электронная
176
печатная A5
469
12+
Мир Тима

Бесплатный фрагмент - Мир Тима

Объем:
322 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4490-6546-9
электронная
от 176
печатная A5
от 469

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1. Спасение

Тимофей, или как звали все его друзья, Тим, проснулся на заре. Деревенские петухи только начали будить своих кур, а Тим уже с удочкой через плечо прошмыгнул в дыру между широкими, посеревшими досками старого забора. Паренек прошёл несколько десятков шагов по сырой от росы, высокой пожухшей траве соседского участка, перепрыгнул через небольшой заросший крапивой овраг и вышел на песчаную тропку к пруду. Дальнейшая дорога пролегала под сенью высоченных деревьев: могучих дубов, стройных берёз, широких сосен.

Солнечное тепло едва пробивалось сквозь густые кроны деревьев, комары уже отчаянно пищали и норовили укусить посильнее да побольнее. Тимофей шагал широким шагом длинных худых ног тринадцатилетнего подростка. За последний год он сильно вытянулся. Тим теперь уже был немного выше мамы, но ещё на целую голову ниже отца, сильно прибавил в плечах, набрал за год целых пять килограмм, но по-прежнему оставался очень худым. Его тёмные волосы с трудом слушались расчёски, и часто стояли торчком, поэтому пострижены были довольно коротко. Зелёные глаза смотрели вперёд, замечая мельчайшие неровности на пути, по дороге успевая различать молчавшую птаху на ветке и застывшую лягушку в траве.

От глаза Тима не ускользнул тот факт, что яблоки на дичке налились и вот-вот начнут краснеть, а это значило, что пришла пора, сбегать за лесной малиной и ободрать кусты смородины на заброшенном огороде. Он отметил, что эти дела сегодня же необходимо было внести в общий список.


Пруд был небольшой, но рыбка водилась в нем отменная. Караси, ротаны, окуньки — вот, из чего состоял обычный улов Тима. Мальчик забросил удочку и уселся на обычное место, спрятавшись от восходящего солнца за ажурным кустом разросшейся ивы.

Поплавок мерно подрагивал на лёгком утреннем ветерке. Соловей звонко заливался на ветке черёмухи, растущей у кромки пруда, в траве стрекотали кузнечики. Внезапно воцарилась звенящая тишина. Тим чуть привстал и повертел головой, предположив нежданного гостя. И впрямь!


Едва слышно по тропинке шла высоченная и худая, как палка, девочка. Лёгкий цветастый сарафан на завязанных бантиком бретельках лишь подчёркивал остроту её плеч и оставлял без прикрытия длинные тонкие руки. Волосы, отливающие желтизной, были всклокочены. Вид, прямо скажем, был у неё не ахти. К тому же все указывало на то, что эта «швабра» ещё и ревела. Тим поморщился и уставился на поплавок, тонким слухом улавливая движение девчонки, которая, громко всхлипывая, подошла к пруду в паре метров левее Тима. Она явно не заметила паренька, потому как уселась на корточки, натянув подол сарафана до земли, в очередной раз жалостливо всхлипнула и кулаком стёрла с глаз слезы. Теперь она была похожа на рыдающую Алёнушку с последних страниц учебника по литературе, в довершение картины не хватало только огромного серого камня.

Решив не раскрывать своё присутствие, Тим замер.


Девочка теребила цепочку на шее, а слёзы тихо катились по щекам, затем она взяла цепочку в руку, зажала её в кулачок, и поднесла кулачок к губам. Тиму было не понятно, зачем целовать свои же руки, и он даже покривился от презрения к слезливой девчонке. А девочка расстегнула цепочку, сняла её с шеи и плакала, глядя на собственный кулак. Тим хотел было покрутить у виска в знак ненормальности пришедшей, но в этот самый момент краем глаза заметил, что поплавок резко пошёл под воду.

Мальчуган потянул удочку на себя и вытянул пустой крючок. Сорвалась! Все из-за этой девчонки!

Тим достал из коробочки червя, отметил, что тот был последним, вздохнул и насадил извивающегося члена семейства кольчатых на крючок. И в тот самый момент, когда Тим размахнулся посильнее, чтобы забросить наживку под дальний куст ивы, раздался громкий «бултых». Тим повернул голову. Незнакомая девчонка уже беспомощно барахталась в воде, она-то не знала, что именно это место было самим глубоким, а медленный сход, подсыпанный песочком, располагался с противоположной стороны пруда. Тим бросил удочку в траву и прыгнул в воду.


— А-а! — только и успела крикнуть девочка и ушла под воду.

Тим двумя махами подплыл к месту исчезновения девочки и нырнул за ней. Она медленно опускалась на дно, длинные волосы превратились в пшеничные водоросли, скрыв лицо, сарафан раскрылся парашютным куполом, руки и ноги безвольно болтались, вода тихо принимала их, поддерживая и пропуская нового гостя на илистое дно. Слетевшая с девичьей пятки балетка коснулась илистой взвеси, когда Тим подхватил девчонку под локти и потащил её обратно к солнцу, едва пробивающемуся сквозь мутный пласт воды.


Самым сложным оказалось вытаскивать скользкую, обмякшую, а потому жутко тяжёлую, девчонку по отвесному берегу. Тим весь запачкался сам, а от девичьего сарафана осталось что-то отдалённо напоминающее одежду, но страшно было то, что девчонка не дышала и не подавала никаких признаков жизни. Тим вскочил на ноги и отчаянно крикнул: «Сюда! На помощь!» Но людей поблизости не наблюдалось, а девчонку следовало спасать немедленно.

Он вспомнил, что прошлым летом видел, как отец вытаскивал соседского мальчишку из пруда, а затем положил его животом на своё колено, так что голова малыша свесилась вниз, отец давил на его язык, пока из мальчика не хлынула вода. Тим решил проделать то же самое с неизвестной девочкой. Когда её голова повисла, касаясь макушкой земли, он дотянулся рукой и, едва сдерживая неприязнь, надавил на её язык как можно глубже, чтобы спровоцировать рвоту.

Послышалось глухое «Э-э», а затем изо рта полилась вода. Спустя минуту поток воды иссяк, девочка оперлась руками о землю и закашлялась. Тим улыбнулся.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально.


Тут же подбежал дядя Володя из ближайшего к пруду дома.

— Что тут у вас? Катька, почему бледная такая? что с платьем?

Дядя Володя разъярённо посмотрел на Тима. Тим поднялся на ноги.

— Тимка, признавайся, засранец, что ты с ней сделал?

Катя растеряно смотрела то на Тима, то на дядю Володю, наконец, её умоляющий взгляд остановился на мальчике.


Тим насупил тёмные брови:

— Ниче не делал, рыбу ловил! — бросил он и полез искать удочку.


Червя, естественно, на крючке уже не было, а леска запуталась в траве.

Дядя Володя негодующе проводил взглядом Тима и приказал Кате:

— Вставай, дома с матерью разбираться будешь!

Катя встала и понуро пошла вслед за мужчиной к большому кирпичному дому.

2. Взаимопомощь

Кузька лежал на крыльце черным животом вверх и жарился на солнышке. Едва на горизонте появился Тим, Кузька сразу забыл о солнечной ванне и со всех ног бросился к любимому хозяину. Не прошло и минуты, как кот уже на ходу пытался тереться о ноги Тима.

— Кузь, прости, не до тебя сегодня.

Кот недовольно отошёл, уселся на задние лапы и осуждающе посмотрел на человека. Тим поставил удочку у старой бани, оглянулся по сторонам, нет ли кого поблизости, установил лежащую у бани приставную лестницу к чердачному проёму и забрался по ней на чердак.


***


Полина проснулась со сладким ощущением сбывшейся мечты, но глаза открывать не хотелось, что-то не совсем приятное тяготило её. Полина чувствовала, что как только она проснётся, нахлынет все досадное и мучавшее её, что отступило за ночь. Поэтому она уже полчаса как проснулась, но все ещё лежала в кровати и не открывала глаз.

— Полька, долго ты ещё дрыхнуть будешь?! — раздался из-за двери яростный вопль, и сразу же распахнулась настежь дверь. На пороге, сверкая праведным гневом и загораживая огромной фигурой проход, стоял её обожаемый брат Венька в ореоле коротких рыжих кудрей. Веня был старше Полины всего на два года и три месяца, совсем недавно ему исполнилось четырнадцать, но ростом он вымахал чуть ли не до потолка. Миниатюрная Полина не дотягивала до стандартных метра шестидесяти целых восемь сантиметров.


Поля приподнялась на локтях и посмотрела нежным взглядом голубых глаз на братца.

— Доброе утро.

— Здорово. Вставай быстрей. В девять ноль-ноль мы должны быть на месте. Ты передумала что ли?

— Вень, а сейчас сколько? — вставая и на ходу забирая рыжую гриву в хвост, спросила Поля.

— Восемь тридцать. Учти, ждать не буду, пойду без тебя.

— Вень… — умоляюще начала сестра.

— И не ной потом, — закончил брат и вышел из комнаты.

— Значит, завтрак отменяется…


Полина спустилась со второго этажа через пять минут: уже причёсанная и одетая, подбежала к ванной и нажала выключатель, чтобы включить свет.


— Кто выключил свет?! — раздалось из-за двери.

Блин. Вот оно, то самое, что тяготило её все утро. Катька теперь живёт с ними, и она заняла ванну именно в то время, когда Поле нужно туда позарез!

— Давай быстрей! — крикнула Поля и врубила свет двоюродной сестрице.


Минутная стрелка на настенных часах уже подползала к крупной девятке.

Блин! Поля застучала по двери, требуя немедленного открытия. Ручка повернулась и дверь приоткрылась. Поля рванула дверь на себя и влетела в ванную прямиком к шкафчику с зубной пастой и щётками.

В противоположном углу у ванной копошилась Катька.

Полина умыла лицо прохладной водой, затем выдавила горошину зубной пасты на щётку, нажала на кнопочку и зажужжала щёткой по рядам сверкающих белых зубов. Начищая зубы, она внимательно рассматривала своё отражение в зеркале, найдя себя очень даже привлекательной мадам. Только два небольших недостатка портили, на её взгляд, несравненную красоту. Веснушек многовато стало с приходом солнечных дней — это раз. А два — это цвет её ресниц, точнее, абсолютная их бесцветность, от чего не спасали даже великолепный изгиб и длина. Вот если бы было провести по ресничкам тушью, да чуть убрать рыжие пятнышки с щёк и носа, — думала Поля, — тогда да! тогда от неё было бы вообще глаз не отвести. Даже Тим сразу бы заметил, какая она красивая!

Так думала Поля, смывая остатки пасты с пухлых губ. Девочка очаровательно улыбнулась своему отражению и краем глаза заметила, что Катька что-то стирает.

— Ты что? У нас же стиралка есть.

Поля подошла к Кате. Та, по локоть в белой пене, продолжала тереть подол сарафана.

— Кать, давай в машинку засунем.

— Твоя мама не разрешила. Сказала, проверит.

Поля недоверчиво повела светлыми бровями.

— Как знаешь, мне все равно некогда, — и вылетела из ванной.


Полина выбежала на улицу, оглянулась по сторонам. Венька нетерпеливо постукивал костяшками пальцев о калитку.

— Нёха, — заметил он сестре, та в ответ показала язык, и оба, улыбаясь, вылетели на улицу.


***


Кузька разместился на яблоне в самой куще листвы и попытался уснуть, но время, да и место выбрал для этого неподходящее. Мимо него то и дело пробегали эти несносные мальчишки: один, второй, третий… Кузька уже сбился со счёту, а они все топали и топали, мешая коту уснуть. Хорошо хоть то, что сегодня им было не до него, да и Кузьма постарался: спрятался в ветвях так, что отличить его чёрное тельце от древесного ствола смог бы только очень зоркий и внимательный глаз.

Кот повёл ушами и посмотрел вниз: ну вот, ещё парочка идёт. О, и девчонка пожаловала! Девчонок Кузька не любил особенно, они то и дело норовили его поймать, завернуть в тряпку и наглаживать, вместо того, чтобы дать рыбки аль колбаски. Поэтому Кузька всех девчонок считал абсолютными недотёпами. А уважал вообще только одного хозяина, ему он даже позволял чесать у себя за ухом а, когда нет никого поблизости, даже тихо мурлыкал при этом.

Голоса и топот стихли, наверное, все прибежали, подумал Кузьма. Кот положил голову на лапы и умиротворённо прикрыл глаза.


***

Полина старалась не отстать от Веньки ни на шаг, для этого ей пришлось бежать изо всех ног. Она уже тяжело дышала, но помалкивала, так как знала: брат не терпел опозданий, а до назначенных девяти ноль-ноль оставалось всего пару минут.

Ребята пролезли в дыру между досками забора, пробежали под раскидистой яблоней и остановились у покосившейся бани, к которой была прислонена лестница, видавшая старую яблоню ещё не привитым дичком. Венька взялся за лесенку, чуть посторонился и сказал сестре:

— Лезь, я подержу.

Полю дважды просить не надо было, она быстро взобралась по шаткой лесенке и влезла в квадратный лаз. На чердаке уже сидело с десяток мальчишек примерно одного с ней возраста. Полина растерялась, она не ожидала, что ребят будет так много. Половину ребят она знала, это были деревенские мальчишки, учившиеся с ней в одной школе. Однако вторую половину ребят Поля либо не знала совсем, либо видела до сегодняшнего дня всего пару раз.

— Посторонись! — проревел Венька, обходя Полину.

Веня пробрался к Тиму, чуть пригнувшись, чтобы не врезаться в низкий косой потолок.

— Это моя сестра. Полина, — остановившись в центре и обернувшись к сестре, застывшей в нерешительности у лаза, сказал Венька. — Прошу жаловать, любить необязательно.


Раздался дружный мальчишеский хохот, Полина ещё больше засмущалась и хотела провалиться под землю, точнее под пол, или лучше — испариться в воздухе.

— Обижать тоже не советую, — закончил Венька грозно и пожал по очереди руку каждому из присутствующих ребят.

Венька был явно выше и крупнее остальных ребят. Хохот стих.

— Здравствуй, Полина. Проходи, не обращай на них внимания. Мы рады всем, кто готов к нам присоединиться. Тимофей, — представился Тим и протянул руку.

Полина сделала шаг вперёд и несмело пожала руку Тиму.

— Привет, я знаю, — тихо сказала она.


Полина присела на ящик и огляделась. Чердак был добротный, явно кто-то постарался его прибрать и отремонтировать. Все дыры на крыше были залатаны свежими досками, над потолком висела горящая жёлтым светом лампочка, по краям своеобразной комнаты расставлены стулья. По центру же стояла большая чёрная деревянная доска, такие были раньше в школе, Полина видела подобную в первом классе, потом её заменили новой, интерактивной.

Доска была расчерчена на две части, левая половина была исписана в столбик, справа же место пустовало. Тим стоял у доски, держа в руке кусок мела.

— Итак, я тут уже наметил кое-что: за малиной надо сходить, осыпается уже, смородину в заброшенном огороде обобрать, Ваське газон скосить, у Ваньки картофельное поле жуки поели, собрать их надо, жуков этих. Венька, у тебя что?

— Полив сломался, пока отец не починит, каждый вечер огород поливать мне придется, а это по сто вёдер в день! Я лучше газон скошу. Чем с вёдрами бегать.

— Хорошо. Пишу, полив у Веньки, — Тим добавил надпись с левой стороны доски, а в правой части, напротив надписи с газоном приписал «Веня».

— Я помогу траву собрать! — поднял руку Ванька, темноволосый и смуглый невысокий мальчуган, лет одиннадцати.

У него были мелкие черты лица с живой мимикой, а передние верхние зубы выступали чуть вперёд, как у суслика. Среди ребят Ваня был самым младшим и мелким, его иногда так и звали «Мелкий», но Ванька не обижался на это прозвище, лишь иногда добавлял: «Мелкий, да верткий». И это было правдой, потому что по быстроте реакции Ванька превосходил всех остальных друзей, даже Пашку и Тима, хотя те были его старше на целых три года.

Тим кивнул и приписал после «Веня», «Ваня».


— Смешно получилось, — заметила Вася Лавров. — Имена отличаются одной буквой.

— Вася, давай и твоё припишу, оно от Вани тоже одной буквой отличается. Будет вас трое таких смешных, — не отводя глаз от чёрной доски, сказал Тим.

Васька чуть сник, отрицательно покачал головой, осознал, что Тим его не видит и ответил:

— Нет, не надо. Я лучше у других.

— Я тоже думаю, что они вдвоём справятся, — согласился Тим.

Вася Лавров, сын городского чиновника, к ним присоединился всего пару недель назад, со скуки. Вася за те два года, что его отец, Александр Николаевич Лавров обосновался в новом доме, успел подружиться только с Ваней Грачёвым, который жил по соседству. И именно Ваня привёл Васю в команду Тима, когда нагрянули очередные каникулы, и мальчик на все лето переехал к отцу. Вася не кичился высокой должностью отца, имел вид интеллигентный, тонкие черты лица, речь правильную и толерантные, то есть терпимые к иным, взгляды. Не смотря на относительно щуплую фигуру, Вася не боялся в отличие от многих задавать интересующие его вопросы. Как сейчас:

— Тим, а за малиной зачем?

— Её же можно продать! на рынке за ведёрко полтыщи дают! — вставил Коля, его серые глаза, как всегда, были серьёзны, несмотря на сотни весёлых веснушек, появляющихся на его курносом носу и щёках весной и пропадающих только глубокой осенью.

— Кто желает, может продавать, я не против, но на продажу собирайте только сами, без взаимопомощи! — веско заявил Тимофей.

— Ребята, а у меня на полдня предки уезжают, и младшую, Машку, мне оставляют. Ей три года, и её куклы у меня уже во где! — русоволосый Пашка провёл ребром руки по чугунной от загара шее. — Вместо этого буду счастлив весь вечер поливать Венькин огород! — воскликнул он и сверкнул голливудской улыбкой.

— Ну, и кто готов ответственно подойти к такому заданию? — спросил Тим, обводя внимательным взглядом ребят.

Ребята дружно отвели от Тима глаза. Кто разглядывал паука, ловко плетущего сеть в углу, кто уставился на торчащую шляпку гвоздя, кто разглаживал невидимые складки на шортах. Ванька вертел головой из стороны в сторону, пытаясь угадать смельчака, что пойдёт на такой подвиг. Он-то уже был приписан к газону, поэтому смысла прятать глаза у него не было. Пашка тоже поглядывал на друзей, но не с любопытством, а с надеждой на избавление от забот о собственной сестричке хотя бы на один день. Однако плутающие мальчишеские взгляды лишали Пашку всяческой надежды.

— Я могу, — тихо сказала Полина, — где нужно сидеть с девочкой?

— Хорошо, — кивнул Тим.

Пашка неотрывно смотрел на свою спасительницу, пока Тим записывал в левый столбик на доске «Маша», а напротив в правом выводил «Полина».

— Так, Коля и Петя идут собирать жуков, Вася со мной за малиной, остальные вечером на полив к Веньке. Договорились?

3. Колючки, жуки, трава, слезы и деньги

Тим пробирался сквозь колючую, вымахавшую под метр с лихом крапиву, высоко подняв пластмассовое ведёрко, до половины наполненное зрелой малины. За ним шаг в шаг двигался Вася.

— Тим, может, хватит уже? Я весь искололся, да и пить хочется, сил нет.

— Вась, не хнычь, не девка. Доберём и домой.

Тим выбрался из крапивы прямо к малиннику. Кусты были усыпаны темно-малиновой крупной ягодой. Васька расплылся в улыбке.

— Никогда не видел столько!

— Что смотреть-то, собирай.

Васька поставил своё ведёрко, в котором малина едва покрывала дно, нарвал горсть ягод и с удовольствием отправил их в рот.

— Вкуснота! Не то, что с рынка.

Тим улыбался, поглядывая на товарища, он высыпал очередную горсть ягод в ведёрко и принялся обирать следующий куст.


Коля Иванов и Петя Корабельников сидели в кустах и ждали, пока Ванькина мать уйдёт с огорода в дом. За это время кулёк семечек был съеден, а вся трава в периметре их сидячей доступности оборвана. Наконец тётя Тоня сняла косынку, умыла лицо водой из уличного умывальника и скрылась в доме.

Мальчики достали припасённые пустые бутылки от лимонада и побежали вдоль картофельных гряд, зорко опознавая черно-оранжевые полоска зловредного жука.

Спустя час у каждого было по полбутыли карабкающихся по стеклу бывших насекоможителей Колорадо. В это самое время хлопнула входная дверь, и тётя Тоня истошным голосом заорала на всю деревню:

— Ванька, домой!

Ребята, сгорбившись в три погибели, скрылись задами.


Оказавшись вне зоны видимости хозяйки поля, Коля и Петя упали на траву и захохотали.

— Во смеху-то будет, когда тётя Тоня ругать Ванюху начнёт, что ни фига не сделал!

— Ага! — держась за живот, согласился Петька.


— А что вы тут ржете, как кони? — вопрошал появившийся из неоткуда полноватый мальчик в стильных очках. Ему было тринадцать, он приезжал в деревню к бабушке раз в год, летом на месяц-другой, потому как родители его жили в далеком городе. Некоторые даже поговаривали, что за границей, но точно об этом никто не знал: со Степаном никто из деревенских не дружил. Родители дали ему старинное русское имя Степан, но деревенские мальчишки про меж собой, кроме как Гной никогда его не звали.

— Тебе-то что? — спросил Коля.

— Мне ниче, думал вам скорую вызывать, номер набрал уже, — Степан показал крутейший, последнего года выпуска ай-фон.

— Иди, куда шел, — Колька поднял свою бутылку с жуками и угрожающе начал переворачивать ее над головой Гноя.

— О! То, что мне нужно. Давайте, я у вас их куплю, — предложил Гной и перехватил бутылку над своей головой, — сколько их здесь?

— Я че, дурак, что ли, жуков считать?

— Предлагаю по тридцать копеек за штуку.

— Чего? — не понял Петька, оглядываясь по сторонам в поисках своей бутылки.

— Я покупаю у вас жуков. За каждого даю тридцать копеек.

— Ты серьезно, что ли? — Петька подобрал лежащую бутылку с земли, в которой жуки по длинному горлышку кучкой пробирались к выходу.


Петька перевернул бутылку, жуки скатились ко дну, но продолжали отчаянно шевелить лапками, не оставляя надежды на обретение свободы. Мальчик рассматривал насекомых, мысленно прикидывая их количество и переводя их в рубли.

— Я согласен, только не за тридцать, а пятьдесят. Два жука на рубль, — твердо заявил Коля.

— По рукам, — согласился Гной.

Коля протянул руку для рукопожатия, но Гной лишь брезгливо поморщился.


Венька подошел к высоченному кирпичному забору. У калитки уже стоял Ванька Грачёв и пытался разглядеть через щёлку между листом железа и кованой завитушкой — нет ли кого поблизости.

— Вань, а как мы туда попадем? — спросил Венька, кивая на забор.

— Васька должен был сказать о нас жене отца.

— Маме его что ли? — спросил Веня, вставая рядом с младшим другом и прислоняясь глазом к узкой щели.

— Жене отца, сказал же.

Ваня нажал кнопку звонка на столбе у калитки. Почти сразу раздался приятный женский голос:

— Открываю.

Венька отпрыгнул назад. Калитка медленно распахнулась. Ванька вошёл внутрь, Веня, оглядываясь по сторонам, последовал за ним. Дверь плавно двинулась на место. Венька оглянулся на самоходную дверь и хмыкнул, для их деревни такая роскошь была в диковинку.

— Мелкий, а кто…, — начал свой вопрос Веня, но замолчал на полуслове, увидев стройную брюнетку в топе и коротких шортах, шедшую им навстречу по тротуарной дорожке, петляющей между ярких клумб и безупречного газона.

— Привет. Я Илона, жена Васиного отца.

Венька не смог сдержать протяжного «О», а Ваня сообщил:

— Это Веник. А я Ваня, Васин друг.

— Что за глупая кличка Веник, а как зовут? — глядя в упор на заливавшегося краской Веньку, спросила Илона.

— Вениамин. Где тут у вас газон?

Илона повела рукой.

— Да тут сплошной газон.

— Это точно…, — протянул Ваня. — За день не справимся.

— Мальчики, косилка вон там, удлинитель рядом, розетки выдвигаются из земли. Я покажу. Вам сколько лет? Вы уверены, что справитесь?

— Мне пятнадцать, — краснея, соврал Веня.

Ему только месяц назад исполнилось четырнадцать, но почему-то сейчас он прибавил к своим годам еще один.

— Вы не переживайте, не впервой, — перешёл на густой бас Веня.

— Хорошо, идёмте, — кивнула Илона.


Илона вышагивала по дорожке к новенькому кирпичному сараю. Ванька шел наравне с ней и задавал какие-то глупые вопросы, которые Венька почему-то не слышал. Он видел только длинные стройные загорелые ноги, ступающие впереди. И он бы обязательно врезался бы в обладательницу этих ног, если бы в миг до столкновения не затормозил, однако глаз отвести не успел.

— Венька, держи, — это Ваня уже вручил подростку вилку удлинителя, а сам начал разматывать провод.

Веник повертел вилку в руках, затем помотал головой, как пёс, только выбравшийся из воды, тем самым освободившись от внезапного оцепенения, и начал осматривать объект работ.


Полина никогда не думала, что так тяжело сидеть с маленькими детьми. За два часа, что она провела с трехлетней Машей, они уже переделали все, что возможно. Они ели кашу, пили сок, читали книжку, ходили гулять, поиграли в дочки-матери, заплели косы кукле, порисовали карандашами, мелками и палочкой на песке, три раза сменили трусы и два раза платье. Третьего чистого платья Полина не нашла, поэтому Маша сидела в одних трусах на полу, рвала глянцевый журнал и ревела. А Полина хотела от этого рёва куда-нибудь сбежать. Потому как её фантазия по развлечению маленькой капризы иссякла. Полина вздохнула и показала Маше книжку о трёх медведях.

— Хочешь, я тебе почитаю?

Маша на секунду прекратила реветь, внимательно посмотрела на Полину и снова закричала:

— А-ааа…

— А про трех поросят?

— А-аааа!

— Может, ты хочешь поесть?

— А-ааааа!

— Порисовать?

— А-ааааа!

— Погулять?

Внезапно Маша замолкла, вскочила и побежала к двери, как была: в одних трусиках, сверкая чумазыми голыми пятками.

Полина устало встала со стула и последовала за девочкой.

На улице Маша сразу же устремилась к большой куче с песком, где ею же еще до этого была вырыта ямка, называющаяся прудиком, потому как туда было вылито с десяток детских ведерок воды. Теперь прудик представлял собой грязное песчаное месиво. И именно туда уселась Маша еще до того, как Полина угадала ее намеренье.

— Нет! — только и смогла вымолвить горе-нянька, поняв, что последние девчачьи трусики испачканы окончательно.

А Маша счастливо засмеялась, совершенно не понимая испуга серьёзной тёти.


Тим высыпал полную горсть малины в ведерко, теперь оно было настолько полно, что ни одна ягодка уже не смогла бы поместиться в него.

— Спасибо, — довольно поглядывая на ведро, произнес Вася, — я бы еще, наверное, целый час провозился.

— Не за что, это общие ягоды. На общем собрании решим, что с ними делать.

— Понятно.

Ребята усталые, но довольные повернули в сторону дома.

Они успели сделать всего несколько шагов до того, как впереди со стороны просеки раздался рев тракторного двигателя.

Тим остановился, приложил руку ко лбу, загораживая глаза от солнца, и всмотрелся туда, откуда раздавался шум.

По грунтовой дороге к заросшей просеке ехал трактор, за ним громыхал грузовик.

— Куда это они? — спросил Вася.

— Не знаю, — отрицательно покачал головой Тим.

Трактор и машина остановились у зарослей малины. Тракторист заглушил мотор и спрыгнул на землю. Из грузовой вылезли двое, оба в рабочих комбинезонах. Пассажир обошел машину и достал из кузова бензопилу.

Седеющий тракторист, казалось, смотрел прямо на мальчишек, но на самом деле за высокой травой ему было трудно их различить. Он достал пачку сигарет, закурил, сплюнул.

— Не, други, вы как хотите, а мне малинник жалко рубить.

— Петрух, план горит, а ты про ягоды, будь они неладны. Слышь, маяты тут на неделю, а у нас на всё про всё два дня. Не-е, у Иваныча надо подмоги просить.

— Мих, а может, малинки сначала наберём, Нютка моя малинку шибко любит, — оглядываясь на товарища, предложил тракторист.

— Не знаю, план же горит, — Миха стоял, держа тяжёлую пилу и, хмуро оглядывал пространство, — Иваныч прибьёт, — тихо пробормотал он и положил пилу обратно в кузов.

Васька потянул Тима за локоть, предлагая поскорее скрыться из зоны видимости приехавших. Тим отмахнулся, вручил другу свое ведёрко и, раздвигая колючие кусты, двинулся навстречу рабочим.


Петька удивленно разглядывал сотенную, не веря своим глазам.

Колька сидел на корточках у большого пня, на котором Степка Гной методично пальцем, одетым в медицинскую перчатку, отсчитывал колорадских жуков. Он считал десятками, каждый десяток после счета палочкой скидывал в жестяную банку.

— Сто семьдесят девять штук. Итого: восемьдесят девять пятьдесят, — резюмировал Степан.

Коля, нахмурив брови, смотрел на жуков, копошащихся в банке из-под персиков. Гной вызывающе поднял на него глаза, будто задавая вопрос «Все честно?»

— Ладно, давай.

Степка Гной снял перчатки, аккуратно положил их на пень, вынул из кармана шорт кожаный кошелек, достал купюру в пятьдесят рублей, затем отсчитал тридцать девять рублей пятьдесят копеек мелочью, пересчитал деньги еще раз и вручил их Коле.

— Еще будут, несите. Приму всех.

Коля прищурился, глянул на Гноя и, не сказав ни слова в ответ, покинул место сделки. Петя засунул сотенную в карман и догнал Колю.

— Колян, ну че, в магазик?

— Зачем?

— Чипсы, лимонад.

— Нет. Я не пойду, мне домой надо.

— Как хочешь. Может, по мороженому хотя бы?

— Петь, я домой. Пока.

Коля резко свернул и пошел в сторону дома. Голова Петьки была забита только тем, как потратить неожиданно свалившееся на него богатство, поэтому он не заметил, что Колька не дошел до протоптанной тропы всего несколько шагов и побрел полем, спотыкаясь о невидимые в высокой траве земляные холмики кротов.


Ваня вытер пот со лба, взялся за ручки тачки и повез траву дальше. В дальнем углу, у самого забора располагалась компостная куча, отгороженная от посторонних глаз стеной можжевельника. Именно туда Ваня и свалил скошенную влажную траву. Пустую тачку покатил обратно.

Веня стоял у сарая и сматывал удлинитель. Ваня подкатил к сараю и поставил тачку.

— Вень, пойдем уже, а?

— Щас. Хочешь, иди, я догоню.

— Не, я с тобой, — Ваня устало опустился на пластмассовый стул и начал махать руками у себя перед лицом, создавая иллюзию ветерка.

Веня поглядывал в сторону дома, будто чего-то ждал. Он убрал на место удлинитель, оглядел место работ, удовлетворительно улыбнулся и опять, как будто даже нехотя посмотрел на заднюю дверь дома.

Дверь открылась и из дома выплыла Илона.

— Мы закончили! — сразу же крикнул Веня.

Но Илона не обратила на слова мальчика никакого внимания, она устремилась к открывающимся воротам. Ворота распахнулись, впуская во двор блестящий джип.

— Блин, давай свалим по-тихому, — прошептал Ваня и попятился к задней калитке.

Но было уже поздно. Машина, шурша колесами по гравию, заехала во двор и остановилась в нескольких метрах от ребят. Пассажирская дверь открылась, и из нее вышел отец Васи, Александр Николаевич, моложавый мужчина средних лет, одетый в льняной костюм. Илона сразу же бросилась ему на шею.

Александр Николаевич повернулся в сторону ребят и спросил жену:

— Кто это?

— А, это Васины друзья. Они косили газон.

Александр Николаевич обвел газон внимательным взглядом.

— Долго они работали?

— Здравствуйте, дядя Саш, мы уже уходим, — вставил Ваня.

— Здравствуйте, — вспомнил о приветствии Веня.

— Здравствуйте, мальчики. Но это тяжелая работа, вы, наверное, устали. Всякий труд должен быть оплачен. Илон, — Васин папа обратился к жене, — ребятам нужно заплатить.

— Нет, нет, не нужно, — хором повторили мальчики и попятились к выходу.

— Это не обсуждается, — сказал мужчина, доставая бумажник.

Александр Николаевич порылся в бумажнике.

— Ребята, я не знаю, сколько это стоит, но думаю, тысячи на двоих будет достаточно, — он протянул Вене тысячную купюру, — у меня мельче нет, разменяете сами.

И так как ребята все еще пятились, мужчина подошел к Вене и всучил ему купюру в руку.

— Спасибо. Илон, проводи их, пожалуйста. Я в дом.

4. Несправедливость

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 176
печатная A5
от 469