электронная
162
печатная A5
439
18+
Нарисуй меня хорошим

Бесплатный фрагмент - Нарисуй меня хорошим

Современный роман


5
Объем:
362 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-0363-9
электронная
от 162
печатная A5
от 439

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

В ту ночь, когда рождались волки

Под предрассветный львиный рев

Пришли из древности глубокой

Мы в этот мир, что к нам суров.

ГЛАВА #1

«Тебе не стоило приезжать — это все твоя вина. Только твоя», — в голове прокручивалось множество раз, прежде чем я очнулась.

Холодно. Невыносимо ноет тело. Так сильно, что хочется скулить.

Я открываю глаза.

Где я? Что со мной? Почему все так болит?

Пытаюсь встать. Не вышло.

Что за черт? Ужасно пульсирует в висках, что я слышу только биение своего сердца. Такой ритм, характерен после получасовой пробежки. Сердце бьется. Значит, я жива.

Открыв глаза и с трудом осмотревшись, узнаю это место. Я под мостом. Рядом речка, почти бесшумно несущая свои воды. Сейчас, она казалась мне устрашающей. Ведь прежде, я никогда не была здесь ночью. Одна. Воздух влажный, весь пропитанный ненавистью, страхом, болью и исполненной казнью. Картина напоминает отрывок из фильма ужасов, но мне совсем не хотелось становиться его героиней.

Болит все тело, а особенно рука. Наверное, она сломана или хорошенько вывихнута. В голове, проносятся непонятные отрывки недавних событий, но я пока не совсем понимаю, что тут произошло. Еще работающая часть моего мозга, подсказывала мне, что этот инцидент окажется жестоким злодеянием.

Несмотря на то, что уже конец лета, я не чувствую своих конечностей. Мне хочется сжать руку в кулак, но получается только судорожный жест. В этот момент, мои руки настолько уродливы, что мне хочется лишиться их. Как и всего остального. Я ненавижу свое тело и хочу отмыть его — скинуть кожу и замочить в белизне на неделю. А может и на месяц.

Как же холодно. Еще одна попытка встать и у меня это получилось. Свет от фонаря глумиться надо мной, попадает мне на ноги. От увиденного, по телу пробегает волна ужаса. Мои ноги выглядели так, будто я поучаствовала в нескольких драках. Словно моими коленями укладывали асфальт. Болевые ощущения дали понять, что так выглядит все тело. На левой ноге не было кроссовка — он лежал недалеко от меня. Рванный и грязный, он полностью убедил меня в том, что случилось страшное.

Начинается паника. Становиться труднее дышать. На мне белая майка и шифоновая юбка. Вся одежда в пятнах грязи и крови. Если бы не жуткий холод и крохотное желание жить, то мое истерзанное тельце легло обратно на камни и спало, до тех пор, когда не очнулось в своей реальности. Такой тихой и спокойной. А еще, меня пугала ноющая боль внизу живота.

Откуда кровь? Облизываю губы языком — они разбиты. Ощущения будто я не в своем теле. Пытаюсь собраться с мыслями. Мечтаю, чтобы это все было дурным сном. Во рту соленый привкус крови, и меня начинает мутить. Провожу рукой по голове. Кроме спутанных волос — ничего. Гематом нет. Зато есть волосы — это немного радует.

Невольно, я начинаю осознавать, что здесь случилось. От воспоминаний меня снова охватывает ужас. Страх — стал чем-то обыденным за последние три месяца. Смотря фильмы про изгоев, я часто сочувствовала героям, но никогда не вникала насколько ужасно жить в постоянном страхе. Я подумать не могла, что окажусь в подобной ситуации. Мне всегда казалось, что со мной такого точно не произойдет, и я всегда смогу за себя постоять. Жизнь — чертовски не постоянная штука. Ранят не только удары палкой, но и слова.

Я старалась, не воспринимать негатив от окружающих в свой адрес. Все, что они говорят, не важно до тех пор, пока ты не принимаешь их слова близко к сердцу. Но я сдалась. Ты можешь игнорировать колкие высказывания бабулек, протирающих свой зад на лавочке возле подъезда. Но, когда тебя травят, казалось бы, самые близкие люди — это больно.

Постепенно, в голове начинает прокручиваться кинолента событий всей твоей жизни. Кажется, такое бывает перед смертью.

Хотя откуда мне знать, что происходит с человеком в последние минуты жизни?

Белого света в конце туннеля, совсем не видно. Наоборот, полная темнота.

«Я лежу на хирургическом столе пластом. Два раненья огнестрельных в теле молодом. Голова прострелена контрольным выстрелом. Уже светает» — безумие, но как по заказу в голове начинает играть песня. На данный момент, это песня не пробуждает во мне восторженных эмоций, осталась только боль… в горьких слезах.

Вспышка. Он стоит надо мной и хищно смотрит. Смотрит так, что от этого взгляда хочется спрятаться под землю. Исчезнуть и никогда не появляться на его пути.

Еще одна. Тащит за волосы и грязно высказывается. Он топчет меня. Топчет, как надоедливого таракана, который мешает ему жить. Ему неинтересно уничтожить меня свойственным способом, он хочет большего. Он хочет, чтобы я мучилась. Хочет, чтобы эта кара преследовала меня всю мою жизнь.

Почему, нельзя стереть память? Я не хочу этого помнить.

«Это все твоя вина!» — снова и снова повторяются Его слова в голове. Я вспоминаю все, что было. Сердце начинает колотиться сильнее. Я помню Его. Помню все, что Он сделал. Он хотел меня убить.

Почему, тогда я жива? Или Он не хотел убивать? Или подумал, что убил? Боже.

К горлу подступил горький комок жалости самой к себе, и по лицу покатились соленые слезы.

Почему, Он не убил меня?! После всего этого ужаса, после всего, что было — я не хочу жить. Я не смогу дальше существовать. Быть может всякое, но что Он дойдет до такого… Я честно не ожидала.

Неужели, я заслужила весь это кошмар? Меня растоптали, унизили, просто уничтожили.

Закрываю глаза, но не засыпаю. Кажется, я схожу с ума. Меня лихорадочно трясет, а изо рта выходят хриплые, нервные напевы.

«Бессмысленны слова, мне не нужны. Бессмысленной была, такая жизнь», — пульсом бьет в висках, как напоминание, что ты противопоказана этой жизни. Мне вручили ограничение на эту местность, но я решила, что смогу справиться. Эта запретная зона, и она всеми способами выталкивала меня, и только теперь, я готова повиноваться этой силе. Я хочу уехать, если же у меня осталась эта возможность. Едва ли мне вериться, что я должна была остаться в живых.

Мне не стоило возвращаться сюда.

Моя жизнь разделилась: на до и после. Теперь, можно с полной уверенностью сказать, что Рай и Ад существует. Всего несколько месяцев назад, я даже представить не могла, что попаду в обитель ненависти и жестокости. Ведь так прекрасно жить, не задумываясь о том, что тебе могут навредить, потому что рядом твоя семья, отец и мама…

Мама.

А если, она меня тоже ненавидит? Ведь, после того, что со мной произошло, я гожусь только для свалки. Она выкинет меня из своей жизни, как ненужный пакет с мусором.

Нет! Она моя, и никогда так не поступит.

Как мне не хватало мамы. Еще одна резкая боль в сердце, и я разрыдалась. Только сейчас, пришло понимание, как я недооценивала ту жизнь. А теперь, я уже никогда не буду прежней. Мое психическое равновесие изуродовано и разорвано в клочья. Меня опустили до того уровня, до которого было только возможно. Я лежала на самом дне пропасти с гниющими отходами.

Я это так не оставлю.

Острая боль в голове, то стихает, то нарастает с новой силой. Во мне начинает кипеть ярость.

Нелюди. Ублюдки. Я отомщу им за все, только бы добраться до дому.

Встаю. Ужасная слабость в ногах — последствия многочисленных ударов. Пытаюсь разглядеть тропинку, ведущую к главной дороге. Босиком по камням — это значительно усложняет мне передвижение. Я и без того шагаю, будто вместо ног протезы. Каждый шаг, как испытание. Но физическая боль не сравнится с той, что режет ножом в груди.

Я у дороги. Фонари освещают путь. До дома около километра. Сейчас, для меня это пугающая дистанция. Помощи ждать не от кого, потому что глубокая ночь, в это время тут безлюдно, как в Чернобыле. Люди знают, что тут опасно, боятся лишний раз выйти из дома. И это из-за кучки долбанных мудаков, которые решили, что они вершители судеб. Хотя сейчас, меньше всего я хотела, чтобы меня кто-то увидел и помог.

Что бы подумали родители, взглянув сейчас на меня?

Без сердечного приступа не обошлось. Как хочется, опять стать ребенком, бежать к маме и жаловаться, уткнувшись ей в живот. Жаловаться, на этот жестокий мир. Но этого делать нельзя. Я уже совершила подобную ошибку и поплатилась многим. Сейчас, это только моя проблема.

«Тебе не стоило приезжать», — опять в голове слышу Его голос. Руки сжимаются в кулаки. Я готова сломать все пальцы, лишь бы Он прочувствовал все это, как пришлось мне.

Мир вокруг меня вертится, как адская каруселька. Тошнота — обычная реакция, при сотрясении мозга. Свет от фонарей режет глаза, и провоцирует очередную волну боли в черепной коробке.

Я прошла метров сто.

Хочется выпить горячего чаю или принять ванну. От этих мыслей, на одну секунду стало легче и опять…

Как пережить все, что Он сделал? Я сойду с ума! Черт возьми, я давно не в себе!

Невыносимо. Если бы не мои родные, я не задумываясь осталась лежать, там под мостом, пока бы меня не съели звери. Но я не могу с ними так поступить. Тем более Он наверно надеялся на это. Надеялся, что утром меня найдут без признаков жизни. Какое же будет его удивление завтра?

Меня опять разрывает от ненависти. Сильно кружится голова и темнеет в глазах.

Еще немного, совсем чуть-чуть.

Делаю пару шагов и падаю на асфальт. Секунда, я теряю сознание и опять темнота. Ни света, ни туннеля — ничего. Только темнота. Мое практически бездыханное тело, лежит на пустой мокрой дороге.

Ах да!

Лучше бы я оказалась сейчас в Чернобыле. В пик взрыва атомной станции, в самом эпицентре событий, чем здесь. Мне однозначно не стоило приезжать сюда.

«А все начиналось так красиво и легко».

ГЛАВА #2

— Я начинаю думать, что твоя наивность на самом деле — полное безумие, — возмущалась Алла, — люди не меняются! — подруга одарила меня взглядом строгой учительницы.

Я была полностью с ней согласна. Вспоминая, какая Алла была шесть лет назад, поменялась она только внешне.

Теперь, ее рыжие по плечи волосы, не торчат в разные стороны, а гладкие, как в рекламе «Пантин», завязаны в аккуратный пучок. Веснушки, которые я так обожала, сейчас плотно замазаны тональным кремом. Пухлые губы, маленький носик и большие зеленые глаза — она была создана для карьеры модели.

Жаль, что обстоятельства приковали Аллку, к постоянному уходу за матерью, а соответственно, о переезде в город можно было забыть. Вот так и получилось, что она радовала своей внешностью, только жителей поселка и конечно же меня.

— Но я чувствую, что нужно дать ему шанс! — я понимала, что глупо начинать его оправдывать, но продолжала, — мы поговорили. Ваня объяснил мне свое поведение, и я поверила ему. Он был искренен со мной и…

— О боже! Ты в своем уме?

Алла взялась рукой за лоб.

— Беляев? Искренен? Какой травкой ты обкурилась и где мне ее достать? — она сделала глоток чая, держа палец вверх, показывая мне, что она не закончила. — Этот индюк, нанес тебе чуши только для того, чтобы совершить очередную подлость! Еще более изощренную и мерзкую! Поверь мне, это страшный человек.

А ведь она в чем-то права.

Мы сидели в местном кафе, под названием Магнат. Ночью, это был бар, для всех местных жителей, желающих хорошенько напиться и показать свои танцевальные способности. Сюда, приходила в основном одна молодежь, но иногда и старшее поколение было не прочь тряхнуть стариной. Днем, Магнат — это уютное кафе, с прекрасной домашней выпечкой и вкуснейшими пирожными. В детстве, мы часто приходили сюда, чтоб полакомиться чем-нибудь вкусненьким. По крайней мере, когда были карманные деньги.

Также, здесь проводились многочисленные праздники, утренники, все дни рождения. Жители собирались всех возрастов. Я любила это кафе. Но сейчас все изменилось. Люди понимали, что наступит ночь и милое заведение превратится в дом блуда и бесконечной попойки. Поэтому, лишний раз обходили его стороной и популярность кафе угасла.

Здешний персонал, больше походил на банду маргиналов. Бармен у стойки был с ног до головы покрыт татуировками, а официант то и делал, что лапал, мимо проходящих девчонок.

Сегодня, мы пришли в «Магнат» после утренней пробежки. Ноги гудели. Алла решила, что теперь, потратив определенное количество калорий, мы можем позволить себе божественное лакомство. До сих пор не понимаю, что именно не устраивало ее в своей фигуре. Она была высокой и очень стройной девушкой. Я предполагаю, что ее параметры были близки к идеалу.

Мы заказали себе по клубничному пирожному, но аппетита у меня совершенно не было. Пока Алла пыталась всеми силами меня вразумить, я размазывала свой завтрак по всей тарелке.

— Пойми, я хочу поверить, что Беляев остепенился, — Алла набирала обороты, — но черт возьми, в сказки я давно не верю. Просто будь аккуратнее, крошка. Тебе из-за него и так хорошенько досталось, — она посмотрела на меня сочувствующим взглядом.

Она переживала за меня, и я это знала. Все ее переживания были небеспочвенны. Многое мне пришлось пережить за эти пару месяцев. Но мне хотелось верить в лучшее.

— Слушай подруга, по твоим выводам, Ваня — монстр, в человечьем обличии, питающийся сердцами котят и душами новорожденных детей! — я хоть немного пыталась его защитить, при этом нервно ковыряя заусениц на пальце.

Видимо, потихоньку перехожу на сторону зла.

— Не только Василиса, он все это дело, запивает кровью девственниц, — Алла поморщила свой носик.

Мы посмеялись.

— Да уж, сама не понимаю, каким образом он смог меня переубедить. Но у говнюка вышло, — я сказала это больше разочаровываясь в себе. Но ведь в детстве он был отличным парнем. Самым лучшим из всех, кого я знала. Воспоминая о тех временах, всегда грели душу. Хотя бы ради того светлого что было, я хотела ему поверить.

— Время покажет, Вася, — рыжая бестия, запихивала себе в рот остатки пирожного, напрочь забыв про этикет. Меня забавляла ее простота и это качество в ней я очень ценила.

Оторвавшись от тарелки, я убрала выбившиеся пряди и собрала волосы в длинный хвост.

— Мне пора идти, — я посмотрела на время, — встретимся вечером здесь, около десяти вечера. Надеюсь сегодняшняя дискотека, пройдет без вырванных сердец из спящих красавиц, — дотянувшись до жующей подруги, я чмокнула ее в щеку.

— Только если банда Злобных гномов, по каким-то причинам пропустит мероприятие, — съязвила она, помахав мне рукой. Эта девчонка невыносима.

— До вечера! — я вышла из кафе.

На улице стояла прекрасная погода: было очень тепло, дул слабый ветерок, на небе ни одного облачка. В общем ничего не предвещало беды. Звонкий смех малышни разносился по всей деревни. Кто-то гонял куриц по двору, а кто-то играл в салочки. На мгновение мне показалось, что нечего не изменилось, все как шесть лет назад, когда я была беззаботным подростком. Все те же доброжелательные люди, которые всегда пытались угостить горсточкой конфет или семечек.

Давно у меня не возникало таких желаний, но я захотела рисовать. Совсем как раньше, душа наполнилась вдохновением. Я повернулась лицом к солнцу и закрыла глаза. На меня волной нахлынули детские воспоминания. Это были самые трогательные воспоминаниями о днях, тех солнечных днях, когда самой большой проблемой в жизни было: добежать последней до моста, потому что, кто последний — тот вонючий носок Ромкиного бати.

ГЛАВА #3

Мой подростковый возраст, а точнее двенадцать лет, проходил мягко сказать не радужно. Нескончаемые прогулы в школе, сомнительные компании и постоянные уходы по ночам. Я была не ангел. Выпивая за гаражами банку «Джин Тоника», я считала, что веселиться можно только так. Всегда хотелось казаться старше. Как ни старалась моя мама пристроить меня в различные секции — все терпело крах.

— Заведи себе другого ребенка, а меня отдай в детский дом! — через день, протестовала я.

Я серьезно думала, что на свете нет нечего хуже, чем жить с родителями. Наверное, каждый подросток через такое проходит.

Мама считала, что в жизни все должно быть по полочкам: школа, библиотека, выбор института и минимум неприятностей. Я же, грандиозно рушила все ее планы.

Сама не понимаю, когда случился этот переломный момент, ведь до этого я была совершенно нормальной и послушной девочкой. Дома, я находила самые различные и увлекательные для себя занятия. Помогала маме с уборкой, вышивала крестиком, читала книжки и любимое — рисовала.

Я могла рисовать днями и ночами напролет, зная, что это у меня получается довольно неплохо. Мама купила мне все принадлежности: кисти, краски, мелки, карандаши, специальную художественную бумагу и даже мольберт. Мне нравилось рисовать природу и портреты людей. Я мечтала, когда вырасту, устроюсь в дизайнерское агентство и буду создавать эскизы шикарных платьев для худых тетенек.

Двухкомнатная квартира. Первый этаж. Уютная комната. Здесь проходило мое детство. Жили мы втроем: мама, папа и я. Отец был строгим человеком, но даже он, не смог справится с моими выходками. Он никогда меня не бил, но стоило ему завести со мной воспитательную беседу, как подо мной была лужа из слез. Лучше бы давал мне ремня, читанее моралей — отвратительная штука.

В конечном итоге, было решено отправить меня к бабушке с дедушкой, в небольшой загородный поселок. Они жили в двух часах езды от нас. Родители были уверенны в том, что, сбагрив меня туда на все лето, поможет мне отойти от несерьезных друзей.

Мои бабушка и дедушка — были родителями отца, а у мамы не было не одного родственника, она была сиротой.

— Я тоже плохо себя вела с родителями, а потом сильно об этом пожалела! Но я не позволяла никогда того, что позволяешь себе ты! — ругалась на меня мама со слезами на глазах.

Моя бабушка по маминой линии умерла от рака легких, когда моей маме было около двадцати лет. Я этого не помню, так как мне было всего два года. Следом, ушел из жизни мамин отец — он спился после похорон жены. Остальные родственники либо скончались, либо всем было наплевать на молодую девчонку с ребенком на руках. Родители на тот момент, были вместе уже четыре года. Папа достойно заменил маме всех близких, он был опорой во всем. Он зарабатывал деньги и помогал со мной, когда мама просила часик, чтобы вздремнуть. Даже готовил и стирал, если требовалось. Он окружил ее заботой и дал понять, что она не одна — у нее есть семья.

Родители отца, тоже всячески поддерживали маму. Всегда относились как к родной. Мама в свою очередь, всегда предлагала им помощь, проявляла уважение к старикам.

— Надежда Константиновна, я вас очень прощу, если Василиса будет вам мешать, вы сразу нам сообщите об этом, и мы ее заберем!

Мы сидели на кухне всей семьей, пока мама разговаривала по телефону с бабушкой.

— Отправим ее к вам на следующих выходных. Василисе осталось доучиться пару дней до летних каникул.

Я не сильно расстраивалась по поводу отъезда к бабушке, так как рассчитывала, что она попрет меня в первый же день.

— До свидания, Валентину Игоревичу «привет», — мама положила трубку телефона и повернулась ко мне. — Ну вот и все, Артемова Василиса Михайловна! Собираем свои вещи, так как в субботу вы отправляетесь в увлекательное путешествие. Тебя ждут самые интересные дедушкины рассказы про то, как он с товарищами ходил на рыбалку и самые вкусные бабушкины блины со сметаной, — мама явно издевалась. — Васька, я тебе завидую!

— Ага, а еще море комаров и коровьи лепешки! — поддержал ее папа и ущипнул меня за коленку.

Они рассмеялись.

Так как я была в меньшинстве, язвить в ответ было бесполезно, но показывать характер, было моим преимуществом. С самым недовольным видом, я встала из-за стола и пошла в свою комнату, демонстративно хлопнув дверью.

Я понимала, что поездка неизбежна, поэтому начала обдумывать, что из вещей мне больше всего нужно. Конечно же, первым делом, в рюкзак полетели краски и папка акварельной бумаги — это хоть как-то скрасит пребывание в деревне. Собрала немного вещей. Задерживаться там, я явно не планировала.

Какую обувь взять? У меня целая коллекция белых кед, я просто уважала такую обувь, и каждый попавшийся случай, старалась их держать в идеальном состояние. Не дай бог на них будет хоть маленькое грязное пятнышко.

А если папа прав и там везде коровьи лепехи? Я не переживу потерю и одной пары кед. Гребанные коровы! Теперь, я злилась на них. Почему, они ходят где хотят, воняют и постоянно жуют?

Надо попрощаться с ребятами и объясниться, почему буду отсутствовать некоторое время. Зашла в контакт.

Кому же написать? Светке?

Так бы было проще всего. Света — это наше радио «Сплетница». Нужно чтобы секрет узнали все — оповести Светлану. Больше писать то и некому, как таковых друзей у меня не было. Мы как бы, были товарищами по интересам, пусть не самым правильным.

Нахожу ее в чате и печатаю сообщение.

Светик привет! Меня не будет около недели, предки отравляют в деревню к бабуле. Я очень надеюсь, что там не задержусь. Всех целую, звоните.

Отправила. Через минуту пришел ответ.

Фу, Вась, там же повсюду коровы и они воняют, мне Игорь рассказывал, когда вернулся от своей тетки.

Ну вот! Папа говорил правду. Коровы — не миф.

Ладно сестренка, всем передам. Будем тебя ждать. Чмок!

Я выключила компьютер и легла на кровать.

Интересно, чем бы заняться в этой деревушке? Я совсем не знаю, как там. Бабушка с дедом, купили этот дом два года назад, и я не удосужилась их навестить за все это время. Звонила только по праздникам, ограничиваясь минутным разговором. Стало немного стыдно. Видимо, какой-то маленький кусочек совести у меня остался.

Может и вправду хватит строить из себя трудного подростка, а просто хоть немного помочь старикам на огороде? Ведь они никогда меня не обижали, наоборот баловали, как только появлялась возможность.

Я встала с кровати и положила в сумку старые сланцы. Выложила большую часть юбок, заменив их джинсами и домашними футболками. Дело сделано. Теперь, если бабуля попросит о помощи, я смогу ей помочь, не испортив ни одну из своих вещей.

Снова бахнулась на кровать.

Что со мной не так? Где я сломалась?

Воспитывали меня достойно, вкладывали только самое лучшее. Мама учила: всегда делай все от чистого сердца, подлость всегда была и будет, но пусть она будет не через тебя. Люби несмотря и вопреки. Люби утро, звезды, плохую погоду, ведь она не виновата, что ты считаешь ее плохой. Люби и уважай родителей, они тебя любят безгранично. Прощай, не копи зла. Обиды — не богатство, а груз, мешающий жить и мечтать. Вычитала где-то и постоянно поучала. Если бы она только знала, как тяжело оставаться здравым человеком, когда вокруг одни провокации.

Из-за потока мыслей в голове, я не заметила, как начала засыпать. Суббота. Коровы. Блины. Скукотища.

Интересно, что меня ждет этим летом?

ГЛАВА #4

— Да мам, все хорошо. Автобус остановился прямо на остановке, по-моему, я вижу бабулю, — я выходила из автобуса, присматриваясь в женщину похожую на бабушку. — Ну точно — это она. Все пока, целую, — я сбросила вызов.

Бабушка ковыляла ко мне и периодически охала. Она постарела. С волос уже смылся фиолетовый цвет и теперь осталась одна седина, а на лице, заметно прибавилось морщин. Бабуля была маленького роста и немного взбитая. Не изменились только глаза. Они все так же излучали тепло и доброту.

— Мать честная! Неужели моя Васька? — бабушка ринулась ко мне с объятьями. — Какая ты красавица стала! Василиса — прекрасная! Вся в мать! — она одаривала меня поцелуями и дергала за щеки.

— Ба… Ну хватит, — я чувствовала себя маленьким, пушистым пуделем, которого подарили ребенку, в подарочной коробке, на Рождество. — Баб перестань… Вдруг, кто увидит? Ба!

Когда бабушкины эмоции стихли, мы направились к дому. По дороге бабушка спрашивала про родителей, про учебу, про мою успеваемость и прочую ерунду. Мои ответы ее явно не удовлетворили — я сказала правду. И бабушка занялась промывкой моих мозгов, а это у нее получается лучше всех.

Скорее бы дойти до дома. Мои уши этого не вынесут.

Я внимательно осматривала местность. Деревня была явно небольшой, тут всего около пятидесяти домов. Не больше. Рядом с дорогой красовались высокие кедры, а домики были такими красивыми, как в сказке. Куда не посмотри, вдали виднелись сопки. Они, как будто защищали деревушку от внешнего мира. Это как большой природный забор. Ощущение другой вселенной.

Как же красиво. Меня распирало от мысли, что скоро это все может оказаться на холсте. Мне определенно было с чем поработать.

Мы прошли во двор, через невысокую калитку. Я посмотрела на дом: деревянный, двухэтажный — он был похож больше на коттедж, что очень порадовало. Расписные стены и окна. Оставив сумку на пороге, я поспешила на второй этаж. Я желала лицезреть свою комнату, если она будет соответствовать дому, то я обрадуюсь в двойне.

На втором этаже было чудесно. Комната была очень уютной. Я заметила выход на лоджию. Да- да, шикарный балкон, был теперь полностью в моем распоряжении. Наклонный потолок и белые шторы, придавали комнате уюта. Я была в полном восторге. Большая кровать и огромный деревянный комод с зеркалом — прекрасное дополнение, этой сказочной коморки.

— Васька, как разложишься, спускайся вниз. Будем обедать, — предупредила меня бабушка. Она не могла, не накормить меня сразу же с порога. Запихать в меня пол холодильника, по-моему, было главной ее целью. Ну в принципе, как и у всех стандартных бабушек.

После обеда, я изучала дом и безуспешно пыталась найти связь для выхода в интернет. Все, не могло быть идеально, но я все же надеялась. За этим делом, день пролетел совсем незаметно.

Вечером, с рыбалки пришел дедушка. Годы, тоже не обошли его стороной — он постарел. Но все это блекло, потому что он был очень обаятельный мужчина. Всегда был в настроении и очень много шутил.

Мы болтали, на самые обычные темы. Он тоже высказался по поводу моей внешности, довольно эмоционально. За то время, что мы не виделись, я здорово подросла. И как сказал дед, из гадкого утенка, я начинаю превращаться в лебедя.

Когда все пошли по комнатам, готовится ко сну, я поднялась в свою комнату. Подошла к комоду и взглянула на себя.

Да уж, до лебедя мне еще далеко.

Светло — пепельные волосы, были ниже лопаток. Вот только совсем не ухоженные — я не расчесывалась с самого утра. Кожа была бледной, потому что загорать как-то не приходилось. Голубые глаза, пухлые губы и впалые щеки. Хотя с лишним весом проблем не было никогда, меня не устраивало свое тело. Я была прямая как доска. Я даже не знала, нравлюсь ли я парням. Комплиментов в свой адрес, я особо не получала. Отношений с мальчиками тоже не было. Наоборот, они меня частенько раздражали.

Я разложила все свои художественные принадлежности и одежду. Теперь, со спокойной душой и набитым брюхом, можно идти спать. Уволившись на кровать, я подумала о родителях. Наверно выдохнули с облегчением. Если мое отсутствие принесет им хоть немного радости, я готова немного потерпеть. Хотя надо согласиться, что мне тут уже нравится. Мое предчувствие, чего-то хорошего, меня не подводило.

Завтра, меня ждала другая жизнь, другой мир. Мир, который всегда останется жить в моем сердце, заняв там непоколебимую позицию.

ГЛАВА #5

— Вставай, Кнопка. Пора завтракать, — шепотом говорила бабушка, просунув голову в дверь. — Жду тебя внизу, соня.

Я открыла глаза и взглянула на мобильник.

Она серьезно? Семь утра? Ох уж этот, деревенский закон раннего подъема.

Отчаянные времена, требуют отчаянных мер. С трудом встав с кровати, я пошла в душевую. Она так же, находилась на втором этаже. Еще один плюсик в копилку. После того, как умылась и почистила зубы, я спустилась вниз.

В нос ударил божественный запах жареного творога — это были сырники. На столе стояла тарелочка со сметаной, и остывал чай.

Все-таки, хорошо в деревни летом!

— Подожди минутку, скоро все будет готово, — бабуля доготавливала последнюю партию, — а пока присядь.

От этого запаха, в животе начало урчать. Мне нравилось то, что бабушка готовит для меня завтраки. Дома, мама заставляла меня быть самостоятельной и самой себе готовить. А я ненавидела это дело, и получалось у меня это скверно.

Ну вот, наконец–то, долгожданный сырник попал мне в рот.

— Ба — ты богиня поварского искусства! В жизни не ела ничего прекраснее! — восхищалась я, с набитым ртом. При этом, как маленькая, раскачиваясь на стуле. — Я могу лопать их вечно!

— Не мели ерунды! Твоя мать, делает это совсем не хуже меня, — ей были приятны мои комплименты. Скорее всего дедушка скуп на похвалу. Она докладывала мне сметану в тарелку. — Думала, чем хочешь заняться сегодня?

— Ага, хочу порисовать, меня очень вдохновили ваши красоты, — я поерзала на стуле. — Ну, если тебе нужна моя помощь, ты говори…

— И лишить себя единственной работы? Нет девочка, занимайся своими карандашиками, загорай и развлекайся, — бабушка вытерла стол и пошла на улицу кормить живность.

Моя бабушка — святая. Почему я подумала, что я буду все время ковыряться в огороде? Ничего подобного.

Позавтракав, я поднялась в свою комнату и вышла на балкон. Погода шептала. Всюду, густо росла трава, усеянная цветастыми огоньками летних цветов — маков, колокольчиков, клевера, пижмы, ромашки. А над ними порхали бабочки и жужжали всякие букашки.

Бабушка накладывала кашу в миску собаке. Это была большая овчарка по имени Барсик. Назвать собаку кошачьим именем — было очень смешно. Наверное, бабушка об этом не догадывалась. Еще по двору бегали курицы, а к столбу, возле сарая была привязана…

Ну нет! Корова. Бабушка называла ее Машей. На одно мгновение мне показалось, что Мария смотрит на меня, с желанием забодать. Меня действительно пугало это животное.

Что за бред? У коров ведь нет мозгов, а значит думать и угрожать, для них не свойственно.

Моя логика не знала границ.

Дворик был милым, а все его обитатели — чудесными. В очередной раз, обрадовавшись своему нахождению здесь, я принялась устанавливать мольберт. Я закусила язык в предвкушении того, что сейчас начну творить. Эх, какая красота вокруг! Лепота!

Я разводила краску, от темно-зеленного до более светлого, когда меня отвлек звонкий хохот. Голоса доносились из соседнего двора. Мне стало дико интересно, и отбросив палитру, я подошла к балкону. Наблюдала..

Трое мальчишек, пытались установить ворота для игры в футбол. Какой-то парень обмотался сеткой и отчаянно пытался выбраться. Все это, выглядело очень забавно. Один из них был явно лидером, жестами, он показывал, что и куда ставить. Лица его я не видела, потому что он стоял ко мне спиной, но обратила внимание на его светлую шевелюру. Меня наполняло чувство любопытства, и я незаметно пялилась на них. Наверное, со стороны, это выглядело очень глупо, но я не могла оторвать глаз от игры.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 162
печатная A5
от 439