электронная
270
печатная A5
470
18+
На lovца

Бесплатный фрагмент - На lovца

Объем:
182 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-8675-4
электронная
от 270
печатная A5
от 470

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Отзывы

Ощущение лёгкости.

Для меня лучшим показателем действительно приятной книги, всегда было её умение погрузить тебя всего (до кончиков души) в свой мир — романтический, реальный или утопический. Книга, со всей ответственностью, приняла меня полностью, как море идеальной температуры. Я положительно уверен, от такого моря не хочется уходить.

Тарас Нижник, писатель

г. Ивано-Франковск.

Когда я начала читать материалы из этой книги, мне сразу захотелось взять ручку и подчёркивать то, что просто нельзя забывать. После многих фраз я замирала, отводила глаза, и повторяла их снова и снова, будто заучивая. Все, что есть в этой книге — важно и просто одновременно. Она необычайно легка и жизненна одновременно. Неимоверная игра слов и неожиданные развороты историй… Эта книга просто не может не стать бестселлером! Житейская мудрость, доброта, простота и человечность. Думаю, нет в мире ни одного человека, который бы не нашел себя в этой книге. Она — общечеловеческая.

Дарья Дорда, публицист,

поэтесса, г. Запорожье

Intro

Однажды наши страдания останутся в памяти как величайшее приключение на пути к себе

Меня зовут Олег. И я — счастлив. Счастлив не только в это мгновение раннего утра, когда лесная тишина еще обволакивает всё вокруг и наш небольшой домик. Мне привычнее быть счастливым каждый день. Я испытываю тихую внутреннюю радость от спокойных домашних деньков и вдохновение напополам с энтузиазмом, когда речь идёт о деловой стороне жизни и свершениях. В моем арсенале состояний и чувств находится место для ясного умиротворения и кипучей страсти, безмятежного восторга и тонкой нежности, жажды действия и творческого потока.

Встречаются и периоды легкой задумчивости и грусти. Когда грусть приходит в гости, я думаю о том, кем я был и каким, и как совершенно по-другому сложилась бы моя жизнь, соверши я иной выбор. Почтив прошлое, грусть покидает меня и восходит новое солнце. Такова моя жизнь и так было не всегда.

Проблески этого состояния гармонии я припоминаю где-то в дошкольном возрасте. Затем — несколько последних лет. Удивительно, насколько далеко смог я отклониться от курса, и забрести в дальние дали недовольства собой, растерянности и отчаяния. Постепенно я терял способность мечтать, стал больше озабочен мнением других, нежели своими истинными устремлениями, включился во погоню за успехом и… встретил совершеннолетие совершенно раздвоенным. Амбициозным и даже самоуверенным внешне, при этом полностью запутавшимся и уставшим от самого себя внутри.

Всеобщая инерция забросила меня в университет, где единственное, чему я хорошо обучился — это тщательно скрывать от других свою внутреннюю пустоту. Как, впрочем, скрывал ее и от себя самого. Меня знали как «крутого парня», спортсмена и просто красавца. Поддерживая этот имидж, я упорно обзаводился всеми соответствующими атрибутами — вещами, фирменными жестами, «строил идеальное тело», добивался продвижений по работе. Наконец, покорил королеву красоты, и к последнему курсу окончательно возненавидел все, что у меня есть и смертельно устал от себя самого.

Неизвестно, как долго я смог бы еще продержаться, и не запросить с Земли обратный билет, если бы в моей жизни не случился резкий и стремительный перелом. Исполненный боли, он, однако, снес все лишнее во мне, и оставил обнаженную суть. Историю об этом периоде и предложила записать моя любимая женщина, сказав, что лучший способ оставить прошлое в прошлом — сохранить его на бумаге. Именно поэтому я сейчас и встречаю утро за тетрадью, запивая строчки чаем, пока она еще сопит в нашей постели.

Итак, я делал вид, что жил, я умирал, терял, ненавидел, отчаивался и выжил. В конечном итоге мне удалось сотворить личное чудо — я нашел, что я Есть.

Меня зовут Олег. И я счастлив.

Лекарство от скуки

Лучшие из молодежи — несчастные, /…/,

всё-таки ищут, и разумеется тщетно, объяснения смысла жизни и все больше и больше, как это и не может быть иначе, приходят в отчаяние.

Лев Толстой. О безумии.

1

Это было пять лет назад. Как сейчас помню, мы лежали, обнявшись, на кровати, и каждый был поглощен своими мыслями. Глубокой ночью, когда все желания тела уже были удовлетворены, а сон ещё не овладел умом, бал правили докучающие, знакомые мысли. «Долгие, стабильные отношения… привычка, рутина… семья… постоянство, — вертелось на этот раз в моей голове, — постоянство порождает скуку. Да, скука — это то, чего я боюсь, больше всего… больше зубной боли. Скука вдвоём ещё хуже, чем в одиночку». Так размышлял я, пока Марина задумчиво гладила мои волосы.

Марина. Два года мы вместе. Без интриг, без особых скандалов. Так, мелкие ссоры. Хороший секс, несколько общих интересов, в общем — всё как у людей, местами, даже лучше. Как у людей! И чувство идиотской определенности и предсказуемости заставляло меня сжиматься и злило. Меня знали, как парня увлекающегося и занятого — работа, учёба, спорт, книги, девушка, друзья… Не догадывались только о том, что всем вышеперечисленным я набивал свою голову, чтобы прекратить звенящий в ней вопрос «зачем это всё»?

Я подумал, что хотел бы заняться ещё и музыкой. Было в ней нечто такое, что радовало меня и придавало мощи желанию жить. Потому я и решил научиться играть что-нибудь самостоятельно. Марина говорила, что вместе с ней учится девчонка из какой-то рок-группы, и я попросил обсудить возможность занятий. Она согласилась со мной, хоть это согласие было натянутым и вызвано лишь желанием угодить мне. Я был уверен, что Марину мало волнуют мои музыкальные успехи, и действительно, через полчаса после звонка гитаристке она подняла свою любимую тему: «Ты меня не любишь, да? Если тебе не хочется проводить больше времени со мной…» и пыталась заплакать. Мне удалось пресечь разговор об отношениях поцелуями и стандартными нежностями, и всё закончилось, в итоге, хорошо.

Загадка, почему моя девушка так легко решилась познакомить меня с другой представительницей женского пола, решилась легко, как только я увидел ту, которая должна стать моим репетитором. Встреча наша состоялась на следующий же день. Элина (так ее звали), играла в известной хард-металл группе и выглядела соответственно, как маленькое исчадие ада в косухе. Она была чересчур худой брюнеткой с зелёными глазами, густо подведенными чёрным карандашом и недовольно-злым выражением лица. Смотрела она «сквозь» меня, не испытывая, казалось, ни малейшей заинтересованности, и назвала цену за академчас в три раза выше стандартной.

Я посмотрел на обеих девчонок и кивнул. Мы договорились на сегодняшний вечер и разошлись. Марина предложила поесть мороженного в кондитерском кафе. Мы отправились туда пешком, и я отмечал про себя, насколько хороша и обаятельна моя девушка. Ведь увидев Марину вместе с той девицей, я еще раз испытал приступ самолюбивого довольства — всё-таки сделал хороший выбор.

Вечером я отправился на первое занятие, по пути сомневаясь в успехе нашего мероприятия, но профессионалом своего дела Элина оказалась отличным. Несмотря на её постоянные издевки, ироничные, и, местами, даже грубые, извлекать звуки из гитары мне понравилось, и мы договорились о следующем уроке.

Конечно, ушел я слегка раздражённым от сарказма «наставницы», хоть он и был уместным и даже смешным, если бы дело касалось не меня. «Выслушивать, как тебя ставит на место девчонка — хреновая перспектива, впрочем, скорее всего, дело не лично во мне, а в её манере общения. Наверное, в их среде…», — скривился я, вообразив кучку грязных и пьяных музыкантов, — «…принято общаться так».

Мне пришло на ум, что как только я добьюсь неплохих результатов в игре, то ирония прекратится. Поэтому я решил молчать, а иногда лишь вяло «отгавкивался». Элина мне не нравилась, хотя бы потому, что ей не нравился я, но учила она крепко и дело было стоящим. И я решил отключить эмоции и поставить для себя очередную цель. Их достижение было для меня своеобразным спортом, и… попыткой сбежать от жизни. Уже пару недель занятий я держался и сносил то, что говорила Элина. А говорила она всё, что приходило ей в голову на мой счёт.

Я лежал и вспоминал события прошлых дней, пытаясь уйти от тяжёлых и вызывающих дискомфорт мыслях о рутине. В груди размещался мой старый знакомый — большой кирпич тяжести, который, как всегда, давил и утомлял.

— Гм, Элина, какого…? — невнятно пробормотала Марина, очнувшись от полудремы. И тут же, в трубку:

— Алло, привет, солнышко! Что у тебя случилось?

И далее:

— Что? Что?? … А… да… ну конечно, хорошо…

Затем она резко сникла и недоуменно повернулась ко мне: «Ничего не понятно… Элина звонила. Сказала „береги его“… сказала, что ты классный… и что я, я ещё сама не знаю, сколько на самом деле есть твоей глубины…» После возникшей паузы девушка добавила: «Наверное, тебе жаль, что у неё есть бойфренд» и криво улыбнулась.

О, сеанс ревности, сейчас начнётся. «Она просто странная» — вслух сказал я, — «люблю тебя, давай спать», а внутри удивлённо отметил некую гордость. О как! После килотонны моих комплиментов Марина вновь стала довольна. И вскоре уснула безмятежным младенческим сном. А я еще немного подумал о планах на завтра, о жизни в целом, и мысль о музыкантше и сказанном ею тонкой нитью вилась между остальными. Что же она нашла во мне?

2

С утра я проснулся в хорошем настроении. Оно так редко случалось со мной по пробуждении, что я радовался каждому его появлению особенно остро. Обычно я просыпался скорей угнетённым, чем бодрым, и, заглядывая внутрь, не обнаруживал там особого желания быть. Этот околосуицидальный настрой ума исчезал вместе с окончанием утра, как только я принимался за действия и в ежедневном круговороте занятий забывал о себе. Может, из-за этого пугающего кусочка бытия между сном и реальностью, я старался чаще просыпаться не один, наивно полагая, что уткнувшись носом в тёплую шею Марины, избавлюсь от гнетущих мыслей. Но это никогда не срабатывало.

Однако, я открыл глаза и обнаружил себя в добром расположении духа. Ничего из грядущих событий меня не раздражало, не мучило, не беспокоило — и даже наоборот, вызывало заинтересованность. Вкусно и с аппетитом поев, я отвез Марину домой, развлекая попутно невинными шуточками, а после отправился в университет. Беспричинная улыбка весь день не сходила с моего лица, я шутил, гоготал и радовался на самом деле искренно, впрочем, никто, кроме меня самого, не отметил разницы. Я жевал сэндвич после второй пары и запивал его американо, когда внезапно меня осенило: «дело в ней». Я раскрутил цепочку мыслей и убедился — это действительно так.

Ход моих мыслей был достаточно прост. Да, я всегда нравился девушкам. Да, я поставил для них высокую планку, и, черт возьми, глядя на Марину, все могут убедиться — я умею выбирать лучшее! Да, как любому мужчине, мне одновременно и лестно и скучно, когда меня преследуют, пускай даже тонко — случайно становятся сзади в очереди по нескольку раз в день или пишут в сети редкие, но пронизанные истомой ночные письма. Но! Почему то, что эта тощая и злобная Элина сказала ночью по телефону моей девушке, так радует меня?

Я жевал и воображал на её месте знакомых девчонок, представляя, что тот же самый ночной звонок совершила любая другая. Это выглядело некрасиво, и слегка жалко. Но к ней я не мог применить эти же слова. Наконец, рассудив, что я слишком много времени уделяю пустым мыслям, решил так: «это просто огромный бонус моему чувству собственной важности — комплимент от такой с…».

Вечером, освободившись ото всех дел, мне снова захотелось повидать Марину. Настроение было все еще хорошим — на работе мне удалось достичь кое-каких результатов, и сегодня я пожинал скромные лавры, получив внеплановую прибавку. Захотелось отпраздновать, поэтому я пригласил девушку в ресторан.

— Привет, дорогой, пять минут, и я выхожу — весело прочирикала Марина, усаживая меня на кресло. Я покорно приготовился к получасовому бдению, хорошо зная привычки своей милой.

— Что нового? — громко задал я вопрос, пытаясь заглушить шум фена.

— Где?

— В универе, например, ты же ездила? — я вроде как проявил заботу, волнуясь о посещаемости девушки, неожиданно осознавая, что задаю этот вопрос совершенно с другой мотивацией. Я понадеялся, что Марина что-нибудь расскажет о ней.

— Ох, в универе, там столько всего разного происходит!.. Особенно, если ходить туда не каждый день, — хихикнула она. — А скоро еще и сессия, нужно будет получить целую кучу зачетов, особенно меня радуют в кавычках некоторые умники из нашей кафедры. Хотя сегодня я-таки получила двойку, и знаешь, как несправедливо!..

Речь Марины была быстрой, эмоциональной и на слегка повышенных тонах. Я часто отключался, слушая её, и звук женского голоса превращался в звон, словно у меня вместо мозга преобразователь.

— Ты, наверное, помнишь, я недавно рассказывала тебе про Б-ского, ну, этого совершенно невыносимого препода? Да помнишь, точно! Я сегодня была намерена прогулять учебу, ну знаешь, после хорошей ночи, требуется отдых, хи-хи.., а из-за этого засранца, понимаешь, пришлось подтянуться на третью пару. Суть вот в чём: он непредсказуемо отвратителен! Он может тебе улыбаться, может шутить с группой, рассказывать истории из жизни, и внезапно, спросить что-нибудь не по теме, а после обругать всех и наставить в журнал, чего его злобной душе угодно. А говорят, сколько он уже порвал готовых дипломных!

Девушка крутилась у зеркала, заставленного всякими штучками, она старалась, создавая какой-то другой уже макияж, при этом оживлённо выпучивала глаза, жестикулировала, и говорила, говорила, говорила.

— …и давненько от него не было какой-то пакости, но я же говорила, что он именно непредсказуемо гадкий! Он, представь, заставил нас писать эссе на одну специфическую тему, вместо сдачи зачета, — он так сказал, — потому как ему лень видеть каждого из нас на пересдачах. Мы писали его полторы чёртовых пары, обрадовавшись такому подарку, сам понимаешь, сдать ему зачет — это дело не одной недели… В итоге, Б-ский собрал листы, разорвал их тут же на клочки и подбросил вверх, как новогоднее конфетти. Мы же начали возмущаться, на что он спокойно ответил, мол, ботанам — тройки, лентяйкам и прогульщицам — двойки, тем, кто возмущается — два с минусом. И пояснил: «потому как я знаю: всё, что там написано — сущее дерьмо».

Преобразователь в моей голове жужжал так сильно, что захотелось выйти на воздух. Мне так нравится, когда она молчит…

— И это еще не финиш! Наша с тобой знакомая Элина встаёт, молча собирает рюкзак, естественно, все смотрят на неё, доходит до двери аудитории и говорит: «По-моему, дерьмо — это вы», представь, и уходит!

Я почему-то снова стал способен воспринимать речь и даже начал давать комментарии:

— Да? И что же Б-ский?

— Ооо, самое забавное, — он съел это! Думаю, отомстит иначе. Могу сказать лишь то, что он никогда не оставит это просто так.

— А что ты думаешь по поводу её поступка? — задумчиво спросил я. Не столько, чтобы узнать мнение, а больше, чтобы продолжить тему.

— Думаю, зря она это. Б-ский, конечно, полный говнюк, но ей это просто так не пройдёт. Он, каким-то образом, друг декана. Наверное, отчислят. Хотя она же «звезда», заплатит или еще чего. Пусть что хочет, то и делает… А у нас сегодня с девчонками после пар такой забавный случай произошел…

«Зззззззззззззззззз!» — и я снова ушёл в свои мысли. Поступок Элины определённо мне понравился. «А не такая уж она и с…! Или да, но мне это нравится», — подумал я с некоторым уважением.

— …ты меня вообще слушаешь?? Я в упор не понимаю, зачем было спрашивать, как прошёл мой день, если не слушать ответы? Я безразлична тебе уже, по-моему, и знаешь что, Олег? Раз уж ты ушел в себя, тогда иди и гуляй сам!

Услышав её «логичные» умозаключения, я пробормотал пару извинений и спешно ретировался. Не впервой, бывает, пройдёт. Я отправился к друзьям и неплохо провел время.

3

На следующий вечер мы начали обмениваться смс-ками, извинительными с моей стороны, и кокетливыми от Марины, а еще через один, бурно помирились. Элина уже меньше занимала мои мысли, и всё же, мне не нравилось то, что я вспоминаю о ней вообще.

Зачем мне знать, каковы мотивы её поступков и что ею движет? И какого чёрта она творит в своей жизни? Однажды, используя все известные мне приемы словесной маскировки, я даже задал вопрос о ней Марине, якобы интересуясь уровнем не то музыкального образования, не то профессионального мастерства Элины. В общем, чего-то важного для моих занятий.

«Да ну, откуда я знаю, для меня любой рок — ни о чём…» — махнула рукой Марина. — «Я другое знаю, что она нервная и странная, но мы в группе привыкли. Знаю, что в парнях она не нуждается», — оседлала своего любимого конька девушка, но я не стал прерывать ее, — «…она ж типа знаменитость. Вертит своим бойфрендом, говорят, как хочет. Да и многие из рок-тусовки хотят с ней переспать, а может, и спят!», — не смогла удержаться Марина, и я сменил тему. Возвращаться к этому разговору снова было бы непростительной глупостью.

«Ладно, пойму всё сам», — подумал я и расслабился. Но ненадолго. В час перед занятием я почему-то нервничал так, будто иду не к девчонке, а предлагать паршивый стартап в инвестиционный фонд. Я подошёл к двери и коротко позвонил в звонок. За дверью играла музыка. Элис Купер, догадался я, и сам неравнодушный к рок-музыке «старой школы».

— А, это ты… — слегка недовольно протянула она, или, может, мне показалось. — Заваливай.

— Во-первых, привет, — сказал я. И со стороны услышал голос обиженного мальчика, которому не дали конфету. Ну и мудак же я.

— Ага, ага. Бери инструмент, Эдвард «руки-из-задницы», приступим.

Время занятия прошло для меня быстро. Как ни странно, но я ничего не запомнил из прошлых уроков. Руки не слушались, пальцы мои пекло огнем, а мозг, как назло, безбожно тормозил. Элина сидела на столе и смотрела на меня сверху вниз, время от времени выдавая какую-нибудь острую шутку в мой адрес. В то же время, она поясняла доступно, поясняла всё, что я хотел знать, два раза даже поправила мне положение руки, и я почувствовал аромат её духов — горьковатый, колючий, и в то же время какими-то нотками притягательный. «Как и она сама» — подумал я и тут же забрал свои слова обратно: ей на ум пришла достаточно тонкая ирония на мой счет, и Элина не собиралась держать её в себе. Я вышел, так и не дождавшись от неё ответного «пока», несобранный и слегка издёрганный.

Мне захотелось закурить. «И всё-таки она с…!» — подумал я, а вслух произнес: «Бонд синий и зажигалку». К слову сказать, я не курил, но иногда, когда тоска, разочарование или злоба донимали меня, использовал сигарету для снятия стресса. «Вот же выскочка! Возомнила о себе» — думал я, затягиваясь таким вожделенным дымом, — «если ты умеешь хорошо играть, это ещё не даёт тебе права… Стоп, дружище. Ты чего, совсем?!».

И тут я рассмеялся посреди улицы. Знали бы ребята, о чем я беспокоюсь. Успокоившись вмиг, я вернулся к машине и поехал в паб.

Там, как обычно в выходной, было полно людей. Поболтав немного с официанткой, я выяснил, где находится наш заказанный столик, и также узнал, что пришёл первым. Отставив в сторону табличку «Зарезервировано», я заказал пива, откинулся на спинку дивана, и расслабился. Местные музыканты на сцене неподалеку от меня выдавали трэш и хэви 70-х, градус настроения уверенно полз вверх. Как и всегда, когда я находился среди людей, мне было проще забыть себя, оставить свои вопросы и переживания «за бортом». Это также и одна из причин, почему я был так привязан к собственным друзьям.

«Для всех, кто в этот субботний вечер отдыхает у нас, напоминаем, что именно сегодня в нашем заведении вечер легендарной музыки! Вы уже слышите знакомое вступление? Да это же Элис Купер! Трэком Poison мы открываем…» — весело вопил ведущий. Меня словно пронзило током. Эта же песня играла у неё дома во время занятия сегодня… и вроде, прошлого тоже. Вспомнить снова об Элине было так некстати. «Б**!» произнес я, но не в ее адрес, а о своем настроении, выпил остаток пива залпом и заказал повторить кружку. Пойзон? Яд… ну да.

Наконец, вся компания подтянулась. Мне нравилось, что мы никогда не задавались вопросом, о чём говорить. Кто-то из парней приходил и с порога подымал тему, она цеплялась за другую, у каждого было, что сказать, и наши вечера, один, два или даже три раза в неделю никогда не были сборищем уныло молчащих эмо. К нам часто присоединялись и девушки, однако, все признавались, что иногда бывает просто очень нужно без них. Для этих целей мы завели «условный код» — РЫБАЛКА, БАНЯ или любое другое слово, обозначающее исконно мужское хобби, и мне всегда доставляло удовольствие получить смс вроде «Сегодня в баре Х рыбалка, приходим без удочек». Впрочем, сегодня никто не подал условный знак, и Макс пришел с двумя хихикающими девчонками.

Вечер был в разгаре, когда Шура внезапно спросил: «А как твои занятия с басисткой MZF? Чем ты там занимаешься с ней, небось, рóком?» Я скис, и мысленно подумал, что Марине стоит меньше болтать о моих, чёрт возьми, моих делах.

— MZF? Я был недавно в заведении, они выступали… жгут ребята! — добавил второй мой друг.

— Ну да… — вяло ответил я. — Ничего особенного.

— Слушай, брат, — произнес Макс, вырываясь из объятий девиц. — Пойдём-ка, покурим. — и подмигнул.

Мы вышли на улицу, и я смачно выругался. После рассказал о «моральных пытках», которым подвержен на своих занятиях.

— Забить не хочешь?

— Нет. — выдохнул я.

— Есть причины?

— Не знаю.

— Значит, есть. Олежа, у меня было много девчонок и есть еще больше. Тебе нужно иметь их, а не им — тебя. Ты чего-то хочешь — бери это, не хочешь — забей на эту с…, и всё. Сарказм? Да засунь ей в глотку этот сарказм. И ещё кое-что.

— Аминь, — произнес я, и впрямь почувствовав себя лучше от грубой правоты Макса.

Мы вернулись в компанию и еще несколько раз ударили по пиву.

♫ Alice Cooper — Poison

4

— Ооо, а ты снова напился? Вижу, прекрасно проводишь время!.. А отвечать на мои звонки уже не нужно?! Обещаешь мне, обещаешь, и всё делаешь по-своему! Я не хочу даже слушать, что ты будешь говорить, мне уже просто всё надоело!

— Ооо, Мариииинка пришла! — Шура, как обычно, озвучил очевидное. Да, снова на страже. И кто только меня сдаёт ей? Типичная, в общем размолвка вдруг взбесила меня своей внезапностью. Да и сколько можно?

— Знаешь, что? Не устраиваю — расстаёмся! — неожиданно сам для себя вспылил я.

Опешившая Марина резко развернулась и вышла из заведения. Я дёрнулся за ней, дошел до прозрачной двери и… остановился. Смотрел, как нервным жестом моя «половинка» остановила такси, как садилась в авто и как укатила прочь в известном направлении. Не попрощавшись с ребятами, я вышел из здания, прошел пару сотен шагов, и очутился на проспекте. Ни сожаления, ни какой-нибудь тоски о содеянном. Только усталость и разочарование. А еще злость. Всё это смешалось в кучу, и я уныло брёл по городу, погруженный в свои мысли.

Зачем я продолжаю всё это? Изо всех сил кажусь «нормальным», и даже успешным, тащусь по этой колее жизни, в глубине души не видя в этом ни малейшего смысла. Да, мы приличные ребята из хороших семей, и нас ждут в светлом будущем дареная в складчину квартира и общая фамилия. Семейные бизнесы и розовощёкие дети. У меня сводит скулы даже от мыслей об этой неизбежности, отдалиться от которой я не знаю куда, не знаю как, и не знаю даже зачем. И есть ли она вообще, другая жизнь?

Мои путанные размышления прервала вибрация мобильного. Смс, странно. Мириться, по нашим неписаным законам, было ещё слишком рано. «Приходи на коньяк. Угощаю».

Э-э-лина? А к черту, пускай так. Настроение было действительно паршивым. Не раздумывая, я остановил маршрутку и поехал к ней, не желая возвращаться к пабу за машиной. «Спорт на завтра накрылся» — подумалось, причем, без сожаления о пропущенной тренировке. Перед домом Элины заскочил в маркет, взял пару салатов, лимон и жвачки.

— Я спрашиваю, пакет нужен?

— А, ага… — увлечённый поиском версий, почему она написала мне, я даже не заметил, что кассирша уже пару минут сверлит меня недовольным взглядом.

Уже в лифте, я вдруг подумал: «И что я делаю??» Мысль появилась и тут же исчезла — лифт остановился, дверь бесшумно открылась. Гулять, так гулять. Дверь Элины была почему-то приоткрыта, шумно играла музыка, пахло кальянным дымом. Не квартира, а кабаре.

— Есть кто живой?

— О, нерадивый ученик, что в мешке?

— Еда — бодро произнес я, а про себя отметил странные перемены в Элине. Позже с изумлением понял — она улыбается. Я думал, эта функция у неё отключена.

— Что будем послушать? Вчера привезли саунд-систему новую, еще не тестировала… — и тут она прошествовала мимо меня с сабвуфером, по весу, казалось, превышающим ее собственный. — Звук будет что надо! Сейчас только подключу…

— Да мне индифферентно, в принципе. Метлу* давай, только не последний альбом, — улыбнулся я.

— Хах, тут ты прав! — и тут Элина громко и заливисто засмеялась. — Этот сайд у них не удался…

Мы принялись обсуждать музыкальные темы и за разговором прошло уже полбутылки вкуснейшего коньяка. За телефоном в прихожую идти было лень, поэтому время я решил мерить рюмками. Постепенно от музыки мы перешли к беседам о жизни, я изложил свое мировоззрение, стараясь быть кратким, и Элина слушала меня внимательно и тихо, как будто всё мной произносимое имело большую важность для неё самой.

Сама она говорила мало, и больше поощряла высказываться меня. Чем активнее я совершал алкогольные возлияния, тем более откровенной и дерзкой становилась моя речь. Я принялся высказывать свои смелые идеи и отношение к обществу, его неписаным законам, злился на свой образ жизни и делился отчаянной жаждой чего-то нового, чего еще сам не понимал. Элина соглашалась, периодически кивая.

— Думаю, многое возможно, — подытожив меня, задумчиво произнесла она.

Мы вышли на пустой балкон, и молча курили. Я отмечал про себя, что мне по-странному хорошо с ней, с её молчанием, без всякого давления, упрёков и возложенных на меня ожиданий. Мне стало хорошо быть в этом моменте. И это было удивительно, ведь я давно забыл, что значит по-настоящему б ы т ь. Я поделился с Элиной своим открытием.

— Это бывает, — ответила она и больше ничего не добавила. Хотя я ждал чего-то ещё, может, какой-то взаимности.

И я принялся задавать вопросы.

— А почему ты вдруг решила напиться? Что такого случилось? И почему именно со мной?

— Тебе ли не всё равно? — прервала меня Элина. — Пьёшь себе и пей.

— Что такое? Бойфренд бросил? — язвительно заявил я.

Она засмеялась настолько продолжительно, что я слегка усомнился в её психическом здоровье.

— Не смеши.

Она наполнила свою рюмку, осушила её полностью и добавила:

— И не лезь ко мне в душу.

— Как скажете, «госпожа», — неожиданно сам для себя я успел обидеться.

Мы вдвоем сидели в полутемной комнате и молчали. Я рассматривал всё вокруг, обходя взглядом Элину, изучил технику, мебель, картину с какой-то роковóй теткой, восседающей на рогатой животине. Наконец, внимательно осмотрел Элину целиком. Ноги в джинсах, худые, но не кривые, это хорошо. Ремень с заклёпками. Футболка с надписью «Machine Head» на груди. О! Грудь… (я на пару секунд завис). А впрочем, ничего особенного, меньше второго размера. Длинные чёрные волосы, пирсинг в брови и в ушах, глаза, густо подведенные карандашом. Цепочка на шее, на ней какой-то амулет в виде набора букв, из которых самая нижняя буква примерно на уровне груди. О, снова грудь.

♫ Metallica — Fade To Black

5

— Споём? — Элина хитро посмотрела на меня, прищурившись. Я недоуменно уставился на неё.

— У меня есть минусовки, в качестве, — с особым удовольствием, как мне показалось, она сделала ударение на слове «качество», — микрофоны, усилок — всё, что нужно. Как идея, м?

Я мысленно оценил свои вокальные способности, однако волшебная сила коньяка придала мне уверенности.

— Идет! А ты ещё и поёшь?

— Вообрази! Лови список, выбирай, и переместимся.

Она снова схватила сабвуфер, и, хихикая, но с поразительной координацией и энергией, перетащила его в соседнюю комнату. Затем вернулась, подмигнула мне, как лучшему своему другу, захватила какие-то шнуры и спросила:

— Ну что, готов?

Я выбрал лиричную балладу из Металлики, как недавно прослушанное. Надеялся, будто что-то отложилось у меня в памяти, и пение будет более-менее сносным. Зайдя в большую комнату, я ахнул. Черт возьми, да это же маленький концертный зал! Там, где в обычных квартирах ниша, было оборудовано маленькое подобие сцены, с микрофонной стойкой, и аппаратурой по бокам… С помощью зеркал стены были зрительно расширены, и казалось, будто комната безгранична. Точно напротив «сцены», в другом конце комнаты, был расположен огромный диван, для удобства просмотра. Возле него — небольшой журнальный столик. Больше ничего не было. Да это же рай, однако!

— Ваааау… — восхищённо присвистнул я.

Элина придвинула к себе столик с выпивкой и закуской, уселась на диван, и, наминая салат, махнула мне рукой, мол, вперед. Я спел Unforgiven, затем вошел во вкус и принялся выбирать следующие, почувствовав себя почти звездой. Мне было почти кайфово, то ли от общего антуража помещения, то ли от того, что меня действительно слушали, мне улыбались, и никто меня не торопил. После того, как я решил сделать паузу, Элина исполнила что-то из новомодного, местами «экстремального» метала, слишком тяжелого и непонятного мне. Но, тем не менее, удалось ей это профессионально.

— Вот, 50-е! Я буду петь Синатру! — воодушевленно прокричал я. — Давай устроим вечер более человеческих мелодий, нежели предыдущая!

Я чувствовал себя абсолютно в своей тарелке, да еще и алкоголь и общение «распоясали», поэтому-то я и позволил себе эту бестактность. — Я сейчас сам тебе выберу. Вот, пускай, Селин Дион, — скомандовал я.

— Ладно. — к моему большому удивлению, она согласилась.

Исполнив еще несколько, мы сделали большой перерыв. Элина увлечённо вынимала из ящика журнального стола бутылки, и, неудовлетворённо хмыкая, ставила обратно. — «Всё не то», — пояснила она. «Всё не то, и все не так» — зачем-то вспомнились строчки из песни. Действительно, всё не так, как было до сегодня. Я дома у Элины, той, которая так оскорбительно иронизировала надо мной, она постоянно улыбается мне, и самое удивительное — мне нравится здесь. Так, с чего я начал мысль? Ах, да, все не то… А почему же не то? Вот Марина бы точно сказала, что тут не то. О, Марина, гм-гм. Вспомнилась сегодняшняя размолвка, и то, каких моральных и материальных усилий мне придется приложить для примирения…

— Эх, — раздосадовано произнёс я.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 270
печатная A5
от 470