электронная
216
печатная A5
390
18+
Наследие

Бесплатный фрагмент - Наследие

Книга первая


4
Объем:
96 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-2790-0
электронная
от 216
печатная A5
от 390

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Начало

«У всех причуд одно начало —

Судьба сидела и скучала»

Перифразированная народная мудрость

Сумерки медленно опускались на тихую бухту, захватывая и погружая в темноту все больше пространства. Недалеко от бунгало, на песке, обняв колени, сидел таинственный силуэт. Невозможно было понять, кто это: юноша-подросток или молодая женщина? Темнота не позволяла рассмотреть сидящего человека, из-за чего казалось, что он пришелец из другого мира. Длинные спутанные дреды доходили до поясницы, в сумерках все еще можно было различить темный цвет его кожи. Рядом с ним лежал видавший виды старый рюкзак, судя по всему очень тяжелый, так как был забит чем-то до отказа.

Вот уже несколько часов он сидел неподвижно и смотрел, как солнце уходит за край земли. Грустный задумчивый взгляд провожал растворяющиеся в море последние его лучи, которые отражались в горизонте и создавали красивейший эффект световой иллюзии.

Обезумевший мир раскачивается как маятник, устраивает войны, кричит о своих Человеческих правах, несправедливости, исповедует культ еды, кровати, денег, каких-то ложных ценностей, и при этом совершенно не замечает земной нежной красоты природы, не вслушивается в ее звуки, уничтожает ее прекрасные творения.

Эта мысль была как озарение, как вспышка последнего лучика в море у горизонта, который появился и исчез навсегда.

Вспышки камер и фотоаппаратов криминалистов щелкали и сверкали по всей бухте. Следователи и полиция искала хоть какие-нибудь следы присутствия хозяина рюкзака, найденного на песке, из которого выглядывали потрепанные, исписанные корявым почерком, тетради, книги. Никаких признаков борьбы, крови или хотя бы следов от подошвы ног, ни-че-го. Словно человек растворился в воздухе.

Молодой следователь даже не догадывался, что сейчас он стоит именно на том месте, где поздним вечером сидел пропавший человек, и смотрит именно в ту точку, куда тот смотрел много часов. Что произошло? Куда он исчез? Он жив? Скорее всего, жив. Как говорится, нет тела — нет дела. Но тогда где он?

Случайно его взгляд упал на рюкзак, а точнее на, выглядывавший из-под него, конверт. « Дарие Тунянс». Хм. ДариЯ? Какое странное имя. Должно быть родственница. Нужно будет сообщить ей о происшествии.

Рука в резиновой перчатке потянулась к рюкзаку и подняла его с влажного песка. Он твердо решил разгадать эту шараду и закрыть дело.

Приехав в город, первым делом он отправился в лабораторию к криминалистам, узнать, как продвигаются у них дела. Нелепое замешательство на лице Каролины выдавало неожиданность появления в участке главного Дон Жуана. Он был идеален. Во всем. Во-первых, его высокий рост был соразмерен с крепким накачанным телом и не вызывал чувство неловкости у низкорослых людей. Во-вторых, внешность Ника Кустоди вводила в заблуждение о его профессии, ориентации, и даже национальности. Нежный, почти детский овал лица. аккуратная короткая стрижка волос с мягким русым оттенком. Небольшая косая челка подчеркивала высокий лоб, а густые брови нависали над лисьими глазами цвета насыщенной морской волны. Его черным пушистым длинным ресницам, позавидовала бы любая девушка. Прямой аристократический нос и красивые пухлые губы, манящие их поцеловать. Ямочки на щеках возле губ обращали на себя внимание абсолютно всех собеседников: и мужчин, и женщин. Всегда хитрый прищур и дежурная ироничная улыбка, не позволяющая понять истинные чувства ее обладателя. Необычная внешность громко заявляла о смешении полярных противоположных кровей. По правде сказать, он не выглядел на свои 23 года. Из-за едва заметной седины, ему приходилось коротко состригать бока, поэтому меньше чем «молодой мужчина» язык не поворачивался его назвать. В-третьих, и это было самое главное, Николай Кустоди был настоящим мужчиной во всех смыслах этого слова. Смелость, отважность, справедливость, твердость своего слова, несгибаемая воля — для многих были лишь пафосом, ушедшим в далекое прошлое, но не для него. И в то же время способность к нежности, заботе о других, защита, безграничное спокойствие, снисходительное отношение к женским причудам гармонично вписывались в жесткий характер следователя. Конечно, не обошлось без осознания своей привлекательности, скрытого высокомерия, амбиций. Острый язык был фишкой Кустоди, но без причины он в ход его не пускал. Ранняя служба в разведке научила его, что нужно держать язык за зубами, не болтать лишнего. Словом, он был прирожденным стражником и не зря носил такую фамилию.

Неповторимый стиль в одежде подчеркивал принадлежность Ника к высоким кругам аристократической интеллигенции, чем резко выделял его из окружения его участка. Сказывалась и служба в разведке. А уж как он попал на остров, об этом и говорить не стоит. Долгая история.

Следователь смотрел на раскрасневшуюся женщину, засунув руки в карманы брендовых джинс и терпеливо ждал, когда же на него налюбуются. Ирония на губах выдавала его догадку о ВСЕХ чувствах сотрудницы.

— Может, отдохнешь от созерцания МЕНЯ и расскажешь, что выяснила, — ядовитая ухмылка полицейского мгновенно вывела Каролину из оцепенения.

— Оу. Да. У меня для тебя новости, — быстро отозвалась та. — Напомни мне, чем был наполнен рюкзак жертвы.

— Он не жертва! — вскипел Кустоди. — Его вообще нет. Ни имени. Ни даже фото. Ни одной зацепки. Ничего! Ладно-ладно, — сразу поутих он, когда Каролина посмотрела презрительно на бунтующего. — Кажется, «макулатурой», — немного подождав, ответил наконец на вопрос следователь, ехидно и широко улыбаясь.

— Это дневники.

— Да ну?! Ты хочешь сказать, он таскал с собой везде свои дневники? И зачем носить за спиной такую тяжелую ношу, скажи мне. Ну? И какой вывод ты можешь сделать, изучив их?

— Вам нужно искать человека, который был левшой. Судя по почерку и из содержания мемуаров, он был очень романтичной натурой, ему были присущи спокойствие, терпение, мягкий характер. Мужчина. Темнокожий. Возраст примерно 84—90 лет, рост примерно 160 сантиметров, абориген тех мест, где был найден его рюкзак. Полагаю, вернулся домой умирать, философ, путешественник, отшельник, целитель. Жизнь он прожил насыщенную, полную и лишений, и ярких впечатлений. Женат, возможно, не был, но, кажется, есть родственники.

Не успел Ник свести брови на переносице и сложить губы в трубочку, намереваясь задать вопрос, как криминалистка опередила его ответом:

— Направление почерка, размер, наклон букв могут рассказать о человеке все: если мы примерно сможем по почерку определить размер ладони, то и рост сможем рассчитать, характер, цвет кожи, волос, глаз, а содержание текста дает остальную информацию. Да и потом, его выдает местный акцент, а манера выражения в тексте дает понять время написания дневников, ну и все в таком духе. — Следователь сложил губы в довольную улыбку и кивнул головой, успокоенный ответом. — Кстати о родственниках, попробуй узнать о Дарие Тунянс.

— Причем здесь абориген с Сейшельских островов и какая-то ДариЯ Тунянс? — недоуменно повел бровью Кустоди.

— Ну, не знаю. Тебе это предстоит выяснить.

— Ясно. Попробую составить фоторобот по твоему описанию. Есть еще что-то важное?

— Нет вроде. — Пожала плечами молодая женщина.

Ник вышел из лаборатории в раздумье, как же найти загадочного незнакомца и куда же он мог пропасть. А ведь и дела вовсе могло не быть. Ну, лежал себе рюкзак и лежал, пока не прибежали дети и не сказали, что замани больше не сидит возле бунгало и рюкзак лежит уже много времени нетронутым. Так он успел дойти до кафе через дорогу и заказать фирменный кофе. Он ждал заказа, продолжая прочесывать и перебирать каждую свою мысль относительно дела. Из размышлений его вывел настойчивый вибрирующий звук, раздающийся непонятно откуда. Ник не сразу сообразил, что звонит телефон, но все-таки успел ответить на вызов.

— Я обнаружила еще кое-что. Этим дневникам 50 лет, — раздался в трубке взволнованный голос криминалистки. — Такая манера письма была свойственна островитянам Сейшел в то время.

— Что? Ты сейчас меня разыгрываешь? Как они пролежали так долго? — нетерпеливо перебил ее Кустоди, не веря тому, что он сейчас слышал. — Да и потом, дети видели, как он сидел там, днем и ночью. Как ты это объяснишь?

— Не думаю, что знаю ответ на этот вопрос. Но могу предположить, почему вы не нашли никаких следов. Я проанализировала движение воды за 50 лет в этом месте. Ребят, вы могли бы и дневники не обнаружить. Вы нашли рюкзак у самой кромки воды, ведь так?

— Нуу, хм, да. Продолжай.

— Вода в озерах и морях имеет свойство какой-то период пребывать, затем убывать, последние семь лет вода прибывала. В биологии этот термин называется «море дышит»…

— Да, да, да. Все. Я понял. Спасибо. Ты гений! — Перебил Кустоди свою сотрудницу, так и не дождавшись кофе, он кинул на стол чаевые и понесся к себе в участок. Мыслей слишком много. Их срочно нужно разложить по полочкам.

Спустя несколько часов перед ним на магнитной доске висел фоторобот старика. Ник провел жирную стрелку от портрета к знаку вопроса, и обвел несколько раз цифру 50, словно это могло помочь решить задачу. Потом немного подумав, он прикрепил письмо из вещ доков. Что-то явно не складывалось в одну картинку.

Ник стал быстро записывать на доску, все догадки и кажется, подобрался к разгадке шарады….

— Господин следователь, не желаешь пойти перекусить? Хотя бы. — На него смотрел напарник с нескрываемой тревогой. — Это твое первое дело. Я понимаю. Но сидеть всю ночь возле улик — это как-то слишком.

— Так долго? — подозрительно тихо и смиренно отозвался тот. — Что-то не так! Мы знаем большую часть о незнакомце-аборигене, даже есть его приблизительный портрет, есть его дневники, которые еще следует изучить, может они дадут подсказку. Артур, возьми фоторобот и пройдись по набережной, расспроси местных, может кто-то знает о нем.

Артур кивнул. Он был полной противоположностью Ника. Немного не в теле, но такая полнота ему очень шла, темноволосый парень, со стрижкой под ежика. Ну что поделать, подсознательно он стремился походить на Кустоди. Черные густые брови, черные, красивой формы, глаза, мягкие пухлые губы. Весьма симпатичен, следует заметить. Добряк по натуре, до безумия любил животных, детей. Дома выращивал целый сад. Всюду были растения, насколько позволяло пространство. Отчасти он признавал, что это все одиночество, ведь жены и детей пока что не было. На его фоне Ник был демоном-искусителем с очень тяжелым характером. Но, тем не менее, он очень дорожил напарником и другом в одном лице.

— И все же ты чем-то обеспокоен!? — настаивал Артур.

— Мне не понятно, как связаны между собой абориген и письмо к Дарие Тунянс. А еще мне не ясно, как дневникам может быть 50 лет, если дети постоянно видели Замани, сидящим на берегу у самой кромки воды? Тогда куда он делся? И главный вопрос. Этому письму 50 лет. Не слишком ли поздно мы разыскиваем его адресата? Возможно, ее уже нет в живых, как думаешь?

— Наверное, ты прав, — задумчиво протянул напарник. — Знаешь что, возьми выходной, забирай свои улики и поработай дома. Слишком много ты на себя берешь.

Ник Кустоди не привык отступать и оставлять дела незаконченными, но он также понимал, что друг прав. Сейчас он очень устал, мысли разбегались, как тараканы. Ответ был прямо на поверхности, перед глазами…. Но из-за усталости собрать весь зверинец мыслей никак не удавалось. Молодой мужчина с трудом дошел до своей спальни, сразу же упал на кровать ничком и мгновенно провалился в тяжелый беспокойный сон.

Он стоял на том самом месте, где сидел поздним вечером пропавший человек, и смотрел именно в ту точку, куда тот смотрел много часов. Ник любовался потрясающим закатом и понимал, как прекрасна Вселенная. Неожиданно глаза начало щипать, мужчина отвел взгляд от горизонта. И вдруг, он обратил внимание на какое-то движение. На пустынном пляже присутствие людей было особенно заметно. Сумерки не позволяли рассмотреть идущую фигуру. Однако длинные волнистые волосы и характерные движения походки выдавали в движущемся силуэте женщину. Она шла прямо к нему. Одежда на девушке напоминала ни то балахон, ни то широкое свободное платье, которое носили женщины-аборигенки 50 лет назад. Чем больше сокращалось расстояние между ними, тем больше девушка взрослела, старела и, наконец, стала едва передвигающейся пожилой женщиной. «Дария!» — мысль как молния пронзила воспаленно работающий мозг Ника — «Это же она!». Старушка благодарно улыбнулась молодому мужчине и потянулась обнять. Ник резко отдернул ее руки и…. Проснулся от того, что задыхался. Это был сон, просто сон. Что-то пугало его в этой Дарие, настораживало. Ник глянул на циферблат и соскочил с кровати. На часах было уже 11 утра.

Кустоди быстро принял душ, на ходу выпил кофе и поспешил выйти из квартиры. Погода сегодня была под стать его настроению, такая же хмурая, пасмурная. Моросил холодный мерзкий дождик, ветер пронизывал все тело даже сквозь пальто, словно сам хотел прижаться к телу и согреться под теплой одеждой. Он решил следовать определенному плану. Сначала Ник заехал в участок и сфотографировал доску со всеми собранными зацепками, затем навестил Каролину в лаборатории, которая сумела-таки привлечь внимание следователя. Зайдя в помещение, Кустоди удивленно осмотрел преобразившееся пространство. На столе в определенной последовательности лежали дневники. Судя по состоянию внешнего вида тетрадей, они были расположены по временной давности написания. Самым последним лежало письмо.

— Вот ты где? — отвлек от мыслей Артур. — Я ездил на набережную, расспросил всех абсолютно. Никто ничего конкретно сказать о нем не может. Знают только, что якобы он называл себя zamani. В значении этого слова никто особо не разбирался, просто так повелось от пожилых жителей к детям, оно стало именем для старика. Правда, нашелся один дед, который вспомнил Замани. Он уверял, что тот местный. Его семья была очень богатой, но цунами уничтожило ее и в целом жизнь шестнадцатилетнего мальчишки. Он остался один. Собрав те немногие вещи, что у него остались, ушел бродяжничать по миру и вернулся сюда глубоким стариком. Лечил людей, даже операции какие-то делал, проповедовал об истинном смысле жизни и Едином Боге. И все время писал, много писал. Говорит, что вернулся сюда с одним рюкзаком на плечах. И, кстати, мы составили более точный портрет Замани…

— А куда ж он делся-то? — перебил Артура следователь.

— Скорее всего, умер. — Беззаботно пожал плечами тот.

— И у меня есть новости, — взяла эстафету у Артура Каролина. — Эти дневники велись с юношеского возраста, примерно с 17-ти лет. Содержание их весьма впечатляет. Благодаря им мы теперь знаем, что Замани побывал почти во всех странах и материках, исповедовал почти все существующие религии и культы, изучил все возможные профессии и работы, учился в семи самых лучших учебных заведениях мира, а именно в Гарварде, Болонье, Лондоне, Праге, Брюсселе, Сиднее, Париже. Но больше всего его вдохновляли философия и медицина. Здесь есть еще какие-то символы, пока не могу их к чему-либо привязать. Последний дневник подытоживает всю жизнь Замани. Здесь он пишет о смысле жизни, как воспитывать человека, своих детей, отдельно мальчика и девочку, общечеловеческие ценности, о семье, взаимоотношениях. Это просто кладезь информации. Думаю, тебе следует самому изучить эти тетради. И наконец, письмо. Это завещание. Нужно подавать в розыск эту «девушку». Хотя зачем оно уже ей?

— Мда, Артур. Созвонись с интернациональной полицией и подай Дарию Тунянс в розыск, а я пока съезжу на пляж и изучу вещ доки.

Ник забрал всю «макулатуру» вместе с рюкзаком. Всю дорогу до пляжа он ехал почти на автомате. Ну, допустим все так. Замани вел очень яркую жизнь, что подробно отображают его мемуары. Личность установлена — спасибо им за это. Одна загадка разрешилась. Но как он мог в последнее время каждый вечер сидеть у воды, если дневникам 50 лет, а Замани на тот момент по словам Каролины уже было 84—90 лет? Он что, бессмертный? Или может какой-нибудь алхимик, знавший эликсир молодости? Что за бред я сейчас несу! Хорошо. Возможно, он умер полвека назад, но как тогда смогли сохраниться в таком хорошем состоянии его дневники? Кто такая эта Дария Тунянс? Как они связаны? Сейчас она, вероятнее всего, уже пожилая дама и нужно спешить с завещанием. И самый главный вопрос, как ее найти?

Классическая черная Ауди остановилась на пустынном пляже у кромки воды. Немного распогодилось. Солнце пыталось пробиться сквозь плотную пелену облаков.

Что привело его сюда? Не все они изучили. Ох, не все. Что-то упустили из виду, он так чувствовал …. Глаза ослепил, мерцающий из толщи воды, блеск. Ник подошел поближе к воде и, стараясь не намочиться, попытался извлечь странный предмет. После некоторых усилий в руках у мужчины оказался кулон с натуральным камнем миндалевидной формы. Интересно. Чей это кулон? Где-то он уже видел подобную вещь!!!!

Он поднял глаза и затаил дыхание, в воде находился человек в позе эмбриона, который неестественно качался на волнах и совершенно не двигался. Кустоди несмотря на пронизывающий холод и послав к черту все предосторожности, бросился в воду, едва скинув с себя одежду. Каково же было его разочарование, когда волна подогнала к нему черное от воды бревно. Аха, осенила позднее Ника мысль, кажется, я знаю, что за призрак сидел на берегу каждый вечер. Он вылез из воды, вытащив за собой бревно, быстро оделся, при этом оглядываясь по сторонам. А вот и то место, где был найден рюкзак. Оказывается, здесь когда-то росло дерево, которое, по его догадкам, сломал сильный ураган, оно сгнило почти у корня и вот обломок унесло в море. Корни сразу не обнаружили потому, что их почти не видно. Вероятно, обломок дерева надежно укрывал рюкзак с дневниками от песка, морской волны и дождя. Да к тому же… Кустоди поставил бревно, плотно обложив его камнями, и отошел на такое расстояние, чтобы создалась оптическая иллюзия. Ну, конечно, вот и наш Замани. Издалека дерево напоминало человека, поджавшего ноги. Он сфотографировал свой шедевр и мысленно усмехнулся последующей реакции своих коллег, ведь он его нашел (!). Ну что ж, если решена такая сложная шарада, то остальное, раз плюнуть. Знал бы он, что это только начало веселья.

Странное завещание

«И несет его волна

В ту стену,

Где у пропасти нет дна»

«Здравствуйте, Дария. Я адвокат по профессии, и моей обязанностью является передача последней воли умирающего. Спешу сообщить Вам о том, что Вы являетесь наследницей огромного состояния. Но! Прежде Вам необходимо выполнить несколько условий:

— 1.Бережно относиться к мемуарам, которые прилагаются к письму. Сохранить количество дневников в размере 27 штук (двадцати семи штук). Обязательно обращаться к ним время от времени.

— 16. Отказаться абсолютно от всего, что связывало Вас с прошлой жизнью: деньги, работа, семья. Вы должны лишиться всего и опуститься на самое дно социума.

— 205. Найти ключ к семейной загадке.

— 10. Выйти замуж за стражника и создать с ним настоящую семью.

— 105. Найти дело своей жизни и назвать его так, так звучит зашифрованное слово в семейной загадке о пророчестве.

— 210.Выполнить предначертанное Вам судьбой.

— Совершить одно великое дело, которое оставит Ваш след в истории.

— Срок выполнения всех условий: 1,8 □□□□. (примечание автора: слово размыто или неразборчиво написано)

В дневниках содержатся подсказки к предполагаемым вопросам о завещании. Будьте предельно внимательны.

Ваш адвокат Давид Складовски.

Дата: 1 апреля 1967г.

P.S. И помните. Случайности неслучайны.»

За столом спиной к двери, сгорбившись, сидел истощенный мужчина. Сильно отросший волос слегка завивался и придавал его облику несколько неряшливый вид. Он все перечитывал и перечитывал это письмо-завещание и никак не мог сложить дважды два. Где искать эти подсказки? Он перерыл эти дневники вдоль и поперек. Не сходилось ничего и все тут. И вообще странное какое-то завещание. Что значит «опустись на дно»? Какой любящий родич позволит своему отпрыску познать все 33 несчастья ради того, чтобы он получил твое состояние? Не хочешь — не давай. Зачем же так уничтожать человека, тем более, хрупкую женщину. Да и другие условия не лучше. Кто такой стражник? Почему именно он? Может у них особая семейная традиция? Мда уж, ситуация. Мужчина плавно перешел от своих мыслей к воспоминаниям о коллегах, полицейском участке, как они принимали его в коллектив через обряд посвящения.

Это было в баре. Все немного выпившие, общались между собой, рассказывали анекдоты, смешные истории из жизни. Как вдруг кому-то стукнуло в голову, что новобранца просто жизненно необходимо посвятить в свои ряды, иначе тот не приживется здесь. Он стоял на коленях, плечи накрыли бордовой скатертью с барного столика, на голову надели картонную коробку из-под фужеров. Едва стоящий на ногах Артур, проводил посвящение бильярдным кием, касаясь им сначала одного плеча, потом другого.

— Клянешься ли ты, сэр Ник Кустоди, «ик», говорить всегда правду, только правду и ничего, кроме правды «ик», вершить добрые дела, помогать своим коллегам в здравии и болезни, и заботиться об их желудках, не оставлять их наедине со своими бедами и доводить их до дома после бурной вечеринки? «ик».

— Клянусь!

— «ик» сэр «ик» Кустоди отныне и впредь Вы будете жить только в участке и ради участка. Встань рыцарь! И отведи меня в туалет, сил нет терпеть.

В тот вечер хохот не прекращался ни на минуту. Ник улыбался одним уголком губ, опустив голову. Мечтательное выражение лица выдавало состояние души. Он вспомнил как отправил рассылку фотографии с пляжа всем коллегам, где, якобы, сидел Замани. Нужно было видеть лица коллег в этот момент. В течение 20 минут приехало 7 полицейских машин. Неиссякаемый поток вопросов: как он здесь появился, он разговаривал с ним, что он говорит, где он был? И так далее.

Пока Ник не отвел всех к месту происшествия и не объяснил всю ситуацию. Тогда капитан участка был явно недоволен следователем, созвал срочное совещание с приказом разъяснить действия Кустоди.

Совещание длилось около часа. В актовом зале присутствовал весь отдел, включая тех, кто работал над делом. Говорить за всех решил следователь Кустоди.

— 20 апреля 2015 года на побережье Сейшельских островов по наводке местных жителей, а именно детей, был найден рюкзак с мак…, простите, дневниками неизвестного, а также письмо, адресованное некоей Дарие Тунянс. По дневникам нам удалось установить личность хозяина этих рукописей. Местные жители называли его Замани. Он прожил очень яркую и длинную жизнь. Но, к сожалению, его уже пятьдесят лет как нет. На момент последней записи в дневнике ему было от 84 до 90 лет. Скорее всего, он умер естественной смертью от старости.

— Как Вы тогда объясните, что местные жители его постоянно видели на берегу моря? И как же сохранились тетради? — перебил капитан следователя, неудовлетворенный ответом.

— Могу предположить, что Замани вернулся домой, делаю ударение на этом слове. Он уехал отсюда еще мальчишкой после страшнейшего стихийного бедствия, которое лишило его семьи, разрушило дом. Дерево было сломано ураганом почти до основания именно в то время. Обломок дерева так и остался стоять и служил напоминанием о том событии. Замани часто сидел под ним со своими дневниками, поэтому местные видели его так часто. Возможно, он так и умер под ним.

— Но дети его видели и говорили с ним! — не унимался седовласый мужчина.

— Они видели оптическую иллюзию, причудливое творение матушки природы. А дети! Дети могут придумать все, что угодно.

Каролина, наша лаборантка, изучила движение воды за полвека и выяснила, что последние 7 лет вода прибывала. В науке этот термин называется «море дышит». — Ник многозначительно посмотрел на Каролину, отчего та густо покраснела. — Так вот, море подобралось слишком близко к бунгало. Из-за воды корни дерева сгнили, и обломок унесло в море, в том числе и труп. Он прятал тело с рюкзаком от песка и влаги, поэтому они сохранились так долго.

Было видно, как капитан пытается бесполезно придраться к следователю и ничего не приходило в голову. Он задал еще пару контрольных вопросов:

— Почему дневников только 26, если в завещании указано 27? Нашли ли Дарию Тунянс?

На что Кустоди спокойно дал исчерпывающий ответ, глядя прямо в глаза капитану:

— Последний дневник вероятнее всего унесло в море вместе с Замани. Сведения о Дарие Тунянс собирает интерпол.

Так и не найдя, за что зацепиться, капитан приказал закрыть дело, дневники отдать кому-нибудь, так как убийства не было и пользы они не принесли. Кустоди забрал все дневники с рюкзаком и копию завещания себе, решил на досуге изучить все внимательно. И все же, хотя тело старика до сих пор не найдено, было решено провести панихиду и поставить что-то вроде памятника. Только тогда отдел вздохнул с облегчением.

После этого было еще несколько дел, которые были успешно раскрыты. Но загадка странного завещания постоянно напоминала о себе. Вот уже 8 месяцев, как нашли тот злополучный талмут.

Сейчас Ник хранил его в своем загородном поместье. Он ненавидел жизнь своего клана. Светские рауты, встречи, свет высшего общества и просто богатеньких толстосумов, насквозь пропитанных жаждой наживы, накопительства. И лишь некоторых Ник Кустоди действительно уважал, ценил за скромность, способность сопереживать, гуманность, стремление помочь бессильным. Однако, таких было ничтожно мало. Будь он у власти, то ввел бы закон об обязательной чистосердечной помощи богатых нуждающимся. Ник хмыкнул себе под нос.

Зазвенел колокольчик, оповещающий о приглашении на обед. Спускаясь с резной лестницы второго этажа, Молодой аристократ наблюдал, как мелькали служанки в накрахмаленных униформах. Лакей в белоснежных перчатках грациозными и четкими движениями отодвигал стул самому почтенному члену его семьи — бабушке. Мама отказалась жить по законам аристократов и убежала с отчимом из поместья, оставив маленького, четырехлетнего Ника на воспитание бабушки. Бабушка этот выбор приняла достойно, сохранив отношения с дочерью. Теперь она просто приезжает в гости, навестить сына и престарелую мать, как сейчас.

— О. Ник! Спускайся скорее, — радостно замахала рукой мама. «Совсем неаристократично», — Ник улыбнулся, передергивая мысли престарелой дамы, видя, как бабуля одарила бедную женщину недоверчивым строгим взглядом и угрожающе нахмурилась.

Обед как всегда был удручающе тихим и спокойным. Каждый думал о своем. Неожиданно бабушка начала разговор, который по подозрению Ника готовился для него давно.

— Ник, какие у тебя планы на будущее? Ты уже решил, чем будешь заниматься в дальнейшем? Жизнь простого следователя это не для тебя, ты же знаешь?

— Что ты хочешь этим сказать, бабуля? — отозвался тот, настороженно перестав жевать и выпучив глаза.

— Видишь ли, у нас довольно высокое положение в обществе. Разумеется, ты все и так унаследуешь после меня, но…

— Так и скажи, внучек, не пора ли тебе осесть на одном месте, занять руководящий пост в корпорации, завести семью…. Нет, бабуля! Сколько раз говорить тебе, не дави на меня, — моментально завелся Ник и тут же немного остыл, видя как пожилая женщина обиженно отвела прослезившиеся глаза. Ник, кинув «в сердцах» салфетку, с тяжелым вздохом поднялся из-за стола и подошел к бабушке. — Бабуля, я тебя очень люблю. И хочу быть единственным твоим любимым внуком. Неужели ты не хочешь меня еще побаловать? — Хитро прижавшись к ней, спросил Ник.

— Так и я тебя люблю, забочусь о тебе. Вот. Состояние тебе все отписываю, а ты. …, — едва ли не срываясь на рыдания, говорила старушка.

«Манипулятор!». Ник снисходительно улыбался капризам этой властной пожилой женщины, но в душе сопротивлялся желанию бабушки жениться, он уже ненавидел саму мысль о женитьбе и всячески пытался избежать этой участи. На какие только хитрости она не шла, но каждый раз молодой человек умудрялся найти достойную отговорку. В первый раз он уговорил семью позволить поступить ему в университет, а именно на военную кафедру, потому что аристократу стыдно быть без высшего образования, потом работать по профессии, иначе зачем надо было учиться, затем армия, разведка, работа полицейского, и наконец, Сейшельские острова. Теперь нужна была новая причина.

На дорогом тяжелом столе из красного дуба последовательно лежали все двадцать шесть дневников. Пытаясь отвлечься от назойливой родни с их желаниями, Кустоди переключил свое внимание на рукописи. Снова возникли вопросы, которые требовали ответов:

Первое — что такого важного в этих дневниках, что старик-абориген носил их за спиной в среднем около 80-ти лет?

Второе — куда делся последний дневник из завещания?

Третье — кому они были адресованы?

Четвертое — как они попали к старику. Ну, допустим, здесь стало ясно, что это его дневники. Но почему он не отдал их наследнице?

Пятое — почему в завещании такая странная нумерация?

А что если….? Ник быстро пробежался глазами по письму, взял лист бумаги, ручку и занес туда наброски мыслей.

«Нумерация в завещании как-то связана с числами в дневниках — условия в завещании неслучайны — Дария Тунянс — это прямая родственница умершего».

Немного поразмыслив, Ник открыл первую тетрадь, пообещав себе, что он разберется со всем уже сегодня. На первой же странице он обратил внимание на запись, которая толкнула на одну догадку: а что, если первая нумерация — это порядковый номер дневника, а вторая — это номер страницы?

«Моя любимая Д. я пишу эти дневники, чтобы они хранили память обо всех нас.

Не могу передать словами всю боль утраты. Проклятый ураган унес не только родителей, но и тебя с нашей дочерью. Тело дочери я так и не нашел. Я не смог вынести этой потери и ушел из дома. Помнишь, мы мечтали, как будем путешествовать по миру семьей? Ты хотела открыть свое дело, заниматься цветами, составлять из них композиции. Пусть дело было бы не очень прибыльным, зато для души.

Сейчас я далеко от острова. Ты не представляешь, как здесь красиво! Вот. Смотри, какие красивые цветы здесь растут.»

Вот так на! Внизу был прикреплен засушенный цветок. Что это? Так вот о чем говорила Каролина?! У кого бы узнать? Старик был женат? Почему мы этого не заметили? Кто такая Д? Дэ Дэ Дэ. Дария?

В голове Ника родилась идея создать свой дневник с наблюдениями, который он условно разделил на части, так как мысли и догадки уже просто не умещались в голове, а некоторые ценные размышления безвозвратно забывались. Пока что для него это был единственный способ понять, в какую сторону ему двигаться.

Таким образом, он хотел прожить жизнь старика и понять, почему они для него так бесценны.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 216
печатная A5
от 390