печатная A5
322
16+
Ночной болтун

Бесплатный фрагмент - Ночной болтун

Система психологической самопомощи

Объем:
62 стр.
Текстовый блок:
бумага офсетная 80 г/м2, печать черно-белая
Возрастное ограничение:
16+
Формат:
145×205 мм
Обложка:
мягкая
Крепление:
клей
ISBN:
978-5-4496-1542-8

Вместо вступления или вся правда о современных психологах

Все больше людей, живущих на нашей странной солнечной планете, нуждаются в психологической помощи. Если еще какой-то десяток лет тому назад к психологу обращались люди, имеющие в своей жизни действительно непреодолимые трудности или психологические проблемы, то теперь поход к «душевному лекарю» мало чем отличается от похода в ближайший супермаркет.

Люди бегут со всех ног к психологу по самым разнообразным, малозначительным и даже откровенно абсурдным поводам. Нам экстренно необходим психотерапевт, если брак внезапно дал трещину или партнер нас почему-то разлюбил. Мы нуждаемся в совете психолога, если испытываем трудности в общении с другими людьми. Или даже просто потому, что нам одиноко, грустно или в душе засела непонятная тоска.

Люди стремительно отыскивают контакты психолога, чтобы обрести мифическую уверенность в том, что кто-то другой, какой-то посторонний человек сумеет помочь им разобраться в собственной жизни. Найдет ответы на вопросы, которые так сильно нас тревожат. Или разрешат все наши проблемы, взмахнув волшебной палочкой.

Современное общество меньше всех прочих поколений способно находить решения даже для самых примитивных задач. Мы утратили способность мыслить, анализировать и рассуждать здраво. И теперь, чтобы осознать, что наш партнер давно нас не любит и лишь пользуется нами, нам необходим кто-то другой. Трезвый взгляд постороннего человека. Потому что мы сами давно и безнадежно слепы.

Мы деградировали так сильно, что больше не умеем делать самых банальных выводов и предпочитаем закрывать глаза на вещи, которые уже сами по себе являются прямым ответом на наши вопросы.

Люди наивно полагают, будто отсутствие счастья в жизни способен вылечить дорогостоящий психотерапевт. И что этот же человек поможет нам излечить разбитое сердце. Или даже обрести душевную гармонию. Но это самообман…

Но все же давайте сперва поговорим о психологах. Кто же такие эти люди, эти мудрые, способные решить любые человеческие тревоги, создания? Может быть, это некая особая разновидность людей? Которых щедрый мир с момента рождения одарил возможностью видеть сквозь физическую оболочку тела, находить потаенные страхи других и браво с ними сражаться? Возможно, это люди, имеющие некие сакральные черты? Или просто очень хорошие врачи?

Нет. На самом деле, психолог — это даже не врач. Потому что получить такую специальность способен кто угодно. Для того, чтобы стать психологом, не требуется никаких особенных усилий. И эта профессия мало чем отличается от всех других. Все, что нужно, если вы стремитесь стать таким человеком и получить заветный диплом — смиренно отсидеть несколько лет в университете, и ничего более. Таким образом, психолог вообще ничем не отличается от большинства людей, имеющих высшее образование. Вот только если психиатр — это и в самом деле врач и квалифицированный специалист по человеческой биологии, то психолог — это тот, кто не несет за вашу жизнь совершенно никакой юридической ответственности. Потому что он буквально никто.

В первые месяцы моего обучения, я все ждала, когда же передо мной откроются все тайны человеческого мозга. Поступив в университет на психолога, я была твердо уверена в том, что в зданиях стен из всех нас, студентов, вырастят настоящих знатоков человеческой души. Каково же было мое разочарование, когда я осознала, что ни один психолог по-настоящему ни на что не способен. Что люди просто выбирают для себя готовый план, схему, изобретенную кем-либо из психотерапевтов и врачей минувшего прошлого. И просто слепо следуют тому, что успели вызубрить за пять лет, проведенных в университете.

Когда вы переступаете порог кабинета психолога, вас там не будет поджидать ничего, что не умещается в программу стандартного образования. По сути, самая большая проблема выпускника такого университета — это определиться с тем, какой готовой схемы придерживаться в практике. Кто-то опирается на диковатую философию Фрейда, другие — на классические методы Юнга, а еще кто-то избирает для себя трактаты, описанные у Айзенка или Маслоу. То есть, задача среднестатистического психолога — это просто придерживаться заученной линии поведения, буквально повторяя чужие слова, выводы и действия. Но все это можно сделать и самостоятельно, если прочитать необходимые книги и проанализировать их.

То есть, по сути, каким бы сложным, уникальным и необыкновенным человеком вы не являлись, вас будут оценивать и тестировать согласно установленному порядку принципов. Точно так же, как это делали в том же самом кабинете с сотнями других людей. Вот только разве может быть эффективным подобный подход? Ведь вы — не больной человек. Вы не простужены, чтобы назначить вам антибиотик. И вы — не шизофреник, чтобы лечить вас так, как это необходимо в подобном случае. Вы вообще не больны. У вас просто имеются какие-то сложности, проблемы или же вы запутались в своей жизни.

Однако никто в мире не знает, как вам помочь. Даже самый прекрасный и опытный психолог. Потому что, когда на руках нет достоверной картины вашего заболевания, вас невозможно классифицировать, чтобы определить оптимальные меры для излечения.

Вот почему у психологов нет медицинского образования. Потому что этим людям оно ни к чему. Они лишь создают видимость некоей профессиональной деятельности. Для того, чтобы в мире существовали хоть какие-то люди, готовые потратить свое личное время на выслушивание бессвязного бреда посторонних. Чтобы вам было, куда пойти, если вам плохо, одиноко или нужен разумный совет.

Но здесь есть большое «но» — ни одна психологическая методика не позволяет человеку делать выводы вместо вас самих. Потому никаких готовых ответов в кабинете своего психотерапевта вы не отыщите никогда в жизни. Психолог не имеет права что-либо вам советовать, убеждать вас в чем-то или наводить на определенные действия. Все, что он должен делать — это выслушать вас, а затем, в лучшем случае, обратить ваши мысли в верное русло. Чтобы вы сами пришли к тому, что ищите. Но не более того. И лишь в том случае, если перед вами действительно квалифицированный специалист.

Но в подавляющем большинстве случаев психолог отмахивается от своих пациентов фразами, набившими оскомину, а также просто вынужденно слушает вас вновь и вновь, потому что это — его работа. И ничего более.

То есть, никакой профессии психолога на самом деле не существует. Пока вам невозможно поставить диагноз, вас невозможно лечить. И вам невозможно помочь. Психология — такой же миф и выдумка, как и эзотерика. Это жалкая попытка измерить то, что невозможно измерить и стремление разбросать все человечество на определенные, узкие категории и классифицировать вас, навесив хотя бы какой-то ярлык. Однако, если в случае с реальным заболеванием, вас после диагностики поместят в необходимое отделение лечебницы, то здесь этот метод уже просто не работает. Люди слишком разные, а их видение и восприятие мира, их душевные переживания и глубинные терзания настолько разнообразны и так удивительно отличаются друг от друга, что затолкать их в определенные списки просто не представляется возможным.

И все, что остается психотерапевту — это терпеливо выслушивать вас, чтобы попытаться самому понять, что же вам требуется. Ведь этого психолог не знает. И ответ находится лишь в одном месте — внутри вашей головы.

Но, постойте-ка… Если психолог — всего лишь иллюзия проводника для связи и контакта с самим собой, если этот человек на самом деле не может и даже не имеет законного права вам оказывать помощь иного рода, то зачем же он тогда необходим? И почему человек самолично не может прийти к тем выводам, которые он делает после многочасовых монологов в кресле у утомленного психотерапевта?

И тогда мы вновь приходим к тому, с чего, фактически, и начали. Люди безнадежно деградировали. Они обленились настолько, что больше не в состоянии распознавать собственные страхи, желания, и даже не отличают настоящих стремлений от поддельных увлечений. Они слишком растеряны, слишком слабы и слепы, чтобы наладить диалог с собственным сознанием.

Вот почему современному человечеству так остро необходимы психологи. Вот почему эта профессия становится востребованнее год от года и десятилетие к десятилетию. Все меньше понимая самих себя, мы в панике бросаемся под своды привычного кабинета, чтобы, заплатив за это вполне физическими бумажками, получить возможность окунуться в нечто совершенно неосязаемое, неизмеримое и не существующее под небом реального, видимого мира.

И чем чаще мы бежим в страхе к кому-нибудь, надеясь получить помощь, то тем меньше даем шансов самому себе на то, чтобы справляться с этими трудностями самостоятельно. Поэтому для современного человека визиты к психотерапевту — почти то же самое, что поход в супермаркет. Ведь в жизни всегда присутствуют какие-нибудь проблемы, и все их приходится решать. И, однажды очутившись в кресле пациента, вряд ли можно ожидать того, что вы станете умнее. тверже или опытнее. Скорее, наоборот.

Теряя способность развивать логическое и аналитическое мышление, быть самокритичным и просто размышлять о важных вещах без постороннего участия, вы становитесь все слабее, все примитивнее.

Нет, я нисколько не желаю унизить этим вступлением психологов или очернить их профессию. В конце концов, должны в мире существовать люди, к которым можно прибежать, если все в жизни пошло кувырком.

Но проблема в том, что специальности подобного рода призваны делать вместо вас то, что вы и так способны делать в одиночестве. Например, человечеству необходимы дворники, чтобы подметать аллеи и выбрасывать мусор, однако при этом совладать с веником способен каждый из нас.

Существуют повара, которые пекут пирожки и готовят итальянскую пасту в соседнем ресторане, но при желании и вы способны делать все эти вещи. Есть парикмахеры, стригущие людей, но научиться обращаться с ножницами — занятие такое же нехитрое, как и подпиливать ногти и ровно наносить на них лак.

Я хочу сказать, что подавляющее число современных профессий просто-напросто призваны облегчать наш быт, снимая с наших плеч часть груза. Чтобы мы ощущали себя более свободными и не тратили время даром. Чтобы можно было не пылесосить в доме, а вызвать уборщицу. Чтобы иметь возможность не копошиться в дебрях собственного сознания, а отправиться к психологу, доверив эту работу ему.

Лень — это именно то, что делает нас на один шаг ближе к прогрессу, но при этом незаметно отдаляет нас от самих себя. Потому что некоторыми вещами, так или иначе, необходимо заниматься самостоятельно. Ведь вы не вызываете своему супругу или любимой жене постороннего человека, чтобы удовлетворить его или ее потребность в сексе? Это ваша обязанность и ваша работа, потому что это — ваше личное, слишком интимное, чтобы доверить это кому-нибудь еще.

Но эти вещи ничуть не более личные, чем ваши переживания или ваши мысли. Содержимое вашей головы — это то, что всецело принадлежит именно вам и никому другому. И разбираться с этим можно научиться, равно как и подстригать газон самостоятельно или ровно обрезать ногти на ногах.

Я еще раз хочу подчеркнуть, что я не призываю читателей этой книги с презрением относиться к психологам или отказываться от их помощи, если она вам действительно необходима. Я лишь подчеркиваю тот факт, что подобный специалист необходим далеко не каждому. И что большая часть людей все же способна научиться лучше понимать собственный разум, не прибегая для этого к помощи посторонних людей, пусть даже и психологов.

Эта книга — именно то, что поможет вам найти путь к собственной душе. Небольшой гид по закоулкам человеческого сознания, который вернет вам возможность раскладывать собственные мысли и страхи по полочкам. Потому что вы действительно это умеете. Ведь это ваша природная способность. Просто вы забыли о ее существовании. Или не знаете, откуда именно стоит начинать свои поиски.

Что такое «Ночной болтун» и откуда он взялся

Человеческая жизнь удивительна и многогранна, ведь порой с тобой происходит то, чего ты меньше всего ожидаешь. Например, человек, по природе своей рожденный оптимистом, внезапно превращается в нервного и сомневающегося во всем меланхолика. Или, скажем, кто-то, кто всегда плевал на чужие горести, в один прекрасный день осознает, что больше не может игнорировать несчастья посторонних людей.

Еще в подростковом возрасте я заметила, что по какой-то неведомой причине ко мне стекается множество людей. И вещи, которые обычно хранят глубоко в своей душе, они раскрывают передо мной так легко, словно мы были давними приятелями.

Сначала мне было все равно. Подумаешь, чужие секреты — разве есть в них что-то интересное? Но с течением лет горячее стремление посторонних людей распахивать передо мной душу начало меня ужасно злить. Пока мои близкие друзья посмеивались над этой странностью, я приходила в настоящую ярость. Стоило мне хотя бы ненадолго оказаться с другим человеком наедине, и вот уже спустя каких-то десять минут я знала о нем буквально все. Чего он хочет, чего он боится, что его пугает и о ком он тайно вздыхает. Все бы ничего, но в ту пору жизнь посторонних беспокоила меня не больше, чем прогноз погоды на противоположном конце света.

Меня раздражала мысль о том, что другие люди так легко делятся со мной своими сокровенными мыслями. И я не могла понять, зачем они это делают. В какой-то момент я даже принялась размышлять о том, не рассчитывают ли они на ответную откровенность, чтобы выведать мои тайны? Или, может быть, это какой-то хитрый план, чтобы попытаться со мной сблизиться?

Но ничего из этих догадок не оправдывалось. Казалось, им просто хотелось с кем-то поболтать начистоту и, завидев меня, они тут же решались осуществить эту потребность. И мне стоило огромных усилий сохранять самообладание, чтобы не оскорбить человека, изливающего душу. И каждый раз я слушала эти потоки сознания вполуха, не обращая особого внимания на слова и надеясь, что этот монолог как можно скорее прекратится.

Когда мне перевалило за двадцать, границы моего терпения подверглись новым атакам. Теперь посторонние не просто желали поделиться со мной своими горестями или бедами, они явно жаждали получить от меня какой-то ответ. И я злилась еще больше, потому что, казалось, они откровенно насмехались надо мной, ошибившись адресом. Я старалась понять, почему я вызываю у других такие странные чувства. И почему первым делом при встрече с давним знакомым или даже едва знакомым человеком он норовит моментально перейти к бесконечному потоку откровенных признаний вместо того, чтобы отделаться стандартными фразами или хотя бы поболтать о пустяках.

Мне казалось, что люди стремятся использовать меня, будто я — какой-то сортир для их душевной грязи. Словно у меня на лбу красовалась мерцающая табличка: «Рыдать и стенать можно здесь!». И это доводило меня до полного исступления, потому что я не желала и не хотела исполнять эту странную, навязанную кем-то роль.

С досадой я думала о том, как люди могут быть настолько слепыми. И зачем они вообще просят совета у человека вроде меня. Человека, часто не способного принять взвешенное решение. Человека, терзаемого сомнениями, фобиями и тревогами еще сильнее, чем те, кто бежал ко мне за помощью.

Я чувствовала себя использованной очень долго, к тому же, мне казалось, что окружающие просто-напросто не уважают меня. Стали бы, к примеру, вы доверять свои потаенные мысли первому попавшемуся? Думаю, нет. Если бы только совершенно не считались с мнением этого человека. Не боялись предстать перед ним в самом невыгодном свете. То есть, вам было бы просто плевать на то, что он о вас подумает.

И я не видела никаких преимуществ в том, чтобы выступать в роли общественной жилетки. В конечном итоге, я постаралась закрыться от других людей и сразу же отсекала любые их попытки влезть мне на коленки, чтобы уткнуться мокрым носом в плечо. Иногда это и в самом деле помогало — остуженные моей холодностью и безразличием, люди отступали, а я злорадно думала о том, что отныне эта нелепая странность останется далеко в прошлом.

Но затем в какой-то период все в корне изменилось. Не находя отклика в моей душе и не имея возможности пробиться сквозь мою броню, люди стали предлагать мне деньги за то, чтобы я их выслушала. И тогда я снова стала ощущать злость, досаду и раздражение, которое уже успела позабыть.

Я бесконечно мысленно спрашивала себя о том, чего от меня хотят все эти странные, глупые люди. И почему они упорно продолжают видеть во мне какого-то мифического спасителя. Ведь я совсем не была такой. Я сама нуждалась в том, чтобы меня спасли…

Но шло время, и бороться с чужими иллюзиями мне просто надоело. А еще, видимо с течением лет, я стала более восприимчивой к чужим переживаниям. Теперь мне было сложно отмахнуться и сказать: «Нет!», даже если мне этого очень хотелось. Что, если люди приходят ко мне, когда им больше просто не к кому обратиться? И имею ли я право проявлять жестокость, даже если совсем не хочу знать то, что они собираются мне рассказать?

Годы шли и шли, и даже после горячих попыток спрятаться ото всех вокруг и ограничить контакты с другими людьми до минимума, мне не удалось избавиться от страждущих и нуждающихся в моих ушах. Они все равно находили способ, чтобы связаться со мной, причем происходило это обычно именно в те моменты, когда у меня самой почти не оставалось сил на здравые рассуждения. Но ничего не поделаешь — приходилось сжать покрепче зубы и копошиться в чужой душе, стараясь распутать сложный клубок проблем, на время игнорируя собственные…

Наверное, такое ощущение — фатальной неотвратимости, знакомо каждому из нас. Когда ты стараешься убежать от чего-то, закрыться от этого и перестать реагировать на сигнал, но ничего в итоге все равно не получается. Как будто мир упорно находит еще один, очередной обходной путь.

Мне понадобилась половина жизни, чтобы смириться с тем, что я навечно останусь в глазах других людей всего лишь удобным сосудом для их горьких слез. Что никто не будет интересоваться мной так, как это происходит обычно, когда стараются завести крепкую дружбу. Что ощущение использованности, преследовавшее меня еще со школьной скамьи, никуда не денется.

Сначала я ненавидела людей за то, что им постоянно было что-то от меня нужно. Все они вспоминали о моем существовании лишь в минуты полного отчаяния, когда были больше никому не нужны или когда им больше никто не хотел помогать. И когда им становилось лучше, они просто исчезали, часто даже не задаваясь целью поблагодарить меня или хотя бы заинтересоваться содержимым моей головы в ответ.

Пережевывая чужие страхи и проникая вглубь посторонних горестей, я ощущала давящую пустоту внутри себя. Как будто они выпивали из меня жизненный сок, понемногу, но упорно, капля за каплей.

А вскоре это переросло в настоящую фобию и навязчивую манию. В каждом человеке, желавшим со мной сблизиться, я начала видеть корысть и стремление свалить на меня часть душевного груза, чтобы почувствовать себя лучше. В конце концов, мое разочарование достигло того предела, когда ты уже больше вообще не можешь доверять другим. И учишься оставаться в одиночестве…

Где-то на этой перекрестной черте у меня зародилась потребность беседовать с самой собой. Когда мне было отчаянно плохо или тоскливо, я вспоминала о том, как подолгу разговаривала с другими людьми. Что они видели во мне? Что это было? И почему я этого упорно не могла отыскать?

Я старалась поставить себя на место постороннего, чтобы имитировать беседу с собственным подсознанием. И, как все те люди, что несли ко мне тонны своего душевного груза, я в итоге подолгу путалась в тихих монологах.

С наступлением ночи я покидала свой дом, как крадущийся преступник, сжимая в кармане телефон с включенным диктофоном. Скрываясь в темноте безлюдных улиц и дворов, я могла не опасаться того, что меня кто-нибудь услышит. Это было удобно. Казалось, что весь мир вокруг замирал в объятиях безмолвия, и только я продолжала существовать…

Я записывала длинные монологи снова и снова, пока что-то внутри меня не разжимало болезненные щипцы. Удивительно, но после каждой такой «беседы» я ощущала себя намного лучше. Мне даже казалось, что я стала легче, чище. Неужели это именно то, что искали во мне другие люди?..

«Ночной болтун» приоткрывал ту дверцу в глубине моего сознания, которая обыкновенно оставалась закрытой. Несмотря на то, что мне никто не отвечал и никто не мог меня услышать, мне этого не требовалось. Потому что в одну из ночей я обнаружила, что вскоре после того, как я сама себе задаю вопрос, на свет появляется ответ. Он вырывался легко и непринужденно, как будто все это время кружил где-то в глубинах моего мозга, только и поджидая случая проклюнуться.

В отчаянии я могла поднести микрофон к губам и произнести: «Что же мне делать?», и после этого поток странных, но вполне разумных рассуждений прибивал мои мысли к верному берегу. И тогда мне казалось это настолько простым и даже очевидным, что я невольно задавала себе новый вопрос — как я могла быть настолько слепа?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.