электронная
Бесплатно
печатная A5
326
18+
Михаэль Перо и всё, всё, всё…

Бесплатный фрагмент - Михаэль Перо и всё, всё, всё…


5
Объем:
202 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-1254-0
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 326

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Вступительное слово автора

Место действия:

сказочный лес Бер-Дичев

И пусть читателя не пугает странность названия леса, где будут происходить чрезвычайно интересные события, потому как, уж поверьте мне, пожалуйста, на слово, меньше всего мне бы хотелось с первых же строк напугать читателя и держать его в страхе до последней страницы этой, в общем-то, самой безобидной книги. Боже упаси нас всех от нелепых страхов и ненужных фобий!

Возможно, где-нибудь посреди рассказа вам вдруг станет весело и вы начнете громко смеяться, хлестко хлопать в ладоши и бурно топать ногами, да так, что на вас будут косо смотреть посторонние люди. А, может, и наоборот. Вам сделается чрезвычайно грустно, тоскливо и скверно, что вы неожиданно даже для самих себя начнете рыдать на взрыв у всех на виду. Кто знает? Кто знает? Быть может, вы и вовсе, избежав и печали, и радости, но до конца прочитав рассказ, подниметесь из-за стола, подойдете к окну и с явными признаками временного помутнения рассудка станете часами напролет смотреть в уходящую даль? Всякое, знаете ли, бывает, и точно никогда не стоит зарекаться заранее. Но стоит ли вообще загадывать наперед, что кстати и некстати может приключиться от чтения этой, как я уже и оговаривался ранее, крайне безобидной книги? Как известно, уровень восприятия информации у нас у всех с вами очень разный и степень восприимчивости, разумеется, тоже. Но уж чего-чего, а дрожать от страха от одного лишь названия места действия предстоящего повествования вам точно не придется. Уж поверьте мне на слово! Слово мое честное, и я им очень-очень дорожу. Но коль скоро мы с вами заговорили про название леса, так уж давайте, чтобы и мне не быть голословным, я вам сейчас кое-что поведаю про этот уже ставший пресловутым бердичевский лес.

Само название «Бер-Дичев» и все то, что будет происходить в этом славном лесу, вовсе не чудаковатая выдумка воспаленной фантазии рассказчика, а есть не что иное, как настоящий пересказ событий дней некогда прошедших, однако же дней непременно случившихся и весьма удалых. Да, где-то событий печальных, в жизни, как вы понимаете, не без этого, но, впрочем, все же в большей степени радостных и, что самое главное, — дней, вне всякого сомнения, глубоко правдивых и бесприкрасных.

В давние-давние времена лес Бер-Дичев был густо населен самыми разношерстными, самыми, да простят меня лесные жители за это определение, всякоразными зверюшками-обитателями. Однако стоит отметить, что преимущественно это были все же медведи и вороны, и лишь потом уже зайчики, ежики, совы да белочки. Конечно-конечно, были и другие животные, и те же птицы, которых вы, я уверен, знаете и тотчас назовете, разбуди вас хоть в три часа утра. Или ночи. Тут ведь у кого как. Кто, знаете ли, сова, а кто жаворонок.

Наверняка вы чрезвычайно удивились, впервые услышав такое странное название леса. Так и вижу вас недоуменно восклицающих: «Ну вы и мастак придумывать небылицы, господин Штерн! Бер-Дичев, ну даете! Что еще за название?! Как такое вообще в голову могло прийти?!» Но если вы все же на секундочку запасетесь терпением и дадите мне продолжить, то я очень быстро, так сказать, на еврейский манер, поведаю вам, в чем тут обстоит суть да дело.

Кстати, пока я вам буду рассказывать, можете опустить заварочку вашего любимого чая в стакан с кипяточком и позволить ей хорошенечко настояться, чтобы, знаете, и вкус, и цвет как в лучших домах Индии или Стамбула. Мне, конечно, более по душе лучшие дома Лондона, но если вам ближе чаепитие все в том же Стамбуле, дак что ж нам теперь, ссориться из-за этого, что ли? Нет, конечно! Пусть таки будет Стамбул.

Вообще, хороший чай к интересной истории — это как маслице к каше. Вкус ярче и насыщенней становится, а послевкусие от блюда дольше держится на губах и нёбе. Можно ходить и аппетитно причмокивать аж до самого обеда. Правда, не люблю, когда масло еще и на бороде остается — пахнет потом, заноза, молоком целый божий день, хоть в парную иди после завтрака. Но, простите меня, пожалуйста, великодушно, кажется, я отвлекся.

Только, я прошу вас, с горячим чаем будьте, пожалуйста, аккуратны! Не обожгитесь! Знаете, частенько такое бывает, нальешь вот себе горячущий стакан чая, положишь в него пару кусочков сахара и мешаешь себе, мешаешь его до одури. Нет, ну не до своей одури, конечно. Убереги вас Господь сойти с ума, размешивая сахар! Сахаринки! Я сейчас про них. Вот они точно там от такой центрифуги могут мешугами стать. Но дело не в этом. Дело в том, что можно взять и ненароком обжечься. Вы хоть полкниги за пять минут прочитайте, но законы физики останутся законами физики. И если чай еще не остыл, то всё — пиши пропало. Губам вашим, не про вас будет сказано, да и горлу — ох, как достанется!

Но отставим пока чай в сторонку и вернемся, так сказать, к нашему Бер-Дичеву. Я же обещал вам поскорее рассказать о том, как лес Бер-Дичев стал лесом Бер-Дичевым. Тьфу ты, масло масляное опять получается. Бекицер, между названием леса, медведями и воронами есть очень старая как мир связь. И связь эта, я вам скажу, очень тонкая. Ой, простите, сказал бекицер, а пояснить не пояснил. Бекицер — это «короче» на идише. Так говорила еще моя бабушка, а теперь, видите, и я сам нет-нет да тут и там вставляю. Это уже, видимо, возрастное. С этим, как вы понимаете, мало что можно безболезненно сделать.

Но пока я вас окончательно не запутал, объясняю, что феномен названия леса кроется ни много ни мало в еврейских языках. Много ли я знаю еврейских языков? Не придирайтесь к словам, я вас прошу, а то как же вы, простите, будете читать дальше, если уже сейчас вы пытаетесь меня поймать на каждом сказанном слове?!

Итак, рассказываю на доступном нам с вами языке. На идише медведь будет не кто иной, как «Бер». А вороны на иврите… или на идише, все время путаю эти языки, будут произноситься как «Орэвы», или «Равы». Вороны этого леса, на секундочку, слыли в те далекие времени большими мудрецами. С чего вдруг такие странные слова для иврита и идиша, спросите вы? Дело в том, что раньше этим словом («Орэв-Рав») называли большое собрание птиц, где все кричали, шумели и громко махали крыльями. Никого вам не напоминает? Нет? Ну и славно. Дак вот лес изначально носил название «Бер-Орэв-Рав». Сам черт ногу сломит произносить все эти рычащие слова, а уж чего говорить про язык. Хоть он и без костей, но его свернуть будет еще быстрее. А если кто картавит? А что если у кого-то вдруг небольшой дефект фикции, тьфу ты, дефект дикции? Это ж можно кого-то ненароком в другой лес на погибель отправить!

В общем, порешили, что так как вороны — это птицы, а птицы — это дичь, а дичь — она и в Африке дичь, то пусть таки будет уже «Бер-Дичев»! А «Бер-Орэв-Рав» — это пусть лингвисты на Святой земле так города называют. Для небольшого леса и название местечковое должно быть. Цак-цак — и подкоротили имя у города. Уж кто-кто, как не евреи, в этом большие мастера. В том смысле, что коротко, ясно. Без лишних рассусоливаний и переспросов. Вот и весь секрет. Уверен, что по поводу странного названия леса вы уже успокоились и готовы приступить непосредственно к чтению самого рассказа. И не желая более отвлекать вас от этого увлекательного чтива, отмечу лишь только, что история, случившаяся некогда в бердичевском лесу, будет сурьезная, драматическая, а раз драматическая, то, как вы догадываетесь, история будет непременно про любовь. Детишек я вас попрошу положить спать, потому как рассказ этот точно не для детей. По крайней мере, для тех, кто уже научился складывать слога, произносить их вместе и, что самое важное, понимать весь смысл.

Да, мои дорогие и, как я уже погляжу, строгие читатели, будет жарко, будет холодно, будет весело и очень грустно — одним словом, будет «ух!». Но это все потом, а сейчас надо бы мне и самому положить ложечку меда в свой стакан, размешать и отхлебнуть побольше. Впереди нас с вами ждет долгая история. И мне, как вы можете себе представить, учитывая мой преклонный возраст и ремиттирующую слабость организма, потребуются недюжинные силы. А где ж, как не в кошерном меде, их можно подчерпнуть?! Вот-вот, в том-то и дело…


Глава I.
Зверопредставление

Начинать с повествования, не представив вам главных героев сказки, было бы с моей стороны как минимум невежливо. Ведь их имена и судьбы — это не просто слова… вместе с ними я проживал и проживаю свою жизнь.

Но не будем о грустном.

Итак, встречайте.

Михаэль Перо (медведь)

Религиозный медведь из Бер-Дичева; живет один, ест исключительно кошерный мед, соблюдает Шаббат.

Peter Chok / Питер Чок (поросенок)

Питер Порк, согласно представленным документам, родился и жил за океаном. С недавнего времени поселился в Бер-Дичеве. Говорит, что он Чок по папе, а по маме Порк. Сначала он был Порк и из своих родителей видел только маму. Потом в его жизни снова появился отец, и он снова стал Чок. Потом, со слов Питера, случилась какая-то путаница на путанице и несуразица в несуразице, и непонятным даже для самого Питера образом, выйдя из заокеанского паспортного стола в день своего совершеннолетия, в карманах он обнаружил сразу два паспорта. Один на имя «Чок», а второй на «Порк». Почему уехал из-за океана? Говорит, что устал делать там жизнь и решил перебраться в небольшой лес оседлой полосы. Хорошо говорит на русском, но часто вставляет в свою речь английские слова. Любит громко слушать музыку, чем сильно нервирует жителей бердичевского леса и из-за чего часто происходят перепалки и драки. С ветками, шишками и камнями. Дружит только с Михаэлем Перо. Тот, в свою очередь, принимает его таким, какой он есть. И если бы не медведь, который пользуется в лесу безграничным уважением и который каждый раз заступается за Питера Чока, кто знает, где бы сейчас был поросенок уже в самом начале рассказа.

Тетя Софа (сова)

Религиозная сова тетя Софа. Знает все обо всех жителях леса. Считается серым кардиналом Бер-Дичева. Действующий судья и прокурор в одном лице. Лучше всех в лесу относится к Михаэлю Перо. Хуже всех относится к его другу Питеру Чоку. Говорит, что есть звери, которые видели у Чока как минимум четыре разных паспорта, и все они были на разные имена. Сетует в узких кругах, что по этой свинье плачет лесная тюрьма, но не может найти явных оснований для ордера на арест. Много раз просила Михаэля поинтересоваться источниками доходов у Чока. Убеждена, что тот бежал из-за океана ввиду наличия серьезных проблем с властями тех лесов. Очень переживает, что Чок рано или поздно подложит свинью и погубит весь лес, за который она, тетя Софа, переживает как за свой собственный.

Иван Андреевич (осел)

Все время ломает голову, оставаться в Бер-Дичеве или уже таки ехать на Святую землю. Хороший столяр, отличный портной, кузнец — золотые руки. Обслуживает весь лес. Кому подшить, кому рубанком подстрогать, кому что. Точно сколотил бы неплохое состояние, если бы не пил. Пьет много. Когда пьет, гуляет налево и направо, азартен. В моменты похмелья собирает чемодан. Представляет, как, будучи в Иерусалиме, подойдет к Стене Плача и будет за все просить прощения. Уже собрав вещи, как правило, достает фляжку с крепкой лесной настойкой и… через полчаса снова разбирает чемодан. Заповеди не соблюдает, но принципиально обходит свиней и кабанов за три версты. Говорит, что для осла-еврея это последнее дело — водиться с некошерными грязными животными типа свиньи. «Прикоснешься к свинье — в жизнь не отмоешься» — любимая цитата Иван Андреевича.

Джеймс Рэббитович (кролик)

Коренной англичанин, по крайней мере, так говорит сам Джеймс. Отрицает любые еврейские корни. Носит бакенбарды и усы. На груди большой медальон с драгоценным камнем. На завтрак ест овсянку, в пять вечера пьет черный чай. Держит паб «7.40». Обижается, когда узнает, что его за глаза называют евреем-масоном. Не понимает, то ли это из-за дорогого виски в пабе, то ли из-за медальона на груди. Считает, что наценка пятьсот процентов — стандартная наценка для такого заведения, как у него. Паб всегда забит до отказа. Питер Чок постоянный клиент мистера Рэббитовича.


Глава II.
«Посторонние Ф»

За месяц до Рош-Ашана

И сказано в Священном Писании:

«Каждая выполненная заповедь ведет к выполнению новой, в то время как каждый новый грех подталкивает к следующему — еще более тяжкому»…

Михаэль Перо хотел было постучаться в дверь к Питеру Чоку, но, обнаружив ее незапертой, громко раскашлялся, чтобы его было наверняка слышно, и вступил на порог. У Питера Чока был огромный двухэтажный дом прямо в центре Бер-Дичева. С балкона второго этажа открывался зачаровывающий вид на реку Тайх, и обычно именно там можно было найти хозяина дома. Михаэль поднялся на второй этаж, но долго не мог понять, куда именно подевался его друг. Осматриваясь в пустой комнате, медведь вдруг увидел розовый торс Питера на красном диване и ахнул от ужаса.

По пояс раздетый поросенок в протертых джинсах и рваных кедах свисал с красного кожаного дивана головой вниз. На теле Питера была кровь.

Увидев своего друга в таком виде, Михаэль бросился к дивану.

— Петр, все в порядке? Петр, ты меня слышишь? Петя, ответь мне! — не слыша самого себя, одно за другим взволнованно прокричал медвежонок.

Но поросенок не двигался. Медведь схватил своего друга и стал, что было силы, трясти.

— Петя! Петя, боже мой, ты меня слышишь? Петя, ты живой? Господи, ответь мне!

И тут вдруг поросенок резко ожил и невероятным образом отпрыгнул от медведя, схватив при этом со стола кухонный нож.

— Майк?! Ты?! — уже несколько рассмотрев гостя, но по-прежнему держа перед собой огромный наточенный нож, произнес поросенок. — Ты сильно напугал меня, Майк!

— Господи, Петр, я думал, что с тобой что-то стряслось! Дверь в дом была открыта, ты лежишь на кровати весь в крови вниз головой, что я, по-твоему, должен был думать?!

— Майк, какая кровь?! Это кетчуп! Майк, ты что, ни разу в жизни ничего не ел с кетчупом?! Бро, я давно уже перестал закрывать дверь. Кроме тебя ко мне все равно никто не заходит. Я ж специально сделал у дома табличку, чтоб никто ко мне не совался.

— Петь, не уверен, что у нас прямо все знают английский и понимают, что значит «посторонние фоф».

— Что за «фоф» еще?

— Ну, на табличке написано только «посторонние ф», только ф на английском, потом три буквы замазаны, а потом «офф» снова на английском. И поди знай, что это значит, Петь.

— Раз буквы замазали, значит, разбираются.… и еще, Майк, — Питер сделал небольшую паузу, — я вообще-то просто слушал музыку. Наушники, брат, стали делать совсем незаметными, — и поросенок достал из розовых ушек малюсенькие кругляшки.

«Интересно! — подумал про себя Михаэль. — Очень интересно!» Но тут же удивляясь малюсеньким кругляшкам, медвежонок невольно перевел свой взгляд с наушников на тело Питера. На голом розовом торсе своего друга Михаэль рассмотрел множество царапин и крепких ссадин.

— Что это, Петр? Что это на твоем теле?

— Бандитские пули, — улыбнулся Питер и быстро нацепил футболку.

— Какие еще бандиты в нашем лесу?!

— Старая история. Не стоит ворошить муравейник, Майк. Если бы ты, брат, знал, каково это, жить розовому поросенку в Бруклине, не уверен, что ты по-прежнему продолжал бы верить в своего Бога… Это тебе, брат, не библейские истории перелистывать…

Выговорившись, поросенок понял, что несколько перегнул палку, и ему очень захотелось как нельзя скорее сгладить сказанные им углы:

— Ладно, прости, бро. Не хотел тебя обидеть!

— Пустяки, Петр. Нормально все. Я не обижаюсь. Просто странно, что до сих пор не прошли… эти все твои ссадины.

— Не забывай, Майк, я ведь свинья, а не собака. Это на них быстро заживает.

На секунду оба товарища от неловкости момента опустили глаза, и в комнате воцарилась тишина.

— Кстати, о музыке, — вдруг решил сменить тему поросенок и подошел к проигрывателю. — Майк, послушай эту песню, она очень крутая!

Питер бережно достал из коробки какую-то пластинку и установил ее аккуратно на проигрыватель.

— Майк, джаст лисен, эта песня — просто ведро огненных желудей! Майк, это же сам Кристофор Роубен, понимаешь? Брат, даже не спрашивай меня, где я достал этот винил. Это невероятно! — не унимался поросенок. — Это же просто бог музыки! Майк, такому Богу я готов молиться целыми днями.

После чего поросенок опустил иглу проигрывателя и, закрыв глаза, начал с хрипотой подпевать тому самому Кристофору Роубену:

Если что-то не так с моей деткой,

это значит, что что-то не так и со мной,

и если я знаю, что она вся в печали,

то и я буду весь хмурной.

Кто бы что ни хрюкал, мол, она не хороша,

Но, эй! Слышь, она моя девочка,

И я знаю, что я ее бой,

И если у нее вдруг начнутся проблемы,

О-о-о-о, я знаю, я знаю, я знаю, я знаю….

Е-е-е-е-е-е-е, я решу их все сам собой!!! Оу-у-у-е-е-е-е.


Глава III.
Пчелы

Был пасмурный день. Низко летали ласточки, предупреждая обитателей леса о надвигающемся дожде. Михаэль Перо и Питер Чок шли по лесу и оба молчали. Медведь был весь в раздумьях, поросенок же просто слушал плеер. Сегодня утром Михаэль обнаружил, что у него кончились все запасы меда и ему необходимо снова отправиться к пчелам, чтобы просить их о сладком тягучем напитке. Приближался еврейский Новый год (Рош-Ашана), а какой же может быть еврейский Новый год без кошерного меда, яблок и граната?! Яблоки росли у Михаэля во дворе, гранатами он запасся еще в прошлом месяце, а вот мед, на ту беду, кончился.

Улей пчел находился в огромном дубе на окраине Бер-Дичева. Подойдя к дереву, Михаэль несколько раз постучал по коре дуба, чтобы переговорить с пчелами.

— Майк, какого лешего мы забрели в этот забытый край Бер-Дичева и зачем стучать по дереву?! Ты ж говорил, евреи не верят в приметы и не вызывают духов, — иронично, обращаясь к медвежонку, произнес поросенок.

— Мы пришли сюда за медом. Тут живут пчелы. Но, видимо, зря. Их все равно нет дома, — расстроенно ответил медведь.

— Майк, зачем идти на край города за тем, чего полно у того же еврея-кролика в центре леса?!

— У него неправильный мед.

— В смысле неправильный?

— В том смысле, что некошерный.

— Мед как мед, что еще за некошерный?

— Неправильная технология делает неправильный мед.

— И чё? Мед есть мед, кошерный-некошерный, какая разница, Майк?

— В Священном Писании сказано, что кошерно, а что есть нельзя. Ты ж знаешь, Петь, я соблюдаю… и потом, кролик вроде англичанин, а не еврей.

— Лисен, Майк, если вы в Бер-Дичеве любите носить макароны на ушах, ю а вэлкам, только свинье из Бруклина это не впарить. Этот ушастый масон — еврей еще похлеще тебя с совой прокуроршей вместе взятых будет. Ладно, раз уж пришли, давай возьмем мед и свалим по-быстрому.

— В смысле, Петр?! Как же мы возьмем, если пчел нет дома?! Хочешь дождаться их, что ли?! Но мы ж не знаем, когда они снова дома появятся. Они могут с полей только к закату солнца вернуться.

— Майк, ты пугаешь меня. Как говорят бруклинские евреи, «быстро поднятое не считается упавшим». Возьмем пару горшков — и чао-какао.

— Питер, так нельзя, пойми… ведь сказано в Священном Писании: «Не желай дома ближнего твоего, не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего».

— Да, брат, все это здорово, если верить во всю эту штукатень с Богом, ангелами и кругами ада, но поскольку пчелы, кстати, на секундочку, некошерные насекомые, то какие они кому ближние — это еще биг квешн, а как по мне, дак по пяточку весь этот черно-желтый улей.

— Нет, Питер, мы идем домой, так нельзя. И потом, кажется, дождь начинается.

— Ладно, ладно, Майк. Компромисс. Мы возьмем мед, а пчелам оставим записку, что мы, мол, взяли и зайдем сегодня вечерком рассчитаться, пусть не жужжат и не переживают понапрасну. Твоему слову тут все равно каждая букашка верит. Нормально все будет, Майк.

— Не знаю, Петр, это не по мне как-то… давай лучше домой, дождь, кажется, начинается.

— Майк, что ты заладил: «Дождь начинается, дождь начинается». У тебя же зонт в руках! Какого желудя ты с ним весь день шляешься?! Расчехли его уже и не морочь никому голову.

Питер осмотрелся по сторонам, оценивающе посмотрел на дерево и почти шепотом произнес:

— Слушай сюда, Майк! Открой зонтик и стой на шухаре под деревом.

— На чем стоять тут? — не понял слово «шухер» медведь.

— Просто стой и дай сигнал, если увидишь пчел.

— Какой сигнал?

— Придумаешь сам, у тебя вроде с фантазией все в порядке. И да, держи ствол! — и тут поросенок протянул медведю пистолет.

— Господи Боже, Петр, откуда у тебя оружие?!

— Майк, все окей. Успокойся. Это дедушкин трофейный.

— Зачем мне оружие, Петр?! Я не собираюсь ни в кого стрелять!

— Майк, успокойся уже! Хуже зайчихи себя ведешь! Во-первых, Майк, пистолет не заряжен боевыми. Хоть устреляйся — не застрелишь никого. А во-вторых, я не прошу тебя стрелять, я прошу тебя его подержать. Как, по-твоему, я должен лезть на дерево с такой тяжестью?! Просто подержи, Майк, что тут такого?!

— Хорошо, Петр, хорошо. Только давай уже быстрее. О Господи, не нравится мне все это, ой не нравится, — взволнованно бормотал себе под нос медвежонок.

Ловкими движениями, будто это был вовсе и не поросенок, а какой-нибудь бельчонок или шимпанзе, Питер вскарабкался на верхушку дерева, юркнул в дупло и пропал из вида стоявшего у подножья дерева медведя.

Прошло пять, десять, пятнадцать минут, но поросенка все не было. Медведь продолжал стоять под зонтом около дерева. Он не на шутку волновался и проклинал себя, что ввязался во всю эту неприличную историю.

— Шалом вам, реб Михаэль, — вдруг услышал у себя над головой медведь. Он поднял глаза и увидел пчел.

— Мир вашему дому! — постарался как ни в чем не бывало вести себя медведь.

— Шо вы тут стоите под зонтом, как бедный родственник? — продолжили разговор пчелы.

— Кажется, дождь начинается, — снова отчеканил Михаэль.

— Какой дождь, реб Михаэль?! Ни одной тучки над всем лесом. Таки взгляните уже сами!

Медведь поднял глаза и не поверил. Действительно, над макушками деревьев сияло солнце и не было ни намека на дождь.

— Ветер, наверное, разогнал. С утра были тучи, — попытался объясниться медведь.

— С Божьей помощью, все может быть, все может быть, реб Михаэль. Вам ведь лучше нашего известно, если Богу будет угодно, увидим мы над Бер-Дичевым и дождь, и снег, и радугу в одночасье. Так что не мудрено, что у вас над головой, реб Михаэль, снова светит солнце. Так, видимо, самому Богу угодно!

— Да прибудет с вами, пчелы, Господь, и да будете вы благословлены! — пытаясь естественно себя вести и преодолевая сильное внутренне волнение, проговорил Михаэль.

— Да что мы? Пчелы как пчелы, летали вот на дальние луга. Скоро ведь, реб Михаэль, как вы и сами знаете, еврейский Новый год. Хотим вот хорошенько подготовиться к празднику и сделать свежий мед. Сами знаете ведь, реб Михаэль, шо за Новый год и без меда?! Хотите, мы вас угостим нашим свежим медом? Только скажите, сколько вам таки нужно? Для вас, реб Михаэль, хоть три, хоть десять горшочков меда. Вы для нас святой Бер! Просите сколько угодно. Мы вам не откажем! Да шо там откажем, сочтем за честь! Только вы не стесняйтесь, пожалуйста, реб Михаэль. Мы же знаем, что вы крайне скромный по своей натуре.

Чувство стыда у медведя вспыхнуло так сильно, что едва ли само сердце справлялось со своими ударами. Ноги и руки дрожали. Хотелось плакать и провалиться от самого себя на том самом месте у дуба. Михаэль попытался сложить аккуратно зонтик, но у него все никак не получалось. Заел замок. Медведь начал резко дергать зонт туда-сюда, но тот ни в какую не поддавался.

— Да что не так-то?! Что ж ты не закрываешься-то, р-р-р-р! — прорычал медведь, и тут у него из-за пазухи на землю выпал пистолет.

— Боже праведный! Реб Михаэль, вы шо, носите с собой оружие?! — испуганно хором произнесли пчелы и постарались как можно быстрее, от греха подальше, запустить в улей маленьких пчелят.

— Шо вы говорите, уважаемые?! Ну какое же это оружие, я вас умоляю, это ж не настоящий пистолет… хотите, я вам сейчас покажу, — с этими словами медведь подобрал пистолет с земли и, подняв его над собой, демонстративно нажал на курок четыре раза.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Это были четыре оглушающих выстрела, пронзившие весь лес.

Что там началось — не передать словами. Птицы сорвались с деревьев. Ежи сжались в клубки и дрожали от страха. Белки схватили детишек и прыгнули в кусты, а пчелы всей гурьбой бросились в улей.

— Погром! Погром! В нашем лесу погром! Звери, бедные, спасайтесь кто может! — слышалось повсюду из-за кустов.

Из-за того, что пчелы устремились домой все сразу, у входа в улей началась паника и давка. Внутри улья рыдали от страха маленькие пчелята. Взрослые пчелы, что уже оказались внутри дуба, в своих молитвах просили Всевышнего о спасении. Такого гула, жужжания и рева Бер-Дичев не помнил уже очень-очень давно.

Ошалевший от неожиданного грохота медведь стоял с опущенным пистолетом посреди всего этого хауса и ничего не соображал. Пахло порохом. В голове гудело. Мир остановился.

А в это время с другой стороны дуба, крепко держа в руках два горшочка меда, плавно опускаясь на воздушном шарике, приземлился Питер. Оказавшись на земле, он отпустил шарик в небо и свистнул своему другу-медведю:

— Эй, Майк, валим. Валим скорее!


Глава IV.
Чай у прокурора

Михаэль сидел за столом в домике тети Софы, опустив глаза в пол. Сама совунья заканчивала последние приготовления на кухне.

— Сейщас, сейщас, Михаэль, закипит щайник, и я иду.

Чайник издал пронзительный свист, и тетя Софа, взяв его прихваткой с плиты, подошла к столу, где сидел ее гость.

— Михаэль, давайте щуда ващу крущку, будем пить щай.

Налив себе и медведю, совунья принялась размешивать кедровое варенье в кружке с чаем.

— Михаэль, ну как ще вы могли? — сквозь пенсне строго произнесла тетя Софа, продолжая размешивать варенье, глядя на медведя.

— Сам не знаю, тетя Софа. Мы просто хотели… — не успел закончить фразу медведь.

— Михаэль, ну, я прощу вас! Какие мы, Михаэль?! Вы и свинья! Ну, как ще это возмощно?! Не мощет медведь-еврей водить друщбу с некощерной свиньей! Не мощет, Михаэль! Ведь сказано мудрецами: «Праведник идет своим путем, грещник своим». Вы понимаете это? Это все ощень плохо конщится.

— Но, тетя Софа, мы ж не хотели сделать ничего плохого…

— Михаэль, вы напугали весь лес! У пщел пропал мед, устроили бог знает щто! Звери боятся выходить из своих домов, потому что безрассудный медведь друщит со свиньей и палит из пистолета в небо посреди бела дня! Птицы боятся летать, ходят по земле! Говорят, целее будут. Господи помилуй, куда дальще?!

— Мед взяли мы, но мы хотели вернуться и рассчитаться за него, просто…

— Михаэль, вы вообще слыщите себя сами? Слыщите себя со стороны? Вы украли мед у пщел!!! Михаэль! У-кра-ли! Взять без спросу, Михаэль — это украсть и сесть в тюрьму. В тюрьму, Михаэль! Хотите с ващим подельником в щюрьму?

— Нет, тетя Софа… простите меня, пожалуйста… но это все я, Питер тут ни при чем, он хотел как лучше…

— О, да, Михаэль, сейщас вы нащнете его еще и выгоращивать. А завтра вы щенитесь на его сестре!

— А что, у Питера есть сестра? Я не знал…

— Господи, Михаэль, я щ образно… — и тетя Софа на какое-то время замолчала. — Щует мое совиное серсе, Михаэль, щто вся эта друщба ощень плохо конщится, и я не смогу тебе помощь, Михаэль… прощу тебя, Михаэль, одумайся, не имей с этим свином нищего общего… он ощень плохой парень… ощень, Михаэль… Мощещь мне поверить, я много повидала на своем пути нещистых щивотных, но этот свин стоит сотен из них, а мощет, даще и тысящ…


Глава V.
Письмо №1

Дверь в дом Питера Чока снова была нараспашку, когда Михаэль подошел к жилищу своего друга. На пороге дома лежало письмо. Медведь поднял его с пола и прочитал текст на конверте: «Питеру Порку. Бер-Дичев. Дом №5 from Mrs. Pork, Brooklyn, Dirtypig Avenue 13».

«Судя по всему, это письмо от мамы Питера», — подумал Михаэль и поспешил передать конверт из Бруклина своему товарищу.

— Петя! Петр, тут письмо от твоей мамы! Пётр, ау? Ты где опять?

Но друг медведя не отзывался.

В этот раз Михаэль застал своего друга на первом этаже. По пояс голым, как всегда дома, и мирно спящим. Однако поросенок спал странным для медведя образом. Сидя на диване и опустив лицо на стол пятачком вниз, поросенок не издавал ни звука. Вокруг были свернуты в трубочки несколько бумажек. Стол был усыпан какой-то белой пудрой или мукой. Михаэль подошел к столу и, макнув лапой в белый порошок, попробовал его на вкус.

— Странный какой-то вкус! — подумал медведь. — Точно не пудра, но вроде и не мука.

Медвежонок снова взглянул на поросенка. Не было слышно ни звука. Ни храпа, ни сопения. Михаэль начал переживать, но попасть впросак, как в прошлый раз с кетчупом, ему не хотелось.

«Может, он снова слушает музыку? Надо бы перепроверить», — подумал медведь. И усевшись на диван рядом с Питером, своим ухом медвежонок прислонился к уху поросенка. Но снова ничего не услышал: ни музыки, ни звуков — ничего.

«Надо бы посильнее прижаться, — снова подумал Михаэль, — может, и правда сейчас такие маленькие наушники делают, что их совсем не видно и ничего из них другим не слышно».

И тут медведь навалился на ухо пяточка своим ухом, но, не рассчитав силы, столкнул поросенка своей большой головой со стола на пол. Питер упал с дивана и ударился головой об пол. От удара поросенок очнулся. Не понимая, что происходит, он тем не менее попытался тут же резко вскочить на ноги.

— Волки харлемские! Шакалы, я вам живым не сдамся! — закричал поросенок и, стараясь выпрямиться, снова ударился головой, но теперь уже об стол. Лежа на полу и теряя сознание, поросенок все же смог распознать черты своего лучшего друга.

— Майк? Ты?! Что… тут… происхо… — но, не договорив, поросенок отключился.

                           ***

— Майк, послушай, ты так когда-нибудь прикончишь меня, бро. Ты постоянно доводишь меня до полусмерти! — говорил поросенок, лежа в кровати с перебинтованной головой.

— Прости, Петр, я просто испугался за тебя, но хотел сначала все-таки… — попытался оправдаться медвежонок, но не успел договорить.

— Майк, это я теперь боюсь за себя, чего раньше никогда не случалось. Боюсь теперь спать в своем собственном доме, потому что ты придешь и свернешь мне шею. Мне что, закрывать дверь собственного дома от моего единственного друга?! Бред какой-то! Хр-р-рю! — резко и крайне раздосадованно произнес поросенок. Особенно резко он произнес последнее восклицание.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 326

Скачать бесплатно: