электронная
36
печатная A5
241
18+
Малгося

Бесплатный фрагмент - Малгося

Маленькая повесть


5
Объем:
38 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-5063-4
электронная
от 36
печатная A5
от 241

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Папа

Возможно кому-то покажутся интересными события, которые произошли и происходят сейчас в моей жизни. Рассказать о них публично — невозможно, держать в себе — непросто. Иногда хочется просто выговориться, так что, не судите строго. Начну, пожалуй, с того случая, о котором уже можно рассказать, несмотря на то, что всё началось намного раньше — в том самом возрасте, о котором нельзя писать публично. Хочу рассказать о моей встрече со отцом.

На всё то, что происходило между нами в детстве я поставила своеобразную психологическую блокаду: не думать, не переживать, не вспоминать. Приезд папы сорвал все эти барьеры, которые не давали мне сгинуть в водовороте греха до последней встречи с ним. Когда он ушёл от нас с мамой, все его странные детские игры со мной стали постепенно забываться, иногда отдаваясь внизу живота внезапно нахлынувшим воспоминанием.

Но вчера все вернулось вновь…

— Привет, Малгося! Боже, как же ты выросла, моя девочка!

Отец стоял в дверях с чемоданом в руке, весь мокрый от дождя: на улице осенняя хмарь давно вступила в свои права.

— Здравствуй, папа.

Мне было странно его видеть после стольких лет разлуки. Неловко и непривычно.

— Я только переночевать, а завтра опять в путь-дорогу, — он стал осторожно снимать с себя мокрый плащ, боясь замочить нашу прихожую, сияющую чистотой. — Я с мамой договорился, — поспешно добавил он, на всякий случай, глядя на моё хмурое лицо.

— Да, мама предупредила меня, что ты проездом, — я не знала, как с ним себя вести: прошло восемь лет, когда я последний раз видела отца.

— Командировка, — пожал плечами отец и разулся. — О! Мои тапочки! Они живы до сих пор? — заулыбался он и влез в них с видимым удовольствием.

Вообще-то это были тапки моего парня: просто такие же, как когда-то были у отца. Но я промолчала. Других, подходящих по размеру, всё равно нет.

— Ну, иди же ко мне, доченька! — папа раскрыл объятия. — Дай я тебя обниму!

Я подошла к нему, и он стиснул меня в объятиях, таких крепких, что у меня перехватило дыхание. От него пахло сигаретами и дождём. Щёлкнул какой-то выключатель в моей голове: я вспомнила папин запах и ответила на его объятия. Так мы простояли целую вечность. Он всё время бормотал «доченька моя» и тискал меня. А я стояла, как дура, и никак не могла оторваться от него — даже тогда, когда папины прикосновения стали такими же нескромными, как когда-то.

— Я пойду, приму душ с дороги, а потом ты меня угостишь чаем и расскажешь, как вы тут с мамой и Димкой поживаете, — сказал папа, наконец отпуская меня.

Дима, это мой старший брат, ему уже двадцать три года, и он работает менеджером в какой-то зачуханной компании. Я пошла приготовить ванну для отца, пока он раздевался в большой комнате.

— Ты потрёшь мне спинку? — спросил он, появляясь в прихожей в семейниках и майке-алкоголичке.

— Нет. Зачем? — я пожала плечами. — Ты же как-то справлялся все эти годы без меня.

— Ну да, ну да, — отец почесал свои причиндалы, и я вздрогнула, вспомнив, какие они огромные. — Но я всё равно позову тебя, моя девочка. Уважь старика: одному богу известно, когда мы свидимся в следующий раз.

— Ладно, — буркнула я, повесив чистое бельё на полотенцесушитель. — И никакой ты не старик в свои пятьдесят лет, не прибедняйся.

— Мне только сорок девять, — с наигранной обидой ответил отец и стянул майку через голову.

— Тем более, — сказала я, невольно залюбовавшись его телом: своими накачанными мышцами он мог бы дать фору многим парням.

Я пошла на кухню ставить чайник. Мама должна была вот-вот вернуться с работы, так что нам не придётся с отцом пить чай в одиночестве. Я намазывала масло на печенье, когда отец позвал меня. Войдя в ванную комнату я увидела отца, который стоял ко мне спиной, держа в руках душ.

— Возьми гель и мочалку и помой мне спину, а то я не достаю, — сказал он.

Я намылила длинную мочалку с ручками и стала тереть ею папину мускулистую спину, предварительно облив её из душа. Вода стала затекать мне в рукава платья, и я задрала их повыше. Через минуту всё платье намокло, неприятно облепив тело.

— Малгося, ты сняла бы платье, все равно ты его уже замочила, — сказал отец, глянув на меня из-за спины.

— На мне нет лифчика, — ответила я, прекрасно понимая, как глупо выгляжу в мокром домашнем платье.

— Как будто я тебя голой не видел, когда купал каждый день, — удивился отец. — Чего стесняться-то?

— Пап, я уже взрослая девушка, мне двадцать вообще-то, — с укором ответила я.

— Ты всегда будешь малышкой для меня, — улыбнулся отец. — К тому же, я тебя не увижу: я же стою к тебе спиной!

— Хорошо, только не подглядывай! — ответила я и ополоснула руки от мыла.

Потом с трудом сняла платье через голову, оно постоянно прилипало к телу. Протёрла руками свои груди. Соски были возбуждены и это меня удивило. Я посмотрела вниз: мои трусики были слишком маленькие, но прикрывали нужные места. Вздохнув, я продолжила намыливать отца. Пока я мыла папу, мельком посмотрела в зеркало, которое висело над раковиной и увидела, что отец смотрит на меня.

Я хотела возмутиться, а потом подумала, что он всё равно уже видел меня обнажённой и сделала вид, что не заметила этого. Более того, я почувствовала тёплую волну, которая пробежала по моему телу и сконцентрировалась внизу живота. Мне было приятно осознавать, что за мной украдкой наблюдает отец, и я испугалась собственных фантазий. Слишком сильны были детские потрясения, чтобы к ним возвращаться вновь.

— Всё, готово, — сказала я, выжимая мочалку.

— Спасибо, доча, — отец по-прежнему стоял ко мне спиной. — Может быть ты и голову мне помоешь, заодно?

— Ладно. Только сядь в ванну, а то я не достану, — ответила я.

Папа сел спиной ко мне, а я потянулась через него к полке за шампунем. Случайно прикоснулась пахом к его мокрой голове и мои трусики моментально намокли. Пока я брала флакон, папа поднял голову, проследив за моими возбуждёнными грудями и поёрзал затылком по моему телу, попав по промежности. Мне было приятно, и я доставала флакон дольше, чем требовалось.

Я быстро управилась с мойкой головы, благо волос на ней было немного: папа предпочитал короткую стрижку.

— Ну, теперь всё? — спросила я.

— Осталось домыть только спереди, — ответил отец, вставая. — А то я весь в шампуне после мытья головы, — добавил он и повернулся.

Я прикрыла грудь руками и непроизвольно уставилась вниз. Папин член стоял колом и подрагивал от напряжения. Вены вздулись на стволе, а мошонка была подтянута к паху.

— Ты считаешь, это нормально? — спросила я, с трудом оторвавшись от развратного зрелища.

— Я считаю, что это нормальная реакция взрослого мужчины на обнажённую девушку, — спокойно ответил отец.

— Я не просто девушка, а твоя дочь, — возразила я.

— Вот и заканчивай мытьё, дочь, — улыбнулся отец. — И свои груди можешь оставить в покое: я уже видел их. Не отвлекайся по пустякам.

— Ничего себе, пустяки, — пробурчала я и стала из душа смывать мыло, стараясь не обращать внимание на папин возбуждённый член.

Его размеры были намного внушительнее, чем у моего бойфренда, и я невольно сравнивала достоинство двух мужчин. Внизу живота приятно ныло, и я постаралась отвлечь себя посторонними мыслями от возбуждающего зрелища.

— А его ты не хочешь помыть? — спокойно спросил отец, сжав свой возбуждённый орган у корня и покачав им перед самым моим носом.

— Сам помой, — ответила я, завороженно наблюдая, как капельки воды скатываются с раздувшейся головки.

— Давай я подержу душ, — сказал отец. — Мне одной рукой мыть не удобно. А ты поможешь.

Папа взял мою руку и положил на член. Я непроизвольно сжала его, восхищаясь упругостью и силой, которая словно шла изнутри и стала осторожно намыливать член. Отец жмурился от удовольствия, да и меня, признаться, это захватило. Уже нисколько не стесняясь своего обнажённого вида я с удовольствием намыливала и смывала его хозяйство, направляя душ, который держал отец.

— У тебя красивое тело, — вдруг сказал отец, в упор рассматривая меня.

— Спасибо, — ответила я и покраснела.

Слышать такие комплименты от отца было возбуждающе непривычно. Он протянул руку и потрогал мою грудь, сжав пальцами соски. Я отстранилась.

— Прекрати, — сказала я, не выпуская член из рук.

— И здесь всё в порядке, — невозмутимо продолжил отец, опустив руку и погладив пальцами мои половые губки через ткань, которые отчётливо выделялись на фоне влажных трусиков.

— Перестань щупать меня, — сказала я, непроизвольно подаваясь пахом ему навстречу.

Отец несколько раз нежно провел пальцами по моей складочке и стал одновременно мять мои груди. Я двигала рукой по его члену, совершенно не контролируя себя. Так продолжалось минуту, потом отец выпрямился и, заложив руки за голову, облокотился на стену.

— Доченька, тебе нужно закончить это, — сказал он и закрыл глаза.

Я со страхом посмотрела не него. Во мне боролись желание и неприятие происходящего. «Это неправильно! — в ужасе думала я, продолжая рукою держать папин член. — Неужели опять всё вернется на круги своя?!»

— Я завтра уеду, — словно отвечая на мои мысли, сказал отец не открывая глаз. — Я не буду смотреть, Малгожата. Просто сделай это. Как раньше, — тихо добавил он.

Я никогда не ласкала своего парня орально, хотя он просил взять в рот. После тех странных игр в детстве с моим отцом, мне не казалось это чем-то привлекательным. Но сейчас я решилась. К чёрту! Я же делала это когда-то.

Я встала на колени и осторожно лизнула головку, на которой выступила прозрачная капля. Вкуса никакого не почувствовала и лизнула ещё раз, уже смелее. Стала облизывать и целовать папин член, всё ещё не решаясь взять в рот: член был просто огромен.

— Довольно, — прохрипел вдруг отец, и посмотрел на меня. Его лицо перекосилось от похоти.

Он взял меня за затылок и медленно насадил голову на член. Я задохнулась. Отец вытащил его и снова засунул до половины. Так он проделал несколько раз, словно приучал к своему размеру. Потом провёл головкой по губам и засунул член мне за щеку. Двинув несколько раз бёдрами он застонал от наслаждения, а я потрогала пальцами раздувшуюся щёку: движение возбуждённой плоти ощущалось через кожу и это было удивительно.

— А теперь соси, — сказал отец и направил член в горло.

Я стала двигать ртом по стволу, всасывая головку обратно, когда она готова была выскочить из него, лаская уздечку языком. Это было очень возбуждающе, и я пожалела, что лишила своего парня такой ласки. Отец часто дышал и постанывал, потом взял мою голову двумя руками и стал быстрыми движениями просто ебать меня в рот.

Я старалась держать дыхание и не давиться при особо глубоком ударе, но мне это не всегда удавалось. Густые слюни заливали мою грудь, зато папин член легко скользил у меня во рту, через раз погружаясь в самое горло. Я не заметила, когда стала дрочить себя, засунув пальцы в трусы. Я уже ничего не соображала, качаясь на волнах удовольствия.

Вдруг отец захрипел, я почувствовала, как член во рту стал сокращаться и мне в горло брызнули струи горячей спермы. Я была вынуждена глотать её, чтобы не захлебнуться. Отец всё кончал и кончал, и никак не мог остановиться. Я держала папу за бёдра, сосала член и смотрела ему в глаза. Наконец он перестал двигать бёдрами и вытащил член из моего рта.

— Всё, — с шумом выдохнул он и выпрямился.

Я встала с колен. Внизу живота тянуло. Потрогала обмякший член, нагнулась и поцеловала его в головку, слизнув последнюю каплю терпкого семени.

— Иди ко мне, малышка, — сказал отец и притянул меня к себе.

Он бесцеремонно засунул руку мне в трусы, я не успела опомниться, как два пальца оказались внутри моей вагины.

— Прекрати, папа, что ты делаешь?!

Я попыталась вырваться, но отец прижал меня, схватив другой рукой за попу и буквально насадил на свои пальцы. Он стал быстро двигать ими внутри влагалища, и я почувствовала колоссальное наслаждение. Развела бёдра и стала двигать ими навстречу его движениям. Отец нагнулся и стал поочерёдно сосать мои груди. Я стонала и извивалась от удовольствия в руках отца.

Наконец внутри меня взорвался фейерверк наслаждения, и я задёргалась от накатившего мощного оргазма.

— Папа, я люблю тебя! — воскликнула я, обняла отца и нашла его губы.

Мы взасос целовались, пока я кончала в его руках и никак не могли остановиться. Наконец мы оторвались друг от друга. Папа стянул с меня ненужные трусы, легко поднял и перенес в ванну.

— Теперь я помою тебя, — улыбнулся он и включил спасительный душ, который смыл с нас все следы внезапного грехопадения.

Брат

Я хочу открыть вам ещё одну постыдную страницу и рассказать о своем старшем брате. Я узнала об их с моей мамой секрете совершенно случайно, но эти отношения шокировали меня до глубины души. И возбудили так сильно, что… впрочем, обо всём по порядку.

Мой старший брат, Дмитрий, родился от первого маминого брака с русским. Диминого отца я видела только на фото, потому что мама с ним быстро развелась и вышла замуж за поляка, Милоша, моего отца. Мы переехали к нему в Варшаву и здесь я выросла, почти не зная России. С Милошем мама потом тоже развелась, и мы стали жить втроём. Диме двадцать три года, он старше меня на три года и работает менеджером в небольшой торговой компании.

Первый раз, когда я застукала Димку с мамой, случился около года назад. В тот день я вернулась с соревнований, которые проходили в Кракове. Я занимаюсь художественной гимнастикой и объездила почти всю Европу — спасибо маме, которая в детстве отдала меня в спортивную секцию. На этот раз я не заняла никакого места и приехала без всякой помпы, не предупредив никого заранее. Вошла в квартиру и проследовала сразу на кухню, откуда доносились голоса.

Приоткрыв дверь, я заметила, что мама с Димой готовят завтрак. Мама была в жёлтом банном халате, а брат, как обычно, щеголял в трусах. Кофе и тосты уже дымились на столе, а мама дожаривала на сковороде бекон. Я хотела уже войти на кухню, но тут мама нагнулась убавить на плите огонь, а Димка вдруг запустил руку под мамин халат!

Я внутренне сжалась, приготовившись к скандалу и маминой оплеухе, но вместо этого мама взвизгнула:

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 241