электронная
72
печатная A5
430
18+
Морталия. Узурпация

Бесплатный фрагмент - Морталия. Узурпация


4.2
Объем:
300 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-6362-7
электронная
от 72
печатная A5
от 430
Купить по «цене читателя»

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

Хозяйка ночи укрыла своё дитя прозрачным одеялом тумана, но оно бунтовало, срывая листья, изредка постанывая меж стволов старых деревьев, иногда срываясь на крик. Крупный зверь продирался сквозь заросли леса, огибая толстые стволы. Трухлявые шишки рассыпались под его мощными лапами. Корявые руки кустарников хватались за его напряженное тело, покрытое кровавой чешуёй. Его тяжелое прерывистое дыхание постоянно сбивалось.

Зверь остановился, тоскливо вглядываясь в темноту. Тёплый слепящий свет пробивался между ветвей. Одинокое сердце животного забилось надеждой. Через несколько мощных прыжков он оказался возле бревенчатой хижины, утопающей в гуще хвойного леса. Клубы дыма поднимались из её печной трубы. Большую часть жилища освещал высокий фонарь, окрашивая туман и клубящийся воздух в жёлтый цвет.

Скрип двери разорвал тишину.

— Кити-китти, иди сюда! Кити-китти! Иди домой! — настойчиво кричала женщина, выходя наружу, но никто не откликнулся на её зов.

Зверь мысленно улыбнулся, замерев в кустах. Он жадно ловил каждое её слово и тщетно пытался рассмотреть лицо, всматриваясь в тускло освещенные фонарём силуэты. Прохладный ночной еловый воздух, насыщенный ароматами смолы и перегноя, щекотал его большие раздувающиеся ноздри, рядом с которыми вздрагивали алые огоньки самой маленькой из четырёх пар его глаз.

Позвав кого-то ещё немного, женщина скрылась за дверью.

«Нет! Нет, не уходи! Скажи ещё что-нибудь! Хоть что-нибудь!» — мысленно заревел зверь и вздрогнул, когда рядом хрустнула ветка. Он повернул свою большую вытянутую морду, раскрывая беззубую пасть, и нащупал взглядом крупную кошку с пушистым хвостом. Зверь вновь мысленно улыбнулся и сжал когтями влажный мягкий мох.


Женщина перемешивала горящие угли и дрова в камине, когда услышала жалобное мяуканье. Она прошлась по скрипучим половицам и открыла дверь. Стон деревьев и тревожные крики ночной птицы привлекли её внимание, когда кошка юркнула в дом.

Голова медведя, висевшая над камином, показывала свой звериный оскал. Тени в пустых глазницах человеческих черепов вздрагивали. Олень с кустистыми рогами смотрел на свою шкуру, висящую на противоположной стене. Множество чучел животных и птиц застыли в немом страхе. Блики камина плясали в их стеклянных глазах.

Женщина уже задремала в мягком кресле у камина, когда кошка прыгнула на её колени. Она дрожала и пыталась мурчать, но этот бархатный звук постоянно срывался. Женщина почесала животное под шейкой и неожиданно увидела на её неестественно вытянутой морде между пушистым рыжим мехом восемь маленьких кровавых глаз, несколько меньших по размеру, чем обычные глаза кошки. Под верхними пучками вибриссов были самые крупные из них.

— Ааааа! — закричала хозяйка, сбросив кошку с колен.

Женщина со всей силы пнула восьмиглазое животное. Кошка ударилась о стену, пискнув от боли. Женщина кинулась к камину и схватила кочергу.

Кошка не пыталась убежать или сопротивляться, когда металлический прут раз за разом опускался на её беспомощное тельце. Истошные крики животного и хруст костей разбавляли шумное и прерывистое дыхание обезумевшей от страха женщины. Хозяйка продолжала наносить удар за ударом даже тогда, когда кошка перестала двигаться, превратившись в кровавое месиво. Внезапно окровавленная кочерга выскользнула из рук женщины и с грохотом ударилась о деревянные половицы. Хозяйка отшатнулась от несчастного животного, сделав пару шагов.

Огонь в камине неистово боролся со временем, продлевая свою жизнь. В этой судорожной схватке он трещал на поленьях, пожирая их. Что они сделали ему, эти безропотные и невинные жертвы? Он забавлялся и играл с ними, разбросав по стенам свои живые и тёмные игрушки, которые послушно плясали с ним в такт. Одна из них, предвосхищая свою участь, начала расти на стене. Превзойдя остальных своим величием, она в слепой ярости бросилась на женщину, забрав её крик. А эгоистичный огонь, не желавший умирать один, разделил свою смерть с остальными тенями, погрузив всю комнату хижины во мрак.

Глава 1. Тарплен. Мастер истины

Беззубый старик сидел на бревне возле широкой дороги и улыбался, провожая глазами повозку, которую тянул белый конь с серой гривой. Несколько малышей с криками лазали по развалинам заброшенного жилища. Практически каждый второй дом был тронут огнём, словно кто-то намеренно сжигал их. Повозка медленно приближалась к городу-дворцу Исааду. Вдалеке доносились взволнованные крики чаек и шум морских волн.

— Эй, просыпайся барин! — громко крикнул коренастый мужичок в выцветших красных шароварах, держась за поводья. — Подъезжаем!

— Что, уже? — хрипловато отозвался его спутник. Он выглянул из телеги, прикрывая рукой от слепящего солнца бесцветные серые глаза с черной окантовкой радужки.

— Как спалось, барин? — посмотрел через плечо извозчик. — Вид у вас сильно помятый.

— Просыпался от каждой кочки. Твоя колымага не приспособлена для извоза. Меня всю дорогу трясло.

— А я говорил вам, барин, что стоит подождать другой экипаж. Это вам ещё свезло, что я не груженый.

Путник поднялся на ноги, сохраняя равновесие, и, взявшись мускулистой рукой за спинку скамьи, словно атлет перепрыгнул через неё, усевшись рядом с возничим. Закатанные рукава его простой льняной рубахи обнажали руки до локтей.

— Я не мог позволить себе ждать ещё дольше. И без того потерял два дня. Уж лучше смириться с ночевкой под открытым небом, — тяжело вздохнул он.

— Вот, держи, барин, — возничий дружелюбно протянул флягу. Мужчина сделал глоток, поперхнулся и закашлялся.

— Что за гадкое пойло?! — прохрипел он и, морща лицо, отдал флягу обратно.

— А вы, барин, трезвенник, — хохотнул извозчик, забирая флягу.

Внимательные глаза путника заскользили по окрестностям. Ветер подхватывал его лёгкие волнистые пепельно-русые волосы.

— Тяжело смотреть на эти дома, такая разруха, — проронил он с грустью. Он потянулся за мешком с лакомствами для лошади, достал одну морковку и захрустел. Краснодеревщик застучал молотком по резной табличке с надписью «Исаад. Королевство Тарплен».

— А что вам на них смотреть? За стеной дворца их не видно. В былые времена его стены служили защитой, а теперь их главное назначение — отгородить дворян от крестьян, — проворчал возничий. — Во всём должно быть равновесие.

— Да какое же это равновесие, если существуют богатые и бедные?

Здоровенная женщина с коромыслом на плечах перешла через дорогу и, расплескав воду на крупный серый камень, свернула к ветхим хижинам.

— А вот какое! Кому-то нужно быть бедняком, чтобы другой был богатеем, а то откуда же ему, богатству этому, взяться? Богатство — это излишество, — уверенно ответил извозчик и зацокал языком.

— Всё равно не понимаю, что заставляет всех этих людей оставаться здесь, где больше половины их дохода уходит в казну Тарплена. Морталия — большой материк.

— Здесь безопасно, — задумался возничий. — Я триста миль проехал от порта и ни один разбойник на меня не напал, и так на всей территории Тарплена. Как-никак самый охраняемый город Морталии.

— Так не обязательно ехать в свободные земли, они могут поселиться в любом другом городе, в том же Стригхельме или Балгуре, где налогов вообще нет.

— Налогов может и нет, но не каждый отдаст своего ребёнка в армию, или, того хуже, в наёмники «Мятежного солнца». Тут у них всё — дом, родня, земля, какое-никакое хозяйство. А там что, кто их ждёт? Куда ни поехай, а пахать везде надо, — вздохнул мужчина. — Тем более Совет Стригхельма охраняет не все земли. Чем дальше от столицы, тем страшнее живётся. Сейчас подъедем, и вам придётся пересесть, барин. Мою повозку ни за что во дворец не пустят.

— Да брось, Бэн, нас пропустят, — путник старался пригладить свою бороду, которая топорщилась в разные стороны веником.

— Вы давно, видать, сюда не захаживали, — хмыкнул возничий, — во дворец сейчас пускают не всех.

— Когда-нибудь этот угнетённый народ взбунтуется.

— Куда уж там, у половины пупки к костяшкам спинным прилипли.

— Это к позвоночнику что ли?

— Это голодный люд значит, — засмеялся возничий. — Вот вроде образованный человек, барин, а не соображаешь.

— Куда мне до тебя, — с улыбкой ответил он и почесал затылок.

Телега остановилась возле высоких неприступных стен дворца из камня неправильной формы. У огромных распахнутых ворот стояла вооружённая стража в зелёных туниках, надетых поверх кольчуг из мелких стальных и бронзовых колец. Их короткие тёмно-зелёные плащи украшали эмблемы в виде чаш с огнём, вышитых чёрной нитью. На стенах крепости развевались такие же знамёна. Путник спрыгнул с телеги и уверенной походкой подошёл к стражникам:

— Господа, можем ли мы попасть во дворец?

— Пошёл вон! Таким, как ты, тут не место! Указ короля! — рявкнул один из стражников, с отвращением оценивая одежду мужчины.

Путник, не мешкая, снял перчатки и запустил руку в карман некогда роскошных тёмно-синих брюк и, что-то достав, прицепил себе на грудь серой, плохо заправленной рубахи, местами навыпуск. Ромбовидный золотой значок с изображением огня, в котором полыхали символы «XII», блеснул на солнце.

— Ах, мастер истины, простите, не признал, — задрожал голос стражника. — Можете пройти, но повозка, к моему глубочайшему сожалению, проехать не может. Мне, правда, очень жаль, — лепетал он, ощупывая взглядом золотой знак члена Совета Дюжины, такой же был и у его короля.

Возничий любопытно прислушался к разговору.

— Как твоё имя? — надевая перчатки из потертой коричневой замши, спросил путник.

— Уик, милорд, — стражник чуть не выронил копьё от неожиданности.

— Уик, ты знаешь законы материка?

— Да, милорд, — он постарался выпрямиться, сильнее стиснув в руке копьё.

— Как называется материк?

— Морталия, милорд.

— Главный закон Морталии?

— Все жители Морталии — свободные люди. Рабство на материке запрещено и карается законом, — заикался и дрожал Уик от волнения.

— Кто правители Морталии? — сурово смотрел на стражника путник. Его зрачки сузились и на фоне светлых радужек с их чёрными краями смотрелись крайне жутко, словно глаза хищного зверя.

— Совет Дюжины.

— Уик, перечисли всех членов Совета Дюжины.

— Король…

— Назови мне имена всех членов Совета, — перебил стражника путник.

— Видий Армдоз, — зашевелил дрожащими пухлыми губами Уик, выдавливая из себя имя короля без титула, и громко сглотнул, — Риз Эшер, Карл Вагер, Лари Саван, Даги Стоунвол, Михаэль Друлль…

— Достаточно, — услышав своё имя, остановил стражника путник. — Ответь мне, если бы Видий приехал на повозке…

— Достопочтенный мастер, король бы не приехал…

— Если бы гипотетически король приехал на этой телеге, — резко показал пальцем на убогую повозку Друлль, — ты бы его пропустил? — и выжидающе посмотрел на стражника.

— Да, милорд.

— Чем я отличаюсь от короля Тарплена?

— Но, милорд, король… — смутился стражник и, наморщив лоб, сдался. — Проезжайте, — выдохнул он, словно сбросил тяжкий груз с плеч.

Друлль победоносно вернулся в телегу и сел рядом с Бэном.

— Поехали, Бэн! — просиял он.

— Что ж вы, барин, не сказали, кто вы? — обиделся возничий. — Я бы удостоил вас подобающему обращению.

— Это какому же, Бэн, дал бы мне лишнюю лепешку? — Друлль снял значок с груди и спрятал его в карман. — Я хочу знать, как на самом деле люди ко мне относятся и что они собой представляют в действительности. Поэтому пусть я буду для них чумазым крестьянином, путешествующим на попутках.

Бэн ухмыльнулся, глядя искоса на мастера истины и погнал лошадь за ворота Исаада.

— Куда ехать, барин?

— В замок короля!


Телега брела по каменной улице, вливаясь в суету города цокотом копыт и стуком колес. Каждая стена Исаада перетекала в дорогу, дорога в дом, дома соединялись переходами, извивались, сплетались лабиринтами улиц. Дворец был единым организмом, по закоулкам которого сновали богато, со вкусом одетые, люди, органично заполняя его, точно кровь вены. В нём не было ничего лишнего, каждая стена, камень, труба, крыша и прочее существовали для единства всей системы. Кажется, будто если убрать одну из стен, то весь город рассыплется. Отчасти, возможно, это и так, ведь в Исааде был водовод и зловонные трубы, которые пронизывали весь город, снабжали водой дома и выводили из них отходы. Стоя на высоком обрыве у берега моря, дворец активно пользовался всеми преимуществами такого расположения. Но совсем другое дело — окрестности Тарплена за стенами дворца. Где на тысячи километров раскинулись многочисленные засеянные поля, пастбища скота, преимущественно одноэтажные жилища земледельцев и мелких ремесленников из сруба, простенькие придорожные таверны. Всё это тщательно охранялось, даже в самых отдаленных уголках Тарплена были посты стражников. Ни один другой город Морталии не был настолько безопасен для населения.

— Не кажется ли тебе, Бэн, что мы сильно выделяемся? — задумался Друлль, провожая взглядом пышную даму в огромной шляпе с перьями. — Словно безобразный рубец на безупречном лице. Когда я был здесь в прошлый раз, Тарплен не чурался своей нищеты. По улицам бродили бедняки, земледельцы, доярки из-за стен. Когда же город успел превратиться в пристыженную девицу, скрывающую под вычурными юбками дырявые чулки с заплатами?

— А что я вам говорил, барин? — довольно хмыкнул возничий и почесал грудь. — Не жалуют нас здесь больше!

— Какая досада, — тяжело вздохнул Друлль. — Однажды Исаад сказал, что людям не нужна свобода. Потеряв господина, они сразу же ищут ему замену. Он не верил, что люди смогут обрести свободу в своих умах, и видимо был прав.

— Барин, говоришь так, словно был лично знаком с первым королём Тарплена, — подозрительно покосился на Друлля Бэн.

— Да брось, по-твоему, мне триста лет?

— Лет сорок думаю, — почесал квадратный подбородок Бэн с двухдневной чёрной щетиной.

— А если учесть, что я стриг?

— Ну тогда лет сто. Разве мастер истины стриг?

— Да какая разница.

Повозка остановилась у стальных ворот дворца.

— Вот и приехали, барин.

— Держи, Бэн, — Друлль протянул возничему золотую дюжину и спрыгнул с телеги.

— Вот это щедрость! — широко улыбнулся возничий, рассматривая монету. — Воспользуюсь случаем и опрокину пару кружек пива в таверне.

— Прощай. И береги себя.

Бэн хлестнул коня и телега тронулась.


Дворец короля утопал в звуках моря. В чистом небе кружили чайки и кричали. Статуя обнажённой девушки расправила крылья вместо рук в центре гранитного фонтана. Скульптуры пернатых животных, в любой момент готовые сорваться с белоснежных стен дворца и воспарить над кустами голубой гортензии, застыли в прыжке.

Караульные у ворот поприветствовали Друлля, отдавая честь. Любопытные служанки выглядывали из маленьких окон. Несколько слуг вышли ему навстречу. Практически всех он знал по предыдущим визитам, за исключением двух девушек. Он поздоровался с ними и почтительно поклонился. Одна из них нахально окинула его оценивающим взглядом и презрительно захихикала. Пышная гувернантка, стоящая рядом, толкнула её локтем в бок:

— Что вы себе позволяете! Вы хоть знаете, кто это?! — тихо прошептала она.

— Нет. А кто? — удивилась девушка.

— Это же сам мастер истины из Стригхельма!

Девушка застыла в немом изумлении, провожая спину Друлля ошарашенными глазами.


Узкие окна дворца плохо пропускали свет. На вычурных золотых люстрах горели свечи. Масляные лампы потрескивали, источая еловый аромат. Стены, обтянутые шпалерами с сине-зелёным орнаментом из шерсти и шёлка, пестрили обрывками истории. На одном из гобеленов в массивной деревянной раме умелые руки художника выткали перекрёстным переплетением нитей нашествие малюмов.

«Мерзкая ложь», — подумал Друлль, смотря на картину, и резко отвернулся от неё.


Покои короля располагались в башне над обрывом моря. Огромное окно от самого пола до потолка на округлой стене, обитой резной доской, заливало всю комнату ярким светом.

«Не хватает только качки», — подумал Друлль, ощущая себя в каюте капитана корабля, и сел на мягкий стул.

Непослушные рыжие волосы короля, причудливо собранные на затылке, свободно свисали на плечи, заплетенная борода, усыпанная кольцами и камнями, доставала до живота. До образа матёрого пирата ему не хватало лишь чёрной повязки на глаз. Он сидел в зелёном кресле, сцепив руки на дубовом столе, а подле него стояла его дочь. Друлль посмотрел на девушку и встретил взгляд, полный пугающего превосходства. Её огненно-рыжие волосы пылали ярче солнца за её спиной.

— Ирамия, ты ещё не забыла нашего редкого гостя? — сказал король.

— Разумеется нет, — улыбнулась она. — Жаль, что Михаэль зачастую пренебрегает нашим обществом.

— Ирамия, — замялся король, хмуря лохматые брови, — прошу, оставь нас ненадолго.

— Хорошо, отец.

Ирамия многозначительно посмотрела на Друлля, сидящего в кресле, и, прошелестев длинными юбками нежно-зелёного платья, вышла из комнаты. Её недавнее присутствие продолжал выдавать резкий аромат жасмина.

— Я ожидал, что ты пожалуешь намного раньше, — недовольным тоном забасил Видий. Через открытое окно был слышен шум разбивающихся о скалы волн.

— Непредвиденные обстоятельства задержали меня в пути, — с досадой ответил Друлль. — Пришлось четыре ночи провести в одной таверне, а потом два дня трястись в повозке без навеса.

— Должно быть, ты утомился с дороги и нам стоит отложить данный разговор на более подходящее время. Когда ты насытишь свою утробу и выспишься, а в это время ещё кого-то убьют!

— Видий, я не один из твоих слуг! — Друлль снял перчатки и с силой бросил их на стол, с которого слетели бумаги.

— Ты ещё ноги на него положи, — прорычал Видий и тряхнул рыжей гривой.

— Я всё ещё нужен тебе? — с видом абсолютного безразличия спросил Друлль.

— Разумеется, — закашлялся Видий. — Что стоишь? Собирай! — зарычал он на слугу, всё это время стоящего у двери.

Слуга подбежал к столу и начал подбирать бумаги.

— Около трёх месяцев Тарплен терзают убийства, — Видий сделал паузу. — Вернее, Исаад. Передай это его милости, — обратился он к слуге, протягивая бумаги. — Одиннадцать убийств, Друлль! А возможно и больше. Кто-то проникает в дома моих приближённых вассалов и разрывает их. Я опасаюсь, что это оборотни.

— Исключено! Они полностью были истреблены малюмами больше трёх веков назад, — ответил Друлль, забирая рисунки у слуги. — Благодарю.

— Не торопись с выводами, а лучше взгляни. Конечно, в зарисовках возможны неточности.

Друлль с любопытством посмотрел на рисунки.

— Что думаешь? — король нетерпеливо теребил рыжую бороду.

— Видий, ты сказал, что убийств одиннадцать. Почему рисунков восемь?

— Мои сыщики не сразу догадались, что нужно делать зарисовки. Они бессильны. Поэтому я и обратился к тебе.

— Стоило обратиться раньше, — вздохнул Друлль, продолжая рассматривать бумаги. — Очень странно, что вместе с человеком убито и животное. Скорее всего, убийства совершило одно существо. Кто-то видел убийцу?

— Нет, не видел. Думаешь, что убийца не человек? Значит всё же оборотень?

— Совершенно точно, что не человек. И я абсолютно уверен, что не оборотень. Но, возможно, какой-то крупный зверь, не исключено, что призванный. Это мог сделать стриг или либерат. Мне нужно больше информации.

— Стриг — убийца? Ты, верно, шутишь! Быстрее оборотни восстанут из могил.

— Видий, почему ты не хочешь поверить в осознанность убийцы? Зачем исключать эту версию, списывая всё на слепую жажду животного, пусть и человека в шкуре зверя, потерявшего рассудок. То, что тварь никто не видел в самом охраняемом городе, уже говорит о его организованности и разуме.

— Стриги не способны на зверское, беспричинное и осознанное убийство!

— Причина всегда найдётся, — вздохнул Друлль, забирая со стола перчатки и надевая их. — Какое из них совершено последним и как давно?

— Около недели назад, вот это, — король Тарплена указал на один из рисунков.

— Слишком давно. В таком случае можно не торопиться с осмотром мест.

— Да, это верно. С другой стороны у рисунков есть адреса.

— Я могу ещё с кем-то поговорить об этом?

— Разумеется, с моими советниками и сыщиками.

Друлль встал и собрался уже уйти, но внезапно остановился. Он обернулся и пристально посмотрел в большие изумрудные глаза короля:

— Вот ещё что, хотел спросить тебя. Стража на воротах отказывалась впустить меня во дворец. Это как-то связано с убийствами, или ты ограничил вход для бедных?

— Не подумай, что это как-то относится к тебе лично. Если бы ты одевался согласно своему статусу, то тебя бы не задержали на въезде. Просто не хочу, чтобы по улицам моего дворца бродил всякий сброд и разносил заразу. Их место за стенами. У меня в планах снести эти ветхие лачуги у стен, чтобы не портили вид.

— Почему-то я так и подумал.

Друлль простился с королём и вышел в коридор, столкнувшись по пути со служанкой. Он чуть не сбил её с ног. Поднос выпал из её рук, ударившись о пол. Чашки со звоном разбились и рассыпались вперемешку со сладостями. Друлль, извиняясь, машинально присел на корточки и начал помогать ей собирать осколки.

— Мой господин, не нужно, — томно сказала девушка, нежно притронувшись к его предплечью выше перчаток так, чтобы коснуться его кожи.

Михаэль поднял глаза на её лицо, и оно показалось ему знакомым. Вспомнив, что это та самая нахальная служанка, Друлль, смутившись, встал и оставил её одну собирать разбитые чашки, уверенной походкой уходя прочь.

Глава 2. Балгур. Эшарва. Честь лорда

Низкорослый вельможа нервно расталкивал людей, сходящих по трапу корабля. Он пыхтел и мучился от одышки. Двое спутников в жёлтой форме стражей едва поспевали за ним. На их коротких плащах переливались эмблемы Стригхельма в виде золотого огня, в котором пылала обнажённая женщина с длинными волосами. Тонкими руками она обхватывала изящные согнутые ноги, словно в лоне матери.

— Найди нам повозку, — обратился вельможа к одному из стражей, скользя по окрестностям маленькими рыбьими глазками. Дорогая одежда смотрелась на нём как перья павлина, налипшие на свинью.

— Да, сэр, — поправил ножны с золотым наконечником страж и бросился в сторону оживленной толпы. Из-под его полотняной туники выглядывала кольчуга.

Несколько повозок, загруженных бочками с рыбой стучали деревянными колёсами по мостовой. Голубоглазая кудрявая девочка бегала от прохожего к прохожему и предлагала купить букетики полевых цветов.

Вельможа взглянул на корабль и вытер пот кружевным платком с высокого лба:

— Ну и жуткая всё-таки рожа, — сказал он скрипящим голосом, сбрасывая пряди редких кудрявых волос, налипших на лоб.

Хвост морского чудовища из чёрного металла обвивал корму корабля и тянулся по борту до самого носа, заканчиваясь огромным ростром в виде раскрытой пасти четырёхглазого монстра. На чешуе твари блестели изящные золотые буквы «Партурик».

— Достать бы рубины из его глаз, — мечтательно хмыкнул страж и вытянул вперёд грубую ладонь. — Каждый с… Да какой там, с три мои головы, — махнул он рукой и, небрежно бросив ручную кладь на причал, ослабил ремни на поясе своей кирасы из вываренной и сыромятной кожи. — Мне на шлюх до конца жизни хватит.

— Что захотел, — покосился на него вельможа. — Хотя можешь попробовать, Зайдан, только это самоубийство. Морды команды не менее жуткие, — передёрнулся он.

— Это верно, — блеснул глубоко посаженными тёмными глазами Зайдан, словно алмазами в пустых глазницах. — Вроде и вежливые они, обходительные, а скалятся как порабощенные дикие волки. Того и гляди накинутся и разорвут.

— Одним словом, варвары! Не будь Партурик самым быстроходным судном на Морталии, ни за что бы на него не сел!

— Купите цветочки! — весело просияла девочка, протягивая вельможе букетик.

— Проваливай отсюда, попрошайка! — рявкнул он, отпихивая ребёнка.

Девочка насупилась и убежала.

— Нашёл! Нашёл, сэр! Пойдемте скорее за мной, — кричал возникший из ниоткуда страж.

— К чему такая спешка? — возмутился вельможа.

— Понимаете, господин Кравец, — запинаясь, начал он, — владелец повозки не согласился нас ждать.

— Что?! Сколько ты ему заплатил? — округлил глаза Кравец.

— Как обычно, два золотых.

— И он за такие деньги отказался ждать? Предложил бы больше!

— Сэр, ему было всё равно, сколько мы ему заплатим, он сказал, что он не извозчик и если успеем, то позволит поехать с ним.

— Так и сказал «позволит»? Поганые плебеи! Куда идти? — негодуя, сдался Кравец.

— К мосту, сэр.

— Куда? — воскликнул он и, смешно выпучив маленькие глазки, посмотрел вдаль на мост, возвышающийся над речным обрывом. — Да что он возомнил о себе? Да он знает, кто я?

— Он знает, сэр.

— Так он ещё и знает?! Видит Бог, я пытался быть вежливым, но сейчас я ему устрою! Где дом наместника Балгура? И ты поинтересовался, как зовут этого холопа?

— Разумеется. Его имя Фрэнк, у него дом на мосту.

— Где этот чёртов дом?

— Так вот же! — указал пальцем на трехэтажный особняк из светло-оранжевого камня страж.

— Отлично, сейчас всё будет! И извозчик! И холоп этот будет жрать землю! — вельможа направился уверенной походкой к жилищу главы города.

Дверца вычурной ограды у дома наместника поскрипывала и блестела в свете яркого солнца. Игривый ветер шелестел листвой живой изгороди. Изящные каштаны доставали раскидистыми кронами до окон второго этажа и постукивали по стёклам.

Кравец схватился за кольцо дверного молотка в виде быка и постучал. Под его ногой хрустнул каштан. Из-за двери выглянул статный мужчина с надменно вздёрнутым носом и благородной сединой:

— Господин, чем могу служить? — он недовольно посмотрел на раздавленный плод.

— Ну наконец-то манеры в этом захолустье! Вы дворецкий? Могу я видеть наместника? — облегчённо выдохнул Кравец и собрался войти, но мужчина прикрыл дверь.

— Приношу свои извинения господин, но наместник Пауль никого не может сейчас принять, он очень занят, — его бирюзовые глаза смотрели насмешливо. — Но я могу ему передать то, что вы хотите ему сказать.

— Я Шейн Кравец! Помощник мастера стражей Даги Стоунвола! Прибыл по его распоряжению, — сквозь зубы процедил вельможа, багровея и стараясь сдерживать ярость. — Мне необходим извозчик до Эшарвы. Мой страж нашёл такового, но он отказался забрать нас с пристани и вообще отказался ждать. Требует, чтобы мы бежали к мосту. К мосту! Вы представляете? Это же возмутительно! Я высокопоставленное лицо! И такое обращение…

— Хорошо, я передам милорду, — резко ответил мужчина и захлопнул дверь, которая слегка ударила толстый живот вельможи.

Кравец начал яростно чертыхаться и топтать ногами каштаны, но дверь неожиданно открылась.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A5
от 430
Купить по «цене читателя»