электронная
360
печатная A5
722
18+
Лиловый рай

Бесплатный фрагмент - Лиловый рай

Роман. Том второй


5
Объем:
556 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-3437-3
электронная
от 360
печатная A5
от 722

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Новый смысл

I

С того дня, как в пустовавшей ранее комнате на втором этаже поселился Майкл, жизнь Джанни наполнилась смыслом, в котором не осталось места любимому им созерцанию. Потому что смысл, в котором есть место созерцанию, не может быть совместим с тем, в котором производится действие. Чтобы чувствовать себя счастливым, надо выбрать или созерцание, или действие, а не пытаться их совместить, поскольку любой наполненный созерцанием смысл подвергается насилию и перестаёт быть таковым, если соединить его смыслом, в котором есть действие.

Оба хороши по отдельности. Как сон и еда.

Майкл внёс в жизнь Джанни смысл, но одновременно стал частью его любимых книг, неспешных прогулок, спортивного режима и дома в лесу. Да что там говорить! Он стал частью его души.

Как вовремя произошла ссора со Стивом! Уже две недели, как Майкл здесь, а впечатление, будто был всегда. Правда, счастливое состояние не будет долгим, ведь Стив скоро не выдержит разлуки и сделает первый шаг к примирению.

Ещё он может без предупреждения заявиться к Джанни домой.

Вот это будут дела-а.

— Майкл, ты был в Италии? Я не понял сейчас, что такого смешного я сказал?

II

Они полетели в Европу втроём, Джанни, Майкл и Вишня, и сделали это очень вовремя, потому что звонок от Стива раздался в момент, когда Джанни только ступил на гладкое поле аэропорта да Винчи.

— Чёрт тебя дери, Джан, долго ты ещё будешь на меня дуться? Я знаю, что был не прав, знаю-знаю. Ну ладно, я прошу простить меня. Да, я вёл себя как законченный грёбаный мудак. Да, я сукин сын. Да, я тебя люблю и не могу без тебя дышать этим чёртовым воздухом ни минуты. Доволен? Давай подкатывай в город, посидим в ресторане, поболтаем. И на остров пора наведаться, давно я не трахал цыпочек в их бархатные попки.

Стив выпалил всю тираду не останавливаясь и лишь затем перевёл дух. Чёрт, как это трудно — признавать свою вину!

— Я в Италии, Стивви, — услышал он в ответ.

— Ах ты, сукин сын! Даже не сообщил.

— Только прилетел.

— И надолго?

— На месяц как минимум.

— Я так понимаю, ты не прощаешь меня?

— Я тебя простил в тот же день, Стивви.

— Тогда почему уехал так надолго?

— Я её давно планировал. В смысле — поездку. То есть составил план, и всё такое.

— Какой, к чёрту, план? Ты же наизусть выучил эту чёртову Италию! Сколько можно?

— Италия бесконечна, Стивви. Её невозможно выучить.

— Ладно. Я понял. Отдыхай, что я могу ещё сказать?

— Я позвоню.

III

Но Джанни так и не позвонил. Стив набирал его периодически и в разговорах не уставал удивляться внезапности его отъезда и почти нарочитому молчанию. В свою очередь, Джанни нервничал. Каждый раз, когда раздавался узнаваемый рингтон, ему казалось, что Стив вот-вот разоблачит его, и его опасения имели основания. Джанни знал, что с некоторых пор его голос звучит непривычно счастливо, а Стиву не нужно много, чтобы понять, что с ним что-то не так. Стиву хватит интонации, случайного смешка, нестандартно построенной фразы.

Как долго можно будет играть с ним в эти по-детски подлые прятки?

Их принимали за троицу путешествующих геев, и забавнее всего было видеть, как не умеющие скрывать своих чувств итальянцы шумно удивлялись, когда они приглашали подружек, тем более что из-за Майкла их пришлось приглашать постоянно.

Обычно Джанни не смешивал путешествие с развлечениями, но на этот раз он был вынужден сделать исключение, ведь Майкл заявил о своих желаниях сразу по прибытии в Рим и Джанни пришлось организовать общение с прекрасным полом чуть ли не с первого дня.

— За женщин я буду платить сам, — заявил Майкл, когда они обосновались в любимом Джанни отеле на одной из тихих улочек Трастевере. — Вы вроде не педики, поэтому сначала будем любить женщин, а уже потом разглядывать красоты.

Отель в Трастевере не был местом для богачей, но и Джанни не был богачом, а даже если бы был, вряд ли вёл бы себя иначе, поскольку не нуждался в иссушающих душу изысках пятизвёздочных отелей и роскошных вилл с вышколенным персоналом. Раздражали Джанни и швейцары в ливреях, и центр с его бессмысленным многолюдьем, и дорогие удовольствия. Потомок сицилийских аристократов по материнской линии, он предпочитал выбирать иные маршруты. Более простые с виду, но на деле наполненные подлинным знанием настоящего ценителя.

Его вполне устраивали и местный колорит, и относительный комфорт, и крошечные траттории, под завязку набитые говорливыми жителями близлежащих домов. Разве можно сравнить вечное с сиюминутным? Он же не Стив, чтобы искать признания у любовниц.

— А ещё пусть заново уберут мой номер. Здесь грязь.

Уборка и женщина. И это — впервые попав в Рим. Джанни, видимо, требует слишком многого от помешанного на чистоте бродяги с гонором и сводящим с ума взглядом.

— Майкл, а почему так внезапно?

— Что именно внезапно?

— Желание иметь женщину.

— Внезапно? Прости за подробность, но я устал мастурбировать. Две недели там, в твоём чудесном доме, только и делал, что дрочил. Да и у себя в гадюшнике… да, Вишня, нефиг ржать, тоже дрочил. Но в гадюшнике — какое точное слово, Джанни, я в восторге от него — терпеть всё равно было легче. Я там не расслаблялся ни днём, ни ночью. Мне там, честно говоря, было не до женщин.

— Ну ты и фраер, чувак, — захохотал Вишня. — Шепнул бы мне, я бы тебе всё организовал.

— Ты прав, — смеясь, согласился Майкл. — Я действительно фраер.

— А почему ты не гулял? Трудно было подцепить подружку или сходить к проститутке? Ты же говоришь, что тебе есть чем платить? — спросил Джанни.

— Я не мог гулять с девушками, потому что боялся последствий. Одна девушка у меня, правда, была, но я пожалел, что позволил себе расслабиться. Мне нельзя встречаться, чтобы не нажить проблем. Даже с проститутками. А как переехал к тебе, так и страх прошёл. И сразу же проснулось невыносимое желание.

— Я понял, — сказал Джанни. — Вишня, организуй нам девушек.

— Тебе тоже, шеф?

— Да. Чем я хуже вас обоих, чёрт возьми?

Он сделал вид, что не замечает выражения лица Вишни.


IV

Ты впервые в Италии, ты вообще впервые в Европе, люди мечтают о подобной поездке всю жизнь, рядом с тобой такой гид, как Джанни, он столько хочет рассказать и рассказывает, невзирая на то, что рядом с тобой всё время какая-то девка, и ты меняешь их как перчатки, и, чёрт возьми, этот кошмар длится уже неделю!

— Майкл, кто-то говорил, что брезглив…

— Да, я брезглив, но желание секса сильнее. Потерпи. Наемся и возьму себя в руки.

— Ты уверен, что наешься?

Смеётся в ответ.

Ну ладно. Не теряй надежды, Джанни, кто знает, может, он услышит хотя бы слово из твоих рассказов?

Они смотрели Италию по выбранному Джанни стандартному маршруту. В конце концов, Майкл впервые здесь, и надо вести себя с ним как с обычным туристом, а это значит, что, кроме Рима, можно показать Флоренцию и Венецию — и ничего более, иначе будет культурный шок.

Через неделю, загрузившись в нанятый Вишней автомобиль, они оставили Рим и поехали на север. За окнами таяли в дымке последние римские холмы, и Джанни просто из вежливости спросил Майкла, понравился ли ему Вечный город. И услышал в ответ прекрасный рассказ, наполненный явными знаниями по истории, цитатами из рассказов самого Джанни и ещё множеством метких наблюдений, среди которых Майкл выделил усталость потомков древних римлян от туристических орд.

— Как варвары захватили Великий Рим, так и туристы захватили современную Италию, — резюмировал он. — А ещё итальянцы в основной массе небогаты, глобализация губит их самобытность, а мигранты уродуют быт.

И уже очень скоро Джанни, не обращая внимания на то, что Майкл давно взял инициативу в свои руки, отвечал на его вопросы, спорил с ним до хрипоты, сыпал цитатами из классиков, пел рыбацкие песни, которые слышал в детстве от матери, и не замечал или делал вид, что не замечает, как багровеет затылок занимавшего переднее сиденье Вишни.

Вот это да, шеф! Вот это да!

Когда они попали, наконец, в Венецию, Джанни уже был не в силах сдерживать своих чувств и, улучив момент, поцеловал Майклу руку.

Он сидел в этот момент в кресле с планшетом, на экране которого светился составленный им маршрут завершающего поездку броска на юг — в Неаполь и Сицилию, от соблазна совершить который он так и не смог удержаться, хотя поначалу считал это излишеством. Майкл тоже захотел посмотреть маршрут, встал рядом с Джанни и наклонился, чтобы взглянуть на карту.

Тогда-то Джанни и поцеловал ему руку так, как особо ревностные католики целуют руку папе римскому.

В буквальном смысле припав к ней.

В ответ Майкл тоже его поцеловал. Прямо в лысую макушку. Даже не поцеловал — приложился губами, бережно и нежно, как это мог бы сделать не сын, а, скорее, внук, и не к нему, сильному, дееспособному мужчине, а к кому-то старому и немощному. И Джанни едва не лишился чувств от накатившей на него волны нежности в момент, когда почувствовал лёгкое, как дуновение ветра, прикосновение его губ.

— У тебя бессонница, шеф. Что-то мучает тебя, я же вижу.

— Да, Вишня. Мучает.

— Могу я чем-то помочь?

— Нет, сынок. Иди. Я справлюсь.

Он справится с неизбежностью. Он справится. Ты справишься, Джанни.

V

Он млел, когда видел, как нравится Майклу крохотная частица прекраснейшей из прекрасных кухонь в мире. Крохотная, потому что Майкл почти не ел, и его нежелание вкушать пищу вносило ещё большее смятение в мысли Джанни.

«Ангелы не едят и не пьют. Да, но они ещё и не трахают девушек. Нет, он не ангел, конечно. Но, если бы он не был ангелом, он не выдержал бы такой диеты. Он же не ест практически ничего. Правда, пьёт много воды. А может, он морской ангел? Что за ерунда, Джо Альдони, ну что за ерунда! Интересно, а как на него отреагирует Артуро?»

При воспоминании об Артуро Джанни погрустнел, ведь встреча с ним могла произойти только на острове.

А кому принадлежит остров?

Правильно, Джанни. Тому, кто посвятил жизнь поискам своего идеала. Вот он, этот идеал, милуется с очередной девушкой, на этот раз она, кажется, русская, чёрт их разберёт, этих славянок, они все на одно лицо и все хорошенькие. И ангел милуется с ней в двух шагах от тебя — во-он там, на мелкой гальке рукотворного пляжа в маленьком прелестном отеле на такой же прелестной Искье. Кстати, он перестал тебя стесняться, ты заметил? И Вишня рассказал, что подсмотрел в итоге, как он занимается любовью.

Ты был рад слышать похвальные слова.

— Он прекрасен, как Аполлон, шеф, ну тот самый Аполлон, который в Ватикане стоит. Я ещё сфоткался возле него, а ты сказал, что я латентный гей. Я ещё спрашивал, что такое латентный, а пожилая леди вмешалась и сказала…

— Она сказала, что ты не латентный, а просто невоспитанный и сразу видно, что американец.

— Сама она кошёлка старая, вот она кто. Как я сдержался, чтобы не подсадить её на тех здоровых каменных зверей у входа, не знаю.

— Ты говорил о Майкле, Вишня.

— Он красавчик, шеф. Во всех смыслах. И у него классная задница.

— И кто ты после этого?

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Встреча…

I

Джанни решил тянуть со знакомством Майкла со Стивом до тех пор, пока будет возможно. А что? Может, он просто хотел присмотреться как следует? Стив знает о его дотошности и не удивится или сделает вид, что не удивится.

Но все его планы рухнули по приезде в Нью-Йорк: не прошло и часа, как они переступили порог дома, а Стив уже заявился к нему в гости.

— Вот это чутьё, — сказал бы Вишня, если бы знал до конца всю подоплёку происходящего.

И, чёрт возьми, надо же было Джанни оказаться в ванной комнате, когда раздался звонок. И надо же было, мать его, чтобы именно Майкл открыл входную дверь, опередив застрявшего возле холодильника Вишню!

Что за карма, чёрт её дери, у тебя, Джанни Альдони! Что за чёртова карма!

II

Майкл сразу узнал босса Джанни и Вишни в стоявшем на пороге высоком мужчине с густыми светлыми волосами, цепким живым взглядом и угадывавшимся под одеждой тщательно сформированным контуром мышц. Фотография гостя стояла в доме на самом видном месте, Вишня отзывался о нём самым уважительным образом, да и Джанни за время пребывания Майкла в доме успел кое-что рассказать.

— Он крутой чувак, твой Стив, — сказал тогда Майкл, внимательно разглядывая на снимке смеющееся лицо.

Джанни предпочёл промолчать.

А что он мог сказать в ответ? Конечно, крутой. Ещё какой крутой!

И с чего это он решил отложить разговор со Стивом на более позднее время, думая, что всегда успеет рассказать, по какой причине появился поздним вечером в похожей на купе комнате на окраине одного из самых дурацких районов Нью-Йорка?

Малодушие — дивиденд, явно выдаваемый дьяволом, Джанни Альдони. Может, поэтому за него приходится платить тройную цену?

То ли рассказы Джанни, то ли пара мимолётно услышанных от Вишни полных уважения реплик в адрес босса, а может, и то и другое сделали своё дело, потому что, увидев гостя, Майкл смутился.

Что испытал в момент встречи Стив, можно не объяснять. Однако он не был бы тем самым Стивеном Гордоном Дженкинсом, который выжил и поднялся на самый верх в обстоятельствах, когда любой другой на его месте давно исчез бы без следа, если бы не сумел сразу взять себя в руки.

— Привет, — с улыбкой сказал он. — Могу я войти или так и будем стоять у порога?

Виновато улыбнувшись в ответ, Майкл отошёл в сторону и впустил Стива в дом.

— Привет, Вишня, — махнул рукой Стив осклабившемуся Вишне. — А ты загорел.

— Итальянское солнышко не щадит, босс, — охотно разъяснил Вишня. — Не ожидал вас увидеть здесь. Вы нечастый гость. Пойду поболтаю с парнями, с вашего позволения.

И он вышел из дома, чтобы пообщаться с двумя сопровождавшими Стива парнями и дать боссу возможность самому решить, нужно его присутствие в данный момент или нет.

Проследив за тем, как Вишня покидает дом, Стив обернулся к Майклу, широко улыбнулся и, протянув руку, сказал:

— Познакомимся? Меня зовут Стив.

— Я знаю, — постепенно преодолевая смущение, ответил Майкл и пожал протянутую ему руку. — Джо много рассказывал о вас. Меня зовут Майкл. Майкл Уистли, сэр.

— Какой ты церемонный. Ты что, из иезуитского колледжа? — спросил Стив и засмеялся собственной шутке. — Я тоже так себя вёл, когда знакомился со своей будущей женой. Обратился к ней «мэм», и она всю жизнь припоминает мне это. Давай без церемоний, ладно?

— Конечно, — улыбнувшись, подхватил Майкл и скорее по привычке, нежели специально проследил за реакцией гостя на его внешность, но Стив никак не отреагировал, а как ни в чём не бывало продолжил его допрашивать.

— Так ты кто, Майкл? Я имею в виду — по отношению к Джану.

— Как ты его назвал? Джан?

— Да. Я так называю этого сукиного сына.

Майкл приподнял брови, как бы удивляясь очередной версии имени Джанни, затем объяснил Стиву, кто он и зачем он здесь.

III

Стив стоял расставив ноги и засунув руки в карманы скроенных с нарочитой небрежностью брюк, с непроницаемо-вежливым лицом, хотя на самом деле практически не слышал, о чём вот так просто, обыденно, по-земному говорит ему ангел, которого он искал столько лет, тысячи раз прокручивая в голове варианты встречи.

Желание не выдать себя оказалось настолько сильным, что у него разболелась голова, и он отреагировал на рассказ Майкла в не свойственном ему предельно лаконичном стиле.

— Вот и славно, — только и смог сказать он, но ничего не значащие слова сняли наступивший ступор, и Стив смог сделать вдох и сдвинуться с места.

Почувствовав свободу, он тут же без церемоний подошёл к Майклу на близкое расстояние и уже открыто, не таясь, стал рассматривать его.

Ответная реакция последовала незамедлительно.

— Ты гей? — спросил Майкл. — Нет, я ничего не имею против. Просто спрашиваю для ясности.

И осторожно, будто снимая пробу, и одновременно ободряюще похлопал Стива по плечу.

Стив от души рассмеялся.

— Скажу тебе по секрету страшно неполиткорректную вещь, — сказал он, вновь отходя на полшага назад и засовывая руки в карманы. — Терпеть не могу педиков. В душе твой собеседник Стив Дженкинс — законченный гомофоб, только — тсс-с, это секрет.

— Если это секрет, почему ты выдаёшь его мне, первому встречному? — по-прежнему не сводя с него глаз, спросил Майкл.

Стив ничего не ответил ему, лишь слегка улыбнулся и пожал плечами. Говорить он вновь не мог.

— Хочешь выпить чего-нибудь? — сменил тему Майкл, жестом показывая в сторону вооружившегося батареей бутылок барного столика.

— Нет, — мотнул головой Стив. — Расскажи про свою семью.

— А ты шустрый, — сказал Майкл, гадая про себя, кто всё-таки перед ним — крот или раб, и всё больше склоняясь к мысли, что, скорее всего, ни то ни другое.

— Ты даёшь повод для любопытства, согласись. Не каждый день встретишь такого красавчика.

— Мой отец был дальнобойщиком, — не отреагировав на реплику Стива о внешности, сказал Майкл. — Он погиб в аварии, когда мне было четыре года.

— Сочувствую. А где твоя мама? С ней-то, надеюсь, всё в порядке?

— Я ничего не знаю о ней и не желаю знать, — разглядывая внезапно заинтересовавший его пейзаж за большим окном, сказал Майкл. — Может, всё-таки налить?

— Она что, бросила тебя? — сделав вид, что не замечает попытки Майкла закрыть тему, спросил Стив.

— Не бросила. Продала. За триста баксов.

— Фью-у-у, — присвистнул Стив. — Надеюсь, у неё были на это серьёзные причины.

— Да. Серьёзнее не бывает. Уколоться в очередной раз. Это очень серьёзная причина, без сомнения.

— Сколько тебе было, когда она… отдала тебя, Майкл?

Майкл хотел было ответить, но не успел. На антресолях появился сияющий свежестью от проведённой только что водной процедуры Джанни, и разговору по душам пришёл конец.

Стив заметил его появление первым.

— О-о, как же я рад видеть тебя, дорогой, — всплеснув руками, сказал он, обращаясь к нему. — Спускайся к нам, ДРУГ, дай простым смертным насладиться общением с тобой. Ты хорошо выглядишь. Сразу видно, что ты славно отдохнул под итальянским солнцем. И в приятной компании, как я понял только что. Ничего, кстати, что я без приглашения?

В ответ на полный сарказма монолог Стива Джанни молча спустился по лестнице, подошёл к нему и, указывая головой в сторону ведущей в кабинет двери, тихо сказал:

— Поговорим там. Нам есть о чём поговорить.

— Неужели? — сделал круглые глаза Стив. — А я-то, грешным делом, подумал, что помешал тебе своим появлением здесь. Я-то подумал, что тебе как раз совсем нечего мне сказать, мой дорогой ДРУГ.

— Не заводись. Я всё объясню, — снизив голос почти до шёпота, сказал Джанни.

— Ну что ж, пойдём, раз зовёшь, — не стал упрямиться Стив. — Майкл, а ты пока не скучай. Посмотри телек, к примеру. Или поиграй в игры. Ты любишь играть?

— Не твоё дело, — как бы мимоходом сказал Майкл, продолжая смотреть в окно.

— Дерзкий, — заметил Стив, обращаясь к Джанни. — Весь в меня, ты не находишь?

И, подмигнув удивлённо обернувшемуся Майклу, двинулся в сторону кабинета.

IV

Джанни направился было вслед за Стивом, но приостановился, подошёл к Майклу и вполголоса обратился к нему:

— Майкл, послушай, мы с тобой так и не поговорили о том, о чём обязательно должны были поговорить. Я тянул с разговором и не буду этого скрывать.

— А ларчик стал постепенно открываться, — заметил Майкл.

— Я всё объясню. Потом.

— Не будет никакого «потом». Думаю, мне больше нечего здесь ловить.

— Но почему? Стив чем-то обидел тебя?

— Нет. Но что-то подсказывает мне, что он может сделать это в любой момент. Есть ещё кое-что. Я только что осознал, что вы все тут — грёбаные извращенцы. А это означает, что мне с вами не по пути.

— Успокойся, пожалуйста, я очень прошу. Это всё не то, я клянусь тебе. Понимаешь… Стивви… В общем… Он ищет тебя всю жизнь. Это долгий разговор, в двух словах, скорее всего, не получится. Иди к себе в комнату, посиди там, пока мы разговариваем. Я очень прошу.

Майкл ещё несколько секунд смотрел в глаза Джанни, затем резко повернулся и пошёл к лестнице. Перепрыгивая сразу через несколько ступенек, поднялся на антресоли и уже оттуда крикнул:

— Иди в кабинет, Джо. Нельзя заставлять босса ждать.

И с этими словами скрылся в своей комнате.

Джанни схватил смартфон и набрал болтавшего с парнями Вишню.

— Всем следить за домом. Если Майкл сбежит, я спущу с вас шкуру, парни.

— Вот за твои мозги я и терплю тебя, сукин сын, — услышал он голос Стива, который всё это время стоял, прислонившись к косяку двери кабинета, и внимательно наблюдал за происходящим.

— Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что задумал мальчишка, — устало ответил Джанни.

Они вошли в кабинет и расположились в удобных кожаных креслах. За большими витражными окнами умиротворяюще любовался собой насыщенный всеми оттенками зелёного пейзаж. Джанни предложил Стиву выпить, но тот отрицательно мотнул головой.

— Хватит дрочить, — сказал он, метнув в сторону Джанни цепкий взгляд. — О твоих художествах мы потом поговорим, а сейчас рассказывай, где ты его встретил. С подробностями. Ты же знаешь: нет лучшей возможности собрать информацию об интересующем тебя объекте, чем погрузиться в детали его быта. Что-то в них кроется, в деталях. Напомни-ка, что? Или ты забыл?

— Не забыл.

— Конечно, не забыл. Даже я помню, что в деталях, как правило, кроется дьявол. Такой вот сукин сын, что с него возьмёшь. Итак, где ты его встретил?

— Кого? Дьявола?

— Джан, я еле сдерживаюсь, чтобы не размазать тебя по стене, и меня удивляет, что ты этого не чувствуешь.

Джанни примиряюще поднял руки.

— Всё-всё. Рассказываю. Успокойся, сынок. Успокойся. Я встретил его на улице, проследил за ним и нанёс визит к нему домой. Мальчишка обитал в ужасных условиях.

— Где именно?

— В Куинсе, но в самой вшивой его части. В комнате, похожей на гроб.

— С ума можно сойти. Кстати, только что он сказал мне, что его отец погиб, а мать продала его за триста баксов, когда ей понадобилась доза.

— Парни уже работают в этом направлении.

— Наркотики?

— Что?

— Он наркоман?

— Нет-нет. Как сказал про него Вишня, ангелочек не пьёт, не курит, не колется, не глотает, не нюхает.

— Ха-ха. И даже не курит и не трахается?

— Ну почему же? Трахается. Но не курит. Ни травы, ни никотина. Нет, траву может покурить, но очень редко. А ещё он практически не ест. Один помидор в день или кусок арбуза. Может выпить разбавленный водой сок. Может съесть кусок очень хорошего хлеба, ну знаешь, такого, домашней выпечки. Сядет к тарелке, отрывает по кусочку и ест. Медленно так.

— Это противно?

Джанни промолчал. Что за глупый вопрос! Так говорить о Майкле!

— Понял, — усмехнулся Стив. — У него есть дев… нет, по-другому спрошу. Какой он ориентации?

— Нормальной. И девушка вроде есть, если ему верить. Дело в том, что в Италии Вишня предложил ему взять на весь период поездки красивую девушку для сопровождения. Самую лучшую предлагал, на выбор, но он отказался. У меня, говорит, есть уже на примете девушка, поэтому я не буду встречаться ни с кем больше одного раза. Но подробностей о ней сообщать не стал. Он вообще не из болтливых.

— Образование есть?

— О да! Весьма приличное! Отличный английский, очень недурной испанский, и по-итальянски может изъясняться, правда, ему не хватает практики. Хорошо знает мировую историю и литературу, реально хорошо, я был удивлён, такие знания можно получить лишь в престижном колледже или частным образом. Так что загадок много. Но это временно, ты же понимаешь. Парни раскопают о нём всё, до самых мелочей.

— Пусть копают, хотя, я думаю, он сам о себе всё расскажет. Мне точно расскажет.

— Что ты собираешься с ним делать?

— Странный вопрос, Джан. Поселить его в достойные условия — первым делом. Кстати, почему он так плохо одет? Ты что, не мог купить ему приличную одежду?

— Он не позволил. И за гостиницу сам платил.

— У него есть деньги?

— Немного. Тысяч тридцать, как мне сообщили.

— Неплохо для малолетнего бродяги, ты не находишь?

— Я же говорю — мы работаем.

V

Пока Стив и Джанни выясняли отношения, Майкл, кусая губы, сворачивал из собственной простыни и наволочек верёвку, чтобы спуститься из окна второго этажа вниз, на невидимую с фасадной стороны боковую часть зелёной лужайки.

— Беги, пока не поздно, Мигелито. «Беги, Лола, беги», — пробормотал он, вспомнив мимоходом, как ценила Джейн европейское кино, которое ему поначалу казалось скучным и удивляло вниманием к экзистенциальным деталям.

Он быстро собрал вещи, сбегал в ванную за зубной щёткой, упаковал всё в свой старый рюкзак и перекинул импровизированную верёвку через подоконник открытого окна.

Зацепиться на боковой стене дома было совершенно не за что, но Майкла это не смущало. Надо как-нибудь добраться до уровня первого этажа, а там он просто спрыгнет на землю и даст дёру из этой чёртовой клоаки.

Он уже хотел забраться на подоконник, как метрах в тридцати от дома, прямо у кромки леса, увидел Вишню.

На обычно улыбчивом лице телохранителя на этот раз не было и следа веселья, лишь медленно двигалась пережёвывающая жвачку челюсть. Это движение было единственным, что напоминало о том, что на лужайке стоит живой человек, а не статуя, и Майкл отчётливо понял, что у него нет ни малейших шансов сбежать и из этого дома, и от этих людей.

— А не пошёл бы ты в жопу, — прошептал он и показал Вишне выставленный в неприличном жесте безымянный палец.

Вишня на брошенный им вызов никак не отреагировал.

— Ты влип, Мигелито, по полной программе, — прошептал Майкл, продолжая рассматривать Вишню. — Кончай рыпаться, это даже не смешно.

С этими словами он подтянул внутрь комнаты верёвку, не торопясь развязал все узлы и так же неторопливо опять застелил постель. Затем разобрал сложенные в рюкзак вещи, сам рюкзак спрятал в нижний ящик длинного светлого комода, взял наушники, врубил музыку и прямо в обуви улёгся на покрывало с геометрическим абстрактным рисунком, которым была застелена его кровать.

— В твоей жизни наступил новый этап, Мигелито, — обратился он к себе. — И куда он тебя заведёт, даже мамита не смогла бы угадать. Лишь спросила бы с укоризной: «Эх, Мигелито, и как же ты дошёл до такой жизни?»

«До какой жизни?» — спросил бы я.

«А вот до такой, непонятной, — сказала бы она. — Я-то думала, ты будешь президентом, а тебя люди считают вещью. Берут, когда захотят, когда не захотят — отдают».

«Никто ещё меня добровольно не отдал, — возразил бы я. — Ну, кроме Панчито, но он как раз не в счёт».

«Почему не в счёт?» — спросила бы она.

«Он меня ненавидел», — сказал бы я.

Воображаемый диалог с Тереситой в итоге не удовлетворил его, потому что Майкл не нашёл в нём ответов.

И вообще, не стоило вспоминать мамиту.

«Поздравляю тебя, Мигелито, — мысленно резюмировал он. — Сегодня у тебя появился хозяин. И раб здесь не он. Раб здесь — ты!»

Сразу захотелось плакать, но Майкл сдержался, только громче включил музыку, чтобы заглушить возникшее против воли и, как назло, не желавшее исчезать разочарование.

Нервное напряжение вскоре принесло свои плоды, и в итоге он крепко уснул.

— Малыш спит, — заговорщически подмигнув, сообщил в приоткрывшуюся дверь кабинета Вишня.

— Не спускай с него глаз, — отозвался Стив, и Вишня исчез.

VI

Во сне, не таком, конечно, как его лиловые сны, а больше похожем на воспоминания о проведённых в Мексике временах и при этом беспокойном и муторном, мелькали лица, слышались упрёки невидимого Гонсало, Тересита била палкой Инеситу и приговаривала отчего-то: «Вот тебе, Гуаделупе, вот тебе», Инесита беззвучно кричала и просила прощения в ответ.

Вот и Майкл. Он бежит по дороге, за ним гонится Хосито, Майкл не видит его, но знает, что это Хосито, что он догоняет и вот-вот догонит его.

Майклу страшно.

А вот и Джейн. Она ругается и смотрит с укоризной. В руках у неё корзина с фруктами, та самая, что всегда стояла на столе в кухне дома Гонсало, и Джейн жалуется, что корзина тяжелая и она устала её носить. Майкл чувствует себя виноватым, хотя сам не знает почему. Ах да, он, кажется, должен был отдать корзину Зануде Смиту, но не сделал этого.

А вон и Мигель Фернандес. Стоит на горе, смеётся и говорит Майклу:

— Я тебя предупреждал.

— О чём? — беззвучно спрашивает Майкл, сильно плачет и кричит, но крика его никто не слышит.

Проснувшись, он долго лежал, просто глядя в потолок.

«Ты никто, и зовут тебя никак, и ты никому не нужен, кроме всяких извращенцев, пусть даже таких умных и богатых, как эти. А ещё ты нигде не учишься, не хочешь делать карьеру, не занимаешься ничем и не нашёл себе хорошую девушку, а просто придумал, что она у тебя есть. У тебя нет даже жилья. Они называют тебя ангелом, и они правы, чёрт возьми. Ты тоже знаешь, что ты ангел, не надо отнекиваться и обманывать себя, говоря, что лиловый мир снился тебе потому, что твоя мать была наркошей. Какая ерунда! Ты, конечно же, ангел, но жалкий и ничтожный. Залетел из лилового мира сюда, а обратной дороги не нашёл. И у тебя даже нет сил покончить с собой!»

Наконец полились слёзы, и он лежал и плакал, попутно кляня себя за то, что ведёт себя как девчонка.

Как мне плохо, мамита…

Новая жизнь

I

Для Стива встреча с Майклом закономерно закончилась бессонной ночью. Он метался по кабинету и под бутылку коньяка выкурил громадную сигару, послевкусие от которой «заполировал», по его собственному выражению, крепким косяком величиной чуть ли не четыре дюйма.

Ни свет ни заря он уже примчался к Джанни, но в дом не зашёл, а забежал в примыкающую к нему пристройку и все переговоры о будущем обустройстве Майкла вёл оттуда.

С самим Майклом он встречаться не стал.

Он принял решение поселить Майкла в «небольшом помещении», как Стив шутливо назвал апартаменты в триста квадратных метров с двумя спальнями, кабинетом-студией, кухней-столовой и залом, которые были давно приобретены отвечавшими за недвижимость агентами Стива в тихом квартале Верхнего Вест-Сайда, подальше от суеты и посторонних глаз, в старинном модернизированном девятиэтажном доме с огороженной и утопавшей в зелени территорией, подземным паркингом и напоминавшим дворцовый зал для приёмов подъездом. Отделанная в дорогом и одновременно очень свободном стиле квартира, по мнению Стива, как нельзя лучше подходила к ситуации, так как имела два выхода, один из которых вёл к обшитому красным деревом лифту, а второй — в соседнюю квартиру, также принадлежавшую ему. Там Стив распорядился поселить охрану.

— Может, не будешь так наседать? — попробовал остановить его Джанни. — Ты хотя бы поинтересовался, хочет ли он жить там, где ты собираешься его поселить. В огромной квартире, совершенно один, да ещё и с хвостом за стеной.

— Хвост не будет ему досаждать, я даже камер в его берлоге не поставлю, так что не выдумывай. И вообще, не вмешивайся, артист, — отрезал Стив и, перестав обращать внимание на Джанни, набрал в фейстайме одного из агентов.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 722