электронная
90
печатная A5
479
18+
Нас всех протестировали

Бесплатный фрагмент - Нас всех протестировали

Cтрогий мужской детектив

Объем:
368 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-4506-7
электронная
от 90
печатная A5
от 479

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Детектив. Строгий мужской роман в четырех частях. С режимом, приближенным к тестированию

Все совпадения названий учреждений

географических мест, фамилий, имён и отчеств

абсолютно случайны.

Автор.

Предисловие

В своей инаугурационной речи, уже бывший, Президент Соединенных штатов Америки — Барак Обама, упомянул о плохой системе образования в стране и обещал, что государство США инвестирует существенные средства в образование. Им стало понятно. Они осознали, что их образование не конкурентно в современном мире.

Отчего же в нашей стране с таким упорством ломали Нашу систему образования и подгоняли ее под американские стандарты?

У нас Проблема тестирования возникла как-то незаметно. Она не существовала. Но вот без лишнего шума, без разговоров и обсуждений, подобно осеннему туману, опустилась на землю откуда-то сверху и некуда от неё деться и никак не избавиться. Но туман природное явление. А кто придумал повальное тестирование и для чего? Загадка?

Наш тогдашний Министр образования подписывает положение о Государственной итоговой аттестации. ЕГЭ вводится, как единая форма оценки знаний выпускников школ.

В стране начинаются акции протеста. Собираются подписи обращений за отмену единого экзамена. Подписывают обращения родители, учителя, ученики, студенты и даже пенсионеры. А в ответ — тишина…

Налицо конфликт. В котором, Главная сторона упорно молчит. Упорно ли?

Роман о некоторых сторонах этой проблемы.

Наверное, очень узкий круг людей связанных с системой образования в стране (мы не имеем в виду тех, кто учится и учит) знает кто, где и как готовит тесты для проверки знаний. Кто за это отвечает. Кто проверяет результаты экзаменов ЕГЭ и выводит оценки. Все засекречено. Все прикрыто всевозможными отговорками.

Если тесты составляет педагог для проверки знаний учащихся, которым он преподает, то, наверное, почти ученики поймут смысл его вопросов. Но когда тесты составляют организации, находящиеся под крышами разных научных учреждений, да еще, скажем, где-то в Йошкар-Оле, и цели у них разные, а иногда и просто корыстные — кто же поймет их вопросы с бестолковыми ответами?

В произведении, которое Вы, дорогие читатели, собираетесь прочитать, тоже включены тесты. Их составил автор на основании изложенного материала. Сам. И он за них отвечает. Все прозрачно.

В отличие от тестов ЕГЭ, которые якобы проверяют и оценивают знания, тесты в книге позволят Вам самим выработать или уточнить свое мнение относительно проведенных реформ в школе. Результаты ваших ответов Вы можете сверить с результатами автора, представленными в конце книги.

Сугубо личное мнение автора: Образование в школе — процесс долгий, очень сложный и непрерывный. Контроль за ним надо начинать в первом классе и проводить до окончания школы. Современная вычислительная техника вполне позволяет это сделать. И к окончанию школы, без всяких ЕГЭ, можно формировать Коэффициент Умственных Способностей учащегося. (КУС). По сто балльной шкале.

КУС зависит от того, как ученика учили в школе. КУС зависит от того, насколько серьёзно Он сам относился к своему образованию и от потенциальных возможностей, заложенных в нем родителями (природой).

Попробуйте произнести КУС вслух! За ним так и норовит встать восклицательный знак. И возникает порыв, влекущий вперёд. К свершениям. « КУС!!!»

А ЕГЭ? Произнесите… Словно пахнул ветерок и потянуло из дремучего лесочка, из старинной сказки, где в полуразвалившейся избушке живет Баба…

Вместо вступления

А на том берегу…
Вашингтон — 1975 г.

Его звали Дэвид Холлингсуорт. Сегодня утром ему снился сон: из ярких, красочных картинок, запоминающихся сцен с людьми давно ему знакомыми и с ним в центре происходящих событий. Территория, огороженная частоколом из врытых в землю бревен, похожих на остро заточенные карандаши. Кремневые ружья, извергающие при выстреле облака густого синего дыма. Враги у кромки леса, в тени деревьев. Когда он проснулся, сон остался в памяти и долго не выходил из головы.

Дэвид гордился тем, что его род в Новом Свете начинался с первых английских колонистов. Именно британские первопоселенцы, основавшие колонии на новых территориях, принесли с собой культуру, которая включала в себя христианскую религию, протестантские ценности и мораль, рабочую этику, английский язык, британские традиции права, справедливости и ограничений власти правительства. Дэвид — военный. Для него эти составляющие культуры важнее других составляющих — литературы, живописи, философии, музыки. Другие мало повлияли на его жизнь. Наверное, все определила судьба, и Дэвид дослужился до генерала. А сон — возможно часть пережитого его далеким предком, переданная оттуда по неведомым каналам, связывающим время в единое целое. Только с возрастом начинаешь серьезнее вспоминать и думать о тех, кто переселился на этот континент четыре века тому назад, и относиться внимательно ко всему загадочному. Иногда казалось, что в этих повторяющихся снах из временного далека с ним пытались общаться. Интересно, какие сны о нем сегодняшним могли сниться тем людям, с которыми он якобы сражался в одном ряду? Вряд ли они что-нибудь понимали. Прошлое можно представить, поскольку о нем кое-что сохраняет история, а как достоверно представить будущее?

Глубокие размышления прервал вопрос о том, состоится ли сегодня заседание комиссии.

Вопрос задал Роберт Дейч. Холлингсуорт тщательно подбирал людей в свой отдел. Дейч молод и пока неопытен. Молодость быстро пройдет, а опыт приходит значительно медленнее. Но новый сотрудник, несмотря на своеобразную фамилию, по своему происхождению относится к британским первопоселенцам. Это важно. Какие бы шутки не вытворяло время, и какие бы роли оно не поручало разыгрывать участникам большого спектакля под названием «жизнь», стержень участников сформировался в далеких веках и сохранил присущие британской нации особенности.

Что касается комиссии, то ее создало правительство, озабоченное проблемой американизации иммигрантов. Каким-то образом и Дэвид Холлингсуорт получил назначение в комиссию не на последнюю должность.

Иммигранты разительно отличаются от переселенцев. Переселенцы стремились в Америку, мечтая создать «град на холме», который стал бы образцом для всего мира. Ими двигало осознание великой цели. Они основали Америку. Потом в нее потянулись иммигранты, у которых не сложились отношения со своими странами или покидавшие их по каким-то причинам. Но так сложилось, что иммиграция стала неотъемлемой частью американского образа жизни.

Еще совсем недавно средние школы гораздо эффективнее любых других учреждений и организаций переплавляли детей иммигрантов в настоящих американцев по отработанной технологии. Забыв о родине родителей, новые американцы с энтузиазмом предавались патриотизму и национализму, считая новую страну пребывания самой великой на свете. Однако ситуация меняется к худшему.

— Сегодня мы слушаем профессоров из разных областей науки, — ответил генерал на вопрос своего подчиненного. — Не забудьте захватить подготовленный по теме выступления материал. Все у секретаря.

В процессе слушания докладов по теме комиссии Холлингсуорт в очередной раз удивился тому, насколько разными бывают взгляды ученых на одни и те же вопросы. Например, утверждение о том, что Америка является государством иммигрантов — откровенная ложь. Америка основана европейскими переселенцами, в массе своей бывшими белыми британцами в основном протестантами. Все прибывшие впоследствии иммигранты влились в созданное первопоселенцами общество и приняли установленный в нем порядок. Именно первопоселенцы заложили основу, на базе которой в конце девятнадцатого столетия Америка стала великой державой. Теперь Америка просто обязана защищать свободу и демократию во всем мире и помогать другим странам, устанавливать соответствующий политический порядок.

Кто виноват в том, что в последнее время стали возникать так называемые общественные движения, пытающиеся выпятить на первый план расовые, этнические проблемы в попытке де конструкции американской нации?

Понятно, что политическая элита, масс-медийные круги стараются поднять свой рейтинг в обществе. А что поднимать академическим кругам? Какие у них интересы? Отчего в них начинают просыпаются чувства вины по отношению к тем, кого они считают жертвами правового произвола, дискриминации и угнетения? Предыдущий ученый с трибуны пытался представить, как выдающийся успех дидактики, преподавание литературы и гуманитарных наук основанное на привлечении внимания школьников к политической истории страны. До чего заковыристо они говорят о своих заслугах!

— А о чем может сказать выступающий ученый с абсолютно лысой головой, с торчащими в стороны большими ушами? — уныло подумал Холлингсуорт, обреченный до вечера присутствовать на этом скучном сборище.

Но то, что он услышал, заставило его отвлечься от собственных мыслей и рассуждений. Стефан Швейко из Национального Института образования, усиливая возникшие к нему подозрения, сообщил, что плачевное положение обучения в средних школах в скором времени приведет к полному краху всю систему образования, а заодно и государство Америка. И не поможет привлечение в страну умных иммигрантов. Пошли статистические данные о том, какие дисциплины выпускники школ не знают совсем, сколько процентов знаний у них остается в голове по другим дисциплинам. Дальше… «Образование в своем развитии опирается на стремление стандартизировать процесс… попытки ввести автоматизацию в такой психологический процесс, как обучение… Наша неукротимая американская привычка всегда считать деньги не только свои, но и чужие… Все это привело к повсеместному внедрению…»

— Ну, когда ты, наконец, скажешь, отчего это происходит, — чуть не вскричал действующий генерал, глядя на вспотевшего от напряжения профессора, не отрывающего взгляда от кипы бумаг.

— Одной из основных причин такого упадка образования является тестирование. Повсеместное тестирование! — наконец пролил свет на виновницу всех бед докладчик, обладатель круглого лица со слегка выдающимися скулами, с характерно торчащими ушами и с фамилией явно славянского происхождения.

— По качеству обучения мы значительно отстаем от европейских стран, а с Японией и Советским Союзом нас скоро нельзя будет и сравнивать.

— Пригласи профессора Швейко завтра к нам в удобное для него время, — сказал Холлингсуорт своему подчиненному, с которым связывал будущее отдела.

Роберт Дейч не услышал. Он только несколько дней на новом месте службы и ещё не освоился. Ещё не знал, какие конкретно функции он должен выполнять, а про понятие «аналитическая работа» пока имел смутное представление. Вереница тягучих докладов подействовала на него угнетающе, и он впал в задумчивость: «Если его работа будет заключаться в прослушивании докладов подобных тем, что звучат на этой комиссии или в перелопачивании самостоятельно подобного материала, то он не выдержит и скоро свихнется. Прежнее место его службы — в Белом Доме. Особый отряд по обеспечению безопасности. Какие люди проходили мимо, совсем рядом и кивали ему головой! С какими личностями доводилось разговаривать! Живая работа. Все время на ногах и в движении. Какая форма на тебе. Как уважительно с тобой разговаривают, когда ты в этой форме! А практикантка Ирэна Прейс! Серые глаза. Фигура! Еще не журналистка, но добилась прохождения практики в Белом Доме. До сих пор не выходит из головы. Если бы не светлое воспоминание о ней, о чем бы еще можно было мечтать на этом сборище стариков. В последний раз, когда она случайно оказалась в углу, а я взял нежно ее ручку, сказала, что вполне согласна. Но это должно произойти в одном из кабинетов Президента. Я сначала пришел в ярость, а потом и мне самому стала интересна такая ситуация. Уже начал наводить мосты и устанавливать связи… и вдруг перевели…»

— Ты не понял, что тебе надо сделать? — громкий голос генерала вернул Роберта в зал заседания.

— Все понял! — почти вскричал Дейч и стал соображать, кто из старых сморчков в этом зале имеет фамилию Швейц, Швейк или очень похожую на это, поскольку поручение прозвучало неожиданно, и он его плохо расслышал. На счастье председатель комиссии спросил:

— У кого есть вопросы к господину Швейко?

Все в зале засуетились и разом заговорили, и в гомоне ясно обозначилась фигура докладчика за кафедрой.

— Вы думаете, он к нам придет? — спросил Дейч.

— От наших предложений еще никто не отказывался, — ответил старый генерал.

* * *

В кабинет начальника аналитического отдела Дэвида Холлингсуорта профессор Стефан Швейко пришёл более приглаженным, чем был на заседании комиссии. Дело не в волосах, которых на голове почти не осталось, а в облике и невидимых внешних полях. И вопрос он задал первым, только переступив порог кабинета, и в вопросе содержался некий смысл, прикрытый оболочкой слов:

— Скажите, а какой род войск заинтересовал мой доклад?

— Никакой, — ответил генерал, указывая гостю на предназначавшееся ему место за столом. — Нас интересует не столько ваш доклад, сколько ваша работа. Вы нам можете рассказать о преимуществах системы образования России? Изложить свою точку зрения, — и пока гость усаживался на стул и, озадаченный неожиданным вопросом, задумчиво копался в портфеле, подумал о том, что понятия свободы и частной собственности были одними из первых, которые принесли с собой в Новый Свет переселенцы. И теперь профессор, явно выходец из иммигрантов восточной Европы, пользуется возможностью задавать любые вопросы.

В те далекие годы, когда собственность в результате заселения земель начала становиться частной, потребовались законы для прекращения ее бесконечного передела. Сейчас очкарик на вполне законных ныне требованиях имеет право сопротивляться передаче своих знаний. Вот они — плоды созданного переселенцами устройства общества.

— Хорошо, — сказал профессор и, не прибегая к помощи законов, начал излагать, в чем состоит преимущество системы образования, созданной в «империи зла».

Излагая любимую тему для двух очень внимательных слушателей, профессор Швейко невольно распалялся, позволяя себе мелкие нападки на систему образования самой свободной страны мира, и генералу периодически приходилось его осаживать разными вопросиками, возвращая в среду официального кабинета.

Несмотря на долгое время работы во внешней разведке и в отделе анализа данных, не вся информация сразу размещалась в голове Холлингсуорта в упорядоченном и упакованном виде. Часть её приходилось трамбовать и впихивать дополнительными усилиями.

— Я знаю, что у них и в средней школе, и в высшей школе бесплатное обучение. Но вы несколько раз подчеркнули, что почти все их академики родились в глухих деревнях. Что вы хотели этим сказать? Неужели у них в городах хуже учат в школах? — в изложении профессора содержался какой-то скрытый смысл. Непонятный. Совсем не зря его уши так странно торчат в разные стороны.

— Наверное, я не точно выразил свои мысли, — вежливо ответил Стефан Швейко. — Их академические силы не хуже наших. И в их городах люди получают достойное образование. Просто у них происходит искусственный отбор. Умный ребенок, независимо от своего места рождения, может достичь высшей точки своего развития. Не затрачивая при этом ни цента. Окончив школу в деревне, он может переехать в город, и учиться там, не получая никакой финансовой помощи из дома. У них возможен отбор!

— Да… — генерал задумался. — Возвращаясь к вашему докладу. Вы говорили о тестировании. Что оно из себя представляет?

— В принципе ничего особенного. Оно может строиться по-разному, но суть всегда одна. По какому-то учебному материалу задается контрольный вопрос, и приводятся на него ответы. Учащийся должен определить, какой ответ правильный или какие ответы правильные, или какие неправильные. Конструкция зависит от фантазии создателей тестов.

— Отчего вы так негативно относитесь к тестированию?

— Тестирование? О…, — воздух мешал выходу эмоций. — Что это очень плохо проблема не очевидная. Это даже не похоже на проблему! Смотря как использовать тестирование, и с какими целями. Оно как змеиный яд. В небольших дозах весьма полезно. Как лекарство! Средство индивидуализации обучения. Вы подаете учебный материал, с помощью тестов контролируете процесс усвоения. Немедленная оценка результата действий обучаемого. Индивидуальный темп обучения. Коррекция подачи учебного материала. Но когда вы используете тестирование в массовом масштабе и только с целью контроля уровня знаний — это яд.

Надо понять, откуда оно пришло в систему образования — из системы подготовки рабочих кадров! Там определенные жесткие требования по каким-то параметрам с целью отбраковки ненужного материала. То же самое в психиатрии. В безобидные тесты вкрапляют тщательно разработанные вопросы для выявления каких-то психических отклонений.

А использовать тестирование для массового контроля уровня знаний? Если я задам один и тот же вопрос одновременно ста учащимся, больше половины из них поймут его по-разному. Тесты надо готовить и отрабатывать в течение нескольких лет. Собирать огромный статистический материал. Большая и дорогостоящая работа. Даже после нее никто не сможет утверждать, что всеми учащимися заложенный в тестах материал воспринимается одинаково. А кто у нас готовит тесты? Все, кому не лень. Кто хочет заработать и сорвать куш.

Обучение — сложный и тонкий психологический процесс. Разные учителя, разные контингенты учащихся. Даже в одной школе нет двух классов, одинаковых по составу учеников.

Все наши проблемы в нашем взгляде на деньги. Деньги — это главное. Сколько, как, куда. Чем дешевле, тем лучше, не думая о последствиях. Это главная причина внедрения тестирования, профессор запнулся и спросил. — Извините меня, генерал. Могу ли я задать вам вопрос?

— Конечно. Конечно…

— И вы на него мне честно ответите?

— Без сомнения…

— Неужели наше Правительство собирается, наконец, начать преобразование нашей системы обучения?

— Мне об этом ничего неизвестно. Не думаю. Вы знаете, что наше государство не вмешивается в жизнь граждан. Оно выше этого. Тратить огромные деньги на обучение? Чтобы приехавший в Америку неграмотный мексиканец у нас выучился и стал профессором? Равные условия? Нет. Граждане сами должны думать о своей судьбе!

— Но зачем меня сюда пригласили? К чему эта беседа?

— Это уже второй вопрос. Но я вам на него отвечу, — Холлингсуорт побарабанил пальцами по столу, не отрывая задумчивого взгляда от застывшего в напряженном ожидании профессора. — Наше Бюро не занимается внутренними делами нашего государства. Нас интересуют наши враги. Настоящие и потенциальные. Система образования — это стержень любого государства. Нас интересует, как этот стержень можно сломать! Надеюсь, вы нам в этом поможете. Вы нам должны помочь!

— Я? Вам?… Помочь сломать систему образования? Нет!… Как вы могли подумать? Ведь я, наоборот, мечтаю создать лучшую систему в мире. У нас.

— Про нас мы и не говорим. Нас интересует Россия. Они никогда не станут нашими друзьями. По разным причинам. Вы уже в третьем поколении являетесь гражданином Америки? Ваши предки прибыли к нам из Восточной Европы. Вам нравится ваша работа, и вы ею довольны. Вы предложите нам свой взгляд на проблему, свои идеи… Мы сделаем официальное сообщение в ваш Институт, что вы оказали огромную помощь Правительству, и что вами можно гордиться! Все!

Посетитель ушел, глубоко задумавшись, судя по его опущенной голове. Холлингсуорт посидел некоторое время неподвижно. Потом резко встал и передернул плечами, стряхивая с них осадок от состоявшегося разговора.

— Дорогой Дейч, — обратился он к просидевшему молча всю беседу новому сотруднику. — Вам предстоит интересная работа. Вы все слышали, и, надеюсь, все поняли. Мы не только анализируем информацию. Мы ведем борьбу за свои интересы. Наши предки переселились сюда с библейской мечтой найти здесь землю обетованную. И мы, как крестоносцы, должны нести идеи в остальной мир. Даже если он этого и не хочет.

Сегодня определилось направление дальнейшей вашей работы — система образования Советского Союза. Бессмертных государств не бывает. Если исчезли Спарта и Рим, то, какое современное государство может уповать на вечную жизнь? По России у нас работает большой отдел. Вы переходите в него, но для вас главное — система образования. Я вам гарантирую очень интересную работу. Настолько, что у вас не останется времени на симпатичных практиканток в темных углах коридоров власти.

Новый сотрудник Роберт Дейч еще не утратил способности густо краснеть в моменты, когда ему раскрывали его же собственные тайны.

Вытянувшись на стуле и наблюдая краем глаза за шагающим по комнате шефом, он напряженно соображал, попадал ли он под «око» аппаратуры слежения или его «заложили». А не заложил ли его секс-символ университета, прибывший в Белый Дом на практику? Такое открытое лицо и такие невинные глазки!

— Ушастого профессора держите двумя руками и выжимайте из него все, что можно, — генерал продолжал говорить, и Дейч с трудом сообразил, о ком идет речь. — Именно в мозгах людей, пытающихся что-то создать, невольно формируются знания, как это самое можно уничтожить. Докладывайте мне обо всем подробно по мере поступления новой информации.


Вопрос №1. (к прочитанному)

Где родилось тестирование?

А. Разработано в ФБР.

В. Родилось в системе подготовки рабочих кадров Америки.

С. В Министерстве образования Российской Федерации.

D. В НИИИ Высшей школы.

Е. В ФИПИ.

(Выберите один правильный ответ)

Часть I

Глава 1

И с именем и с фамилией Михаилу Бердыеву откровенно не повезло. Мысль об этом возникла в момент, когда он решил создать свою частную фирму.

— Миша…, Михаил… Назваться Майкл? — обдумывая идею, он посмотрел на себя в зеркало. На него смотрело простое, несколько плосковатое лицо с коротким ежиком густых волос, с поломанными о борцовский ковер ушами, мощной накаченной шеей и со слегка свернутым носом. Под влиянием глубоких и длительных размышлений, имя Михаил трансформировалось в Алекс — звонкое, красивое и подходящее для частного детектива. А вот фамилия… В ее звучании преобладали фольклорно-деревенские напевы. От нее исходил аромат степи. В ней слышался гул и рокот бегущего табуна. К сожалению, от этого никак нельзя было избавиться. Не менять же фамилию ради мероприятия совершенно непредсказуемого. И он решил сохранить верность своим предкам по отцовской линии. В конце концов, о человеке судят по его конкретным делам.

Когда Бердыев добровольно и по собственному желанию ушел из уголовного розыска, многие организации и фирмы — сомнительные и не очень, проявили интерес к его знаниям, умениям и опыту. Помыкавшись в разных кабинетах, он пришел к выводу, что работа в рыночном секторе его не трогает и часто противоречит принципам жизни. К тому же в многолюдных структурах со сложной иерархией управления оказывалось большое количество всевозможных начальников желающих им покомандовать. У него, рвущегося к свободе, в глубине сознания моментально возникал порыв противоречия на любое указание, даже если оно было по делу и не совсем глупым. Столько лет он беспрекословно исполнял приказы. Часто даже не задумываясь и почти никогда не обсуждая и вдруг…

Торговля, менеджмент, экономика и компьютеры не увлекли его, и, в конце концов, он создал частное детективное предприятие «Амиго» для себя. Пока единственного сотрудника. В большом здании, где некогда размещалась администрация крупного завода, Бердыев снял две маленькие смежные комнаты под офис. Два раза в неделю приходила женщина, обслуживающая соседние фирмы, и убирала его комнаты. Два раза в месяц заходила другая, чтобы оформить бухгалтерские документы и подготовить отчеты. Всю работу по договорам с клиентами он старался выполнять самостоятельно, привлекая сторонних в помощь только в крайних случаях.

От избытка работы он не страдал. Новые клиенты появлялись редко и, в основном, приходилось собирать информацию для сформировавшегося контингента. Вступившие в силу поправки в Закон о детективной деятельности значительно усложнили работу. Они ограничили использование спец аппаратуры и технических средств слежения. В поиске работы не удается спокойно сидеть в офисе, на арендованном стуле, изготовленном в далекие доперестроечные, и упирать локти в стол, прибывший из тех же времён.

В дверь сначала постучали, а потом в комнату просочился мужчина кавказской наружности с черными ухоженными усами и с вопросом в широко открытых глазах.

— Здесь детективное бюро?

— Да.

— Ты сыщик? — он недоверчиво оглядел пустой стол и стены комнаты с несколькими дипломами в деревянных рамках.

— Сыщик.

— Я Додик! У меня машину украли. БМВ седьмой модели. Только купил. Ты понял? Я Додик, а какие-то гады увели машину.

— Где ее украли?

— Здесь, совсем рядом. Машина новая. Картинка! Я на ней марафет навел. Музыку подготовил балдежную. К знакомой подруге поднялся, чтобы ее за ручку взять и на машине немного покатать. Поднялся на пятый этаж и сразу обратно. А машины нету.

— Сигнализация была включена?

— Какая сигнализация? У меня даже форточка была приоткрыта. Мне зачем сигнализация? Я Додик! Кто мой машина залезет, потом все потеряет. Если ты настоящий сыщик, ты должен знать, кто такой Додик.

— Я слышал, но в глаза вижу тебя впервые, — люди, связанные обстоятельствами или делами с миром, расположенным на другой стороне улицы под названием «Закон», не могли не знать имя короля местного рынка. — Ничем не смогу помочь. Дело — дохляк. Машину или сами вернут или больше ее никогда не увидишь.

— Слушай, я хорошо заплачу. Год будешь на море отдыхать. Только найди! — кавказец возбужденно за жестикулировал руками. — Я могу сам пацанов поднять, и мне машину из-под земли достанут, или шакалов, кто ее украл — в землю закопают. Но все будут говорить: «У Додика украли машину!» Зачем мне позор нужен? Смеяться будут!

— Лучше сразу идти к пацанам или в милицию. Я ее найти не смогу. — Зачем браться за безнадежные дела? Если по краже работали профессионалы, то они сумеют ее надежно спрятать, если случайные люди, то их действия просто непредсказуемы.

— Куда мне идти, я знаю. Ты если такой работа не можешь сделать, зачем здесь сидишь?

Дверь с грохотом захлопнулась, и от ее удара тонкие перегородки между комнатами возмущенно завибрировали. Вибрация странным образом подействовала на память, и детектив вспомнил, что ровно пять лет тому назад он впервые вошёл в этот кабинет и приступил к самостоятельной, независимой деятельности. Мысль о том, что пять лет это уже юбилей прервал новый стук в дверь. Тихий, но настойчивый. Сдерживая себя, частный детектив постарался спокойно произнести: «Войдите». Вместо ожидаемого лица человека кавказской национальности в комнату сначала заглянула, а потом и вошла женщина средних лет в норковой шубе с цветастым платком на шее. Узкое смуглое весьма приятное лицо. Черные волосы собраны в пучок и заколоты наверху сложной по конструкции заколкой. Темно карие глаза пытливо рассматривали детектива.

— Вы Алекс? — спросила она и, получив в ответ утвердительный кивок сборщика специфической информации, сообщила, что владельца детективной фирмы ей рекомендовали ее хорошие знакомые, из его бывших клиентов.

Присев на край стула, она осмотрела офис, побарабанила пальцами по крышке стола и, преодолевая сильное сомнение, задала вопрос: «Вы ведете сложные дела, Алекс?»

— Смотря что вы понимаете под словом «сложные».

— Сложные? Ну, это уголовные. Связанные с серьезными расследованиями. Возможно и с убийством. Ведь вы официально работаете?

— Конечно. Вон, на стенке, в красивой рамочке висит лицензия на частную детективную деятельность. Дела мне приходится вести разной сложности, — в предчувствии чего-то особенного, давно ожидаемого он не смог сказать, что все его дела — фактически мелкий сыск, отслеживание партнёров по бизнесу клиентов или слежка по заказу одного из супругов. — Что касается ведения любых уголовных дел, то по закону я должен договариваться об этом с участниками, кто этот процесс ведет официально — следователи, прокуратура.

— А если дело не заведено?

— Тогда это просто сыск или сбор информации. На это я имею право.

— Моя фамилия Фролова, зовут меня Лариса Андреевна. У меня умер муж, Фролов Виктор Иванович. Он работал начальником отдела в Министерстве образования России. Умер четыре месяца назад. Ничем не болел, был абсолютно здоровым. И как-то сразу… скоропостижно.

— Что вы понимаете под словом скоропостижно?

— Был абсолютно здоровый человек. Внезапно ему стало плохо. Признаки отравления. Резкие боли в желудке, красное лицо, психическое возбуждение, обезумевший взгляд, чувство удушья, онемение ног. Мы вызвали скорую помощь. На наше счастье, хотя о чём я говорю? Какое же здесь счастье? Приехал врач, который прежде жил и работал в Средней Азии. Он сразу сказал, что это следствие укуса каракурта. Он выразился: «Очевидное и невероятнее». Очевидно, что действие яда каракурта и невероятно, чтобы это случилось зимой и в Москве. На всякий случай он сделал полагающее для такого случая внутривенное вливание. Потом врач по собственной инициативе приехал через два дня. Ахал, глядя на Виктора. Вздыхал. Удивлялся. Сделал ещё один укол. Сказал, что если Виктор через два дня после укуса не умер, то будет жить. После этого явные симптомы исчезли и мужа положили в больницу. Дело казалось пошло на поправку. И вдруг он умер в больнице от острой остановки сердца.

— Это медицинское заключение?

— Мне показывали протокол вскрытия и результаты гистологических исследований тканей. Острая остановка сердца. Спасти не смогли. Вот так. За одну неделю не стало здорового человека. Но врач скорой помощи утверждал, что Виктор явно пострадал от яда каракурта.

— От укуса каракурта или яда? — сыщик посмотрел в окно и увидел сквозь щели комнатных жалюзи редко падающие снежинки. За окном наступала весна, и запасы снежинок на небе заканчивались. — Когда точно умер ваш муж?

— Двадцать четвертого ноября.

— Он ездил куда-нибудь в Африку? Где его мог укусить каракурт?

— Никуда он не ездил. Ходил на работу в Министерство. Такая дикая смерть.

— В Москве каракурты не живут. Да и укусы их опасны только весной, насколько я знаю. Странно все.

— Я обращалась в прокуратуру, в полицию. Все от меня пытаются избавиться разными способами. Я хочу точно знать, от чего он умер. Может его убили. Может просто стечение каких-то обстоятельств.

— А какие возможны обстоятельства?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 479