электронная
162
печатная A5
404
16+
Мастера Эфира

Бесплатный фрагмент - Мастера Эфира

Книга первая

Объем:
284 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4483-0713-3
электронная
от 162
печатная A5
от 404

Глава 1

Незадолго до. Верхний мир.

Пророчество, оставленное мне оракулом Цитадели, сбылось. Сон, терзавший меня последний месяц, покинул мир грез и обрел свои реальные формы, пугая жуткой картиной происходящего. Я стоял молча, возвышаясь над курганом из мертвых тел, изуродованных глубокими ранами. В воздухе еще витала смерть, пропитывая ядом уныния мою душу. Лицо и руки были испачканы в густой массе — это была взвесь крови, грязи и раздробленных костей, которые ощущались даже во рту. Обратного пути уже не было, оставалось только смириться и принять все как есть. Я собрал останки своих друзей для совершения обряда очищения, хотя в нашем мире слова «дружба» и «друг» потеряли свой старый смысл. Мы были лишь союзники, объединенные под одним флагом. Фанатики, ищущие упоение в смерти врага.

Раскаты грома, прервав тишину, ознаменовали начало ливня. Силы природы, словно почувствовав мою тоску, решили вместо меня оплакать погибших, отдавая последнюю дань уважения погибшим воинам. Посмотрев на серое небо, я тяжело вздохнул. Холодные капли, упав на лицо, начали ручейками смывать кровавую маску. Если поднять голову и смотреть долго вверх, наступает момент, когда ты начинаешь видеть капли в полете, и эта картина великолепна. Все превращается в мистерию, которая завораживает тебя мириадами брызг.

Тяжело шагая по грязи, я осматривал поле сражения, пытаясь понять, что же тут произошло. Этот аванпост был укреплен как никогда. Здесь служила элита Армии Света, прошедшая не первый век сражений. Однако все воины были мертвы, а их тела разорваны неизвестным мне заклинанием. Я четко видел сектор действия магии, он представлял собой выжженный треугольник земли, в вершине которого находился противник. Скорее всего, он применил древний артефакт одной из стихий. Мощным прыжком я достиг места заклинания и осмотрел его, опустившись на колено. Земля под магом была сожжена и окровавлена — это была его кровь. Мы изучали, еще в академии, что часть темных артефактов способна причинить вред владельцу в момент использования. Взяв в руки горстку землю с кровью, я прочел заклинание временного отступа. Предметы недолго, но сохраняют в себе частички информации из прошлого, особенно органика.

Цепочка событий начала выстраиваться мгновенно. Маг произносит заклинание, активизируя артефакт. Искрящиеся потоки древней энергии наполняют его тело. Он уже парит над землей. Его руки вытянулись метра на два вперед, как податливая резина. Он разводит их и делает резкий хлопок по направлению нашего укрепления. Теперь я понял, почему был образован треугольник. Волна темной энергии, вырвавшись из тела мага, с ревом рванула вперед, разрывая пространство своей мощью. Дозорный заметил вспышку. Как и полагалось в таких ситуациях, он активировал защитную магию четырех стихий и бросился наперерез идущей волне. Одним прыжком преодолев оборонительный ров, дозорный создал дополнительный щит поглощения, но все было напрасно. Ударная сила артефакта была настолько огромна, что тело с легкостью разорвало пополам. Я даже услышал хруст грудной клетки. Мгновение и бездыханная плоть, рухнув на землю, оросила ее багровыми потоками крови.

Смотреть дальше уже не было смысла. Резко прервав заклинание, я опустился на землю. В груди жутко болело. Отхаркнув кровь, я попытался встать.

— Нужно возвращаться в Цитадель, обряд придется завершить позже, иначе это меня добьет, — прохрипел я, используя остатки энергии в сердечной чакре.

Открыв портал взмахом руки, я фактически ввалился в него, покидая выжженную землю.

Наши дни. Нижний мир.

Андрей сидел в кресле и пристально смотрел на телефон, словно на живое существо, которое должно было вот-вот с ним заговорить. Но кусок пластмассы молчал, безжалостно убивая последнюю надежду на чудо. Нервы были на пределе, больше всего в своей жизни Андрей не любил две вещи: ждать и догонять.

— Хватит, — мрачно сказал он, встав с кресла.

Пройдясь по комнате, он взял сигарету и закурил, но, закашлявшись, тут же затушил ее. После вчерашней бурной вечеринки, сигарета вызывала только рвотный рефлекс и усугубила головную боль. Круг занятий катастрофически сузился, и ему ничего не оставалось, как взять пульт, и начать листать каналы на телевизоре.

— Все как всегда мрачно, — вздохнув, сказал Андрей, мелькая новостными программами. — Катастрофы, кризис в экономике, война, когда это уже закончится?

Неожиданно в стекло ударил снежок и послышался звонкий детский смех. Соседские мальчишки, высыпав на улицу, дружною гурьбой бегали во дворе, радуясь долгожданному снегу. Шторы в комнате были открыты, и сквозь тюль было видно, как за окном начался снегопад. Неспешное падение снежных хлопьев увлекло Андрея, и он подошел к окну. Холод стекла приятно обжег кожу лба, даря недолгое облегчение от головной боли. Постепенно теплое дыхание сделало свое дело, образовав пелену испарений. Закрыв глаза, Андрей мысленно представил ее, нежно обняв теплом своих фантазий.

В тишине квартиры раздался телефонный звонок. Взяв быстро трубку, он услышал родной и такой близкий голос.

— Приходи. Я жду! — сказала девушка из мира грез и исчезла за звуками из коротких гудков.

Эти слова, словно падение в бездну, вытолкнули в кровь мощную порцию адреналина, заставив зрачки заблестеть. В висках пульсировало. Он чувствовал, как сильно стучит его сердце, каждым своим ударом разрывая сознание от любви. Схватив куртку, Андрей выскочил в подъезд и, пропуская по несколько ступенек, побежал вниз. На одном из пролетов он подвернул ногу, но, схватившись за перила, удержался от падения. Выругавшись про себя, Андрей выбежал из подъезда и глубоко вздохнул, словно вырвавшись из водного плена. Холод зимы ударил в лицо, немного приведя его в чувство.

— Шапку забыл, — с досадой сказал Андрей и посмотрел на свое окно. — Не замерзну, да и в прихожей нет зеркала.

Подняв воротник, Андрей вышел со двора и, весело шагая по свежему снегу, направился к той единственной. Людские суеверия — сильная вещь, они даже страшнее простуды, которую можно было заработать в такой мороз. Подойдя к ее подъезду, он неожиданно для себя почувствовал страх, леденящий страх, который сковывал тело. Невидимая стена на уровне инстинктов подсказывала ему уйти, но палец нажал на звонок, запустив механизм под названием судьба.

Дверь, сухо щелкнув, открылась, впуская Андрея туда, где точка невозврата уже была пройдена. Влюбленные молча смотрели друг на друга, пытаясь уловить невидимые флюиды, исходящие из их сердец. Не сказав ни слова, они прошли на кухню.

— Аня, дашь воды? Не могу, в горле все пересохло, — сказал Андрей, не отводя взгляда от девушки.

— Сушняк, Ромео?

— Нет! — хотя в голове прокрутился вчерашний вечер с друзьями и утро, когда жутко болела голова.

Налив воды, Аня подошла вплотную и протянула стакан. Осушив его одним залпом, Андрей перехватил Анину руку и поцеловал.

— Как насчет ужина, Ромео? — спросила она.

— Не откажусь, — с легкостью согласился Андрей, снимая куртку.

Через несколько минут на столе появились приборы и нехитрые закуски. Все это время, пока Аня хлопотала на кухне, Андрей смотрел на нее, как завороженный. Было ощущение, что она вышла из его фантазий и, приняв материальный облик, сейчас была рядом с ним.

— Хочешь вина? — неуверенно спросил Андрей, доставая бутылку красного напитка.

— Почему бы и нет, — ответила Аня, хитро улыбнувшись.

Фужеры звонко ударились друг о друга, ознаменовав начало приятного вечера. Вино внесло оживление в разговор, разбавив его смехом. Они дружно вспоминали прошлое: студенчество и их последний Новый Год на пятом курсе. Что ни говори, но это была золотая пора, которая не тускнеет даже спустя время.

— Все, хватит, а то уже живот болит! — едва не задыхаясь от смеха, сказала Аня, вставая из-за стола. — Надо убрать посуду.

Андрей решил помочь ей, но, оказавшись рядом, они слились в долгом поцелуе. Взяв его за руку, Аня прошла в зал и села на край дивана. Опустившись перед ней на колени, он обнял ее, и именно в этот момент в его голове что-то щелкнуло, и всплыла идиотская картинка из рекламы с бегущими сперматозоидами в резиновом тоннеле. Вот она, сила рекламы. Двадцать пятый кадр или что-то иное заставило вспомнить о безопасности.

— Извини, я совсем забыл об одной вещи, я минут на десять, — озадаченно произнес Андрей, прокручивая в голове, где поблизости есть аптека.

— Ты куда? — с искренним удивлением спросила Аня, обиженно нахмурив брови.

Но Андрей уже стоял на пороге, захлопывая дверь за собой. Выбежав из подъезда, он прокатился по замерзшей луже, как в детстве. Еще учась в начальных классах, выйдя из дома и идя в школу, он не мог пропустить ни одной лужи, чтобы не разбить лед, вот такая невинная шалость. Добежав до конца двора и повернув налево, он выскочил на проспект. На противоположной стороне мерцал красный крест. Не задумываясь Андрей рванул через дорогу, как на свет маяка.

Неожиданная резкая боль заставила вскрикнуть. Неудачно наступив на вывихнутую ногу, Андрей поскользнулся. Тело взмыло вверх и, пробыв недолго в свободном падении, резко ухнуло об лед. Удар получился сильный, Андрей не успел сгруппироваться и достать руки из карманов. Потирая затылок, он слегка приподнялся, опершись на одну руку. В глазах еще было темно от удара и единственное, что он услышал в тот момент, был визг тормозов. Резкий удар и нестерпимая боль.

Кости грудной клетки хрустнули, словно тот лед из детства, проткнув легкие острыми сколами. Андрея отнесло метров на семь, он хотел закричать, но уже не мог, гортань и трахею быстро наполнила теплая жидкость. Из разбитой головы хлынула кровь, моментально окрасив снег в багровый цвет. Он смотрел на серое небо, глазами, полными слез, и тихо умирал. В голове пронеслась мысль: «В одном из журналов я прочитал, что человек во время смерти испытывает удовольствие. Я испытал лишь боль, хотя, возможно, там писали про естественную смерть. Банально, из-за каких-то презервативов, а, может, любви?»

Тишина, слившись с вечным покоем, обронила последнюю слезу, которая через мгновение превратилась в льдинку. Он покидал этот мир.

Глава 2

Верхний мир. Храм Весовщика.

Боль прошла, уступив место облегчению. Однако я недоумевал, где нахожусь. Холода не ощущалось, значит, я был в больнице, или, скорее всего, на том свете. Пережить удар такой силы было невозможно. Открыв глаза, я глубоко вдохнул, словно в первый раз, с жадностью хватая воздух. Первое, что бросалось в глаза, это была огромная надпись: «Семь в одном», высеченная на белоснежной плите мрамора. Включив чувство ориентации, я определил, что нахожусь в горизонтальном положении, лежа на полу. Поднявшись, я огляделся по сторонам. Ничего странного вокруг не было, обычная пустая комната, выкрашенная в белый цвет. Пожав плечами, я еще раз посмотрел на надпись на потолке.

— Times New Roman, — задумчиво произнес я, махнув рукой, точнее тем, что она сейчас из себя представляла.

Взглянув на себя, я обомлел. Тело хоть и сохранило анатомию человека, но изнутри было заполнено некоей субстанцией, которая светилась и переливалась всеми цветами радуги, выстраивая причудливые узоры. Мое одиночество было недолгим. Неожиданно впереди открылся проход, и навстречу вышел пожилой, но довольно крепкий мужчина, одетый в тунику. Старик дружелюбно махнул мне рукой, давая понять, что мне нужно идти за ним. Я хотел окрикнуть его, но поняв, что это лишнее, молча вышел из комнаты и оказался в стеклянном коридоре, ведущем к огромной башне.

— Похоже, я точно не в больнице.

Осмотревшись по сторонам, я увидел, что таких труб, идущих к центру, были тысячи, а возможно, и десятки тысяч. Они простирались во всех направлениях, насколько хватало взгляда. В соседних коридорах виднелись такие же мерцающие тела, только все мы отличались цветом и ростом. Последние сомнения по поводу места моего нахождения отпали сами собой. Без вариантов, это было чистилище.

— Представлял все по-другому. Хотя нет, я вообще это не представлял.

После этих слов я помахал рукой одному из соседей, на что фигура сделала агрессивный рывок в мою сторону, но, ударившись о стекло, упала на пол. Встречающий из соседнего коридора сделал резкий жест в воздухе и что-то произнес, заставив тело моментально сжаться в шар. Ничего подобного я раньше не видел, и это вызвало у меня неподдельный восторг.

— Не бойся! Идем дальше, тебе нужно спешить, — спокойно сказал старец, увлекая меня за собой.

Дойдя до конца стеклянного коридора, мы попали в огромный зал. Проводник оставил меня и с учтивым поклоном исчез за телами вновь прибывающих духов. Процессия длилась недолго, и вскоре все входы закрылись массивными каменными плитами. В центре зала начала подниматься трибуна, на которой стоял седоволосый старик, одетый в черную рясу с капюшоном. Над ним появился огромный экран, показывающий его изображение.

— Приветствую Вас, завершившие седьмую ступень! — это прозвучало так, как будто мы были на арене в Риме, а император приветствовал гладиаторов.

Не хватало лишь фразы «Идущие на смерть приветствуют тебя».

— Вы все в замешательстве. У вас много вопросов, но нет ответов. Хотя главное, что вас должно сейчас волновать, это процедура взвешивания. Я хранитель храма «Весов Бытия» и верховный Весовщик, — громко сказал старик, широко раскинув руки.

Его слова не внесли должной ясности в происходящее, но одно я уже понимал: мы все мертвы и сейчас проходим ни что иное, как процедуру перед отправкой в ад или рай.

Пока я нервно размышлял, что же будет дальше, хранитель исчез, и толпа начала медленно двигаться к центру, а там просто таять. Подойдя ближе, я увидел, что в центре храма есть еще одна комната, куда и стекались все тела. Присоединившись к одному из живых потоков, я продолжил свое молчаливое шествие, пока не оказался в центральной комнате. Стены помещения были изрезаны письменами и фигурками воинов, светившихся в полумраке. Во внутреннем храме было семь постаментов, на которые вставали духи, продевая руки в колбы по краям. Резкая вспышка сверху, и из рук начинал сыпаться песок, справа — белый, слева — черный. При этом оболочка тела начинала видоизменяться. Шел процесс образования скелета, органов и кожного покрова.

Увиденное зрелище потрясло меня. Еще час назад я не мог и представить себе, что окажусь здесь и увижу нечто невообразимое. Происходящие события никак не хотели укладываться в моем прежнем понимании бытия. Было смутное ощущение, что я смотрю ролик к новому блокбастеру с огромным бюджетом и кучей дорогих спецэффектов.

— Стоп! Это сон, еще минута, и я проснусь!

Минуты шли, а сновидение превращалось в неизбежную реальность. Резкий толчок в спину привел меня в чувства.

— Не стой! Иди, прими свою суть, — хриплым голосом сказал один из хранителей храма, снова подтолкнув меня к постаментам.

Медлить я не стал и пошел дальше. Передо мной шла трансформация очередного тела. Уже окончательно ничего не понимая и находясь в замешательстве, я молча смотрел на процесс образования тканей. После перерождения очередного тела я понял название храма. После следовала обычная процедура взвешивания песка, и по итогам тело обретало символ. Татуировка проступала на руке, и в ту же секунду тело исчезало, исказив за собой пространство.

Очередное превращение закончилось, и подошла моя очередь. Я уже был готов шагнуть в неизвестность, но меня отдернул служитель храма.

— Постой, тебе рано! Твоя расцветка говорит, что ты — Избранный.

— Избранный? — неуверенно спросил я.

— Да! Пройди к ним, — ответил хранитель, указал рукой на группу, стоявшую особняком за постаментами.

Подойдя к группе, я молча встал рядом с ними. Ждать пришлось недолго, череда превращений мелькала в глазах с бешеной скоростью, удивляя разнообразием форм.

Мне, как мужчине, было определенно интересно наблюдать за формированием женских тел. В итоге получались великолепные формы: округлая грудь, подтянутый животик и восхитительные ноги, о которых могла мечтать любая топ-модель. При этом девушки инстинктивно прикрывали свои открывшиеся прелести.

— Я могу вечно смотреть на это! — усмехнулся сосед при виде очередного женского тела.

В ряду кто-то неодобрительно фыркнул на фразу, что дало понять, среди избранных есть не только мужчины. Поразило еще одно обстоятельство, что часть тел, особенно несуразных и мерзких на внешний вид, после трансформации награждались символом на лбу в виде перевернутого треугольника и круга снизу. Я услышал, что их называли падшие Тессилы. Они не исчезали как все, а проваливались вниз. «Куда же их, если не в ад и не в рай, разве дано быть третьему?» — размышлял я.

В зале остались только семь душ и служащие храма. Верховный Весовщик, подойдя к нам, снял капюшон, показав лицо. На вид ему было не больше шестидесяти лет, но невероятно усталые глаза говорили о том, что это тело прожило не одну жизнь.

— Вот и замкнулся круг! Семь избранных вновь пришли в наш мир решить исход сражения. Ваша сила — Свет, либо Тьма. Но не все черное — зло, и не все белое — добро, — невозмутимо произнес Весовщик, окинув всех нас взглядом.

Речь Весовщика прозвучала наигранно и явно говорилась уже не в первый раз. После его недолгого монолога наступила тишина, такая тишина, которая холодит душу, вызывает приступы одиночества и грусти. Старик явно нервничал, и чтобы хоть как-то отвлечь себя, начал хаотично ходить по залу, шурша своим нарядом.

Не знаю, как долго мы ждали, но в какой-то миг, центральная дверь громко открылась, и в зал зашли два воина, облаченных в доспехи. Каждый их шаг разрывал пространство, оставляя потоки искрящейся энергии. Весовщик оживился и вытянулся почти по стойке смирно.

— Приветствую вас, Азраил и Изид! Замкнулся очередной круг. Творец снова дает нам испытание…

— Да, да. И так далее, — неожиданно прервал его один, из вновь прибывших. — Давайте оставим всю эту болтовню и регалии. Мы же одна семья, давайте обнимемся, прочтем рождественскую молитву, внизу вон уже все готовятся к праздникам! Я написал письмо Санте и жду от него подарков.

— Изид, ты в своем репертуаре. Ты можешь хоть в храме быть благоразумней? Или иди развлекай своих прихвостней, — со злостью сказал хранитель, недовольно отреагировав на издевки последнего.

— Не стоит оскорблять моих подданных! Ты занимайся и следи за тем, что тебе дано свыше. Взвешивай песок судьбы, а не учи меня манерам, старик.

— Хватит! — громко сказал другой воин, при этом расправив крылья, которые накрыли тенью зал, хотя еще секунду назад их не было вовсе.

— Я смотрю, ты ухаживаешь за своим оперением, какой шампунь? — усмехнулся Изид и в ту же секунду осекся, уловив взгляд Азраила.

— Все, понял, шутка была не к месту.

— Продолжим, раз все выговорились. Как предсказывали наши оракулы, грядет пришествие семи великих воинов, и только один соединит троны и закончит великую войну. Надеюсь, они не ошиблись, — закончил старик, тяжело вздохнув.

— Или придет хаос и тьма! Если ты внимательно читал их доклад, — мрачно добавил Изид, демонстративно сжав кулаки.

Хранитель не отреагировал на эту реплику и продолжил церемонию.

— Избранные, займите места на весах. Приступим к таинству!

Вот он, момент истины, а в голове совсем другие мысли, точнее, их полное отсутствие. По-хорошему надо вспоминать все добрые поступки, которое я сделал людям, но вот так вот сразу и не вспомнишь. Хотя я всегда считал себя положительным персонажем в жизни и никак иначе. Люди верят в идею вселенского добра, но смыл ее и реализацию видят лишь в личном счастье. Свет, как и добро, давно потерялся в лабиринтах серых будней.

— Жил как жил, сейчас уже не изменить. Будь что будет.

Встав на постамент, я расположил руки над колбами. Волнение легкими вибрациями ощущалось во всем моем призрачном теле. От страха сжалось даже несуществующее сердце. Семь душ стояло перед неизвестностью перерождения.

Яркая вспышка. Пространство сжалось, став точкой внутри меня. Первая песчинка сорвалась с руки и с гулким эхом ударилась о дно, положив начало перерождения. Резкая боль сковала все тело, я захотел закричать, но звук повис, став лишь немым стоном. Искра, попавшая в тело, начала затвердевать, строя тазовую кость. Как трехмерный принтер, лучи начали нарезать мою физиологию, создавая клетки нового организма. Я уже мог видеть свой позвоночник, который начал обвиваться тысячами капилляров. Грудную клетку заполнили легкие и сердце, которое, как спрут, пустило миллионы артериальных щупалец во все направления. Тело начало обретать краски, изменяясь с каждой секундой. На кости нарастали сухожилия и мышцы, обволакивая их своей густой массой. Душа исчезала за живой плотью, как подарок под оберткой, в умелых руках оформителя. Я закрыл глаза и открыл их, видя уже по-новому. Процесс закончился.

Руки выскочили из колб, и я рухнул на колени, еще не успев прийти в себя. В груди не хватало воздуха, я пытался вдохнуть — и снова крик. Как же было больно вздохнуть первый раз. Мои легкие раздулись, как меха, давая первый глоток организму. Сердце живо обогатило кровь кислородом, и толкнуло в артерию, снимая приступ удушья. Как странно, мы уходим из мира с болью и приходим в него с ней.

Глаза слезились, а в ногах чувствовалась слабость. Я еще не мог привыкнуть к новому телу и его габаритам. Проморгавшись, я все-таки нашел фокус, болезненно прорезая первые образы на новой сетчатке. При этом я ощутил, как кардинально изменилось зрение, оно стало намного лучше. Способность фокусироваться, приближать и удалять объекты поразила меня. Но, видимо из-за своей неопытности, я постоянно терял контроль над новыми навыками. Наконец, мутные фигуры обрели резкость, и я смог увидеть происходящее.

Все стояли молча и смотрели мне за спину. Не поднимаясь, я обернулся назад и испытал шок. Мои колбы с песком были одинаково заполнены как белым, так и черным песком. Выглядело так, словно все было выверено до единой песчинки, но как такое может быть?!

На подсознательном уровне я уже понимал, что в этом нет ничего хорошего, и в отчаянии занес руки над собой, ударив об пол. Удар получился такой мощности, что монолитная плита, просев вниз, взорвалась крупными прожилками трещин. В воздухе, исказив пространство, образовалась сфера вакуума, которая, сжавшись под руками, ударила волной вокруг меня. Тела присутствующих разлетелись в стороны, как кегли при удачном попадании шара. Лишь древние, вытянув руку вперед и, создав невидимые щиты, спокойно устояли на месте. Перерожденные с досадой потирали ушибленные места, недовольно смотря на меня. Каким-то образо, я улавливал их мысли и чувства. Боль и страх, перемешавшись в их душах, создали жгучий эликсир ужаса.

— О да, а малыш силен! — радостно засмеялся Изид и пошел на встречу ко мне, но резкий захват Азраила отдернул его назад.

— Не касайся его. Обряд еще не закончен.

Доля секунды понадобилась Изиду, чтобы перехватить руку противника и с разворота нанести жестокий удар локтем в кадык, вогнав его при этом почти до позвоночника. Хрипя и харкая, Азраил упал на пол, заливая его кровью. В руке Изида сверкнул клинок, который он тут же вогнал, по самую рукоять, в голову светлого, пробивая лобную кость. Азраил дернулся в конвульсии и затих. Багровое пятно крови под телом, наполняясь из раны, начало заливать пол. Убийство потрясло всех, но только не хранителя храма.

— Спящие! — закричал Весовщик голосом, который, словно живая материя, содрогнул воздух.

Все выходы из зала моментально закрылись, а из стен, где раньше были символы воинов, шагнуло три монаха. Не дожидаясь команды, они кинулись в бой, однако застать Изида врасплох не получилось, он был готов. Сформировав заклинания, маг направил его в ближайшего воина, мгновенно останавливая его. Невидимая масса, в несколько тон, обрушилась на монаха, ломая тело пополам. Имея теперь несколько секунд преимущества, оставшиеся два монаха сверкнули пиками копей, которых еще мгновение назад не было. Сделав резкий выпад, они со всего маха вогнали в грудь темного копья, которые проткнули его насквозь. Испытывая жуткую боль, Изид еще находился в сознании, и нанес удар сверху, ломая с треском древки.

Упав на колени, он попытался выдернуть обломки, но уже было поздно. Один из стражей использовал заклинание холода, направив его в грудь Изида. Стихия льда, вырвавшись из рук монаха, голубым потоком устремилась в сторону темного, издавая при этом характерный скрежет. От удара магии тело отбросило назад и впечатало в стену, кристаллизуя при этом плоть. Кровь, текшая ручьями из груди, превратилась в алые сосульки. Темный взвыл от боли, теряя рассудок.

— Поднять его! — в гневе закричал Весовщик. — Ты совсем обезумел, Изид, раз решился на такое в моем храме. Тьма поглотила остатки разума.

Изид, дергаясь на руках монахов, начал что-то шептать.

— Ты молишься, темный? Вот только кому? — спросил Весовщик, пережимая горло Изида рукой.

Из-за тяжести льда нижняя часть тела хрустнула и упала вниз, разлетевшись кровавыми осколками по залу. Вконец изуродованное тело, точнее его кусок с частью позвоночника, так и остался висеть в руках монахов.

— Отправляйся к Творцу, ТЕМНЫЙ! — крикнул хранитель во все горло.

Отделив из своего тела каким-то чудом посох, старик со всего размаха вогнал его в нижнюю часть головы, пробив с треском макушку, но вопреки всем законам физиологии Изид продолжал шептать.

— Все там будем, рано или поздно, — улыбнувшись, сказал Изид.

В руке темного что-то сверкнуло, и по направлению ко мне полетела темная сфера.

— Беги! — крикнул он, бросившись ко мне, но я, словно истукан, замер на месте, смотря на летящий шар.

Только благодаря невероятной скорости, хранитель успел оттолкнуть меня и принять удар на себя. Стекло звонко разлетелось о его грудь, выпуская черную массу, которая тут же растворилась в теле старика. Реакция не заставила себя ждать, капилляры разбухли и начали прорисовываться черными прожилками на лице. Старик упал на пол, отхаркнув кровью.

— Очищение! Очищение! — прохрипел Весовщик, мучаясь от боли.

Тело взмыло вверх и замерло в центре зала, один из монахов подошел к хранителю и проник в него руками. Крик старика не прекращался до тех пор, пока монах что-то извлекал из него. Наконец, помощник Весовщика вынул черную сферу из груди моего спасителя и отошел в сторону.

— Обряд закончен, — спокойно сказал монах.

Хранитель перевернулся в воздухе и встал на ноги. Забрав сферу у помощника, старик направился ко мне. Уже не зная, чего ждать, я начал пятиться назад.

— Успокойся, все закончено. Тебе больше ничего не угрожает, — сказав это, старик что-то произнес и дотронулся рукой до моей головы.

В ту же секунду я почувствовал расслабление, которое теплом растеклось по всему телу, растворяя остатки страха.

— Интересная магия, — захмелевшим голосом сказал я.

— Магия медицины, что-то вроде успокоительного, — ответил Весовщик, протягивая мне руку.

— А что с Азраилом, он умер? — с тревогой спросил я, смотря на труп.

— Нет, в моем храме нельзя убить без моего разрешения, это нейтральная территория, — важно ответил старик и, подойдя к телу Азраила, вытащил клинок из его головы.

Стряхнув кровь с лезвия. Весовщик покрутил в руках клинок, явно оценивая мастерство его изготовления.

— Ручная работа. Веков десять этим клинком светлых отправляли к Творцу. Эх, не перевелись еще мастера у темных, возьму для коллекции, — сказал старик и, приложив клинок к телу, растворил его в себе. — Пора убраться.

Весовщик встал в центр зала и расставил широко руки.

— Призываю силу Алтаря!

Искрящаяся пыльца, отделившись от рук старика, стала подниматься вверх, создавая красивый эффект водоворота. Из-под купола ударил луч яркого света, нарастая в диаметре. Закрыв глаза на мгновение, я ощутил всплеск энергии, который тут же стих. Благодаря какому-то чуду, комната была в своем первозданном виде. Исчезли все трещины на стенах и полу. Монахов больше не было, остался лишь Весовщик, семь избранных и неподвижное тело Азраила, которое внезапно пошевелилось, и подало признаки жизни.

— А это, я так понимаю, магия уборки? — спросил я, озираясь по сторонам.

— Что-то в этом роде, — не растерялся Весовщик, подходя к светлому.

Азраил поднялся на ноги и, хрустнув шейными позвонками, обвел нас умиротворенным взглядом. Его тело полностью регенерировалось, не оставив и следа от жуткого ранения в голову.

— Это был не Изид. Это искусно созданный клон. Воин рун, — с досадой сказал Азраил, посмотрев на Весовщика.

— Ты прав, даже я не почувствовал подмены. Давно не видел таких тварей, его готовили не один год. Они хотели осквернить обряд. Но вот вопрос, зачем? — задумчиво сказал хранитель храма.

— Ради него! — уверено ответил Азраил, указав на меня.

— Сумеречные, конечно, особые воины, но идти на такой риск и дерзость на нейтральной зоне… Они замышляют что-то другое, — озабоченно сказал старик, скрестив руки на груди.

— Извините, что вмешиваюсь, а что за нейтральная зона? — спросил я.

— Это мой храм — храм трансформации и перехода душ в истинный мир. Так было заложено Творцом после создания Нижнего мира. Все его служители становятся нейтральными существами, по законам этого мира, а законы нерушимы, ибо на этом и держится все!

— Какие же вы нейтральные, если только что с удовольствием убили темного? — усмехнулся я, прокрутив в голове жуткую сценку расправы.

— Я вступился только из-за того, что ты не закончил обряд перерождения. Клон слегка поторопился! Сделай он то же самое чуть позже, я бы уже подумал, — ответил старик.

— Ну и законы тут у вас. Кстати, Азраил сказал «сумеречный», это обо мне? — продолжил я, пытаясь хоть как-то понять происходящее.

— Давай закончим обряд, и потом я отвечу на часть ваших вопросов, а то остальные избранные совсем заскучали, — засмеялся старик.

Подойдя к весам, я тяжело вздохнул, вспомнив страшную боль при перерождении. «Хуже, чем тому темному, мне не будет» — подумал я и встал на весы.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 162
печатная A5
от 404