электронная
Бесплатно
печатная A5
573
18+
[Не] святой Себастьян

Бесплатный фрагмент - [Не] святой Себастьян

Объем:
256 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0055-0227-8
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 573
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Предисловие

Нет-нет, это не сценарий. Более того, я решительно против любых попыток театральной или экранной интерпретации «Себастьяна», в чем вы, уверен, со мной согласитесь. Форма сценария, в которой изложена большая часть повести, выбрана мой, как художественный прием, не более того. Как правило, писатели стремятся раскрывать образы своих героев через изложение их мыслей и детализированное описание их прошлого. Но что мы на самом деле знаем о людях, с которыми взаимодействуем? Насколько нам вообще могут быть известны подлинные причины их поступков? Именно поэтому я избегаю лишних подробностей, ограничиваясь самыми общими внешними описаниями. Наблюдайте за тем, как вы достраиваете интерьеры и экстерьеры, дорисовываете портреты персонажей, додумываете их биографии, заполняете пробелы и… Может быть, эту книгу следовало бы назвать «Лжец», но Стивен Фрай уже меня опередил. Поэтому, пусть название останется таким, каково оно есть, а почему, станет ясно позднее. На этом голос автора умолкает и предоставляет вам возможность самостоятельно пройти по лабиринту этой [не] простой истории.

Марк Эльберг

Рейкьявик, 30 сентября 2048 года

Психиатрическая клиника Domus Mentis Geðheilsustöð. Худощавый и довольно высокий Юноша в голубой больничной пижаме сидит в позе лотоса на кровати в одноместной палате. Его лицо в нескольких местах заклеено пластырем. Короткие темные кудри засалены и растрепаны. На руках, сцепленных в замок, — заживающие ссадины. Он немного раскачивается взад-вперед, безмолвно шевелит распухшими губами. Его ночные глаза, чьи роговицы даже при ярком солнечном свете неотличимы от зрачков, рассредоточено смотрят в правый угол палаты. Через холодное окно пробивается тусклый сумеречный свет: где-то за облаками взошло солнце. Входит Доктор Маргрет — невысокая, чуть полноватая женщина едва за пятьдесят с голубоватыми рыбьими глазами, поблескивающей сединой светло-русой косой и мягкой, немного усталой улыбкой. Она зажигает свет и, неслышно ступая в мягких туфлях, проходит в палату, садится в кресло. Юноша, болезненно щурясь, мельком окидывает врача с ног до головы и возвращает рассеянный взор в угол.


Доктор Маргрет

(мягко, почти напевая)

Доброе утро. Меня зовут Маргрет Эйнарсдоттир. Я ваш врач. Как я могу к вам обращаться?


Юноша

(через паузу, хрипло, не разжимая зубов)

Всеволод.


Доктор Маргрет

(бросая беглый взгляд на армфон)

А второе имя?


Юноша

Юрьев.


Доктор Маргрет

Простите, можно по буквам?


Юноша

«Твёфальт-вафф», «эс», «э», «твёфальд-вафф», «о», «этль», «о», «тье»; «йоф», «у», «эр», «йоф», «э», «твёфальт-вафф». Немецкая транслитерация.


Доктор Маргрет высвечивает проекцию из часов-армфона на тыльную сторону ладони и вносит исправления в запись автодешифровки беседы.


Доктор Маргрет

Сколько вам лет?


Юноша

Двадцать девять.


Доктор Маргрет

(удивленно, присматриваясь к лицу пациента)

Двадцать девять?


Юноша

Да, двадцать девять. У меня гипогонадизм.


Доктор Маргрет

Когда и где вы родились?


Юноша

В Роттердаме, Нидерланды, восемнадцатого августа две тысячи девятнадцатого года.


Доктор Маргрет

Но, судя по имени, вы не голландец, а русский.

Юноша

Я из семьи русских мигрантов.


Доктор Маргрет

Семейное положение?


Юноша

Холост.


Доктор Маргрет

Вы правша или левша?


Юноша

Правша.


Доктор Маргрет

Вы знаете, где вы?


Юноша

Да. В психиатрической клинике.


Доктор Маргрет

Вы знаете, почему вы здесь?


Юноша

Они думают, что я поехавший суицидник.


Доктор Маргрет

Кто «они»? Почему они так думают?

Юноша

(со вздохом раздражения)

Врачи в больнице. Думают, что я хотел разбиться.


Доктор Маргрет

Это не так?


Юноша

(бросая короткий гневный взгляд на доктора Маргрет и возвращаясь к рассредоточенному созерцанию угла)

Нет.


Доктор Маргрет

Хорошо. Есть ли у вас еще какие-либо хронические заболевания?

Юноша

Нет.


Доктор Маргрет

Вы на гормональной терапии?


Юноша

Нет.


Доктор Маргрет

Алкоголь, наркотические вещества?


Юноша

Только алкоголь. Обычно без злоупотребления.


Доктор Маргрет

Но не в этот раз. У вас раньше были попытки суицида?


Юноша

Нет.


Доктор Маргрет

Самоповреждающее поведение?


Юноша

Нет.


Доктор Маргрет

Вы когда-либо обращались за психиатрической помощью?

Юноша

Нет. Я и сейчас не обращался. Мне не нужна психиатрическая помощь.


Доктор Маргрет

Может быть, и не нужна. И поверьте, Всеволод, я буду рада, если это действительно так. Кем вы работаете?

Юноша

Свободный художник.


Доктор Маргрет

Рисуете?


Юноша

Играю джаз. Занимаюсь переводами. Иногда таскаю туристов по «Золотому кольцу» и его окрестностям.


Доктор Маргрет

Знаете много языков?


Юноша

(задумавшись на несколько секунд)

Нидерландский, русский, английский, исландский.


Доктор Маргрет

Вы испытываете чувство тревоги, иррациональный страх?

Юноша

(чуть улыбнувшись и одарив доктора Маргрет коротким хитрым взглядом)

Почти никогда.


Доктор Маргрет

Хорошо спите?


Юноша

Обычно да.


Доктор Маргрет

Как питаетесь?


Юноша

(отстранённо, продолжая обращаться к углу палаты)

Нормально. Ежедневно. Приемы пищи почти не пропускаю. Проблем с пищеварением не испытываю.


Доктор Маргрет

(со вздохом)

Всеволод, прошу меня извинить. Наш диалог может причинить вам боль, и вы уже отвечали на вопросы в больнице, но я обязана все услышать и зафиксировать самостоятельно.

Юноша

Я понимаю. Можете продолжать.


Юноша болезненно закрывает глаза на несколько секунд.


Доктор Маргрет

Вы помните день двадцать шестого сентября?

Юноша

(слегка потирая нижнюю губу)

Частично.


Доктор Маргрет

Память так и не возвращается?


Юноша

Нет. Я знаю, что произошло, в основном от врачей.


Доктор Маргрет

Хорошо. Давайте сейчас не будем говорить о том, что вам рассказали, а поговорим о том, что вы помните сами. Давайте начнем с того момента, как вы проснулись.

Юноша

Я не спал в ту ночь.


Доктор Маргрет

Почему?


Юноша

Я ждал отца.


Доктор Маргрет

Где он был?


Юноша

В академии со студентами. Готовил их к конкурсу или к прослушиванию… Не помню.


Доктор Маргрет

Вы звонили ему?


Юноша

Да, я позвонил ему в одиннадцать вечера двадцать пятого сентября. Он сказал, что пошел пить кофе и скоро поедет домой. Сказал не ждать на ужин.


Доктор Маргрет

Ехать до дому далеко?


Юноша

Около часа, если не гнать.


Доктор Маргрет

Вы живёте не в Рейкьявике?

Юноша

В Боргарнесе.


Доктор Маргрет

Что было дальше?


Юноша

Я поужинал один. Потом снова позвонил ему. Но он не брал трубку. Я решил, что он просто в пути и опять не слышит звонка. Он часто забывает включить звук. Через час я снова ему позвонил и снова не дозвонился. И еще немного позже мне позвонили из полиции. Потом было опознание.


Доктор Маргрет

Опознание?


Юноша

Он разбился. Не справился с управлением, видимо. Или заснул за рулем. Он не очень хорошо видел в темноте, и было уже поздно. Он, должно быть, устал… Я не знаю, могу только предполагать.


Доктор Маргрет

Он не пользовался автопилотом?


Юноша

(бросая на Маргрет полный презрения взгляд, будто сомневаясь в ее умственных способностях)

Он учился вождению в десятые годы. Он был человеком старой школы и не доверял нейросетям.


Доктор Маргрет

Где это произошло?


Юноша

Совсем не далеко от дома, на улице Бьярг.


Доктор Маргрет

Ясно. И вы поехали на опознание тела. Помните, как это происходило?


Юноша

Смутно. Я не хочу вспоминать это сейчас, если вы не против. Я позвонил другу отца, Олафуру, он приехал и помог во всем разобраться. Потом я вышел из морга и поехал в Рейкьявик. Там есть бар, куда я порой хожу. Мне захотелось выпить водки.


Доктор Маргрет

Вы часто пьете водку?


Юноша

Как я уже сказал, я не злоупотребляю алкоголем. Но, как русский человек, предпочитаю именно водку. И на бабалайке тоже могу сыграть. Только, в отличие от лорда Байрона, ручного медведя у меня нет.


Он на секунду улыбается собственной мысли.


Доктор Маргрет

При чём здесь лорд Байрон?


Юноша

(снова становясь серьезным)

Ни при чём. Продолжайте.


Доктор Маргрет

Ладно. Вернемся. Вы пили водку в баре. Сколько вы выпили?


Юноша

(глядя в верхний левый угол палаты)

Граммов двести, наверное…


Вздрогнув, он переводит взгляд на собственное правое колено и крепче сжимает замок пальцев.


Доктор Маргрет

Четыре шота?


Юноша

Около того.


Доктор Маргрет

Вы не можете вспомнить?


Юноша

Я попросил бутылку с собой.


Доктор Маргрет

Сколько было времени?


Юноша

Я не помню. Вероятно, поздно, если я не пошёл в магазин.


Доктор Маргрет

Но вам продали бутылку баре.

Юноша

Чаевые решают все проблемы.


Доктор Маргрет

Хорошо. Что вы сделали дальше?


Юноша

Я забрал бутылку и поехал в парк Снайфедльсйёкюдль.


Доктор Маргрет

Почему?


Юноша

Люблю природу.


Доктор Маргрет

По ночам?


Юноша

И днем тоже.


Доктор Маргрет

Вы ездили туда с отцом?


Юноша

(с вызовом)

Допустим.


Доктор Маргрет

(все так же спокойно)

И вы сели пьяным за руль?


Юноша

Да. Я был в тот момент еще в состоянии вести машину.


Доктор Маргрет

(с легкой улыбкой)

Вы тоже пренебрегаете автопилотом?


Юноша

(с презрением)

Разумеется.


Доктор Маргрет

(язвительно)

А вам не говорили в автошколе, что, если вы пьяны, вы обязаны включить автоуправление?


Юноша

(медленно, выделяя каждое слово)

Я. Никому. Ничего. Не обязан.


Доктор Маргрет

(бесстрастно)

Вы могли стать причиной ДТП и смертей других людей.

Юноша

Может, и мог бы. Но не стал. История не терпит сослагательного наклонения.


Доктор Маргрет

И вы поехали по Продвегюр мимо Боргарнеса?

Юноша

А вы знаете другой маршрут?


Доктор Маргрет

И по пути вы решили заскочить домой?


Юноша

Нет.


Доктор Маргрет

Тогда зачем вы свернули на Бьярг?

Юноша

Видимо, я хотел увидеть это место, но я не помню, как я в действительности там оказался. Возможно, свернул по привычке.


Доктор Маргрет

Вы пили за рулем?


Юноша

Да.


Доктор Маргрет

Сколько вы выпили?


Юноша

Не помню. Я смотрел на дорогу, а не на бутылку.

Доктор Маргрет

(с оттенком укора)

О чем вы думали?


Юноша

Вы хотите спросить, о ком?!


Доктор Маргрет

(сочувственно)

Вы вините себя в случившемся?


Юноша

(раздраженно вздохнув)

Если бы у меня было шестое чувство, я бы поехал за ним и сам бы отвез домой. И ничего бы не произошло. Но я не виню себя за то, что не обладаю даром провидца. Я всего лишь человек.


Он переводит взгляд на дверь, словно пытаясь телекинезом открыть ее.


Доктор Маргрет

На какой скорости вы ехали?

Юноша

(безэмоционально)

Не знаю. Я плохо помню дорогу.


Доктор Маргрет

У вас есть еще родные?


Юноша

Нет.


Доктор Маргрет

А мать?


Юноша

У меня нет матери. Она умерла.


Доктор Маргрет

Сколько вам было лет?


Юноша

Четыре.


Доктор Маргрет

И больше у вас никого нет?


Юноша

Нет.


Доктор Маргрет

А ваш отец? Он был хорошим отцом?

Юноша

Лучшим из всех отцов, каких я знал.


Доктор Маргрет

Что вы имеете ввиду?


Юноша

Он был прекрасным отцом.


Доктор Маргрет

Он вам не родной отец?


Юноша бросает на Маргрет быстрый взгляд полный ненависти и возвращается к созерцанию двери.


Доктор Маргрет

Сколько вам было лет, когда он вас усыновил?

Юноша

(по-прежнему безэмоционально)

Семь.


Доктор Маргрет

Вы переживаете, что не смогли попрощаться с ним?


Юноша

Какая теперь разница? Его просто нет и все.


Доктор Маргрет

Вы жили вдвоем?


Юноша

Да.


Доктор Маргрет

У него были женщины или мужчины?


Юноша

Бывали.


Доктор Маргрет

Женщины или мужчины?


Юноша

Какая разница?


Доктор Маргрет

Большой разницы действительно нет, мы в толерантном обществе. Но все-таки, я бы хотела уточнить.


Юноша

Женщины.


Доктор Маргрет

Он приводил их домой?


Юноша

(сквозь зубы)

Послушайте, я не хочу обсуждать личную жизнь отца.


Доктор Маргрет

(примирительно)

Хорошо. Поговорим о вас. У вас есть отношения?


Юноша

(ядовито ухмыляясь)

Я музыкант.


Доктор Маргрет

А если серьезно?


Юноша

Вот вы «Контрабас» Зюскинда читали?


Доктор Маргрет

Читала.


Юноша

Перечитайте еще раз.


Доктор Маргрет

Шутите.


Юноша

(слегка улыбаясь собственной шутке)

Нет. Я вполне серьезен. Или нет.


Доктор Маргрет

Поговорим о людях. Когда закончились ваши последние отношения?

Юноша

Около полугода назад.


Доктор Маргрет

Почему?


Юноша

Потому что они закончились.


Доктор Маргрет

А можно подробнее?


Юноша

Вы умеете хранить тайны? Вот и я умею.


Они молчат с полминуты. Взгляд юноши гаснет. Он мечтательно смотрит на потолок, словно позабыв о происходящем.


Доктор Маргрет

Всеволод, я понимаю, что некоторые мои вопросы могут казаться вам неуместными или не относящимися к делу. Но мне нужно понять ситуацию и ваше положение в ней. К примеру, какой ваш любимый цвет?

Юноша

(одарив Маргрет хитрой ухмылкой)

Маренго.


Доктор Маргрет

(задумавшись)

Это что-то вроде аквамарина?


Юноша

(с нарочито преувеличенным вдохновением)

Нет. Люди ошибочно полагают, что маренго — это темно-серый. Но маренго — это маренго. Просто вслушайтесь: «ма-рен-го»… От него веет морем… Il mare, das Meer, la mer, море… Это холодное северное море в пасмурный вечер…


Доктор Маргрет

(слегка улыбаясь)

А вы поэт.


Юноша

(вернув преисполненный безразличия взгляд на дверь)

Нет, я музыкант.


Доктор Маргрет

У вас есть друзья?


Юноша

Да.


Доктор Маргрет

Почему вы им не позвонили?

Юноша

Я интроверт. Не люблю делиться своими переживаниями.


Доктор Маргрет

Вы считаете, что вы чем-то хуже других людей?


Юноша

Нет.


Доктор Маргрет

Вы считаете себя особенным?


Юноша

Если считать особенностью тот факт, что я выгляжу как подросток, то да.


Юноша пытается широко улыбнуться, но внезапная боль всё портит, и у него ничего не получается, кроме лапидарного русского слова.


Доктор Маргрет

Но вы же знаете, современная медицина может это легко исправить?

Юноша

Меня все устраивает.


Доктор Маргрет

Всеволод, почему вы постоянно лжете?

Юноша

Потому что я не люблю, когда чужие люди заходят в мой дом и роются в моих вещах.


Доктор Маргрет

Всеволод, для того, чтобы вытащить вас, мне нужна правда.


Юноша

(с раздражением, глядя в глаза Маргрет)

Что я еще должен сказать, чтобы вы меня отпустили?


Доктор Маргрет

Скажите правду.


Юноша

(сквозь зубы)

Правда в том, что я ничего не помню. Я был крайне расстроен, подавлен и растерян. Я принимал спонтанные решения и не контролировал себя. Это все. Сейчас мне уже легче. Я полностью осознаю себя и пространство вокруг, и я хочу вернуться домой.


Доктор Маргрет

Вы хотите вернуться в тот дом, в котором вы жили с отцом?


Юноша

(с вызовом)

Да, почему бы и нет? Я хочу пойти туда, привести дом в порядок, разобрать все вещи и переехать. Я знаю, что не смогу там жить. Но мне нужно туда вернуться, чтобы завершить… эту историю.


Он демонстративно скрещивает руки и всем корпусом отворачивается от Маргрет в сторону двери.


Доктор Маргрет

Всеволод.


Юноша

(не оборачиваясь, раздраженно)

Что?


Доктор Маргрет

Как бы мы ни были привязаны к другим людям, мы должны понимать, что рано или поздно их не станет. И нужно уметь переживать эти потери и двигаться дальше. Вы молоды, и у вас еще многое впереди. Это нормально — горевать, когда любимый человек уходит, но не стоит перегибать палку. Вы должны жить.


Юноша

Я. Никому. Ничего. Не должен.


Доктор Маргрет

Жизнь, Всеволод, — это бесценный дар. Жаль, что вы этого до сих пор не поняли. Но подумайте еще раз.


Юноша

Всенепременно.


Доктор Маргрет

На сегодня все. До свидания, Всеволод.


Маргрет встает, отключает автодешифровщик и выходит из палаты. В кресле остается пачка сигарет.

Рейкьявик, 28 октября 2048 года

Психиатрическая клиника Domus Mentis Geðheilsustöð. В кабинет психиатра заходит все тот же Юноша в больничной пижаме. Руки в бинтах. Он непринужденно садится в кресло в позу лотоса и смотрит на Маргрет.

Доктор Маргрет

(мягко, но с нескрываемым сарказмом)

И снова здравствуйте, Всеволод.


Юноша

(с презрением глядя в глаза Маргрет)

И вам не хворать, Доктор Маргрет.


Доктор Маргрет

О чем будем говорить сегодня?


Юноша

Наверное, о том, почему я здесь и почему я не хочу быть здесь.

Доктор Маргрет

Да, пожалуй, об этом и поговорим. Мы расстались меньше недели назад. Вы говорили, что хотите уехать из Исландии. Что вас остановило?

Юноша

(нагло)

Исландия.


Доктор Маргрет

(с усталым вздохом)

Перестаньте паясничать. Вы взрослый мужчина, а ведете себя, как ребенок.

Юноша

(ехидно)

А вы знаете, что первые сорок лет детства в жизни мужчины — самые сложные?


Доктор Маргрет

(с легкой насмешкой)

А вы это сами знаете? Такими темпами вы до сорока не дотянете, мой друг.

Юноша

(внезапно переходя на крик)

А если я не хочу дотягивать?! Что тогда?!


Доктор Маргрет

(спокойно)

Тогда будем вас лечить.


Юноша

(злобно)

Меня не надо лечить. Я здоров. Со мной все хорошо.

Доктор Маргрет

А вены вскрывали чисто ради научного эксперимента?


Юноша

Разумеется.


Доктор Маргрет

Всеволод, я понимаю вас. Потерять близкого человека — это очень больно и страшно. Но не кажется ли вам эгоизмом вот так запросто решать не только свою судьбу, но и судьбы других? Подумайте о тех, кому вы причиняете боль своим поведением. Не думали ли вы о том, что, если вы здесь и до сих пор живы, то на это есть какая-то причина? Причина, о которой, может быть, вы и сами не знаете?


Юноша

(гневно)

А что, если нет? А что, если это ошибка? Здесь и сейчас вы могли бы разговаривать совсем с другим пациентом, с человеком, которому действительно нужна ваша помощь. А вместо того вы сидите здесь со мной и просто тратите свое время. Доктор Маргрет, я потерял всех, кого я любил. И я больше не хочу любить. Не хочу ничего. И я это сделаю. И никто не сможет мне помешать.


Доктор Маргрет

О ком вы сейчас говорите? Был кто-то еще?

Юноша

Неважно.


Доктор Маргрет

Всеволод, кто еще умер?


Юноша

(опустив глаза)

Моя девушка.


Доктор Маргрет

Расскажите о ней подробнее.


Юноша

Нет.


Доктор Маргрет

Всеволод, вы понимаете, что это рецидив? И это уже серьезно. И сейчас вы просто подписываете договор на пожизненное содержание вас в этой клинике.

Юноша

(раздраженно)

Вы не можете держать меня дольше месяца, если я не буйный. А я не буйный. Облом. Можете облегчить себе страдания от постоянных разговоров со мной и принести мне форму на добровольную эвтаназию.


Доктор Маргрет

(ехидно)

Можете даже не просить. Вам не подпишут. У вас нет веских оснований для получения эвтаназии. И я могу держать вас здесь столько, сколько посчитаю нужным.


Юноша

Ладно. Я не хочу разговаривать. Пропишите мне каких-нибудь транквилизаторов или еще чего-нибудь. Хоть галоперидол. Делайте, что хотите. Я не буду разговаривать.


Он отворачивается всем корпусом и аккуратно складывает забинтованные руки на груди.

Доктор Маргрет

(с оттенком удивления)

Галоперидол? Откуда вы знаете о галоперидоле?


Юноша

(глядя в стену)

Книжки умные читал.


Доктор Маргрет

Какие книжки?


Юноша

Да помню я, что ли? Я же переводчик. Где-то прочитал.

Доктор Маргрет

К вашему сведению, галоперидол отменили лет двадцать назад даже в самых отсталых странах. Не знаю, где вы могли о нем прочитать.


Юноша

Да что вы привязались? Перестаньте уже бороться с ветряной мельницей. Я не намерен с вами разговаривать.


Он встает, направляется к закрытой двери и облокачивается спиной на косяк, снова скрестив руки на груди и с превосходством глядя на Маргрет.


Доктор Маргрет

(глядя в глаза юноше)

Нет, Всеволод. Я борюсь с вами и вашим нежеланием жить. А вот вы боритесь с ветряной мельницей. Но давайте будем откровенны. Вы говорите, что хотите умереть. Вы умный человек и знаете способы суицида, гарантирующие летальный исход со ста-процентной вероятностью. Но нет. Каждый раз вы даете миру шанс спасти вас. И мир это делает, как послушный щенок, раз за разом. Так не пора ли оставить все эти игры со смертью? Не пора ли принять тот факт, что вы все же хотите жить?


Лицо юноши заливает краской. Он продолжает молчать, не меняя позы и с ненавистью глядя на Маргрет.


Доктор Маргрет

Вам только кажется, что вы хотите смерти. Но вы не готовы умереть. И мир это знает. Он не отпустит вас.


Юноша

(с напускным спокойствием)

Да плевал я на этот мир с ХвАннадальсхнукюра. И на вас, уж простите меня за откровенность, тоже. Это моя жизнь. И только мне решать, как ею распоряжаться.


Доктор Маргрет

Что вы ищете? От чего вы бежите? Вы ищите забвения? Бежите от боли?


Юноша

В точку. Забвение и отсутствие всякой боли. Что это такое? Правильно! Смерть. Ибо жизнь человеческая полна воспоминаний и страданий по поводу этих воспоминаний. Я устал от этого.


Доктор Маргрет

А мне кажется, вам нужно совсем другое.


Юноша

(с презрением вскинув бровь)

И что же?


Доктор Маргрет

Сами себе ответьте. Мужество, Всеволод, — это в том числе и умение признавать свою слабость и простить о помощи. Но вы привыкли все решать самостоятельно. Поэтому сейчас вы заперты в психиатрической клинике и слушаете морализаторство престарелой феминистки. На сегодня прием окончен, если вам там хочется поскорее уйти. Ах, да. Рецидивистам отдельная палата не положена. Но, надеюсь, вам повезет с соседом. Хорошего дня.


Маргрет снимает дверь с блокировки с помощью армфона, о чем сигнализирует щелчок замка, и Юноша молча выходит из кабинета.


* * *


Двухместная палата в психиатрической клинике Domus Mentis Geðheilsustöð. Стефан, худощавый мужчина лет тридцати пяти, лежит на одной из кроватей, закинув ногу на ногу, и смотрит научно-популярный фильм о дикой природе, высвечивая проекцию на потолок. Его короткие светлые волосы растрепаны, а левый глаз непрестанно моргает. На нем домашняя пижама: клетчатые темно-синие штаны и черная футболка с полинявшими кислотными грибами. На его прикроватной тумбочке — грязная кружка с остатками чая, фантики от конфет и видавшие виды журналы о животных, а стена над кроватью украшена вырезками, видимо, из все тех же журналов, с изображениями и статьями о пингвинах. Открывается дверь, и на пороге появляется Юноша. Завидев его, мужчина, улыбается, выключает фильм на армфоне и садится.


Стефан

Привет! Я, типа, Стефан. А тебя как зовут?


Юноша оглядывает его с ног до головы, проходит к своей кровати, молча ложится, укрывается одеялом и отворачивается к стене.


Стефан

Я тебя видел раньше. Ты, значит, вернулся.

Я тут часто бываю. Обычно по осени.


Повисает пауза.


Стефан

С тобой все нормально? Ты умеешь говорить? Ты ведь не исландец, да? Алле, есть кто живой? Ты, типа, по-исландски понимаешь? Do you speak English? I say my name is Stefan. I am here six times. It is not a bad place, bro. Here can is really fun. And else I know how get… something interesting. You will like it. Эй, ты слышишь меня? Ты немой что ли, внатуре? Может, ты, типа, глухой? Тогда мне очень жаль тебя. Интересно, внатуре, почему ты здесь? Почему ты тоже вернулся? Это, внатуре, что ли, наша судьба — сидеть здесь вдвоем? Жаль, ты, типа, не разговариваешь. А может, ты говоришь на другом языке, которого я не знаю? Но я знаю, короче, только исландский и английский. Извини, если ты меня, типа, слышишь, но не врубаешь в тему. Мне просто, типа, хочется с кем-то поговорить. Мой предыдущий сосед, он, типа, знаешь, он был совсем овощ. Он зырил на меня своими пустыми глазами и пускал слюни. У него были, внатуре, ужасно скрючены руки и ноги. Кажется, он, типа, кататоник или че-то такое. А я… я нет. Я, тип, обычный парень. Я работаю на ферме. Короче, мы разводим птиц и свиней. Свиньи, они иногда вырастают очень большими. И тогда они хрюкают, внатуре, очень громко и злобно. Почти, как дикие кабаны, внатуре. А маленькие поросятки, короче, очень клевые. Я иногда брал кого-нибудь из них, прицеплял к ним, типа, маленькую собачью шлейку и ехал в город. И, типа, гулял с этими поросятами, типа, я какой-нибудь буржуа, внатуре. Говорят, короче, типа, содержать мини-пиггов сейчас уже не в трэнде, и люди, типа, заводят домашних пингвинов. А ты знаешь, что в южном полушарии пингвины живут, типа, почти везде? Есть даже два вида экваториальных пингвинов! Короче, в зависимости от климатической зоны, в которой ты живешь, ты, типа, можешь подобрать себе вид пингвина, которому будет ништяк в твоем климате жить. И я тоже, типа, хочу пингвинов, но они, типа, стоят бешенных бабок. Но я хочу, типа, перестать наконец разводить кур и индеек. Это ваще не клево и не тру, короче. Я хочу разводить пингвинов. Ты только вдумайся: первая исландская пингвинья ферма, внатуре. И это, типа, моя ферма. Короче, надо только накопить денег. Но они живут, типа, крупными стаями, поэтому купить двух пингвинов и думать, что все ништяк — это глупо. Ничего не выйдет, типа, понимаешь? Надо хотя бы, типа, шесть. Так, типа, это уже почти стая, и им будет ништяк уже, внатуре. А еще им бассейн, короче, нужен. А лучше переехать к морю и там построить для них, типа, загон, чтобы не уплывали далеко. И много рыбы, типа, тоже надо. Но рыба здесь, ты в курсе, — не проблема. Моя бывшая — рыба. Типа, не только по знаку зодиака, но вообще по жизни рыба. Скользкая вся. Ну, типа, не в этом смысле… А в смысле, что она плывет, непонятно, куда и вообще зачем. У нее, типа, как будто нет цели, но на самом деле есть. И не одна, а, типа, прям много целей, но они где-то под водой. И ты их не видишь, а только видишь, типа, как она виляет своим блестящим хвостом и уносится прочь, а потом появляется, снова виляет хвостом и уносится в каком-то другом направлении. А я стрелец. Я, типа, ставлю себе цель и иду к ней. Я, короче, решил, что я хочу пингвинов. Думаю, это будут адели или папуанские. Но адели — это, типа, попса. А папуанские немного крупнее, типа, девяносто сантиметров. Такой карапуз получается клевый. И я, типа, уже скопил немного денег. Я знал, что мы, типа, не совместимы, так во всех гороскопах пишут, но я думал, что судьбу можно, типа, обмануть, но оказалось, что нельзя. Она просто ушла от меня, потому что я, типа, слишком мечтатель и трачу слишком много на кислоту. Но я точно знаю, что не трачу. Мне вполне хватает и на хавчик, и на всякие ништяки хватает, а деньги на пингвинов я, типа, кладу в банк, чтобы не потратить их на всякую лабуду. Мать говорит, типа, что я должен спуститься с небес на землю. А я че, не на земле? Я такой же пингвин, как и курица, в смысле, я, типа, не умею летать и никогда не буду. И мне это даже ваще не нужно. Вот ты летаешь во сне? Я не летаю. Потому что я, типа, плавать умею. И я, короче, могу задерживать дыхание на целых четыре минуты. Это, типа, очень много для хомосапиенса. И на земле, я тут кажусь, как бы, типа, не в своей тарелке, но стоит мне нырнуть — и я становлюсь таким, типа, проворным и ловким, как пингвин, короче. Эй, ты там уснул уже? Ну почему мне, внатуре, так не везет с соседями? Неужели я говорю такие, типа, неинтересные вещи? Да нет же. Типа, не в этом причина. Просто я должен, типа, говорить с пустотой. Только пустота меня слышит. Но она же, внатуре, пустота. Она не может мне ответить. Но пустота, она, друг, все слышит. И она все понимает. И она меня выпустит отсюда, чтобы я купил пингвинов. Ты знаешь, послезавтра ко мне, типа, брателло придет и принесет ништяков. Я поделюсь с тобой, если хочешь. И ты, внатуре, тоже можешь позвать кого-нибудь. У тебя есть, типа, браться или сестры? Может, к тебе мамка придет? Здесь не запрещено видеться с родственниками. Запрещено только, типа, принимать подарки. Но, если знать, как их правильно проносить и передавать, то все окей. Бро, слышь, ты позвони там кому-нибудь. Тебе, внатуре, надо встретиться с родными или дружбанами. Я, типа, хочу стать твоим другом, но я думаю, что ты меня, типа, не очень догоняешь. Потому что я говорю, типа, быстро, а исландский — это, говорят, внатуре сложный язык. А ты не исландец. Я это, типа, сразу просек. Ну нет, я не какой-нибудь там, типа, нострадамус. На самом деле, короче, мне про тебя один дружбан рассказывал, что ты, типа, из Амстердама. Слушай, а почем там грибы? Ты пробовал эти волшебные кексы? Наверняка же, блин, пробовал. Жаль, ты не расскажешь ничего… А-а-а!!!


Стефан внезапно кричит, заставив тем самым своего не состоявшегося собеседника вздрогнуть и повернуться.


Стефан

(хихикая)

Ага, значит, ты все-таки, внатуре, не глухой. I say all is OK. Just I want know that you can hear me.


Юноша вздыхает и снова отворачивается к стене.


Стефан

(выдержав недолгую паузу)

Ну, то, что ты слышишь, это уже ништяк, ну, не ништяк конечно, а, типа, сойдет. Тот какатоник, короче, он вообще никак не реагировал. Он просто, типа, сидел и втыкал этими своими, внатуре, стеклянными глазами то в стену, то в окно, то на меня, смотря, куда кресло развернешь. Однажды я, типа, даже спустил штаны и… да, я, спустил штаны, сел на кровать и стал дрочить. И это было внатуре отстойно, мне было реально мерзко, и я так и не кончил, потому что он все зырил на меня своими пустыми бельмами и пускал слюни. Как обычно, типа, я ваще ничего не делал. Эй, сосед, ты слышишь? Я ведь, внатуре, хуйню сделал, и мне до сих пор, типа, стыдно, но я не могу так, когда на меня так зырят и вообще не реагируют. А тот чел, который был до кататоника… он избил меня и сказал, что, если я еще скажу хоть слово, он меня замочит нафиг. И он реально мог замочить, внатуре. Я думаю, его здесь держали по суду. Это, короче, значит, типа, он кого-то замочил, но его признали, типа, невменяемым и отправили сюда. У него была отстойная харя. И он был, внатуре, великан, типа, какой-нибудь Тор. Только ему, внатуре, не надо никакого молота, потому что у него вместо рук — две кувалды, короче. И мне было, внатуре, страшно. Я почти не спал, потому что я знаю, мама говорила, и брат говорил, что я во сне, типа, разговариваю и даже иногда хожу. Но я не делаю ничего плохого. Я просто такой, типа, на расслабоне, хожу и разговариваю. Наверное, с пустотой, а может, мне, типа, кто-то снится. Надеюсь, что мне снятся пингвины. Потому что они, типа, прикольные. Ты знаешь, я, типа, придумал, что первых трех самцов я назову А, Д и М. Это, типа, как Адам. Но их же три, а не четыре, и, если завести четырех, тогда получится два пингвина А. И тогда я буду их путать. Поэтому три пингвина: А, Д и М. И еще три пингвинихи: Е, В и А. Врубаешь? По-моему, я это круто придумал… Эй, бро, а ты часом не пидор? Я сразу заметил, у тебя, типа, такие руки, как у чиксы, внатуре, и походка пидорская, хоть ты и пытаешься строить из себя, типа, мачо. Но ты просто чмошник, ты в курсе? Эй, хуесос, а ты знаешь, что с такими, как ты, фашики делали? Хочешь покажу пару фокусов? Тебе наверняка понравится! Знаешь, что такое швабра? Давай, мразь черножопая, вставай, развлечемся!


И тут Юноша взрывается. Он вскакивает с кровати, хватает Стефана за ворот футболки, стаскивает его с кровати и прижимает к полу, крепко стиснув горло.


Юноша

(шипя сквозь зубы)

Ну, что? Стало веселее? Еще одно слово, мразь, и я задушу тебя голыми руками. И мне плевать, если меня за это посадят. Мне все равно, где гнить. Я хочу тишины!


Последние слова он выкрикивает, после чего отпускает Стефана, поднимается, неторопливо ложится и укрывается одеялом, словно ничего не произошло.


Стефан

(кашляя и поднимаясь, с опаской глядя на юношу)

Воу, бро. Извини… Я это… того… я не расист и не гомофоб, если че, я не фашик…

Юноша

Заткнись.

Стефан

Я… Я сейчас заткнусь. Просто скажу кое-что, чтобы ты знал. Ты все не так понял. Нет, честно, мне реально все равно, кто куда с кем и че. И у кого какие волосы, цвет кожи, мне тоже по-барабану. Бро, сорян, внатуре, я хотел тебя, типа, спровоцировать. Я, внатуре, просто спровоцировал тебя. Я не хотел тебя обидеть, бля буду. Я просто, типа, хотел узнать, говоришь ли ты по-исландски…


Юноша

Хорошо, я говорю по-исландски. Но я не хочу и не буду разговаривать. И я прошу тишины… Ты когда-нибудь слышал, как падает снег? А он падает.


Стефан

У нас, типа, бронированные стекла, бро. Через них внатуре ничего не слышно.


Юноша

Снег падает так, что его всегда слышно. Даже если вообще нет окон. Просто надо уметь слушать. И я хочу послушать снег, а ты трещишь и мешаешь мне слушать.

Стефан

А что говорит снег?


Юноша

А ты послушай и узнаешь.

Стефан ложится на свою кровать и смотрит в окно. Воцаряется тишина. Швы под бинтами на руках у юноши слегка разошлись, и рукава рубашки начинают краснеть, но он не шевелится.

Рейкьявик, 3 декабря 2048 года

Психиатрическая клиника, зал свиданий. За массивными деревянными столами в мягких креслах и на диванах сидят люди. Разговаривают, смеются, пьют соки и горячий шоколад, едят снеки, продающиеся в трех автоматах, стоящих тут же в зале. Это пространство можно было бы спутать со студенческой столовой, если бы каждый второй не ходил в пижаме. В зал входит Томас, высокий крепкий мужчина за тридцать, с окладистой бородой, его золотисто-медовые волосы заплетены в косу, ниспадающую на видавшую виды косуху. Он встревожен. Осматривает пространство из-под тяжелых бровей, пока не замечает юношу, робко встающего из-за стола. Тогда он улыбается, устремляется ему навстречу и сжимает в железных объятиях, легко отрывая его от пола.

Юноша

(шепчет, повисая в объятиях Томаса)

Томас, вытащи меня отсюда.

Томас

Обязательно вытащу.


Они направляются к столу, но Юноша останавливается на полпути и смотрит на друга.


Юноша

Можешь купить мне шоколадку?


Взяв безкофеиновый кофе и несколько шоколадок, они садятся за стол.


Томас

(попивая кофе и наблюдая, как Юноша уплетает шоколадный батончик)

Ты ужасно выглядишь. И… я знаю, тебе не нужны эти слова, но я действительно очень соболезную твоей утрате. И я понимаю, что ты интроверт, и сейчас тебе никто не нужен, но я очень хочу помочь тебе.


Юноша

Тогда забери меня отсюда… Я не могу здесь…


Томас

Я не могу тебя просто взять и забрать. Юридически я тебе никем не являюсь. А взяток они не берут, ты же знаешь. Похоже, Доктор Маргрет в тебя не на шутку вцепилась.

Юноша
Я не могу здесь больше

Томас

Скоро Рождество. То есть, через три недели. Но на Рождество они ведь должны отпускать пациентов? Я заберу тебя. А обратно ты не вернешься. Мы что-нибудь придумаем. Я обещаю. А пока я буду приезжать к тебе по выходным.


Юноша берет стаканчик с кофе, но, заметив, как сильно дрожит рука, обхватывает стаканчик двумя ладонями и пьёт.


Томас

(обеспокоенно)

Тебе холодно? Ой, я же совсем забыл…


Он снимает рюкзак и извлекает из него оранжевую толстовку с надписью «I don’t speak humanish».


Юноша

(с легкой улыбкой)

Я думал, что я ее потерял… Откуда она у тебя?


Томас

Помнишь, мы в том году в Хорнстрандир ездили? Ты тогда одолжил ее Эмме и забыл забрать. Так что, вот…


Юноша

(натягивая толстовку поверх пижамы)

Спасибо. Как Сигурдур? Как ты там вообще? Расскажи о себе, о внешнем мире.


Томас

(сделав неторопливый глоток кофе)

Мы расстались. Расстались, можно сказать, друзьями, без скандалов и битья посуды. Но, если можно, я опущу подробности.

Юноша
Ладно. А как наш бэнд?

Томас

(потупив взгляд)

Пока тебя нет, мы позвали играть молодого студента. Он, конечно, не ты, но быстро схватывает. Но не переживай, он знает, что уйдет, когда ты вернешься. И мы не единственный бэнд, в котором он играет. Вам здесь, наверное, нельзя играть на инструментах?


Юноша

У нас есть простенький синтезатор с наушниками, чтобы не мешать остальным. Иногда по вечерам у нас устраивают концерты, и все поют какие-то старые песни под односложный аккомпанемент старушки-санитарки. Но, кроме Маргрет, никто не знает, что я музыкант. Я не могу играть. Совершенно не могу. То, что сейчас во мне, такое нельзя допускать в музыку. Нельзя делиться таким с людьми, тем более, через музыку.

Томас
Я хотел предложить привезти тебе электро…

Юноша

(перебивая)

Нет, не надо. К тому же, я живу не один. Лучше расскажи о себе. Что у тебя нового? Что вообще происходит в Исландии?


Томас

А чувство юмора, смотрю, у тебя еще осталось: что может происходить в Исландии? Ничего не происходит. Но, если серьезно, мы записали новую композицию. Хочешь послушать? Там и для твоего соло место осталось.

Юноша

Давай.

Томас находит трек на армфоне и через рукопожатие передает его на армфон юноши. Тот включает трек в свой наушник.

Юноша

(закончив слушать и улыбаясь)

Солнечно, очень солнечно.


Томас

Думаю назвать этот трек «Солнце фьордов».


Юноша

(удивленно)

«Солнце фьордов»? Серьезно?


Томас

А что?


Юноша

Когда я жил… в… Роттердаме, там продавался дорблю под названием «Солнце фьордов».

Томас

(ухмыляясь в усы)

Ну, значит, я придумал сыр. Главное, что об этом знаешь только ты.


Юноша

Хочу дорблю… И красного сухого вина. И ржаного хлеба… Как в детстве…


Томас

Ну нифига се! А что, прости, по-твоему значит слово «детство»?


Юноша

Э-э-э… Наверное, студенческая общага… Ладно, хватит об этом.

Томас

Понял. Дорблю. Так и запишем

Юноша

А Эмма как? Сто лет ее не видел.


Томас

Все по-старому, растит студентов, дает концерты. В следующем году пора Эрика в музыкальную школу отдавать. Правда, он еще не определился, что ему нравится. То фортепиано, то скрипка, то кларнет, то вдруг начинает вопить, что пойдет в художники.

Юноша

Ну, какие его годы?

Томас

Да вот уже пять. Пора бы и определиться.


Юноша

(веселея)

Ах, дети музыкантов… Если в пять лет не выбрал, на чем будешь играть, придется играть на том же, на чем играет кто-то из родителей. Так и получаются династии скрипачей, пианистов… А представь себе династию тубистов! Сидит такая вот семейка, и играют они какой-нибудь квартет Гайдна на две октавы ниже и в четыре раза медленнее. И все такие: тпру-тпру, тпру-тпру. И папа, этакий морж, вдруг как рявкнет утробным басом: «Эйнар! Фа-диез при ключе! Ты что, глухой совсем?!» И мама такая, тоже моржиха: «Губы подтяни! Вот фа: трпу! А вот фа-диез: тпру!» Сын слушает, кивает, а потом выдает: «А какая разница?»

Рейкьявик, 24 декабря 2048 года

Около 10 утра, темно. В холле психиатрической клиники зажигается свет. Охранник открывает дверь. Кто-то заходит в холл. Потом еще и еще. И вот уже повсюду толкутся радостные люди, пациенты отправляются по домам. Двери открываются и закрываются. Новые и новые люди приезжают за своими родственниками и друзьями, новые и новые люди спускаются вниз по лестницам, что-то забывают, бегут снова наверх, кто-то за что-то расписывается в регистратуре, медсестры бегают между родственников и пациентов, раздавая таблетки и рецепты. Но солнце лениво встает за белыми облаками, и толпа постепенно расходится. На скамейке у стены сидит Юноша в позе лотоса, слегка раскачиваясь и глядя куда-то вдаль рассредоточенным взглядом. Медсестра Анна, стройная девушка с огненно-рыжей копной волос и веснушчатым лицом, садится рядом с юношей, одаривая его лучезарной улыбкой, увы, не замеченной.


Анна

(кладя руку ему на плечо)

Эй, Всеволод, за тобой должны приехать?


Юноша

(бесцветным голосом, продолжая отрешенно смотреть прямо перед собой)

Никто никому ничего не должен.


Анна

(беря юношу за руку)

Это неправда. Знаешь что? Сегодня никого из врачей нет. Пойдем со мной.

Юноша

Зачем…


Анна

Пойдем. Где твоя обувь?

Юноша

В палате…

Анна

(нетерпеливо вскакивая)

Ох, ну нельзя же так! Ладно, фиг с ней, с обувью. Пойдем, Всеволод!


Юноша медленно распутывает руками узел ног и опускает голые стопы на пол, невольно морщась от боли.

Анна

(растирая икры юноши)

Глупый, сколько ты так просидел?

Юноша

Три часа восемнадцать минут.


Восстановив кровообращение, он встает и понуро идет за Анной в сестринскую. Там за столом сидят медсестры — две пухлые старушки Сара и Сигридур, — они пьют кофе со сладостями и чему-то посмеиваются. На левом глазу Сары повязка.

Сара и Сигридур

(хором)

Привет, Всеволод.


Юноша

(рассеянно улыбаясь)

Привет… У меня сегодня праздник, да?

Сара

Да, сегодня у тебя праздник. Садись. Угощайся.


Он робко садится за стол, зябко скрещивая ноги под стулом. Анна наливает гостю кофе, а Сара намазывает масло на свежую булку.


Юноша

(беря хлеб из рук Сары)

А что у вас с глазом?


Сара

Потеряла. Укатился куда-то. Мы с Сигридур его искали-искали, да так и не нашли.

Юноша
То есть, глаз был искусственный?

Сара

Когда-то он был настоящий. Но это было о-о-очень давно, когда в Исландии были деревья.


Сигридур

Одно дерево, вообще-то. Мы тогда были совсем маленькими, и однажды, гуляя по лесу, нашли то самое дерево. Да-да! Представляешь? Самое настоящее дерево, как на обложке учебника по биологии, только чуть-чуть побольше.


Сара

А еще мы были детьми умными и начитанными, поэтому знали, что все дети должны любить лазать по деревьям.


Сигридур

Вот Сара и решила проверить, действительно ли это так здорово — лазать по деревьям. Но бедное исландское дерево не выдержало, хотя Сара тогда весила на полцентнера поменьше, в общем, дерево сломалось.


Сара

Вот так я и осталась без глаза, а Исландия — без деревьев.


Сестры заливаются смехом, а Юноша только слегка улыбается и отпивает кофе.

Анна

(хлопая его по плечу)

Всеволод, хватит виснуть. Я знаю тебя. Это не ты. Ты же совсем не такой. И я знаю твой секрет.


Он запоздало вздрагивает и смотрит на Анну. Та хитро улыбается.


Анна

Себастьян, ты классно играешь. Тебе здесь не место. Твое место на сцене. Там ты настоящий.

Сигридур

(удивленно)

Себастьян? А почему мы раньше не знали?


Сара

Ты играешь в театре?


Сигридур

Или музыкант?


Себастьян

(иронично)

Анна, а ты в курсе, что раскрывать медицинские тайны противозаконно?

Анна

(театрально хватаясь за сердце)

О, боже! Ты подашь на меня в суд?


Себастьян

(угрожающе, голосом кинозлодея)

Хуже. Я узнаю, где ты живешь, и однажды ночью мы всем бэндом вломимся к тебе в дом и будем играть «The Falling Leaves», пока ты нас не споишь бреннивином. А пить мы умеем, уж поверь, и мы будем пить и продолжать играть до тех пор, пока будут двигаться пальцы, а потом начнем петь, и вот это будет страшнее всего, потому что петь никто из нас не умеет! Ха-ха-ха!


Себастьян заливается дьявольским смехом.


Анна

(деловито включая армфон)

По две бутылки на человека хватит? Хотя, нет, на саксофониста, пожалуй, все четыре… А на закуску что?


Себастьян

Что-нибудь без цианистого калия: у меня на него аллергия.


Анна

(как бы что-то записывая)

Без цианистого калия… Я отлично готовлю маффины с ртутной начинкой.

Себастьян
Великолепно! Ртуть — мой любимый металл

Сигридур

Так, семейка Аддамс, прекратите немедленно. Ваш черный юмор здесь неуместен. А вот бреннивин у нас действительно имеется. Что скажешь, Всев… Себастьян?


Себастьян

(ухмыляясь)

То есть, наш черный юмор неуместен, а пить «черную смерть» в сестринской — уместно? Может, у вас еще и пара старинных градусников завалялась?


Сара

Что для одного — смерть, для другого — хлеб. А ртутных градусников у нас нет, уж извини.


Сигридур

Так что, налить тебе в честь праздника?


Себастьян

А можно?


Сигридур

(принимая из рук Сары мензурки и разливая по ним бреннивин)

Можно. Пятьдесят граммов в профилактических целях и при условии сохранения медицинской тайны. А то мы с Сарой вломимся к тебе домой и такой концерт споем, что твои музыкальные уши отвалятся.


Себастьян

Понял. Уже боюсь.


Сара достает из холодильника хаукадль, все чокаются, выпивают бреннивин и закусывают. Армфон Анны вибрирует. Она читает сообщение.


Анна

(Себастьяну)

Вставай, счастливчик. За тобой приехали.


Себастьян прощается с сестрами, и они вместе с Анной идут в гардеробную. Она открывает шкафчик под номером 16 и с удивлением достает только серебряный браслет-цепочку.


Себастьян

(принимая из рук Анны браслет)

Боюсь, у меня здесь нет одежды.

Анна

Подожди.

Она открывает свой шкафчик и протягивает Себастьяну шерстяные носки.


Анна

Тебе, конечно, будут маловаты, но лучше, чем ничего. С Рождеством.


Они возвращаются в палату, чтобы забрать оставшуюся одежду.


Анна

(поднимаясь с Себастьяном по лестнице)

Только не вздумай ходить без армфона. Ты еще не выписан и стоишь на учете. Ты должен вернуться после Нового Года, четвертого января, в понедельник. Иначе тебя заберут, и вряд ли тебе это понравится. Ты понял?

Себастьян

Понял.


Анна

В понедельник, четвертого января, не позже одиннадцати утра.

Себастьян

Понял. Я все понял. Спасибо, Анна.


В палате он натягивает толстовку поверх больничной пижамы, оглядывает комнату и берет с тумбочки книгу.

Себастьян

Можно я ее заберу?


Анна

Ты намерен читать Санте стихи Хальдоура Лакснесса?

Себастьян

Ну, не то, чтобы я по-настоящему верил в Санту, но всякие чудеса под Рождество случаются. А вдруг и правда придет, а я ни одного стихотворения на исландском не знаю.


Анна

Ладно, забирай. Только смотри, не пей много. То есть, лучше вообще не пей. Алкоголь — это депрессант, сам знаешь.

Себастьян

Хорошо, попытаюсь напиться йоулаолем.


Анна

Отличный план…


Они стоят в пустой палате друг напротив друга. Анна, чувствуя неловкость под спокойным взглядом Себастьяна, засовывает руки в карманы, опускает взгляд.

Анна

И… прости за аутинг. Я не знала, что это такой секрет.


Себастьян

Ничего. Я не приду к тебе устраивать «концерт для одного».

Анна

(изображая досаду)

А жаль. Я уж было начала надеяться…


Себастьян

Мне пора идти.


Анна

Я знаю.


* * *


Пустой холл клиники Domus Mentis Geðheilsustöð. Из коридора выходит Себастьян. Томас устремляется ему навстречу.

Томас

С рождеством, дружище!


Он хватает Себастьяна на руки, кружится пару раз и надевает на голову другу зеленый шерстяной колпак.

Себастьян

(с грустной улыбкой)

С рождеством.

Себастьян подходит к ростовому зеркалу. Там отражается высокий тощий Юноша с черными синяками под глазами и ввалившимися щеками, в оранжевой толстовке поверх голубой пижамы, в белых кроксах поверх сиреневых шерстяных носков и зеленом тролльем колпаке.


Себастьян

Ну, теперь сразу видно, откуда я… А впрочем, какая кому разница? Забирай уже меня отсюда.


Они выходят на почти пустую стоянку. Идет снег. Безветренно. Себастьян делает глубокий вдох и закрывает глаза.


Томас

(посмеиваясь, хлопая по плечу Себастьяна)

Я понял, кто ты. Ты вынюхиватель рождественского неба!

Себастьян

(открывая глаза)

Что, прости?


Томас

Я подарил тебе колпак йоуласвейнар. Но все сомневался, кто ты из этих тринадцати троллей. А ты просто вышел на улицу и вынюхал рождественское небо. Так что, я раскрыл твою сущность!

Себастьян

(с театральным отчаянием)

Ой, как же я мог так глупо спалиться? Но, да, ты раскусил меня, черт тебя дери, то есть, не черт, а Йоулакёхтуринн, конечно. Есть закурить?

Томас

(доставая из кармана пачку сигарет)

Я не курю.


Себастьян

(отбирая у него пачку и вытаскивая сигарету)

Я тоже.

Они молча выкуривают по сигарете и садятся в синий Форд Томаса.


Томас

(выруливая со стоянки)

Прости, что долго. Рождество. Апокалипсис. Короче, мы едем к родителям. Рождество — это же семейный праздник.


Себастьян

Томас, постой, может, не надо к родителям? Давай ты завезешь меня домой. Я… мне как-то неудобно.


Томас

Неудобно выговаривать названия исландских вулканов. Если ты не исландец, конечно. Так вот. Я обещал доктору Маргрет, что ты будешь жить у меня все праздники, а четвертого числа я привезу тебя обратно.


Себастьян

(капризно)

Я не хочу обратно.


Томас

А ты и не поедешь. Я кое-что придумал, но пока не скажу, что. Надеюсь, все получится… Ой, я же совсем забыл.


Он включает автопилот и достает из бардачка пакет, из которого вынимает сэндвичи, бутылку вина и металлические стаканы.


Томас

Как обещал. Сэндвичи с дорблю и красное сухое. Наслаждайся.


Себастьян

(улыбаясь)

Ох, это… это вполне искупает твое опоздание. Но, если меня сейчас развезет в блюз, то сам будешь тащить мое аморфное тело. Я тебя все утро прождал и так расстроился, когда за всеми детьми пришли родители, а за мной — нет, что воспитательницам пришлось напоить меня бреннивином, чтобы я не плакал. Но это медицинская тайна, разумеется.


Он впивается в сэндвич и блаженно закрывает глаза.


Томас

Не переживай, я с тобой одной левой управлюсь. А вообще, правильно. Я всегда говорил, что «черная смерть» — лучшее лекарство от всех болезней. А ты то вино, то водку… Хочешь заехать домой?


Себастьян

(со вздохом)

Нет, больше не хочу. У меня больше нет дома. Давай лучше заскочим в какой-нибудь торговый центр. Я хочу купить подарки для твоей семьи.


Томас

Ты сам по себе уже подарок. Не переживай.


Себастьян

Нет, я хочу купить подарки. У меня есть деньги, я не потрачу последнее, ты не думай. Поехали за подарками. Я очень хочу что-нибудь купить. Что-то глупое и дурацкое. Хочу окунуться в эту нелепую рождественскую суету, мишуру и радостное безумие…

Томас
Тебе было мало безумия?

Себастьян

Там оно не было радостным. А я хочу, нет, я требую радостного безумия!


Томас

Подожди. Если у тебя есть деньги, то зачем ты просил меня купить тебе шоколадки в больничном автомате?


Себастьян

Хотел, чтобы ты обо мне позаботился. Шутка. Просто пациентам нельзя самостоятельно покупать себе еду.


Томас переназначает маршрут.


Себастьян

Знаешь, Том, я всегда был наблюдателем. Смотрел на мир со стороны, пытаясь не вмешиваться в его суету. Под рождество мы любили заходить в торговые центры, заказывать кофе, брать стулья и садиться пить прямо посреди толпы. А все вокруг бегали и спотыкались об нас. Конечно, это порой оборачивалось мокрыми брюками, но было очень забавно.


Томас

И вас не выгоняли?


Себастьян

Ну, порой нам делали замечания, и мы покорно возвращались на территорию кафе, чтобы наблюдать безумие со стороны. Но так, чтобы что-то серьезное нам за это прилетало — нет.


Накупив кучу всяких подарков и обвешавшись цветными пакетами с ног до головы, они возвращаются в машину и продолжают свой путь. Постепенно город сменяется бескрайними и молчаливыми снежными равнинами.


Томас

Даже не спросишь, куда мы едем?


Себастьян

Мы едем к твоей семье. Этой информации мне достаточно.


Томас

Меня всегда поражает, насколько ты бываешь иногда не любопытным.

Себастьян
Тогда ты ничего не понимаешь

Томас

Чего не понимаю?


Себастьян

Вот. Опять вопросы. Не спрашивай, а наблюдай. Если я захочу узнать конечную точку нашего путешествия, я просто посмотрю на навигатор. И еще я, увы, не могу не отметить, что мы едем на восток. Но я не хочу знать. Не хочу знать, сколько еще продлится этот момент. И, когда и где бы мы ни остановились, это будет для меня в некотором роде сюрпризом. А сейчас я растягиваю момент предвкушения.


Томас

(задумчиво)

Ты… ты можешь сотворить чудо буквально из ничего. И ты же дважды пытался… пытался… наложить на себя руки.


Себастьян

(презрительно передразнивая)

«Наложить на себя руки». Томас, что за глупая идиома? Почему люди никогда не называют смерть смертью, а суицид суицидом? Да, я пытался убить себя. Да, я пытался. Пойми, я просто устал. Смертельно устал. Устал от всех этих сказок. C’est la vie, все сказки однажды заканчиваются, и герои умирают. Но, раз уж ты решил продолжить мою сказку и сыграть роль принца на белом коне, то, будь добр, не порть момент. Впрочем, «конь» по-прежнему синий. Да что ты за принц, вообще? Опоздал, коня не перекрасил, вместо короны притащил мне колпак, снятый с какого-то йоуласвейтна!


Томас

Прости. Тут в Исландии как бы… небольшой апокалипсис случился. Рождество называется. Пришлось в срочном порядке пополнять запасы артиллерии, организовывать набеги на продовольственные и подарочные бастионы, спасать принцессу с маленьким принцем, потому что у принцессы издох конь, так еще и за тобой в драконий чертог скакать. Представляешь? И когда ты мне посреди всего этого хаоса предлагаешь коня красить? А за корону уж извини. Велика честь — йоуласвейтна короновать. Носи свой колпак и не выпендривайся.

Сельфосс, 24 декабря 2048 года

Форд останавливается у небольшого одноэтажного домика, щедро украшенного светящимися гирляндами. Дверь дома тотчас распахивается, и на улицу выбегает Эрик — пухлый белокурый ребенок лет пяти в красном свитере с оленями, зеленых шерстяных штанишках и ботинках на босу ногу. Себастьян открывает дверь машины и подхватывает ребенка на руки.


Эрик

(радостно вопя)

Мама, мама! Себастьян приехал! Нет, ты не Себастьян! Ты йоуласвейтн! Я тоже хочу такой!


Эрик дергает Себастьяна за колпак. Из дома выходит Эмма — маленькая стройная блондинка, напоминающая Кэнди Далфер в молодости. Волосы заплетены в небрежную косу, поверх свитера и джинсов — фартук в нелепый цветочек.


Эмма

(незлобно сердясь)

Эрик, ну что это такое? Отпусти Себастьяна. И оставь его колпак, а то Йоулакёхтуринн придет. Привет Себастьян.


Себастьян

(отдавая колпак Эрику)

Ничего-ничего, забирай колпак. У меня шерстяные носки есть.


Держа одной рукой Эрика, он достает несколько пакетов из багажника, а Томас забирает все остальные подарки. Спотыкаясь из-за объемных пакетов, они заваливаются в дом. Из кухни неистово ревет нойз десятых годов с характерными скрежетами и электрическим треском. Там суетятся Эбба и Хельга, две женщины лет шестидесяти: одна — маленькая и пухленькая, а другая — высокая и худая. Они о чем-то громко спорят. В дальнем углу стоит Даниэль, мужчина лет сорока, отдаленно напоминающий Томаса, и, сутулясь, сосредоточенно нарезает овощи. Эмма нарочно громко захлопывает дверь, и все трое оборачиваются к вошедшим.


Себастьян

(смущенно, но перекрикивая нойз)

Всем привет! С Рождеством!


Все трое кричат вразнобой что-то приветственное, и Себастьян проходит в гостиную. Там светится и переливается всеми цветами радуги огромная искусственная елка. На фальш-камине висят рождественские носки. На старинном пианино стоят еще не зажженные свечи. Массивный стол накрыт бардовой скатертью, по которой разбросан детский конструктор.

Себастьян

(обращаясь к Эмме)

Могу я чем-нибудь помочь?

Эмма

Боюсь, тут уже ничем не поможешь. Даже не лезь туда. Видел, как Даниэля затоптали?


Томас

Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Ну, то есть, тут не так много комнат, на самом деле, так что пока поживешь со мной.


Себастьян смиренно идет за Томасом. В комнате чисто и прибрано. Она напоминает спальню подростка, который давно ушел из дома. Впрочем, так оно и было.

Томас

(скидывая пакеты на стол)

Вечером я надую себе матрас. Если хочешь полежать, падай на кровать. Вот шкаф. Можешь переодеться. Там есть мои старые вещи, они должны подойти. Ну, я думаю, как-нибудь разберешься. ВАнная — направо по коридору до конца. Можешь принять душ, если хочешь. Думаю, у тебя в запасе есть еще добрый час, чтобы привести себя в порядок. Вся семья на одной кухне — это надолго.


На этих словах Томас покидает Себастьяна и присоединяется к семейной готовке. А Себастьян зависает еще на минуту, не двигаясь, а потом, словно во сне, начинает ходить по комнате, рассматривая увешанные старыми плакатами стены, полки с книгами и давно отслужившими свой срок гаджетами. Среди всего прочего на одной из полок обнаруживается фоторамка, видимо, угасшая давно и навечно, но Себастьян все равно берет ее в руки и пробует включить. Экран покорно загорается и начинает демонстрировать слайд-шоу: юный Томас с какими-то друзьями и подругами, юная Эмма, семейные портреты с каких-то праздников, фотографии с концертов и выпускных, какой-то огромный черный кот, и, конечно, гейзеры, вулканы. Он садится на кровать и смотрит на вереницу цифровых воспоминаний Томаса.


Томас

(из-за двери)

Себастьян! Мы уже садимся за стол!


Дверь открывается. Себастьян даже не думает скрывать своего любопытства и прятать рамку.

Себастьян

А как звали этого кота?

Томас

Йоулакёхтуринн, естественно.


Себастьян

То есть, у вас, типа, круглый год тут было Рождество?


Томас

У нас круглый год был круглый рождественский кот. А Рождество — только в Рождество. А как ты рамку включил? Я ее случайно нашел этим летом, но она не заработала, и я ее просто кинул на полку из серии «может, как-нибудь починю».


Себастьян

(наивно)

Не знаю. Она просто включилась. Но я же, вроде, волшебный тролль, вынюхивающий рождественское небо?


В честь приезда русского друга и не смотря на все наказания Анны, старшее поколение настаивает на бреннивине, а йоулаоль достается Эрику единолично. После застолья начинается домашний концерт. Они импровизируют на старые рождественские темы. Играют все, исключая только Себастьяна и Эрика.

Томас

(садясь рядом с Себастьяном после очередной импровизации)

Хочешь присоединиться?


Себастьян

(с грустной улыбкой)

Нет, я не хочу. Играйте без меня сегодня, хорошо?

Томас

А если бы был контрабас?

Себастьян

Нет, только не сегодня.


Внезапно Эрик отбирает у Даниэля виолончель и начинает изображать на ней игру на контрабасе.

Эрик

Я буду контрабасистом!


Взгляды Эммы и Себастьяна встречаются.

Эмма

(шепотом, с некоторым ужасом в голосе)

Он уже месяц бредит контрабасом.


Себастьян

Ну так в чем проблема? Выдайте ребенку виолончель в три четверти или половинку, настройте струны по квартам — и пусть себе учится.


Эмма

Но… может, все-таки начать с традиционной виолончели, как все нормальные люди…


Себастьян

То есть, ты сейчас хочешь сказать, что контрабасисты — люди ненормальные?


Повисает неловкая пауза.


Томас

(иронично, хлопая Себастьяна по плечу)

Ты тому прямое подтверждение.


* * *


Ночь. Томас и Себастьян подписывают и раскладывают подарки под елкой в опустевшей гостиной.

Томас

(наблюдая за задумчивым выражением лица Себастьяна)

Ты как?


Себастьян

(устало улыбаясь)

Все хорошо. Пожалуй, семейная терапия в сочетании с бреннивином — это действительно лучшее лекарство.

Томас

Тебе надо куда-нибудь переехать

Себастьян

Да.


Томас

Пока не решишь, куда, поживешь у меня.


Себастьян

Хорошо.


Томас

И заведи кота.


Себастьян

Кота?


Томас

Черного кота.


Себастьян

Думаешь?


Томас

(загадочно)

Я не думаю. Я знаю. Йоулакёхтуринн вернулся, и он где-то бродит и ищет тебя.


Себастьян

(хитро щурясь)

Какие-то исландские сказки?


Томас

(подмигивая)

Исландские сказки дядюшки Томаса.

Себастьян

Хорошо, дядюшка Томас, как скажешь. Можешь мне помочь?


Томас

Ты не помнишь, как по-исландски пишется Томас?


Себастьян

Напишу через два «эмм» на всякий случай. Но проблема не в этом. Мне вживили чип под лопатку. Можешь его вырезать?

Томас

(чересчур громко восклицая)

Вырезать чип? Я?! Из тебя?!

Себастьян

Томас, давай без театра. Просто сделай это, я прошу.


Томас

Себастьян, ты не человек, а катастрофа какая-то. Ладно.


В комнате Томаса они находят канцелярский нож, тихо достают из кухонного шкафа аптечный ящик и отправляются в ванную. Себастьян стягивает толстовку и рубашку и подставляет Томасу спину.


Себастьян

Ты видишь шрам?


Томас

Нет, не вижу… А… это?


Он касается едва заметного пятна у правой лопатки Себастьяна.

Себастьян

Да, здесь. Режь.


Томас

Только не кричи, а то все проснутся.

Себастьян

Нет, подожди. Эти чипы, они не только передают геолокацию, но и температуру тела, в которое они вживлены. Так что, когда вытащишь, никуда его не выбрасывай, а держи в руке.

Томас

Понял.

Томас, шумно выдохнув, надрезает кожу Себастьяна.


Томас

Блин, тут кровища. Я не знаю, как его искать.


Себастьян

(сквозь зубы)

Выдавливай, как прыщ. Не бойся ты. Мне не больно.


Томас начинает давить. Сначала идет много крови, но вот начинает виднеться что-то черное.


Томас

Я его вижу, но мне не достать.


Себастьян

Постой, тут чей-то пинцет для бровей есть.


Наскоро протерев пинцет спиртом, Томас снова пытается извлечь чип, и на этот раз ему удается.


Томас

(потрясая окровавленным кулаком)

Все!


Себастьян

(с облегчением выдыхая)

Спасибо. Давай я подержу чип, пока ты будешь меня заклеивать.


Расправившись со спиной, Томас садится на бортик ванны, а Себастьян — на крышку унитаза, и они начинают размышлять.


Себастьян

Так, чип нельзя охлаждать, а то заподозрят неладное. Можно, конечно, его поместить под проток теплой воды, но есть опасность, что в один прекрасный момент его попросту смоет — и кранты.


Томас

Можно еще приклеить к радиатору и выставить на нем температуру на тридцать шесть и восемь, скажем.


Себастьян

Но, в любом случае, тогда локация покажет, что мое тело не двигается. Плохо.


Томас

Нет, давай не будем усложнять. Я приклею его к себе. Я же сказал, что ты у меня. Значит, и чип по логике вещей должен быть где-то в районе моей геолокации.


Томас отрезает небольшой кусочек пластыря, забирает у Себастьяна чип и прилепляет его себе на живот.

Томас

Армфоны они тоже отслеживают?

Себастьян

Естественно.

Тогда Томас снимает свой армфон и протягивает его Себастьяну.


Томас

Правда, у меня на открытом счету около пятнадцати тысяч крон.


Себастьян

У меня — в районе сотни тысяч.


Себастьян забирает армфон Томаса и отдает ему свой.


Томас

Ну, тогда давай просто переведем тебе на мой армфон разницу.


Себастьян

Нет. Все транзакции тоже отслеживаются. Это будет подозрительно. Пятнадцати тысяч мне пока хватит. Если будет нужно, я попрошу мне еще подбросить. Пускай будут у тебя.

Томас

Ладно. Армфон на пин-коде?

Себастьян

Да, разумеется. Хорошо, что разрешили не использовать сетчатку и отпечатки. Когда это было принудительно, я просто с ума сходил. У меня и так бред преследования, хоть и в легкой степени, но в тот год я просто параноил по-страшному.


Они обмениваются кодами.


Томас

(раздраженно)

Додумались же… Как? Ну как такое могло людям в голову взбрести?! Мы и так в системе тотального контроля. Куда дальше-то?


Себастьян

Не знаю. У всех чипы будут, как у меня, то есть, как у тебя теперь…


Томас

(тревожно)

Ты куда-то собрался? Почему мы занялись всем этим сейчас?

Себастьян

(с напускным равнодушием)

Хочу прогуляться. Один. Но попозже.


Раздается стук в дверь.


Эбба

(из-за двери)

Эй, мальчики, чем вы там заняты?

Томас

(отпирая дверь)

Шалим, разумеется. Чем еще могут мальчики в ванной заниматься?


Эбба

То есть, отдельной комнаты для шалостей вам мало?


Томас

Да мы просто чип вырезали, мам.

Эбба

Чип?


Томас

Они чипировали Себастьяна, чтобы видеть, где он.

Эбба

Совсем рехнулись, мрази! Все нормально? Вытащили?

Томас

Да, все нормально.


Томас и Себастьян выходят из ванной.

Томас

(заходя в свою комнату)

Пойдем, я покажу тебе кое-что. Ты же так и не открывал шкаф?


Себастьян

Шкаф? А… ты сказал мне переодеться. Нет, я забыл.


Томас

Ну и балда.


Томас распахивает шкаф. Среди висящих вещей поблескивает лакированный черный кофр с контрабасом. Себастьян опять зависает в неопределенности.


Томас

(смущенно)

Да, я позволил себе вломиться в ваш… в ваш дом и забрать его. Я подумал, ты будешь рад его видеть.


Себастьян, не говоря ни слова, достает кофр, кладет его на пол, медленно раскрывает. С минуту он просто смотрит на инструмент, потом гладит его струны и бережно достает. Он встает, подкручивает колки и начинает почти беззвучно зажимать струны, водя по ним воображаемым смычком. Томас некоторое время молча наблюдает эту картину, потом смотрит на армфон, сам себе машет рукой и начинает рыться в кофре Себастьяна. Он находит серебристую баночку с канифолью, вертит ее в руках, не понимая, как она открывается, но в итоге справляется с хитрым механизмом и начинает канифолить смычок. Себастьян не обращает на него никакого внимания. Томас вкладывает смычок в руку Себастьяна. Тот вопросительно смотрит на него.

Томас

Играй.


Себастьян

Поздно ведь… Или рано?.. Все спят…

Томас

Для музыки не может быть рано или поздно. Играй.


Себастьян касается струн смычком. Он играет на флажолетах в первой октаве, лишь немного уходя в малую. И контрабас поет, не то, как флейта, не то, как женский голос. Какой-то средневековый напев. Дверь тихо отворяется. Себастьян играет в полутьме настольной лампы. В дверях стоит Эрик и завороженно смотрит на него. В коридоре слышатся тихие шаги, потом еще, потом еще, и вот уже вся семья сидит и стоит в спальне Томаса. А Себастьян тем временем переходит к вариациям, сначала украшая мелодию мелизмами, потом начинает играть с размером, ритмом, регистрами, прогоняя тему через классические, потом через современные жанры, добавляя все больше пиццикато, постукиваний, пощелкиваний, топая ногой, и под конец он зацикливает один оборот и начинает его убыстрять и убыстрять, постепенно поднимаясь все выше и выше, пока пальцы не касаются смычка, и внезапно останавливается. А потом вновь играет инвариант темы, зависая на кадансе и не доигрывая последнюю ноту. Он медленно снимает смычок со струн и кланяется. Раздаются бурные аплодисменты.

Эмма

(добродушно)

Себастьян вернулся.


Себастьян

(смущенно)

Извините, что разбудил. Я… простите, на меня что-то нашло.


Эбба

(машет рукой)

Эт вдохновение. С кем не бывает?

Эрик

А что это за мелодия?

Себастьян

Старинная колыбельная. Когда-то мне ее пела мама.

Эрик

(восторженно)

А можешь мне ее записать?


Себастьян

(пожимая плечами)

Ну, неси тетрадь.


Эрик

(комично разводя руками)

У меня нет тетради, и я пока не знаю, как ноты пишут.

Томас

Не переживай, сейчас что-нибудь найдем.


Все снова расходятся. А Томас находит в столе свою старую нотную тетрадь. Себастьян садится и начинает записывать мелодию. А потом немного думает, словно что-то вспоминая, и записывает слова. Все это время Эрик стоит и внимательно смотрит, что пишет Себастьян, хотя, разумеется, ничего не понимает.

Эрик

А что это за язык?

Себастьян

Итальянский. Ну, вот. Держи, только не потеряй. Второй раз записывать не буду.


Томас

Пойдем, я уложу тебя спать. А завтра я сфотографирую ноты на армфон, а то точно потеряешь, знаю я тебя.


Эрик

(уходя с Томасом)

А ты мне подаришь контрабас?


Себастьян берет со стола маркер, поднимает контрабас и пишет на его задней деке: «Эрику от Себастьяна». Потом он аккуратно укладывает инструмент и смычок в кофр, гладит струны и, закрыв крышку, снова убирает контрабас в шкаф, еще раз оглядывает кофр и закрывает дверцы. А потом он берет фоторамку, зажигает верхний свет, переводит рамку в режим фотоаппарата, корчит глупую рожу и делает селфи. Выключив рамку, он кладет ее на место и гасит свет. Когда Томас возвращается, Себастьян уже стоит одетый в его старую одежду и застегивает пуховик.

Себастьян

Я все-таки пойду прогуляюсь

Томас

(не спрашивая, но утверждая)

Надолго.


Себастьян

Надолго.

Томас

Давай я соберу тебе рюкзак. И не отказывайся. Ради нашей дружбы.


Томас достает из шкафа небольшой лыжный рюкзак литров на тридцать и отправляется в гостиную. Он упаковывает наполовину полную бутылку бреннивина, заворачивает в бумагу хаукадль, а потом начинает бегать по кухне, заполняя карманы рюкзака предметами первой необходимости вроде гидрофобных спичек, жидкости для розжига, бумаги, швейцарского ножа и тому подобного. Он замечает, что его руки трясутся, но пытается не подавать вида. Себастьян с грустью наблюдает за суетой Томаса, но ничего не говорит. В конце концов, когда Томас заканчивает поспешные сборы, Себастьян накидывает на голову капюшон и направляется к двери. Томас выдает ему свои берцы. Размер оказывается немного маловат, и Себастьян снимает шерстяные носки. Томас оглядывает его с ног до головы.

Томас

А колпак?


Себастьян

Пусть останется Эрику.


Томас

(строго)

Себастьян.

Себастьян

Перестань, пожалуйста, со своими сказками. Я же отдал колпак малышу, и он расстроится, если я его заберу обратно. Спасибо тебе. И твоей семье. За все.

Томас

(обнимая Себастьяна, немного дрожащим голосом)

Давай, друг… Я буду ждать тебя.


Себастьян открывает дверь, с ребяческой веселостью отдает честь, разворачивается и уходит в ночь. Ветер надрывно воет и яростно разбрасывает снежинки во все стороны, и через несколько метров фигура Себастьяна в ярко-желтой куртке исчезает во мгле.


Он включает карту на армфоне. Да, все верно. Он двигается к Оэльвюсау. Добравшись до берега, он отключает армфон и идет вдоль реки вниз по течению. Вой ветра заглушает хруст снега под тяжелыми ботинками. Но в какой-то момент Себастьян начинает различать второй голос, вторящий вьюге. Он продолжает свой путь, а голос приближается. Из мглы появляется старая мохнатая дворняга. Она сидит у дороги и с неистовой тоской воет на Себастьяна. Он проходит мимо нее, а она поворачивает голову и продолжает выть ему во след. «Если собака воет на тебя, значит, она чует смерть», — смутно припоминая какое-то суеверие, Себастьян улыбается собственной мысли. Вскоре он выходит из городка и продолжает идти, проваливаясь в снег, пока последние огни не скрываются в ночи. Тогда он спускается к берегу, снимает рюкзак, расчищает снег, насколько это возможно в условиях вьюги, и садится на холодный камень. Он открывает рюкзак, извлекает из него бутылку бреннивина и делает несколько больших глотков. «Черная смерть» сильно обжигает горло и желудок.


Себастьян

(глядя вдаль)

Знаешь, что… Ты все-таки ужасен. По твоей вине я переплыл моря и океаны боли, а ты все продолжаешь издеваться и заставляешь меня страдать снова и снова. За что ты так со мной? За что ты так с людьми? Чем эти люди заслужили все это? Если бы был всевышний бог, он бы не позволил этого. Но мы летим, одинокие и никому не нужные, на самом краю огромной галактики… мы летим по вселенной неведомо куда, и нет никому дела до этих крохотных жалких людишек… Мир, ну за что все это?


Ветер начинает стихать, словно прислушиваясь. Себастьян закуривает.


Себастьян

Но все-таки, спасибо тебе. Спасибо за добро, что люди дарят порой совсем незнакомым людям. Спасибо за любовь. Ее я познал сполна, и, хотя обратная сторона любви — все та же боль, любовь оттого не мене прекрасна. И спасибо за Исландию. За ее красоту и суровое великолепие. Спасибо за то, что я есть, и за эту несуразную жизнь. И спасибо за это одиночество. Оно тоже прекрасно, хотя в нем много грусти и смертной тоски. Спасибо за то, что все это было.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 573
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: