электронная
360
печатная A5
352
18+
Может быть…

Бесплатный фрагмент - Может быть…

Рассказы

Объем:
110 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-8062-2
электронная
от 360
печатная A5
от 352

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Звонок из прошлого

Жизнь у Павла определённо налаживалась: почти сразу устроился на работу, встал на учёт… В общем, всё как и положено (или предписано) после УДО.

А свобода по «условно-досрочному» далась нелегко. Лишь на стадии апелляции адвокату удалось-таки убедить суд в исправлении Сухова и возможности строить «дальнейшую» без изоляции от общества.

Да и на месте суда мало бы кто сразу поверил. Во-первых, статья не из «лёгких», а главное, шлейф из зоны потянулся: не сошёлся Павел Иванович во взглядах на извечные вопросы с начальником отряда. И как следствие, соответствующая характеристика…

Адвокат, безусловно, помог. Можно даже сказать, только он и вытащил. А так бы ещё сидеть, да сидеть!

Единственное, что Павел так и не понял, так это откуда этот спаситель взялся. Денег на защитника у него не было, да и сам адвокат речи о деньгах не вёл. Просто объявился из ниоткуда и всё. Лишь напоследок, уже после того как Сухов П. И. прямо в зале из-под стражи вышел, небрежно бросил: «Вам позвонят». Странно конечно, но… В такие минуты чувства настолько переполняют… Он и позабыл расспросить о своём благодетеле.

Всё бы хорошо, да одна беда: мать так и не дождалась. Ушла безвременно за полгода до освобождения, передав по наследству сыну, словно эстафетную палочку, старую хрущёвскую двушку.


…Павел вздрогнул. Звонка ни от кого не ждал, да и сам сигнал был каким-то странным, неестественным. Именно больше неестественным, чем неожиданным: звучал как-то уж не совсем обычно, будто не с той ноты. А после того, как услышал панибратское — «Здорово, Паха!», — и вовсе смутился…

— Пока здоров и тебе желаю. Сам-то, кто?

— Что, не узнал?

— Да нет. Так кто?

— Напряги, напряги память, Паша! Ну…

Пока Павел перебирал в памяти старых знакомых, неизвестный продолжал подтрунивать: «…И не стесняйся, бери много раньше!..

— Герка, что ли? Да быть не может! Неужели!?

— Да… сам.


Уже через час бывшие одноклассники сидели за столом малогабаритной Пашкиной кухни и, погрузившись в школьные воспоминания, не спеша потягивали дорогой импортный коньяк.

— Да, Геша, кто бы знал… Ведь больше двадцати лет не виделись!

— А точнее, двадцать два. Ты тогда, если честно, здоровее выглядел. Куда ушло-то всё?

— Да как тебе сказать… Издержки жизни: ключом, да по темечку. А если серьёзно, то поверил одному… И пожалуйста… Он юзанул, а я — на нары. Вот и вся история. Только сейчас всё на место встало: честно живу, работаю… возможно даже женюсь скоро.

— И это правильно, главное не унывать. А уж если верить, то своим! А то ведь и вся жизнь под откос уйдёт… и не заметишь как.

— Ёлки-палки, наконец-то дошло! Ты ведь не случайно нарисовался? Ну-ка, Гера, колись, моё освобождение твоих рук дело?

— Да ладно, Паша, мелочи жизни. Друзья должны помогать. А иначе, какие мы друзья?!

— Нет-нет… за это — по полной! И не этой французской дряни… уж извини!

Павел извлёк из шкафчика два гранёных стакана, достал из холодильника обыкновенную поллитровку и разлив всклень, торжественно произнёс: «За тебя, Герман, за тебя, друг!».


Разговор приятелей, изрядно смоченный крепким спиртным, постепенно оброс обычными в таких случаях сантиментами и напоминал уже беседу двух закадычных друзей. Герман хвалился успехами в бизнесе, а Павел жаловался на свою вечную «жизнь взаймы».

— Не грусти, Пашка, всё нормально! Не сразу Москва строилась. Да и взлётов без падений никогда не бывает. К тому же есть у меня на стадии завершения один бизнес-проект…

— Если скажешь, что на «лимон», не удивлюсь.

— Если б на «лимон», Паха, я б и не заморачивался. Одно скажу: ежели выгорит, — думать о деньгах больше не придётся. Во-о-бще!

— Рад за тебя, Гера, хоть ты в этой жизни твёрдо на ногах…

— И ты скоро будешь. В этом деле и тебе место найдётся… и даже не второстепенное.

— Как это?

— А так. Ты же друг. А это, уже полдела! В общем, есть у меня предложение…


В дальнейшем встреча носила сугубо коммерческий характер и в основном сводилась к нюансам неожиданно свалившейся на Сухова оферты.

К сожалению, в силу вышеописанных обстоятельств, никаких институтов за свои сорок Сухов не оканчивал. Зато недостающую образованность создатель с лихвой компенсировал ему душевной простотой и необычайной доверчивостью (с некоторыми оттенками детской наивности). А потому, как ни старался Герман посредством специфической терминологии донести до друга суть своего проекта, в осмысление его слова так и не трансформировались и, как результат, в Пашкиной голове не осели. Лишь перейдя на бытовую лексику, Гере удалось-таки разъяснить Павлу алгоритм действий компании, одновременно очертив и круг его весьма скромных обязанностей: «Делать тебе Паша ничего не придётся. Будешь просто заходить после работы в офис, и подписывать бумажки. Всё. Остальное — наша забота. Ну да, есть доля небольшого авантюризма… как без него? А то ведь и жить будет не интересно!».

Убедил Герман и в отсутствии криминала, пояснив, что инвестиции в будущее — личное дело каждого и исключительно добровольное.

На том приятели и порешили, скрепив свой виртуальный договор остатками гремучей франко-российской смеси.


Офис с неброской вывеской — «ООО «Доверие» располагался в Центральном округе города и привлекал к себе не столько удобным местоположением, сколько обнадёживающим и вселяющим уверенность названием.

Правильно размещённая реклама, выпуск красочных буклетов и путеводителей наряду с прочей, хорошо поставленной работой, довершали дело. В расчёте на быстрое и гарантированное обогащение в компанию, словно мухи в своём последнем полёте к манящей запахом липучке, беспрерывно стекались всё новые и новые вкладчики. Печальный опыт вакханалии «девяностых», когда обман был нормой, а мошенники именовались предпринимателями, так ничему и не научил. Народ упрямо продолжал нести свои кровные в глянцевые офисы нуворишей, помогая возводить ещё более высокие, но заведомо обречённые финансовые пирамиды.


Помещение общества лишь внешне напоминало обычную трёхкомнатную распашонку. В остальном же, с учётом наличия дорогой офисной мебели и современной оргтехники, всё указывало на размещение здесь успешного финансового предприятия.

Павла встретил худощавый мужчина в очках, с типичной для бухгалтера внешностью, и без лишних слов тут же усадил за небольшой столик, обеспечив уже оговоренной с Германом непыльной работой.

Сухов знал, что деньги его друг делал из ничего, просто из воздуха. Никакого продукта компания не создавала, а мыльный пузырь раздувался сам по себе, за счёт горе-инвесторов и совершенно на пустом месте. Понимал он и то, что любой процесс, тем более финансовый, без жертв не бывает. Однако каждый раз, когда ему становилось жаль обманутых, он успокаивал себя неизбежностью происходящего и доброй волей самих потерпевших. Мысль о том, что в их числе может оказаться и он, его не посещала. Тем более, что подписывая документы от имени компании, он, по определению, жертвой не являлся. Да к тому же сам «основатель» был его другом.


На протяжении нескольких месяцев Павел исправно приходил в офис и аккуратно ставил свой параф «генерального», получая за это хоть и небольшое, но ощутимое вознаграждение.

Аппетит действительно приходит во время еды. И теперь он не только с нетерпением ждал обещанного, но и строил далеко идущие планы на светлое и беззаботное будущее.


День не заладился с самого утра. Вначале поругался с начальством, а чуть позже, на почве неразделённого представления о «счастье» и «совести», поссорился с Веруней. Но уже после того, как Сухов зашёл в офис и собственными глазами увидел абсолютно пустое, с разбросанной повсюду бумагой и бегающими по комнатам возмущёнными вкладчиками помещение «Доверия», настроение поменялось. Он даже не заметил, как оказался во дворе своей родной девятиэтажки.

Мысли о новой жизни беспрестанно будоражили его сознание, то и дело возникая в виде ярких образов тёплых кокосовых островов и фешенебельных вилл…

«Всё, саморазрушение, которого я так ждал — свершилось! Теперь-то Верка точно не устоит, — подумал Павел, глядя на рабочих, загружающих в автофургон чьи-то пожитки. — Надо же, телик прям как у меня, «соневский»…


Лифт был занят, и он не спеша поднялся на свой «пятый», на ходу обдумывая варианты увольнения с порядком надоевшей ему работы.

Нельзя сказать, что реакция была мгновенной… Но уже в следующие секунды — покачивающийся шаг и полная растерянность…

Девушка в форме судебного исполнителя, видя явную подавленность Сухова, была предельно тактична: «…Да, понимаю. Но, к сожалению, ваша квартира уже три месяца как продана. Причём непосредственно вами. Вот, пожалуйста, договор и судебное решение о принудительном выселении».

Держась за перила и медленно спускаясь по лестнице, Павел ещё не знал, что ко всему прочему его уже ожидал следователь, повестка от которого лежала в его (теперь уже бывшем) почтовом ящике. И, похоже, теперь Сухова действительно ждало беззаботное будущее… К тому же, обеспеченное государством.

И на то ведь была его… добрая воля.


…За всё время пребывания в колонии никто Павла так и не навестил. Не приходили ему и письма, в том числе от Веры. Сам же он писал ей почти ежедневно, и каждый раз просил прощение за своё легкомысленное отношение к жизни. Когда же письма с отметкой об отсутствии адресата стали возвращаться, писать перестал.


Как-то, незадолго до освобождения, Павлу пришло странное письмо. На гашеном штемпелями почтовом конверте без обратного адреса красовались марки… островных кокосовых Сейшел.

Стандартный лист содержал всего лишь одно аккуратно выведенное почерком Веры слово: «Прости!».


20.08.2016

Кот на сутки

Утро для Барсика выдалось не самым приветливым. Шум, крики, звук бьющейся посуды… Перепуганный кот, с вытаращенными от страха глазами, с ужасом наблюдал за всем этим безобразием из-под свисающей шторы. И лишь после того, как квартира опустела, Барсик, с присущей для него кошачьей осторожностью, покинул своё матерчатое убежище, обосновавшись на тёплом кухонном подоконнике добирать недополученные с утра сладкие сновидения.

От всей вчерашней помпезности только и остались: шикарный голубой бант на его шее, вялые розы на огромном круглом столе, да разбросанные повсюду разорванные фото.

Барсика не раз приносили в незнакомый дом. Причём право оказаться в квартире первым принадлежало всегда ему. Но… по неведомой для него причине, именно он в итоге первым и оказывался на улице, среди своей беспородной, мяукающей братии.


…Свадьба пела и плясала. Спиртное — лилось рекой.

К разгару торжества тосты практически не произносились: обходились двумя-тремя словами или, в крайнем случае, фразами. А вот звенеть бокалами стали куда чаще. С одной стороны, членораздельная речь для большинства была уже неподъёмной. Тех же, кто ещё что-то мог, никто не слушал.

Про свадебное «горько!», просто забыли. А похищение невесты и вовсе не заметили. Какой уж тут выкуп? Медленные танцы плавно перетекли в откровенные и даже «грязные».

В общем… свадьба, как свадьба. Как у всех и как всегда. Да и по той же схеме: месяц влюблённости, ЗАГС, ресторан… Зато никаких брачных контрактов и прочих расчётов. Всё исключительно на любви и доверии.


Вначале Марина потеряла Павлика, а потом и Павлик Марину… Слава богу, родители выручили: нашли обоих и после примирения сразу же отправили в заранее снятую на «медовый месяц» квартиру.

Уже у дома (опять же, родители) подобрали вполне приличного, но явно проголодавшегося котика, повязали ему голубенький бантик и, окрестив «Барсиком», первым запустили в квартиру, всё ещё надеясь на сохранение новоиспечённого союза.


…Выспавшись и осмотревшись по сторонам, Барсик понял, что своих новых хозяев ему больше не видеть. Уж больно «душевным» получился у них разговор. А значит и ему здесь нет места. Но, по большому счёту, обижаться-то не на что: и кратковременный приют, вкупе с деликатесами, для бездомного кота — тоже праздник. Ведь из таких маленьких радостей и складывалась его бродячая жизнь.

Каких только кличек у него не было. Ко всем привык, все наперечёт помнил. И когда даже не его полакомиться звали, так всё равно на пользу: сразу смекал, что к чему… и точно, что-то вкусненькое и ему перепадало.

Случалось и наоборот. Тогда только когти и спасали.

А вообще, такая жизнь его вполне устраивала. И никакой зависти к своим домашним сородичам он не испытывал. Ему даже было жаль этих глупых, обрюзгших животных, полностью лишённых не только самостоятельности, но и романтики.

Единственное, что Барсик не мог понять, так это откуда столько чести его персоне? И почему всего на сутки?

Слышал он про «мужа на сутки», «жену напрокат», а вот про котов (?)…

Похоже, что человек со своими причудами, навсегда останется для него загадкой.


Неожиданный звук и незнакомые голоса в прихожей автоматически развернули уши Барсика на сто восемьдесят…

Не дожидаясь выселения, он быстро вылизал остатки разлитого молока и, отметившись изящной лужицей, скрылся в открытой форточке.


04.01.2017

05121991

Ждать кассационного определения пришлось недолго. Месяц… и готово. Решение оформлено, формы заполнены. Одна незадача: не исполнено. Так это дело поправимое… Стоит лишь опустить руки и всё. А уж привести в исполнение, — раз плюнуть, спецов хватает.

И тут дошло: так ведь торопятся, время то какое… На дворе — новая формация: капитализм. Меняется власть — меняется общество, система. Колючая, с высокими заборами, скрежетом и штампами. Кто ж нечёсаных и немытых на ковровые дорожки пустит?.. А раз дело сделано, мы в команде. Хоть и опущенные, зато вхожие. Пусть и условно, с неопределённым испытательным…

И люди. Те, что быстрей смекнули. И сразу из «девяток» — в «бумеры», из «малины» — в малиновые пиджаки. Из партноменклатуры — в олигархат.


Нет, не снисхождения, а уж тем более не помилования просил. Всё по делу, заслужено. «Вышка», конечно, перебор. Но ведь знал… Хотел красиво и без оглядки. Туда, где всё продаётся и покупается, а власть и деньги — понятия тождественные.

Справедливости. Её ждал. Только она утешала. А то ведь, воровать — так все, а как отвечать…


Проще схемы и выдумать было сложно. Внизу — те же «смотрящие», но в мундирах и при регалиях. А дальше, обычная эстафета. И наверх. На самый. И не вагонами… Составами да бортами.

И в нашем деле свои Ивановы с Гдлянами были, да куда-то все подевались. Как и всё наше руководящее сообщество. В итоге: в судейском сейфе лишь том с двумя фигурантами.

Саныч и до приговора не дотянул. Повезло. Так что финишировать приходится в одиночестве.


Слухи об отмене исключительной меры за хищения ходили давно. Ждали решения. Сверху. Того самого.


В ночь на пятое декабря камера опустела. И не одна… Торопились.

Постановление Верхсова довели до сведения на вечерней поверке.


17.04.2019

«Лейка»

Солнце медленно уходило за горизонт. Его оранжевые лучи почти не слепили, позволяя налюбоваться исчезающей красотой…

В условиях зимней тундры лучи выглядели по-особенному сказочно: морозный воздух, состоящий из множества мельчайших кристалликов, соблюдая предписанные ему правила оптики, безжалостно дробил их, не позволяя спуститься на землю и согреть её своими последними прикосновениями.

Мне стало жаль свою лежащую рядом подругу: старую, добрую «Лейку», верой и правдой служившую долгие годы. Похоже, природа знала о её почтенном возрасте и решила приготовить напоследок прощальный подарок. И это была бы её лучшая фоторабота. Финальная. И к фотокамерам ведь когда-то приходит старость, какими бы качественными они ни были.

Но не судьба. Свой завершающий аккорд она достойно исполнила, но в другой, несвойственной для неё работе…


На первый взгляд всё выглядело довольно обычно (может быть с долей небольшого безрассудства): в день своего рождения я решил ненадолго отправиться за город — подышать воздухом, а заодно и запечатлеть на камеру десяток-другой зимних пейзажей.

Мне хотелось ответить взаимностью на поздравления друзей и за вечерним бокалом в тёплой дружеской компании насладится неторопливым просмотром последних слайдов.

Сказано — сделано. И вот я уже качу на своём проворном «Рэнглере» подальше от надоевшей суеты в край снежных дюн и безмолвия.


Хорошо зная здешние места, я частенько выезжал на природу, уединяясь с ней в поисках оригинальных и редких кадров.

Пейзажная фотография — моё давнее хобби, приобретённое ещё с детства. С тех самых пор, когда я чуть ли не с головой окунался во всевозможные «ванночки», педантично впитывая все тонкости этого увлекательного искусства.

…Четверть часа и я в двадцати километрах от дома, среди ослепительного снега и чистого морозного воздуха, где уже ничего не напоминало о бурлящей цивилизации.

Вокруг — ни души. Только природа и я, её неотъемлемая частичка и покорный слуга в одном лице.


Зима в этом году выдалась больше морозная, нежели снежная, и лыжи с собой я брать не стал, решив обойтись оленьими торбасами. Ручной работы, лёгкие и невероятно прочные, они не раз выручали меня в различных ситуациях, и думаю лучше обуви для наших мест, просто не сыскать.


На часах полдень, а высота «светила» не дотягивала и до тридцати градусов. Для северных широт вполне нормально. Данное обстоятельство было лишь на руку, так как именно при низком солнце я мог добиться требуемого результата. Тени от любой неровности, бугорка или одинокой карликовой берёзки вытягиваясь на многие метры, оставляли на снегу причудливые и замысловатые формы, а снимки обретали особый колорит и неповторимость.

Я так увлёкся своим занятием, что не заметил, как удалился от джипа. И в тот момент, когда обратил на это внимание и собрался повернуть назад, раздался характерный для металла лязг…


Некоторое время я стоял молча. По ощущениям, нога провалилась во что-то вязкое и бездонное. Предчувствуя неладное, я лишь усилием воли заставил себя опустить глаза… И мне тут же стало не по себе. Стальные дуги капкана, словно акульи челюсти, плотно сомкнулись на моей левой голени.

Как ни странно, но боли я не чувствовал. Видимо такова была реакция организма на травму. Я тупо смотрел и отказывался верить. Почему здесь, почему сейчас и именно со мной? Да ещё и в такой день… почему? В жизни случались разные переделки. Было и нечто подобное. Но всегда рядом были люди. А здесь… Один. Как перст.


Крови было немного, что свидетельствовало о её кратковременном оттоке. И это увеличивало мои хоть и призрачные, но всё же шансы. С другой стороны, судя по плотности сжатия, кости были повреждены. В данной ситуации следовало бы произвести фиксацию. Но чем? Место практически голое, а до машины, по меньшей мере, метров пятьдесят.

На моё счастье футляр от камеры был при мне.

Сняв ремешок, я с силой перетянул ногу. Кровопотери теперь можно было не опасаться. Но что дальше? Разжать дуги… — невозможно. Пробовать ползти к машине, — также пустая затея: капкан прочно крепился цепью, конец которой исчезал где-то под снегом и скорее всего уже давно вмёрз в грунт. К тому же стала возвращаться чувствительность, и малейшие движения были уже весьма болезненны.

…«Телефон! Как же я мог забыть!».

Невзирая на боль, резкими и судорожными движениями я стал быстро ощупывать карманы. Задние, передние, нагрудные… Но тщетно. Ручка, деньги, расчёска… Всё что угодно, только не телефон. Осталось лишь причесаться, растянуть в «чииз» губы и сделать прощальную «себяшку» — предсмертное пейзажное селфи (должен же я хоть напоследок выглядеть подобающе!).


Не прошло и минуты, как он отозвался еле слышными «подмосковными вечерами». На сей раз, моя любимая мелодия звучала издевающе.

«Наверняка, с поздравлениями… Неужто нельзя подёргать именинника за уши? Найти и просто подёргать! Всего-то. Кому нужны эти бездушные гратуляции?..», — именно в такие минуты и начинаешь понимать истинную ценность живого человеческого общения (!).

Ещё час назад я стремительно убегал от цивилизации в лоно тишины и покоя. Сейчас же, в ней смертельно нуждался.


По правде сказать, вариантов не было. Была лишь слабая надежда… что начнут искать. Причём, не мешкая и именно здесь.

«А не много ли я хочу: три нереальных слагаемых, да ещё и свести воедино, когда ставка — жизнь? Это покруче любого джекпота будет! Да даже если и так, всё равно ведь не Сочи. Солнце зайдёт, будет за тридцать. По-любому не выжить. Да и капкан, уж точно не на тропе „косого“. Кто ж откажется от дармового ужина?».


В абсолютной тишине я хорошо слышал свой сотовый. «Вечера», словно на бис, звучали не умолкая…

«Как хорошо, что у меня столько друзей! Вот только где они все?!».


К сожалению, солнце, как и время, неумолимо. Оно медленно катилось по кромке горизонта, предупреждая о своём скором закате. А вместе с ним закатывалась и моя жизнь.

Жаль было так уходить.

Бороться? Но как? Из подручных средств, лишь старая немецкая камера…


При более внимательном осмотре ловушки у меня возникли сомнения в её безупречности. Во-первых, даже для меня, полного профана в охотничьем ремесле, механизм железяки показался довольно бесхитростным: две дуги да пружина в виде продолговатой пластины. Во-вторых, местами она была изрядно побита ржавчиной, что свидетельствовало о её далеко не первой зимовке. Отсюда вывод: никого ловить она уже не собиралась и крови не жаждала, а я в её старой пасти оказался исключительно по недоразумению. Своеобразный форс-мажор, так сказать.

Если следовать логике, то в основу моего вызволения непременно должен лечь тот же порядок действий, только наоборот. Иными словами необходимо будет вновь наступить на пластину, заставив дуги вернуться в исходное положение.

Легко сказать! Ведь как минимум, потребуется подняться, а с перебитой ногой сделать это совсем не просто.

Я хорошо чувствовал, как иссякал отведённый мне лимит времени. Да и мороз наседал, беззастенчиво проявляя свою отмороженную сущность.


Попытка встать ни к чему не привела, разве что по телу пробежал очередной болевой импульс… Как итог: внутренняя опустошённость и полное разочарование от собственного бессилия. Смерть теперь не казалась такой уж отдалённой абстракцией.

«Все там будем… Так, кажется? А вопрос, „когда?“, — с точки зрения вечности и не важен».

Невольно вспомнилась нашумевшая «Жизнь после смерти» с описаниями околосмертных переживаний. Тоннель, свет, черта… По мне, так всё это чушь полная. Хотя… Помрём, увидим. Ждать осталось недолго.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 352