электронная
18
16+
Не в лифте дело

Бесплатный фрагмент - Не в лифте дело

Объем:
14 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-7450-8

Однажды в свой законный выходной, а дело было в субботу, я решаю прогуляться по городу. Давненько этого не делал, с тех пор, как приобрёл дачный участок и всё свободное, и не только, время отдаю его благоустройству. Город мелькает у меня в ветровом стекле автомобиля по дороге туда, совсем бывает незаметен по дороге оттуда, а на работу — так я вообще на метро езжу. Короче, как изменился город со времён моих пеших прогулок я, к стыду и позору, и не знаю.

Я выхожу на лестничную площадку панельной девятиэтажки и первым делом вызываю лифт. И пока где-то наверху что-то перещёлкивается как в троллейбусе, а снизу с тем же характерным воем, набирая скорость, поднимается ко мне кабина, я энергично борюсь с заедающим замком в квартиру. Лифт оказался быстрее: пришёл, раздвинул в стороны половинки дверей — я всё ещё лихорадочно орудую ключами — ждёт. Сейчас их закроет, сейчас… Поехали! Я отчаянно бросаюсь к суживающемуся проёму с вытянутой ногой, и створки, наткнувшись на неё, прижав и поразмыслив, не оставить ли всё как есть, вновь открываются. Я же с облегчением предпринимаю вторую попытку запереть квартиру..

Тут появляются соседи по этажу, молодая семья — родители и дочь лет пяти. Мы поздоровались и совместными усилиями отстояли своё право на лифт перед страждущими с нижних этажей.

Молчать в тесной кабинке было как-то неловко и я вежливо и безадресно интересуюсь:

— По делам?

Вышло не намного ловчее, чем просто молчание, но тактичные молодые люди одновременно ответили:

— Нет, мы в центр… Пройтись, проветриться хотим.

И, не давая мне больше высказываться, женщина спрашивает дочку:

— Знаешь, как наш город называется?

— Знаю, — отвечает девочка и далее картаво:

— Питербулк!

В этот момент лифт резко останавливается, свет гаснет.

— Крутой замес! — бурчит мужчина. Всем взрослым ясно вырисовывается безрадостная перспектива ожидания монтёра, но свет загорается, и лифт без происшествий спускается до первого этажа, где мы даже с радостью встречаем запахи подвала.

Семейство ушло вперёд, благополучно минуя трёх старушек на лавочке у подъезда. Я же задерживаюсь, чтобы завязать так не кстати развязавшийся шнурок.

«Питербулк. Ха! Смешно… — думаю я, стоя в нелепой позе перед бабушками. — Сейчас эти три корочки хлеба мне косточки помоют!» Однако я их не заинтересовал, а услышанный разговор был весьма странен.

— Слойка, из сто сорок третьей, расфуфырилась, повидло наружу.

— А в пятнадцатую семь лавашей вселилось.

— Здоровья нет! Крошуся вся…

«Оба — на, а то помилуй! Интересный танец! Питербулк — город хлебный… Ну что же, и я не прочь, вслед за соседями — семейством Ржаных: папой Круглым, его Половинкой, и дочкой Четвертинкой, — прогуляться до центра этого чудного города!»

Вот что отличает «совсем городского» от праздных туристов и деловых понаехавших? Может то что он почти не путает итальянские фамилии архитекторов — застройщиков? Или почти отучился от привычки сидеть на корточках где ни попадя? Да, это важно. Но истинного горожанина греет надежда, что за каждым синим забором роют новую станцию метро. А уж как добраться до ближайшей действующей он просто обязан знать и знает, и готов гордо, чуть высокомерно объяснить это любой по численности группе японских самураев.

Мне до недавно открытой станции было рукой подать — три остановки — так что пешком до неё сподручнее, чем дожидаться редкого по выходным дням трамвая.

Иду, наслаждаюсь, однако замечаю интересный факт: я невидим. Не то, чтобы прохожие беспрепятственно прут сквозь меня, нет, они видят меня, вернее, видят во мне некий безвредный естественный объект или явление, уместные в конкретной обстановке, вроде воробья, надписи на асфальте или сквозняка. Они совершенно меня не стеснялись, продолжая заниматься своими делами и разговорами.

Выяснилось это, когда я, поравнявшись с двумя подружками, случайно наступил одной из них на босоножку. Девушка невозмутимо поправила её, запрыгав на одной ноге, и продолжила разговор:

— Плетёночка, ты такая загорелая, — обратилась она к подруге.

— Мне мой Штрудель абонемент в турбодуховку подарил. Всю зиму ходила…

— Кто бы мне что-нибудь подарил…

— Ты бы для начала занялась своей формой, Тесто Развесное.

— Это правда, — вздохнула девушка.

Правда — это то, что я воспринимаю окружающее, как само собой разумеющееся, без мыслей о всеобщем сумасшествии. И пусть! Посмотрим, что будет дальше.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.