электронная
180
печатная A5
571
16+
Любовь и прочие магические проделки

Бесплатный фрагмент - Любовь и прочие магические проделки

Объем:
350 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-4430-4
электронная
от 180
печатная A5
от 571

ГЛАВА 1. Знакомство

— Аллан, это важно, — Зара повысила голос, но не разозлилась, — ее тон оставался таким же спокойным, как и прежде, — вот уже на протяжении нескольких часов, но он, похоже, совсем ее не слушал, витая где-то в облаках. — Я не буду повторять дважды. А ты так и останешься никем, — недопосвященным магом-недоучкой.

О, это было, конечно, очень сильным преувеличением. Аллан был одним из сильнейших, — и они оба знали об этом. Ему оставался один лишь шаг до того, как он поднимется на наивысшую ступень в иерархии магов, — и станет одним из Великих. Для этого у него было все. И сила, и талант и мужество, — а, что ни говори, для того, чтобы использовать магию, мужество, наверное, одно из самых главных качеств. Ему оставалось только выполнить условия посвящения, — и тогда он войдет в ряды Великих, получив знания, доступные лишь им. Высшие знания, бережно и сурово оберегаемые от остальных.

Наблюдая за тем, как лениво и, с виду, совершенно безучастно он играет пальцами с пламенем свечи, Зара невольно любовалась им, — Аллан действительно был одним из лучших, к тому же еще и невероятно красив. Мужественное, бледное лицо, утонченные черты, изящная гибкая фигура и руки, — никто бы даже и не заподозрил, какая на самом деле в них сокрыта сила, острый быстрый ум… Да, сегодня он пришел в ее дом за напутствием. Но потом, когда он все пройдет… Потом можно будет подумать о нем вполне серьезно.

— Ты должен будешь жениться, — продолжила она все так же монотонно. — На обыкновенной женщине. Без всяких сил.

Аллан только лениво кивнул, — пока ничего особенного.

— И без всяких приворотов, — она должна сама полюбить тебя. Действительно. По-настоящему.

Аллан пренебрежительно поморщился и даже легонько фыркнул, — можно подумать, ему для этого понадобится приворот! Что может быть легче, чем вызвать к себе любовь обычной женщины?

— Это важно. Именно любовь, — идущая от самого сердца, напитывает силой. Уникальной, особенной силой. Так что здесь, — никаких сделок, договоренностей и подкупов. Она должна сама захотеть выйти за тебя.

Аллан только усмехнулся. Разве он похож на кривоногого дурака Гана, который купил себе жену, пообещав ей за это миллион? Нет, он никогда бы не унизился до такого.

— Ты напитаешься ее любовью. Выпьешь из нее эти животворящие соки. Максимум пять лет, но, думаю, справишься и за три, — все будет зависеть от того, насколько сильно она тебя полюбит. А после, — решай сам. Можешь развестись с ней, пока она будет еще жива, хоть и ослаблена. А можешь вытащить всю силу, — до самой смерти. Прошли те времена, когда посвящение необходимо было непременно оплачивать чьей-то жизнью. Сейчас достаточно лишь силы. Все остальное, — на твое усмотрение.

Аллан серьезно кивнул.

Как бы отвлеченно он не выглядел, маг ловил каждое слово. Ему и самому было жизненно важно пройти все этапы.

— Все эти годы ты будешь жить в обычном мире, — практически обычной жизнью, во всяком случае, жизнью, максимально к ней приближенной. Твоя магия по-прежнему будет действовать, — но несколько иначе. Неожиданно иначе, я бы сказала. И, соответственно, слабее.

Он снова только кивнул.

— Это пока все. А, да, чуть не забыла, — естественно, Зара лукавила, — она никогда ничего не забывала, тем более, — условий посвящения.

— Твоей женой должна стать первая, кого ты повстречаешь. Так что будь аккуратен, — а то придется тебе жениться на какой-нибудь старой толстой бабе, толком не умеющей читать! — Зара умело скрыла улыбку, представив себе благородного Аллана рядом с подобной. Ну, и, естественно, никаких отворотов и смертельных заклятий, если она окажется замужем. Все должно произойти естественным путем. Теперь, — все.

Все? — Аллан был поражен, но не подавал виду, — каждый уважающий себя маг должен уметь не проявлять эмоций. Но было чему поразиться, — на предыдущих этапах он побеждал магов и разрушал древние заклятья, голыми руками боролся с дикими животными, изготавливал зелья и яды, от которых никто не мог бы найти защиту, — а здесь все было как-то… Даже нелепо.

Всего лишь, — женщина. Женитьба и несколько лет в обычном мире. Неужели последнее испытание было рассчитано на то, что станет просто скучно его проходить? Великие должны быть наделены терпением…

Нет, наверняка будет что-то еще. Просто пока его в это не посвящают. Что ж, — он не боялся трудностей, а сложные задания вызывали в нем только кураж.

— Не беспокойся, Зара, — холодно произнес он, вставая с кресла. — Уж как-нибудь влюблю в себя простую женщину. Это никогда не доставляло мне особого труда.

— Но постарайся уложиться в срок, — напомнила Зара. — Свадьба должна произойти не позднее, чем через три месяца. Иначе ты провалишь испытание.

Снова поморщившись, — его уже начало утомлять, что Зара сомневается в его способности справиться с тем, что даже и заданием считать было смешно, Аллан вышел из ее дома.

— Сколько же в тебе спеси и самоуверенности! — пробормотала Зара, оставшись одна. — Но ничего, я это поправлю, — только стань сначала Великим!

* * *

Стоя на вершине горы, он внимательно всматривался в рассветный город. Город еще спал, оживая лишь понемногу. Город был испытанием, которое ему суждено пройти. Самым трудным из испытаний, несмотря на кажущуюся легкость.

Что его ждет? Какие задачи перед ним поставят? И что принесет ему этот город, лежащий перед ним, как на ладони?

Город просыпался. Начали открываться первые окна, раздались первые голоса. Пора.

Больше не медля, он отправился вниз, — навстречу своему последнему испытанию.

* * *

Он любил сонный рассветный город, когда на улицах не было еще ни души. Не так, конечно, как свой дом в горах, но все же — любил, хоть и бывал здесь нечасто. Рассветные горы трепетали силой. Рассветный город наполнял предвкушением действия.

Конечно, у него и здесь был дом и даже бизнес. Маги, хоть и предпочитают уединение, все-таки не могут жить вдали от людей.

Из этой очарованности очередной встречи с городом его вывели достаточно резко. Липкая жидкость сначала обожгла его, испортив дорогой костюм, а после к ней приклеились свалившиеся на него бумаги.

— Вас не учили смотреть вперед, когда вы ходите, — в сердцах выкрикнул Аллан, злясь больше на себя за то, что потерял бдительность.

— Простите, — девушка, только что влетевшая в него со всего размаху, суетливо собирала бумаги. Подобрав все, она принялась вытирать одной из них его костюм.

— Какая же я неуклюжая! — причитала она. — Простите! Новая работа, — стараюсь все успеть, просто сбиваюсь с ног! Всю ночь над документами сидела, — даже кофе пришлось пить по дороге, — ничего не успеваю!

— И что же это за работа, на которую спешат ни свет, ни заря? — теперь Аллан с улыбкой разглядывал девушку. Хрупкая, белокурая, с тонкими, чуть вьющимися волосами, тонкой кожей без следов косметики, — тоже, видимо, не успевала, и дивные прозрачные карие глаза.

— Да вот, — секретарем устроилась! — защебетала девушка, вот так запросто выкладывая свою историю первому встречному. — А столько дел, — завал! Еще придется что-то дописывать, у начальника важные переговоры сегодня в восемь, — так что к половине седьмого мне нужно быть на месте! А ко всему, — еще все разлетелось! Пока я это заново разложу по порядку, — пройдет целая вечность!

Стопка бумаг в ее руке была действительно весомая, — листов на двести, никак не меньше.

— Могу себе представить! — рассмеялся Аллан, — девушка определенно ему понравилась. — Но что же удерживает вас на такой нелегкой работе? Горы золотые, наверное, платят?

— Да, какие там горы… Копейки… Зарплата даже на такой костюм, как ваш не потянет. Вы же не станете требовать у меня возмещения его стоимости? — испуганно спросила вдруг девушка.

— Ну, что вы! С такой очаровательной девушки, да еще компенсацию! Мне даже повезло, — где бы еще такую встретил? — ему понравилось, как щеки девушки покрылись легким румянцем.

— Скажете тоже… Повезло… Простите, но пиджак не оттирается! А мне так нужно бежать!

— Бегите, прелестная фея! — он мягко отодвинул руку девушки от своей одежды. — Только скажите, как вас зовут!

— Майя, — ответила она, обрадовавшись, что все обошлось так просто, — она действительно никак не оплатила бы ему не то, что стоимость костюма, но даже и химчистку, а, если бы еще из-за этой своей вечной неуклюжести потеряла работу, то не смогла бы оплатить даже свой завтрашний кофе, — это место было у нее первым, поэтому Майя старалась, как могла, — и все равно начальник постоянно оставался недоволен.

— Бегите, бегите! — поторопил ее Аллан, и, развернувшись, пошел вперед.

Обернувшись, он долго стоял, глядя вслед удаляющейся девушке.

— Майя, — пробормотал он, как будто пробуя имя на вкус. — Что ж, сегодня твоя неуклюжесть решила твою судьбу, Майя.

Быть рассеянным, — это тоже судьба. Везде опаздывать, ни с чем по-настоящему не справляться. И те, у кого не хватает внутренней дисциплины, сами виноваты в том, как она складывается.

Впрочем, — он тоже был сегодня рассеян, — нужно было внимательно смотреть по сторонам, а не витать в облаках. Но счастливая звезда, под которой он родился, — снова даровала ему везенье, — возможно, только благодаря ей ему и не попалась какая-нибудь толстая старуха с бородавками по всему лицу, — он усмехнулся, вспомнив предупреждение мудрой прорицательницы, — правда, он не знал пока, насколько она мудра, — скорее, хитра и коварна, — но все-таки Зара была единственной женщиной из Великих Магов, а это значило немало.

И, хоть решалась вовсе не его судьба в глобальном плане, а только ближайшее супружество, — да и то, на время и как этап испытания, все-таки ему стоило быть повнимательнее.

* * *

— Ну, как, Зара, — пройдет наш мальчик испытание?

Перед ней стоял сам Верховный Маг, редко кого осчастливливавший своим визитом, — собственно, вряд ли его визиты были к счастью, — потому никто особенно и не стремился быть удостоенным подобной чести.

— Пока ничего не видно, будущее — в тумане, — ответила она, открывая глаза. — Но отчего так беспокоиться? Аллан вполне достоин, и вряд ли ему не удастся справиться со столь легким заданием!

— Его мать, — из обычных людей, — пояснил Верховный. — Из очень светлых, способных на невероятную любовь. Это дает повод обеспокоиться.

— Как так? — Зара даже отпрянула. Среди магов никто не был способен на любовь, и уж тем более не рождался от нее, — только тонкий и жесткий расчет. Сил, возможностей и перспективы. Ну, — иногда, конечно, бывало, что и по глупости. Но это редко относилось к Великим. Так поступали низшие, — но на то они и оставались внизу, чтобы ими управлять в целях тех, кто мудрее. Происхождение же Аллана было неизвестно, — он был сиротой, найденным однажды на склоне горы. Его принадлежность к магам была слишком явной, — даже тогда, младенцем, он без всякого страха бросал в животных темными облачками заклятий. И чуть не разорвал старенького мага, обнаружившего его. Родителей Аллана искали, — но так и не нашли. Впрочем, они могли быть не здешними магами, а ребенок мог родиться от мезальянса, — что также было частым среди магов. Мальчик демонстрировал огромную силу, — и его развитием обеспокоился сам Верховный. Никто уже не сомневался в том, что он высокого, но, не совсем законного происхождения. Однако такие родители часто признают своих брошенных детей и, спустя годы, возвращают их в свой дом, из которого когда-то те были тайно вынесены. Так должно было случится и с Алланом, — рано или поздно его наверняка признал бы кто-то из Верховных, а, может, и правителей каких-то дальних мест.

— Он родился в таком же браке, во время испытания, — пояснил Верховный.

Зара даже зажала рот рукой. Это было недопустимо! Ничего удивительного, что от ребенка поспешили избавиться, — сам маг наверняка был изгнан, а сына нигде бы не приняли с таким клеймом.

— Как ты понимаешь, это должно остаться между нами.

Зара только кивнула, пораженная таким высочайшим доверием. Да она бы никогда и не осмелилась выдать то, что узнала от самого Верховного! Жизнь ей еще было довольно дорога, а, кроме жизни и доброе самочувствие с полным комплектом органов и частей тела.

— Если что-нибудь увидишь, — сообщи, — распорядился Верховный, покидая ее дом.

Нет, напрасно они отрядили мальчика в это испытание! — Зара только качала головой. Но, с другой стороны, — он бы не отступил, — его главной целью было стать Великим. Но теперь был огромный шанс, что он не пройдет испытания, — а из-за этого они потеряли бы очень сильного мага. И его потомство, которое, судя по всему, должно было быть довольно многообещающим.

Зара задумалась, склонившись над своей чашей, — та была наполнена отваром, помогающим ей заглянуть в то, что незримо.

Да, маги были рождены, чтобы быть свободными. Но прошли те времена, когда каждый из них был сам по себе. Теперь все изменилось, — появились касты, Правители, Верховные маги и законы. Собственно, — законом была воля сильнейшего, и скреплялся он лишь его силой. Эта воля держала в страхе, — и Зара ощутила его в полной мере за то время, пока Верховный находился в ее доме, с того самого момента, как он переступил порог. Но эта сила и защищала от других магов, — подчиняясь, тот, кто был слабее, получал безопасность, — ну, во всяком случае, до тех пор, пока на то была воля Верховного или Правителя.

В плане иерархии перспективы Аллана сейчас упали практически до нуля, — после того, что она о нем узнала. Вряд ли он сможет пройти испытание, — кровь не может всю жизнь молчать, однажды она заговорит, — и тогда он пожалеет ту, кого выберет для него судьба, не выпив ее силы.

Но сам по себе он был силен неимоверно. И планы, имевшиеся у Зары на его счет, были вполне обоснованы. Что же будет, если он отступит? Вполне могло случиться, что великолепный Аллан попадет в изгнание, — особенно, с его надменностью. Он не станет пресмыкаться перед Верховным, и вполне способен плюнуть ему в лицо. Аллан горд, — этим он тоже нравился ей больше остальных, гордость которых распространялась только на тех, кто был ниже их по уровню.

Что же такое изгнание? — задумалась Зара.

Возвращение к своим истокам, подчинение только своей собственной воле, но при том, что защищаться от более сильных придется самому.

Что ж, — Аллан был вполне способен защититься. Она видела, как проходили предыдущие испытания, — он был на голову выше остальных. В таком случае, изгнание для Аллана могло означать свободу. Полную свободу без всякого страха и чужой навязанной воли. Это было неплохо. Зара поиграла связкой ключей, до сих пор зажатых в руке, — после ухода Верховного она крепко заперла двери, — чтобы никто, даже и он сам не застал ее врасплох и не прочел ее мыслей.

Но свобода светила ему только в том случае, если бы Верховный не пошел бы против него войной. Для этого нужно было совершить особенный поступок, — явно идущий наперекор воле Верховного. Поддержать того, кого он повелел изгнать, уничтожить или наказать, нарушить указание, данное для всех магов, ну, или просто в чем-то перейти дорогу.

Способен ли Аллан на такой поступок? Пожалуй, что способен. Тем более, что он не питал к Верховному должного страха, на котором держалась его власть, — в силу того, что тот занимался им практически с детства. Но в случае свободы Верховный не простил бы своеволия, на которое пока смотрел сквозь пальцы.

Что же означала бы для Аллана война? А означала она то, что он вполне способен был бы в ней победить. Пусть доступа до сокровенных знаний у него пока и нет, — зато есть огромная врожденная сила. И, разъярившись, он вполне мог сам поразиться тому, насколько она велика. А победить в войне означало только победить Верховного. После этого все подчинились бы тому, кто оказался сильнее, — без всяких возражений.

Да, перспектива вырисовывалась гораздо лучшая, чем она представляла себе с самого начала, рассчитывая на брак с Алланом, как с Великим. Но это — было только перспективой. Что же выйдет из всего этого на самом деле?

Зара уже даже и не знала, чего ей хотелось больше, — чтобы он прошел это испытание, или нет.

Будущее по-прежнему оставалось туманным, — так же, как и то, что ей следовало предпринять.

И, несмотря на то, что вмешиваться в испытание кому-либо из магов было настрого запрещено, она уже знала, как обойти этот запрет. Только в каком направлении действовать? Помочь или же помешать?

Но у нее было время. Достаточно времени. А там, — глядишь, и будущее немного прояснится…

* * *

Покинув жилище Зары, Верховный, хмурясь, всмотрелся в небо, — здесь, на одной из вершин, оно казалось выше, — во всяком случае, несомненно было чище, ведь суета людских планов, переживаний и мыслей здесь не загрязняла ее. Но небо, которому, безусловно, все было известно, не подавало никаких знаков.

Верно ли он поступил, допустив своего подопечного с этому испытанию? Но, с другой стороны, — не допустить было нельзя, — сила бурлила в нем, ей нужно было развиваться, — иначе она уничтожила бы своего носителя, и, кто еще знает, сколько беды принесла бы их небольшому, но, такому устойчивому миру…

Он сразу понял, что Аллан, — совсем непростой маг. В тот же день, когда его нашли, — еще младенцем. В нем чувствовалась сила, — такая, какой он не ощущал уже давно. И ее нужно было вышколить, направить в нужное русло.

Но было и кое-что еще. Верховный долго не мог понять, что дополняет эту силу. Что-то… Особенное, как легкий аромат, который никак не можешь вспомнить. Только со временем разгадал он эту тайну, проведя немало ритуалов на крови мальчика. Это был элемент человечности в чистом виде. Не такой, как у обычных магов, какими сильными они бы ни были, — ведь, в сущности, маги — такие же люди, как и остальные, только наделены особыми способностями и силой, — и, соответственно, лишенные многих глупостей, присущих обыкновенным людям.

Естественно, — магам было необходимо сохранять и приумножать свою силу и таланты. Поэтому они так тщательно выбирали супругов, заботясь о потомстве. Их браки должны были сохранить уникальность рожденных не такими, как большинство, — поэтому происходили только между равными, к тому же тщательно просчитывалось, как в будущих детях могут сочетаться дарования родителей, — ведь бывало и так, что один дар полностью нейтрализовал другой, — и дети, увы, рождались, без всякого дара и даже без силы. Судя же по всему, найденный мальчик был сыном из Великих, — а, может, его сила не уступала даже уровню Верховного, — что, естественно, было необычайной редкостью. Но он никогда не слышал о Верховном, который бы не прошел испытания, не слышал и об изгнаннике, который решился завести потомство с обыкновенной женщиной. Как бы там ни было, а это было величайшей глупостью, недопустимой даже в среде низших магов. Верховный до сих пор пытался выяснить происхождение Аллана, — но и женщины, на которой осталась печать столь сильной магии, не находил. А потому глаз не спускал с мальчишки, даже несмотря на то, что по всем проявлением он рос нормальным, правильным магом, ничем не отличаясь от остальных, кроме, разве что, способностей и силы.

Как же теперь пройдет испытание? Чего ожидать от его человеческой половины, которая пока себя никак не проявляла?

Верховный только покачал головой, — все, что ему оставалось, — это уповать на время. Никто не может изменить собственной сути, — он это знал. Какой же окажется суть Аллана? Что возьмет в нем верх? Но даже лучшей из провидиц было закрыто это будущее. И это вселяло еще большее беспокойство.

* * *

Аллан не удержался и снова обернулся, чтобы взглянуть на Майю. И почему он вдруг так ею заинтересовался? Не все ли равно, кто из них отдаст ему силу для прохождения на более высокий уровень?

Но ему почему-то было не все равно. Все-таки, — с ней ему предстоит прожить ближайшие несколько лет жизни. Он улыбнулся, наблюдая за тем, как она спешит на работу, — почти вприпрыжку. Да уж, он ожидал, что это будет женщина, — зрелая, под стать ему, — а жениться ему предстояло на девчонке. Она напоминала неоперившегося птенца, который не то, что до полета не дорос, а даже и до настоящего голоса… Но так распорядилась его звезда, — а он всегда на нее полагался больше, чем на все остальное, — будь это инстинкт, предвидение или логика.

Он ощутил резкий толчок в спину и быстро обернулся. В него въехала тележкой толстая старуха-торговка, с раскрасневшимся лицом.

— Что тебе, повылазило? — заорала она противным визжащим голосом. — Люди тут по делу торопятся, а он столбом стоит, добрым людям мешает! Бездельник! Или глаза с утра залил?

Аллан только улыбнулся, внимательно присмотревшись. Ее лицо не было обезображено бородавками, — скорее, безобразности ей придавал криво разинутый рот и тупые злющие глаза, — что, несомненно, было следствием характера, — но несколько бородавок на нем все-таки присутствовало.

Впервые он потерял бдительность настолько, чтобы с ним кто-то смог столкнуться. Да еще дважды! А ведь день еще, строго говоря, и не начинался!

Аллан рассмеялся, — вот она, красота, почти предсказанная Зарой! Случай? Или ее проделки? Конечно, — кому-либо из магов было настрого запрещено вмешиваться в испытания, любым, даже самым безобидным образом, — ведь иногда именно мелочи способны развернуть весь ход событий, — но от нее всего можно было ожидать.

Взглянув на вершину, на которой чуть виднелся дом Зары, он легонько поклонился, — впрочем, она вполне могла и не иметь к этому никакого отношения, — в чем он все же очень сомневался. И пошел дальше, помахав рукой торговке, так и застывшей от такой наглости на месте с открытым ртом, — еще бы, ее день уже был испорчен, — вопреки всей логике, он, не ответив, лишил ее возможности всласть поругаться.

* * *

Поднявшись в свою квартиру на верхнем этаже элитного дома в самом центре, — ну, как, квартиру, — здесь ему принадлежал целый этаж, — Аллан вышел на балкон.

Отсюда был виден весь город, как на ладони.

Вдыхая еще свежий и чуть прохладный утренний воздух, Аллан смотрел на город, — когда-то, только поселившись здесь, он представлял себе, как этот город станет его.

Он любил город. Любил этот образ жизни, в который мог окунуться только здесь. Любил людей, — у него даже были здесь свои друзья, несмотря на то, как относились к обыкновенным людям остальные.

«Три или пять лет, — думал он. В обыкновенном мире! Без всякой магии, кроме своей, и без всяких магов! — с себе подобными общаться тоже запрещалось на все время испытания, — ну, разве что за исключением случайных встреч, которых ни он, ни другие маги не вправе были инициировать. Без всяких правил! Только я и город!»

Он знал о том, что маги относились к обыкновенным людям так, как те относятся к калекам. Да, без особенного дара, человек был действительно, как без глаз, рук или ног. Только такими, увы, было большинство, — и оно совсем не расстраивалось по этому поводу, — ведь они думали, что совершенно нормальны! И только раз почувствовав, ощутив в себе всю силу магии, можно было понять ущербность иного существования!

Он думал о том, как изменилась их жизнь за последние годы. Когда-то те, которые рождались с особыми способностями, — он не разграничивал людей и магов, считая, что они, по сути, одинаковы, а магия, дар, — это как талант, — скажем, великолепный врожденный голос, или способность изобретать что-нибудь, или высокий интеллект, — жили обособленно, вдалеке от остальных. Их ненавидели или боялись, шарахались или пытались уничтожить, — что ж, великих врачевателей тоже когда-то принимали за колдунов и сжигали на кострах, — людям свойственно бояться или восхищаться тем, чего они не понимают. Тогда каждый был сам по себе, — и не было ни рангов, ни иерархии, ни законов. Каждый был волен жить так, как ему хотелось.

Со временем это изменилось. Люди, наделенные даром, пусть даже и жившие в безопасности, где-нибудь в лесах, были все же неимоверно одиноки. Они искали кого-то, подобного им, кого-то, кто смог бы их понять, — ведь многие не понимали, что поцелованы самими небесами, принимая самих себя за аномальных уродов.

Так маги постепенно начали объединяться. А со временем осознали, что их необычность, — великая сила, которую они вполне могли объединить, — и тогда достигли бы величайших высот, оказавшись уже не на отшибе, а у самой вершины власти.

Они соединяли свои таланты, делились опытом, развивали свою силу, — и постепенно перестали опасаться обыкновенных людей. По-прежнему им приходилось притворяться и прятать свои способности, — но теперь вовсе не из страха, что их будут преследовать, — просто совершенно незачем другим об этом знать. Так создались мощнейшие объединения, появились ранги, школы, правители, — маги стали единым механизмом, взаимно дополняя друг друга и достигая своих общих целей.

Да, многие годы прошли, прежде чем все так устроилось. И все же Аллан иногда мечтал о романтике былых времен, — когда нет другого закона, кроме собственной воли, нет никаких правил, а каждый маг был полностью свободен, — и плевать ему на общие цели, он мог жить так, как подсказывало ему собственное сердце.

Теперь же закон магов был строг, — и даже слишком. Отступников казнили или изгоняли. И ни один из них не вправе был задумываться о том, чего же хочет он сам.

Лежащий перед ним город открывал свободу. Пусть даже на несколько лет, — но он мог себе позволить побыть одиночкой, почти изгнанником, не потеряв при этом ранга и привилегий. Утренний воздух города был для него воздухом свободы, которой, вполне возможно, больше никогда не будет, — став Великим он станет действовать лишь в интересах общих целей магов.

Он жадно вдохнул этот воздух, подставив лицо ласковому утреннему солнцу. Никто не будет от него ничего требовать, никто не прочитает его мыслей, — можно побыть собой, настоящим, сбросив с себя щит непроницаемости, на удержание которого уходило так много сил, но который был жизненно необходим в его родной среде.

Эта свобода щекотала ему ноздри. Она влекла и манила. Он предвкушал ее, как охотник предвкушает добычу, — спокойно, собранно, с азартом и волнением одновременно. И этой свободой он собирался насладиться сполна.

Вытянув руки вверх, он рассмеялся. Как же здорово, когда ты ничем не ограничен!

ГЛАВА вторая. Средство от невезения

— Как?! Нежели уволил? — Лара смотрела на заплаканное лицо подруги. У нее уже закончились все салфетки в пачке, — но этот поток слез, похоже, был покруче Ниагарского водопада, — во всяком случае, остановить его никак не удавалось. Хорошо хоть, она поняла причину, — битый час перед этим Майя только всхлипывала и громко сморкалась, а ее лепет было никак не разобрать.

— Уволииииил! — подтвердила она, на секунду оторвав от глаз салфетку, и снова разревелась.

— Точно? Майя, может, ты чего-нибудь не поняла? Может, — только угрожал уволить, — мой вон орет каждый раз так, что вот-вот, и кишки из него полезут, — и все из-за каких-то мелочей. То сахар ему в кофе не размешали, — прикинь, он даже вчера вылил его на новенький ковер, да еще топтаться ногами начал, то бумаги распечатали, а краска в принтере размазалась, — вообще все порвал на мелкие кусочки и обещал, что всех сейчас ими накормит, а сегодня, — вообще жуть, — телефон из окна выбросил, — вчера сам попросил, — ну, как, попросил, как умеет только он, эксклюзивно, — чтобы мелодию ему новую на звонки поставили, а сегодня у него, видишь ли, важная сделка сорвалась, потому что он не узнал собственный звонок, — ну, и, конечно, крупный заказчик решил, что его игнорируют, и послал директора куда подальше по стационарному. Специально позвонил, чтобы послать, — Лара кровожадно улыбнулась, — такой поворот в отношении директора радовал всех в офисе целый день, все просто мечтали однажды поступить так же, — и многие так и поступят, сразу же, как только найдут работу получше. Лара и сама об этом мечтала, даже во сне видела, как выходит из роскошной машины, заходит в офис и смачно, при всех посылает старого самодура. — И каждый раз орет, что все уволены, — что совершенно не мешает выходить нам на работу каждый день.

— Ужас, — Майя даже перестала реветь. — И как вы только это терпите?

— А мы и не терпим, — рассмеялась Лара. — Давно уже привыкли. Хотя нет, — действительно, приходится терпеть. Знаешь, как комично он при этом выглядит? А рассмеяться в лицо нельзя, — тогда точно уволит. Вот мы и терпим, пока можно будет сбежать в туалет и там дружно, — но тихо, — посмеяться. Это ж шоу, — будь здоров! Ни на одном канале такого не увидишь!

— Жуть! — Майю даже передернуло. Но, во всяком случае, она перестала плакать, — и то хорошо.

— Ну, так что там? Может, не все так страшно?

— Там, — конец. Представляешь, всю ночь не спала, документы ему готовила, срочные, к переговорам. На семь в контору прилетела. Ни ног, ни головы уже не чувствую, — живой же человек я все-таки, мне отдых нужен!

— Ну?

— Ну и налетела по дороге на какого-то прохожего. Кофе на него разлила, костюм дорогой испортила, — так он даже не возмущался. Ну, и бумаги разлетелись. А пронумеровать я их забыла!

— Ну? И что? — Лару уже начали раздражать эти драматичные паузы в нехитром рассказе о том, что произошло этим злополучным утром.

— Ну и не успела я их правильно сложить! На переговорах читают, — а страницы перемешаны. А некоторые, — так вообще, кофе залиты! — закрыв голову руками, Майя снова разрыдалась.

— И из-за такой фигни он тебя уволил?

— Ну, в общем-то это не совсем фигня… Сделка с иностранцами. Полмиллиона евро чистой прибыли… А ты знаешь, какие они дотошные. Там к каждой буквочке присматриваются. Короче, — неуважение к предполагаемым партнерам, бардак на фирме, халатность и неспособность к правильному руководству, — это они все ему в глаза высказали, даже без их обычной деликатности. А с такими они дел вести не собираются. Никаких. Так что я не только сделку сорвала, но и долгосрочное и очень выгодное партнерство, — первая сделка была только пробной…

— Да уж… Дела… Не могла ты просто ему сахар не размешать?

— Вот и я говорю… Да после такого меня ни на одну работу не возьмут!

В общем, — это вполне могло оказаться правдой. Кому нужен экономист без опыта работы, да еще с талантом срывать такие сделки?

— Слушай, Майя, — я вот не пойму. Ты, вроде, девка умная, способная даже, — а вечно вляпываешься в какую-то фигню! Вернее, — ты не вляпываешься. Ты сама ее устраиваешь. Ну, — как? Что у тебя за дарование такое?

— Это просто невезенье, — Майя сокрушенно покачала головой. Она действительно вечно попадала в идиотские ситуации, — причем, с самого детства, сколько себя помнила. Она единственная задерживалась в классе, когда все сбегали с урока, — и, естественно, ее наказывали первой, а одноклассники думали, что она шестерка. Она всегда умудрялась попадать под первые осенние дожди, — и проваляться почти всю осень с простудой или гриппом. В тот единственный раз, когда она взяла шпаргалки на экзамен, она, конечно же, попалась, а к пересдаче ее даже не допустили, — пришлось учиться лишний год. И никто не стал даже и слушать, что Майя написала все сама, — шпаргалки она действительно взяла только для подстраховки. Ей удалось подвернуть ногу в собственной квартире, собираясь на первое свидание, — и последущие дни она, давясь слезами, смотрела, как ее первая любовь ходит за ручку с другой, — он даже не дал ей шанса объясниться, только надменно смотрел поверх плеча своей новой пассии, считая, что Майя его продинамила, а она ревела каждую ночь в подушку. В общем, таких историй в ее жизни было множество, — и, похоже, заканчиваться они не собирались.

— Знаешь, дорогая, совсем это не невезенье. Это твоя расхлябанность. Ну, сама подумай, — сколько по дороге утром было людей? Так много, что никак нельзя было разойтись с твоим прохожим?

— Один… — дрожащим от слез голосом ответила Майя.

— Ну, — и где тут невезение? Смотреть нужно было внимательнее!

— Да? А когда перед выпускным мое платье заляпала машина?

— Ну, мы же все успели отскочить! Только ты осталась! — да, выпускной тогда для Майи был почти испорчен. Уже перед самым входом из-под колес на нее хлынул прямо фонтан воды, — прямо на белоснежное платье. Хорошо еще, что Майя жила неподалеку, и у нее в запасе было еще одно, вечернее. Ну, не такое, конечно, красивое, но хоть что-то…

— Ладно! А когда мы с моря ехали и рейс перенесли на час вперед?

Да, была такая оказия. Они с компанией поехали отдыхать дикарем, снимали домик у моря, — по двое в каждой комнате. А в последний день, перед отъездом, разбрелись, кто куда. Кто — то — на рынок, купить подарки с отдыха, кто-то — еще на какую-то экскурсию, Лара проводила последние несколько часов с парнем, с которым познакомилась на море, — влюбленность, очарование, романтика, а Майка отправилась попрощаться с морем, — так она и сидела на песке, слушая его мерный плеск.

Только почему-то так вышло, что все пришли на станцию заранее, а Майя, — ровно на то время, когда автобус должен был отъезжать. Рейс перенесли, но Майкин телефон был вне зоны доступа, — и, естественно, она ни о чем не подозревала. Тогда ей пришлось остаться еще на целую неделю, — с билетами были проблемы, достать их было практически невозможно, и Майке пришлось ночевать на раскладушке в коридоре у той самой хозяйки, у которой они остановились, — и то еще очень повезло, что та ее пожалела, — все места были забронированы до конца сезона, и ей не удалось найти даже самой плохонькой комнатушки. Хорошо, что они тогда еще были студентами, — а то с работы можно было в два счета вылететь!

— Ну, знаешь ли… Тоже, — урок тебе на будущее. Все-таки нужно не влетать на станцию в последний момент, а приходить заранее!

— А когда у меня разбился пузырек с валерианкой и все тут же сбежавшиеся окрестные коты разодрали мои новенькие лаковые туфли?

— Майя! Но надо же быть аккуратнее! — Лара чуть не прыснула, вспомнив эту картину. В тот день их долго еще сопровождала целая армия котов, от которых было не отбиться никаким силами.

«Зато у тебя, Майка, персональный эскорт!» — смеялись они тогда да слез.

И все-таки, — вряд ли Майя была безалабернее остальных. Просто почему-то такие истории всегда приключались с ней, тогда как многие вытворяли еще и не такие глупости, — куда до них Майкиной рассеянности, — и ничего, всегда выходили сухими из воды. Но Ларе нужно было успокоить подругу, — а то, окончательно уверившись в собственной роковой невезучести, та окончательно бы закисла.

— А то, что вы в горы всегда без меня ездите, — и даже мне не говорите, потому что из-за меня канатка не работает?

Да, тут и не поспоришь. Зимой они всей дружной компанией всегда отправлялись в горы. Раньше. Но, — стоило только поехать с ними Майке, — и тут же оказалось, что подъемник поломался. Так повторялось раз пять-шесть подряд. И они действительно стали ездить без нее, даже и не звали, ну, и не сообщали о поездке, чтобы Майя не обижалась. Без нее все работало без всяких сбоев, — и отдых удавался на славу. Лара даже и не знала, что подруге было известно про эти их тайные поездки.

— Ну, хватит! — Лара хлопнула в ладоши и поднялась со стула. Она всегда так хлопала, когда принимала решение. — Если дело в невезении, — то это поправимо!

— Правда? — заплаканные глаза смотрели на нее с надеждой.

— Правда, правда. К гадалке пойдем. Есть у нас одна, — говорят, чудеса творит! И венец безбрачия снимает, и карьерный рост наколдовать может, — да вообще, все, что угодно! Стоит это все, правда, — мама не горюй, — но, все-таки, наверно, оно того и стоит! Ну, во всяком случае, платят же другие!

— Где же мне денег взять? — опечалилась Майя. Увы, их источник иссяк, даже не напитав ее запасов.

— Ну, знаешь, если речь идет о том, чтобы избавиться от невезения, — тут экономить не стоит! Доставай свои отложенные, — да, все, что есть доставай! Если все хорошо пойдет, — то и работу шикарную себе подыщешь, так что нечего и жалеть, — все окупится! Ну, и я с собой кое-какие деньги возьму, — добавлю, сколько нужно, может, и сама воспользуюсь ее волшебством!

— А если не найду работу? С моим-то везением? За что жить придется?

— Майя! О том же и речь, — снимется твое невезение! Ну, а если не снимется, — так уж и быть, беру все расходы на себя, — я же тебя подбила растратить последнюю заначку! Но если получится, — с тебя мороженное! Ну, и кофе там, тортик, шампанское… Неделю.

— Да я согласна! Если получится, — все, что угодно! Хоть в ресторан тебя каждый день водить буду! А тебе — зачем к гадалке? У тебя же все хорошо!

— Ну, знаешь, всегда нужно стремиться к лучшему! Так что, если все получится, — обойдусь и без твоих ресторанов, — мне бы с кем-то поинтереснее, чем ты, по ним ходить.

— Любовь нагадать хочешь? — лукавые огонечки уже появились в глазах Майи. Это хорошо, — наконец-то она переключилась со своих извечных неудач!

— А что такого? — игриво захлопала глазами Лара. — И нагадаю! И тебе нагадаем, — гулять, — так по полной программе!

Майя поморщилась. В последний раз, когда они гуляли по полной Ларкиной программе, она еще неделю не могла прийти в себя. А ведь их поход к гадалке, — или она ведьма? — явно закончится походом в какое-нибудь злачное место, по которым Лара была экспертом. Впрочем, после гадалки на особую программу у них не хватит денег, — и эта мысль ее немного успокоила.

ГЛАВА 3. Светлейшая Кассиопея

— Ой, девонька, тучи над тобой сгущаются страшные, — замогильным голосом страшно предрекала Майе Светлейшая Кассиопея. — Жуткое проклятие на тебе… — Проклятие, от которого ты вскоре погибнешь!

Майя охнула и зажала рот руками. Вообще, — все в этом салоне Светлейшей наводило дрожь. И странный дурманящий запах, от которого горчило во рту, и блики теней на стенах, — занавески были плотно задернуты, а внутри горели только толстые свечи, и сама Кассиопея, — бледная, с темными кругами под глазами и жутким голосом.

— Она находится в трансе, — пояснил помощник Светлейшей, Анатолий. — Увидеть будущее и прошлое, заглянуть сквозь завесу неведомого не так легко… Потому так и измучена, — ничего не поделаешь, приходится терять много жизненных сил. Но — на какие только жертвы не пойдешь, чтобы помочь людям!

— Что, еще хуже будет? — испуганно спросила Майя, хоть ее и предупреждали, что задавать вопросы Светлейшей, пока она в трансе, категорически нельзя, — иначе она не просто собьется, а может так и остаться в грядущем или в прошлом, — и тогда душа ее так и не найдет выхода.

— Все это только начало, — кивнула Светлейшая, жутко звеня огромными серьгами в полнейшей тишине.

— И что делать? — Майя не обращала никакого внимания на Лару, дергающую ее за рукав.

— Ну, тебе-то, — ничего, — Светлейшая взглянула ей в глаза, видимо, все-таки выйдя из транса, но голос у нее так и не изменился. — А мне придется провести серьезный ритуал. На крови и на костях усопших. Духи позволят, — они только что поведали мне свою волю. Мы тебя спасем!

— И все, — неудачи мои исчезнут?

— Не только исчезнут, милая, бедная, девочка! Ты слишком много страдала, — так что духи возвратят тебе удачу, которую у тебя отняли злые люди. Если все получится, — а у меня всегда все получается, — то все у тебя будет хорошо! И замуж счастливо выйдешь, и работу найдешь, — такую, что все только ахнут, и везение на тебя свалиться, — да такое, что забудешь о всех прежних неудачах! Но после ритуала от тебя многое зависеть будет, — горе я от тебя отведу, счастье поверну к тебе, но, если ты сама будешь плоховать, — вини только себя! Значит, — напрасно я потрачу силы, которых хватило бы на несколько лет жизни!

— Светлейшая очень заботится о других, — прошептал ей на ухо Анатолий. — Старается сделать их счастливыми даже ценой собственной жизни! Она — святая!

— Не буду плоховать! — заверила Майя.

— Хорошо. Тогда ночью я сделаю все, что от меня зависит. Сегодня, — как раз та самая ночь, когда ритуал подействует! Луна в той самой фазе, которая подходит именно тебе! Так что повезло тебе, девочка, — в нужный день ты ко мне обратилась! Иначе бы месяц пришлось бы ждать, — да и не знаю, взялась бы я тогда. Много сил нужно для ритуала, а я что-то слабею…

— Но проведете? — с надеждой спросила Майя.

— Что ж делать? Сама судьба привела тебя ко мне именно в этот день. Значит, ей угодно, чтобы я оказала тебе помощь. А кто я, чтобы идти наперекор судьбе?

— Ой, спасибо огромное! — обрадовалась Майя.

— Не меня благодари, а долю свою счастливую! Видишь, искупает она все твои неудачи!

— А мне что делать?

— А ты вырежи свою фотографию, наклей на большой лист бумаги, а вокруг нее наклей все то, чего ты хочешь, — дом, в котором хочешь жить, мужчину, внешностью похожего на мужа твоей мечты, машину, работу, какую хочешь, — в общем все, о чем мечтаешь. Только не слишком увлекайся, — судьба не любит наглых и жадных, и, если увидит это в тебе, — так и все отнять может. Поняла?

— Поняла, — кивнула Майя.

— Ты должна успеть до полуночи. Тогда во время ритуала все это встанет в твоей жизни на место того недоброго, что я из нее уберу.

— И все?

— Ну, и еще нужно не пройти мимо собственного счастья. Если ты будешь сомневаться, грустить, или выберешь другого мужчину, — то самое, о чем мечтаешь, может и обойти тебя стороной. Так что здесь уж все будет зависеть от тебя. Ну, и внешность, конечно же, манеры, старания, усердие, — все нужно приложить. Счастье нужно привлекать и удерживать, а не отпугивать.

— Спасибо! Простите… А сколько я вам за все должна? — Майе почему-то было неловко заводить с ней разговор о деньгах.

— Разве могут деньги оплатить ту силу, которую я вложу? Бесценное не окупается деньгами. Иди, — и пусть будет тебе счастье! И поспеши с изображениями! Если не успеешь, — будет уже непоправимо!

— Спасибо! — Майя совсем окрылилась после того, как страшно ей было услышать о том, что все в ее жизни может стать еще хуже. А теперь, — счастье! И выбирай, что хочешь!

— Ну, а ты? — Светлейшая повернулась к Ларе.

— А я только пришла поддержать подругу, — робко ответила Лара, опуская глаза. Что-то не очень ей улыбалось слушать, что и у нее все может быть только хуже.

— Ну, как хочешь. Мне только легче, — если у тебя и правда нет никакой беды. А то ведь перед таким ритуалом нужно отдохнуть, поберечь силы. Но, как я вижу, — и тебе нужна помощь, — Светлейшая прищурилась, пристально глядя в глаза Ларе.

Она пододвинулась поближе, провела рукой возле ее лба, и принялась жевать губами, закрыв глаза.

— Похоже на венец безбрачия, — пробормотала она наконец. — Завидует тебе кто-то, вот и хочет отомстить за то, что ты и красивее, и умнее. Но пока я не уверена окончательно. В прошлое заглянуть надо.

— Знаете, я все же, — в другой раз. А вы — набирайтесь сил для ритуала. Сейчас подруга мне важнее остального.

— Правильно, — кивнула Светлейшая. — Настоящий человек, — тот, у кого доброе сердце, как у тебя. Но как раз таким, увы, больше всех и завидуют.

— Спасибо большое, мы пойдем, — Лара, замявшись, поднялась.

Но Светлейшая уже не обращала на нее никакого внимания. Ее глаза будто застыли, — видимо, она снова вошла в транс.

— Девушки, Светлейшая Кассиопея, она, конечно, великая, не от мира сего, — в соседней комнате, перед входной дверью их ожидал Анатолий. Но вы же сами понимаете, — каждому нужно за что-то жить! А ей, — не просто жить, но и восстанавливать свой организм нужно. Сгорит ведь, бедная! Так себя растрачивает, — и все ради других! Так что мне приходится опекать ее в этом плане, брать на себя заботу обо всем материальном, — она совсем об этом не думает, только о людях, все о людях!

— Конечно, конечно, мы понимаем! — с готовностью закивала головой Майя. — Сколько мы должны?

— Ну, как вы можете так, — должны? Разве вы не испытываете благодарности к тому, что Кассиопея для вас сделает? Говорите, прямо, как на базаре, — обиделся Анатолий.

— Нет, что вы, мы очень благодарны! Просто не знаем, в какой сумме это выразить!

— Главное, — что бы от всей души! — Анатолий, забыв про обиду, расплылся в улыбке. — Вот, — он протянул девушкам листочек с цифрами. — Конечно, то, что вы обретете после этой ночи, — не имеет никакой цены! Но я рассчитываю материальное вознаграждение только с учетом расходов Светлейшей. Необходимых расходов.

«Ого!» — чуть не вырвалось у Майи, — но она вовремя сдержалась, — нельзя было так сразу гневить судьбу, которая ее сюда привела. Послушно вытащив из сумки конверт со своими сбережениями, она отсчитала нужную сумму и аккуратной стопочкой сложила на стол перед Анатолием.

— Поверьте, скоро вы поймете, что обрели гораздо большее, а эта сумма, — ничто в сравнении с тем, какой станет ваша жизнь! — по-прежнему широко улыбаясь, он прижал руку к сердцу.- Многие приходят потом, чтобы отблагодарить Светлейшую гораздо большей суммой, — и это, кстати, как и всякая искренняя благодарность улучшает карму, — и привносит в жизнь еще больше удачи! А, да, чуть не забыл! Книга Светлейшей Кассиопеи! Просто уникальное собрание магических средств и ритуалов на все случаи жизни! Обязательно возьмите! Кстати, — Анатолий наклонился и зашептал таинственным голосом, — в первый месяц после того, как Светлейшая проведет ритуал, все выполненные вами по ее книге действия усиливаются! Но такого шанса больше не будет! — гордо добавил он, выпрямившись. — Все усиливается только после первого проведения ритуала! Да и я не уверен в том, что книга в дальнейшем будет издаваться…

Вздохнув, Майя выложила из конверта последние деньги, — оставалось ровно столько, какая цена была указана на обороте книги. « Практическая магия на все случаи жизни» — гласило пестрое название. Майя, слегка волнуясь, сунула этот сборник рецептов счастья поглубже в сумку.

— Прекрасное и мудрое решение! — одобрил ее приобретение Анатолий. — Ну же, теперь, — поспешите! Вам нужно многое успеть!

* * *

— Не дороговато? — ошарашено спросила Майя у Лары, как только они немного отошли от дома Светлейшей. — Это же моя зарплата за три месяца!

— Не знаю, — передернула плечами Лара.

— Ну, а в общем что ты думаешь?

У Лары было очень явственной ощущение, что все это колдовство — полная лажа, если уж честно. Только вот девчонки с ее работы оставались очень довольны после посещения салона, — все, как одна хвастались, каким чудесным образом буквально за день начала меняться жизнь. Сомнительно, чтобы все они имели процент от направленных к колдунье клиентов. Или она гадалка? Или, — кто, вообще? Ну, неважно. В любом случае, нужно доверять результатам, — а они, похоже, были.

— Лар, — потянула ее за рукав Майя.

— Не знаю, — снова повторила подруга. — Кто ж ее знает, магию эту. Сотрудницы говорят, — им помогло.

— Но все это как-то… Нелепо, что ли…

— Давай не будем гадать, — оставим это профессионалам. А пока, — пойдем-ка ко мне, коллаж делать будем. А дальше, — будет видно.

— Согласна, — у Майи получилось как-то без восторга.

— Э-эй, подруга! Слышала, — нельзя сомневаться! А то магия может и не помочь! — магия там, или нет, а хорошее настроение, что ни говори, часто бывает залогом успеха, — уж это Лара знала наверняка. Никто тебя не примет на работу, если ты пришла на собеседование с убитым видом, никто не пригласит на свидание, увидев мину, набивающую оскомину. Так что, — радость, и только радость!

— Ладно, — Майя решила не думать особенно о том, была ли гадалка, — или ведьма, — настоящей. « Поживем — увидим», — решила она.

— Ну и молодец! — улыбнувшись, Лара обняла ее за талию. — Выше нос, — и все ветра нам покорятся!

* * *

— Але, Русланчик? — Светлейшая набрала номер сразу же после того, как девушки ушли. — Да, да, те двое, что выходят. Мои. Светленькая. С завтрашнего дня меняем ее жизнь. С самого утра и начнем. Ну, все, целую, удачи. Пока-пока, мой дорогой.

Закончив разговор, Руслан тут же поднялся из-за столика в кафе, расположенном на первом этаже дома, в котором принимала Светлейшая Кассиопея, несмотря на то, что ему только что принесли его заказ, — запеченную свиную ногу под сырным соусом. Да, придется ему отложить обед, а, может, и остаться вовсе без него. Но ничего не поделаешь, — работа есть работа. И за нее он собирался щедро себя вознаградить отдыхом где-то на Мальдивах, — где же еще отдыхать после тяжелого труда? И, уж конечно, ни в чем себе не отказывая.

Выйдя из кафе, он последовал за девушками. Они смеялись, — и это было добрым знаком.

* * *

— Люся! Ты сегодня превзошла сама себя! — Толик влетел в комнату, держа поднятыми большие пальцы обеих рук. — Почти ни разу не вышла из образа! Но, — над этим нужно еще немного поработать.

— Их уже не видно? — устало спросила Светлейшая. — Мне на воздух нужно.

— Не видно, — Толик аккуратно заглянул под занавеску. — Все, свернули за угол.

Светлейшая резко вскочила и через секунду оказалась на балконе.

— Этот засушенный укроп сведет меня с ума! Совсем уже тошнит! Нам обязательно его жечь в комнате с самого утра?

— Ну, ты же знаешь, — горькота и сухость во рту, которую чувствуют от него твои посетители, свидетельствуют о темных чарах, сглазах и порчах, которые чудесным образом проявляются в твоем присутствии. И, кстати, это вполне себя окупает. Та-дам! — он протянул ей пачку денег, оставленную Майей.

— Слушай, дают, — сколько ни скажешь! Может, на всех на них и правда какая-то порча? Интеллектуальная?

— Дают, — значит, ты молодец! А как это ты хорошо придумала, — « не сомневаться, не отпугивать удачу, выберешь что-то другое, — то, о чем мечтала потеряешь!». Супер просто! И никакой ответственности, — мы же не виноваты, что они сами проворонили свое счастье! Ай, молодец!

— Ну, да, — вяло отозвалась Светлейшая Кассиопея-Люся. — Я сегодня, наверное, больше не принимаю.

— Нет, ты мне это брось! Только подумай, — ну, где мы столько заработаем? Нужно ковать железо, пока оно само идет к нам в руки! Ты же понимаешь, — реклама, раскрутка, перемены в жизни, опять же. Пока прет, — надо брать! Потом отдохнем.

— Когда? — устало отозвалась Люся почти таким же заунывным голосом, которым прорицала будущее, погружаясь в него во время сеансов. Да, транс, — серьезное дело. Так можно и не выйти из образа.

— Люся, о нас уже заговорили! Так что впереди у нас, — большие, и, главное, очень хорошо оплачиваемые гастроли! Думаю, пару лет протянем. А там уж, — отпуск, Канары, Мальдивы, — все, чего душе угодно! Ну, а потом можем открыть вполне себе приличный бизнес, — и жить, припеваючи. Ну? Что там говорят твои духи? А я знаю! Духи говорят, — что наше будущее, — прекрасно, нужно только немножко поработать и не впадать в тоску зеленую.

— Да что ты понимаешь в бизнесе?

— Ну, не понимаю, согласен. Но можно же нанять тех, кто понимает! Не морочь себе этим свою магическую головку. Справимся.

— Знаю я твое «справимся»! Опять проект какой-то сумасшедший затеешь!

— А хоть бы и так! — рассмеялся Толик. — Разве тебе не весело?

Светлейшая Люся только скривилась. Но она прекрасно понимала, что он прав. Таких денег они нигде не заработают. Просто ей захотелось покапризничать.

— Кстати, давно хочу спросить, — а почему Кассиопея? — он тоже прекрасно понимал, что она бурчит не всерьез. — Ты что, хочешь быть красивее всех на свете? Или намекаешь, что за вранье и хвастовство можно дорого заплатить? Или ты просто слишком романтична и любишь звезды?

— Причем здесь это? — снова скривившись, Люся с жадностью вгрызлась с яблоко, поданное Толиком. — Предсказательница такая была, в Риме, кажется. Думаю, нужно говорить, что я ее прямой потомок, — и, смачно зажевав, Люся закатила глаза. « С кем приходится работать? Ничего не знают!»

— Не надо, Люсь, — Толик закашлялся, поперхнувшись, — да так, что даже слезы на глаза выступили. — Это будет уже перебор. Оставайся просто Светлейшей.

— Ну ладно, — пожала плечами Люся, бросая огрызок вниз. — Светлейшая, — так Светлейшая. А то, и правда, — как бы не отпугнуть такой высокой родословной!

— Ну, все, обед закончен, — Толик похлопал колдунью по плечу. — Возвращайся к своим таинственным делам.

— Интеллектуальная порча! — не уставал он повторять, давясь смехом, усевшись за свой стол. — А ведь бывает!

— Вижу! Вижу! — покашливая, Светлейшая Люся продолжила тренировать свой таинственный магический голос.

Просмеявшись, Толик послал ей воздушный поцелуй.

* * *

— Лара, а это — не слишком, — Майя с сомнением смотрела на предложенные подругой картинки на раскрытых страницах журналов. — Ну, куда мне все это? Виллы, яхты, а тут — вообще, целый дворец!

— Дворец Альгамбра, — прочитала Лара подпись под фотографией. — Да, пожалуй, ты права, — это уже легкий перебор.

Майя волновалась так, что дрожали руки. Еще бы! Ведь было так важно не ошибиться, и не перегнуть палку, — а тут Лара со своими неземными фантазиями.

— Лар, давай посерьезней, — хмуро пробурчала Майя. — Делом же занимаемся!

— Ну, знаешь, дело, конечно, важное. Но, с другой стороны, я же о тебе забочусь! И ничего нереального во всем этом нет! Кто-то же всем этим владеет! Откуда ты знаешь, — может, им магия как раз и помогла! Иначе, — откуда все эти сказочные богатства? Человеку такого не заработать! Глянь, — как тебе эта машинка?

— Ferrari SP12 EC 2012 года выпуска, — прочитала Майя, любуясь удивительно красивым ярко-красным автомобилем с плавными переходами в черный цвет. — Цена, — 4 750 000 долларов. Единственный владелец, — Эрик Клэптон, всемирно известный музыкант. Лара! Ты издеваешься? Да я даже машину-то водить не умею!

— Знаешь, тебе нужно расслабиться, — Лара тут же извлекла из холодильника бутылку шампанского, — вот так всегда, Майя с самого начала была уверена, именно этим все и закончится, подруга из всего умудрялась устроить праздник. Но, получив задание, решила, что пронесло, — ан нет.

— Ну, куда расслабиться? — возмутилась Майя. — Серьезное же дело! Ты хотя бы понимаешь, что все, что мы сейчас приклеим, должно потом появиться в моей жизни! Понимаешь! Мне со всем этим потом жить!

— И чем тебе не нравиться Эрик Клэптон? — резонно спросила подруга.

— Ларка! Вот будешь свое клеить, — тогда и расслабляйся, и дворцы себе рисуй, — хоть какие, я слова не скажу! А мне нужно то, что реально. И что мне подходит. И нужно еще не пожадничать, — ну, сколько раз тебе напоминать?

— Знаешь, я теперь поняла, почему тебе так не везет. Ты слишком напрягаешься. Да-да, дело как раз не в расхлябанности. Все наоборот, — ты так напряженно стараешься все сделать правильно, что у тебя ничего не получается. И никакого чувства юмора!

— Давай оставим юмор для твоего коллажа! — Майя слегка надула губы.

— Ладно, — Лара примирительно похлопала Майю по руке. — Давай уже всерьез.

Бутылка шампанского сделала свое дело, — и работа пошла гораздо веселее. Понемногу фото Майи на листе бумаги окружили симпатичные картинки. Уютный небольшой домик, — Лара все-таки убедила подругу, что все это, может, на перспективу всей жизни, а не появится так сразу, — поэтому стоило подобрать домик поприличнее, а не аккуратную однокомнатную квартирку, которая на сегодняшний день была пределом Майкиных мечтаний, а то можно так и прожить в такой всю жизнь, средненький автомобиль, — Майя и не собиралась учиться водить, но Лара убедила ее все-таки вклеить на всякий случай, — автомобиль был действительно средненьким. И Майя согласилась, — по крайней мере, он не потянул бы на жадность, еще кое-какие мелочи, — колечко, которое Майя присмотрела в ювелирном и мечтала получить на день рождения, шикарное вечернее платье, — ну, все равно на жадность не тянувшее, и вечная дружба с Ларкой, — для этого они прилепили фотку, где обнимаются. Конечно, вечность их дружбы зависела только от них самих, но всяко ведь бывает, — люди разъезжаются и теряют друг друга, начиная жить совершенно разными интересами.

Самое важное, естественно, оказалось самым трудным. Вокруг них уже лежали сотни вырезанных фото мужчин, а Майя вот уже несколько часов никак не могла определиться. Каждый из них ей по-своему нравился, но, в тоже время, в каждом она находила и что-то неподходящее для нее. Лара точно так же критично присматривалась к каждой фотографии, даже не зная, что и посоветовать. Один был красив и талантлив, — но гей, второй, — успешен и очарователен, но подозревался в коррупции, — кто его знает, может, кроме внешности, им передадутся и свойства характера? Да, тут вопрос был серьезным.

— Смотри! — вдруг выкрикнула Лара, тыча пальцем в очередную фотографию. — Аллан Маг! Это же просто идеально!

С фото на Майю, слегка улыбаясь, смотрел брюнет с тонкими чертами лица. Уверенный взгляд, волевой подбородок, лицо, — по-мужски красивое, без всякой слащавости, присущей моделям, но и без брутальности, — вопреки расхожему убеждению, что женщины от нее млеют, Майя прекрасно отдавала себе отсчет, что настоящая сила редко связана с грубостью и все эти бруталы, если присмотреться, всего лишь обыкновенные хамы, зачастую ничего из себя не представляющие и прячущие свою никчемность за якобы мужественным брутальным образом.

— Самый завидный холостяк нашего города! — с восторгом читала Лара. — О, и бизнесмен года, — ну, опять же, нашего города! Майка! Это просто супер!

— Где ты это взяла? — Майя потянулась за журналом. — Ты, что, до сих пор читаешь наш « Сельский гламур?».

Да, журнальчик, если честно, был так себе. Обыкновенный местный журнал, обычно писавший о людях, известных исключительно в узком местном кругу, — но подающий их так, как будто они ничем не ниже уровнем, чем голливудские звезды. Персонажи тоже не отставали, — устраивали себе красные дорожки, наряжались в жутко безвкусные и жутко же дорогие дизайнерские одежды и очень собой гордились, дизайнеры, естественно, тоже были местного разлива, но брали за работу не меньше, чем в Голливуде. Да уж, каждый напыщенный индюк хочет почувствовать себя павой, — они всегда смеялись над этой клоунадой. Но, ничего не поделать, — такова уж природа многих дураков, даже не понимающих, насколько они нелепы.

Девчонки когда-то часто развлекались, пролистывая этот журнальчик.

— Ну, что у нас в нашем курятнике? — с этого начинался каждый его просмотр. Он действительно веселил гораздо больше, чем сборники анекдотов.

Но этот местный бизнесмен года выгодно отличался от остальных. Даже удивительно, как он попал на страницы этого « Гламура» (так на самом деле назывался журнал, а « сельский», — уже приклеилось с легкой руки девчонок).

— Подожди-ка… — Майя задумалась. — Где-то я его видела! А, точно, — это в него я врезалась со своим кофе и бумагами!

— Когда? Сегодня?

— Ну да! Точно, — это он!

— Ну, Майка, ты даешь! — прыснула Лара. — Хотя, если подумать, то я бы и сама в такого врезалась!

Взгляд человека с фото просто кружил голову. Что и говорить о том, чтобы встретиться с ним вживую!

— Да нет, я не из-за этого! — Майя даже немного покраснела.

— Ну, да, — лукаво улыбнувшись кивнула Лара. — Конечно, не из-за этого!

— Лара, я думала только о бумагах. Ну, и о том, чтобы успеть! Да я вообще его не заметила! И даже почти не рассмотрела!

— Да верю я тебе, верю! — Лара уже хохотала. — Вот потому тебе и не везет, — я же говорю, ты слишком серьезная! Любая нормальная его сразу же заметила! А ты, — дело, бумаги! Потому у тебя все и наперекосяк! Жизни ты не замечаешь, — вот она и дает тебе за это подзатыльники!

Майя только промолчала, качая головой.

— Ну, — что? Наклеиваем? По-моему, — это самый лучший из вариантов!

— Ларка, ну, куда мне до него? С ума сошла?

— Тебе же сказали, — похожее появится на то, что мы наклеим. Никто тебе самого Мага не предлагает!

— Ну, ладно, — мечтательно вздохнула Майя. — Наклеиваем! — и тут же снова вздохнула, взглянув на себя в зеркало. Да уж, до такого ей было очень далеко…

— Ну, все, теперь осталась только работа, — облегченно выдохнула Лара. — С этим уже будет полегче.

— А хорошо быть актрисой! — Майя снова замечталась, разглядывая красочные фотографии звезд. — Эх, выбрать бы сейчас себе профессию, а не пять лет назад! И с чего я решила стать экономистом?

— Ну, Майка, какие наши годы! Знаешь, сколько людей не по специальности работают? Так что все еще возможно!

— Да ну, поздно уже, — отмахнулась Майя.

— Ну, да, — уже и пенсия не за горами, прогулы на кладбище ставят — расхохоталась подруга. — И никаких перспектив! Ты чего! Тебе же магия помогает! Эх, я бы на твоем месте разошлась!

— Вот и разойдемся, когда тебе будем делать! А мне, — давай что-то пореальнее.

— Нет, Майка, на месте жизни я бы и сама тебя не полюбила! Такой шанс тебе дали, — а ты и помечтать даже нормально не можешь! Все тебе подавай что-то попроще! Зануда ты!

— Лара!

— Все-все. Молчу! Что выбираем?

— Офисы, — вздохнула Майя. Мечтать, конечно, хорошо, но что из этого выйдет? Нет, нужно быть реалисткой.

— Офисы, — так офисы! Как тебе этот?

Майя взглянула на симпатичный кабинет с огромным столом красного дерева, большущим креслом, напоминающим трон, — тоже из дерева, с фигурной резьбой и кожаной обивкой винного цвета.

— Ну, это и не офисный кабинет, а прямо царский какой-то, — неуверенно пробормотала она, — все-таки ей очень понравилось увиденное.

— Знаешь, Майя, — на мужчине и работе мечты экономить не стоит, — упрекнула подругу за сомнения Лара, — ты и так выбрала все попроще. Давай хоть этот кабинет оставим. Не выйдет, — так не выйдет! Другое что-нибудь подыщешь. А то с твоей фантазией и магия никакая не нужна! Давай хоть здесь размахнемся!

— Ну, ладно, — согласилась Майя. В конце концов, подруга было в чем-то и права. — Наклеиваем!

— Все? — Лара, подняв перед глазами большой лист, любовалась тем, что получилось. — Можем еще что-нибудь добавить, — место есть!

— Да нет, хватит, — махнула рукой Майя. — Хоть бы что-то одно из всего этого получилось.

— Обязательно получится! — Лара все-таки была неисправимой оптимисткой. — Ну, что, — еще бутылочку? За успех!

— Лар, я завтра не встану…

— А куда тебе вставать? Может, на работу?

Что ж, — она снова была права. Любуясь своими картинками, Майя отправилась к холодильнику.

— За успех! — произнесли подруги в один голос, поднимая бокалы.

— Все, вызываю тебе такси, — очнулась Лара, глянув на часы. Засидевшись, они и не заметили, что уже так поздно.

— Да я дойду, — махнула рукой Майя.

— Куда ты дойдешь, со своим везеньем! Нет, мало ли что, — лучше все-таки поехать. И оставь свой коллаж у меня, — а то порвешь еще по дороге, или заляпаешь дома чем-нибудь…

— Хорошо, — сонно согласилась Майя, подумав о том, что где-то именно сейчас Светлейшая проводит ритуал, который изменит всю ее жизнь.

— Позвонишь, как доберешься! Все, пока!

Оставшись одна, Лара снова критично осмотрела то, что получилось. Покачав головой, она вырезала все-таки еще одну картинку, — фото актрисы на съемочной площадке, и наклеила рядом с кабинетом.

— Мечтать нужно уметь! — радостно провозгласила она. — А если не умеешь, — на что тогда подруги?

Подумав, она вырезала еще и фотографию какого-то дворца, — даже не потрудившись прочитать подписи под ним.

— Гулять, — так по полной программе! — провозгласила она, наклеивая его рядом с простеньким домиком, выбранном Майей.

— Ну, за успех! — и она залпом выпила последний бокал шампанского.

* * *

Как обычно, он поднялся рано. Первый луч рассвета встретил его уже в кабинете собственного офиса.

Отодвигая жалюзи, он зачихался. В лицо полетела пыль. Подойдя к столу, Аллан брезгливо поморщился. Все покрывал такой толстый слой пыли, что даже противно было прикоснуться к чему-нибудь. Он, конечно, категорически терпеть не мог, чтобы его кабинетом кто-то пользовался в его отсутствие, — да что там, даже когда кто-то в него заходил, — но убирать все-таки было необходимо!

Сколько же его здесь не было? Аллан задумался. Месяцев пять, наверное, — да, да, именно так, — зимой как раз начались очередные испытания. Бизнес шел в гору, несмотря на его отсутствие, — он в этом не сомневался. Но так здесь все запустить!

Зазвонил стационарный телефон на его столе, — красивый, вычурный, сделанный под старину. Слоновая кость и легкая позолота.

Поморщившись еще сильнее, она все-таки поднял трубку, обернув ее салфеткой. Звонили точно ему, — никто не приходил в офис в такое время, кроме хозяина.

— Аллан, привет! — раздался бодрый и жизнерадостный голос его старого приятеля, Марка. — Как острова? Провернул свое очередное, ни на секунду не сомневаюсь, — гениальное, дело?

— О, да, — Аллан улыбнулся. И как только Марку удается везде успевать? Вот и сейчас, — как он узнал, что Аллан появился в городе? Ведь не особо вчера и погуляли. Сауна, боулинг, несколько баров, — даже и гулянкой не назовешь. И встретился он с довольно узким кругом деловых партнеров, — кто мог рассказать Марку, что Аллана видели?

— Не сомневаюсь! — иногда Аллану казалось, что Марк вообще никогда не спит. Во всяком случае, он мог позвонить или появиться в любое время дня и ночи и всегда был бодр и жизнерадостен. Как это удается простому человеку? Даже он сам не был на такое способен, несмотря на всю его магию.

— Слушай, дружище, — у меня тут новый проект намечается! Не хочешь поучаствовать? Шикарный проект, — исторически-мистический фильм с хорошей любовной линией! Правда, красивый, — с ума просто сойти!

— И что ты предлагаешь? — Аллан усмехнулся. Марк всегда носился с каким — нибудь проектом, и увлекался так, что ничего больше не замечал. Впрочем, надо признать, что его проекты всегда оказывались весьма успешными, — будь то изготовление мебели под заказ, выпуск кулинарных книг, гостиницы или производство пакетов. Вот, — уже и до кино добрался. Но Марк всегда ему нравился, а его идеи действительно были неординарными, — в них обязательно была какая-нибудь изюминка.

— Все, что хочешь! Ну, или, скорее, — все, что захочешь, пропорционально тому, что вложишь! Можно, — генеральным продюсером, — конечно, с хорошим процентом от продаж, а, хочешь, — просто щедрым меценатом, — тоже, конечно, с процентами! Хоть в сценарий влазь и своих актеров приводи, — все только начинается, пока — только на уровне задумки и подготовки. А, хочешь, — можешь и себе роль подобрать, — с твоей внешностью ты идеально подходишь на роль героя, а в твоих талантах я не сомневаюсь!

«Герой-любовник», — Аллан даже усмехнулся. Да, таких предложений ему еще не делали.

— Я подумаю, Марк, — смеясь, ответил он.

— Да, да, конечно, я все понимаю! Ты только приехал, тебе в дела нужно вникнуть, встать, как говориться, в строй! Но долго не думай, — время летит, знаешь ли, а проект нужно запускать! И помни, — талантливый человек — талантлив во всем! А занимаясь одноплановыми делами, ты утратишь искру вдохновения!

— Я позвоню, — что — что, а одноплановость Аллану никак не грозила.

Марк не стал больше настаивать и в чем-то убеждать. Он знал, что «подумаю» означает, что Аллан все услышал и действительно подумает. За это он и любил его, — у Аллана было слово, и он никогда не разменивался на пустые отговорки.

— Ну, жду! Удачного дня! — бодро попрощался он и повесил трубку.

«Побольше бы таких, как Марк, — подумал Аллан. Глядишь, и наши относились бы к людям совсем по-другому».

Да, среди магов не было раздолбаев, — ну, во всяком случае, им просто не позволяли вести бездумный образ жизни. Даже у магов с наименьшими способностями очень быстро выявляли их талант и направляли его в нужное русло. Так что дело, все же, было далеко не во врожденных способностях, делавших их особенными. Просто людям нужна была дисциплина, — раз уж не было своей, внутренней, и, дай им сильную руку у власти, из них вполне мог бы получится толк.

«Так я и до политики дойду, — усмехаясь, подумал Аллан. А, впрочем… Почему бы нет?»

Он прошелся по огромному зданию своей организации, — обошел все три этажа, самолично раздвигая жалюзи и впуская солнечный свет. Все здесь, кроме его кабинета, сияло чистотой. Да, эти тихие спокойные утренние часы действительно были волшебными. Еще несколько минут, — и офис заживет. Зазвонят бесконечные телефоны, затараторят, отвечая на них сотрудники, зашелестят бумаги, все наполнится звуками шагов и кипучей деятельностью. Но пока, — тихое загадочное утро будто выдумывает сценарий, по которому пройдет день.

— Аллан, дорогой, что же вы не предупредили! — директор, как всегда, явился ровно в восемь, минута в минуту, — по нему всегда можно было сверять часы.

За ним, гремя ведрами, появилась тетя Маша, — классическая уборщица, женщина неопределенного возраста и такой же неопределенной внешности. Похоже, — они сразу же рождаются такими, и такими же остаются до самой старости.

— Доброго вам утречка, — пробормотала Маша, и, опустив глаза, смущенно посеменила дальше со своим ведрами.

— Мы бы подготовились, встретили бы! — продолжал директор.

— Спасибо, Максим, — несмотря на то, что директору было, наверное, под шестьдесят, Аллан обращался к нему без отчества, — так было принято в его фирме, и всех это вполне устраивало.

— Но ты же знаешь, — я больше люблю нагрянуть, когда меня не ждут!

— Ну вы же знаете, — это совершенно излишне! У нас все работает, как часы, — и не важно, на месте вы или нет! Нас контролировать не нужно!

— Да знаю я, знаю, — Аллан примирительно улыбнулся.

— А так вам теперь ждать придется, — пока я все бумаги приготовлю!

— И пока мой кабинет приведут в порядок, — строго добавил Аллан. Насчет бумаг он был вполне спокоен, — у Максима всегда все было идеально, — иначе он не был бы здесь директором.

— Ну, мы просто не хотели заходить в него в ваше отсутствие… — очень не хотелось Максиму, чтобы возвращение хозяина началось с недовольства.

— Секретаршу — уволить, — без всякого выражения приказал Аллан.

— Ну, не она же убирает в кабинете, — Максим попытался защитить девушку.

— Она это должна проконтролировать. Так что виновата не уборщица. Каждый исполняет свои обязанности, Макс.

У тети Маши, внимательно прислушивавшейся к разговору, отлегло от сердца, — она давно говорила Наташе, что в кабинете хозяина нужно прибраться, но та только махала наманикюренной рукой, — вот еще, подниматься, оторвавшись от пасьянса и идти искать ключ от кабинета, в котором и так никого нет. Наташа была племянницей Максима, а потому считала себя вторым по важности человеком в фирме, — ну, только с зарплатой и соответствующими привилегиями, без всяких обязанностей. Так что и пожаловаться на секретаршу, в последнее время окончательно обнаглевшую, было некому. Успокоившись, она снова загремела своими вечными ведрами.

— Тетя Маша, начните с моего кабинета, — крикнул ей вдогонку Аллан. — И постарайтесь приходить на час раньше, — чтобы все было чистым к тому времени, когда все соберутся.

Она постарается, конечно. Ей же совсем не хочется, чтобы и ее уволили.

— К обеду должна быть новая секретарша. И качественная. Все документы по последним контрактам и отсчет я жду через час, — не дожидаясь ответа, Аллан повернулся к директору спиной и медленно направился к своему кабинету, — он был уверен, что там будет чисто к тому моменту, как он откроет дверь.

Максим знал, что спорить и уговаривать бесполезно. При всей демократичности Аллана, — он мог закрыть глаза на небольшое опоздание, не вводил дресс-кода, позволял некоторым работать на дому, если так им было удобнее, — тот со всей строгостью относился к качеству выполненных обязанностей. И, если тут случался прокол, — ничего выслушивать Аллан не собирался.

«Может, оно и к лучшему, — подумал директор. — Совсем зарвалась девчонка!»

ГЛАВА 4. Чудеса начинаются.

Утро, несмотря на вчерашние посиделки, оказалось очень даже добрым. Майя проснулась даже как-то слишком рано, — видимо, за последние дни, в которые приходилось мало спать, организм уже перестроил свой внутренний будильник, и теперь сам поднимал Майю ни свет ни заря. Вспомнив вчерашний день, она сладко потянулась, а перед глазами возникли вчерашние наклеенные картинки. Внутри у нее было удивительно легко, — никакого расстройства по поводу увольнения, никаких сомнений по поводу гадалки. Она просто чувствовала, что ее невезению пришел конец, — и, наверное, впервые за много лет думала о предстоящем дне с предвкушением чего-то хорошего, даже нет, — чего-то замечательного! Майя сладко улыбнулась и снова закуталась в одеяло, — никуда спешить было не нужно и вполне можно было себя побаловать еще несколькими часами сна. Но сон не шел. Поворочавшись, Майя все-таки поднялась с постели.

Взяв в руки « Практическую магию на все случаи жизни» Кассиопеи Светлейшей, она прилежно стала изучать самое начало, — ничего не поделаешь, Майя всегда была отличницей и старалась неукоснительно выполнять все правила.

«День нужно начинать с удовольствия! — гласила первая же строчка. Нужно замереть и настроиться на лучшее, что только возможно, — сразу же, как только начинается день. А после, — вдумчиво относиться к каждому движению, стараясь наполнить его удовольствием. Хмурое и негативное отношение в жизни притягивает еще больший негатив, а чем больше наслаждения вы испытываете, — тем больше его появляется. Так что старайтесь радоваться и благодарить жизнь, — даже когда что-то идет не так».

Распахнув огромное панорамное окно настежь, она снова потянулась, будто впитывая в себя всем телом свежий утренний воздух. В нем чувствовалось что-то волшебное, и Майя поняла, что ей будет очень жаль проспать еще даже несколько минут, — нужно было жить, погружаться в этот чудесный, удивительный, прекрасный круговорот жизни!

Она и сама поразилась направлением собственных мыслей, — такое пробуждение и отношение к новому дню были ей совсем не свойственны.

— Значит, нужно начинать встречать жизнь именно так! — сказала она сама себе и отправилась в кухню.

Майя с наслаждением принюхивалась к аромату жарящихся гренок, — да, да, именно так, — нужно не готовить завтрак в спешке и суматохе, а именно наслаждаться, — это тоже было для нее в новинку, но очень нравилось. Как ни странно, — оказалось, что завтрак с наслаждением длится ровно на три минуты дольше, чем без, в суете и спешке. И разве стоили эти три минуты того, чтобы себе отказывать в удовольствии? Совсем не стоили, — совершенно правильно рассудила Майя, снова подходя к окну. Город постепенно оживал, — а она вглядывалась в это утро, предвкушая чудесные перемены, которые оно ей принесет.

Точно с таким же наслаждением Майя отправилась в душ. Оказалось, что с удовольствием тереть тело мочалкой занимает на две минуты больше, чем как обычно. Ну, это еще с учетом того, что можно понежиться под струями теплой воды и мягко обтереться махровым полотенцем, — а не судорожно спеша, почти сдирая с себя кожу. Да уж, — простые действия, оказывается, могут быть так приятны!

Снова потянувшись, — на этот раз уже бодро, Майя, закутавшись в любимый халат, подошла к ноутбуку и вошла в почту.

— Что тут у нас? — она и в самом деле ожидала какого-то чуда, — пусть даже и не представляла себе, какого рода. Возможно, какого-нибудь особого письма…

Но писем не было. Вздохнув, Майя решила, что — не все сразу. Во всяком случае, расстраиваться не было никакого смысла, — ведь ничего плохого же не произошло! Что говорила гадалка? Нужно помогать своему счастью. Значит, нужно постараться. И — что? Зайти на сайт знакомств? Вряд ли. Такие, как Аллан Маг, — ну, пусть даже отдаленно на него похожие, по этим сайтам точно не бродят!

Так что пришлось вернуться к самому главному. А что это? Конечно же, — работа! Майя перестала витать в облаках, оставив мечтания о том, где встретит своего волшебного принца, и возвратилась к насущному.

— Так… Что тут у нас?

Сообщение о вакансии мигало ярко-красным цветом.

Просмотрев, Майя улыбнулась, — пока было неплохо, — нужен секретарь с экономическим высшим. И ничего про опыт работы. Эта вакансия выгодно отличалась от других, — там, где нужно было минимум пять лет. И обещала карьерный рост. Правда, о зарплате тоже ничего не было. Ну, и не страшно. Это ведь только начало!

Сверившись с книгой, Майя узнала, что каждый подарок судьбы нужно подпитывать благодарностью, — посылать воздушные поцелуи, прыгать и хлопать в ладоши, — и прочее в таком же роде, — тогда судьба, увидев, что ей благодарны, может еще больше расщедриться, — и так до невероятных щедрот. Подумав, она станцевала веселый танец, прыгая вокруг стола в распахнутом, — ну, это уже случайно, просто пояс развязался, — халате и громко выкрикивая судьбе благодарности, — благо, соседей уже не было дома, и Майя могла себе позволить оторваться.

Прошло несколько часов, но ничего нового не появилось. Ни в окне, ни в ноутбуке. Телефон молчал, даже Лара не отзвонилась спросить, как началось утро. Ну, впрочем, ее-то утро наверняка было гораздо труднее, — Ларке же на работу было нужно с самого утра!

Немного подумав, она решила, что эту вакансию упускать нельзя. Раз выпал редкий шанс устроиться без опыта работы, — пропустить его было бы попросту грешно.

* * *

«Не знаю…» — Максим постукивал пальцами по столу, разглядывая претендентку на должность. Скучная классическая одежда, — белая рубашка и черная прямая юбка, волосы, заплетенные в косичку, держится неуверенно, да и совсем зеленая, только после института… Сажать такую в приемную хозяина… Н-да… Глаза — умные, но сообразительны ли? Не уверен…

Майя, видя сомнения директора, нервничала еще больше, чем при обычном устройстве на работу. А вдруг он позвонит на ее предыдущее место и узнает про ее подвиги?

Но и тут она решила прибегнуть к помощи Светлейшей.

«Никогда и ни о чем не нужно переживать, — было написано в проштудированной ею первой главе. Нужно быть собранной и одновременно расслабленной. И, самое главное, — доброжелательной. Чтобы ускорить процесс какого-либо дела или получить нужный результат, нужно вспомнить о благодарности судьбе и представить себе, что все уже получилось так, как вам нужно».

Она улыбнулась самой доброжелательной улыбкой, на которую только оказалась способна. И представила себе, как этот серьезный директор подписывает с ней контракт.

Максим взглянул на часы, — через пять минут начинался обед. Боссу секретарша нужна была до обеда. Кроме этой, никто так и не пришел по объявлению. А еще чьего-нибудь родственника или знакомого Аллан не принял бы, — да и самого Макса мог бы рассчитать, — уж он хорошо изучил характер хозяина.

— Вы приняты, — как-то без энтузиазма сообщил он явно волнующейся и как-то неестественно и криво улыбающейся девушке, — действительно, улыбка скорее перекосила ее лицо, — да и улыбаться стоило бы после того, как он принял бы ее, а не во время собеседования. Неужели еще одна пустопорожняя дурочка? Ой, не понравится она Аллану! Но он свое задание выполнил, — а дальше пусть босс сам решает, оставить ее или нет. Если решит уволить, — тогда он уже сумеет его убедить, что на поиски хорошего секретаря нужно время.

Лично проведя Майю к ее рабочему месту, Макс все ей показал.

— Только приступать нужно прямо сейчас, — предупредил он и ушел, оставив ее одну.

Радуясь своей маленькой победе, Майя послала ему вслед воздушный поцелуй, — танцевать в приемной, пусть она здесь даже и одна, было бы крайне неосмотрительно.

— Хозяин любит кофе с мороженным сразу же, как возвращается с обеда, — подсказала тут же непонятно каким образом материализовавшаяся тетя Маша. Естественно, — кто же, как не она, должен быть в курсе всех событий? — Глиссе.

— Гляссе, — механично поправила Майя. — Спасибо, я учту.

— Только сразу же, как войдет, — тете Маше была симпатична новенькая девочка. — И он не любит, когда что-то выбивается из четкого привычного ритма. Кричать и ругаться не будет, — просто уволит. И все. Да не боись, — со мной не попадешь! Держись меня, — и я все тебе расскажу!

Вообще-то Майя чувствовала себя, как в сказке. Шикарная фирма, — лучшая в городе. Зарплата, — пальчики оближешь! Ну, вернее, если она тут останется, ей пальчики как раз облизывать и не придется, — можно многое и получше себе позволить. Главное, — удержаться! Эх, — только бы удержаться! На прежней фирме столько даже главный бухгалтер не получала!

О карьерном росте она пока вообще не думала, — все и без того было просто замечательно. Настолько, что Майе хотелось прыгать от радости, обнявшись с тетей Машей и ее ведрами. Но, конечно, позволить себе этого она не могла, — нужно было вести себя прилично.

Майю снова начала слегка бить дрожь, — а вдруг она опять где-нибудь напортачит? Но пока ей никаких заданий еще не дали, кроме послеобеденного кофе для хозяина. А дальше, — будет видно. Но, все-таки, она решила пока относиться к этой работе так, как будто она еще не ее, — мало ли, вдруг она не понравится хозяину? А так, — и не расстроится особенно, если ее потеряет.

«До первой зарплаты считаю, как будто я просто здесь на практике» — решила Майя.

— Идет! — предупредила тетя Маша, устроившаяся у окна караулить босса. — Иди давай, готовь! — Маша чувствовала себя генералом, не меньше. Еще бы, — учить саму секретаршу хозяина!

Юркнув в подсобку, она принялась колдовать над кофе, — точно так, как научила ее добрая тетя Маша, стараясь не переборщить с сахаром и мороженным, — хозяин не любил приторности. Но и здесь не обошлось без магии, — в приготовленный напиток Майя прошептала, как она заранее любит босса и как он ценит ее в качестве незаменимого работника, — это волшебство она тоже почерпнула из магической книги.

Послышались уверенные, быстрые, но без спешки, шаги. Досчитав да семи, — как раз столько, по мнению Майи, времени было нужно, чтобы хозяин успел сесть за стол, она, выдохнув, направилась в кабинет. Тетя Маша подняла вверх сжатые кулаки, показывая, что болеет за Майю.

Она обомлела, едва переступив порог. Все здесь было в точности так, как на вырезанной ими с Ларкой картинке. Тот же огромный массивный стол, точно тоже кресло, — здесь ошибиться никак было нельзя, — огромное, высокое, с очень особенной резьбой и той самой обивкой. У Майи все поплыло перед глазами, — еще бы, — одно дело сходить к колдунье и на что-то там надеяться, совсем другое, — оказаться в точно том месте, которое она загадала. Если честно, она и не надеялась на то, что их наклейки воплотятся в реальность, — ей достаточно было и того, чтобы ее невезучесть покинула ее раз и навсегда.

Очень интересное сочетание, — негнущиеся и одновременно дрожащие ноги вкупе с туманом перед глазами. Но, несмотря на все это, Майя старалась держаться, — она помнила о предупреждении Светлейшей, — усердие и старание, иначе можно все потерять, и о словах тети Маши. Чувствуя, как кружится голова, она осторожно и медленно обошла стол и поставила чашку прямо перед хозяином.

— Вы — новая секретарша? — только и успел он спросить, подняв голову, прежде, чем обжигающий кофе с мороженным полетел ему в область живота.

Это действительно было слишком. Перед ней был сам Аллан Маг! Майе на какую-то секунду показалось, что она сошла с ума. Или каким-то образом переместилась в ожившую с ее картинок реальность. Разве так могло быть на самом деле? « Ни за что!» — кричал ее разум.

Естественно, разогнувшись после того, как поставила перед Магом чашку, Майя покачнулась, — голова уже не просто кружилась, а устроила ей самые настоящие американские горки, только гораздо быстрее, чем настоящие.

— Это что, новая традиция, — каждый день обливать меня кофе? — Аллан, скорее, обратился к самому себе. — Или я должен научиться не раздражаться?

Он перевел взгляд на новую секретаршу, уже начиная жалеть, что уволил прежнюю, — толку от Наташи было не много, зато кофе она готовила отменно, — и никогда ничего не разливала. Но, едва увидев ее лицо, замер на полуслове, — а слово подбиралось довольно крепкое.

— Вы?! — он был поражен не меньше самой Майи. Аллан планировал заняться ею через несколько дней, ну, может, недельку, — так что и не пытался пока ее искать. И уж тем более он был уверен, что таких случайностей не существуют, — ну, разве что, одна на миллион, и то, — чисто теоретически. Неужели опять вмешалась Зара? Ну, это было очень маловероятно, — одно дело подшутить и столкнуть его с бабкой, и, — совсем другое так явно вмешаться в основную линию испытания.

— Простите меня, пожалуйста, — нет, Майя не могла этого пережить. Вначале оказаться прямо в центре того, о чем, — да, что там, даже и не мечтала по-настоящему, не позволяя этого себе, чтобы не питаться напрасной надеждой, — и вдруг потерять все это в один миг. Дрожащими руками она закрыла лицо и оперлась на стол, — еще немного, и она вообще сползла бы на пол. Полный кошмар после сказки!

— Но как вы здесь оказались? — он, казалось, совсем не реагировал на кофе, который, по идее, должен был обжечь его, — да к тому же, в таком нежном месте…

— Меня вчера уволили, — уже начав всхлипывать, наконец-то обрела дар речи Майя. — А сегодня я прочитала объявление о вакансии. Вот…

— Замечательно! — Аллан рассмеялся и с нескрываемым любопытством уставился на Майю. Это ж надо, чтоб человеку так не везло по жизни! Сама сюда пришла, как баран на заклание! А ведь он собирался дать ей еще несколько дней понаслаждаться радостями жизни! У нее, что, интуиция работает наоборот? И, вместо того, чтобы предупреждать про опасность, именно к ней и притягивает?

— Простите… — что ей оставалось, кроме того, чтобы повторять это снова и снова? Не могла же она объяснить, почему так вышло! Тогда бы ее точно уволили бы, как сумасшедшую! Но так опозориться… Это даже для нее было слишком!

— Знаете, Майя, — это судьба! — к ее удивлению, хозяин совершенно не был рассержен. — Что ж, мне повезло перехватить вас у других работодателей!

— Что?! — нет, Майя не ошиблась, — в его голосе не слышалось ни иронии, ни издевки. И, — о, чудо, — он помнил ее имя!

— Теперь у меня будет полное право завалить вас работой, — а вы даже возразить не посмеете, чувствуя себя виноватой! — он снова рассмеялся, — еще бы, даже усилий прилагать не пришлось. Нет, все-таки дело не в ее невезении, а в его счастливой звезде, которая снова помогла ему, — на самом деле, ему часто многое удавалось исключительно за этот счет, но, конечно, Аллан никому не признавался в этом, объясняя все только собственной силой и мастерством.

— Так я не уволена? — у нее даже глаза округлились от нового шока. Она уже не сомневалась в том, что придется попрощаться, даже не познакомившись.

— Нет, конечно! Вы приняты, — но, учтите, в самую настоящую кабалу, после такого! Ну, как, — согласны?

— Конечно! — у Майи снова задрожали руки.

— Вот и прекрасно. И, — да, ваш испытательный сок отменяется. С сегодняшнего дня я подпишу приказ о полноценном назначении. Так что, — добро пожаловать в новую жизнь!

Майя сияла.

— Только, пожалуйста, больше не обливайте меня ничем. А документы, если придется работать дома, будете присылать по почте, чтобы не растерять по дороге.

— Спасибо! — она была на седьмом небе от счастья. — Ой, я снова испортила ваш костюм…

— Идите, Майя. И возвращайтесь завтра с утра. Уже в полной боевой готовности.

* * *

Он недовольно передернул плечами, едва Майя покинула его кабинет. Ну, — почему именно эта девочка? Маленькая, робкая, милая, — пусть даже и немного рассеянная? Он с удовольствием взялся бы за какую-нибудь стерву, — в этом даже был бы некий спортивный интерес, — изменить ее и заставить понять, что такое настоящее чувство. Или гламурную сердцеедку, — о, тут было бы совсем не жалко! А здесь… Одна наивность… Фу! Пробудить в ней чувства, — пять минут, да еще и с учетом обстоятельств, — она уже смотрит на него с восторгом маленького котенка, не понимающего, что добрый хозяин, гладящий ее и улыбающийся, собирается его утопить. Да и какая польза ему будет от такой любви? Вряд ли в ней способна проявиться мощная энергия истинного чувства… Так, — что-то вроде разбавленного кофе, который и бодрости не даст, и пить невкусно…

Заперев дверь кабинета на ключ, Аллан щелкнул пальцами, — он почти не ощутил ожога, маг привык к боли за время последнего испытания.

Кофе, заливший его рубашку, забурлил и начал кипеть. Аллан даже скорчился от боли, но не произнес ни слова. Он щелкнул еще раз, — и костюм вместе с рубашкой исчезли. Он остался стоять посреди кабинета в одних носках, — постепенно растаяли туфли и даже белье, — все, на что попал липкий напиток.

Благо, Аллан запер дверь. И, — еще одно благо, — он предусмотрительно держал у себя в кабинете с десяток костюмов.

Переодевшись, Аллан выругался. Ему что, передалось невезение этого птенчика? Вот это было уже интересным, выходит, испытание и в самом деле не так уж просто. Раздражение Аллана переросло в заинтересованность.

А, нет, — вспомнил он. Зара же предупреждала, что его магия будет работать несколько по-другому… Вот оно, — началось.

Аллан улыбнулся, — ну, наконец-то хоть что-то интересное! А то он уже было подумал, что испытание заставит его спать на ходу от скуки.

Маг снова щелкнул пальцами, — ему стало интересно, что получится на этот раз. Костюм на нем вспыхнул и загорелся. Правда, самому Аллану это не причинила никакого вреда, — он обошелся без малейшего ожога.

— Забавно! — он даже начал посвистывать, надевая следующий костюм. — И что, — мне предстоит пожить эти годы вообще без магии?

Конечно, — так было безопасней, — его собственное оружие становилось непредсказуемым по отношению к нему самому. Но слишком уж скучно.

* * *

— Ларка! С меня, — все! Шампанское, ресторан, мороженное, — короче, по твоей полной программе!

— Что? — Лара, рассеянно пролистывая документы, пыталась понять, с чего это подруга так восторженно орет в трубку. Что, что, а восторженность была явно не ее качеством.

— Ты не поверишь!

— Майечка, прости, начальник идет.

— Ну, все, жду тогда тебя в «Зазеркалье»! В шесть!

Ого! « Зазеркалье» было одним из самых шикарных заведений в городе. Они и выбирались-то туда всего два раза, — оба на Ларкин день рождения. Только особо пошиковать там, конечно, не удавалось, — так, по скромному отмечали, — салатик, — но зато со всеми этими дорогущими сырами и клубникой посреди зимы, залитыми каким-то удивительно вкусным соусом, от которого все это просто таяло во рту, по бокальчику хорошего, — да что там, изумительного вина, — других там не водилось, и по мороженному, — тоже, совершенно особенному, с пастой из перетертого миндаля и фисташек, шоколадом с кедровыми орешками и еще какими-то запредельными добавками. Денег им не хватало даже на кофе, — но все равно, « Зазеркалье» того стоило. После него они отправлялись к Ларке отмечать уже более основательно, — но все после этого невероятного вкуса казалось сделанным из пластмассы.

«Она что, совсем свихнулась?» — цифры налогового отчета, как бы Лара ни старалась к ним вернуться после разговора с подругой, только странно прыгали перед глазами, никак не желая сходиться. « Только вчера же растратила последнюю заначку!»

— Девочки, я в налоговую! — крикнула она в распахнутые двери бухгалтерии, — у нее, в отличие от остальных, была здесь своя каморка, которую она гордо называла кабинетом и очень гордилась. В нем, правда, было два на два метра, и не было окна, а Ларке приходилось ютиться за крохотным столиком, на котором и ноутбук с трудом помещался, к тому же и варить всем кофе, — собственно, коморка изначально для этого и предназначалась, — до Лары здесь жила только кофемашина на том же столике, — для нее и чашек места здесь было как раз достаточно, — зато она вполне могла от всех отгородиться и поработать более сосредоточенно, — ну, или помечтать, или вообще побездельничать, — никто ее здесь особенно и не замечал.

— Посоветоваться нужно, что-то отчет не сходится! — пояснила она, уже на выходе. — Так что — до завтра!

Отчет, конечно, никак не сходился, — но дело было, естественно, не в этом. Сдать негодящийся отчет было гораздо меньшим преступлением, чем отправиться в «Зазеркалье» в обычной рабочей одежде.

За два чеса успев привести себя в надлежащий, — ну, по мнению Лары, в совершенно шикарный, — вид, Лара аккурат в шесть сидела за столиком рядом с Майей.

— Да ты что? — она даже забыла о заказе, ловя каждое слово подруги. — Вот прям все, — в точности, как на картинке? — они уже сидели, как минимум, час, только отмахиваясь от официанта.

— Абсолютно! И человек, — не просто похожий на Аллана Мага, а, — сам Аллан Маг!

— Тот самый? — нет, поверить в такое было совершенно невозможно.

— Самый что ни на есть!

— Слушай, подруга, а ты уверена, что не ударилась с самого утра обо что-то головой? — нет, ну не могло же все это быть правдой, в самом деле! — Или у тебя температура? А-ну, дай, я лоб потрогаю!

— Лара! Все, как я тебе и говорю!

— И даже без испытательного срока? После такого?

— Слова даже не сказал, представляешь?

Нет, она не представляла. Ну, — совершенно никак. Так даже после ритуала повезти не могло, — особенно, с учетом, что Майка в первый же день, — да что там, — в первую же минуту своей работы так накосячила!

— Дамы, вы так сегодня очаровательны! — раздался рядом бархатный, тягучий голос.

Они обе, не глядя, — махнули руками, — ну, что за официант попался такой непонятливый? Они же ясно сказали, что позовут его сами!

— Позвольте вас угостить! — не дожидаясь приглашения, обладатель голоса уселся за столик и поднял руку, подзывая официанта.

— Чего бы вам хотелось? Рекомендую перепелов, — в медово ореховой подливке они просто великолепны. Ну, и, конечно же, шампанского дамам! Какого же? Нет, красное не закажу, — еще решите, что я хочу вас подпоить. Розового! Да! Именно розового!

Девчонки молча уставились на незнакомца. А Лара даже рот забыла закрыть, наблюдая, какими влюбленными глазами тот смотрит на ее подругу. Вот как будто сразу влюбился, просто с первого взгляда, — и сразу намертво.

* * *

Русланчик был штатным мачо и волшебником Светлейшей Люси. Именно он так умело изменял жизнь тех счастливиц, которых Светлейшая спасала от их жизненных бед. Конечно, — здесь все было незатейливо, — обычно девочки, — да, и чего греха таить, — и довольно зрелые женщины приходили к ней за любовью. И, конечно же, у каждой в анамнезе были страдания, разбитое сердце, устойчивое чувство невезения и общей жизненной несправедливости, — ну, конечно, — как так могло случиться, что все эти несчастья произошли именно с ней? Конечно, — не могло, Люся была с этим полностью согласна. Порча, — не иначе. Ну, или сглаз, завистливые подлые подруги и соперницы. А то и, — о, жуткий ужас, — самый что ни на есть венец безбрачия.

Люся умело разворачивала жизнь каждой из страдалец в нужное русло. Этим руслом и был Русланчик, — яркий, уверенный в себе, как правило, подходящий под все возрасты и запросы.

Ему было под сорок, — но спортивный образ жизни и салоны красоты брали свое, — на вид трудно было дать больше тридцати. Белые крашенные волосы, — но краска была совершенно незаметна, а блондины почему-то прочно укоренились в образах романических любовников, — и только мелкие веснушки по всему лицу наталкивали на догадку, что на самом деле мачо был совершенно рыжим, — но, кого интересуют догадки, когда вокруг происходит явное и качественное волшебство! Конечно, без похода к Светлейшей они, может быть, и внимания никакого на Русланчика бы и не обратили, — но тут уж сразу становилось понятно, что появился он не просто так. Пронзительный взгляд магнетизировал и очаровывал, — Руслан не один час тренировал его перед зеркалом и успокаивался только тогда, когда чувствовал, что сам начинает терять голову от этих невероятных глаз.

В остальном же Русланчик как будто и не вылезал из девяностых, — толстая цепь на шее, перстень под золото, вечные кожаные куртки и плавные манеры, смешанные с грубостью, которую сам он считал очень даже мужественной. Впрочем, — это работало, и срабатывало безотказно. На женщин постарше он действовал, как машина времени, как будто воплощаясь в образчик мужества из их собственной юности, а девушек помоложе он притягивал своей необычностью и несхожестью с остальными. Ну, и, конечно, — каждая знала, что притянула его к ней магия Светлейшей.

Первой частью его работы было — очаровать. Второй, — уложиться в предупреждение Кассиопеи о том, что не нужно быть наглой и жадной, предъявляя уж слишком много претензий к жизни и колдовству. Поначалу Русланчик баловал представительниц прекрасного пола ресторанами и подарками, — все это прекрасно окупалось, когда счастливицы снова бежали к Светлейшей. На сей раз, чтобы сообщить о том, как все сложилось и искренне, от всей души, отблагодарить, внеся уже суммы, намного большие, чем после первого сеанса, — искренняя благодарность, которой никто не требовал, наиболее подпитывала силу Кассиопеи, — таким был девиз Анатолия, намекавшего на эту благодарность всякий раз, когда очередная посетительница покидала салон.

Ну, а после, пообещав весь мир и золотые горы, Русланчик исчезал. Его номер телефона оказывался недействительным, а съемная квартира, — совершенно пустой.

Светлейшая могла только утешить плачущих клиенток, — ну, а что же вы хотели? Нельзя так с мужчиной, — он ведь не менее тонкая материя, чем магия, а вы, — одни капризы, одни желания, — такого потребительского отношения магия не терпит. А вас предупреждали… Увы, — больше Светлейшая ничего уж не могла поделать, — обращаться за таким можно не чаще раза в год. А к этому времени они, естественно, будут уже помогать несчастным в каком-нибудь другом городе, и подальше.

Вчера Русланчик действительно остался не только без обеда, но и без ужина. Ему нужно было узнать адрес будущей счастливицы. До поздней ночи он торчал под подъездом Лары, ожидая, когда же они напьются своего шампанского. Голодный и злой, он возвратился в свою новую квартиру.

С самого утра он уже дежурил под подъездом Майи. Он сопровождал ее на собеседование, — до самой конторы. Но подойти поближе и познакомиться никак не удавалось, — то слишком большой была толпа, то Майя от всей души наступала ему каблуком на палец, — знакомиться должным образом он после этого никак не мог. Ну, ничего, — за все потребует он компенсацию у Кассиопеи, — и его отдых продлится на лишних несколько деньков. Впрочем, — ресторан был более, чем удачным способом произвести впечатление, и Руслан был даже рад тому, что так сложилось.

Единственное, что его смущало, — так это, что Майя была с подругой, которая должна была стать следующей клиенткой Светлейшей, и, соответственно, его. А ведь он всегда взаимодействовал с объектом напрямую, без свидетелей, — ведь он сам был самой лучшей рекламой для салона, вследствие которой подруги очередного объекта обращались за магической помощью. Теперь, либо Люсе придется нанимать нового мачо, — а этого ему совсем бы не хотелось, — Руслан совсем не обольщался относительно своей очаровательности и прекрасно понимал, что с легкостью может потерять такую хлебную работу, появись у него конкурент, — потому он и окучивал иногда даже по пять объектов одновременно, — либо Люсе придется не принимать подругу его сегодняшнего объекта, — а это, все-таки, было потерей.

Ларе казалось, будто она выпала из реальности и наблюдает как бы со стороны, — или, скорее, что смотрит кино, только экран дает слишком объемное и реалистичное изображение. Ни вкуса еды, ни шампанского, она не замечала, — только с раскрытым ртом наблюдала, как незнакомец, со взглядом « увидел, — и пропал», сыплет Майе комплименты и подливает шампанского. Та отвечала невпопад, что-то роняла, — но он, несмотря ни на что, был совершенно восхищен, услужливо помогая ей закончить фразу или вытереть юбку. Сама же Майя вообще была, как в тумане, — или в дурмане? Может, тот аромат в салоне у ведьмы был с галлюциногеном? И теперь она просто бредит, не переставая… Да, это было самым логичным объяснением.

Поцеловав руки обеим девчонкам по очереди, Руслан расплатился и вышел, предварительно назначив Майе на завтра свидание в парке, — в такую погоду просто грех было сидеть в помещении, душном и жарком, — никакой романтики, и все лето пропустить можно! На первый раз Руслан решил не быть слишком навязчивым, — предложение провести до дома могло бы и отпугнуть и без того совсем обалдевший объект, к тому же, девушкам обязательно нужно было обсудить произошедшее с ними чудо. Ну, а если бы Майя завтра не пришла, у него было множество способов и возможностей с ней встретиться, — естественно, как бы случайно, искренне поражаясь тому, с каким завидным упорством сводит их сама судьба, — этот метод работал безотказно. И пока девушки поражались тому, как он романтичен, — еще бы, свидание в парках теперь большая редкость, — Русланчик подсчитывал, во что обошелся ему ужин. Как минимум, в пять романтических свиданий на свежем воздухе, — решил он. И только потом можно будет еще немного потратиться. Впрочем, — может, и не придется. Натура ему попалась явно романтическая.

— Так не бывает! — Лара, наконец, отмерла, — до этого она точно застыла, как в игре «замри-отомри».

— Не бывает! — Майя была с ней полностью согласна. — Но ведь произошло!

У Лары не было ни настроения, ни вдохновения спорить или строить догадки. В голове была такая же тишина, как и в словах на протяжении всего вечера.

— Знаешь, — берем еще бутылочку шампанского, — и ко мне!

Впервые Майя не возражала. И даже больше, — она была уверена, что одной бутылочки будет слишком мало.

* * *

Майя настороженно зашла в здание своей новой работы ровно к восьми на следующий день. Надо же, — сегодня она ничего не уронила и совсем не опоздала, — наоборот, пришла даже чуть раньше, и совершенно без спешки при этом. И все-таки, она никак не могла поверить в происходящее и опасалась, что ее не пропустят на проходной или выгонят, как только она зайдет в приемную, — мало ли, может, Аллан и успел передумать после вчерашнего… Но ее не только никто не выгнал, наоборот, — похоже, ее даже с честью и любовью поприветствовали, — во всяком случае, у себя на столе, — у себя! здесь! — Майя обнаружила вазочку с аккуратным букетиком цветов. Конечно, — Майя совсем не обольщалась мыслью, что это сам хозяин оказал ей такое высочайшее внимание, — скорее всего, это была тетя Маша, таким образом поддерживавшая ее, — хоть та и отпиралась.

Аллан был на удивление приветлив, — ну, во всяком случае, он улыбался, давая ей задания на день, и совсем не вспоминал о вчерашнем инциденте.

Майя справлялась, хоть и до сих пор ей не верилось, что все сбылось. День прошел, как во сне, — она действительно еще не включилась в реальность. И только отмокая в ванной и болтая с подругой, — где-то примерно около восьми, она вспомнила, что у нее назначено свидание!

— С ума сошла! — выругала ее Лара. — Беги, — может, еще успеешь! Тебя когда последний раз на свидания приглашали?

Да, надо сказать, что на свидания ее приглашали не часто, — и довольно давно, она уже и не помнила, когда это было. Сорвавшись из ванной, цепляясь ногой за волочащееся за ней полотенце, Майка впопыхах начала собираться, совсем забыв о наслаждении, которому учила в книге Светлейшая. Свидание было назначено на восемь, до парка, — с полчаса, — в принципе, у нее еще был шанс успеть. Ну, если бы он, конечно, ее дождался, или они бы встретились где-нибудь по дороге.

— Не могло оно все не сразу свалиться мне на голову, а постепенно? — Майя даже застонала, прекрасно понимая, что не успеет как следует накраситься и причесаться, — а ведь на первом свидании так важно первое впечатление!

— А, ладно, — кое-как приведя себя в порядок, она уже попросту махнула рукой. Важно было все-таки придти, а еще немного времени на сборы, — и шансов у нее не останется совсем.

Она буквально летела в парк в босоножках на высоченных каблуках, — вообще, Майя предпочитала балетки, но Лара ей уже все мозги проклевала тем, что нужно выглядеть поженственней, — а каблуки как раз этой женственности и добавляют. В отличие от нее, Ларка всегда ходила на каблуках, — да что там, она была способна на них бегать, совершенно не замечая ни малейшего неудобства. Майя же могла только неспешно прохаживаться, — сказывалось отсутствие привычки, и, дойдя до места, где можно было сесть, мечтать о том, как бы разуться, — так она нередко и поступала, и наплевать ей было на то, что сидеть босой было совсем не женственным, — ноги будто ломали во всех местах одновременно.

Но сбивала ноги в этот вечер Майя напрасно. У нее подгибались колени, когда она добралась наконец-то до паркового озера, — вчерашнего знакомого нигде не было видно. В глазах было темно, — ноги действительно горели от узких босоножек, да к тому же по ощущениям были будто переломаны в нескольких местах одновременно.

Вздохнув по поводу сорвавшегося свидания, Майя спустилась по наклонному газону, мечтая только об одном, — как усядется сейчас на траву, снимет эти босоножки и опустит ноги в прохладную воду. А возвращаться домой будет, наверное, босиком, — ничего не поделать, такси было для нее сейчас неоправданной роскошью.

Но ей и в голову не могло прийти, что самое трудное, — еще далеко не позади. Нога подвернулась, — и всего-то в нескольких шагах от блаженной водной глади, которая должна была облегчить ее немыслимые страдания, каблук, зацепившись за что-то, с противным хрустом треснул, а сама Майя кубарем полетела прямо в озеро.

Но если бы все было так просто… Она налетела на что-то плотное, — очень похожее на человеческое тело, а потом еще на что-то твердое, — очень похожее на металл, и, увлекая все это за собой, оказалась прямо в воде. Майя не разглядела, на что она наткнулась, поскольку зажмурилась сразу же, почувствовав, как падает.

* * *

— Твою мать! — расслышала она, открыв глаза, — а после и увидела яркий взрыв огня совсем рядом. Инстинктивно Майя отплыла подальше, — и даже еще неизвестно, что представляло большую опасность, — сам взрыв, или тот, кто произнес это приветствие.

Видимо, все-таки взрыв. Поскольку Майю совершенно оглушило, а после она и вовсе потеряла сознание.

* * *

Очнувшись, она явственно ощутила под спиной твердую почву. Лучше бы, конечно, мягкую, — собственной постели, — подумала она, так и не открывая глаз, — и чтобы оказалось, что все это ей приснилось. Демонстрировать, что она пришла в себя, было еще рано, — нужно было понять, кто ее вытащил из воды и что с ней собирается сделать тот, кому принадлежал взорвавшийся предмет. Чуть приоткрыв один глаз, она установила, что находится на берегу все того же озера, — только никого рядом не было заметно.

— Эй, вы в порядке? — на ее лицо полилась ледяная вода, — но Майя так и не пошевелилась. Но прийти в себя придется, — ей уже начали делать искусственное дыхание.

* * *

С самого утра Аллан экспериментировал со своей магией. Получался полнейший идиотизм. То, вместо огня, перед ним выплывали аккуратненькие розовые облака, то, в результате парализующего заклятия, его ветряное дерево, — такое особенное, постоянно качающееся, будто от ветра, а, на самом деле, вполне себе способное обрушить всю мощь стихии в любой момент, — такие деревья были очень у немногих магов, — покрывалось маргаритками, — которых Аллан, кстати, отчего-то терпеть не мог. Собственно, — цветы на столе Майи были как раз отсюда. Он попытался применить режущие заклинание, — но, вместо того, чтобы цветки отпали, их стебли превратились в змей, — ну, уже кое-что, по крайней мере, это было хотя бы схоже по направленности. Но его радость закончилась сразу же, как только змеи превратились в очаровательных, — тьфу, — белоснежных ласковых котят, тут же бросившихся ластиться к Аллану, — тьфу, тьфу, тьфу, — ну, что могло быть еще более омерзительным для мага? Попытавшись заставить жалюзи исчезнуть, он получил горящую пентаграмму. А попытавшись их переместить, — получил на голову ведро ледяной воды.

В этом не было никакой системы. Никакой логики и смысла. Ничего, в чем проявилась бы хотя бы какая-нибудь закономерность. Сбои в его магии были совершенно хаотичны и бессмысленны.

Но готовность к практически любой ситуации всегда была отличительной особенностью Аллана, — и, опять же, здесь дело было совсем не в том, что он был наделен магическим талантом, — а всего лишь в предусмотрительности, которая, по его твердому убеждению, должна быть присуща каждому разумному существу.

Он знал о том, что многих изгнанников лишали силы, — такое страшное заклятие было чем-то вроде лоботомии для людей. Многим их таланты перекручивали самым извращенным способом, — тогда маг и сам переставал пользоваться собственной силой, — так было значительно дешевле, да и к тому же изгнанник, рано или поздно все равно себя уничтожал, — ведь сила не всегда поддается контролю. И, несмотря на то, что сам он никогда не давал повода для того, чтобы стать изгоем, да к тому же и пользовался особым отношением Верховного, Аллан все-таки решил подготовиться к такому повороту. Много лет и сил потратил он на то, чтобы создать особенное устройство. Вложив в него свою магию, он мог развернуть ее в определенном направлении. Например, если бы она стала действовать с точностью до наоборот, — стоило только опустить устройство в реку. Наполнившись магией естественного природного течения, она и сама встала бы на место. Но здесь была задача потруднее. Аллан решил, что в этом случае ему понадобиться озеро, — его вода плавна и спокойна, способна укротить хаос и возвратить спокойствие, которого начисто лишилась его собственная магия. А, если бы не вышло с водой, он мог попробовать обраться к углям, — но в этом способе была опасность утратить часть собственной силы. Оставалась еще земля, — она ведь тоже подчиняет все собственному порядку, — но с землей было гораздо сложнее.

Он рассчитал все предельно точно. Нужное место. Время, когда еще виден последний луч солнца, но при этом уже появляется первая звезда. Вложил свою магию в устройство… И вдруг, получив удар в спину и сбитый с ног, он полетел прямо в озеро. А его прибор, вместе с магией, попросту взорвался, — с ним нужно было обращаться крайне бережно и осторожно, а не швырять в воду, да еще таким грубым способом.

Аллан ловил обрывки магии, возвращая их себе, — это сейчас было самым важным, а с тем, кто все ему испортил и уничтожил годы кропотливой работы, он собирался разобраться позже, — и довольно жестко. Как теперь будет действовать его, и без всего этого искалеченная магия, он даже и не представлял, — естественно, подобное совсем не входило в его расчеты.

Выловив из озера бездыханную причину его неприятности, он даже начал думать, что эта женщина была послана ему злым роком, а, может, она и была самым главным испытанием? Иногда бестолковость причиняет вреда стократно больше, чем холодный злой расчет противника, — это он уже знал. В эти минуты он больше не испытывал ни капли жалости к этой «бедной девочке», — но ему нужно было ее спасти. Если она умрет, — второго шанса стать Великим у него уже не будет.

«Ничего, — думал он, делая ей искусственной дыхание, — я выпью все твои силы. Быстро выпью, жадно, — и больше тебя уже не будет в моей жизни!»

Да и вообще, — сколько там было их, тех сил? Аллан очень сомневался, что хотя бы половина тех, которые он вложил в создание своего устройства.

* * *

— Вы?! — глаза Майи стали, наверное, размером с ее лицо, когда она увидела, кем оказался ее спаситель.

«И тот, кому ты сожгла какую-то, явно важную вещь», — напомнила она себе.

Но теперь можно было вздохнуть с облегчением, — она уже знала, какое у Аллана Мага доброе сердце, и, если он не стал даже ругать ее из-за двух шикарных костюмов, которые она испортила, — то вряд ли что-то скажет из-за какой-то железяки… Тем более, что он ее спас… Все это было так трогательно и романтично…

За этими блаженными мыслями она совсем не расслышала скрипа зубов, который прятался за улыбкой ее спасителя.

— Ты в порядке? — удивительно, — в его голосе звучала только забота, — и никакого раздражения!

Майя только кивнула, — в который раз за последние дни не веря в собственное счастье.

— Тогда подымайся, — я отвезу тебя домой.

Он почти подхватил ее на руки, и так и поддерживал до самой машины, в которую усадил, будто и не заметив, что с ее длинного платья льется вода. Бывают же еще на свете такие!

* * *

Русланчик совершенно не расстроился из-за того, что Майя не пришла на свидание, — собственно, это было довольно предсказуемо. Ничего, — пройдет пару дней, и она, заметив, что магические женихи на нее гроздьями не сваливаются, сама загрустит о прекрасном незнакомце. Ну, а незнакомец в этот самый момент и появиться где-нибудь на ее пути. Предпримет еще одну робкую попытку пригласить ее куда-нибудь, — и тут уж она сама примчится на крыльях надежды. Тем более, — время для этого такое подходящее, — июль, теплые ночи, воздух, кружащий голову… Все для влюбленности!

— А у меня появился конкурент! — удивленно присвистнул Руслан, заметив, как Майе помогает выйти из машины довольно-таки интересный мужчина. — Так, так…

А, впрочем, — у него не было совершенно никаких причин расстраиваться, — быстро сообразил штатный мачо. Новый роман объекта вполне можно было списать на мастерство Светлейшей, — тогда ему и работы будет меньше.

* * *

— Тридцать три несчастья, а не женщина! — выкрикнул Аллан, вернувшись к себе, и со злобой стукнул кулаком о стену. — Теперь вообще не понятно, что будет с моей магией, — и восстановится ли она после того, как испытание закончиться!

Он внимательно осмотрел обугленный прибор. Да, от такого обращения с устройством, учитывая помещенную в него магию, можно было ожидать, чего угодно. Последствия были совершенно непредсказуемыми. Но нужно было хотя бы попробовать.

Аллан щелкнул пальцами, чтобы приготовить себе ужин. И…

Ничего не произошло. Совсем ничего. Он щелкнул еще раз. И еще. Результат оставался все тем же.

Аллан попробовал что-нибудь другое. Скажем, — пусть застегнуться пуговицы на пиджаке, — чего уж было проще? Но снова безрезультатно.

— Твою мать! — заорал Аллан Маг, снова стукнув кулаком в стену.

Отправившись в ванную, все-таки решив, что прежде нужно успокоиться, — а потом уже выявлять всю катастрофичность последствий, он так и не заметил, как из вмятины, оставшейся после его ударов в стене, выпорхнули сотни разноцветных бабочек и, весело размахивая крыльями, отправились кружиться над ночным городом.

* * *

Майя совсем освоилась на новой работе, — правда, ее рассеянность и неуклюжесть никуда не делась, — похоже, она только участилась. За последнее время она умудрилась убить три компьютера, залить все цветы в приемной, — а горшков здесь было, наверное, с десяток, — причем, удивительных, огромных китайских роз, — каждое дерево высотой достигало почти до потолка и цветки на каждой были разного оттенка, — розы были гордостью приемной. Качая головой, тетя Маша только притаскивала новые растения, — а их найти было не так-то и просто. Ладно бы они еще погибли из-за того, что заболели, — китайские розы действительно в этом смысле очень трепетны и часто их уничтожали паразиты. Через день Майе удавалось заливать чем-то документы, — и все от того, что она очень ценила новую работу и старалась все сделать как можно лучше и быстрее.

Ее одежда так и не изменилась, — она по-прежнему придерживалась самого унылого офисного стиля, — белая рубашка и узкая черная юбка ниже колена, даже несмотря на то, что видела, как одеваются остальные работницы и должна была понять, что можно выглядеть более ярко и женственно. Майя была странным унылым пятном на фоне остальных, — все та же косичка, вечно опущенные виноватые глаза и чуть дрожащие руки. Каждый день она ожидала, что с треском вылетит с этой сказочной работы, — но, к ее удивлению, хозяин фирмы будто и не замечал ее промахов, — а остальные, кроме тети Маши, молчали, даже не упрекая ее.

А остальным было тоже безумно интересно, каким чудом этот уникум удерживается на работе. Они даже делали ставки, что она еще сегодня учудит и как быстро Аллан потеряет терпение. Ставки делались каждое утро, — до обеда уволят Майю или после. Это уже стало самой главной интригой офиса, — но Майя оставалась, и появились даже ставки на то, что ей снова все сойдет с рук.

Майя стала феноменом, — все точно знали, что она никому не приходится родственницей. Ну, а о том, чтобы секретарша удерживалась тут благодаря тому, что была любовницей босса или Макса даже и думать было смешно.

Но в остальном она была нормальной. Прекрасно справлялась с работой, далеко выходящей за рамки обязанностей секретарши, была дружелюбной и приветливой, — и работники воспринимали ее совсем без злобы. В любом случае, она была гораздо лучше напыщенной и высокомерной Наташи, только и умевшей, что смотреть на каждого свысока и бесконечно красить ногти, — как будто цвет лака ей жизненно необходимо было менять не реже, чем раз в час.

К тому же, Майя явно пользовалась особым расположением хозяина. Во всяком случае, он никогда ей не отказывал в просьбах. И, если кому-то нужно было отпроситься пораньше, или выпросить несколько дней за свой счет, все неизменно обращались к Магу через Майю, — а ведь сам он очень не любил подобных просьб и редко их не то, что удовлетворял, а даже и выслушивал. Майя каждый раз с пониманием относилась к тому, что сотрудникам было что-то нужно, и тут же отправлялась в кабинет хозяина за них просить, — без всяких кривляний и надменно искривленных губ, — мол, я здесь все решаю, уговаривайте меня!

И, ко всему прочему, — у Майи здесь был защитник. Вернее, — защитница, тетя Маша. С первого дня она перед всеми заступалась за бедную, но очень хорошую девочку, никому не давая говорить о Майе плохо. Сама она, конечно, говорила ей все в глаза, — особенно по поводу уничтоженных цветов, — но остальным и слова плохого про Майю сказать не позволяла. Даже угрожала, что дохлую мышь подбросит, — вот прямо до такой степени полюбилась ей новая секретарша. Еще бы! Ведь она считала себя не меньше, чем ее правой рукой! И таким образом Майя подняла ее на самый верх социальной лестницы, где оказаться тетя Маша и не мечтала. В общем, все складывалось как нельзя лучше, — и Майя, сама этому удивляясь, благополучно дожила на этой работе до своей первой зарплаты.

Аллан, естественно, не обращал никакого внимания на погрешности Майи, — в конце концов, она была здесь совершенно не для работы. Но с работой девушка справлялась, и очень даже неплохо, к тому же лично он больше от ее рассеянности не страдал. Впрочем, — и это все было неважно.

Вопреки его полнейшей уверенности, Майя не влюбилась в него сразу же после того памятного, — о, он до сих пор скрипел зубами, вспоминая тот вечер, — происшествия у озера, и не смотрела на него глазами бедной девушки, спасенной прекрасным принцем, — а по всем законам логики именно так все и должно было случиться, ситуация в парке была из разряда « нарочно не придумаешь», — ну вот прям все сложилось для того, чтобы она тут же, намертво влюбилась в шефа. Не говоря уже о работе мечты и восхищении умным, успешным и добрым начальником, — обычно его секретаршам, хоть Майя и была попроще, чем они и явно менее искушенной в мужчинах, было достаточно одного этого, — вот только ему их любовь сто лет была ни к чему.

Конечно, Аллан мог бы сразу же начать стремительные действия по втягиванию Майи в эту любовь, — цветы, свидания, рассказы о том, как поразила она его в тот самый вечер своей очаровательной хрупкостью… Да, тут бы она не устояла… Но, если честно, Аллан не мог через себя переступить. У него, обычно такого сдержанного, сжимались кулаки всякий раз, когда он видел Майю после всего, что натворила глупая девчонка. Он очень боялся, что в самый романический момент попросту не сможет сдержаться, — а потому старался не приближаться к Майе. Ничего, время еще оставалось, — а ему просто необходимо было остыть. К тому же, он не сомневался в том, что ухаживать за Майей долго не придется, — пару дней, ну, максимум, неделя, — и все, она его полностью, без остатка и навсегда. С мужчинами тут дело обстояло явно так же, как и с работой, — то есть вряд ли кто-то мог удержаться рядом с таким фейерверком дольше, чем могла на любой другой работе удержаться сама Майя.

А вот с магией было посложнее. Она так и не возвращалась, — что бы Аллан ни предпринимал. И это сейчас было гораздо важнее, чем все Майи и испытания на свете. Ведь вполне могло случиться, что магия так бы и не вернулась, — тогда в женитьбе и влюбленности этой дурочки не было бы уже никакого смысла, — и город с его обыкновенной, совершенно немагической жизнью, мог бы перестать быть для него приключением, став единственно возможной формой существования. А в том, что это было именно существованием, Аллан уже убедился. За эти две недели, когда он был лишен своей сути, он прекрасно ощутил, как это, — быть обыкновенным. Действительно, ощущение было, как у калеки. Ну, или как пользоваться пишущей машинкой после компьютера, или отправлять письма голубиной почтой, или пешком отправляться в дальнее путешествие, — времени и затрат много, а удовольствие очень даже сомнительное.

Единственное, что напоминало теперь о магии, — это бабочки, отчего-то постоянно летавшие за ним. Они окружали его и в кабинете, и дома, — а это было еще похуже, чем вообще никакой магии, — только мешало.

* * *

— Ого! — Ларка даже завизжала, когда увидела, сколько получила подруга за первых две недели работы. Да и было отчего, — зарплата была и вправду нешуточная!

— Майка! Да я столько за месяц не получаю! При том, что у меня, — устойчивая должность бухгалтера!

— Ну, я ведь не только варю кофе и отвечаю на звонки, — пожала плечами Майя. Мне еще и отсчеты приходится делать, — ну, не сложные конечно пока, так, попроще.

— Да уж! Но это — первая, считай, работа! — предыдущее место, на котором Майка продержалась всего несколько дней, могла и не считаться. — И босс тебе в придачу попался такой, — закачаешься! Майка! Похоже, все твои прежние неприятности начинают искупаться!

— Знаешь, — мне и самой даже страшно. Ну, — не бывает так. Во что мы влезли? Магия, ритуалы, — помнишь, она говорила, — на крови и на костях! Жутковато это все, Ларка…

— Ну, — чего тебе вдруг стало страшно? Опять ищешь черную кошку в темной комнате, да еще, в которой ее нет? Майка, — везет тебе, — так и радуйся! Что ты вечно подвоха какого-то ожидаешь?

— А, — то. Сколько мы с тобой фильмов всяких смотрели? Ну, там, где магией желания исполняются? Только за эти желания плату потом высокую взимают… Жизнь забирают или душу… А у меня, — и вправду все, как в сказке. Ой, неспокойно как-то…

— Майка, у меня уже уши пухнут от твоего репертуара! Успокойся, — вот ничего страшного с нашими девчонками, которые ходили к Кассиопее, не произошло! Живут себе, — и наслаждаются жизнью! Так что перестать парится, — и включайся! Я вот только думаю, — как же так получилось, что наш образ идеального мужчины попал не в любовь, а в работу? А вот в любви, — вообще непонятно откуда взялся этот самый Русланчик. Ты на блондинов, насколько я помню, и не смотрела?

— Да откуда я знаю? — Майя и сама не было уверена в том, что Руслан ей подходит, — но никого другого больше не появлялось, — и она, решив, что нужно хвататься за то, что появилось, стала ходить с ним на свидания. Но, несмотря на всю романтику летних вечеров, ароматных цветов парка и ночных купаний в озере, в ней самой почему-то никакой романтики не ощущалось.

— Ну, и как у вас с ним? — Лара лукаво подмигнула.

— Да никак, если честно. И я как-то восторга не чувствую, и он особой инициативы не проявляет.

— То есть, — как это, не проявляет? С работы каждый день возит, гуляете каждый вечер, — да так долго, что я уже сплю, когда ты возвращаешься, — это, что, по-твоему, — не инициатива? Майка?! — вдруг догадалась подруга. — Ты, что, — хочешь сказать, что ничего не было?

— Ну, если не считать прогулок и поцелуев руки.

— Офигеть! — Лара так и села на пуфик. — Ну, хорошо, допустим. А, может, — Руслан тебе вовсе и не нужен? Может, — к Аллану своему присмотрелась бы получше? Ведь с остальным магия справилась с ювелирной точностью! Ну, а домик твой, — с такой зарплатой совсем не за горами!

— Ой, ну перестань, — махнула рукой Майя. — Ну, — где я, и где он!

— А к просьбам твоим прислушивается… И за все ты даже выговора не получила, — а ведь мог же он вычесть из твоей зарплаты все цветы и технику! Мог бы! Год бы на него работала бесплатно! А он, — ничего, молчит… Может, ты не совсем уж и права…

— Лар, ну перестань, — добрый он просто!

— Добрый? И в бизнесе? И с таким успехом? Майка, — очнись, — был бы он таким добрым, так его бы такие работники, как ты, давно бы по миру пустили! Ты ж, — убытков принесла в сто раз больше, чем пользы! Нет, не спроста все это…

— Слушай… — Ларка хитро прищурилась и так же хитро улыбнулась.

Ой, — не к добру это, сразу поняла Майка. Она уже прекрасно знала, что такое выражение лица говорило только об одном: Лара задумала что-то грандиозное.

— А ведь ты мне должна!

Ну, вот. Сейчас начнется какая-нибудь новая глобальная затея.

— Должна, — вздохнув, согласилась Майя, — ничего не поделаешь, сама обещала.

— Тогда собирайся! В салон красоты поедем! Хватит тебе выглядеть, как замухрышка! У нас на таких, как Аллан и своя магия найдется! И еще прошвырнемся по магазинам, — ты же говоришь, что дресс-кода у вас нет?

— Нет, — подтвердила Майя.

— Ну вот и прекрасно же! Я бы, если бы не наши дурацкие требования к одежде, — так бы развернулась! А ты, как дурочка, без всякого принуждения сделала из себя серую мышь печального образа! Ничего удивительного, что на тебя никто внимания не обращает!

— Лар, может, все-таки, в караоке куда-нибудь?

— Майя, — ты мне должна, не забывай!

А, ладно, — Майя махнула рукой. В конце концов, можно было считать, что эта зарплата, — просто подарок судьбы и она вполне могла употребить ее на что-нибудь приятное.

* * *

Она смотрела с зеркало, совершенно себя не узнавая. Короткие волосы цвета «шоколад» отливали золотистыми искорками. Пышная укладка создавала впечатление огромной копны волос. Будучи непослушными, волосы рассыпались, — но это было удивительно красиво. Яркие, но не вульгарные тени настолько подчеркивали глаза, что те, казалось, стали огромными. На все лицо. Нежный медовый цвет глаз восхитительно сочетался с ее новым цветом волос, а яркая красная помада, дополняющая макияж, показала, насколько красивы ее губы, идеально правильной формы.

Изменение формы бровей полностью преобразило лицо. Из зеркала на нее смотрела яркая, эффектная, да что там, — совершенно шикарная женщина. Майя улыбнулась этому удивительному отражению, — и тут же поняла, насколько эта мягкая и робкая улыбка не подходит ко всему остальному, — она будто была подобрана с чужого лица. Попробовав поулыбаться по-другому, она, — правда, на это понадобилось примерно час, — наконец нашла ту самую нужную улыбку.

Те несколько платьев, которые они купили с Ларой, тоже были совершенно сказочными. Вишневое, полностью облегающее фигуру, — и пусть оно было закрытым, с воротником-лодочкой, а длина, — чуть ниже колена, — она выглядела в нем, как самая настоящая секс-бомба. Фигура-то у Майи оказалась тоже идеальной, — только вот никто этого никогда раньше не замечал. Даже она сама.

Осторожно, как будто платья были из хрупкого фарфора, Майя взяла следующее. Темно-синее, с квадратным вырезом и расширяющимися кверху фигурными бретельками, — примерив еще раз, — в магазине она надевала каждое раз по десять, — Майя снова убедилась в том, что платье сидит, как влитое. Это было идеально, — и в офис можно надеть и даже в ресторан не стыдно.

Третье платье было приобретено уже с расчетом, — так, чтобы и на лето и на осень. Кремовое, чуть отливающее золотистым платье — футляр просто шикарно сочеталось с ее новым образом. К нему прилагался кардиган из такого же материала, — чуть только станет прохладно, его можно будет накинуть и красоваться.

Ко всему этому великолепию Лара умудрилась подобрать просто изумительные босоножки, — черные, — ну, что поделать, бюджет не позволил купить к каждому платью в цвет, пришлось остановиться на нейтральных, подходящих ко всему, — зато на аккуратненьком маленьком каблучке, они были и удобны и элегантны одновременно. Майя несколько раз прошлась по квартире, в который раз убеждаясь, что действительно, чувствует себя в них, как в тапочках. А выглядит, как королева.

— С такой внешностью теперь грех сутулиться, — напомнила она себе и выпрямила спину, как только могла, еще несколько раз пройдясь по квартире, теперь уже следя за осанкой.

И, — самое понравившееся ей чудо, — воздушный длинный сарафан с вырезом «балерина», облегающий по талии и широкими волнами спадающий вниз. Внизу белоснежное чудо было усыпано разноцветными цветками, увеличивавшимися кверху. Майя не могла отказать себе в удовольствии, — и закружилась, широко расставив руки. Все это было великолепно! И чудесное преображение удивляло ее не меньше магии.

* * *

— Уже проснулась? — где-то около восьми ее разбудил звонок Лары. Вообще, — удивительно, как это она не потащила ее куда-то сразу же после салона и магазинов, — и даже не настаивала на том, что новую внешность нужно вывести в свет? Видимо, — догадалась, что ей хочется полюбоваться.

— На выходные у нас много планов, — Лара просто поставила перед фактом. — Через час, — курсы визажа, — нужно же самой научиться делать из себя картинку, — я тоже, кстати, учиться буду, а то твоя вчерашняя картинка навела на меня комплекс неполноценности, — почти как порчу. А после обеда я записалась на несколько уроков в «Леди». Покажут, как красиво двигаться, мимику, манеры, интонации, — в общем, будем не хуже кинозвезд!

— А мне потом овсянку есть до аванса, — отозвалась Майя, прикидывая, сколько все это будет стоить и сколько вчера было потрачено.

— А на послезавтра, — массажи. Тела, лица, гидромассаж. А, — да, — и головы. Чтобы волосы лучше росли и мозги сообразительней работали, — сообщила Лара, не обращая внимания. Все, с программой ты ознакомилась. Давай собирайся!

Да, за эти выходные Майя спустила всю зарплату. Но оно действительно того стоило! Сто раз стоило! Так что в воскресенье вечером она уже не вздыхала, а с блаженством улеглась спать.

* * *

Аллан сам чуть не опрокинул на себя свой утренний кофе, когда увидел Майю. Он даже не сразу понял, что это — его неуклюжая и невзрачная будущая жена, — чтобы узнать ее, магу пришлось присмотреться. Это была она, — великолепная и так лучезарно улыбающаяся, что ей хотелось только так же улыбнуться в ответ. Но он даже не сказал ей о том, как великолепно она выглядит, — слишком уж сильно закашлялся, поперхнувшись своим кофе.

К концу дня Аллан уже свыкся с новой внешностью Майи. И даже залюбовался ею несколько раз, — совсем позабыв о том, какую неприятность она ему устроила, — да что там, неприятность, — катастрофу!

— Расцветает девочка, — удовлетворенно подвел итог Аллан к концу дня, решив, что все-таки его неотразимость начала действовать. — Теперь можно и заняться ею вплотную, — да, такая Майя уже притягивала его к себе, несмотря на все неприятности. Ну, и раз она так похорошела от общения с ним, значит, все-таки влюбилась, — возможно, именно этим объяснялись ее низко опущенные глаза с вечера спасения из озера, — видимо, не сразу сообразила, что мужчину нужно привлекать, а не смущаться своих чувств и его присутствия.

Но, заметив через окно, как его секретарша усаживается в машину блондинистого типа, Аллан понял, что был слишком уж самоуверен, — а это, кстати, всегда приводит к проигрышам и неудачам. Как видно, этот цветок расцвел вовсе не под лучами его неотразимости, а под лаской совершенно постороннего мужика! Да еще и с такой нагловатой повадкой!

— Е-гей, Аллан! — сказал маг сам себе, глядя вслед отъезжающей машине. — Так ты не только магию, но и девчонку профукать можешь!

А вот этого допускать было никак нельзя.

* * *

Рассудив, Аллан прикинул, что, возможно, его магия восстановится, как только он закончит проходить это испытание. Ну, или, по крайней мере, тогда он мог вернуться к своим, — а там уже что-нибудь бы и придумали. Ведь дар не мог раствориться бесследно, — наверняка его можно было возвратить. Только вот не мог он вернуться к своим до того, как все здесь закончит, — а, значит, нечего было поддаваться своим эмоциям по поводу Майи, и сразу брать ее в оборот.

Но был и еще один вариант, — как бы Аллану не хотелось даже не думать об этом, — все-таки и его нужно было взять в расчет. Магия могла и не вернуться. Тогда ничего бы ему не оставалось, как вернуться сюда. Так что, — эта фирма вполне могла оказаться тем единственным, что у него останется. При таком раскладе не мешало укрепить и эти позиции.

— Алло, Марк? Здравствуй, дорогой! — Марк все это время как будто сидел у телефона и только и делал, что ожидал его звонка, — во всяком случае, трубку поднял еще до того, как закончился первый гудок. — Актуально еще твое предложение по кино?

— Конечно, актуально, ты же меня знаешь! Я никогда бы не предложил партнерства другому, не получив ответа от тебя!

Да, с Марком действительно было приятно иметь дело.

— Я согласен. По полной программе.

— Так это замечательно! — Марк и вправду был рад, — хотя давно мог бы и взять в сотрудничество кого-нибудь другого, — все же Аллан думал слишком долго, а его проект простаивал из-за него целых две недели. «Нельзя так, — Аллан покачал головой. — Так никто дела со мной иметь не будет.»

— Завтра у тебя в семь! С самого утра и договоримся по всем условиям!

— Жду!

— А что? — обратился Аллан в пространство кабинета. — Кино приносит хорошую прибыль, — а мне это сейчас совсем не помешает! Ну, и, к тому же, — предложить сняться в кино, — самый пошлый, банальный, но самый надежный способ влюбить в себя юную девушку!

* * *

Тетя Маша настрого запретила Майе входить в кабинет с обычным утренним кофе.

— Важные переговоры! — со всей многозначительностью, на которую она была способна, уборщица вытянула вверх указательный палец. — Сказал, — чтоб никому не беспокоить!

Так они и сидели в подсобке, пили кофе и гадали, что же это за переговоры такие важные. Конечно, это занятие было совершенно нелепым, но больше ни с кем в офисе Майя так и не подружилась, а потому поболтать ей больше было не с кем.

Услышав, как открывается дверь, они в один миг заняли свои места, — тетя Маша у подоконника с тряпкой, а Майя — за столом у ноутбука.

— Ну, значит, обо всем договорились, — произнес на прощание удивительно обаятельной внешности молодой человек, пожимая Аллану руку. Майя даже засмотрелась на него, — наверное, это впервые она обратила внимание на посетителя Аллана. А что? Теперь она вполне могла себе это позволить, — во всяком случае, об этом совершенно недвузначно говорило ей зеркало, а ему Майя верила на все сто.

Обаятельный посетитель, вместо того, чтобы выйти из приемной, подошел к столу Майи и стал внимательно ее разглядывать. Но ей почему-то совсем не стало неловко, — наоборот, Майя даже была довольна, — раньше ей действительно оказывали довольно мало внимания, — и в основном оно было вызвано совершенно другими причинами.

— Хороша! — подвел итог своим смотринам молодой человек. — То, что нужно! А ну-ка, — пройдитесь!

Обескураженная Майя поднялась со своего стула и послушно прошлась по приемной, стараясь сделать это как можно элегантнее.

— Замечательно! — ее дефиле почему-то очень порадовало посетителя босса. — Ну, что ж, я доволен, а вам, — удачи!

«Да уж, странная у этих бизнесменов манера общаться с девушками», — подумала Майя, усаживаясь на свое место.

— Вот же нахал! — без всякого стеснения высказалась по поводу всего этого тетя Маша, никогда и ничего не пропускавшая без внимания и оценки. — Эти богачи думают, что им вообще все позволено!

— Майя, зайдите ко мне, — раздался голос Аллана, а тетя Маша так и осталась стоять с выпученными глазами и зажатым рукой ртом, — если босс слышал, как она обсуждает его партнера, этот день мог вполне оказаться последним для нее на этой фирме, — подобное было для него совершенно недопустимо, и даже Майя здесь не поможет.

— Хотите сниматься в кино? — Аллан развернулся к ней с видом самого идеального классического змея-искусителя.

— Я? В кино? Вы шутите!

— И совсем нет, — улыбнулся Аллан своей самой завораживающей улыбкой. — И, собственно, — тут он мягко взял ее за руку и подвел к окну, — это даже не просьба. Считайте это очередным, — важным и обязательным поручением. Отныне вы, — главная героиня гениальнейшего фильма современности под рабочим названием « Судьба». Вам нужно собраться, — завтра мы отправляемся в замок у моря, — съемки будут проходить там. Двойная оплата плюс командировочные, — теперь голос уже стал вкрадчивым и совсем бархатистым. И еще, — возможность наслаждаться всеми прелестями моря. Ну, и, конечно же, проживание, питание, — в которое включены и вина, — а там они очень особенные, и что-нибудь сладкое, — оплачиваются в полном объеме. Жилье, впрочем, — предоставляется. Вы поселитесь во дворце.

— Но я не умею! — отчаянно вырвалось у Майи, голова которой уже пошла кругом и от тона, и от предложения, а перед глазами уже заплескалась морская гладь.

— И я не умею! — Аллан рассмеялся так искренне, что все ее сомнения развеялись в один миг. — Вот поэтому мы и отправляемся заранее. Несколько дней поживем в самом дворце, вживемся в образ, проникнемся духом того времени и той жизни, ну, и выучим сценарий, — который, кстати, вполне можем поправить, если нас что-то не устроит.

Этого не могло быть на самом деле. Ну, — вот никак не могло. Она? В главной роли? С ним? Во дворце? На море?

— Я потому и принял вас на эту работу, — голос будто рассыпал перед ней самые немыслимые сокровища. — Присматривался, — подойдете ли вы на эту роль. Собственно, я решил еще тогда, когда мы столкнулись тем ранним утром, — вы подходили просто идеально, но мне нужно было узнать, что вы за человек, — а вдруг вы оказались бы вздорной или недисциплинированной? Когда же вы зашли в мой кабинет, я понял, это — судьба! Не сомневайтесь! В жизни нужно пробовать разное! Иначе, — как раскрыть свои таланты, если даже о них и не подозреваешь? Ну, а если вам не понравиться, или не справитесь, — что ж, всегда можно отказаться и вернуться за ваш ноутбук.

Майя даже не хлопала глазами, — похоже, они так и останутся широко раскрытыми, — причем, навсегда. Сказать она тоже ничего не могла, — в горле пересохло, а губы будто окаменели.

Сам Аллан Маг! Еще тогда! Заметил ее!

В этом потрясении сквозь множество проносящихся в голове мыслей явственно вертелось одна, перекрывая все остальные: судьба!

Неужели все это действительно было ее судьбой?

— Отдохните перед дорогой, соберитесь, купите все, что нужно. Все, Майя. На сегодня вы свободны!

Так ничего и не произнеся, Майя отошла к двери, пятясь. Молча собралась и покинула приемную. Она даже не попрощалась с тетей Машей, ожидающей ее, хлопая глазами, — та по-прежнему переживала за свое место.

А вот дома Майя ожила, — и так и начала прыгать до потолка, едва разулась.

Я! В кино! С Алланом Магом! — кричала она, радостно хлопая в ладоши так, что ее слышал, наверное, весь дом. Но Ларке она все же решила ничего не говорить, — только скажет, что отправляется в командировку. Она боялась сглазить такое счастье, рассказав о нем. Мало ли, — может, еще и не получится.

Дрожащими от возбуждения руками. Майя уложила все приобретенное с первой зарплаты в сумку, жалея о том, что купила только один сарафан. Проверив, все ли собрано, — в таких обстоятельствах было бы совсем неудивительно, если бы она о чем-то забыла, Майя отправилась в магазин за купальником.

А Аллан снова передавал управление Максу, сообщив о том, что отравляется вместе со своей новой помощницей в командировку, и время его предполагаемого отсутствия еще не определено.

— И пусть мой кабинет убирают, — напомнил он директору. — Только ты, пожалуйста, присматривай за процессом, — он знал, что тетя Маша любопытна и вполне могла заглянуть куда-нибудь, куда совсем не следовало.

Оставшись один, он вздохнул, приоткрыв один из ящичков стола. Достал из него старый потрепанный блокнот, — не только у Верховного был доступ к знаниям, — но эти старинные записи, которые ему удалось достать с таким трудом, нужно было еще расшифровать, — вот этим он и займется в ближайшее время, вдали от чужих глаз и в месте, где вряд ли за ним будут наблюдать, — а в том, что маги, и даже сам Верховный, внимательно следили за каждым его шагом, Аллан не сомневался. Тогда, с прибором, он удачно подгадал момент, — он был незаметен, и чувствовал это. Но теперь чувствительность улетучилась, будучи частью его силы.

Засунув блокнот в нагрудный карман, он бережно извлек коробочку, сделанную под книгу. В ней лежал крохотный флакон с чуть пенящейся жидкостью, постоянно меняющей свой цвет. Ответ на то, что же собой являла эта жидкость, предстояло отыскать в блокноте, исписанным одним из древних изгнанников, — общение с ними было строго запрещено законом, а чтение подобных записей, — так и подавно. Но сейчас это было необходимо, — быть может, там он отыщет ключ к возвращению собственной силы. А Верховный пусть думает, что он развлекается, снимаясь в кино и соблазняя своего гадкого утенка, ставшего лебедем.

* * *

Зара искала. Искала все, что угодно, чтобы обнаружить хоть какую-нибудь информацию. Хорошо, что рожденные с необыкновенными способностями часто вели записи. Записывали, как и когда проявился их дар, какими способами они его развивали, как применяли… Да, быть особенным, — совсем не просто. Она и сама чуть не сошла с ума, когда появились ее первые видения. Зара не понимала, были они из прошлого или будущего, не умела распознать, о чем ей говорили обрывочные картины, мелькающие перед глазами…

Хорошо, что ее мать тоже была провидицей. Во всяком случае, она могла хотя бы поддержать ее. А как же сложно было тем, кто рос в среде обыкновенных людей! Неудивительно, что многие из них принимали свой дар за проклятье и были не в силах ни справиться с ним, ни научиться им пользоваться, ни вообще, — жить хоть как-нибудь нормально.

Ей удалось совместить реальность и свои предвидения. Удалось сохранить целостным свое сознание. Но скольких усилий это стоило! Скольких лет! А ведь были и другие. Те, предвидения которых не заканчивались никогда. Они вообще не видели реальности, — только бесконечно пляшущие перед глазами обрывки событий. Да уж, — приятного в этом было мало.

К своему удивлению, Зара обнаружила, что самым сильным талантом и способностями обладали вовсе не те, кто рождался от супружества магов. Раньше она считала все это просто легендами, — байки о людях, способных одним взглядом остановить не только людей и животных, но даже и стихию, — бурю, дождь, наводнение, — все застывало перед их глазами, о тех, для кого не было преград ни в прошлом, ни в будущем, — беспрепятственно они проникали взором в любые, даже самые потаенные закоулки времени и событий, — тогда как она почти никогда не могла специально вызвать нужное ей видение, — они просто появлялись, когда им самим было угодно, о тех, которые могли сразить целое войско одним лишь заговором, — или наслать чуму на целую страну, — все эти истории казались ей такими же сказками, как истории обычных людей о великанах и богатырях.

Но, покопавшись в записях серьезней, — все-таки, ей нужно было разобраться, что же будет с Алланом и стоит ли делать на него ставку, — ведь, получается, родившись от обыкновенной женщины, он действительно оставался недомагом, она окончательно убедилась в том, что те самые первые маги и были наисильнейшими, — даже не смотря на то, что не понимали, что с ними происходит и совсем не умели пользоваться своими силами. И всех их объединяло одно, — они были рождены от обыкновенных людей, без всякого таланта.

По этой логике выходило, что именно благодаря своему происхождению от обычной женщины, Аллан и обрел такую силу. Теперь становилось понятным и это испытание, — выпивая через любовь обыкновенного человека его силу, маг напитывался тем, чего ему не хватало, — соответственно, сам он таким образом должен был усилить свои способности.

— Вот же хитрец Верховный! — поразилась Зара. — А ведь никто и не подумал, что человеческое делает нас не слабее, а сильнее!

Теперь ей действительно было, о чем задуматься. Не исключено, что, выбрав себе в мужья обыкновенного мужчину, она получит выдающееся потомство. Но, — что станет тогда с ней самой? Не исключено также, что она потеряет все, — станет изгоем, о котором еще долго будут говорить в кругу магов. И, вполне возможно, ничего не выиграв, попросту загубит свою жизнь. К тому же, — вряд ли обычный человек захочет жить с провидицей, — скорее всего, он сбежит от нее тут же, как только узнает, кто она такая. А тогда она лишилась бы всего.

Да и какое будущее было бы уготовано детям, рожденным в таком браке? Родители Аллана, кем бы они ни были, поступили мудро, подбросив его, — иначе остальные его бы сторонились, — да и он сам чувствовал бы себя ущербным, — нет, и Верховный был совершенно прав, не посвящая даже самого Аллана в тайну его происхождения и удерживая его все эти годы при себе… Иначе мальчика просто бы сторонились. Но… Если остальные узнают про источник его силы, — все выйдет из-под контроля! Начнутся беспорядочные браки с обычными людьми, — и рухнет весь порядок, так долго выстраиваемый Верховными и Великими. Тогда начался бы полнейший хаос, — и никому бы не принес он блага.

Но… Про Аллана никто не знал. Так что, выбрав его, она ничего бы не теряла. А самому мальчику совсем необязательно было узнавать своего происхождения, — пусть по-прежнему считает, что сила передалась ему от какого-то Верховного или даже правителя, — для всех так будет лучше.

Зара снова, — уже в который раз, — попыталась увидеть линию этого будущего. Но, как и во все предыдущие разы, перед глазами поплыла только плотная дымка тумана.

Но кое-что она все-таки нашла, — и не в старых записях, а в старой детской сказке. Та повествовала о сильном, рожденном в браке обыкновенной женщины и мага. Если он повторит, — то сам, или его потомство могли обрести силу, превосходящую самого сильного из магов. Конечно, — сказка была написана иносказательно, под самым сильным из магов в сказке фигурировал Большой Дракон, а брак описывался, как некое заблуждение по дороге простых людей, озаренное светом ошибки того, кто свернул не туда. Вообще, — нужно было бы повнимательнее относиться к сказкам, — подумала Зара, — они могли писаться даже провидцами, — во всяком случае, в них довольно часто предрекалось будущее. Ну, а о том, как молодых девушек приносили в жертву драконам, — даже и думать нечего. Здесь речь шла именно о том самом последнем испытании, которое сейчас проходил Аллан. Только вот почему-то ничего не говорилось о будущих Великих женского рода, — и молодых мужчинах, от любви которых те набирались сил. Возможно, — именно потому, что женщины редко допускались до этого уровня, — не зря Зара была единственной Великой в своем окружении, — что, конечно же, совсем не исключало того, что где-нибудь в другой местности их могло быть много, — возможно, даже гораздо больше, чем мужчин.

И, — снова та же история. Дракона всегда побеждал тот, кого считали особенным человеком. Но на самом деле это всегда был маг, влюбленный в обыкновенную женщину, — одну из тех, кого предстояло принести дракону в жертву. Конечно, ни в одной сказке этого всего прямо сказано не было, но на то Зара и была провидицей, чтобы уметь читать между строк.

Немного подумав, она решила, что Аллан все же, — очень неплохой вариант. Каким бы ни оказалось их потомство, — в любом случае, у него, похоже, скоро будет гораздо больше силы, чем у Верховного. И следовало бы о себе напомнить, — особенно теперь, когда он наверняка соскучился по ком-то из своих, — ведь это так важно, когда можешь говорить совершенно открыто, и знаешь, что тебя поймут, — и когда его сила дала сбой, — о, конечно, это было частью испытания, — и, как теперь понимала Зара, эта часть была необходима для того, чтобы развить в себе то, что не имело никакого отношения к дару, — обычные человеческие свойства, — ведь именно они и приводили к раскрытию больших талантов.

Да уж, — большое следовало искать в малом, а не отворачиваться от него, как от чего-то недостойного. А ведь многие маги старались искоренить в себе то, что объединяло их с обычными людьми, — даже не понимая, какой урон наносят собственным силам.

Конечно, — по всем правилам ей совсем не следовало бы встречаться с Алланом сейчас. Но она должна была подстраховаться, — ведь все было возможно, — и она тревожилась о том, как бы мальчик не пошел по стопам своего отца. Тогда он вполне мог бы забыть о своем мире в объятиях обыкновенной женщины.

Хотя, — вряд ли у нее был повод для тревоги. Видела она эту, предназначенную ему для испытания, — тут уж ничего было не поделать, кем будет обыкновенный человек, выбирала сама судьба. Но этот тоненький цветочек даже и женщиной назвать было нельзя, — так, бледная тень, а не женщина.

Однако Зара, как и все мудрые, была предусмотрительна. И прекрасно понимала, что дело может не ограничиться одной только Майей. Мало ли других могли обо всем забыть в объятиях красивого успешного и очень интересного Аллана! Ну, а в том, что его объятия вряд ли редко пустовали, она не сомневалась, — по себе помнила эти годы последнего испытания. Роман среди равных, — это уже серьезно, без последствий тут не обойдешься, — а тут, — полная свобода! Кто же пройдет мимо возможности разгуляться! Особенно, с учетом, что такой больше не представится!

* * *

Помогая Майе забраться в машину, Аллан внимательно присмотрелся к ней. Да, — девушку будто подменили! Сейчас он, и без всякого испытания обратил бы на нее внимание! Жаль только, что совсем не он был причиной этих чудесных изменений. Но ничего, — семь дней вдвоем у моря, да еще во дворце, — одном из самых романтичных мест мира, это поправят, — и ей захочется сиять только для него. Ну, а любовный сюжет фильма, горящие для роли глаза, поцелуи, — все это только усилит эффект, — такого он даже и сам бы не придумал, — снова ему помогла его счастливая звезда! Впрочем, — он даже и не думал, что в таком вопросе могла бы понадобиться помощь, и снова, как оказалось, был неправ, потеряв бдительность. Да что ж такое! Похоже, — бдительность он стал терять с самого начала этого испытания, — сначала позволил на себя натолкнуться, потом проглядел устройство, — а под конец чуть не проворонил девушку! Расслабился? Все это было недопустимо. Аллан покачал головой и еще раз убедился в том, что флакон и записная книжка лежат в бардачке в полной безопасности, — конечно, надежнее было бы оставить их в нагрудном кармане, — но, кто ж ее знает, эту Майю, — не факт, что она снова не налетит на него, — ну, или свалится куда-нибудь, увлекая Аллана за собой… да, с такой нужно держать ухо в остро!

* * *

А вот Майя была просто на седьмом небе от счастья, — еще бы, — сказка не только продолжалась, но развивалась таким необыкновенным образом, что и ни в какой сказке такого не бывало! Правда, она немного волновалась, — как там все получится, с этим фильмом, — но, собственно, — что она теряла? Как бы ни получилось, — в любом случае она вернется на прежнюю работу, — а ведь и там она была довольно счастлива! Ну, а если получится…. Тут даже и мечтать становилось страшно… Кино! Известность! Множество поклонников! И, — очень интересный Марк, утвердивший ее на эту роль. Ой, — да таких Марков у нее теперь будет! Миллионы! Зря она на крутую машину не соглашалась, когда коллаж клеили, — нужно было оторваться по полной программе!

«Стоп-стоп, не разгоняйся, — тут же напомнила она себе и прикусила язык. А то еще все потеряешь так же, как и получила, — в один миг!»

Да, — Светлейшая была права, предупреждая ее о жадности. Когда на тебя начинают сваливаться такие чудеса, — тут и обнаглеть недолго.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 571