электронная
360
печатная A5
592
18+
Не ходи служить в пехоту!

Бесплатный фрагмент - Не ходи служить в пехоту!

Книга 2. Война по законам мирного времени

Объем:
356 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-6483-7
электронная
от 360
печатная A5
от 592

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Это вторая книга из серии о жизни и службе людей, связавших себя с армией, а именно с пехотой. Людей, выбравших путь общевойскового командира.

Герой второй книги — офицер Советской армии, командир мотострелкового взвода, волею судьбы оказавшийся в Закавказье, в Нагорном Карабахе, на постоянной основе. На его глазах начался развал СССР, в ходе которого Россия стала независимой. О том, как происходили разложение и деградация Советской армии в Краснознаменном Закавказском военном округе, как жили, служили, дружили, любили, воевали, ненавидели и как относились к тем событиям.

Главные герои этой книги являются результатом воображения автора, поэтому совпадение с реально существующими людьми и событиями может быть разве что случайным.

Предисловие

Цитата из Конституции СССР:

«Статья 31. Защита социалистического Отечества относится к важнейшим функциям государства и является делом всего народа.

Долг Вооруженных Сил СССР перед народом — надежно защищать социалистическое Отечество, быть в постоянной боевой готовности, гарантирующей немедленный отпор любому агрессору».

Определение агрессии содержится в Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН №3314 от 14 декабря 1974 года. Актами агрессии считаются действия одного государства против другого.

Глава 1

В штаб Сибирского военного округа (СибВО) я прибыл в установленное время.

Остановился в одной из гостиниц города. До обеда я и еще один мой товарищ по училищу прождали в коридорах между кабинетами. Из одного из них вышел подполковник, назвался каким-то там «направленцем» и дал команду прибыть нам с товарищем завтра и не ранее 11:00 утра. Отношение к нам выказал крайне высокомерное. Хотелось ему что-нибудь сказать.

А мы и не спешили. Еще один вечер праздности нам не помешает. Решили переехать в одну гостиницу, которая была расположена недалеко от штаба округа. Переоделись в гражданское, перекусили. Осмотрели центр города, а вечером пошли в ресторан. Скучно. И приятелю моему со мной было скучно. Он рассчитывал побольше выпить и под занавес с кем-нибудь познакомиться. Выпить я отказывался, то есть выпивал, но совсем мало. Я тоже был не прочь с кем-то познакомиться. Танцевать, естественно, я не стал и ждал окончания вечера.

— Чего ты сидишь? Видишь, там, за тем столиком, сидит парочка симпатичных. Давай попробуй с ними познакомиться.

— Зачем?

— Как зачем?

— Эти двое, на которых ты показал, примерно наши ровесницы. Они замуж хотят. Они мне не нужны. Я других заприметил, — сказал я и показал на другой стол, где сидели дамы постарше.

— Нет, не пойдет. Они уже немолодые.

— В этом-то и дело. С ними проще.

— Ну давай попробуй.

Я пристально и не скрываясь на них посмотрел. Дамы меня заметили, но делали вид, что это не так. Я встал и прошел к их столику. Попросил разрешения присесть. Согласились. Познакомились. Поболтали. Я предложил им пересесть за наш стол. Ответили, что подумают. Я вернулся.

— Ну что?

— Так-то все нормально. Но они думают. Посмотрим.

Подозвал официанта:

— Слушай, подзаработать хочешь?

— А что вам нужно? — ответил официант.

— Надо бы кого-то снять на вечер, но так, чтобы надежно все вышло.

— Сколько дашь?

— А сколько надо? Могу десять рублей, не больше.

— Можно это решить, но десять рублей надо за одну.

— Согласны, — ответил мой приятель. Поспешил, конечно, но уже поздно было поворачивать.

— Тогда так сделаем. К вам минут через пятнадцать приведу двух девушек лет тридцати, симпатичных.

— А у них есть где? — спросил я.

— Есть, но вам придется брать такси и заказать у меня с собой фрукты и коньяк. Это выйдет вам в тридцать рублей без такси. Итого пятьдесят.

— У нас есть время подумать? — спросил я.

— Минут десять, я подойду.

— Нет, давай не будем. Лучше так кого-нибудь снимем, — сказал мой товарищ.

— Не согласен. Мне кажется, через официанта будет надежно.

— Как хочешь. Давай разделимся. Я попробую свою тему. Встречаемся в гостинице.

— Решили.

Через несколько минут подошел официант, и я ему сказал наше решение. Он сказал, чтобы я выбрал даму у стойки бара, справа. Там сидят две девушки, надо выбрать и сказать официанту решение.

Я поднялся и пошел к стойке бара. Одна из них была более симпатична лицом, у другой была лучше фигура. Я выбрал ту, что с более интересной фигурой, и сообщил об этом официанту. Через несколько минут девушка сидела у меня за столом и с удовольствием угощалась.

— К тебе далеко ехать?

— На такси минут тридцать.

— А дома есть кто?

— Я живу в общежитии, комната на двоих, но моей подруги не будет еще несколько дней. Дашь рубль дежурной по общаге, и она тебя пропустит. Душ и туалет на две комнаты, там все без проблем. Только возьми что-нибудь выпить и шампанское.

— А может, коньяк?

— Нет, лучше шампанское.

Я переговорил с официантом, шампанское и фрукты обошлись мне в пятнадцать рублей. Рассчитались с товарищем за стол, он тоже уезжал к девушке. Официант вызвал такси, и мы поехали в общагу.

Примерно в восемь утра я приехал в гостиницу и застал там своего товарища спящим на кровати прямо в одежде. На его лице, под глазом красовался огромный фингал. В комнате стоял устойчивый запах сивухи.

Что тут скажешь? Сегодня моему товарищу устроят прием в штабе, даже не сомневаюсь. Придется ему идти в парадной форме с золотыми погонами и с фингалом. Сходил в душ на этаже и принялся будить спящего товарища. Бесполезно, совершенно пьяный. Что делать? Надо его поднимать. Подожду еще полчаса. Опять принялся его будить. С большим трудом растолкал. Затащил в душ, под холодную воду.

— Что теперь мне с этим фингалом делать?

— Скажешь, что вечером пристали, пытались деньги отобрать. Ври и только ври, мой тебе совет. А сейчас я тебе дам аспирин, выпей. Потом завтрак.

— Не буду завтракать.

— Надо, иначе они сразу поймут, что ты нажрался вчера.

Все так и сделали. На завтрак съели яичницу и по стакану сметаны. Прогулялись и в назначенное время прибыли в управление кадров.

— Не понял. Это что такое, товарищ лейтенант? — произнес в адрес моего товарища «направленец».

— На меня вчера вечером напали и хотели отобрать деньги. Так вышло, товарищ подполковник.

— Нажрался вчера?

— Ну выпил вчера немного. Не в том дело.

— Понятно. Поедешь служить в мотострелковую дивизию в Итатку. Там тебе быстро мозги вправят.

— Есть.

— Заходи в кабинет, сейчас выдам тебе предписание, — произнес подполковник.

— А вы подождите меня здесь, пойдете на беседу к полковнику, — обратился уже ко мне «направленец».

Через пару минут мой товарищ вышел из кабинета.

— Юра, жду тебя в гостинице.

— Ладно.

Меня привели к кабинету полковника. Первым вошел «направленец» и махнул мне головой, приглашая пройти. Полковник не дал мне доложить и произнес:

— Училище закончили с отличием. В школе тоже отличник. Отец у вас заслуженный офицер. Почему вы оказались здесь, а не на западе или Дальнем Востоке?

— Я хотел остаться в Сибири.

— Почему? Только честно, прямо.

— Мне подсказывали, что в таких внутренних округах служить в чем-то тяжелее, но и продвижение лучше. Просто хочу быстрее стать командиром роты, — ответил я.

— Понятно. Хорошее желание. Люблю я карьеристов, здоровых. Молодец. Значит, так, едешь служить в мотострелковую дивизию в Бийск. Город приличный, трамвай ходит. Я там за тобой послежу и через полгода, возможно, заберу сюда, в штаб округа, в батальон охраны. Если пойдет все хорошо, через пять лет поедешь в Москву, в академию. Понял?

— Так точно, товарищ полковник.

— Старайся, Тимофеев, старайся. Такие, как ты, пробиваются только старанием — и большим старанием. У тебя есть шанс. Будешь умным — далеко можешь пойти. Не женись раньше времени, не связывайся с этой обузой. Запомни это. И еще в этой дивизии выпускник ВОКУ на должности командира взвода, редкий гость, в основном туда направляем на должности командиров взводов офицеров по призыву, «двухгодичников», то есть выпускников гражданских вузов. Поэтому там на тебя сядут основательно. Терпи.

После разговора получил предписание, вышел из штаба.

Понравился мне этот полковник. Жесткий, циничный, прямолинейный. Уважаю таких.

В гостинице меня ждал мой товарищ. Вещи оставили, переоделись и поехали на вокзал брать билеты. Ему на северо-восток, а мне немного на юг от Новосибирска. Поезда у нас вечером. Посмотрели город, потом поужинали в ресторане, поехали на вокзал. Я уезжал первым. Мой товарищ рассказал, что у него произошло вчера вечером, жалеет, что меня не послушался, ведь у него ничего не вышло, деньги все потратил, еще и избили. Одолжил ему десять рублей. Бесшабашный парень и не жмот. Совсем не жмот. Попрощались.

В Бийск я приехал утром, взял такси и поехал в штаб дивизии. Надо бы прекращать шиковать, прекращать все эти такси и рестораны. Денег осталось немного.

Прибыл на КПП. Закрутилась военная карусель. Из штаба дивизии в штаб полка, здесь представился командиру полка, начальнику штаба и замполиту (они были вместе в кабинете), из штаба полка в штаб батальона.

Комбат.

Передо мной за столом в своем кабинете сидел убеленный сединой подполковник. На кителе красная нашивка о ранении (легкое ранение), в орденской колодке орден «Красная Звезда», медаль «За боевые заслуги». Понятно, воевал в Афганистане. Принял мой рапорт. Воинские законы комбат уважает, сразу видно. Пригласил сесть на стул. Закурил.

— Расскажите мне о себе, товарищ лейтенант.

Я вкратце рассказал свою биографию.

— Как в училище учились?

— Диплом с отличием.

— Сержантом в училище был?

— Так точно, командиром отделения, сержантом.

— Что я из вас, товарищ лейтенант, все вытягиваю? Не хотите с комбатом разговаривать — так и скажите, я быстро вас отсюда выставлю. Понятно?

— Так точно. Со мной впервые так обстоятельно разговаривают, не сообразил, что надо докладывать, исправлюсь.

— Вы в войсках уже, ваше благородие. В войсках! Здесь вы уже полноценный член офицерского коллектива. Здесь с вас стружку снимать будут за все, за то, что сделал, и то, чего не сделал. Что с алкоголем? Не врать.

— Не будет проблем с этим точно. Не знаю, как с техникой у меня пойдут дела, но с алкоголем проблем не будет, это не мое.

— Понятно, уже лучше. Но с техникой придется подружиться. Техника старая, запчастей нет и не будет, но должна быть боеготовая. Дивизия наша сокращенного состава. Солдат почти нет, командиры взводов — «пиджаки», дол… бы конченые, ничего делать не умеют и не хотят, за редким исключением. Ты единственный в батальоне кадровый офицер — командир взвода, поэтому начальниками караулов ходят только командиры рот и командир минометной батареи, вот ты еще будешь ходить, все обрадуются. Понимаешь, почему так?

— Потому что караульная служба — это единственная боевая задача в мирное время, и поскольку «пиджаки» к службе безразличны, то ставить их начальниками караулов не стоит.

— Правильно понимаешь, и запрещено командующим округом. Их вообще запрещено куда-то отправлять самостоятельно. Теперь слушай меня внимательно. Вас, молодых офицеров, приказано первый месяц не ставить ни в караулы, ни в наряды. От начальника штаба батальона получишь подробный план вхождения в должность на месяц. Все вопросы в этот период решаешь непосредственно со мной, таков приказ комдива. Командир роты у тебя нормальный офицер, он уже все знает и ждет тебя с нетерпением. В батальоне солдат всего 82 человека, и то большая часть из них по свинарникам да по всяким хозяйственным делам, сам их не вижу. Честно говоря, хуже места для начала службы для кадрового офицера и не придумаешь. Ничему хорошему ты здесь не научишься. Но не расстраивайся, иногда будут и занятия, и стрельбы, и еще кое-что. Проставляться коллективу ты будешь не раньше чем через два месяца, это мой приказ, и не дай бог его кому-то нарушить. С другой стороны, к приему молодых офицеров из училищ в дивизии очень основательно подготовились, вас всего-то на всю дивизию два десятка всех: связистов, артиллеристов, саперов, политработников и прочих там тыловиков. Для каждого подготовлены места в общежитиях. В общем, для вас создали тепличные условия. Не знаю, может, это и хорошо. Твое место — в самом хорошем общежитии, комната на двоих, будешь там жить с начфином нашего полка, тоже молодой лейтенант, выпускник. Всякие там тыловики будут пытаться со временем уговорить переехать в другое общежитие. Запрещаю! Все вопросы пусть решают со мной. Сейчас посыльный проводит тебя до общежития, там устраиваешься. Разбираешься с обедом, советую ходить в офицерскую столовую, она здесь недалеко от штаба дивизии, посыльный покажет. Где-то к 20:00 появится твой командир роты. Приходишь ко мне к 20:00, раньше не надо, и я вас познакомлю, он получит от меня задачу. Форма одежды — повседневная для строя. Вопросы?

Я встал и ответил:

— Никак нет, товарищ подполковник.

— Идите.

— Есть.

Вышел. У кабинета стоит солдат с красной повязкой с надписью «Посыльный».

— Здравия желаю, товарищ лейтенант, рядовой Смагин, 3-й взвод, 5-я рота.

— Выходит, ты с моего взвода?

— Так точно. Мы уже вас ждем, знаем, что вас к нам назначили.

— Как тебя зовут?

— Леха.

— Откуда ты родом, Леха?

— Город Энгельс, Саратовская область. Слышали про такой?

— Нет.

— Потом расскажу. Пойдемте?

— Пойдем.

Леха взвалил на плечо рюкзак и взял один чемодан. Я взял другой чемодан, и мы пошли.

— Расскажи мне про наш взвод.

— Во взводе три БМП-1, старые. Техническое состояние плохое, но заводятся. На проверках как-то выкручиваемся. Командир роты все время на технике с командирами взводов, но взводным все безразлично. Я вам честно говорю, они хоть и офицеры, но другие, не такие, как кадровые. Сейчас во взводе всего шесть человек, в роте всего двадцать четыре солдата плюс четыре офицера вместе с вами. Старшина роты есть только в четвертой роте — один на весь батальон, фактически он подчиняется только комбату и начальнику штаба. Все солдаты всегда или в нарядах, караулах, или работают на предприятиях, зарабатывают стройматериалы, техника роты нет, зампотех батальона очень строгий мужик, майор, если что не так в парке, сразу бьет, не разговаривает, не любит. Взвод, да и роту увидеть в полном составе не получится. Но служить можно, нормально. Мне служить год остался.

— В какой ты должности, Леха?

— Я механик-водитель БМП.

— А кто остальные солдаты взвода?

— Русский я один. Остальные — туркмены и казах.

— Тяжело?

— Было тяжело, сейчас уже проще. Но все равно тяжело.

— Почему?

— Да вы сразу все поняли, я вижу по вашему вопросу. Туркмены независимо от призыва все вместе — против меня и казаха. В роте то же самое, там еще таджиков много. Тут по национальности многое решается, вот это самое плохое.

— Ничего, Леха, посмотрим.

— Да нет, вы неправильно меня поняли. У меня уже все нормально, другим ребятам тяжелее. Но вы не спешите, потом разберетесь, там у туркмен есть главный. Он все решает. Если у вас с ним получится законтачить, у вас везде все будет нормально: и в карауле, и в наряде, и если ответственным будете.

— Кто он, этот туркмен?

— Все, кроме комбата и начальника штаба, его Курбаном называют, по имени. Он всегда в казарме. Сразу увидите.

— Фамилия его?

— Шахмурадов.

— В каком он подразделении?

— В гранатометном взводе, сержант.

— Понял.

Заведующая общежитием находилась на месте, меня ждала. Быстро оформили все формальности, обо всем предупредила, об оплате два раза сказала, взяла у кастелянши постельное белье и лично повела меня в комнату. Комната оказалась на третьем этаже, небольшая, в ней стояли две кровати, шкаф и письменный стол. На подоконнике стояла маленькая плитка, электрочайник и небольшой ящичек, напоминающий хлебницу. Заведующая сразу же обрушилась резкой критикой в адрес моего отсутствующего соседа за нарушение запрета пользоваться электроприборами. Разместился. Все разложил. В моем распоряжении был целый шкаф. Переоделся в повседневную форму, предварительно сходив в комнату бытового обслуживания и погладив ее. Наступило время обеда, пошел в столовую, в которой было полно народа.

За одним из четырехместных столиков сидели два старших лейтенанта и старший прапорщик, все с красными петлицами и танковыми эмблемами. Я подошел к столику и спросил, можно ли с ними расположиться.

— Садись, конечно. В первый раз здесь?

— Да.

— Выбирай пока что себе еду. Официантка подойдет не быстро. Сам-то из какого полка?

Я ответил.

— Однополчанин теперь. А из какого батальона?

— Из второго, пятая рота?

— Повезло тебе с комбатом.

— А вы?

— Мы из танкового батальона. Саня — командир первой танковой роты, я командир третьей танковой роты, зовут меня Сергей, а Васильевич, — Сергей повернул голову в сторону старшего прапорщика, — командир взвода материального обеспечения танкового батальона.

— Тимофеев Юрий, закончил Омское ВОКУ, сегодня прибыл.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Вас сейчас месяц трогать не будут, штаб округа организует какие-нибудь сборы молодых лейтенантов. Присмотрись. Опять же командир твоей роты, Виктор, он уже опытный. Все тебе подскажет, — сказал Саша.

Подошла официантка, я заказал обед.

— Юра, ты почему суп не взял? — спросил Васильевич.

— Не хочется что-то.

— А потом вы, офицеры, жалуетесь, что у вас желудки болят. Не успеет майора получить, а уже начинает загибаться, чуть что. Язва. Надо есть первое обязательно. Я тебе советую просто, — произнес Васильевич.

— Спасибо, учту обязательно.

— А как здесь с ужином?

— Ужин с шести вечера до половины восьмого. Успевать не будешь. Это проблема для холостых, — ответил Саша.

— А ты холостой? — задал я вопрос Саше.

— Мы с Сергеем холостые пока что. Снимаем с ним на двоих квартиру, там и ужин готовим. Васильевич, понятное дело, женат, и у него трое детей.

— Я в общаге, в одной комнате с начфином, у него там плитка и чайник. Тоже будем готовить.

— Разогнался. А из чего готовить-то будешь? Холодильник есть? — спросил Васильевич.

— Продукты попробуем купить в магазине. А вот что делать с холодильником, не знаю.

— Ничего ты в магазине не купишь — все по талонам и еще в очередь. Так что если и дадут талоны, то их еще и не отоваришь. На рынке покупать очень дорого, но и не все купишь даже там. Правда, у нас в квартире есть холодильник, — ответил Сергей.

Тем временем в столовой стало меньше народа, пообедали, и мои собеседники, пожелав мне приятного аппетита, встали и ушли.

После обеда я вернулся в комнату. Времени было достаточно, и я решил поспать после обеда. Строго в назначенное время я прибыл к комбату.

— Заходи, Тимофеев. Заходи. Вот твой командир роты, старший лейтенант Горлов. Все. Задачу вы получили, теперь идите занимайтесь.

Мы вышли из кабинета.

— Пойдем в канцелярию роты.

Спустились на этаж ниже. Наряд по батальону исправно выполнил все формальности по отношению к Виктору и ко мне (заодно).

В канцелярии роты сидели два офицера.

— Знакомьтесь, лейтенант Тимофеев, командир 3-го взвода.

— Старший лейтенант Каверин, Михаил, командир 1-го взвода, — представился высокий широкоплечий парень лет тридцати.

— Лейтенант Кашин, Саня, — представился парень лет двадцати трех.

— Юрий, — коротко ответил я.

— Что закончил, Юра? — спросил Каверин.

— Омское ВОКУ.

— Я сразу понял, что ты кадровый, — ответил Каверин.

— И я тоже сразу понял. Теперь будет кому впахивать в парке на технике, — заметил Кашин.

— Кашин, ты у меня будешь вкалывать за всех троих командиров взводов, бездельник. Я вот на тебя смотрю и вижу, что ты никакой не инженер, тебе бы в райкоме комсомола работать, ты бы там всех переговорил, заболтал, и сачок ты такой, каких свет не видывал. Сейчас будешь мне докладывать, что из тех задач, которые я тебе ставил, ты выполнил.

— Да ни черта он не сделал. Неужели не понятно? — заявил Каверин.

— Хватит. Значит, так. На Юру вы не рассчитывайте вообще. Первый месяц он по отдельному плану, по плану комбата, и ставить его никуда нельзя. Потом, как сказал комбат, будет «летать» в караулы, для того чтобы освободить командиров рот и командира батареи. Вас-то, уродов, «пиджаков», в караул ставить нельзя ни во внутренний, ни в гарнизонный, на полигон вас дежурными опять же ставить нельзя, к учениям и занятиям для обеспечения первой роты тоже запретили привлекать, и нельзя вас вообще назначать для выполнения какой-либо отдельной задачи, в отрыве от полка. Вот только вчера начпо дивизии поймал одного двухгодичника за распитием самогона на полигоне с солдатами, а всего-то-навсего оставили целого старшего лейтенанта с тремя солдатами без оружия для охраны имущества. Теперь приказ комдива никуда вас в отрыве от своих командиров не назначать.

— Я всегда говорил, что наш комдив — наимудрейший человек, — произнес Каверин.

— Миша, а тебе не стыдно, что тебе, взрослому человеку, все-таки офицеру, платят столько же, сколько кадровому, но кадровые пашут, а вы еще над ними посмеиваетесь? — спросил Виктор.

— Мне все безразлично. Все абсолютно, и ты, Виктор, отлично это знаешь. И все мы, двухгодичники, отлично понимаем, что никто и ничего нам не сделает. Но вместе с тем ты, Виктор, так же отлично знаешь, что, если ты, или начальник штаба, или комбат, или любой другой уважаемый мною офицер меня о чем-то попросите, я в лепешку расшибусь, но все сделаю. Поэтому совесть мою не тревожь. Другое дело, что нет у меня таких знаний, как надо бы иметь, нет и не будет уже.

Виктор переключился на Кашина. Выяснилось, что в парке он ничего не сделал, зампотеха батальона сегодня отправили дежурить по ВАИ, и Кашина никто не трогал. Выходило так, что двое механиков-водителей, которых командир роты ценой невероятных усилий уберег от разных задач, пробездельничали целый день. Командиру роты же он объяснял, с каким множеством проблем он столкнулся.

— А ко мне почему не пришел? — отчаянно прокричал на Кашина Виктор.

— Ну вы же стояли дежурным по полку, — невозмутимо ответил Кашин.

— Ну и что? — заорал Виктор.

— Как я пойду в штаб полка, если я грязный, в парке же я был. Меня же опять поймает начальник штаба полка, и крик будет стоять на весь полк, — невозмутимо, спокойно ответил Кашин. Каверин при этом смотрел в пол.

— И чем ты там испачкался, в парке? — уже зловеще-спокойно спросил Виктор.

— Ничем, мы ничего не делали, но я был в танковом комбезе грязном.

— И что помешало тебе переодеться и прийти ко мне?

— Не додумался, извините, товарищ старший лейтенант, — уже с издевкой явной ответил Кашин.

— А на обед ты как пошел?

— Переоделся, конечно, — смотря прямо в глаза, с вызовом ответил Кашин.

— Признаю, что от бессилия и безвластия у меня одно желание: врезать, Саня, тебе по роже. Наслаждайся. Ведь ты довел меня, как, наверное, доводил учителей в школе. Наслаждайся моим бессилием, — с безысходностью в голосе произнес Виктор.

— Мне это не приносит удовольствия. Я бы помог, чем мог. И мне, кстати, стыдно. Но я сто раз говорил, что не могу я в вашей военной системе доставать и решать и не могу я с солдатами. Понимаете? Не могу их заставить. Не могу я людей заставлять, особенно если они не хотят ничего делать. Бить их тоже не буду. Ставьте мне задачу, где я бы мог выполнять работу лично, и вы меня не узнаете.

— Ну ты же офицер, командир взвода. Ты же должен учиться руководить, командовать.

— Не хочу и не буду. Я сказал, используйте мои способности, какие есть. Тогда не подведу. Вот Миша хочет быть у себя в деревне директором совхоза, поэтому у него все получается. Я другой.

— Кто из вас сегодня ответственный по роте?

— Моя очередь, — ответил Михаил.

— Что у тебя сегодня сделано?

— Ту часть траншей на запасном командном пункте, что нам нарезали, всю восстановили. Но там еще много работы, очень много. Надо стараться как можно больше людей туда направлять. С туркменами опять пришлось повоевать, одному ввалил как следует, шипят за моей спиной.

— Я поговорю с Курбаном. Чувствую, навалять придется многим и этому Курбану тоже, надоело уже это гадство. Не сделаешь — получишь от комбата, наваляешь, чтобы заставить работать, — получишь от замполита полка, если узнает.

— Давно пора этого охреневшего Курбана на место поставить, — сказал Миша.

— Не все так просто. Сегодня займусь.

— Саша, ты хотел отдельную задачу. Получай. Пером писать умеешь?

— Умею, хорошо.

— Завтра после развода подойдешь к замполиту полка, он тебе поставит задачу по оформлению ленинской комнаты на пункте приема личного состава, чем-то обеспечит. Эту ленкомнату нарезали нашему батальону, ну а комбат — мне. Задача понятна?

— Вот это другое дело. Все сделаю, — ответил Саша.

— Если вопросов нет, все свободны. Юра, останься.

Я сидел молча и с трудом переваривал состоявшийся разговор.

— Ну что, увидел вершину айсберга?

— Да.

— С личным составом еще хуже. Совсем от безнаказанности оборзели. Замполит их в задницу целует, а они совсем обнаглели.

— А ты какое училище закончил, где служил?

— Я Киевское ВОКУ окончил, потом взводным три года в Польше. Золотые времена. Потом еще год здесь, тоже взводным в разведроте. Предложили мотострелковую роту, я согласился. Командую этой так называемой ротой уже полтора месяца, в следующем году капитана надо бы уже получать.

Виктор посмотрел на часы, вышел из дверей канцелярии и громко крикнул:

— Дневальный! Скажи Курбану, пусть срочно ко мне зайдет.

Вернулся, сел за стол и произнес:

— Это ч..ка, Курбан, он у них здесь авторитет. Я еле-еле терплю. Но похоже, мое терпение закончилось. Я ведь все время служил в разведротах, там одни славяне, а здесь еще этот национальный фактор. Как говорят политработники, надо учитывать обычаи и традиции разных народов. Только я задолбался это делать.

В это время дверь канцелярии роты широко распахнулась, и в нее нагловато ввалился азиат. Крючок на воротнике не застегнут, как и верхние две пуговицы. Форма сильно ушита, бляха ремня изогнута подковой, а сам ремень ослаблен максимально возможно, сапоги обточены по последнему слову зоны, на голове огромная грива волос.

— Я здесь, что хотели? — произнес Курбан.

Лицо Виктора резко побледнело, и кожа приобрела зеленоватый оттенок. Полоска губ стала белого цвета. Тем не менее Виктор спокойно произнес:

— Проходи, Курбан, и прикрой за собой дверь, пожалуйста.

Курбан прошел и сразу сел на стул у стола.

— Курбан, что там сегодня произошло?

— Так, ничего, этот летёха совсем обнаглел, избил моих земляков. Теперь отвечать будет.

— Как отвечать?

— Посмотрим. Он обидел настоящих мужчин.

— А почему они ему не подчинялись?

— А кто он такой?

— Курбан, мы же с тобой договорились обо всем. И ты мне обещал, что проблем не будет.

— Там надо было копать, это работа для русских, туркмен не должен делать такую работу. У вас что, русских или хохлов нет?

— Еще раз. Мы с тобой о чем договорились?

— Че? Я с тобой не договаривался, что туркмены будут делать работу русских. Понял? Пошел ты на…, старший лейтенант! Если рыпнешься, я тебя накажу. Всех порежем.

Курбан резко вскочил со стула, но выпрямить ноги не смог — в него уже врезался сапог Виктора. Курбан рухнул на пол, на бок и выпустил какой-то звук, похожий на скрип. В это время Виктор нанес еще один удар ногой в район почек, потянул Курбана за шиворот в середину комнаты и тут же начал точечно, с прицелом, методично наносить удары в туловище. По всему было видно, что Виктор серьезно чем-то занимался.

— Юра, закрой дверь на ключ, он в двери торчит, и возьми из шкафа вафельное полотенце.

Я все это быстро проделал. Курбан валялся на полу и издавал хрипы. Виктор подошел не спеша к столу и из ящика достал веревку. Затем связал Курбану руки сзади, потом ноги и потом их соединил. Было видно, что делает он это не первый десяток раз.

— Слушай внимательно, чу..бан! Если начнешь орать, заткну рот полотенцем. В любом случае ты первый на меня напал, свидетель — лейтенант Тимофеев. Второе, ты больше никогда не назовешь ни одного офицера на ты — и меня тем более. Никогда ты не посмеешь такие слова говорить офицеру, какие произнес сейчас твой вонючий рот. Никогда больше ты не подойдешь к офицеру в таком виде. Ты будешь делать все, что я и мои офицеры скажем. Если ты хоть с чем-то не согласен, я буду тебя пытать всю ночь, а утром выставлю перед всем батальоном лысым, пописаю тебе на лицо сам и заставлю это сделать многих солдат.

Тишина.

Виктор взял ремень Курбана и нанес ногой удар по бляхе ремня, которая распрямилась. Потом молча ножиком начал распарывать ушитую форму Курбана, оторвал толсто подшитый подворотничок и принялся распарывать голенища обточенных сапог.

После этого достал из шкафа телефонный аппарат ТА-57.

— Не надо, товарищ старший лейтенант. Я знаю, что это. Не надо. Я согласен.

— А где гарантии, что ты меня не обманешь, ч…н ты долбаный?

— Что сделать?

— Бумагу сейчас напишешь на каждого туркмена, напишешь все, что знаешь. В общем, я из тебя делаю стукача, шестерку. Эту бумагу я никому не показываю и отдаю тебе лично в руки, когда поедешь домой, а ты будешь моим слугой. Слугой! Понял? Теперь я для тебя господин. Ты не хотел, чтобы я был тебе товарищем офицером, ты, ч… ка, лучше понимаешь, когда тебе господин приказывает, так?

— Нэт.

— Сейчас мы посадим тебя на стул и за стол, будешь писать. Одна рука будет привязана к ногам, а правая будет свободной. Это потому, ч… ка, потому, что тебе, обезьяна черная, верить нельзя. Понял?

— Понял.

— «Так точно, товарищ старший лейтенант», — надо отвечать. Повтори.

— Так точно, товарищ старший лейтенант.

— Теперь, прежде чем тебя посадить на стул, расскажи мне устно, что ты напишешь на своих друзей, ч…к.

Молчание. Виктор начал бить Курбана толстой книгой по голове слегка.

— Опять меня решил обмануть? Говори.

— Сейчас расскажу. Хватит, пожалуйста.

— «Пожалуйста, не бейте меня, мой господин, товарищ старший лейтенант, я же ваш слуга, верный вам». Повтори.

Курбан исправно повторил.

— Юра, возьми в шкафу мой магнитофон, возьми там любую кассету, отмотай в начало — и по моей команде включишь запись.

Курбан глубоко вздохнул.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 592