдно! И сейчас они меня всегда зазывают в гости: «Приезжай и живи сколько захочешь, сколько у тебя будет времени». Им было хорошо со мной, иначе бы они не стали так долго меня у себя бесплатно держать, да еще подарки покупать. Наверняка их тоже во мне что-то не устраивало: например, Люде я однажды испортила тефлоновую сковородку, помыв жесткой мочалкой, а Елена Иосифовна ругалась, что мы с Ленкой ленимся подметать — но я им нравилась в целом! Несмотря ни на что…


7 июня 2004, понед.

С утра, не разгибаясь, строчу на компьютере: до завтра нужно успеть закончить статью для Скворцова и другую для Уфаевой (оба редактора разродились с ответами, что им нужно, только сегодня). Во вторник у меня будет последняя возможность попользоваться халявным интернетом — у Жанны ни его, ни компа нет.

О стекло в living room бьется пчела, и нет Роберто, чтобы ее поймать и аккуратно выпустить. Я пчел боюсь и не могу, как Роберто, ловить ее в руку. Укусит! И сама сдохнет. Открываю окно, машу на нее, подталкиваю бумагой, но она упрямо летит к преграде, а не на простор. Может быть, я как эта бестолочь, и Высшие силы меня так же отталкивают от Роберто и выпихивают отсюда туда, где мне будет лучше — а я не хочу этого понять?

Возможно, Бог подведет меня к новому, действительно моему мужчине — а Роберто просто, как он сам говорит, был для меня всего лишь путевкой в рай? Но по прежнему даже мысль о другом мужчине кажется мне невыносимой. Несмотря ни на что…

А может, ему (или нам) дают время, чтобы мы осознали все, взвесили за и против? Сравнили друг друга с прочими людьми и поняли, что настоящее и за что стоит держаться и бороться? Но сможет ли Роберто переменить свое мнение? Может, это произойдет, когда он отдохнет и решит свои финансовые проблемы, Донна успокоится и перестанет угрожать разлукой с сыном, а я стану самостоятельной и уверенной? И еще обязательно нужно больше похудеть! Кажется, я знаю глубинную причину убийственной перемены отношения Роберто ко мне, потому что до этого какие-то чувства у него были точно, но после этого все как отрезало. Этим Рубиконом стало его подсматривание за мной в сортире. Я это знаю. После этого он перестал меня желать — и все тут же окончательно развалилось, как плохо построенный дом. Нет, все-таки на желании не много построишь… Важнее другое, доверие и уважение. Марсэла права: нам с Роберто обоим нужно время и собственное пространство, чтобы прийти в себя и все обдумать трезвой головой. А сделать это в такой обстановочке, когда мы оба наломали столько дров, и все время спотыкаемся об эти обломки, наверно, никак. Сначала нужно все разгрести, в головах и жизнях.

Итак, мне нужно завоевать уважение Роберто. Только так я смогу со временем проникнуть в его сердце. Все, отныне никакого нытья! Посмотри, как это противно на примере Жанны. Мы будем дружить, просто дружить. А потом, кто знает… Рано или поздно, Роберто оценит меня! А не он, так другой. Ну вот: раз я так думаю, наверно, я точно шлюха! Итальянец не зря все время так говорит обо мне. Но как мне еще прикажете рассуждать, если он все время посылает меня на хер, а мне так нужны чья-то забота и участие? Я не могу быть одна еще вечность! Да еще на чужой непонятной земле. Может, Роберт НИКОГДА не увидит, что у меня есть свои достоинства…

На деле, по сути, я нуждаюсь в дружеской поддержке, но беда в том, что абсолютное большинство мужчин не могут дружить бескорыстно, у них всегда есть какой-то умысел. То есть не какой-то, а совершенно определенный. Но спать после Роберто я точно ни с кем не смогу. И вообще больше любить не смогу… Это слишком болезненно, слишком разрушает твою жизнь. Я знаю, видела по нескольким примерам, что любовь может быть совсем другой — взаимной, счастливой. Когда оба друг для друга делают все. Я тоже мечтала о такой. Но, наверное, везет лишь избранным.

…Как я запуталась. Чем дальше, тем меньше я понимаю мир, Бога, людей и моего — несмотря ни на что! — любимого. Даже себя. Например, не могу понять: сильная я или слабая? Плохая или хорошая? Хотя, идеальных людей просто не существует. Но Роберто, при том, что сам не совершенен, требует от меня именно безупречности во всем. Чтобы ни видно, не слышно, чтоб сразу приехала и начала, как волшебный суперкомбайн, молотить: и с проектами ему помогай, и денежки в дом приноси. И еще будь при этом тощая, как модель, и болтай на fluently English, не имея практики. Как он спустя 30 лет жизни в Англии. А нет — скатертью дорожка. Это мой дом! Я тебя пригласил, я тебя и сотру…

Я — ничто для него… Но это пока… Я не сдамся так легко… Но стоит ли за него бороться?

По крайней мере, ясно одно: стоит бороться за себя. И свою жизнь. Все я преувеличила: не кинулась бы я с моста. Это я в горячке Роберто ляпнула (фильтруй базар! Сама потом от этого страдаешь. Юлия Высоцкая может ведь, даже если ей хреново). Я бы костьми извернулась, но нашла выход!


Вернулся Роберто, привез много еды. Интересно, у него в самом деле были финансовые проблемы, или он специально делал вид, чтобы отделаться от меня? Да нет, что я! Его напряжение и неуверенность в завтрашнем дне не были наигранными.

Роберто теперь оживлен, улыбается мне, даже шутит. Рад от меня избавиться. Ну чтож, сама виновата. Если бы я была как Юлия Высоцкая… Или как молодой Роберто, которого ничто не могло сломить. До Донны. Но и это он преодолел.

— Я хочу иметь твое фото как пример. Ты вышел победителем из стольких трудностей — я тоже так хочу. В любом случае, общение с тобой стало для меня самым лучшим и важным университетом в моей жизни, — говорю я.

— Чем-чем? — удивляется Роберто. Кажется, он, несмотря ни на что, тронут. Я шепчу «university» — а голос предательски дрожит и на глазах наворачиваются слезы. На самом деле я не хочу преодолевать никакие трудности, я до смерти устала их преодолевать! Хочу остаться тут навсегда. И больше ничего не хочу! Нет — еще чтобы он любил меня. Хотя не знаю, насколько это вообще теперь возможно даже в перспективе.

Роберто пожимает плечами: — Увы, у меня все фото в компьютере. В целом, я считаю, это не очень здравая идея. Я — не самый удачный жизненный пример. Я не так уж успешен. Чего я добился? — он с недовольной усмешкой разводит руками.

— – Дело не в этом, — ну ладно, не хочешь, не надо. Все равно у меня есть та маленькая фотка на документы, что я стащила из стола. Ты всегда будешь со мной.


Но доброжелательный пофигизм моего приятеля несколько отрезвляет меня: надо перестать молоть чепуху и витать в облаках, а как-то разобраться с делами. Спрашиваю Роберто, как теперь быть с проектом для Фонда. И еще он мне все время писал, что поможет протолкнуть сценарий о Тане с пулей в голове и мою книгу о молодежи — подскажет, как их правильно подать, чтобы их здесь приняли. Он это знает, а я нет.

— Правила оформления сценарной заявки посмотри на сайте ВВС. Насчет книги — сходи в библиотеку, возьми каталог издательств, — как равнодушно мне это предлагает Роберто!

— Но я с моим английским не смогу сама вести переговоры. Ты мне поможешь?

— Потом. Сейчас я должен найти дополнительный заработок, чтобы не потерять дом. Что касается гранта, думаю, делать эту работу бессмысленно.

— Почему? — ошарашенно спрашиваю я.

— Потому что прекрасные документальные работы о траффикинге только что прошли и по ВВС 1, и по Четвертому каналу. Огромная команда трудилась над фильмом для Channel 4 два года в разных странах, а ты совсем одна: без людей, без техники и даже без языка!

Роберто прав: один в поле не воин. Но, если он все это знал, зачем ввел в заблуждение Фонд — это ведь он за меня послал заявку, причем именно на эту тему, а потом уверял меня, что во всем поможет! Как мне теперь из всего этого выпутываться? Все-таки он сволочь!

— Я попробую написать примерный ответ для Фонда, чтобы у них не возникло к тебе претензий, — не слишком довольно говорит Роберто. Минут через пятнадцать говорит, что послал мне его по email. Смысл этой отписки сводится к следующему: «Жизнь здесь очень дорогая, на английских телеканалах то же самое, оказывается, только что прошло — я не знала (я-то да, но Роберто знал! Гад!), а в местных русскоязычных изданиях платят, как в России, продержаться на эти деньги в Лондоне невозможно. И размер гранта не позволяет мне задержаться в Англии надолго. В целом я нахожу разницу в культурах и привычках изумляющей». Что за бредятина?!

— Я не нахожу разницу в культурах и привычках изумляющей, — сердито говорю я. — Наоборот: все люди в мире похожи. Я это всегда знала и только еще больше в этом убедилась. А какие-то внешние мелочи — это не то, на что стоит обращать внимание!

— Но иногда от мелочей очень многое зависит, — назидательно говорит итальянец. Ну да… если ты мелочный человек!

— Роберто, еще одна просьба тебе, как моему бывшему и пока единственному другу здесь. На днях придет чек из русской газеты на твой адрес и твое имя. Ты ведь позвонишь и сообщишь мне? — я уже ни в чем не уверена. Как знать, вполне возможно, непредсказуемый Роберто сейчас зло ответит: «Ну ты и нахалка! Я могу потерять дом, я на тебя извел 3 тысячи фунтов, а ты еще требуешь с меня свою сотню! А вот фиг тебе».

— Конечно. Но впредь прошу сообщить русским газетам, чтобы они слали тебе деньги на твой новый адрес.

— Но я пока совсем не знаю Жанну! Мне кажется, она очень жадная, ей нельзя доверять — она мои денежки точно прикарманит и мне ни о чем не скажет. Дескать, чек потерялся в пути…

— Эна, ты опять пытаешься переложить на меня свои проблемы? — взвивается Роберто. — Будто у меня своих мало! Хорошо, я объясню, почему я отказываю тебе: не потому, что я такой плохой, а потому, что уровень денег на моем счету меньше нуля, то есть в минусе. И если придет чек на мое имя, банк не поймет, почему я, вместо того, чтобы наконец погасить свой долг, снова снимаю деньги и усугубляю свое положение!

Все-таки я к нему чертовски несправедлива! Не только он ко мне. Бедненький… А я тут лезла со своей любовью, когда он может потерять дом. И, в результате, самое дорогое — сына. Дура.


— Эна! Погляди: ты снова портишь стол! — меж тем не может успокоиться Роберто.

— Где? — изумляюсь я. Я уже пару часов сижу только за компом. Роберто сходит с ума?

— Вот — следы от ручки, синие!

— Я их сейчас ототру.

— Нет уж, оставь, пожалуйста! Ты сделаешь только хуже. Я сам! Я все исправлю сам, — Роберто сердито и решительно отодвигает меня от столешницы.

— Я ведь тебя просил — будь аккуратна, когда пишешь!

— Но я была! Наверное, это следы с той стороны бумаги, когда я переворачивала страницу. Паста просто отпечаталась.

— Надо было что-то подкладывать! — боже мой, как он разозлился! Стол ему явно важней, чем я…

— Эна, ты видишь! — что я чудовище?

— Да, — вижу, что ты не лучше. Мы оба в полной жопе — но я, по крайней мере, не пихаю тебя поглубже.


Мой бывший друг пошел заниматься хозяйством — загрузил вещи в вошин машин, что-то там себе готовит. Я за ним не слежу. И есть не хочу и не буду (зовет) — какая уж тут еда, у меня на нервной почве аппетит отбило начисто.

Роберто меж тем идет развешивать постиранные вещи во дворе. У меня уже так болят глаза, что надо немного отдохнуть. Пойду помогу ему, что ли. Вспоминаю, как весело и дружно мы делали все в первые дни, и снова хочется завыть. Но вместо этого я по возможности жизнерадостней улыбаюсь Роберто: — Давай помогу!

— Я сам.

— Да ладно!

— Спасибо, — смущенно говорит Роберто.

Ну конечно, вдвоем легче и быстрее управляться с мокрыми тяжелыми пододеяльниками. Однако Роберто роняет на землю полотенце, и в сердцах чертыхается.

— Ничего, мир не умрет! — примирительно говорю я. Видимо, при этом мы оба невольно вспоминаем, как он придирался ко мне при моих промахах, потому что Роберто с полными слез глазами поспешно скрывается в ванной. И подозрительно долго там плещется — куда дольше, чем нужно, чтобы прополоскать какую-то тряпку. Неужели он все-таки переживает из-за разлуки со мной, просто не желает показывать? Или ему грустно от того, что его мечты об идеальной бабе-роботе не сбылись?

Или неловко что он, хоть и поневоле, выглядит некрасиво. Потому что у него оказалось слишком мало душевных и физических сил для кого-то, а выше головы не прыгнешь. Хотя можно попытаться, и только так получается что-то великое. Но Роберто не захотел…


Заявились канадцы. Мэгэн весело хихикает и снова заигрывает с Роберто. А я вдруг почувствовала, что совсем выдохлась. Достало меня все! За что мне это?! Пошла к себе, чтобы не видеть, как другим весело в то время, как моя душа разрывается от отчаяния. Лежу на кровати, время от времени утираю слезы. Мне себя страшно жалко. Вот я такая замечательная — и никому не нужна!

Нет, я понимаю: мое поведение глупо и неконструктивно. Чем я сейчас занимаюсь? Растравляю себя. Сама сыплю соль на раны, вместо того, чтобы дать им зарасти. Но пересилить себя и снова спуститься к компьютеру, под обстрел насмешливых, довольных льдинок Мэгэн и ускользающих, сердитых глаз Роберто я просто не в силах. Он говорит, ему неприятно мое общество — вот и буду сидеть здесь. Господи, я тотальная неудачница! Мне почти 30 — и что? У меня нет ничего! Меня никто не любит!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 548