электронная
396
печатная A5
659
18+
Мой демон

Бесплатный фрагмент - Мой демон

Объем:
96 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-7488-1
электронная
от 396
печатная A5
от 659

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Посвящаю тебе, Айт. Потому что без тебя не было бы этих строк. Потому что ты в каждой строке.

В СМЕХЕ МЁРТВЫХ

ГЛАВА 1

Стояла ранняя осень. Ещё пахло летом, но листья уже краснели и желтели, создавая на деревьях пышное развноцветие.

В один из первых сентябрьских дней в салон «Калоша» на Тверском вошла бледная, угловатая пара. И мужчина, и женщина были одеты дорого и броско. Такие люди «вертятся» только в высшем обществе.

Таранов поспешно отставил чашку с недопитым кофе и вышел встречать гостей.

Ими оказались граф и графиня Белявские.

Как оказалось, не так давно у них скончалась младшая дочь и они очень хотели бы… сфотографировать её.

Таранов был достаточно известным фотографом в Москве и, конечно же, слышал о новомодном явлении «посмертная фотокарточка», вот только самому делать такие кадры ему пока не доводилось.

Деньги граф предлагал большие. Хотя, здесь следует отметить, что фотосъёмка в 19 веке — само по себе, очень и очень дорогое удовольствие.

Игорь согласился приехать в их дом. И на следующий день, с помощью своего напарника Владика, прибыл в дом, находящийся почти в центре Москвы.

Их завели в большую спальню, где на кровати лежало бледное создание, испустившее дух. Худое тельце утопало в изобилии рюшек и подушек, обитых ажуром. Вокруг кровати были расставлены помпезные хрустальные вазы с белыми и нежно-сиреневыми розами.

Владислав помог Таранову установить аппарат, после чего вышел по просьбе фотографа.

Находиться один на один с умершей было странно, несколько неприятно, немного тревожно.

Ослабив узел фиолетового галстука, мужчина приблизился к кровати. На белое лицо покойницы падал золотой свет.

В принципе, с места, где расположился аппарат, кадр должен был получиться удачным. Но Игорю хотелось рассмотреть женщину вблизи.

Впалые щёки, закрытые глаза, чуть вздёрнутый нос, а вокруг удлинённого лица — копна тёмно-русых кудряшек. Возможно, это был парик. Таранов не проверял. Он заметил наложенный на лицо макияж и смекнул, что неестественная белизна была подправлена светлой пудрой, потому лицо имело молочный оттенок. Губы были накрашены яркой помадой, на скулах виднелся нарисованный румянец.

Какое-то время Игорь рассматривал покойницу, а затем отошёл к фотоаппарату. Поправляя его и направляя чуть левее, он стоял спиной к кровати и в какой-то миг ему отчётливо ощутилось, что сзади кто-то пошевелился.

Ажур заскрипел…

По телу прошла дрожь и фотограф резко обернулся.

Но девушка так и лежала на высоком матрасе, прикрытая белым одеялом в ажурном пододеяльнике. Таранов мог поклясться, что за его спиной секунду назад было какое-то движение.

Сглотнув, он медленно обошёл аппарат и приблизился к конструкции лицом. Нащупав тёмную ткань, накинул себе на голову.

В кадре располагалась кровать, посреди которой сладко и мирно спала вечным сном покойница.

Замерев на пару секунд, Таранов сделал движение рукой и щёлкнул. Сверкнула вспышка.

Фотограф с замиранием сердца наблюдал за девушкой, сердце глухо колотилось в груди. Ему казалось, что сейчас она снова шевельнётся…

Но ничего необычного не произошло.

ГЛАВА 2

А после фотографирования Белявские расплатились с Тарановым и спросили, когда можно будет получить фотокарточку.

Игорь вернулся домой в каком-то странном состоянии, напоминающем эмоциональное возбуждение. Ему казалось, что он был практически свидетелем чего-то неизведанного, но при этом понимал всю нелепость своего состояния.

Мёртвые, как известно, не оживают.

Всю ночь Таранов не мог уснуть. Ёрзая в постели, он снова и снова вспоминал тот странный шорох за спиной. Неужели он стал жертвой обмана своего слуха?

Как дико, как странно…

На следующий день Игорь проявил фотографию. Почему-то он был уверен, что увидит на ней некое доказательство того, что умершая действительно пошевелилась. Но, разумеется, на фотокарточке не обнаружилось ровным счётом ничего удивительного.

После обеда в «Калошу» вошёл Белявский и забрал коричневый конверт с фотографией, любезно поблагодарив фотографа.

***

Следующие несколько дней не принесли ничего необычного.

Таранов проявлял фотографии с застолий и романтических встреч. Осадок фотографирования дочери Белявских как-то сам собой сошёл на «нет».

Но однажды вечером в «Калоше» появился представительный пожилой мужчина. Он походил на кого-нибудь профессора или учёного: ухоженные седые борода и усы, элегантный серый костюм английского кроя, бархатистый зелёный жилет и белая рубашка.

Сжимая в одной руке толстую рукоять трости, он внимательно всмотрелся в лицо Игоря, деловито закатывающего рукава, и заговорил:

— Добрый день. Видите ли, я слышал… на одном званном ужине, что вы фотографируете покойников.

— Здравствуйте, — покончив с рукавами, фотограф упёрся ладонями в стойку, — честно сказать, имел такой опыт всего один раз.

— Но Белявский остался доволен этой работой, — сдержанно улыбнулся незнакомец и чуть склонил голову набок, снимая шляпу, демонстрируя тем самым аккуратно причёсанные серебристые волосы, — дело в том, что не так давно скончался мой крестник. Я бы очень хотел запечатлеть его. Дело в том, что при жизни он почти не фотографировался…

— Знаете, я не уверен, что смогу профи…

— Вы прекрасно справитесь! Я оплачу в два раза больше, чем платил Белявский. Всего лишь пара фотокарточек! Это всё, что нужно мне, несчастному старику, — вздохнув, мужчина сокрушённо покачал головой.

— Хорошо, — сдался Таранов, отчасти из-за хорошего гонорара, отчасти из-за любопытства, родившегося в душе, — но как ваше имя? И когда я должен буду выполнить работу?

— Степан Владиславович Драгомиров, — распрямив спину, громко представился мужчина, — вы — Игорь Владимирович, я знаю. И крайне рад нашему личному знакомству. Предлагаю не тянуть с работой и приглашаю приехать ко мне в поместье завтра же. Трупы имеют свойство разлагаться…

Таранов хотел было согласиться, но тут же внутри что-то перещёлкнуло. Ждать? Это слишком…

— Мы можем сделать это сегодня, — чуть улыбнулся Игорь, — только мне понадобится в помощь мой напарник. Вы не против?

— Я «за»! — в восторге отозвался Драгомиров, — вы очень добры к старику! Буду ждать вас в коляске при выходе из салона. До скорого.

В почтении склонив голову, Степан Владиславович надел шляпу и медленно покинул «Калошу».

Игорь поспешил к двери и перевернул табличку «Закрыто», а после бросился собирать фотоаппарат.

— Владик, есть работа! Едем прямо сейчас! — крикнул он с азартным блеском в глазах и тут же услышал топот в соседней комнате.

ГЛАВА 3

Особняк, в котором жил Драгомиров, был спрятан в тени высоких дубов. От широкой дороги до парадных дверей была проложена дорога из сыпучего камня. Сам дом представлял собой архитектурный шедевр второй половины 18 века: белый камень, голубые рамы окон, нежно-синие узоры лепнины. Широкую белую лестницу удерживали помпезные колонны. Несмотря на светлые оттенки, на особняке была заметна какая-то странная печать. Неуловимая печать.

Драгомирова и его гостей встретил радушный лакей. То и дело трогая свои тонкие седые усики, он кланялся и всячески выражал почтение, а в его чуть нервных движениях было столько суеты, что Таранов даже успел утомиться за каких-то три минуты приветствия.

К удивлению Игоря, Драгомиров не стал торопиться с фотографированием. Он велел Глашке подать обед. И тот, к слову, был очень и очень вкусным. Ещё бы: нежный куриный бульон с варёным яйцом, гренки с сыром, картофельное пюре и эскалоп.

— Моя супруга сейчас в Париже. Мы живём вдвоём. Я рано ложусь спать, потому вам никто не помешает, — дружелюбно произнёс Драгомиров, когда тарелки всех троих опустели, — готовы приступить к работе или вам нужен отдых? У нас есть несколько гостевых спален…

— Готовы, — поспешно произнёс Игорь и лягнул под столом Владика, который, судя по забавному выражению смуглого лица, был готов принять предложение и вздремнуть часок-другой.

На самом деле, Таранову было не по себе в мрачном доме. Внутри он оказался, вопреки внешнему облику, тёмно-коричневым, с неким налётом древнерусского купеческого быта. В столовой и гостиной фотограф заметил чучела медведей и даже волка. Они скалили зубы, словно хотели напасть, а ведь были уже давно мертвы и по злой иронии судьбы из диких лесов перекочевали игрушками и элементом декора в дом богача Драгомирова.

— Что ж, хорошо. Идёмте, — отбросив в сторону накрахмаленную салфетку, хозяин жилища быстро поднялся и вышел из столовой.

Они поднялись на второй этаж.

Драгомиров свернул направо, в кромешную тьму коридора и остановился у первой тёмно-кофейной двери. Достал ключ из кармана брюк и трижды повернул в скважине.

— Прошу, — шепнул, медленно толкая дверь.

Влад и Игорь переглянулись, а после вошли в спальню.

Было душновато. Толстые шторы из тёмно-зелёного гобелена были плотно задёрнуты.

Синие обои делали комнату ещё мрачнее. По обе стороны от окна стояли книжный шкаф и трюмо с зеркалом, которое скрывала белая ткань. Обычное дело, когда кто-то умирал.

Также в комнате находился рабочий стол и маленький столик для газет и книг.

Но более всего внимание привлекала высокая кровать с десятком подушек в белом ажуре. Утопая в мягком огромном матрасе, посередине кровати лежал мужчина в чёрном фраке на английский манер. Его руки с белыми и нещадно красивыми пальцами покоились на груди.

Игорь подошёл ближе: кожа казалась такой тонкой и белой, словно была украшена лёгким слоем снега.

Покойник при жизни был красив и, скорее всего, харизматичен.

— Я бы хотел, чтобы вы сделали несколько фотокарточек. Парочку в лежачем состоянии, другие в сидящем. Особенно у зеркала, — негромко произнёс Драгомиров и приблизился к комоду, сжав в кулаке белую ткань, под которой покоилось зеркало, — это возможно?

— Да, конечно, — скользнув взглядом по крупному белому носу и прилизанным назад тёмно-русым волосам, Таранов поспешно расстегнул пиджак, — Влад, давай устанавливать аппарат.

— Не буду вам мешать. У вас есть время до рассвета, — мягко произнёс Драгомиров и зачем-то задержался взглядом на лице фотографа.

Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но вместо этого передумал и вышел.

Первые несколько фотографий были сделаны легко и быстро. Влад ассистировал молча и профессионально.

А вот когда с фотографированием лежащего было покончено, появилась проблема: нужно было поднять труп и усадить его в кресле у трюмо.

Таранов испытывал странное волнение, когда брал верхнюю часть тела покойника, а Влад — нижнюю.

Он никогда в жизни не делал подобного!

Они усадили умершего у зеркала, которое так и было скрыто белой тканью.

«Я даже не спросил, как его зовут» — рассеянно подумал Таранов, опускаясь на колени у раскрытого чемодана и разыскивая там приспособление для держания головы.

Ведь на фотокарточке покойники должны выглядеть как живые. Ведь именно в этом вся суть.

ГЛАВА 4

Достав штатив, Игорь выпрямился.

Обернулся и посмотрел на Влада, всё это время держащего голову умершего.

Плохо не иметь практического опыта — приходится волноваться по пустякам.

Например, Игорю было важно, чтобы этот чёртов штатив не попал в кадр.

Приблизившись к ассистенту, он взглядом попросил того отступить немного в сторону. После чего принялся устанавливать приспособление и закреплять в полукруге заднюю сторону шеи.

Пришлось повозиться: покойник никак не хотел держать голову «ровно», то и дело ронял её. Но в конечном счёте Таранову и Владу удалось создать иллюзию того, что умерший спокойно себе сидит.

— Надо нарисовать ему глаза, — отходя, произнёс Таранов, рассматривая плоды своей работы.

— Как это? — округлил очи Владик, несколько испуганно покосившись на фотографа.

— Ну, англичане так делают. С фотокарточки должен смотреть живой человек, а не труп. Сходи-ка, набери воды в стакан, — резво развернувшись к открытому чемодану, Игорь снова присел на корточки возле него. Принялся искать краски.

— А где здесь ванная? — тихо спросил парнишка и двинулся в сторону двери.

— Спроси у прислуги. Да поживее, — зыркнув на ассистента, ворчливо ответил Таранов.

Влад подавил вздох и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Игорь остался один на один с покойным.

Он доставал баночки с красками и составлял на ковре, когда вдруг послышался тихий шорох за спиной. Фотограф опешил и замер, прислушиваясь. Шорох повторился.

Таранов в ужасе, очень-очень медленно обернулся и вскрикнул: у покойника были широко распахнуты глаза; голубые, покрытые белёсой поволокой, они испуганно смотрели как бы сквозь фотографа.

Игорь чувствовал липкий страх и то, как сумасшедше колотится сердце в груди. Хотелось попросту взять и убежать. Но вместо этого он очень осторожно поднялся и прошёл к фотоаппарату.

Сглотнув, перекрестился, да и «нырнул» под белую ткань.

Но стоило приложиться глазом к объективу, как иллюзия (?) прошла: глаза покойника были закрыты.

— Мне не могло померещиться. Не могло, — пробормотал Игорь, убирая с головы ткань и буквально подлетая к трупу.

Глаза того были закрыты.

«Может, он и не умер вовсе?» — подумал Таранов с некой надеждой, кладя пальцы на холодное запястье и пытаясь прощупать пульс.

Того не было.

Зато фотограф заметил, как из кармана ухоженных брюк торчит золотистый портсигар.

Недолго думая, Таранов вытащил его и открыл. Внутри было пусто, зато на внутренней стороне крышки красовалась маленькая фотография-портрет покойника, разумеется, ещё при жизни. Ниже шёл аккуратный витиеватый текст: «Михаил Афанасьевич Бергер, 1888 год, Минск».

«Значит, так тебя зовут» — подумал Таранов, снова посмотрев в лицо умершего. После чего закрыл портсигар и вернул его в карман владельца.

— Скорее всего, мне просто показалось. Как и тогда. Игра воображения и жажда приключений, не более того, — рассудил мужчина и подошёл к окну.

Отодвинув в сторону нежно-фиолетовую занавеску, распахнул окно и жадно хлебнул воздуха.

Вид из окна был уныл.

Он открывал непритязательную и тоскливую картину: прошлогодняя листва была выгребена в несколько больших холмиков. Посередине некогда «летнего сада» стоял полуразрушенный памятник с чёрным облезлым лицом. Трудно было сказать, что это была за скульптура «при жизни».

Игорь упёрся ладонями в подоконник и сделал глубокий вдох. В это мгновение из комнаты раздался резкий и странный звук, заставивший фотографа чуть ли не подпрыгнуть на месте.

Путаясь в призрачности занавески, он отскочил от окна и одичало осмотрелся.

Взгляд задержался на зеркале: светлая ткань слетела с него и волнами лежала на трюмо. Сидевший рядом Михаил находился в таком же положении, как и пару минут назад.

Дверь отворилась и в комнату вошёл Влад.

— Я принёс воду! Будем рисовать глаза? — полюбопытствовал он, держа в одной руке наполовину заполненный водой, стакан.

— Да. Будем… — облегчённо отозвался Таранов.

Вдвоём не так жутко.

Подойдя к трюмо, фотограф смял ткань в ком и бросил её в кресло.

ГЛАВА 5

Влад помогал Игорю разводить краски. Руки почему-то подрагивали, оттого линии глаз выходили неровными. Приходилось смывать ватным тампоном и снова рисовать. Раза с третьего Таранову удалось нарисовать яркие крупные глаза, которые на фото будут смотреться широко распахнутыми. Но как иначе?

— Как тебе? — нанося кистью последний штрих, тихо спросил Игорь.

— По-моему, здорово! — простодушно ответил Влад, с одобрением рассматривая итоги работы начальника.

— Ты, я вижу, совсем не боишься? — нервно хохотнув, фотограф отошёл и поставил на полку стакан с грязной водой.

— Покойников? Не особенно. Они ж мертвы, какая опасность? — почесав патлатую макушку, задумчиво спросил Влад.

— Не знаю, но мне немного не по себе, — дёрнул Игорь плечом и стал возиться с аппаратом, чтобы начать фотографирование.

— Я однажды пробыл в доме с покойником двое суток, — негромко произнёс Влад и отошёл в другой конец комнаты, — ну, мне лет шесть было. Отцу на службу надо было, на двое суток. В дальней комнате лежала умершая бабка. Должны были прийти из похоронной, да не пришёл никто. Вот и просидел я в запертом доме с Агафьей Филипповной…

— Никаких чудес не наблюдал? — хмыкнул Игорь, пряча за этой ухмылкой надежду на то, что не один «сходит с ума».

— Казалось, что она скрипит половицами и бегает, а потом, будто зовёт меня. Я подходил к двери, а открыть не решался. Ну, а потом как-то списал всё на детскую пугливость. Уверен, что померещилось всё просто, — махнув рукой, Влад скрестил на груди руки и замер в углу, наблюдая за процессом.

— Понятно-понятно… Что ж, приступим.

Первая фотокарточка получилась, должно быть, удачной. По крайней мере, процессу фотографирования ничего не мешало и рассеянный свет падал так, как нужно в жилом помещении.

После первой аппарату понадобилось немного «отдыха».

Таранов собирал краски в чемоданчик, пока было время. Неожиданно Влад подошёл к полке и взял стакан:

— Я вылью…

— Нет, ты мне понадобишься. Останься, — стараясь не показывать страх, произнёс Таранов достаточно твёрдо.

Влад кивнул.

Они сделали ещё пару фотокарточек.

Игорь намеревался сфотографировать третий раз, наблюдая за покойником в объектив уже с другого ракурса, как вдруг случилось нечто ужасное.

Умерший поднялся и с жутким скрипом метнулся куда-то в сторону. Ахнув, Таранов отскочил от фотоаппарата и ударился спиной о стену, но сфотографировать-таки успел.

Задыхаясь, он посмотрел на стул, где только что сидел покойник: тот был на месте.

«Но я же видел! Я точно видел! Это не галлюцинация!» — истерично думал Игорь, тяжело дыша.

Он отлепился от стены и взглянул на дверь. Та была распахнута. Влада в комнате не было.

Стараясь ступать как можно тише, фотограф вышел в прохладный коридор. Все двери были заперты.

Облизывая вмиг пересохшие губы, Игорь двинулся вперёд. Он спустился в гостиную и позвал Влада. Тишина.

«Куда он делся? Наверное, тоже что-то увидел? Да, точно. Потому и убежал» — эта мысль заставила кровь горячиться и бурлить.

Таранов обошёл весь первый этаж и никого не обнаружил.

Аккуратно проскользнув через парадную дверь на улицу, он снова позвал ассистента, надеясь, что тот не мог далеко убежать.

Свежий воздух слегка отрезвил.

— Насколько я могу быть уверен в том, что покойник действительно вскакивал? Я видел это, но доказательство может быть лишь на карточке. Нужно проявить её и как можно скорее. Да и Влад не мог вылететь из комнаты, ничего не сказав. Где он теперь? — бормотал Игорь, обходя дом вокруг. Только теперь он понял, что находится в том самом месте, которое видел из окна комнаты, где лежит Михаил.

Задрав голову, он посмотрел на бледно-голубое небо, затем обвёл взглядом крышу и… обомлел.

Возле окна стоял покойник, держась за занавеску и глядя на Таранова своими нарисованными огромными глазами. Игорь сделал шаг назад, не веря тому, что это происходит наяву.

«Нужно бежать. Вот только куда: от него или к нему?» — Таранову было страшно, но уйти не давало любопытство. Ведь и приехал он сюда отчасти из-за веры в то, что покойники иногда проявляют признаки жизни.

Или он просто сходит с ума.

Третьего не дано.

Покойник медленно отвернулся и отступил от окна.

Сжав волю в кулак, фотограф бросился обратно в дом.

ГЛАВА 6

Когда Таранов вернулся в комнату, Михаил сидел у трюмо в той позе, в которой фотограф его оставил.

— Ха! Играешь со мной? — безумно рассмеялся Игорь, хлопая свои колени ладонями, — я же видел тебя у окна! Это точно был ты!

Продолжая смеяться, Таранов подошёл к Бергеру и внимательно рассмотрел его. Доказательства нашлись быстро: правая нога была неестественно вывернута, будто труп передвигался или его передвигали.

— Вот и доказательство! Я прав, чёрт возьми! — серые глаза фотографа нездорово блестели, словно он был тяжелобольным человеком или просто одержимым.

Но ведь какая феерия! Он тысячу раз был прав, когда заподозрил, что мёртвые могут шевелиться и передвигаться!

На радостях Таранов даже хлопнул в ладоши и потёр их.

— Так, мне нужно проявить фотографии! С собой есть всё необходимое! — возбуждённо пробормотал он и подошёл к фотоаппарату. Теперь дело оставалось за малым.

Вот только случиться этому самому было не суждено: пока Таранов возился с плёнкой, кто-то громко протопал в коридоре, проходя мимо открытой двери.

Игорь сглотнул и отступил от аппарата. Прислушался.

Шаги звучали уже в отдалении.

Преодолевая неприятное волнение, Таранов вышел в коридор и медленно направился к лестнице. Ему казалось, звук идёт именно оттуда. Мрак коридора казался ещё более зловещим, ещё более завораживающим.

Игорь очутился на лестнице и посмотрел вниз. В эту секунду в дверном проёме столовой мелькнуло что-то тёмное. Можно было предположить, что это подол чьего-то тяжеловесного платья.

Таранов поспешно спустился на первый этаж. Ему хотелось получить разрешение от Драгомирова или других хозяев дома на проявку фотокарточек.

Стоило Игорю войти в столовую, залитую винным светом закатного солнца, как с грохотом захлопнулась дверь, ведущая в правую смежную комнату.

— Простите! Можно вас побеспокоить? — громко спросил Таранов, подходя к двери и стуча в неё.

Ответом ему была тишина.

Оставалось лишь обхватить ручку и попытаться открыть дверь. Тщетно. Заперто.

Тяжело вздохнув, Игорь прошёл к большому комоду, стоящему под зеркалом. На нём лежала белоснежная ажурная скатёрка, прижатая к деревянной глади тяжёлым серебряным подсвечником. По обе стороны от подсвечника стояли крупные золотистые рамки.

Таранов взял левую и поднёс к лицу, рассматривая.

На фотокарточке были запечатлены четверо: строгая дама в шикарном платье, рядом более молодой Драгомиров, а по обе стороны от него Михаил и какой-то невысокий парнишка в очках.

«Интересно, когда была сделана эта фотография? Драгомиров и Бергер выглядят значительно моложе…» — подумал Таранов и вернул рамку на место, беря вторую.

Эта выглядела более старой и пожелтевшей. На ней стояли человек шесть в два ряда. Трое сидели. На заднем плане виднелась новогодняя ёлка.

Судя по юному лицу Михаила и молодому Драгомирова — фото было сделано давно. Рядом с мужчиной была всё та же строгая женщина с тонкими поджатыми губами. Один мальчик в очках очень походил на того юнца с первой фотографии.

Вернув рамку на место, Таранов медленно обернулся и ахнул, а сердце тут же понеслось галопом: у двери стояла женщина с фотографии. Она была слишком бледна, а её хрустальные бело-голубые глаза напоминали стекло, покрытое тонким слоем инея.

— Извините… Я бы хотел поговорить с вами по поводу плёнки, — начал было Игорь, но тут же осёкся, поскольку женщина с совершенно равнодушным видом отвернулась и, странно пошатываясь, засеменила в гостиную. Она шагала быстро и небольшими шажками. При этом от каждого движения её раздавался странный хруст.

На женщине было пышное платье из траурного чёрного бархата. Широкий подол украшали алые розочки. Бело-голубая кожа резко контрастировала с цветом наряда. Казалось, незнакомка тяжело больна. Она напоминала… умершую!

Сделав несколько шагов, Таранов осёкся и закусил нижнюю губу.

«Конечно же! Она мертва! Всё сходится!» — возликовал он, наблюдая со страхом и восторгом за тем, как женщина опускается в кресло и складывает ладони на коленях. Она смотрела прямо перед собой пустым взглядом.

Сделав шаг в сторону, Игорь взялся за ручку двери и повернул. На сей раз та поддалась.

Ему было жутко, но в крови плескался азарт, когда фотограф заходил в комнату, что только что была заперта.

Внутри было душно и пыльно, пахло какими-то сладкими духами и лекарствами. Комната была заставлена коробками и шкафами.

— И что же я ищу? — утирая со лба пот, подрагивающим голосом спросил Игорь.

Взгляд упал на тёмно-малиновое трюмо. Одинокий синий ночник на нём напоминал затерявшийся в ночи корабль.

В комнате было лишь одно окно и оно было наполовину закрыто шкафом с книгами, к которому из-за нагромождения было не подобраться.

Тяжело дыша, Игорь подошёл к трюмо и открыл верхний ящик. Он оказался совершенно пуст. Во втором лежали только пачка старых игральных карт и пустая коробка из-под печенья. А вот в третьем Таранов нашёл толстый альбом в чёрной обложке.

Достав его, он открыл первую страницу.

На ней было множество фотографий покойников.

У Таранова по спине поползли мурашки.

Кое-где живые были запечатлены рядом с умершими. Старые, молодые, дети — в альбоме были все. На лицах некоторых мертвецов уже были признаки разложения.

Зачем это хранить в доме?..

Нарушая гробовой покой, откуда-то сверху донёсся дикий вопль страха и тут же смолк.

Содрогнувшись, Таранов захлопнул пыльный альбом и вернул его в ящик. Захлопнув его, он выскочил из комнаты.

Женщины не было ни в гостиной, ни в столовой.

Испытывая дурное предчувствие, Игорь рванул на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки.

Он ворвался в комнату к Михаилу, невольно ожидая увидеть, например, ошарашенного Влада, но того там не оказалось. Как и плёнки.

Фотоаппарат был пуст. Выпотрошен.

— Кто посмел?! Куда она делась? Куда? — шокировано пробормотал Таранов, осматривая аппарат.

Дверь с грохотом захлопнулась и кто-то запер её на ключ с той стороны.

Только теперь Игорь сообразил, что мертвец находится не у трюмо…

Бергер лежал на кровати и был без одежды. Голый молочный торс казался белым, как лунное море июльской ночью в Гаграх.

Нарисованные глаза были широко распахнуты и это выглядело жутко.

Но чистота этой кожи, этот загробный покой, что исходил от Михаила Афанасьевича… это было…

Красиво. Великолепно. Идеально.

ГЛАВА 7

Трудно сказать, что именно произошло дальше: чёрная магия, мираж, плод симбиоза азартности и страха?

Подрагивая от внезапно накатившего морального возбуждения, фотограф бросился к двери. Он чувствовал, что если прямо сейчас не вырвется из зловещей комнаты, то набросится на покойника!

— Выпустите меня отсюда! — кричал он, долбя кулаками деревянную поверхность двери. Но тот, кто решил поиграть с Тарановым, явно не собирался проявлять милосердие.

Сдавшись, фотограф медленно повернулся лицом к Михаилу. Тот всё так же лежал на кровати, мёртво глядя перед собой нарисованными глазами.

Будто зачарованный, Игорь приблизился к кровати. Его взгляд, жадно «вылизывающий» белоснежную кожу мертвеца, горел недобрым огнём.

«Какой же он красивый! Смерть сделала его ещё прекрасней. Он так молчалив и спокоен, словно знает тайну мироздания. Он так хорош…» — думал Игорь, испытывая отвращение от самого себя, а член тем временем наливался кровью и вставал колом в штанах.

Таранов не знал, кто именно направляет его, но было ясно одно: без вмешательства неких сил не обошлось. Сам бы он никогда на такое не решился…

Полностью раздевшись, Игорь потянулся рукой к мягкому белому одеялу и отбросил его в сторону. Странно: Михаил был мёртв, но у него была эрекция. Таранов обхватил длинный красивый член, украшенный «шапкой» русых волос на лобке, и мягко подрочил. При этом щёки его налились румянцем от стыда.

— Господи, зачем я это делаю? — прошептал Игорь, выпуская из ладони член и забираясь на кровать. Помедлив, он сел на мертвеца «верхом» и провёл руками по атласно-гладким плечам. Возбуждение сделалось ярче.

От Бергера пахло свежестью, ни грамма разложения или неприятного запаха. В его смерти было нечто настолько чудесное и гармоничное, что Таранов откровенно стонал, заводя руку назад и приставляя член к сжатому анусу.

Сглотнув, он с лёгким страхом рассмотрел глаза, что не так давно нарисовал Мише сам, а после сел на орган, пропуская в себя всю его солидную длину.

— Ах! Больно! — сипло проговорил фотограф и крепко сжал плечи партнёра, начиная отчаянно прыгать. В душе в этот момент плясал демон, не иначе.

Таранов никогда бы не позволил себе такое…

Член приятно долбил простату, заставляя Игоря стонать и запрокидывать голову назад. Это было слишком хорошо, слишком сильно и просто «слишком».

Перед глазами взрывались яркие серебристые огоньки, а низ живота крепко сводило в преддверии оргазма.

Растворяясь в сладостных ощущениях, Таранов не заметил, как оказался лежащим на полу, а Михаил, глядя на него белыми стеклянными глазами (своими!), рьяно трахал его зад, держа холодными ладонями ноги фотографа под коленями.

Глядя в стеклянные мёртвые очи, Таранов вдруг начал осознавать, что именно происходит. Его имеет покойник! Как такое возможно, чёрт возьми?

Ему стало нехорошо.

— Не хочу, пусти, — прохрипел он, пытаясь отстраниться, но Бергер смотрел куда-то сквозь его лица и делал всё более жёсткие толчки в дырке.

— Ты мёртв! Ты не можешь! — закричал Таранов, извиваясь, но не имея никаких сил на то, чтобы отстраниться. Им кто-то управлял.

Бергер открыл рот и из него повалилась свежая мягкая земля. Она падала на живот Игоря, образуя горку. Тем временем покойник обильно кончал в анус, а лицо его не выражало ровным счётом ничего. Были слышны только крики протеста Таранова и шлёпающие звуки яиц о зад.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 396
печатная A5
от 659