электронная
68
печатная A5
584
18+
Не просто о любви

Бесплатный фрагмент - Не просто о любви

Сборник

Объем:
358 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-0404-8
электронная
от 68
печатная A5
от 584

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Посвящается Ирине…

Отпуск

Глава первая

День первый

«Какого черта!» — подумала Олеся, швыряя чемодан на цветастое покрывало двуспального сексодрома, отдаленно напоминающего кровать. В зеркале туалетного столика меж ярких экзотических бутонов отразилось ее бледное московское лицо.

Теплый морской ветерок приветливо пошевелил москитные сетки на окнах, ласково обмел голые Олесины ступни, прошелся по волосам и утих где-то в глубине распахнутого гардероба, побренчав немного вешалками. «В конце концов, я заслужила право на отдых», — продолжала она, решительно вытаскивая вещи из чемодана и с остервенением рассовывая их по шкафам.

К сожалению, и огромная кровать, и набор «фрукты-шампанское» для молодоженов и даже приветственная открытка, — все кричало ей о провале этого самого отдыха. Еще каких-нибудь два дня назад все было чудесно, и они с Андреем строили планы, мечтали, любили друг друга.

Насыщенный, точно старомодная синька, морской горизонт с его простором и многообещающим призывным зовом ветра и волн, под который, Олеся это знала, так хорошо заниматься любовью и так уютно потом покоиться на любимой груди, неспешно разговаривая о чем-то, обсуждать планы на завтра или мечтать, он, этот горизонт, был теперь насмешкой над ее фантазиями и желаниями, взлелеянными в течение долгой московской зимы, когда солнце кажется призраком, а весна — несбыточной надеждой.

Она, по своему обыкновению, долго готовилась к этой поездке. Заранее купила тур, с особым тщанием придирчиво выбирала отель и рейс, желая угодить любимому, а после еще носилась по бутикам в поисках волшебного купальника, скрывающего недостатки фигуры и подчеркивающего ее достоинства. Любая женщина знает, какая это непростая задача — нравиться себе в зеркале, да еще и в полуобнаженном виде. Особенно если тебе за сорок.

Андрей, казалось, был доволен. Он не возражал против Олесиной заботы и даже высказывал некоторые пожелания, которые Олеся, разумеется, не могла не учесть в своем стремлении сделать ему приятное. Все было готово и продумано. Кони, как говорится, стояли под седлом.

И вот теперь — одиночество на самом краю земли, в раю, где самим богом и рекламой надлежит любить друг друга сутки напролет, изредка выползая на пляж, чтобы и там, уединившись, целоваться, захлебываясь морским прибоем.

Олеся уже жалела, что приехала. Она с большим удовольствием осталась бы на фирме и, загрузившись делами, сумела бы забыться на какое-то время. И потом… в Москве она была бы не одна.

Есть не хотелось, зато хотелось выпить.

Сделав над собой усилие, она натянула первый попавшийся сарафан и со вздохом поплелась в бар.

Соколовы ждали ее на самом причале, возле бунгало.

Людмила и Виктор — прекрасная пара. Редкое исключение из правил, когда брак может продолжаться без насилия над человеческой природой и быть при этом вполне успешным. Это они, ее друзья, посоветовали роскошные апартаменты на одном из курортов в самом сердце Индийского океана. Вот и сейчас они выглядели вполне счастливыми и довольными друг другом. Загорелые, улыбчивые и спортивные, они возбуждали в Олесе нездоровую зависть, и она с тоской подумала о том, что придется общаться с ними весь вечер.

— Привет! — крикнула Людка и рванулась навстречу подруге. — Ты одна? А где Андрей?

— Наверное, там, где ему и полагается быть, — мрачно отозвалась хмурая Олеся, предчувствуя досадные объяснения, — в Москве, в лоне семьи, под крылышком у сама знаешь кого.

— Вот черт! — сочувственно воскликнула Людмила.

— Он что, не приедет? — с удивлением спросил Виктор.

— Ты тугодум, дорогой, — оттерла его жена, привлекая к себе Олесю. — Это точно? Я имею в виду, точно, что он не приехал из-за своей мадам?

Олеся пожала плечами и с деланым равнодушием отвернулась, скрывая навернувшиеся слезы.

— Вот скотина! А как же бабки, что ты заплатила за эту поездку?

— Черт с ними, с деньгами, — Олеся попыталась улыбнуться, — не в них дело. Если бы он хотя бы намекнул, что не сможет поехать.

— Не приехал — и хрен с ним! — резюмировала Людмила. — Когда еще ты окажешься в таком раю? Пусть завидует, сидя в своей промозглой Москве, пока ты здесь кутишь и отрываешься по полной!

— Да, — согласилась Олеся, пытаясь изобразить радость, — давайте развлекаться. Я в своем коктейльном платье, — пошутила она, — так почему бы нам не пойти и не напиться?

— А что! Здравая мысль! — подхватил Виктор и, взяв под ручки обеих дам, направился на пляж, где в тени раскидистых пальм они с женой уже присмотрели симпатичную стойку и маленький танцпол.

Разноцветные фонарики, россыпью раскиданные по соломенной крыше, свисающие гирляндами над стойкой с напитками, лопастной вентилятор, гоняющий пока удушливую сумеречную атмосферу пляжа, ротанговые кресла и совершенно пустая танцплощадка расстроили Олесю еще больше, так как явились живым напоминанием о том, каким чудесным мог быть этот вечер, если бы…

— Послушай, неужели ты после этого еще будешь с ним разговаривать? — возмущенно спросила Людмила. — Эта скотина уже четыре года мучает двух баб, не в силах принять мужское решение, а теперь еще и на деньги тебя развел.

— Прекрати, я сама предложила этот вояж.

— Да, предложила, и он, конечно, согласился!

— Девочки, не ссорьтесь, — встрял Виктор. — Мужики не все сволочи, есть среди нас и порядочные.

— Порядочные свиньи, ты хочешь сказать? — осведомилась его жена.

— Люсик! Ты к нам несправедлива. Олеся, приглядись к местной публике, а вдруг…

— В самом деле, Леся, кажется, бармен очень даже ничего, ну-ка взгляни, — настаивала Людмила.

Олеся махнула рукой, не то у нее было настроение, чтобы флиртовать. Нет, только не теперь. Горе, конечно, не большое, но и его следовало посмаковать, чтобы хотя бы жалостью к себе подсластить горькую пилюлю предательства. Она молча потягивала виски с колой и развлекалась тем, что разглядывала вновь прибывающую публику, состоящую из отдыхающих европейцев и россиян, хотя и тут русских туристов было заметно больше, чем остальных.

Теплый вечер постепенно набирал обороты. Новые посетители все подходили и, заказав напитки, присаживались к стойке или в ротанговые кресла у танцпола. Заиграла музыка, блюз, и вскоре первые парочки закачались в такт океану, полные нежных грез и выпитого алкоголя. Звучали смех, громкая русская и немецкая речь. Люди встречали знакомых, общались, обменивались приветствиями и угощали друг друга выпивкой и новостями.

Людмила и Виктор, прижавшись друг к другу, тихонько ворковали, не замечая никого вокруг, и Олеся немедленно почувствовала себя лишней.

Честно говоря, она не была расстроена так сильно, чтобы рыдать в подушку всю ночь напролет, и то, что случилось, вовсе не стало для нее откровением. Ее отношения с Андреем, и без того непростые, осложнялись с каждым днем. В последнее время она уже не чувствовала того подъема, что помогал тянуть, что называется, лямку незаконной связи со всеми вытекающими из нее последствиями в виде ночных звонков супруги Андрея, его отсутствия по выходным и праздникам, вечных семейных кредитов и так далее. Этой поездкой она надеялась оживить угасающие чувства, прежде всего свои собственные, поэтому теперь чужое счастье ее раздражало, и тяготила мысль, что и у нее все могло быть точно так же хорошо или даже еще лучше.

Друзья наконец заметили, что она скисла.

— Леська, потанцуй, развейся, — толкнула Олесю в бок подруга.

— С кем?

— Пригласи кого-нибудь, здесь это в порядке вещей, и никто не подумает про тебя невесть что.

Олеся скривилась. Только этого ей не хватало: уговаривать жирных немцев пойти потанцевать!

— Почему немцев? Здесь разные люди, — возмутилась Людмила, — вон, гляди, — начала она загадочным тоном, — видишь, за столиком сидит молодой парень? Вполне приличный кандидат. Сын какого-то депутата. Живет здесь весь год напролет. Пригласи его. Почему нет?

Олеся повернулась посмотреть на депутатского сынка, просаживающего на курорте деньги налогоплательщиков через офшоры своего отца. Кареглазый и белозубый, он выглядел совсем юным в компании таких же друзей.

— Не в моем вкусе, — вынесла свой вердикт Олеся, — ты же знаешь, я люблю престарелых блондинов.

— С блондинами, надеюсь, теперь покончено, по крайней мере до конца отпуска. Не пора ли переключиться на брюнетов? Сделай хотя бы для одного исключение.

— И не подумаю.

— Но почему? Перспективный парень, — подмигнула Людка.

— Ты бы мне еще детсад предложила, — сердито начала Олеся, но настойчивый телефонный звонок выбил ее из разговора.

Звонила, конечно, мать. Она не могла чувствовать себя спокойно, если не проверяла Олесю по семь раз на дню. Иногда ей было что сказать, но чаще она выдумывала темы для разговора, причем эти темы всегда были проблемными. В этот раз подвели строители, и, хотя в Москве уже стояла ночь, Ирина Анатольевна не могла не напомнить дочери о том, что сейчас самое время заняться их поиском, подмосковный садовый домик явно нуждался в усовершенствованиях. Олеся давно привыкла к ее закидонам, никогда не спорила и старалась, как примерная дочь, удовлетворять любое желание родительницы, тем более что именно она сидела с Олесиным сыном, — няням Олеся не доверяла, — что бывало весьма часто по причине плотного рабочего графика. Если бы не дороговизна международного роуминга, пришлось бы путешественнице дать полный отчет о том, каким она видит идеального прораба. По счастью, денег хватило только на то, чтобы порасспросить о Ванькином здоровье и клятвенно пообещать ему самый лучший сувенир, который только найдется на островах.

Дав отбой, Олеся оглянулась. Людмила и Виктор примкнули к танцующим парочкам и, казалось, позабыли обо всем на свете, кроме друг друга. Зависть опять холодной змейкой проскользнула в Олесино сердце, но сделать вывод она не успела. Чей-то настойчивый голос вывел ее из задумчивости.

— Привет. Я тебя не разбудил?

На Олесю смотрели два карих глаза, прикрытых озорной мальчишеской челкой. Депутатский ребенок лет двадцати или около нахально плюхнулся на свободное кресло рядом.

— Вроде нет, — пробубнила Олеся, надеясь, что незваный гость, получив неласковый прием, отчалит так же быстро, как появился.

— Что пьешь? — осведомился кавалер.

— Виски с колой. Тебе заказать, или нам нет еще восемнадцати? — не без сарказма спросила Олеся, но молодой человек, по-видимому, был глуховат.

— Пойдем потанцуем?

Олеся в упор уставилась на протянутую к ней смуглую руку.

— Я плохо танцую, — попыталась соскочить она, нехотя взглянув на собеседника, надо признать, довольно смазливого молодого жуира в ослепительно белой, хотя и мятой рубашке на загорелом худощавом теле.

— Чепуха, — заявил он, решительно потянув Олесю за собой, — все женщины от природы умеют это делать.

Еще не хватало мне с ним флиртовать, подумала Олеся, против воли выползая на площадку, где чужие сильные руки немедленно подхватили ее и понесли в такт мелодии, весьма ловко командуя ее собственным телом.

От удивления Олеся очнулась. Она привыкла сама управляться со своей жизнью, поэтому ей было дико, что кто-то ведет ее в танце. Уже через минуту блаженства она осознала, что никогда раньше не танцевала по-настоящему. Ей вдруг по-другому показались и лампочки, и сам бар, и люди в нем. Словно черно-белая пленка окрасилась всеми цветами радуги, звуки стали громче, к ним добавились запахи, а в ушах прошла заложенность, как после самолета. Она так растерялась, что потеряла на время дар речи, и, обычно весьма находчивая в разговоре, теперь молчала как рыба, не в состоянии сразу переварить новое для себя ощущение. Тем более неожиданное, что пришло оно в неподходящее время и с неподходящим человеком.

Людмила делала ей поощрительные знаки глазами и руками, улыбалась и пихала в бок мужа, требуя обратить внимание на прекрасную парочку. Виктору оставалось лишь радостно кивать в ответ.

После танца новый знакомый присоединился к друзьям своей дамы.

— Чудесно, — вещала Людмила, расточая обаятельнейшие улыбки, — вы так хорошо танцуете, молодой человек. И с Олесей вы выглядели просто восхитительно.

— Рад, что вам понравилось, — был короткий ответ.

— Он, определенно, душка, — толкнула Людка подругу, улыбаясь и шепча ей на ухо, — хотя и сукин сын депутатский. Надеюсь, ваши друзья не расстроятся, если вы побудете с нами? — опять перекинулась она на свою жертву.

— Мои друзья порадуются за меня. Меня зовут Алекс, — он протянул свою руку всем по очереди, кроме Олеси.

Она все еще была не в своей тарелке, и хотя новый знакомый растормошил ее на короткое время, она сейчас особенно хотела, чтобы он ушел.

— Я думаю, нам надо выпить за знакомство, — заявил белозубый нахал, подзывая официанта.

— Чудесная идея, — подхватила Людмила, — чего-нибудь подороже…

Олеся метнула в подругу полный укоризны взгляд.

— Боюсь, что ничего лучше «Шардоне» и «Мадам Клико» мы здесь не найдем. На островах с этим туговато.

Виктор, весь вечер потягивающий банку пива, поперхнулся.

— Что вы говорите?! Что ж, сойдет и «Клико». На безрыбье и рак, как говорится… — легко согласилась непривередливая Людмила, пнув под столом Олесину ногу.

— Кстати, о раках. Скажите, Алекс, а как здесь с омарами? — зло поинтересовалась Олеся.

— Хочешь омаров? — уставился юноша на бедную Олесю, и по тому, с каким радостным оживлением был сделан вопрос, та догадалась, что он отнюдь не праздный.

Ответить она не успела, так как в очередной раз беседу прервал телефон и знакомый голос мягко пожелал ей доброго вечера. Сердце Олеси дрогнуло, она оставила компанию и удалилась под сень пальм, поближе к романтическому прибою и подальше от громкой музыки.

Андрей тихонько дышал в трубку, и Олесе казалось, что она слышит, как бьется его сердце в такт этому учащенному дыханию. Она очень хотела верить всему, что он скажет, но он молчал.

Наконец она услышала: «Прости меня, я козел. Она хотела резать себе вены, я не смог просто взять и уйти, поехать отдыхать. Внучка приболела. В доме полный бардак».

Олеся безуспешно попыталась выдавить из себя хоть пару слов сочувствия. Получалось плохо. Жалко было только себя.

Мягкая океанская пена, шурша, затягивала Олесины ступни, покрывая их блестящим в свете луны песком.

«Это пора прекратить, Андрей, — слышала она свой шепот, — ты должен решить, наконец, с кем ты. Ты помнишь наш последний разговор? Когда я приеду, я приеду либо в пустой дом, либо к мужу. К моему мужу. Если ты захочешь им быть. Ты понимаешь?»

В ответ телефонная трубка долго молчала, и Олеся уже испугалась, что тот, кому были адресованы с таким трудом рожденные слова, так их и не услышал из-за разрыва связи.

«Ты меня слышишь?!» — крикнула она в отчаянии, переполошив сонных попугаев на ближайшей пальме.

«Я понял», — раздался глухой ответ, и короткие гудки обозначили конец разговора.

Она еще немного поплакала в темноте, пройдясь по тонкой полосе прибоя и пугая торопливо спешащих в воду крабов, а потом повернула назад с твердым намерением попрощаться и уйти, никому ничего не объясняя.

Подойдя к столику, она с неприязненным удивлением обнаружила, что компания явно удалась и вечер активно продолжался под хохот уже пьяненькой Людмилы, заливистый ржач Виктора и громкий голос что-то рассказывающего депутатского сына. Их сытые и довольные жизнью физиономии возбуждали в Олесе теперь только отвращение.

— Очень рада, что вам весело, — сказала она, натужно улыбаясь, — мне что-то нехорошо, я пойду баиньки.

И потянула со стула свою сумку.

— Не дури, — тут же ухватилась за нее Людка, — ну, чего он? Оправдывался, засранец?

Олеся скорчила гримасу, чтобы не расплакаться.

— Все ясно, мать твою. Ты его кормишь, поишь, зарплату выдаешь, а он…

— Прекрати, — Олеся указала глазами на мужчин и вырвала из рук подруги свою сумку, — я правда очень устала, пойду посплю, к утру все само собой рассосется.

— Не рассосется, — мрачно спрогнозировала Людмила.

— А почему бы тебе не выпить с нами? — предложила молодежь.

— В самом деле, а, Олесь, может, устами младенца глаголет истина, как ты думаешь? — подхватил Виктор, с трудом концентрируя взгляд.

— Нет, спасибо, голова что-то болит.

— Жаль. Ну тогда я провожу, — вызвался Алекс.

— Это еще зачем? — насторожилась Олеся. — Здесь недалеко, я сама дойду, по приборам.

— Ага, на честном слове и на одном крыле, — икнув, прыснул Виктор.

Любящая жена треснула его по загривку.

Олеся распрощалась и отправилась восвояси, тяжело перебирая ногами по песку. Уже через секунду задумчивости она осознала, что рядом с ней в темноте кто-то тащится.

— Я же сказала, не надо меня провожать, — с раздражением заявила она.

— Ну тогда ты меня проводи.

«Еще чего не хватало!» — думала Олеся, с ужасом прислушиваясь к хлюпающему носом Алексу. Ей даже пришлось поддержать его, когда, споткнувшись о какую-то палку, он чуть не угодил этим носом в песок.

— Извини, меня слегка заносит на поворотах, — высказалось депутатское чадо.

— Что это у тебя в руке?

— Шампанское. Хочешь?

Олеся молча отвела протянутую к ней пузатую бутылку «Мадам Клико».

— Давай надеремся? — доверительно предложил ей Алекс, снова прикладываясь к горлышку.

И тогда Олеся подумала: а почему бы нет?

— Надеремся, говоришь?

— Да.

— В жопу?

— Полную.

— Для пьяного ты что-то слишком связно разговариваешь.

— А я не пьян. Пока не пьян. Но сейчас напьюсь.

— Меня не забудь.

— Не вопрос.

Алекс выудил из кармана своих широких мятых штанов вторую бутылку. Олеся присвистнула.

— У тебя что там, дьюти-фри?

— Мой бар для тебя открыт, — объявил Алекс, пошатываясь.

Олеся сделала большой глоток и мгновенно задохнулась.

— Что это? — прохрипела она.

— А хер его знает, — радостно заявил чей-то отпрыск.

В свете луны Олеся с трудом прочитала этикетку.

— Это же ром, сукин ты сын!

— А по-другому не забирает.

— Вот черт!

И Олеся храбро сделала еще один глоток, а потом еще и еще. Пока не почувствовала, как душа отрывается от тела и парит в странном зигзагообразном направлении.

— Надо притормозить. А то удовольствие быстро закончится, — услышала она рядом.

— Жизнь — фуфло, — философски заметила Олеся, вяло покачиваясь в такт прибою.

— Не скажи-и-и, — возразил Алекс, падая рядом на песок.

— Не докажешь.

— Легко.

— Ну?

Олесе показалось, что ее междометие целую вечность висело в воздухе.

— Легко, но надо еще выпить.

Они опять сделали по глотку. Ром уже не так обжигал, как в самом начале.

— Я видел однажды в Шотландии игру: кто дальше бросит телефон. Слабо со мной сыграть?

— Может, лучше плюнем, кто дальше? — предложила Олеся.

— Не, это не прикольно. Гляди, я бросаю. Слышала? А теперь ты. Давай, не жмись.

Тяжело замахнувшись, Олеся что есть сил запустила трубкой куда-то в темноту и через мгновенье услышала слабый всплеск.

В голове слегка шевельнулся проблеск сознания.

— Я, кажется, сейчас мобилу утопила.

— Не, не может быть. А вот есть еще игра. Пить, стоя на голове. Я могу. А ты?

— Врешь, — засомневалась Олеся.

— Смотри! Где-то тут была пальма.

Алекс на карачках дополз до дерева.

— Подержи-ка меня, — попросил он, пытаясь, прислонясь к шершавому стволу, встать на голову.

Задыхаясь от смеха, Олеся помогала ему. Наконец, к ее удивлению, ему это удалось, и послышался булькающий звук. Потом фырканье. А потом фонтан из рома окатил Олесины колени, стоявшие на песке. Не выдержав, она громко расхохоталась под аккомпанемент откашливающегося приятеля.

— Ну ты и алкаш! — смеялась она, поливая песок ромом.

— Я еще и наркоман, — заверило ее легкомысленное дитя. — Закурим?

— А у тебя есть? — Олеся сделала большие глаза.

— Здесь у всех есть, — уверил ее Алекс и протянул ей мятую сигаретку.

Олеся прикурила и затянулась. Потом с непривычки закашлялась.

— Сейчас вставит, погоди, — пообещал Алекс, принимая эстафетную палочку.

В ушах Олеси шумел океан, и пальмы шуршали своим птичьим оперением. Она вдохнула вонючий дым еще раза два, но кайфа все не было.

— На меня не действует, — выдала она.

— Погоди, ты знаешь анекдот про зайца?

— Про зайца? А кто это? — не поняла Олеся.

— Не знаю кто, это не важно. Так вот, слушай: идет как-то заяц… Стой, прекрати ржать, я еще ничего смешного не сказал.

— Я не знаю, это так клево: идет заяц. Как это он идет? Разве зайцы ходят? — задыхалась Олеся от счастья. Рядом, скрутившись пополам, ей вторил рассказчик.

Прошло не менее вечности, прежде чем они смогли перестать смеяться и мокрые от рома и соленых морских брызг уселись на песок. Над ними сияли огромные алмазные звезды. Целая россыпь звезд, без конца и края. Отражаясь в море, неповторимые по своему размеру и цвету, они составляли целое мироздание.

Алекс откинул голову Олесе на колени. Она почувствовала его мягкие волосы.

«Совсем как детские», — мелькнуло у нее в голове. Вспомнился Ванька, но как-то мельком, быстро, без обычной тревоги.

— Смотри!

Олеся проследила взглядом за тем, куда указывала его рука.

— Видишь вон ту звезду? Вообще-то их там три, но одна, самая большая — голубая. Видишь? Она называется Цецилия. А вон та, рядом, Святая Затраха. А между ними Пчеловоз. Все вместе Пояс Верности.

— Сам ты пчеловоз. Это Пояс Ориона, — смеясь, Олеся щелкнула его по носу.

— Я и говорю: пояс верности Ориона.

— Ориону, похоже, не светит, — опять принялась хохотать Олеся.

— А говоришь, не забирает.

Они допили остатки остро пахнущей жидкости из бутылки. Захотелось еще праздника.

— Можно пойти ко мне, у меня навалом, — предложил Алекс, дергая за ключ, висящий на его шее на веревке, — но мы, кажется, далеко. Где твой отель?

— В отеле все закрыто. Тем более я живу в бунгало.

— Супер. Идем к тебе. В мини-баре должно быть.

Они долго ковырялись в темноте, спотыкаясь о корни деревьев, натыкаясь на стволы пальм и утопая в песочных зыбях, но, ведомые лунной дорожкой, причалили наконец к спасительному полуострову Олесиного отеля.

Тяжелый деревянный настил, казалось, покачивался вместе с океаном, или это Олесю качало, а вовсе не волны, однако свет электрических фонарей порядком поубавил ощущение праздника, свежий морской бриз выветрил значительную часть рома и сигаретного дурмана из ее головы. Олеся уже начала жалеть, что пригласила нежданного гостя к себе. Ей теперь хотелось только спать. Но Алекс выглядел таким потерянным ребенком в своей мятой одежде, осунувшийся, с взлохмаченными волосами, что в Олесе проснулись материнский инстинкт и желание опекать.

Все вокруг уже спали. Ни в одном из окон не горел свет, отель словно вымер. Невысокие приземистые бунгало таяли в кромешной тьме океана, и даже на берегу редкие курортные огни баров и ресторанов погасили свое мерцание, укрытые пеленой густого, насыщенного влагой воздуха.

В запертой весь вечер комнате было душно и влажно. Олеся с наслаждением вдохнула, распахивая створки двери. Свет зажигать не стали.

В мини-баре обнаружилось несколько маленьких бутылочек с разноцветными этикетками. Но гвоздем программы стало так кстати оказавшееся вдруг шампанское из набора молодоженов.

Олеся даже не успела погрустить на этот счет, как пенная стремительная струя зашипела возле ее носа.

Вышли на террасу. Океан спокойно спал или делал вид, что спал, у самого Олесиного крыльца, железными ступеньками спускающегося в бездонную темноту.

Усевшись на все еще теплых широких досках пола и прислонившись к стене номера, они поочередно молча глотали из бутылки, погруженные в странное апатичное созерцание.

Говорить не хотелось, да и не о чем было. Кромешная мгла вокруг не располагала к веселым историям. Зато молчать было приятно. В отсутствии слов, казалось, больше содержания, чем в любом разговоре.

— Я могла бы провести так всю жизнь, — мечтательно вздохнула Олеся, подтягивая к животу немного озябшие колени.

— Это не сложно, если захотеть.

Алекс протянул ей бутылку. Он теперь казался Олесе сонным или даже чуточку хмурым, и это удивило ее.

— Нам не стоит пить шампанское после рома, — заметила она почти про себя, делая большой глоток из толстого горлышка, — у меня голова опять кругом.

— Ерунда. Давай искупаемся?

— Искупаемся? — она даже засмеялась от несерьезности этого предложения, но ее приятель, похоже, был настроен вполне решительно. — Что ты делаешь?!

— Раздеваюсь, — заявил Алекс, стянув рубашку и уже принимаясь за штаны.

— Подожди-ка, это запрещено. Запрещено купаться после наступления темноты!

— Кто это сказал? — услышала Олеся удивленный голос.

Она даже протрезвела от страха.

— Ты что, действительно собираешься плавать?

В ответ депутатский ребенок снял свои белеющие в темноте брюки. Оказалось, что нижнего белья он не признает. Гость был совершенно голым, но это, по-видимому, ничуть его не смущало. Олеся старалась не смотреть на его худое и жилистое тело, но любопытство, как известно, сгубило кошку. И тут Олеся обнаружила, что под мешковатой одеждой скрывалась дикая аборигенская грация.

Замешкавшись в смущении, она упустила момент, когда Алекс прыгнул в воду.

Встревоженная, она подползла к краю настила.

— Это ужасно! Там ведь могут быть акулы!

— Какие акулы, здесь по пояс. Прыгай ко мне.

— Ни за что!

Олеся в ужасе зажмурила глаза. А когда открыла, то оказалось, что темноты больше нет. Волшебным непостижимым образом океан преобразился. Сотни живых огней, переливаясь, полыхали в утробной толще воды. Вместе с ней они колыхались, пульсировали, двигались вокруг незадачливого Алекса, который, казалось, не замечал никаких перемен. Бирюзовое пламя обнимало его ноги и бедра, пожирало плоть, подбираясь к груди. Ничто на свете не смогло бы заставить Олесю залезть теперь в воду. Мысль о том, что океан полон живых существ, которые, вполне возможно, не так уж безобидны, не прибавляла ей энтузиазма.

Рядом, громко фыркнув, словно тюлень, плюхнулся на деревянный настил Алекс. От него веяло свежестью.

— Тебя там не сожрали? — с сомнением поинтересовалась Олеся, дотрагиваясь до прохладной кожи.

— Не успели.

Она уже раскрыла рот, чтобы рассказать глупому дитяти, какая опасность его подстерегает, сколько ядовитых гадов ползает по дну и плавает в толще вод, как, не успев опомниться, сама оказалась среди них. В барабанные перепонки ударила волна. Олеся глотнула соленой воды, протрезвела и, вынырнув, яростно выплевывала ее вместе с ругательствами. Эхом ей вторил по-мальчишески искренний хохот Алекса.

Она несколько успокоилась, когда поняла, что никто не собирается ее кусать, жалить или отрывать кусок. Золотые и серебряные искры, словно в свете прожекторов, носились вокруг ее тела, закручиваясь в вихри, то сплетаясь, то расплетаясь. Олеся трогала их руками, искры гасли и снова загорались. Завораживающая картина создавала впечатление ирреальности происходящего, страх исчез, вместо него накатил восторг бытия.

Алекс нырял, как дельфин, и то и дело вытаскивал для Олеси то раковину, то камень, то что-то живое и слизкое на вид, что Олеся боялась брать в руки. Прошло совсем немного времени, когда океан вдруг погас, точно его выключили. Он теперь лежал живой дышащей протоплазмой, темной и таинственной. Олеся почувствовала сожаление, как ребенок, когда мультфильм уже закончен, а спать еще не хочется.

Они вылезли на широкие доски и упали, глядя прямо в звездное небо.

В голове у Олеси шумело, глаза закрывались, и во всем теле чувствовалась такая блаженная истома, так далеки были все проблемы, что она забыла и семью, и работу, и даже Андрея. Внезапно она почувствовала соленый привкус чужих губ на своих губах и, не сопротивляясь, позволила увлечь себя обратно в толщу океана, слегка покачиваясь на волнах полудремы.


День второй

Похмелье подкралось незаметно.

На следующее утро голова танцевала активный твист, причем двумя полушариями и в разные стороны. С трудом преодолевая качку, Олеся доползла до туалета. Прошлое стыдливо прикрывалось туманной дымкой амнезии. От напряженных попыток «вспомнить все» в Олесином организме произошли нехорошие изменения. Пришлось приобнять унитаз.

Когда через полчаса, мрачная, она вылезла наконец на свет божий вдохнуть морского воздуха, воспоминание о вчерашнем безумии молнией опалило Олесино сознание. С ужасом кинув взгляд на кровать, она с облегчением констатировала, что проснулась одна, хотя простыня была подозрительно мятой.

В окно, поигрывая легкой занавеской, гляделся жаркий тропический день. Олеся вспомнила, что в этом раю она одинока, и открытие номер два — вчера она напилась до поросячьего визга и, кажется, утопила телефон.

— Черт, — выругалась Олеся, — вот черт!

Часы показывали двенадцать.

Неожиданно раздался стук в дверь, слишком громкий для расшатанных Олесиных нервов.

— Привет, подружка, — Людмилина голова первая пролезла в щелку двери. Затем показалась и вся она, богиня в фиолетовом парео и с обгорелым носом, — почему на звонки не отвечаешь?

«И когда только она успела?» — с завистью подумала Олеся, глядя на Милкин облупленный нос, и от простенького мыслительного процесса ее снова затошнило.

Людмила придирчиво огляделась. По всему было заметно, что пустая бутылка шампанского на полу в липкой луже, опрокинутые стулья и ком постельного белья произвели на нее впечатление.

— У тебя что, Мамай прошел? — поинтересовалась она.

— Слегка погоревала, — отозвалась сумрачная Олеся, с подозрением глядя на гостью: не думает ли она, что кое-кто разделил ее горе.

Но, похоже, зря беспокоилась, память подруги сильно притупилась вчерашним «Клико».

— Ну и ну… И все из-за этого кобеля! Плюнь и разотри. Я за тобой. Через двадцать минут гоу-гоу на пляже, и мы пойдем.

Мысль о том, что Мила зовет ее на раскаленный песок заниматься физическими упражнениями, вызвала у Олеси новый спазм желудка и острый приступ головной боли. Она застонала.

— Бедняжка, все ясно. Супа нет, придется выпить пива.

— Так я совсем сопьюсь.

— Не успеешь, — заверила Людмила и потянула ее прочь из бунгало.

На пляже дул устойчивый ветерок, и Олесе полегчало. Она игнорировала фитнес-группу престарелых дам с Милкой во главе, старательно повторяющих заводные эротические движения стрип-танцев за молоденькой аниматоршей, и попыталась хотя бы приблизительно прикинуть место, где вчера могла столь опрометчиво выбросить мобильник.

«И что на меня нашло?» — мысленно ругала она себя.

Казалось невероятным, что ее, всегда такую здравомыслящую, мог раскрутить какой-то молокосос. Она не помнила в деталях, что произошло, но что-то было, это точно. Иначе она никак не могла объяснить мощный, переливающийся всеми цветами радуги засос на своей шее.

«Скотина», — подумала она опять, прикрываясь легким шарфом в надежде, что никто не увидит эту позорную метку ее слабости.

Телефона не было, поиски его не увенчались успехом. Собственно, Олеся и не надеялась. Осталось купить новый и как-то объяснить матери, почему она целый день была вне доступа. Представив, что ей придется выслушать, Олеся поперхнулась от возмущения.

— Нет, ну какая скотина! — с еще большим чувством воскликнула она, тащась в бар и с трудом передвигая ноги.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 68
печатная A5
от 584