электронная
18
печатная A5
319
12+
Меч Вильгельма

Бесплатный фрагмент - Меч Вильгельма

Повесть

Объем:
176 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4483-8514-8
электронная
от 18
печатная A5
от 319

Пролог

Автобус сделал еще один поворот. Голубовато-серая лента дороги, стелясь под колеса автобуса, обогнула обросшую высокими соснами сопку.

«Скоро Лукоморье», — привычно подумал водитель. Это был его ежедневный маршрут и, поэтому, он мог повторить его даже с закрытыми глазами. Здесь дорога после крутых спусков и подъемов плавно опускалась в чащу густого леса, разрезая его на две части. Машин встречалось мало. Большинство водителей предпочитало более прямой путь через скалистые ущелья, расположенные чуть западнее. А эта трасса огибала горы, соединяя вереницу небольших поселков, баз отдыха и летних детских лагерей, растянувшихся вдоль побережья.

Через несколько минут на пригорке показалась остановка. У ее кирпичной будки стоял невысокого роста мальчик, который при виде автобуса, энергично замахал рукой.

Автобус, курсирующий по маршруту «Красногорск-Еловград», был экспрессом, и у Лукоморья он не останавливался. Но, то ли водитель был в хорошем настроении, то ли ему стало жаль мальчишку, как бы то ни было, педаль тормоза туго поддалась нажиму ноги, и автобус, резко снизив скорость, остановился. Глотая поднятую с обочины пыль, мальчик подбежал к двери и неловко дернул ее за ручку. Та не поддалась. Тогда водитель встал и помог ему.

Мальчишке на вид было лет одиннадцать-двенадцать. Выцветшая кучерявая голова, смуглое скуластое лицо с ямочками на щеках и широким улыбающимся ртом вдруг развеселили водителя.

— Тебе куда? — приветливо спросил он.

Мальчик ничего не ответил.

— Из местного поселка? — продолжал водитель, трогая автобус с места. — Неужели в таком виде в город собрался?

Вид мальчика был несколько странен. Полинялая старомодная куртка с потертыми в локтях рукавами балахоном сидела на нем, свисая длинными полами ниже колен и скрывая щуплую фигурку хозяина, надетые на босую ногу, разбитые и пыльные штиблеты. Но взгляд задерживался на блестящих желтых пуговицах куртки, сверкающих на солнце барельефами морских коньков. Неожиданно в ушах водителя прозвучал звонкий детский голос: «До разрушенного храма у ручья. Здесь недалеко». Голос возник совершенно ниоткуда, так как мальчик даже не открывал рта. Он как бы тонкой струйкой лился из самой души, вот-вот готовый оборваться.

Пораженный водитель переспросил:

— До разрушенного храма?

Мальчик утвердительно кивнул головой.

— Но послушай, мальчик, я такой остановки не знаю…

— Знаете, — прозвучал тот же голос. — Это ведь совсем недалеко. Проедете немного по этой большой дороге, а потом свернете вправо на маленькую.

«Какая чертовщина!» — выругался про себя водитель. — «Я не знаю никакого поворота».

— Разве?! — удивился голос. — Вы наверно, дяденька, просто забыли…

«Сам ты забыл», — рассердился водитель, — «Я эту дорогу изучил, как свои пять пальцев. Справа от дороги тянется побережье, и никаких отвороток никогда не было. Нет, ты что-то путаешь, мальчик, если только это ты со мной говоришь».

— А то, кто же еще, — обиделся голос.

Водитель снова поглядел на своего странного пассажира. Тот, облокотясь о выступ перед лобовым стеклом, задумчиво смотрел на бегущую ленту шоссе. Казалось, что автобус, полусонные пассажиры и водитель перестали для него существовать. И только уходящая в даль дорога с ее постоянной неизвестностью занимала мысли мальчика.

«Вот уже сейчас кончится лес, и справа появится полоска берега», — размышлял водитель. Он никак не мог поверить подозрительному голосу. Но справа лес не кончался, и никаких примет берега не было видно. Вдруг, впереди показалась развилка. Водитель не переставал удивляться: «Может у меня уже галлюцинации?..»

— Вправо, — напомнил голос. Подчиняясь его гипнотической силе, водитель повернул руль. Автобус, съезжая с асфальта на грунт, кособоко подпрыгнул. Неширокая грунтовка понеслась под нависшими ветвями деревьев. От ее неровностей автобус слегка потряхивало. Но это не нарушало дремотного состояния пассажиров. Они даже не заметили перемены. Только у мальчика глаза загорелись беспокойными огоньками, и задумчивость сменилась ожиданием.

Сделав несколько зигзагов, дорога вырулила к небольшой речке. Быстрые ее воды весело заблестели на солнце. Лес расступился, открывая заросший высокой травой луг. Вдалеке показались развалины какого-то строения, похожего на церковное сооружение.

Внезапно, мотор, как бы поперхнувшись, замолчал. Автобус еще немного прокатился по шуршащему грунту и плавно остановился. Удивленный водитель взглянул на мальчика. Тот благодарно сверкнул глазами и поспешил открыть дверь. Край его куртки зацепился за небольшой выступ рядом с дверью. Мальчик дернул куртку, что-то звякнуло об ступеньку. В следующее мгновение он спрыгнул на дорогу, захлопнув за собой дверь автобуса.

В это время внимание водителя отвлек странный объект, приближающийся со стороны развалин храма. Этот объект был светящимся эллипсом ослепительно-желтого цвета. И если бы он был круглым, то его можно было бы даже принять за солнце, склонившееся к горизонту.

Мальчик со всех ног понесся к летящему телу, запинаясь о невидимые в траве кочки и путаясь в полах длинной куртки. Наконец, он остановился. Эллипс тоже. В руках мальчика появился узкий и длинный блестящий предмет с заостренным окончанием. Водителю показалось, что этот предмет напоминает ему рыцарский меч. Мальчик направил этот предмет на эллипс. Тот приветливо мигнул и начал испускать из себя отчетливо очерченный лучик, который потянулся к протянутому мечу. Луч соединился с мечом, и объект стал как бы всасываться в него. Постепенно он весь вошел в протянутый мальчиком меч. И тогда на глазах ошарашенного водителя вокруг мальчика появился голубой светящийся ореол. Ореол стал сгущаться, скрывая хрупкую фигурку. Наконец, образовавшееся облако приняло форму шара и поднялось над поляной. Далее, голубой шарик направился прямо к автобусу, подлетел к лобовому стеклу, завис. Водителю показалось, что шарик улыбается. Эта улыбка передалась и губам водителя. И в звонкой тишине он услышал знакомый уже голос:

— Большое спасибо, дяденька! Счастливой дороги!

После этого шар внезапно исчез, будто его и не было. Завелся мотор. Автобус дернулся. Водитель машинально ухватился за руль.


Яркое солнце стояло в зените. Его лучи наполняли атмосферу дурманящей духотой, расплавляя мозг и мысли.

Водитель очнулся от задумчивости. Огибая обросшую соснами сопку, дорога делала поворот. «Скоро Лукоморье», — привычно подумал водитель. Он посмотрел в зеркало. Салон утопал в глубоком сне.

Через несколько минут на пригорке показалась остановка. Преодолев низину, экспресс «Красногорск-Еловград» пронесся мимо кирпичной будки с крупной надписью «ЛУКОМОРЬЕ».

Часть первая

Глава 1. Отъезд

Известие было ошеломляющим. У Павлика даже опустились руки, когда он узнал, что ему предстоит поехать в летний лагерь. Никогда не живший в подобных заведениях, вчерашний шестиклассник Павлик Воронцов протестующе замотал головой:

— Ма, зачем ты это сделала? Я ведь не хочу в лагерь!

— Сынок, зря ты так испугался. Этот лагерь совсем не плохой, находится на берегу моря. Да и пойми, что здесь, дома ты будешь практически один.

Это правда. Отец Павлика всегда был в отъездах. Работая судомехаником, он ежегодно уходил в длительные морские рейсы. И мама каждое лето брала сына с собой в отпуск — к родственникам или куда-нибудь на юг. Но в этот раз ее отправляют в заграничную командировку в город с каким-то странным названием Гюссельдорф. Естественно, Павлика ей никто с собой взять не разрешает. На работе маме предложили путевку в лагерь «Лукоморье», и она радостно согласилась, чтобы сын во время ее отсутствия находился под надежным присмотром.


А утро начиналось как обычно. Павлик разомкнул ресницы, и яркий свет ударил по его сонным глазам. Мальчишка повернулся лицом к подушке. Она приятно защекотала нос и щеки. Вставать не хотелось. Но тут, в сознание пролезла мысль о «Мирном». И Павлик, мгновенно скинув одеяло, сел на краю дивана. Потянулся и голыми ступнями прошлепал к письменному столу, на котором стояла недостроенная модель парусника. Корпус находился на крошечных кильблоках. Из носовой части палубы поднималась пока всего лишь одна мачта. Ее Павлик вчера вечером допоздна крепил с помощью вант, для которых он использовал толстые черные нитки. Проверив руками прочность крепления мачты, мальчишка побрел на кухню. Умываться он не стал. Потрогал чайник. Тот был еще теплым. Налив себе чаю, Павлик с кружкой в руках вернулся в комнату. Его непричесанные смоляные волосы торчали в разные стороны. Сев на стул перед парусником, мальчишка стал обдумывать дальнейшую работу.

Шлюп «Мирный» должен был стать шестой моделью в коллекции Павлика Воронцова. Это увлечение возникло давно. Еще в раннем детстве рассказы отца о его морских похождениях заразили Павлика страстью к морю. А бесчисленные страницы книг Жюля Верна, Житкова, Саббатини, Стивенсона, прочитанные порою ночами при слабом свете фонарика, довершили свое дело. Павлик мечтал о море. И эта его мечта вылилась в усиленный интерес к парусникам прошлых эпох. Первую модель он смастерил по чертежам из журнала. Эта была неказистая еще модель корабля Ричарда III. Потом отец, заметив увлечение сына, купил ему толстую с красочными картинками книгу для моделирования судов. Павлик был просто счастлив. И вот на полки его книжного шкафа время от времени вставали модели новых кораблей: ладья викингов и норманнский корабль времен Вильгельма Завоевателя, фрегат XVIII века и каравелла Колумба. Теперь ждал своего часа русский шлюп «Мирный», на котором в начале прошлого века капитан Лазарев открыл Антарктиду. Мальчишка уже четвертую неделю корпел над знаменитым парусником. Благодаря каникулам, времени было предостаточно. И Павлик с утра до ночи вымерял шпангоуты, клеил обшивку корпуса, вырезал и скреплял мелкие детали. Когда корпус судна был готов, он с большим наслаждением занимался его покраской. Красное днище и черный фальшборт с белой полосой пушечных портов на следующий день сверкали лакированной поверхностью. Теперь дело за рангоутом и такелажем. Полдня ушло на выстругивание и крепление бушприта. А потом — работа с фок-мачтой. И вот она стоит, удерживаемая туго натянутыми вантами. Павлик еще раз полюбовался их натяжкой. Допил чай. И отставив кружку, принялся вымерять рейки для следующей — грот-мачты. Работа целиком занимала его. И он не заметил, как утро сменилось днем, а день сменился вечером.

Когда в прихожей открылась дверь, и мама вернулась с работы, он сидел за изготовлением марсовых площадок. Мачта, для которой предназначались эти площадки, была готова и лежала рядом в ожидании, когда ее установят на место. И вот тут-то Павлик узнал, что ему предстоит поехать в лагерь. На целый месяц! На целый месяц он расстанется со своими кораблями и полюбившимся шлюпом «Мирный»! Но не может же он оставить его недоделанным. К счастью, до отъезда оставалась еще неделя, и Павлик все оставшееся время посвятил своему любимцу. За день до отъезда шлюп стоял во всей своей красе, белея расправленными парусами и блестя лакированным корпусом.

В этот последний день Павлик проснулся рано. И как всегда, в первую очередь бросился к своему столу. Счастливыми глазами он впитывал каждый миллиметр готового корабля. Обойдя с трех сторон стол, взял парусник в руки и, поворачивая его в разные стороны и изображая, как будто тот плывет по бушующим волнам, любовался и любовался своим детищем. Это продолжалось в течение нескольких минут. Наконец, довольный творением своих рук, Павлик поставил шлюп на самый верх шкафа, поскольку высокие мачты не давали ему вместиться ни на одной из полок. Полюбовавшись им еще какое-то время, мальчишка пошел умываться. Обдавая лицо холодными струями воды, он раздумывал, чем бы заняться в этот последний перед отъездом день?

На кухонном столе мальчишка нашел записку: «Павлик, сходи в магазин, купи хлеба и молока. Суп в холодильнике. Мама». Деньги лежали рядом.

Попив чаю, Павлик подошел к зеркалу. Впервые за долгие дни, пока шла работа над моделью, увидел он свое лицо и, особенно, свои волосы. Растрепанная шевелюра плохо поддавалась расчесыванию. Но все-таки Павлик сделал у себя на голове подобие прически. Теперь можно и в магазин.


Павлик весело спрыгивал по ступенькам тротуара, спускающегося с холма. У него было прекрасное настроение. Он даже насвистывал себе под нос веселую песенку. Тротуар вывел мальчишку к широкой улице. Магазин находился на противоположной стороне. Павлик остановился. Из-за поворота, грохоча колесами, выехал старый трамвай и затормозил прямо перед его носом. На табличке можно было прочитать:

«Ц. ПАРК (2) ПОРТ».

«Порт», — мелькнуло в мыслях Павлика, и он, недолго думая, запрыгнул в открывшуюся дверь трамвая.


* * *

Город Еловград, в котором жил Павлик, раскинулся на холмах вокруг Большого залива, в уютных бухточках которого был расположен Еловградский порт. Собственно, это был не один, а несколько портов: пассажирский в бухте Ольги, торговый в заливе Сухой Лог и рыболовецкий в заливе Змеином. Они почти примыкали друг к другу, а обширные территории двух последних были обнесены высоким забором, куда вход для посторонних был воспрещен. Трамвай подъезжал к морскому вокзалу пассажирского порта. Перед большим красивым зданием лежала широкая площадь, в центре которой на постаменте возвышался катер «морской охотник» времен последней войны.

Павлик выскочил из трамвая и направился к вокзалу. Площадь пересекали потоки людей. Было шумно. И пахло тем запахом, который присущ всем морским вокзалам. Это смесь из запахов моря, рыбы, водорослей, краски, мазута, соляры и еще чего-то там такого, что всегда легко узнается и приятно встречает нас, когда мы оказываемся в шумной суете морских портов. Павлик любил эту атмосферу, этот воздух, который звал его в далекие странствия.

Мальчишка вошел по широким ступеням в двери-ворота, по краям которых стояли два огромных якоря. Внутри вокзал был как любой другой: те же кассы, те же залы ожидания, те же киоски и камеры хранения. Напротив входа с другой стороны большого зала размещался выход с такими же как и при входе дверями-воротами. Через него Павлик попал собственно в порт.

У причалов стояли огромные белые теплоходы — океанские лайнеры, низенькие остроносые «метеоры» и «ракеты». То тут, то там, похожие на жирафов, возвышались портальные краны. По заливу сновали, суетились малютки-катера. Здесь так же как и на площади было много народу. Одни люди спешили на отходящий теплоход, другие, наоборот, нагруженные чемоданами и сумками, шли к вокзалу после своего водного путешествия. Работники порта в форменной одежде, отличающей их от пассажиров, выполняли свою работу. Среди людей по пристани разъезжали автотележки с тюками и прочим багажом. Общий шум прорезали сирены и гудки судов. Из динамиков женский голос с металлическим оттенком делал объявления для пассажиров.

Павлик прошел к причалам, рассматривая корабли. Он шел не спеша, озираясь по сторонам, то и дело, останавливаясь, чтобы не столкнуться с кем-нибудь.

К одному из причалов подходил узкий, средних размеров теплоход с красивым названием «Белый лебедь». Медленно приближаясь, он стукнулся кранцами о край причала. С судна полетел швартовый конец, который был ловко подхвачен молодым рабочим в синей робе и тут же накинут на здоровенный кнехт. С теплохода спустились два трапа. По ним поплыли два разноцветных потока пассажиров.

Павлик недолго любовался «Белым лебедем». Пройдя вдоль него, он развернулся к другой стороне причала, где шла погрузка багажа на высокобортный лайнер «Ямайка». С автотележки, с помощью специальных приспособлений, поднимали на борт ящики, тюки, чемоданы, пестреющие разноцветными наклейками. Мужчина с седыми усами подцеплял груз и кричал человеку на судне то «вира», то «майна». Вдруг за спиной у Павлика раздался женский голос:

— Мальчик!

Павлик обернулся. За его спиной в окружении двух больших чемоданов и трех разномастных сумок стояли невысокая полноватая женщина и белокурая девочка в светлом платьице, едва закрывающем коричневые от загара коленки.

«И где это она успела», — с легкой завистью подумал Павлик, бросив едва заметный взгляд на свои совершенно белые руки и ноги.

— Мальчик, — повторила женщина. — Ты не очень занят? Может, поможешь нам донести вещи?

Павлику, конечно же, не хотелось носить чьи-то вещи. Но тут девочка так обворожительно посмотрела на мальчишку, что тот, не задумываясь более, согласился.

— Ты нам окажешь большую услугу, — говорила тем временем женщина. — Нас должны были встретить, поэтому мы и набрали с собою так много. И вот, представь себе, никого не видно. И мы с Юлечкой стоим как две идиотки среди груды вещей. Я просто в трансе! И как замечательно, мальчик, что ты взялся нам помочь. Кстати, как твое имя?..

— Ты, Павлик, просто умница! — продолжала женщина после того, как мальчишка представился.

Ему дали нести чемодан, что был поменьше, и сумку, одну ручку которой держал он, а другую — Юлечка. Женщина же несла другой чемодан и оставшуюся сумку. Они прошли уже достаточно много и были уже у входа в здание вокзала, как женщина вдруг остановилась и поставила вещи на землю. Навстречу ей быстрой походкой шел мужчина.

— Митенька! — произнесла она с укором.

— Извини, дорогая, — начал говорить мужчина, обнимая женщину. — Очень тебя прошу, извини. Я задержался на работе, а потом еще попал в пробку. Прошу тебя, не сердись.

Мужчина взял вещи и вопросительно посмотрел на Павлика.

— Этот мальчик нам взялся помочь, — объяснила женщина и обратилась к мальчишке:

— Ты, Павлик, молодец. Большое тебе спасибо! Если тебе надо в город, то мы можем подвезти тебя на машине.

— Не, спасибо. Я еще не собираюсь домой.

— Ну, тогда еще раз тебе огромное спасибо. Да, вот, — женщина засунула руку в сумку, порылась там и достала горсть шоколадных конфет. — Возьми, угощайся.

— Спасибо большое, — заулыбался Павлик, принимая конфеты. Сначала он хотел их все запихнуть в карманы своих шорт, но передумав, подошел к девочке и протянул ей ровно половину.

— Это тебе. Я угощаю.

Юлечка засмущалась, стесняясь брать конфеты.

— Да бери, бери, — Павлик сунул конфеты прямо ей в руки. — Я же говорю, что угощаю.

— Большое тебе спасибо, — произнесла девочка, пряча гостинец за спину.


* * *

Когда Павлик вернулся, мама была уже дома.

— Это ты, Паша? — раздался ее голос из комнаты.

— Ага.

Павлик отнес сумку с хлебом и молоком на кухню.

Мама гладила его вещи и готовила чемодан к отъезду.

— Где ты был? — спросила она подошедшего сына.

— В порту.

— Как прекрасно, что ты наконец-то выбрался на улицу. А то ведь со своими кораблями ты, наверное, даже забыл, что такое свежий воздух… Кстати, померь эту рубашку.

Павлик взял отглаженную белую в горошек рубашку и натянул на себя.

— Та-ак, немного коротковата.

— А я ее буду на выпуск носить.

— Ну что ж, сложи ее в чемодан. И еще положи вот эту маечку…


На следующее утро в отглаженной белой рубашке, в защитного цвета шортах и новых сандалиях Павлик рядом с мамой торжественно вышагивал по утреннему городу. В руках у мальчика был обшарпанный чемоданчик. Не очень тяжелый и вполне удобный. Улицы только начинали оживать. В этот воскресный день город просыпался медленно, как бы нехотя. Но шум машин, доносившийся с соседней магистрали, как неугомонный пульс гигантского животного, приводил все вокруг к жизни.

До места сбора пришлось добираться на трамвае. Это была старая площадь, окруженная вековыми деревьями. Под их густыми кронами стояли деревянные скамейки с закругленными спинками. В центре площади красовался старинный фонтан. Из бронзового морского конька, потускневшего от времени, вылетали вверх струи воды и, сделав в воздухе грациозную кривую, падали в небольшой круглый бассейн, создавая разноцветную радугу.

Народу на площади собралось уже много. Мальчишки и девчонки, сверкая в лучах утреннего солнца белыми рубашками, толпились кучками вокруг взрослых тетенек, молодых еще девушек и парней. Последние были воспитателями и вожатыми. У каждой такой группы стоял шест с табличкой, указывающей номер отряда.

Мама достала путевку, заглянула в нее. Павлик значился во втором отряде. Отыскали взглядом табличку с цифрой два. Подошли. Второй отряд собрался на краю площади под двумя высокими дубами. Несколько скамеек, расположенных здесь, было занято сумками, чемоданами, рюкзаками. Ребята стояли рядом с родителями. Некоторые между собой оживленно беседовали. Высокий худощавый парень в очках держал в руках списки и что-то в них отмечал.

Заметив подошедших, он подался вперед и спросил:

— Второй отряд?.. Фамилия?.. Та-ак, Воронцов. Есть такой. Павел Васильевич, — парень сделал пометку у себя в списках. — А я — вожатый отряда, Дмитрий Геннадьевич. Елена Федоровна — второй вожатый, — при этом Дмитрий Геннадьевич сделал жест рукой в сторону, где стояла девушка в штормовке. Ее вьющиеся черные волосы волнистыми прядями спадали на лоб, скрывая симпатичное лицо. Вожатая что-то объясняла двум мамам, которые в свою очередь закидывали девушку вопросами.

Наконец, на площади возникло оживление. Оно было вызвано тем, что с примыкающей улицы появились пять новеньких «Икарусов». Автобусы величаво развернулись и остановились в ожидании своих пассажиров.

Над площадью пронесся громкий голос:

— Товарищи дети и родители!..

Это высокая полная женщина — директор лагеря Маргарита Филипповна с рупором у рта встала у фонтана и принялась руководить посадкой в автобусы.

Павлик вместе с остальными в общем шуме и гаме вошел в автобус и уселся у окна. Глядя в него, он пытался отыскать среди провожающих родителей свою маму. Наконец, мальчик увидел ее. И она тоже отыскала взглядом своего сына. Приблизившись к окну, мама пыталась что-то сказать Павлику. Но тот видел только движения ее губ и ничего не слышал. От прощания у Павлика слегка повлажнели глаза. Чтобы не выдать своего состояния, он отвернулся. В этот момент автобус, качнувшись, тронулся и покатил вслед за остальными навстречу жаркому и пышному лету.

Глава 2. Сашка

Первый день в лагере был суматошным. Когда ребят привезли на место, началось размещение по корпусам. Всего было пять корпусов — двухэтажных деревянных домиков, размещенных на берегу морского залива, поэтому лагерь и имел название «Лукоморье». В центре — большая асфальтированная площадка с высокой мачтой, на которой ежедневно поднимался флаг. Рядом с площадкой расположились клуб и столовая. Вся территория лагеря, включая футбольное поле и два волейбольных корта, была обнесена высоким зеленым забором. От ворот с традиционной надписью «Добро пожаловать!» уходила лесная дорога, соединяющая лагерь с местной деревней и главным шоссе.

Отряд, в который попал Павлик, размещался на втором этаже пятого корпуса, самого отдаленного от столовой и наиболее близко расположенного к морю. Павлик поселился в комнате с еще четырьмя мальчишками, которые, как выяснилось, были все из одной школы и, даже, все из одного класса. Поэтому, они держались вместе и, похоже, пока не спешили принимать Павлика в свою компанию.

В комнату заглянул вожатый Дмитрий Геннадьевич и позвал всех получать форменную одежду: голубую рубашку с погончиками и длинные темно-синие шорты. Отстояв на первом этаже корпуса у кладовой комнаты очередь и получив свой комплект, Павлик отправился к себе. Тут поступило новое распоряжение Дмитрия Геннадьевича: стелить постели, мыть полы и, вообще, заниматься уборкой комнат. «Чтобы к обеду все было идеально!» — так заключил вожатый и добавил: «Придет смотреть сама директор лагеря».

За всем этим быстро прошло время. Когда отряд позвали на обед, Павлик почувствовал, что он по-настоящему голоден. Так что, свою порцию он проглотил в одно дыхание. И когда он вышел из столовой, то направился не в корпус, а к берегу моря. Теперь не мешало бы немного развеяться на свежем воздухе. Да и что ему делать в комнате? Друзей пока нет. А вот море — оно единственный вечный друг Павлика.


* * *

По извилистой тропинке мальчишка пробрался сквозь густые заросли кустов и вышел на пляж. Волны бархатно ложились на песок. Со стороны залива дул чуть прохладный ветерок. Он слегка шевелил волосы Павлика. Мальчишка нашел бревно, зарытое наполовину в песке, и присел на него. Подобрал валявшийся рядом плоский камешек и запустил «блинчик». Камешек проскакал несколько раз по водной поверхности и булькнул в воду.

Вдруг, Павлик услышал позади себя шлепанье сандалий. Он повернул голову и увидел взъерошенного мальчишку, который бежал к берегу, держа в руках венок из цветов. Подбежав к воде, он скинул сандалии и вошел в воду по самые шорты. Положил венок на волны, оттолкнул его от себя и, постояв так немного, поспешно вышел из воды. Взяв в руки сандалии, еще некоторое время понаблюдал за венком и только потом, развернувшись, увидел Павлика. Подойдя к нему, взглядом попросил подвинуться. Ничего не говоря, Павлик уступил место. Мальчишка сел.

Некоторое время они сидели молча. Наконец, Павлик не выдержал и спросил:

— Ты зачем венок в воду пустил?

Не поворачиваясь к нему, мальчишка ответил:

— Чтобы найти друга.

— А венок здесь причем?

Мальчишка положил на бревно сандалии. По его дрожащим ногам стекали капли воды. Он обнял колени руками. Чтобы согреться.

— Понимаешь, это венок дружбы. Его унесет волной к какому-нибудь берегу, где его найдет человек. Этот венок соединит наши души. Я должен почувствовать это. И мы с этим человеком обязательно встретимся и подружимся.

— И ты в это веришь? — в голосе Павлика прозвучала легкая ирония.

— Да, — ответил мальчишка, взял сандалии, встал и пошел босиком прочь.

— Подожди! — крикнул Павлик. Он вскочил с бревна и догнал мальчишку.

— Я не хотел тебя обидеть. Просто, я всегда думал, что друзей находят не так.

Мальчишка остановился и повернулся к нему. Растрепанные русые волосы шевелились от легкого движения воздуха. Черные глаза блеснули, как два уголька.

— Я и не думал обижаться. Ведь никто не верит в это. Только я и вожатый Витя.

— Вожатый вашего отряда?

— Нет. Он работал им, когда я сюда приехал в первый раз.

Ребята не спеша пошли в сторону лагеря. Мальчишка продолжал:

— Тогда мне было восемь лет, и я был самым младшим в отряде. Понимаешь, они все меня невзлюбили. Особенно этот парень по прозвищу Шмель. Он был заправилой в отряде. Все его слушались и боялись. Он всегда подстраивал мне всякие пакости. И я не выдержал. Решил убежать из лагеря.

Рано утром, собрав вещи, я выпрыгнул в окно и зашагал к калитке. И тут-то встретил Витю, вожатого. По утрам он делал пробежки. Витя остановил меня, начал расспрашивать. Я ему все рассказал.

— Ну и что дальше?

— А дальше, Витя стал меня уговаривать остаться в лагере. Не так как это делают все воспитатели. Он говорил со мной как с равным. Учил меня, как постоять за себя. И рассказал о венке дружбы. Он говорил, что если очень веришь в это, то обязательно найдешь такого друга, который всегда придет на помощь и с которым дружба будет самая крепкая.

Тем временем, ребята подошли к домику. Пора было на сончас. Они остановились.

— Ты из какого отряда? — спросил Павлик.

— Из третьего, — ответил мальчишка. — Наш корпус рядом с вашим.

— А тебя как звать?

— Разве мы еще не познакомились? — искренне удивился мальчишка. — Меня зовут Сашкой. А тебя?

Павлик назвал свое имя. И они коротко пожали друг другу руки. В знак знакомства.


* * *

Павлик и Сашка быстро подружились. Хотя по характеру они были совершенно разными людьми. Павлик был всегда задумчив, спокоен. Предпочитал больше находиться в одиночестве, чем в шумной компании. Если что-то делал, то только все рассчитав и обдумав. Сашка же был подвижен и, более того, суетлив. Стоит кому-нибудь подкинуть интересную идею, так он моментально хватался за нее и спешил воплотить в жизнь. Но как быстро он брался за дело, так же быстро и остывал к этому делу. Он очень любил поговорить. И у него всегда было что рассказать. Такие вот разные люди были Павлик и Сашка. Даже цвет волос у них был разным: у Павлика — черный, а у Сашки — белый. Но так часто бывает, что люди с совершенно противоположными характерами становятся друзьями — не разлей вода. Они как бы дополняют друг друга. И их дружба является примером настоящей гармонии, к которой стремится все в природе, в том числе и человеческие взаимоотношения.

И вот, благодаря Сашке, с друзьями произошли по-настоящему фантастические события. Хотя начиналось все просто.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 18
печатная A5
от 319