электронная
400
печатная A5
486
18+
Не ходи служить в пехоту!

Бесплатный фрагмент - Не ходи служить в пехоту!

Книга 3. Завели, сели, поехали. Там разберемся. 25-летию начала Первой чеченской войны посвящается!


4.2
Объем:
270 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-9963-1
электронная
от 400
печатная A5
от 486

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Предисловие

Эта третья книга из серии «Не ходи служить в пехоту!» посвящается 25-летию Первой Чеченской войны. Нынешние власти страны сделали все чтобы замолчать скорбную юбилейную дату начала этой войны. Между тем эта война очень сильно повлияла на ход нашей истории. Надолго отбросила планы реформирования Вооруженных Сил Российской Федерации, дискредитировала демократические реформы, начавшиеся в стране и чуть, было не привела к возвращению к власти коммунистов. Преступное поведение тогдашних властей России повлекло за собой многочисленные жертвы военных и гражданских лиц. Никто не наказан.

Это не боевик. Перед вами книга про жизнь в те тяжелые годы.

Как жили, служили, любили и ненавидели? Что значит сформировать мотострелковую роту и повести ее в бой? Как это было? О чем мы тогда думали и как рассуждали, как выживали без денежного довольствия и иных благ? А зачем вообще пошли на эту войну? Зачем служили?

Книга основана на реальных событиях. Герои этой книги являются результатам воображения автора, совпадение с реально существующими людьми и событиями может быть только случайными.

Глава 1

Март 1992 года. Россия

Самолет приземлился на подмосковном аэродроме Чкаловский, ночью.

Метель. Мороз. А у нас, у всех отличное настроение. Все кончилось. Я покинул ненавистный Кавказ. Сколько ждал я этого момента! Дай бог больше никогда на этот Кавказ не вернуться!

Экипаж забрала машина, а нам показали направление, в котором надо двигаться. Пару километров пешком, с вещами. Не по-человечески. Но в Советской Армии что может быть по-человечески? Все что угодно, кроме отношения к людям. На КПП спросили, как добраться до Москвы. Выяснилось, что до утра это невозможно и в казармы местные нас никто не пустит.

Через несколько минут к внешней стороне КПП подъезжает ЗиЛ -131. Сергей подошел к старшему машины, прапорщику. Еще через несколько минут мы все собираемся у кабины старшего. Прапорщик не выдерживает и соглашается отвезти нас на станцию.

Электричек не будет до утра. Находим какой-то ПАЗик и договариваемся что он нас, за деньги отвезет в Москву на площадь трех вокзалов. По пути спрашиваем водителя знает ли он гостиницу, где могут быть свободные места. Водитель обещает отвезти желающих к гостинице «Минск», за небольшую плату.

Желающих оказалось двое: я и Сергей. Ели-ели уговорили комбата. Он бережет деньги для семьи. Мы обещали, что договоримся что бы его пустили «зайцем», к нам в номер и ему не придется платить. Едва уговорили. На самом деле решили сами заплатить за него.

У трех вокзалов простились с однополчанами.

Места в гостинице были, дали сверху пятьдесят германских марок, за комбата заплатали сами, ему наврали. Разместились, помылись, достали харчи, коньяк был у всех. У дежурной купили сосиски и хлеб, очень дорого, но делать нечего. Ей хорошо и нам тоже. Шоковая терапия от Егора Гайдара быстро превратила все в рынок. Зато если есть деньги все можно купить и решить. У Сергея кипятильник, чай и сахар.

Отметили хорошо.

Я наконец уговорил комбата рассказать о том знаменитом памирском марше его 860 отдельного мотострелкового полка, при вводе войск в Афганистан в декабре 1979 года. У меня не укладывалось в голове как они с приписным составом, в советской военной форме смогли выдержать в горах шквальный ветер при морозе более минус сорок градусов и провести технику по серпантинам. Потом сходу, как только вошли в Афганистан вступили в бои и как тяжело учились там воевать. Мне жалко было расставаться с таким опытным командиром. Именно опытным, оттого спокойным и рассудительным в боевой обстановке. Но уже было ощущение что ни он, умудренный опытом боевой командир, ни мы еще молодые, но уже получившие первый опыт, приближенный к боевому, унизительный и обидный, но не менее ценный, никому не нужны.

Встали поздно. Я в штаб округа собирался только после завтра. Серега решил остаться еще на один день в Москве и сходить со мной в ресторан. Проводили комбата, ему нужны были билеты до Свердловска. Простились. Тяжело.

Позвонили своим. Мои родители были очень рады что я покинул этот Кавказ. Ольга взяла с меня слово что как только выяснится в какой конкретно гарнизон меня направят, я ей сразу позвоню.

Здесь в Москве Сергей преобразился. Стал веселым, общительным (со мной), приветливым со всеми, очень жизнерадостным человеком. От этого молчаливого и замкнутого белоруса не осталось и следа. Мои подозрения что Сергей стал ненавидеть всех людей развеялись. Передо мной опять стоял тот самый улыбчивый и немного бесшабашный Серега, с которым я познакомился в далеком 1988 году.

Вечером сходили в ресторан, за валюту. Везде висели таблички «СКВ», что означало что товары и услуги доступны только за свободно конвертируемую валюту. К ней относились имевшиеся у нас доллары и марки, но не рубли. Шиканули, но не слишком. Вспоминали и Новикова, и Курдюмова, и Игоря, и комбата, и замполита батальона и еще много кого. Так получалось что в нашем батальоне нам посчастливилось служить с хорошими и порядочными офицерами, никого плохим словом не вспомнили. Тему позорного бегства (предательства нас с Серегой) Курдюмова на Украину обошли стороной, уж слишком она была тяжелой, для нас. Человек слаб и ничего тут не сделаешь. Предательство распространенная явление. Вспомнили многих бойцов и разные истории. И конечно, вспомнили наше преступление и весело хохотали, без малейших сожалений. Единственное Сергей меня упрекал что я не осмотрел кабину машины, там могли остаться деньги. Слишком маленькая сумма нам досталась. Впрочем, я был уверен, что мы забрали все деньги, потому что грузины были сильно напуганы и в кузове еще оставались не распроданные печки.

Отдельно обсудили и вспомнили «наших» украинцев, точнее их разговоры и претензии к России. Выяснилось, что моему белорусу это запало в душу еще больше чем мне, просто он смотрел на это с другой точки зрения, с точки зрения человеческой порядочности. Это был его традиционный и фирменный взгляд. Не зря Сергей был земляком Василя Быкова. Не знал я до сегодняшнего дня и то что он крайне плохо относится к настоящим украинцам, оказалось, что его родственники в Белоруссии очень сильно пострадали именно от рук прислуживавших германцам украинцев. Столько времени мы провели с ним вместе и совсем не знали друг друга. Это было удивительным.

С другой стороны, Сергей сказал мне что и меня он, оказалось, совсем не знал. Он считал меня настолько порядочным и честным человеком, что и представить себе не мог что я предложу ему совершить самое настоящее уголовное преступление.

На следующий день простился со ставшим мне родным моим белорусом, командиром роты. Опять тягостно на душе. Обменялись адресами и телефонами родителей.

Переоформил в гостинице другой номер и на следующий день пошел в штаб округа.

Первый вопрос в штабе округа:

— Почему вы товарищ старший лейтенант в полевой форме?

Я объяснил, но отношение у полковника-кадровика было уже предвзятое.

— И что вас всех в Московский военный округ? МВО вам резиновый что ли?

Я молчал. Терпел.

— Это хорошо, что ты командир взвода. Должности командиров взводов есть. Есть даже капитанская — командир учебного взвода, учебной дивизии в городе Ковров. Пойдешь?

— Не хотелось бы на учебный взвод.

— Тогда могу предложить в Дзержинск, там из Чехословакии вывели танковую дивизию, два танковых полка которой стоят отдельно, в Дзержинске. В обоих полках есть вакантные должности командира взвода в мотострелковых батальонах.

— А остальные полки дивизии где стоят?

— Ну ты и наглец! Я тебе предлагаю хорошее место, в городе, трамваи ходят.

— Я из любопытства. Я знаю, что с вами дерзить нельзя и не собираюсь. Просто стало интересно, поэтому спросил.

Кадровик посмотрел на меня мельком и уже спокойно ответил:

— Два танковых полка и разведбат в Дзержинске, остальные полки и отдельные батальоны в Сормово, в Нижнем Новгороде. А может ты в разведбат хочешь? В разведбате тоже есть должности.

— Товарищ полковник, направляйте меня в один из танковых полков в Дзержинск.

— Выходит ты от капитанской должности отказываешься?

— Так точно.

— Ну и правильно. Понимаю.

Я достал из сумки бутылку подарочного грузинского коньяка и поставил на стол.

— Это вам.

— За что? Убери.

— В том то и дело что ни за что, просто так. За то, что нормально ко мне отнеслись. Спасибо. Я очень хотел послужить в городе.

Полковник посмотрел на меня, взял бутылку.

— Может тебе надо несколько дней до убытия в полк?

— Я бы не отказался.

— Давай приходи через неделю. Погуляй, только смотри без приключений. Поедешь в Дзержинск, вопрос решенный.

— Спасибо, товарищ полковник.

Я вышел из штаба округа с созревшим планом. Позвонил родителям и Ольге, сообщил о том, что буду служить в Дзержинске, а сейчас отправляюсь за машиной в Витязево. Все обрадовались.

Потом позвонил бабушке и сообщил что приеду.

Бабуля не отходила от меня ни на шаг, кормила всякими вкусностями, взяла с меня обещание что я обязательно приеду к ней в отпуск. Я подготовил машину к перегону, оружие спрятал среди вещей в чемодане (бабушка дала мне три комплекта постельного белья, нормальные полотенца и прочее). Загрузил машину вареньями, соленьями, картошкой и прочими овощами. Взял подушки и одеяла. На сей раз, я ни от чего не отказывался, ведь вознамерился жить в нормальных условиях. Кроме того, время наступило голодное. Точнее, шоковая терапия Гайдара быстро привела к изобилию на полках магазинов, но денег не хватало. Лучше так, чем дефицит всего и вся.

Загрузив машину до отказа, простился с бабушкой и рано утром выехал в Москву. Съехал с трассы в Воронежской области и напросился на ночлег к одной бабульке, совсем за небольшие деньги. Вторую ночь спал в машине в поселке Калининец, где располагается Таманская мотострелковая дивизия, так было безопаснее в это беспокойное время.

Утром прибыл в штаб округа, получил предписание и поехал в Дзержинск.

Вечером приехал в Дзержинск, быстро нашел военный городок. Он находился рядом с площадью Свободы. Припарковал машину у КПП и пошел представляться командиру полка, который был в это позднее время еще на месте.

Представился. Командиром оказался подполковник, интеллигентный и судя по всему умный человек.

— Почему прибыли представляться в полевой форме? — строго и с большим неудовольствием спросил командир полка.

— Вся форма, кроме полевой, пропала под обломками казармы, после артиллерийского обстрела.

— Служить желание есть? Увольняться не желаешь?

— Никак нет. Я хочу служить.

— Это очень хорошо. А то в полку больше половины командиров взводов, рот и батарей желают уволиться.

В это время в кабинет зашел начальник штаба полка, тоже подполковник. Я представился, и он мне пожал руку. Командир полка предложил присесть и меня начали с большим интересом расспрашивать о моей службе на Южном Кавказе и о тех событиях в которых я участвовал. Было видно, что эти люди тяжело переживали все происходящее в стране. Во время разговора командир полка позвонил в офицерское общежитие и приказал подготовить мне койку. Разговор завершился очень доброжелательно и по-товарищески.

— Сегодня идешь в общежитие. Все остальное завтра. В общежитии тебе подготовили место. В отпуска свои пойдешь в удобное для тебя время, заслужил. Отмокай потихоньку, но и в службу быстрее втягивайся.

Начальник штаба лично распорядился впустить мою машину на территорию городка и внести ее в списки.

Место, которое мне выделили в общежитии оказалось временное, потому что комната предназначалась для семейных, со своим туалетом и душевой. Здание было добротное, кирпичное в отличном состоянии.

Постоянное место мне выделят в одноэтажном сборно-щитовом доме, под названием «модуль» в четырех или шестиместных комнатах, с общими на все общежитие туалетом и душем, как только там освободится койка, после увольнения очередного офицера.

После того как разместился, пошел посмотреть модуль и сразу решил, что предприму максимум усилий для съема жилья за пределами полка. Особенно не понравилось наличие крыс. Хотелось пожить с комфортом. Деньги пока что есть, а потом разберемся.

Утром до развода представился комбату, уже не молодому майору, недавно назначенному на должность, и его заместителям. Комбат уже знал обо мне от командира полка. Все отнеслись ко мне в высшей степени доброжелательно. Потом представился командиру роты, капитану Осипову Виктору Петровичу, который давно должен быть майором, но прослужившему в полку в Чехословакии почти шесть лет (повезло, под вывод полка уже не сделали замену) и все время командиром этой роты, а всего он прокомандовал этой ротой семь с лишним лет. Встретил он меня с прохладой и недоверием, но, когда узнал, что я хочу служить, а увольняться не собираюсь, сразу заулыбался и стал приветливым. Оно и понятно, ведь двое других командира взвода написали рапорта на увольнение и к службе уже относились наплевательски. Прапорщиков в роте не было, ни старшины, ни техника, уехали к себе на Украину, через несколько месяцев после вывода полка из Чехословакии. Помощник командира роты по работе с личным составом (так начали называть бывших замполитов) вакант. Осипов сразу мне сказал, что фактически, мне придется быть его заместителем, сказал мне не мечтать, что я буду командовать только своим взводом. В других ротах и минометной батарее ситуация точно такая-же.

Комбат на разводе представил меня всему личному составу батальона. Впрочем, батальон — это громко сказано, ведь в нем на тот момент было меньше двухсот человек, хронически не укомплектован.

Первое впечатление от полка и батальона было хорошее. Несмотря на продолжающийся развал, здесь еще чувствовалось что-то сохранившееся от службы в ЦГВ (Центральная группа войск), порядок и дисциплина были вполне удовлетворительными.

Батальон на БМП-2. Я очень любил эту машину. В роте сорок солдат. В моем взводе двенадцать, все командиры отделений, наводчики-операторы и механики-водители, замкомвзвод, один пулеметчик и один гранатометчик. Не густо, но служить можно. Замкомвзвод, украинец, призванный с Украины, с Винницкой области сержант, которому увольняться осенью. То есть по сути дела дослуживающий в нашей армии гражданин уже другой страны, но таковы были какие-то там договоренности между руководством наших стран.

Два других командира взвода, ни слова не говоря, сразу после развода демонстративно направились в сторону КПП, вместе с другими такими же из других подразделений батальона и полка. Ясно, что этот вопрос ранее уже отработан до автоматизма и им никто слова не сказал. Как выяснилось позже, все уже устали воевать с такими увольняющимися, но из-за того, что с ними ничего нельзя сделать, все махнули на них рукой. Хотя, мне рассказали, что как только такое началось, страсти кипели сильные, ругались, орали и чуть ли за грудки хватали друг друга.

По первым же наблюдениям понял, что личный состав роты проявляет дисциплинированность только в присутствии командира роты. Спокойной жизни у меня не предвидится. Особенно порадовало, что ни в роте, ни в батальоне не было ни среднеазиатов, ни кавказцев. Все славяне, а значит не будет никаких межнациональных отношений и проблем.

Самое тяжелое было перестроить свои мозги. Служба в полку в Закавказье и служба в этом полку не имела ничего общего. Но перестроить свое мышление и подходы мне было не легко. К чему-то я там относился серьезнее, на что-то не обращал вообще внимания. Мысленно я вновь и вновь возвращался туда, на Кавказ и начал даже находить что когда-то и что-то было там хорошее, особенно в период, когда командиром роты был Новиков. Сравнивал не сравнимое.

Через несколько дней я остался в батальоне ответственным и с огромным трудом и большими нервами добивался от личного состава выполнения распорядка дня и прочих требований. Стало понятно кто из солдат и сержантов оказался самым авторитетным в батальоне. К сожалению, это не был мой заместитель, хохол. Ему было очень далеко до этого. Это был водитель из взвода обеспечения батальона, по фамилии Кучумов. Вот с ним я и решил поговорить.

Разговор не получился совсем. Я ели сдержался чтобы не набить ему морду.

Посоветовался по этому вопросу с Осиповым. Но тот сказал, что ничего с этим Кучумовым сделать нельзя. Водителей хронически не хватает во всем полку, дефицит. Поэтому этого Кучумова комбат не даст ни на гауптвахту посадить и ничего другого сделать, Кучумов это знает, пользуется и еще больше буреет.

Питался в сухомятку и только обедал в офицерской столовой, в которой совершенно не было народа. Оно и понятно, теперь это стало дорого для офицерской получки.

В первый свой выходной я решил заняться поиском квартиры. Меня предупредили что уже через несколько дней мне будет предоставлено место в модуле. На майские праздники ко мне должна приехать Ольга.

Купил местную газету и нашел там объявления о сдаче однокомнатной квартиры, расположенной не далеко от полка. Пошел в телефон-автомат и позвонил. Договорились о встрече.

Квартира была на пятом этаже сталинского дома, окна во двор, очень чистая, со свежим косметическим ремонтом, мебелью, холодильником, телевизором и даже с посудой.

То, что я офицер, видимо импонировало хозяйке квартиры, но мой возраст ей очень не нравился.

— Давайте так договоримся. В этой квартире вы проживаете один и никого сюда не приводите.

— Нет, этого я вам обещать не могу. Я снимаю квартиру и ухожу из общежития не для того чтобы жить одному. Скоро ко мне из Калининграда приедет моя девушка. Родители тоже обещали проведать, соскучились.

— Хорошо, пусть девушка ваша живет. Родители тоже, конечно, могут. Но вот других девушек и друзей сюда приводить не надо.

— Буду с вами честен. Вполне возможно, что иногда здесь будут ночевать и другие девушки, а не только моя невеста.

Хозяйка с беспокойным и недоуменным взглядом посмотрела на меня. Но, видимо, в этом городе, да еще в такое тяжелое время не так просто сдать квартиру. Она промолчала, а я продолжил:

— Обещаю, что здесь не будет никаких пьянок и попоек. Я сам мало пьющий, не люблю. И друзей здесь не будет, ну разве что кто-то проездом заедет ко мне. Такое может быть. Не беспокойтесь.

В итоге договорились на триста долларов за год, деньги вперед. Взял с нее расписку в получении денег за год вперед. На этом все формальности были улажены.

Поразился тому как быстро мне удалось провернуть это дело, а я боялся к нему подступиться. Радости моей не было предела. Хорошо, что у меня есть эти самые доллары.

Невольно вспомнил то нападение на грузин, где нам с Сергеем удалось захватить деньги. Я бы и сейчас повторил это с легкостью.

В комнате общежития оставил только часть формы, остальное быстро перевез.

Потом поехал на рынок купить мясо чтобы приготовить себе щи из свежей капусты и еще что-нибудь. Придется учиться готовить что-то кроме первого, ничего не поделаешь.

Первое что бросилось в глаза на рынке, это засилье гостей с Кавказа. Чувствовалось что они здесь вовсе даже не гости, а самые настоящие хозяева жизни, ведут себя агрессивно и вызывающе. На меня нахлынул приступ ненависти. Вы же орали, там, у себя: «Русские оккупанты», «Русские убирайтесь» и так далее.

Что мы за народ такой? Ни гордости, ни высокомерия. Вот британцы или германцы сразу бы показали кто тут господин, а кто унтерменш. Как из нашего народа выбить интернационализм? Коммунисты вбили нашему народу эту мерзость в голову и до такой степени что мы даже у себя дома позволяем чужакам демонстрировать издевательство над нами. Долго находиться на рынке я не мог, поэтому быстро все купил и уехал к себе.

Щи получились отличные, а с котлетами что-то не получилось, расползались и вообще вышли не вкусными, но с пюре проскочили. На несколько дней еда была готова. Холодильник заполнен продуктами. Все что надо было постирано и поглажено, можно было поездить по городу, познакомиться.

Утро, понедельник, «командирский день». Комбат уже перед подъемом, на построении командиров батальонов, дивизионов и отдельных рот, получил от командира полка жесткое внушение за то, что вчера вечером, ответственный по полку «замполит» полка поймал наших бойцов пьяными. Но это еще мелочь, при попытке навести порядок в батальоне, пьяные бойцы начали пререкаться и фактически вышли из повиновения. У нас ответственным по батальону был «замполит» батальона, который сам оказался выпившим и пустил все на самотек.

Быстро установили зачинщиков и участников этого безобразия. Конечно, среди них, кроме прочих, был Кучумов и еще несколько человек, четверо с нашей роты.

Но наказать никого мы никак не могли. После развода почти всех людей роты разобрали в различные команды, так что мне ели-ели удалось отстоять двух механиков-водителей для работы в парке.

— Будете разбираться с ними вечером, после ужина. — отрезал комбат.

Комбат вывел из строя всех участников безобразия. Коротко отругал. Кучумова предупредил что если еще раз поймает его на пьянке, то несмотря ни на что, порвет его водительские права и поставит на должность стрелка в одну из рот. Было видно, что Кучумов угрозы комбата воспринял всерьез. Но это ничего не решало, просто этот солдат боялся только комбата, а остальных, особенно командиров взводов ни во что не ставил. И на этом все. Чего в таком случае ждать? Понятно. Что бы меня слушали мне надо было добиваться и завоевать собственный авторитет. Это была уже давно очень актуальная для меня задача. Если в парке, при работе на технике (где я основном и пропадал), мне удавалось добиваться выполнения поставленных задач, то при выполнении функции старшего на других работах мне это удавалось с очень большим трудом. Проблема уже перезрела.

Осипов тоже негодовал и признался мне, позже, когда перед обедом зашел в парк посмотреть, как продвигаются у меня дела:

— Ты знаешь, когда рота была развернутой, шла боевая подготовка. Да еще какая! Стрельба, вождение, день-ночь, по кругу. Проверки и так далее. Было очень тяжело командовать, но было легче чем сейчас. Дисциплина была железная. Я ведь дважды роту делал отличной. Поверь, это очень тяжело, особенно там за границей. А потом как получается? Сдали проверку, рота все умеет, любую задачу выполним на счет раз, потом увольняем дембелей, приходит новое пополнение, обученность резко падает и начинаешь все сначала. Сейчас мне очень больно смотреть в каком состоянии оказалась рота и батальон в целом. Командир полка предупредил, что скорее всего будет еще хуже. Пополнения не будет. Возможно в батальоне останутся одни офицеры. Поэтому, сейчас надо сделать все по максимуму, пока личный состав есть. Потом будем все сами делать. Командир полка говорит, что в авиационных частях, уже сами офицеры в караулы часовыми ходят.

— Не может такого быть!

— Может. Теперь наша армия будет питаться только призывниками из России, а их очень мало. Откуда было больше всего солдат? Средняя Азия, Закавказье, украинцев много было. Теперь они там у себя будут служить. Да и в военкоматы никто не пойдет. Демократия!

— А как так получилась что замполит батальона допустил пьянку, когда он был сам ответственным?

— Замполит у нас мужик нормальный. Там, в ЦГВ, он был грозой солдат всего полка, в свое время. Раньше у замполитов власть была огромная. Да ты и сам знаешь. Застал. Он ни одного офицера не сожрал, наоборот прикрывал где мог. В общем, повторю, нормальный мужик он был. А тут замполитов взяли и сделали помощниками. Понимаешь? Был замом, майор, на майорской должности, а стал помощником на капитанской. Ну полномочия, возьми, ради интереса посмотри и сравни. Там КПСС была и все такое, тоже попробуй покрутись, выполни все что от них требовали. А сейчас что? Понимаешь пропало у них всякое желание, представь себя на его месте. А куда расти? Вот и доживают до пенсии, чтобы поскорее уйти.

— А я считаю, что в целом правильно, что политработников убрали. Просто надо было не так, не всех под одну гребенку.

— А как?

— Правильно что убрали всяких там секретарей парткомов и комитетов ВЛКСМ, пропагандистов и прочих. В танковом батальоне, артиллерийском и зенитном дивизионе замполиты не нужны, там людей мало, по сравнению с пехотой, с ними может сам замполит полка справиться, а вот в мотострелковом батальоне нужен замполит и в мотострелковых ротах тоже. Именно заместитель, только, конечно, не по политической части, а по работе с личным составом или еще как-нибудь их там назвать. Помощники не нужны. Нужны замы с правами, и чтобы отвечали. А с помощника какой спрос?

Осипов посмотрел на меня внимательно и ответил:

— А, пожалуй, ты прав. В разведроте тоже нужен.

— И в роте материального обеспечения и в ремроте. Эти роты большие и сложные.

— Согласен.

— У нас-то в роте почему эта должность вакантная?

— Говорят, что увольняются они все. А военно-политические училища будут или расформированы, или выпускать будут командиров, станут командными, база там хорошая. А потом кто хочет в пехоту? Все ищут места потеплее, естественно. Сам знаешь.

— Что с нашими уродами-алкашами делать будем?

— Не знаю. Пока не знаю. На гауптвахту не посадишь, итак народа нет. Что остается? Замечание? Выговор, строгий выговор? То есть остается одна мера, дать им трандюлей, а потом побеседую по душам. За мной не заржавеет.

Осипов ушел, и я остался переваривать наш разговор. А что бы сделал Новиков на месте Осипова? Тоже самое. Абсолютно тоже самое, никаких сомнений. Мне не хотелось так поступать, но выхода я не видел.

Постепенно от тяжелых мыслей отвлекла техника. Ту машину, которую мы не могли завести и копались с ней уже не один день, завелась, что вызвало у меня большую радость. Наконец!

Через пару минут завелась и одна из САУ артдивизиона. Я уже познакомился с командиром одной из батарей и командиром взвода, которые тоже мучились не один день над одной из самоходок.

Мимо меня на заправку прополз танк Т-80, оглушив звуком своего газотурбинного двигателя.

Подумал о другом. Какая же мощь был наш полк, когда стоял там, в Чехии, не далеко от границы со странами НАТО. 94 вот таких Т-80 чего стоят! Плюс к этому 18 САУ, да не простых, САУ «Акация», 152-мм гаубицы. Обычно в танковых и мотострелковых полках САУ «Гвоздика», 122-мм гаубицы, а у нас в полку «Акация», которая может стрелять спецбоеприпасом (ядерным проще говоря). В Гяндже даже в артиллерийском полку дивизии, такого калибра не было, из ствольной артиллерии только буксируемые гаубицы Д-30, а тут в танковом полку «Акации». Наш батальон тоже силища огромная, более сорока БМП, девять минометов, шесть АГС-17 и много чего еще.

В это время, засобирались на обед зенитчики. «Тунгуски» одной из батарей зенитного дивизиона, начали опускать свои антенны, командир этой батареи, тут же, поддал пинка за что-то зазевавшемуся солдату. Это выглядело особенно смешно: на фоне новейшей и современнейшей техники старые и надежные методы управления личным составом. И главное, никто не обиделся. Солдат знает, что получил за дело и не хочет ни на гауптвахту, ни бесед всяких. И командиру батареи хорошо, он наверняка тоже не имеет желания читать нотации подчиненным, да и некогда. Дело надо делать.

Эти «Тунгуски» совсем новая техника, поговаривают что кроме самого командира батареи и одного молодого лейтенанта ее больше никто в зенитном дивизионе не знает.

Все офицеры в разговорах между собой были едины во мнении что не надо было выводить все войска из стран Центральной и Восточной Европы. Надо было оставить в каждой стране хотя бы по одной танковой или мотострелковой дивизии и летчиков какое-то количество, конечно. Понятно, что там было огромное количество войск, избыточное и стране тяжело было бы это содержать, но выводить полностью это было большой ошибкой.

Я представил наш танковый полк, выходящий на учения в Чехословакии со всеми подразделениями, со всеми танками, БМП, САУ, ЗПРК и прочими там мостами и понтонами. С обученным и хорошо дисциплинированным личным составом. Силища непобедимая. Никто не посмеет подумать о войне с нами! А сейчас? Сейчас не известно. Известно только что слабых бьют. В чем я сам лично убедился, когда наш полк в Степанакерте был разукомплектован. Бьют безжалостно. С другой стороны, пока у нас есть надежные стратегические ядерные силы, кто посмеет на нас напасть? Но не известно в каком состоянии они находятся. А что делать в таких маленьких конфликтах как в Карабахе? К такому мы сейчас не готовы, однозначно.

Жаль, что все приходит в упадок. А почему? Потому что главное это люди. Грустно, но над этими словами наших политработников, мы всегда всячески издевались и смеялись. И я среди первых. Считали эти их слова большим лукавством. А в последнее время я эту их фразу часто вспоминаю. Главное, но не единственное. В нашем полку отличная техника в боеготовом состоянии, но людей не хватает, а те что придут им на смену будут плохо обучены и мотивированы. Поэтому техника неминуемо будет приходить в упадок и действовать на ней они не смогут. А с другой стороны можно иметь отличных людей, но не иметь хорошей техники, и получается тоже плохо. Вывод-то простой: нужны и люди, и техника, но главное люди.

Техника нашей роты была в приличном состоянии. Чувствовалось что она долгое время находилась в хороших руках Осипова и получала надлежащий уход и обслуживание. Если мерить по главному военному критерию: она «заводилась». Так сложилось, что, если «заводится», значит все остальное вполне можно быстро поправить. Но, все кто командовал взводами и ротами, понимают, что кроме «заводится» на технике столько «мелочей», что все их переделать очень сложно и почти невозможно.

В принципе, дела продвигались успешно, но был вопрос, который невозможно было решить — это аккумуляторы. Некоторые аккумуляторы уже выслужили установленный срок службы, а у большей части срок службы истекал уже в следующем году, но нас предупредили что замены старым аккумуляторам не будет и «берегите то что есть». Проблема.

Вечером я поехал на своей машине в промзону, просто посмотреть. Издалека, на дороге увидел УРАЛ нашего батальона, я рядом с ним Кучумова, который стоял возле него и скачивал солярку в рядом стоящий гражданский КАМАЗ.

Остановился. Вышел из машины, ни слова не говоря, посмотрел и уехал. Кучумов, увидев меня никак не отреагировал, только нагло и пристально посмотрел, и спокойно продолжил свое дело.

Вернувшись в батальон выяснил что машину с Кучумовым брал, сегодня, начальник штаба батальона. Видимо начальник штаба, после всех необходимых поездок, приехал домой, расписался в путевом листе и отправил Кучумова в парк самостоятельно, а тот, в свою очередь, по дороге решил слить солярку и заработать на водку.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 400
печатная A5
от 486