электронная
90
печатная A5
504
16+
Любовь и время

Бесплатный фрагмент - Любовь и время

Роман. 2004-2019

Объем:
400 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-4442-6
электронная
от 90
печатная A5
от 504

Часть 1. Сапфировая дама Недр

Глава 1

Жители деревни, расположенной в отрогах гор, считали, что у деревни Медный ковш есть свой дух, который оберегает ее с древних времен. По местным преданиям и словам очевидцев, с одной стороны деревни существует выход в космический портал. Внешний облик деревни менялся на протяжении семи веков. В последние годы деревня словно помолодела, появились новые дома, а старые стали облицовывать плиткой.

Я приехала в деревню Медный ковш на каникулы к тете Даше, которая жила в обычном деревянном доме. Дом с башенками стоял на краю деревни, на берегу небольшой речки. Медная крыша поблескивала в солнечных лучах. Вертикальные выступы на доме плавно переходили в башенки. Первый этаж, по периметру облицованный зеленоватым мрамором, приятно радовал своим видом. Все дорожки на участке были выложены зеленоватой керамикой, по ним бегал стройный молодой человек. Вскоре ему это занятие надоело, и он крикнул в сторону окон:

— Отец, все! Я уезжаю, мне такие каникулы надоели!

— Езжай, Феофан, куда хочешь, — тихо проговорил седой, важный, породистый мужчина. Он словно из-под земли возник за спиной Феофана.

— Опять ты меня пугаешь, Афанасий Афанасьевич! Я смелый, но твои появления из ниоткуда меня приводят в бешенство!

— А ты не злись. Живи спокойно, хотя это тебе не дано. Тебе надо прожить не одну жизнь, а несколько: в качестве археолога ты узнаешь прошлое, в качестве тренера узнаешь настоящее, в качестве конструктора перейдешь из настоящего в будущее.

— Ты прозорлив, отец! Я буду тем, кем буду, по ситуации. Кстати, к тете Даше приехала племянница Катерина. Девчонка что надо. Я ей случайно не родственник?

— Знаю, что она приехала. Наше родство с ней носит древние корни, тебе на ней не жениться, но если ты ее встретишь — помогай. Теперь ты можешь уезжать, а я позову Катерину к себе.

Я медленно шла по деревенской улице. Я приехала к тетке Даше на время летних каникул. Пожилой красивый мужчина шел мне навстречу. Он остановился, засмотрелся на меня и попросил пройти рядом с ним. Он был красив на закате своих дней и божественно хорош.

Дальше — больше: он пригласил меня, девочку лет 12, к себе домой. Я не испугалась, я знала, что мужчину зовут Афанасий Афанасьевич. Я видела его еще в прошлом году, он жил в шикарном доме по местным меркам. Его чопорный особняк обслуживали дворецкий, повар и шофер. Одна женщина убирала и приводила дом в порядок по утрам, когда хозяин еще спал.

Я осмотрела помпезный дом, и мне стало не по себе. Что-то жуткое сквозило среди лепнины и огромных картин. Я невольно поежилась. Мне захотелось уйти из чужой тайны, не узнав ее. Но хозяин предложил мне сделку или контракт. Он предложил пожить в его доме без особых обязанностей, но с одним условием: я не должна покидать его дом на протяжении летних каникул — якобы именно столько времени оставили ему врачи для жизни.

За службу у него я получу столько денег, что смогу купить себе новый дом такой же площади, как и его старый дворец. Что касается его дома, то он продаже не подлежит. Я, зная, что деньги достаются кропотливым трудом, согласилась на условия Афанасия Афанасьевича. Хозяин пообещал, что тетку Дашу он предупредит о моем местонахождении.

Дворецкий жил на первом этаже и особняк практически не покидал. Повар и шофер спать уходили к себе домой. Покупками для дома занимался шофер, иногда он брал с собой повара, если ехал за продуктами. Я быстро поняла, что могу покидать дом с шофером. И поездки по делам дома стали дня меня приятным занятием.

Отрицательно сказывалось еще одно условие контракта: у меня не могло быть наличных денег, но я могла выбирать себе необходимые вещи и продукты, а шофер оплачивал мои запросы из кошелька хозяина.

Две недели пролетели, как отпуск.

Дальше стало сложнее, и мне захотелось покинуть дом Афанасия Афанасьевича, но сделать этого я не могла. Я готова была разорвать контракт, но обратной дороги у меня не было на ближайшие два месяца. Хозяин не требовал моего присутствия рядом с собой в комнате, я могла перемещаться по дворцу и небольшому газону вокруг дома в любое время.

Женщина, приходившая по утрам для уборки особняка, со мной не разговаривала. Она собирала белье в стирку и приносила назад чистое и выглаженное. Мужчины, обслуживающие хозяина, были до неприличия немногословны.

Хозяин со мной много не говорил. Больше двух фраз в день от него нельзя было дождаться. Я была готова разговаривать сама с собой. Я всегда легко общалась с людьми и от их исповедей часто уставала, а теперь я находилась в словесном вакууме. В доме я насчитала пять телевизоров разных времен и ни одного компьютера. Не было и телефонов, что меня неприятно удивило. Но была всемирная библиотека.

Книги стояли в шкафах, закрытые стеклянными дверцами. Удивительно, но книги оказались без признаков старения бумаги. Меня этот факт поразил настолько, что я втянулась в чтение. Все книги были такими, словно их только что принесли из магазина. Но посмотрев на год издания, я удивилась еще больше.

В библиотеке находились книги старше ста и более лет! Вскоре я заметила, что книжные шкафы достаточно герметичны, что дверцы закрываются плотно и без усилий с моей стороны. Через пару дней я почувствовала посторонний запах в книжном хранилище, он отгонял меня от книг. Книги словно просили меня, чтобы я их не трогала!

Мне ничего не оставалось, как смотреть телевизор. Один телевизор был с линзой, заполненной водой. Второй телевизор был черно-белым с трехцветным фильтром. Третий телевизор украшала комнатная рогатая антенна. Четвертый телевизор был с большим экраном, цветной и толстый. Пятый телевизор с плоским экраном стоял в спальне князя Афанасия Афанасьевича.

Я посмотрела на экраны пяти телевизоров, работающих согласно своему времени изготовления, и застонала от жалости к себе любимой. И ни одного телефона! Это для меня оказалось вообще за пределами понимания. Информация извне постепенно исчезала из моей жизни.

Поездки с шофером сократились из-за постоянных моих трат. Мне захотелось посмотреть на луну, которая еще могла светить в окно без разрешения Афанасия Афанасьевича. Я решила пойти к луне, к природе.

Я нашла садовые инструменты и рьяно взялась за благоустройство земли, лежащей вокруг особняка. Но из этой затеи ничего не получилось. Я быстро поняла, что штыковая лопата постоянно натыкается на что-то твердое, поэтому присела на корточки и раскопала землю руками. Под землей везде находились железобетонные плиты! То есть вокруг дома росла только трава на небольшом слое почвы!

Я от бессилия села на траву и почувствовала взгляд из окна, но даже голову в сторону старца не повернула. Взгляд мой уткнулся в ограду из колючей проволоки, но собак я не заметила, правда от этого легче не стало. От нечего делать я стала делать все гимнастические упражнения, которые приходили мне в голову. Несколько дней я все силы тратила на различные упражнения.

Однажды я умудрилась взять газету из почты Афанасия Афанасьевича и прочитала следующие строчки: «Под воздействием атмосферы медь покрывается прочным, нетоксичным слоем окисла — патиной, которая придает медной кровле красивый оттенок. Особенно удобно использовать подобный материал для медной кровли, низкие температуры не влияют на пластичность меди».

Именно после прочтения этих строк я захотела себе дом, покрытый медной кровлей, чтобы мне легче было переносить западню Афанасия Афанасьевича.

Во дворе я увидела, как в цветочном горшке, заполненном землей, но без цветка, копошился воробей. Я запела песенку собственного сочинения:

— В горшке цветочном без цветка купался воробей. Его работа так легка, что весел воробей. Он набросал земли вокруг, он разметал крупинки. И счастлив маленький мой друг, посеял он смешинки.

Хозяин, услышав песенку, разрешил мне на пару часов выходить за ворота усадьбы в поисках местных приключений.

Я зашла к себе в комнату, открыла шкаф с одеждой, выбрала желтый брючный костюм. Я подошла к зеркалу и увидела в нем девочку с растрепанными волосами. Мне стало стыдно за свой внешний вид. Я пошла в душ, вымылась, почистила зубы и рассмеялась белозубой улыбкой.

Потом я отжала волосы полотенцем, высушила их феном, прочесала гребнем и запрыгала на одной ножке от радости. Я надела желтый легкий костюм, бело-желтые босоножки и, пританцовывая, спустилась на первый этаж дома.

Дворецкий выпустил меня за ворота особняка.

Я шла по деревне в надежде встретить кого-нибудь, чтобы услышать нормальный человеческий голос. Я увидела около одного дома широкую скамейку, доски которой были стянуты медными полосами. Скамейка стояла недалеко от скромного деревянного дома под величественной березой.

Золотистые ветви березы так красиво шевелились от легкого ветра, что я решила сесть на скамейку и оглядеться. Я вспомнила, как впервые приехала в гости к тете Даше в прошлом году.

Солнце светило сквозь шторы точно так же, как медный ковш, в который оно попадало своими лучами. Но солнце и медный ковш общими усилиями не делали из меня звезды. Сейчас все звезды — певицы, тонкие, маленького роста и весом до 50 килограмм. «Вероятно, для того чтобы сцена под ними не проваливалась», — думала я. Да, быть звездой — не для меня, а для певчих птичек, а у меня другая весовая категория.

Есть лошади беговые, а есть тяжеловесы, которые тяжести медленно, но везут. Они ближе ко мне, а еще ближе ко мне сизифов труд. Так вот, прошлым летом я проехала от железнодорожной станции до деревни на настоящей телеге с деревянными колесами. Телегу везла обычная лошадь.

На следующее утро я пошла на речку в одних плавках.

Соседка Семеновна выпрыгнула из-за плетня и закричала:

— Девушка, ты совсем совесть потеряла! Грудь уже появилась, а ты ее не прикрываешь! Ты большая девочка, нельзя так ходить по деревне!

Я остановилась, глаза на соседку вытаращила и совсем не могла понять, за что ко мне такая немилость. Мне в этот момент было лет 10—11, а вес у меня как раз был килограммов 50. Тетя Даша меня на весах для овощей взвешивала. Ум у меня девичий, а внешность крупная. Нет, я не была толстой, я была именно крупной девочкой. На мне все рельефы фигурной местности сразу стали видны.

Дошла я в плавках до речки, а там перо на берегу валяется, гуси купаются. Я опять глаза вытаращила и никак не могла понять, где в этой речке можно искупаться?! Смотрела я на реку и боялась зайти в воду, а вокруг меня ласточки летали и в берег прятались, в ямки-гнезда. Забралась я на косогор с гнездами ласточек и огородами прошла в дом.

Тетя Даша в деревне овощеводом работала. Жилистая она была да загорелая в области рук до локтя и ног до колен. Я была вся белая, незагорелая. И еще я брезгливая до чертиков. Смотрела я на чугунки на печке и нос воротила.

А чего нос воротить? Здесь другой еды никогда не было. Тетя Даша крупно порезала картошку, потом ее на сале обжарила, на стол поставила. Рядом репчатый лук положила целыми стрелками. Я давилась, есть хотела, но не могла, сало в сторону откладывала.

Да, еще. Тетя Даша дочь свою Тамару от цыгана родила. Цыганский табор проходил мимо деревни, дочка и родилась. Конечно, к тому времени, когда Тамара подросла, тетка Даша ей законного отца предъявила. Она замуж вышла за военного в отставке Ивана Кузьмича, уж очень он был красивый, с усами.

Вот Иван Кузьмич и стал официальным отцом дочери тети Даши. Ох, и любили же друг друга Тамара и Иван Кузьмич. Они не родные, а лучше родни были. Ох, жизнь порой — портянка! Иван Кузьмич шибко портянки после армии любил, все в сапогах ходил.

Я, сидя на медной скамейке, заметила петушка, который выбежал из курятника тети Даши.

Я запела песенку:

— Дождик, дождик с солнышком, он совсем не мокрый. Он как будто зернышко, золотой и добрый.

Солнце ослепляло дождь. Дождь в лучах солнца казался не мокрыми каплями, а солнечными лучиками. Петушок прыгал через лужи под солнечным дождем. Петушку навстречу из курятника вышла курочка и остановилась под навесом.

— Петушок, ты, почему бегаешь по лужам, так нельзя! — закудахтала пеструшка.

— Пеструшка, не волнуйся, посмотри, какой золотой дождик! Он теплый!

— Скажешь тоже! Дождь — он сырой, а добрая и теплая — это пыль на дороге!

— Пеструшка, быстро повернись к курятнику! Посмотри, что с ним стало!

— Петушок, ты опять выдумываешь, — сказала пеструшка и медленно повернулась к курятнику. — О, что с нашим курятником стало! — закудахтала курочка.

— Сам не знаю, наш курятник стал солнечным дворцом! — прокукарекал петушок.

От песенки, спетой мной, черный от дождей курятник превратился в золотистый домик и засиял своими новыми стенами в лучах солнца под тонким солнечным дождем. Из курятника выбежали еще пять курочек. Они остановились под золотистым навесом. Курочки топтались на одном месте, они не могли кудахтать от волнения.

— Пеструшки, почему молчите? — закукарекал петушок.

— Ой, Петя, ты посмотри, что стало с нашим курятником внутри, — еле слышно сказала старшая пеструшка.

Петушок и его шесть курочек вошли в курятник и остановились у входа. Они от удивления не могли шагнуть или взлететь на насесты. Вместо семи шестов в грязном от помета курятнике они увидели золотистое помещение, созданное из дерева, но покрытое сиреневым лаком. По периметру курятника расположились полочки из тонких жердочек. На полу стояли золотистые корзинки для несушек. Вода сияла чистотой в деревянном корытце. Во втором корытце лежало золотистое зерно.

— Пеструшки! Класс! Мне нравится! Выбирайте себе места! Три слева, три справа, я в центре. По местам!

Пеструшки, не сговариваясь, взлетели каждая на своем месте и радостно закудахтали. Вскоре они сели в свои корзинки и снесли шесть золотых яиц. Петушок оценил свой труд и радостно закукарекал! И напрасно. Услышав крик петуха, прибежала тетя Даша. Она всплеснула руками и села у входа в курятник на золотистую от лака скамеечку.

— Курочки, что это такое? — спросила усталая тетя Даша.

В курятнике все молчали.

— Чудо! И яйца золотые!

И вдруг на глазах петуха и курочек, которые сидели на новеньком и удобном насесте, тетя Даша резко изменилась. Из усталой женщины в ситцевой длинной юбке, подоткнутой с боков ее непонятной фигуры, она превратилась в приятную стройную женщину в джинсах и белой футболке. Ее великолепные волнистые волосы лежали на плечах.

Запел громко и радостно петушок.

Из дома выскочил заспанный Иван Кузьмич в старых синих тренировочных штанах, вздутых на коленях, и закричал:

— Ну, петух, ты меня достал! Спать не даешь после обеда! Я, можно сказать, древний обычай выполняю — сплю после обеда, а ты будишь! Голову оторву!

Иван Кузьмич вдруг осекся, он увидел красивую женщину у входа в великолепный курятник.

— Так я еще сплю? — спросил он себя и коснулся стенки курятника.

После того как Иван Кузьмич коснулся золотистого дерева, он стал резко изменяться на глазах у жены и всего курятника. Лицо мужчины стало ровным и приятным. На самом Иване Кузьмиче появился спортивный костюм, который его делал стройным. Прическа у него стала мужской стрижкой, а не свалянной кошмой.

Из-за угла дома вышла соседка Семеновна. Она подошла к онемевшим от удивления людям и птицам.

— Что здесь произошло? Все такие крутые! Какой красивый курятник! Соседи, когда новый курятник успели построить?

— Семеновна, не волнуйся и ничего не трогай! — закричала тетя Даша.

— Еще чего, и присесть не дают на новом крыльце, — возмутилась пожилая женщина и уселась на крыльцо курятника.

Естественно, что старушка немедленно превратилась в приличную женщину неопределенного возраста.

— О, — простонал изумленный Иван Кузьмич.

В это время солнце спряталось за тучки, а дождик прекратился. Хмурое небо окружило курятник и всю компанию. Тетя Даша встала, вошла в курятник, взяла шесть золотых яиц и вышла на крыльцо.

— Люди добрые, смотрите, какие яйца сегодня снесли наши курицы, — сказала она.

Все смотрели и молчали. Из дома выскочила Тамара, девочка лет восьми, и закричала:

— Мама! Папа! Я вас жду!

Она удивленно замолчала, увидев красивых людей, чем-то похожих на ее родителей, стоящих на пороге золотистого курятника.

— Ой! А вы кто? — спросила Тамара.

— Тамара, не волнуйся! Я — твоя мама, а он — твой папа. А вот — наша соседка Семеновна, — и она показала на моложавую симпатичную женщину.

— Вы мне сказку сказываете? — спросила недоверчиво Тамара. — Моя мама в джинсах никогда не ходила.

И тут девочка увидела золотые яйца в лукошке в руках матери.

— Хорошо, — сказала она. — А яйца настоящие?

Тогда девочка просто схватила одно яйцо, но оно из ее рук вырвалось и покатилось. Тамара побежала за яйцом и исчезла за углом дома. В это время очнулся ее отец и побежал за дочкой.

За углом дома стояла древняя старушка с клюкой и держала в руке золотые осколки от скорлупки, в которых стоял маленький желтенький цыпленок. Рядом на велосипеде на большой скорости проехал мальчик. Он выхватил цыпленка из рук старушки и скрылся. Еще через минуту мальчик на велосипеде остановился у курятника.

— Ваш цыпленок? Забирайте, — сказал мальчик и кинул маленького цыпленка.

Цыпленок, пока летел по воздуху, вырос в большого петуха и чуть не ушиб соседку Семеновну. Велосипедист развеселился:

— Здорово здесь у вас, я сейчас ребят позову.

Через пять минут семь юных велосипедистов остановились у курятника. Они сразу заметили золотые яйца в лукошке у тети Даши, которая не знала, что с ними делать. Восторженные возгласы издали мальчишки на велосипедах. Подошел Иван Кузьмич и сказал, что Тамару не догнал, но за ним притащилась старуха с клюкой.

На крыльце очнулась соседка Семеновна.

— Привет! Ты откуда будешь в наших краях? — обратилась она к старушке с клюкой.

— Бабуля, я соседка твоя, Тамара, мне восемь лет!

— Я сама старая, но не настолько, чтобы не знать соседей старше себя.

И тут петух, выросший за две секунды полета, клюнул клюку старушки. И старушка на глазах у всех превратилась в девочку Тамару. Потом петух подлетел к лукошку и клюнул все яйца по очереди, и из яиц вылупились цыплята, которые мгновенно превратились в больших курочек.

Велосипедисты радостно засмеялись от такого зрелища.

В это время из курятника выбежали петух и шесть курочек, они увидели молодого петуха и пять курочек. Два петуха затеяли драку. Велосипедисты улюлюкали и подбадривали петухов-драчунов. Вдруг у велосипедов выросли крылья, и они улетели с поля боя с недовольными возгласами.

Победил петушок из курятника, и сразу вышло солнышко, и пошел солнечный дождик.

Я тихо запела свою песенку:

— Дождик, дождик с солнышком, он совсем не мокрый. Он как будто зернышко, золотой и добрый.

Солнце протянуло свои лучи и сказало:

— Спасибо, Катерина!

С неба на землю посыпался не град, а золотое зерно. Зерно упало в землю, и вскоре выросло целое поле пшеницы. С неба вернулись велосипедисты и уставились удивленно на поле пшеницы, которого не было. Хозяева курятника пришли в себя. Они медленно пошли к своему старому деревянному дому. Стоило им зайти на крыльцо, как их дом в мгновенье ока превратился в новый дом.

Солнце помахало им лучами и спряталось за тучку.

Петушок после победы решил, что у него теперь одиннадцать курочек, и очень обрадовался. Но пять курочек, вылупившиеся из золотых яиц, не смогли перейти порог курятника и превратились в скульптуру из пяти курочек. Рядом с ними стал скульптурой побежденный петушок из золотого яйца.

Петушок и пеструшки сели на свои насесты и задремали.

В это время взревели семь юных велосипедистов и уехали с места бывших чудес, которое стало неинтересным. На насестах в золотистом курятнике вздрогнули и продолжили дремать курочки. Вокруг курятника остались лежать золотые скорлупки. Прилетели вороны, стали клевать золотую скорлупу и превратились в групповую скульптуру из ворон.

Поле пшеницы заколосилось золотым зерном. Из него напекли золотистых пирожков и угостили ими петушка и курочек. Увидев, что из дома на подносе несут пирожки, приехали мальчишки-велосипедисты и схватили по пирожку, но кушать пирожки не решались. Но, посмотрев, что Тамара и тетя Даша едят пирожки, тоже съели по парочке пирожков, и ничего с велосипедистами не случилось.

Появилось солнце и осветило два новеньких велосипеда у курятника. Мы с Тамарой сели на велосипеды и присоединились к остальным велосипедистам, а ездить они давно научились. Проселочные пыльные дороги хороши и для курочек, и для велосипедистов, когда дождь не идет, пусть и золотистый.

Тетя Даша и Иван Кузьмич посмотрели вслед детям и решили, что себе они купят мотоцикл с коляской. В коляску посадят соседку Семеновну и будут ездить по ближайшим деревням, не ожидая попутных машин. Местные они все.

Издал петушок победный клич. Из курятника вышел петушок и курочки — погулять, на людей посмотреть, себя показать. Петушок прибавил в весе и стал солидным петухом, ему теперь и на насест лень стало взлетать. Пеструшки взлетали, а он лениво сидел в уютной низкой корзине. Стал петушок напоминать хозяйского кота.

Солнце засветило, дождик пошел, а он посмотрел-посмотрел на солнышко, но я песенку не спела. Солнышко обиделось и ничего не сказало. Среди новых яиц одно яйцо было серебристое. Из серебристого яйца вылупился новый петушок, он быстро и радостно рос, легко взлетал на насест.

Однажды он решил заменить старого и ленивого петушка. Два петуха устроили петушиный бой. Посмотреть бой двух петухов приехали все велосипедисты. Ребята болели за нового серебристого петушка. Бой был хорош. Один петух, отъевшийся и медлительный, брал своей массой, второй, худой и шустрый, побеждал скоростью. Велосипедисты наблюдали за петушиным боем. Курицы кудахтали и не знали, за кого болеть. После боя они снесли яйца, и из них вылупились курочки.

Старые курочки притихли. Тетя Даша зашла в курятник и сказала, что новая смена курочкам подрастает. На второй бой петухов пришла вся деревня. Велосипеды стояли в стороне. Победитель становился лучшим петухом деревни. Победил молодой серебристый петушок. Старые курочки отказались ему служить, они остались со старым петухом. Курятник поделили на две части: для молодых и старых. Солнце из-за туч не показывалось.

Я еще раз спела песенку:

— Дождик, дождик с солнышком, он совсем не мокрый. Он как будто зернышко, золотой и добрый.

Глава 2

Я посмотрела на часы и заторопилась в особняк. Я шла и видела свою мечту: медная крыша поблескивает в солнечных лучах. Дом сияет, украшенный вертикальными медными полосами. Первый этаж по периметру облицован зеленоватым мрамором, расположенным между листами меди. Все дорожки на участке выложены зеленоватой керамикой. Мне мучительно захотелось вернуться в особняк старого князя Афанасия Афанасьевича.

Афанасий Афанасьевич и ухом не повел в честь моего возвращения. Я даже обиделась на его вопиющее безразличие.

Он спросил:

— Катерина, ты принесла истории из деревни?

— Я сама принимала участие во всех историях.

— Именно что сама! Но тебя не могли не достать истории, если они происходили с тобой, — возмутился Афанасий Афанасьевич.

— Достали еще как! Особенно петухи и курочки.

— Отлично! Теперь тебя достанет компания медной скамейки.

— Я буду жить жизнью тех, кто сидит на медной скамейке?! — возмутилась Катерина.

— А куда тебе деваться? Часть времени ты прогуляла.

— А Вы меня не накажете за мое отсутствие?

— Обязательно накажу. Я накажу тебя, Катерина. Тебя не было пять часов. Пять дней ты проведешь в подземелье. Ты, вероятно, заметила, что у меня на участке растет только трава?

— Заметила, — угрюмо ответила я, прикидывая, что такое пять дней подземелья.

Афанасий Афанасьевич, не вставая с кресла, нажал на мраморную чернильницу на столе. Пол подо мной сдвинулся в одну сторону, и я в стойке оловянного солдатика опустилась в подземелье. Пол стал для меня крышей и занял прежнюю позицию.

Я не успела испугаться при падении в подземелье и теперь озиралась не столько с испугом, сколько с удивлением. Я оказалась в помещении с медными стенами, с изолированным потолком. Я вышла из комнаты, в которую опустилась по воле хозяина, и стала обходить все подземелье. Тревожного чувства я не испытывала от промышленного порядка.

Возникло ощущение, что время в подземелье несколько другое. Меня заинтересовала кухня, все же предстояло здесь прожить пять дней! Я увидела раковину, кран. Открыла кран, из него пошла пузырьками холодная вода. Рядом на столе стояла электрическая плитка со спиралью накаливания. В столе в трехлитровых банках находились крупы. Я нашла соль, но сахара не было. Нашла банку с чаем. Заметила кастрюлю, чайник. Пять дней с этим можно было прожить. Признаков холодильника я не обнаружила.

Телевизора, приемника я не заметила.

Я насчитала пять странных комнат и кухню. Свет везде был одинаковый — матовый. Выключателей нигде не было. Вот и все на первый взгляд. Я поискала глазами табурет или стул. Их не было. Я обошла комнаты, но не нашла ни одного лежбища, тогда я решила опереться на медную стену, но и она оказалась теплой. Мне все больше хотелось сесть или лечь.

Взгляд упал на пол. Пол оказался полной загадкой, но разгадывать ее не хотелось. Я опустилась на пол, он весь был покрыт знаками. Я заметила выступ на полу и ударила по нему пяткой. Выступ сдвинулся вместе с частью пола. Куда-то вниз вела лестница. Недолго думая я стала спускаться в настоящее подземелье.

Небольшое помещение в скале имело выход! Я согнулась и пошла в сторону света: метров двадцать — и я на воле! Вот и заточение! Я осмотрелась: вокруг стоял лес. Темнело. Лесные шорохи вселяли в душу страх. Меня взяли за плечи! Я вздрогнула всем телом и невольно оглянулась. Я была в руках некоего Феофана, выходца из деревни Медный ковш! «Откуда он здесь? — промелькнула мысль в голове. — Его ведь нет вообще».

— Катерина, рад встрече! — проговорил Феофан.

— Вы кто?

— Сама сказала, кто я.

— Подождите. Я читала в газете, что Вы летели на самолете, пилот остался жив, а Вы пропали!

— Смешная девочка! Так я нашелся. Посмотри на меня — это я, Феофан, сын Афанасия Афанасьевича.

— Но этого не может быть! Я даже сказку придумала, будто Вы превратились в летучую мышь! — возмутилась я.

— Ты была под домом в медном подвале?

— Была.

— Так именно над этим местом наш самолет вел себя странно. Это не медные помещения, это некий генератор аномальных явлений. Хорошо, что ты из него выбралась.

— У меня наказание: сидеть в генераторе пять суток.

— Хорошее наказание, но еще лучше, что ты от него сбежала. Летчик успел посадить самолет на поле, но взлететь он не смог и придумал, что самолета нет. А сам он, по его замыслу, катапультировался, а я, по его выдумке, пропал. Вот он опять уехал подальше от этих мест. А теперь я тебя спасу на самолете. Я могу управлять самолетом и уже расчистил площадку для взлета. А жил я в сарае у некой тети Даши. Она такие блинчики печет — закачаешься!

— С их запахами я знакома.

И в это мгновение зашумел бор, послышался лай собак.

В воздухе прозвучал выстрел. На поляну выскочили охотники с собаками. Собаки дружно бросились к нам. Охотники остановили нас командными голосами. Феофан под шумок исчез. Осталась я одна, у меня даже мысль возникла — а был ли Феофан здесь?

Охотники меня повели в усадьбу. Они поклонились Афанасию Афанасьевичу. Хозяин стоял у окна и смотрел на меня пронзительным взглядом. Я содрогнулась от мысли, что наказание неминуемо, а лезть в генератор аномальных явлений мне не хотелось. Я стояла между воротами и домом и не знала, что мне делать. Я нерешительно пошла к хозяину.

— Феофана видела? — спросил Афанасий Афанасьевич. — Вот и хорошо, больше не увидишь. Не бойся, в подпол ты больше не пойдешь, выбралась из него — и молодец, считай, что пять дней прошли.

— Афанасий Афанасьевич, а вдруг Вы болеете, потому что живете на генераторе аномальных явлений?

— Да я потому и жив, что живу на этом генераторе. Его для меня построили. А ты, смотрю, за меня волнуешься, ценно. Завтра начнешь ходить на прогулку до медной скамейки. Твое задание я не отменял.

— Опять слушать ерунду жителей дома тети Даши?

Я села на попутную телегу и уехала в город.

Прошло лет несколько.

В деревне Медный ковш бабы за молодых парней одно время замуж выходили. Счастья вагон и маленькая тележка. Все как есть пример брали с главной певицы. Бабы деревенские себе молодых мужиков находили. А как певица и певец развелись — слезы пошли по деревне. Молодые мужья взбунтовались и с пожилыми, можно сказать, супругами развелись. Так и кто кого подставил? Сколько пар счастье свое потеряли — и не пересказать.

Иван Кузьмич тем временем на машину «Копейка» пересел, тележку к ней прицепил. Они с тетей Дашей так хорошо зажили! Иван Кузьмич овощи те, что тетя Даша выращивала, на рынок на тележке возил. Ой! Хорошо у них в семье стало. Так нет, после развода великой пары певцов и он с тетей Дашей решил развестись, вспомнил, что он ее моложе на пару лет. А кто ему портянки стирал? Сейчас еще фантастика объявилась, но что это такое — толком тетя Даша не поймет, знает, что это вместо сказок насочиняли.

Так тетка Даша сама сказки сказывает. Вот оно как бывает! А тетя Даша до сих пор неизвестная, потому что сказки сказывала в устной форме. Она по природе своей деревенское радио, ее все без рупора слышат.

В прошлом году бабы на ее скамейке губы себе на семечках искусали. Они все как есть знали, что было, что будет, чем сердце успокоится. Так их никто газетой «Взгляд» не называл. Ой, а сколько раз они актрису с талией в 45 сантиметров вспоминали — и не упомнить! Она, чай, ровесница соседки Семеновны. Так она давно баба, ее щеки из-за спины всегда видно, и никто ей лицо не менял, щекастая такая.

Я мамину шляпу из норки с краями большими подарила Семеновне, так из-за шляпы щеки Семеновны все равно выглядывали, когда она в ней на телеге ехала. Вылитая боярыня. А в этом году скамейка без семечек осталась. Приехала я, привезла две стопки книжек: одни красные, другие цветастые. Так тете Даше теперь поговорить не с кем. Бабы читают по очереди женские детективы.

Вчера по телевизору тетя Даша видела физика, значит. Он все по горам ходил, семитысячники покорял, хотел из человека превратиться в снежного барса. Вот как. Что в этом удивительного? Он все вверх лез, чтобы быть выше земли, а тетя Даша так скажет: «Можно выйти в чистое поле — и сразу будешь выше ржи, а рожь — она над землей растет».

А дело было так, если верить тетке Даше.

— Ой, бабы, — сказала тетка Даша бабам, — Тамара совсем взрослая стала. Признавайтесь, если знаете, — кто ее испортил?!

— Даша, ты чего, правда, что ли? — заговорили бабы, щелкая семечки.

— А то, что Тамара полнеет не в ту сторону!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 504