электронная
270
печатная A5
663
16+
Моя энциклопедия искусства

Бесплатный фрагмент - Моя энциклопедия искусства

Ваш гид по знаменитым музеям и галереям мира


4.5
Объем:
464 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-3915-7
электронная
от 270
печатная A5
от 663

Моим родителям с благодарностью
и любовью!

Предисловие

Мы живем в удивительное и странное время. (А какое время в истории человечества было не удивительным и не странным?)

И все же осмелюсь вернуться к этим двум словам. Столь удивительного и столь странного времени история нашей планеты не знала. Пользуясь интернетом, мы можем прочитать важную для нас книгу из Вашингтонской национальной библиотеки, совершить виртуальную прогулку по улицам городов мира.

Очень близкому мне человеку восьмидесяти лет заменили клапан аорты. В это время сердце впервые за 80 лет непрерывной работы было остановлено и отдыхало. Отдохнув, заработало вновь. И работает уже 15 лет! Бесперебойно!

Можно позавтракать в Сан-Франциско, пообедать в полете над Гренландией, а поужинать в Москве (если не считать десятичасовой разницы в часовых поясах). Изменения, которые происходят во всех сферах, невероятны и непостижимы. Мы наблюдаем величайшую научно-техническую революцию, которую не смогли предугадать даже самые смелые писатели-фантасты. Предугадать то, что нас ждет в ближайшие десять лет, практически невозможно. Человеческая душа и тело с трудом справляются с адаптацией к этим изменениям.

И все-таки есть одна сфера, которой не касаются изменения. Это великое и вечное искусство и то, что с ним связано.

При всем нашем уровне развития мы не способны создать скрипку с таким звучанием, каким обладали скрипки великих итальянцев в далеком прошлом. Живший более трехсот лет назад Иоганн Себастьян Бах создал музыку, которую так и не удалось превзойти по глубине и сложности в течение трех столетий. Эффект музыки Моцарта необъясним и становится все менее логически объяснимым на протяжении столетий. Загадочное сфумато, найденное Леонардо да Винчи, остается все той же таинственной и неподражаемой дымкой, воздухом, смягчением космических фигур на его полотнах. У искусства, в отличие от всех остальных сфер бытия, нет движения от простого к сложному. Бах не проще Шостаковича, хотя математика времен Баха проще математики времен Шостаковича. Наскальная живопись скрывает не меньше символов и тайн, чем картины Рембрандта и Пикассо.

В самый разгар века холодной и отстраненной информации искусство сохраняет свой пульс и тепло. И необходимость в нем возрастает с такой же скоростью, с какой движется на нас шквал цифр и знаков, лишенных человеческого сердца.

Книга, которая лежит передо мной, огромное событие. Не потому, что книга об искусстве (таких много), и не потому, что в ней много информации о художниках (ее в других книгах тоже хватает). Эта книга станет моей настольной (рядом с несколькими книгами) на всю оставшуюся жизнь. Потому что она написана сердцем. В ней тепло, пульс и любовь. Меня не покидает ощущение, что любой человек, который откроет и углубится в книгу, не только испытает желание не отрываться от общения с ней, но и удивительным образом превратится в фанатически преданного искусству человека. У книги есть еще одно важное достоинство: она написана не профессиональным искусствоведом. (Пусть не обижаются на меня профессионалы, но они часто невольно пишут или для коллег, или с целью просвещения неосведомленного читателя). Тексты же этой книги (при всем том, что они до предела информативны) обладают особенным качеством — чувством СОПЕРЕЖИВАНИЯ художникам, их жизни, их любви, их трагедии, их радости. Книга поразительно гармонична. Но и конфликтна. Это КНИГА СУДЕБ ГЕНИЕВ. Написана на острие чувств. Во всех воссозданных автором хитросплетениях жизни великих художников чувствуется закадровая Личность. Я знаю автора этой книги немало лет. Он умен и глубок. Но то, что он совершил, выходит за рамки даже моих представлений о возможностях выстроить ТАКУЮ книгу. У меня рождается мистическое ощущение, что КТО-ТО водил его рукой и ПОДСКАЗЫВАЛ ему эти концентрированные и емкие описания, этот ПАНОРАМНЫЙ ВЗГЛЯД, эту абсолютную космичность и внутреннюю страсть.

И последнее, но не менее важное: эта книга о Личностях. О бесконечно горящих. Об освещающих. Об огромном многоцветном мире, в котором Творческий Дар — высшее наследие РАЗУМА!

Приятного и познавательного чтения, Ваш Михаил Казиник

От автора

Мне не везло на экскурсоводов и гидов с детства. Скучные, похожие друг на друга мужчины и женщины словно пытались подорвать мой интерес к музеям и галереям штампованными фразами о том, что «хотел передать художник» и как «непростые исторические условия отразились на творчестве автора». Разве эти полные эмоций и страстей произведения искусства должны вызывать у нас унылую скуку и нежелание приходить сюда? Сколько невероятных судеб и тайных смыслов за каждым из этих шедевров! Они как молчаливые книги, как бесшумная музыка открывают свой мир только тем, кто приходит к ним не «отметиться» как турист, а созерцать, сопереживать, сочувствовать, соучаствовать, наконец. Не верьте тем, кто скажет, что это просто и легко, что достаточно только прийти и посмотреть. Смотрел, но не видел. Пока не понял, что в этом мире существуют свои законы и секреты, которые необходимо открывать и знать, чтобы он открылся тебе. Перебегая от одного шедевра к другому, от одной эпохи к другой, смешивая стили и жанры, устав от мельканий цветов и форм, невозможно получить главное, для чего следует приходить сюда — эстетическое наслаждение и радость открытий. Нас пугает и раздражает незнакомое и непонятное. Мы хотим знать, чтобы понимать. Но мир искусства — это мир образов и форм, символов и невероятного количества цветовых гамм. Он так же абстрактен (если только не фотографичен), как мир музыки, который мы слышим часто только как набор звуков, нарушающих тишину. Слышать, а не слушать — это путь постижения музыкальной гармонии в хаосе звуков. Этому учит нас замечательный культуролог и просветитель Михаил Казиник. Без его помощи я вряд ли пришел бы к умению наслаждаться и вдохновляться серьезной музыкой. Не случайно именно его я попросил написать предисловие к этой книге. В моей жизни есть еще один человек, которому я благодарен за радость открытий в культуре и, прежде всего, в большой литературе. Это профессор Евгений Викторович Жаринов. Ученый и писатель. Не поленитесь найти их лекции и выступления в Интернете — не пожалеете!

В этой книге нет научных открытий и искусствоведческих откровений. Мне хотелось, чтобы вам было так же интересно, как мне, в тихих художественных галереях и музеях, один на один с произведениями искусства. Эта книга не заменит ваше личное общение с шедеврами, но будет вашим компасом в сложном мире искусства, полном загадок и тайн.

«Смотреть» и «видеть» — два разных действия нашего зрительного восприятия. Картину не случайно называют странным предметом, который, с одной стороны, представляет собой кусок бумаги или холста, а с другой — нечто существующее в ином пространстве и времени или даже не существующее. Именно поэтому великий Рене Магритт, нарисовав курительную трубку, назвал свою картину — «Это не трубка». Действительно, разве может быть нарисованный предмет, похожий на трубку, настоящей трубкой? «Не существует на самом деле того, что величается искусством», — уверяет Эрнст Гомбрих в книге, которую он сам назвал «История искусства». А что же существует? Только наше восприятие и эмоции, которые мы получаем от деятельности тех, кто от наскальных рисунков в пещерах до граффити наших дней воздействует на наше воображение. Существуют художники и их произведения. Одни привлекают нас радующей глаз красотой, другие — вызывают сложные чувства от неприятия до отвращения. Вот почему каждый художник как творец достоин тех зрителей, в которых он сумел вызвать ответную реакцию. То, что мы называем искусством, — есть способ коммуникации, медиум, объединяющий нас в желании видеть и созерцать. Попробуйте снять любимую картину со стены в вашей квартире, и останется зияющая дыра, раздражающее пятно, превратившее вашу комнату в прямоугольник бесформенного пространства.

Разумеется, валоризация (определение денежной стоимости) художественного произведения изменила сам подход к работе художника. Появился рынок искусства: продавцы и покупатели. Но это уже совсем другая тема. И разве тот, кто приобрел за десятки миллионов долларов картину, не превращается из владельца в ее раба, который так же, как пушкинский «скупой рыцарь», не в силах расстаться со своим богатством? Самое время вспомнить проклятие Рихарда Вагнера: «Я верю в страшный суд для тех, кто торгует искусством».

Эта книга — занимательная энциклопедия для тех, кому хочется сделать свои встречи в картинных галереях по-настоящему увлекательными; кому важно не смотреть, а видеть. Вооружившись этим гидом, вы будете чувствовать себя уверенно в разных музеях мира, и знаменитые художественные произведения и их создатели уже не будут казаться вам странными и непонятными.

Альма-Тадема Лоуренс.
Выгодная позиция

Альма-Тадема Лоуренс. Выгодная позиция. 1895 г.
Частная коллекция

Альма-Тадема Лоуренс был старше Винсента Ван Гога почти на 20 лет, но прожил почти настолько же дольше. Они творили в одно время, но вряд ли знали друг друга. Один был сказочно богат и умер в зените славы, другой — бесславно свел счеты с жизнью в неполные 37 лет выстрелом из револьвера для отпугивания ворон. Но капризная Муза по-своему восстановила справедливость, наградив бессмертием одного и забвением другого. Сэр Лоуренс Альма-Тадема, обласканный при жизни сильными мира, академик английской Королевской академии художеств, кавалер французского ордена Почетного легиона, был забыт почти сразу после торжественных похорон в знаменитом соборе Святого Павла в Лондоне. В память о нем долгое время оставался только анекдот о воре, который, украв одну из его картин, вынужден был покончить жизнь самоубийством, поскольку так и не смог найти покупателя. Его картины снова привлекли внимание только спустя десятки лет после смерти. Но и сейчас о нем знают немногие любители живописи. На большой выставке в Вене в 2017 году его работы очаровали меня своей удивительной красотой и гармонией. Разве они не предтеча ар-нуво? Как хороши романтичные девушки на этом полотне, наблюдающие за уходящим в море судном с любимыми! Как точно и сочно прописаны все детали их одежды, как безупречно владеет художник цветом. Альма-Тадема начинал с исторической живописи, тщательно восстанавливая на полотне каждую деталь интерьера из жизни героев: будь то династия Меровингов, элита Египта или патриции Древнего Рима. Не случайно спустя много лет голливудские режиссеры снимали исторические фильмы, всматриваясь в его картины. Натурализм его полотен создает совершенно реальный будничный мир, словно запечатленный на фотографии. Особенно это видно на поздней стадии его творчества, когда заметное влияние на него оказали друзья, художники-прерафаэлиты. Его произведения всегда праздник: ни войн, ни конфликтов. Они словно созданы для созерцания и восхищения. «Искусство должно быть красиво, потому что оно должно воспитывать, а не учить», — убеждал он. Вам нравятся его работы?

Альма-Тадема Лоуренс.
Девушки с розами

Альма-Тадема Лоуренс. Девушки с розами. 1911 г.
Частная коллекция

Никто до него не изображал женский мир таким беззаботным и радостным. Женщины на картинах Альма-Тадемы искренне наслаждаются полноценной жизнью и счастьем, они прекрасны в своей праздной неге и очаровании женственности. Кажется, что они созданы для любви и блаженства. И неважно, какой эпохе они принадлежат. Именно такой видит себя каждая женщина везде и во все времена. Или хотела бы видеть. Художник не просто рисует, а создает пленительный и реальный образ истинной женщины, способной восхищать и восхищаться. Если бы все мужчины умели так чувствовать это пленительное очарование женщины и радоваться ее присутствию, как празднику! Заметьте, именно розы, как во времена Древнего Рима, — любимые цветы живописца. Говорят, их привозили в его дом в невероятных количествах в любое время года. Несколько женщин вдохновляли Альма-Тадему в жизни и творчестве: мама, еще в детстве поверившая в его талант; первая жена Мари-Полин; две его любимые дочери и вторая жена Лаура, прекрасная модель и талантливый художник. К сожалению, его сын умер в младенчестве. И это далеко не единственное несчастье, которое случилось в его жизни. Так, однажды взрыв от зажженной слугой лампы в биллиардной произвел шок на его первую жену, от которого она так и не смогла оправиться и вскоре умерла. Дом, который он построил уже со второй женой, подвергся разрушению из-за мощного взрыва стоящей рядом баржи с порохом. Хорошо еще, что в доме не было никого из близких. Через несколько лет Альма-Тадема построил по собственному проекту новый особняк, который стал главной достопримечательностью Лондона. Это был дворец-мастерская художника, где экспонаты, привезенные из разных стран и археологических экспедиций, стали частью великолепного античного интерьера. Все знаменитости почитали за честь быть приглашенными в его дом стоимостью более 2 миллионов фунтов по нынешнему курсу. Он был живописцем великой Викторианской эпохи, времени становления новой английской буржуазии, и особенно был любим ее представителями, ценившими роскошь и праздник жизни, которые художник очень точно передал в образах прекрасных женщин на своих полотнах.

Альма-Тадема Лоуренс.
Розы Гелиогабала

Альма-Тадема Лоуренс. Розы Гелиогабала. 1888 г.
Частная коллекция

Этот несправедливо забытый сегодня британский художник достиг апогея известности именно при жизни. Он родился в семье деревенского нотариуса на севере Голландии 8 января 1836 года. Своими рано проявившимися способностями к рисованию он обязан матери, трактату Леонардо да Винчи для начинающих художников и… чахотке, которая, как он вспоминал, стимулировала его творчество ожиданием скорой смерти. С тех пор он ценил жизнь и умел ею наслаждаться в полной мере до самой своей смерти в 1912 году. Он умер в зените славы при многочисленном скоплении поклонников и был похоронен в лондонском соборе Святого Павла со всеми почестями, положенными званию рыцаря, полученным им лично от королевы Англии. Слава при жизни жестоко отомстила художнику после смерти. Он был практически забыт и вычеркнут из истории искусства больше чем на полвека. В музеях России хранятся всего три его произведения. При жизни он был обласкан всеми возможными почестями и наградами: был удостоен звания действительного академика Королевской академии художеств, золотой медалью Всемирной выставки в Париже. Его автопортрет, на котором Альма-Тадема изобразил себя в строгом костюме, с кистью и в золотом пенсне, был заказан знаменитой Галереей Уффици. После смерти первой жены он женился на 17-летней свояченице Лауре, с которой связан наибольший взлет его творчества и богатства. Главной темой его картин стали сюжеты и герои Древнего Рима и Древней Греции. Среди покупателей и коллекционеров его произведений были состоятельные современники викторианской Англии. Он был богат настолько, что мог позволить себе потратить на реконструкцию огромные по тем временам суммы. В доме было шестьдесят шесть комнат, и он стал одной из достопримечательностей Лондона. Рассматривать картины Альма-Тадемы лично мне доставляет огромное эстетическое удовольствие. Такого невероятного количества деталей, пожалуй, вы не найдете ни у одного художника. Он был настоящим перфекционистом, чрезвычайно требовательно относился к каждому своему произведению. Если приглядеться, в его творчестве нетрудно найти истоки даже самогó Густава Климта.

Альтман Натан.
Портрет И. П. Дега

Альтман Натан. Портрет И. П. Дега. 1927 г.
Третьяковская галерея, Москва

Эта яркая женщина с горделивой осанкой — вторая жена Альтмана. Неудивительно, что даже В. Маяковский был в числе ее воздыхателей. Она была балериной, «очаровательной, веселой, легкой, деятельной», — вспоминал один из друзей семьи. Казалось, они идеально подходили друг другу. Но в Париже, где они оказались в 1928 году, умер их полуторагодовалый первенец, и они расстались. Она отправилась по контракту в Америку, а он обратно в Советскую Россию. Она еще вернется из-за него на родину, но его уже не вернет. Он умрет в Ленинграде, она — в Москве, почти на двадцать лет позже его. Незадолго до его смерти, в 1969 году, советская власть воздаст ему дань признания: состоится его первая выставка, спустя почти полвека после триумфального восхождения на олимп русского авангарда. Имя Натана Альтмана было среди самых ярких имен Серебряного века. Сам Велимир Хлебников назначил его «председателем Земного шара». Он приехал в Петербург из Винницы. Но до этого успел побывать в Париже, где в знаменитом «Улье» на Монпарнасе провел почти год рядом с будущей мировой художественной элитой: Шагалом, Сутиным, Модильяни, Пикассо. Альтман привез в Россию «воздух» Парижа. В питерском кафе «Бродячая собака» он познакомился с Анной Ахматовой. Ее портрет стал, по признанию современников, «не вещью, а вехой в искусстве». «Как в зеркало, глядела я тревожно / На серый холст, и с каждою неделей / Все горше и страннее было сходство / Мое с моим изображеньем новым», — так написала она о своем портрете. Революцию Альтман принял безоговорочно, вместе с Блоком и Маяковским. Скульптурный портрет, созданный им с натуры, непосредственно с самого В. И. Ленина, оставался эталонным все годы советской власти. Именно работа с вождем большевиков уберегла его от сталинских репрессий. Но его талант почти не был востребован. Он подрабатывал оформлением книг, работой декоратора в театре и в кино у знаменитого режиссера Григория Козинцева. Постановки «Отелло», «Король Лир», «Гамлет», «Дон Кихот» были и его шедеврами. По иронии судьбы со своей знаменитой моделью Анной Ахматовой они станут «соседями» на кладбище в Комарово, под Петербургом.

Бакст Лев.
Купальщики на Лидо

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 270
печатная A5
от 663