электронная
360
печатная A5
393
18+
Любовь глазами Евы

Бесплатный фрагмент - Любовь глазами Евы

Объем:
52 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-3851-8
электронная
от 360
печатная A5
от 393

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

«Мои бабочки в алтаре.»

Мои Бабочки в алтаре,

Бьют стекло полетев на свет.

Замерзают, как в сентябре

Оставляя лишь крыльев след.


Мои бабочки так хрупки

И напрасны попытки жить…

На перчатке с моей руки

Я устала их хоронить.


Оживляя, пуская в синь

Вновь попытка, они взлетят

Прошепчу им во след «Аминь!»

Только миг и они горят…


Пеплом падают на ладонь,

Безнадёжны и не живут.

Мотыльками летят в огонь

Хоть и знают, что все умрут!


«Быть может я ревную к февралю.»


Рассыпались чернила по стеклу.

Намокли перья и измята скатерть.

Я кажется в клубок не соберу

Февральский дождь и истину распятий

Скажите февралю, что не сезон

Что Вы его дождям не рады…!

Ему не место здесь и не резон,

Вы не его надежда и отрада.

Быть может я ревную к февралю,

Снимая с век затертую усталость.

И что с того, что Вас боготворю?

Кто знает, как немного нам осталось!

Очарованья дней на перечет.

Пусть так, никто нам судья!

Вы чей-то нечет, я же чей-то счет,

Неважно! Важно, что люблю Вас… я!


«Моя Галатея.»


Это будет иная Любовь,

Откровения моя Галатея!

В ней вся горечь не сказанных слов

И признания кинжала острее!

Каждый вздох — кислорода глоток,

Мне о ней небеса рассказали.

На закате начертанных строк,

Мне подарком Тебя обещали.

Это будет багрянец и ночь

Алый бархат кулис мизансцены.

Ты Эллады внебрачная дочь,

Я твой холод в восторженных венах.

Это будет не таинство. Нет!

На костре не венчают блаженных

Это будет молитва от бед.

Нет, не признанных, благословенных.


«А знаешь, ещё обязательно будет апрель.»


А знаешь, ещё обязательно будет апрель,

И я увезу тебя в теплую синь океана.

Над городом нежной мелодией тихо капель,

Сыграет Шопена по нотам и без фортепьяно.


И я покажу тебе томный багряный закат,

Соленый вкус моря и брызги развеются скоро.

И парусник наших надежд — «утонувший фрегат»

Возникнет по тонкому краю слепящего синью простора.


И станем близки через тысячи дней и ночей,

У нашего бриза с тобою почти, что как раньше.

И я разгляжу в тихом омуте милых, до боли очей

Тебя… и без примеси так надоедливой фальши.


«Давай сбежим туда, где вечер тих.»


Давай сбежим туда, где вечер тих

И чайки в глади вод ласкаю дюны.

Туда, где на листе последний штрих

Тебя запомнил ветреной юной.

О неба высь — улыбчивая синь,

Пусть нас уносит ветрами простора

Как росчерком пера, молитвами «аминь»,

Поющего многоголосия минора.

Под звук прибоя, растворимся там

И каплей на песке с тобой беспечно,

Не отдадим любовь бушующим волнам,

Запечатлев мы сохраним её навечно.


«Приходи, у меня есть чай»


Приходи, у меня есть чай,

Травы с запахом прошлого лета.

В нем прощальная «Не скучай»!

Грусть с оттенком вишневого цвета.


Нежный шелест, твои слова

И улыбка замысловата.

Эта осень была права,

Но не правде я тоже рада.


Приходи, мне не важен час,

Пусть под вечер, в шальное утро!

Мне бы только — тебя и нас…

В тонкой рамке под перламутром.


Хрупкий памятный «фотошоп.»

Я его под стекло, на стену.

И когда бы ты не пришел,

Наше. «Мы!.»,

На себя надену.


Пусть все в точности, как тогда

С поцелуем разбилась чашка.

И твой шепот… и моё «да!

Наши бабочки под рубашкой.


«Я забывала под звуки Шопена.»


Я забывала под звуки Шопена,

Душу калачиком кутая в шаль.

Я отрекалась благословенно,

Прятала в Библии боль и печаль.


Нашей любви, не отмеченной Богом

Приторно-терпкий томительный вкус.

Тихо листвой укрывая пороги,

Ветер скрывал наш не сыгранный блюз.


Я отвергала по капле надежду,

Горечь обиды сжигая дотла.

Память истлела ветхой одеждой.

Только вот сердцем забыть не смогла


Нашей любви, в цвете знойного лета.

Утро, закаты и неба глоток!

Я сохранила, как песню не спетую.

Пряча в ладони увядший цветок.


«Моя Смоковница.»


Постой, наверно я сегодня пьян?

Мне губ твоих распахнутая мята

И шелк до умопомрачения желан,

Твоих волос, в цвет томного заката.

Замри и стой! Пусть птицы замолчат,

Утихнет солнца зной я очарован…

Нет! Я тобою заново распят,

Следами алыми навечно околдован.

Моя Смоковница, целую каждый жест,

В твоём плену и пленницей желаю

Тебя, под свой «арест — венчальный крест».

Я телом и любовью обрекаю!


«Я говорил, что я молюсь о Вас?»


Я говорил, что я молюсь о Вас?

А где беру я искренние чувства?

Лобзая мысленно прекрасный фас,

чуть прикасаясь фразою искусной.

Пером чертя Ваш стан

и линии сломав на перепутье,

в плену волшебных рук…

Я говорил? Все вздор! Прошу, забудьте!

Зачем вам эта искренность пера?

Вам снятся сны безоблачных рассветов,

а я давно в плену своих сонет

Вас проводил безмолвием ответа,

зажав в ладони Ваш безумный Флер.

Уйдите! Ваша близость мне как яд!

И я давно бы сам ушел со сцены,

но прелесть Вашей тонкой вены

и пульс, меня безудержно пленят.

Вы боль моих потерь, мой яд…

Напрасная Любовь, она всему виной

и я пред нею падал на колени.


«Осколки разбитых Граалей»


Мы с тобой не похожи,

но есть тонкая грань между нами.

Мы с тобою осколки разбитых Граалей.

Выбирали любовь по спирали,

Возникая не там и не тех выбирали.

Черно-белое фото одной параллели

не прочитанной книги и не было нас.

Мы с тобой никогда не делили постели,

говоря на одном языке полу жестами фраз.

Не познавшие… знаем друг друга до края,

От промокших ресниц и до прядей волос.

Как и ты, я когда-то сбежала из рая

По колючим шипам, умирающих, сломанных роз.

Если мы не случимся с тобою в другом измерении,

Сохрани эту нить, что успели мольбою связать.

Что бы толика чувств не погибла в холодном забвении

И еще, все о чем, не успела тебе рассказать.


«Так плачет женщина»


Так плачет женщина, сгоревшая дотла,

В которой Вы надежду разбудили.

Оставит привкус горечи, зола

На пепелище лепестковой пыли.

Ее слезинки… каждая на вкус,

Как горький яд, они сильнее яда.

И вянет Вами высаженный куст

Над пропастью искусственного ада.

Так плачет Сердце из осколков льда,

В котором Вы выращивали розы.

Вы слышите? Не смейте никогда,

Губить цветы живые на морозе!


«Моя тихая, нежная женщина»


Моя тихая, нежная женщина

Запорошена юность печалью.

Зимним ветром на веки повенчана,

В своем призрачном замке хрустальном.


Моя снежная, чуткая, славная

Где скрываешь свои ты тревоги?

Моя милая, добрая, главная

Укажи ты мне к сердцу дороги.


Я приду к тебе ягодной осенью,

Листопадом тебя зацелую…

Мне милы твои тонкие проседи,

Зачарую тебя, расколдую!


Посидим в тишине раскраснеешься

Расплетешь косы длинные, русые.

А к восходу зарею зардеешься

Поцелуем любви, послевкусием.


«Солдат любви»


Ломая льдинки инеем ресниц,

На берегу реки молила Бога.

И каялась, и припадала ниц,

Перед величием Небесного порога.


Холодный лес окутав тишиной,

Скрывал ее под снежным покрывалом.

Разбитую бессмысленной войной,

В которой она еле выживала.


В проем груди, осколком белый лед,

К седым вискам комочек снежной ваты.

А вьюга ей шептала: Все пройдёт,

В боях лишь закаляются солдаты».


Солдат любви… А сколько ещё мук,

Ей принимать в победах-поражениях?

Молила Господа, что бы хватило рук

Держать» любовь-оружие» в сражениях.


«Создай Меня в своих полотнах»


Создай Меня в своих полотнах!

Искусно выделяя контур,

Пером художника свободно,

В порыве Лиры благородной!

Твори, беря меня в картинах,

Пускай любуются эстеты,

Как образ Орлеанской Дивы,

В руках влюбленного Поэта.

Рисуй порывы наслаждения,

Во всех тонах и Цвето- гамме.

Создай шедевры вожделения,

Утех в любовной панораме.

Люби Меня в тонах постельных,

Я в них раскинусь так свободно!

Под негой красок акварельных,

Лишь не рисуй в тонах холодных!

Пиши изгибы нежных бедер,

Груди прекрасной очертания.

Твой почерк Мастер превосходен,

В порыве страстного желания!

Касается рука палитры,

И глаз чарующе ласкает

Мой образ вновь с тобой слитый,

Под краской чудом оживает.

И восхищению нет предела,

Эстетике и антуража,

На фоне лир Живая Дева,

Среди картины Эрмитажа.


«Наш сад осенний с запахом мимозы»


Наш сад осенний с запахом мимозы,

Я вижу очень часто в сновидениях.

И платье с лепестками чайной розы

Тепло руки и губ прикосновение.


Ты мне читал Есенина и Фета,

Заботливо укутывал стихами.

Наш дивный сад восторженного лета,

Туман любви и травы под ногами.


А пьяный ветер растрепал мне косы,

Разгорячил застенчиво лучами.

И наше утро собранные росы

В моих ладонях над любимыми плечами.


«А мне милей огни и запахи Парижа»


А мне милей огни и запахи Парижа

Твой хрупкий профиль и изящный стан.

За окнами Москва» бомондной» гарью дышит,

А я лелею вкус, сладчайшие уста.


Дыхание любви и музыку Равеля

Пытаюсь уловить в столичной суете.

Мятежным странником и нежным менестрелем

Фантазии поток несёт меня к Тебе.


К сиянью милых глаз с оттенками рассветов,

К касанью рук любимых, к локонам волос.

Я чувственность свою. Тебе в моих сонетах

Сумею донести в НАШ сад из дивных роз.


«Ночной эскиз.»


Ночной эскиз… Он рисовал ее губами,

Отбрасывая лишние сюжеты.

Ее черты, навеянные снами,

Ложились тоном лунного портрета.

Он рисовал, лепил ее из глины,

Стирая с век затертую усталость.

Изгибы бедер, редкостной лепнины.

Его ладони чуть, едва касались.

Он создавал из грез и наваждения

И смешивал все краски в ожидания.

Его модель, навеяна видением,

Вдруг оживала, пылкостью касания.

Она дышала и цветок на коже,

Казался в те минуты настоящим.

Лишь источая до холодной дрожи

Свой аромат, тончайший и бодрящий.

Дышало тело. Он вдыхал по капле

Живительную влагу созидания.

Из хрупких линий, тонко черно-белых,

Ваял сюжет, палитру из слияний.

Макал он кисть и томные чернила

Стекали каплей, застывая в фазе.

Ее черты, искусного винила,

Казались розой в экзотичной вазе.


«Больная любовь»


Больная любовь, как зародыш во чреве,

Терзает и душит, зомбирует плод.

Теряются силы и жизнь на пределе,

Безжизненной тучей повис небосвод.


Больная любовь, она высушит душу,

Пытаясь всю жажду свою заглушить.

И вывернет тело изнанкой наружу,

Что б было удобно по капельке пить.


Она ненасытна, лакает украдкой,

Смакует и в прищуре прячет оскал.

Живая душа ароматная, сладкая

И близок желанный уже пьедестал.


Любовь обещала роскошные лавры,

Наивной душе или рай в шалаше.

Кормила заботливо сладкой отравой

И шлялась по залу в одном неглиже.


Шептала: «А знаешь? Я здесь неслучайно!»

За все в этой жизни придётся платить.

Пока ты была для меня ещё тайной,

Я тщетно пыталась тебя поглотить.


Но сброшены маски, и я уже рядом,

Тобой насыщаюсь, расплата сполна!

Твою чистоту заражу своим ядом.

А как ты хотела? У всех есть ЦЕНА!


«Весна в твоих глазах»


Весна в твоих глазах,

Небесно-голубого цвета.

А чувственность в коралловых тонах,

Под кистью изумительно раздета.

Изяществом мерцает перламутр,

На тонкой коже оставляя глянец,

Изысканностью в редкостный этюд

Окрашивает утренний румянец.

Весна запуталась средь локонов волос,

Лучом скользя по сладостной палитре,

Смешением красок в полотне разлиты,

Сплетение рук, с сердцебиением в ритме.

Творец, так до небес тебя вознес,

Слагая в формулу, без алгоритмов.

Картина маслом, девушка-весна,

В руках художника любовью дышит,

Пусть разум тела больше не услышит.

В минуты близости, когда ему ты отдана.

Короткой фразой: «ближе, ближе, ближе».

Касание, аккордом между строк,

Из губ любви доносит переливы,

Безумием, смывающий поток,

Накатывает волнами приливы,

Приливы страсти, нежность глубину,

Слова, «в твоих глазах тону»

Проникновением рвет тебя на части!

Твоя душа и тело в его власти…


Post Scriptum: В руках, Художника.


«Mavi»


Пусть нотой тонкою вуаль любви,

Коснется тела дивным покрывалом.

От нежных губ, протяжный стон» Mavi!»

Растает поцелуем ярко-алым.


Макая кисть в прелюдию чернил,

Художник нарисует образ милый.

Гранатовый браслет, окрашенный в винил,

Запястья, шею, плечи юной Дивы.


Прядь, цвет волос и дивный стройный стан

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 393