электронная
108
печатная A5
402
18+
Лабиринты

Бесплатный фрагмент - Лабиринты

Или таблетка счастья. Роман про жизнь


4.9
Объем:
258 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-3709-3
электронная
от 108
печатная A5
от 402

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Люди, места и события — все
придумано. Не ищите себя.

Пролог

Шаги гулко раздавались по коридору. Конец смены. Дежурный врач с папкой в руках докладывал пришедшему на работу коллеге:

— В целом смена прошла спокойно. За сутки никто не поступал, правда, и к выписке никого за это время не подготовили. Главный вчера обход днем делал, говорит, что рановато пока отделение «подчищать».

— Ну а новенькая как? — второй доктор кивнул головой в сторону палаты, мимо которой они как раз проходили.

— Вот по поводу нее как раз и возникли проблемы, — отдежуривший коллега раскрыл свою папку. — Кстати, она не в палате, пришлось перевести в изолятор. Пойдем туда, я по дороге все и расскажу.

Постовая медсестра открыла тяжелую дверь изолятора и глазам вошедших предстала обитая мягким войлоком комната без окон. Свет падал из скрытой глубоко в потолке лампы дневного света. У стены стояла кровать, на которой, накрытая до подбородка больничным одеялом, спала беспокойным сном женщина. Спутанные редкие темные волосы с залысинами, серое лицо, сплошь покрытое бледно-коричневыми веснушками, круги под опущенными ресницами. Тонкие бледные губы вытянуты в линию и покрыты белым налетом.

— Опять буйствовала? — врачи подошли к кровати. — Я, когда ее принимал в свою прошлую смену, ничего толком не смог добиться от нее. На вопросы отвечать отказывалась, замкнулась в себе, даже, казалось, впала в ступор, а потом, оказавшись в палате, начала все громить. Успокаивали аминазином.

— Вот-вот. А как только действие лекарства прекратилось, приступ повторился. Мы с главным посовещались и решили пока поместить ее сюда, понаблюдать немного. Пока ставим маниакально-депрессивный психоз, но под вопросом. И знаешь, я склоняюсь к тому, что наша барышня долгое время употребляла какие-то препаратики.

— Мы при поступлении взяли у нее анализы. Тесты все отрицательные.

— Отрицательные по основным видам препаратов. Я тут подумал, надо пару-тройку индивидуальных тестов провести. Хочу протестировать ее на фенобарбитал и препараты этой группы.

— Думаешь, наркоманка?

— Да по ней же видно, что на чем-то плотно сидит. Да и (не дай бог главный эту фразочку услышит) крышу просто так ни у кого не сносит. На все есть свои причины. Пойдем-ка, попьем кофейку и побеседуем.

Доктора двинулись по длинному пустому коридору в сторону ординаторской, а медсестра заперла на ключ дверь изолятора и снова уселась за свой столик дочитывать роман о большой и чистой любви.

Часть первая. Горячая кровь

Глава первая

Междугорск — маленький живописный городок на юге Западной Сибири. Тайга, реки и затяжные дожди — вот главные достопримечательности этих мест, а еще здесь складывается впечатление, что все друг друга знают, пусть не лично, но через каких-то знакомых, коллег, соседей. Вот уж где действительно безошибочно сработает правило пяти рукопожатий. Впрочем, тут, наверное, достаточно будет и трех. Видимо не зря бытует в этих местах присказка: «В одном конце от жены гульнешь, в другом точно расскажут — с кем, по какому адресу и даже в какой позе». Таковы они, маленькие провинциальные городки. Говорят, что интриги — удел столиц, но это так думают лишь те, кому не приходилось бывать в гуще событий в таких местах. Вот и история семьи Каззаевых разнеслась по Междугорску, словно грипп. Да еще, как обычно, с добавлениями, подробностями и красками.

Девочка, получившая при рождении имя Светлана, но никогда не любившая его и считавшая слишком простецким, крестьянским каким-то, была вторым ребенком в семье Владимира и Найли Мазаевых, всего детей у них было трое, но супружеская жизнь от этого крепче не становилась. А виной всему, ехидно поговаривали местные бабы — бурный женский темперамент хозяйки дома. Горячая кровь степных кочевников, которая текла в ее жилах, требовала постоянной подпитки извне, и, чем старше женщина становилась, тем большее количество актов любви ей требовалось. Муж, которому досталась воспитанная в строгости отцом-мусульманином Расулом Загидуллиным шестнадцатилетняя девушка Найля, поначалу по-молодецки радовался, что смог разбудить в душе своей половины такие страстные порывы, но постепенно стал замечать, что с запросами юной женушки явно не справляется. Да и откуда, скажите на милость, набраться здоровья, если практически каждый день приходится спускаться в шахту? Владимир сперва оправдывался, выслушивая упреки Нейли в своей мужской несостоятельности, потом стал все чаще отлынивать от исполнения супружеского долга и. в конце концов, просто «забил» на тихие семейные радости. Бутылочка портвейна, прозванная в народе «Три топора» стала его частым спутником и товарищем. Нейля, очень трепетно относившаяся к своей внешности и фигуре, хоть и не была писаной красавицей в полном смысле этого слова, но обладала определенным шармом и умела произвести впечатление на мужчин. Химия есть химия, если представитель сильной половины видит и чувствует рядом с собой разгоряченную от страсти женщину, он точно не пройдет мимо. А Нейля как-то, вдруг, осознала, что ей теперь не придется сидеть на голодном пайке, мужиков в городке, слава богу, хватало: она начала с соблазнения ближнего круга — друзья супруга, соседи, мужья подруг и даже собственный зять — муж младшей сестры Линки. После игрищ в кровати, на поляне в городском парке или в кустах на берегу реки (это кому как повезет!), мужики чуть ли не в очередь записывались к ней на сексотерапию. Это было удобно — покувыркаться без обязательств, получить кучу впечатлений и острых ощущений и спокойно вернуться домой под крылышко любящей растолстевшей женушки, целыми днями готовящей на кухне наваристые щи да пирожки с колбой и предпочитающей на супружеском ложе только миссионерскую позу. Если хорошо покопаться в истории, то можно вспомнить, что секса в ту пору в нашей бескрайней стране не было, а детей в семью приносили исключительно аисты.

Нейля же в тот период вытворяла такие штуки, о каких самые продвинутые ее «пользователи» могли только прочитать в подпольно перепечатанной и почти слепой версии французской книги «Эммануэль». Рабочим в ее организме было все, с головы и до пят, а желание — бескрайним, именно оно однажды и изменило полностью ее устоявшуюся жизнь.

Иметь состоятельного любовника, который поможет и дефицит приобрести прямиком с базы ОРСа, и путевочку на море пробить, и, со временем, «подогнать» ей хотя бы «Москвич» — это был, пожалуй, предел мечтаний женщин того времени, Найля не была исключением. Вот только, увы, наполеоновским планам не дано было свершиться — до большого босса она так и не добралась, но начальник участка, мужчина далеко не первой молодости, пал, сраженный ее, скажем так — обаянием. Вот только закончился их роман довольно быстро: незадачливый любовник сдуру захотел сладостных утех в «те самые» дни у своей возлюбленной, да так разгорячился, что не заметил, как поставил «кровавую метку» себе на майку. Незаметную вроде, но когда белье оказалось в стирке, супруга немедленно прижала похотливого муженька к стенке и он от полной растерянности практически сразу раскололся, признался, что страстно влюбился в горячую штучку и мечтает с ней вить уютное гнездышко. Супруга же вовсе не собиралась после четверти века совместной жизни терять свой устоявшийся быт и терпеть приступы мужского климакса. Она с профессионализмом Штирлица выяснила, кто эта сучка, попытавшаяся сунуть нос в их многолетний брак. Репрессии не заставили себя ждать — на следующий же день после раскрытия «преступления страсти» на стол председателя профкома шахты легло заявление от гражданки N, с требованием «прекратить несвойственный советскому государству разврат и помочь сохранить ячейку социалистического общества». И далее — данные коварной разлучницы.

— Володя, ты понимаешь, что будет, если мы дадим ход этому заявлению? — прямо в глаза спросил у Мазаева «профсоюзный бог», — мы обязаны принять меры, но мой тебе совет — покажи свою бабу невропатологу, что-то с ней явно не то. Пусть капельки какие попьет, успокоится, какой пример она детям-то подает? Сам понимаешь, город у нас маленький, слухи разлетятся так быстро, что и моргнуть не успеешь, как соберутся у твоих ворот обиженные жены. Так и хату спалят. Иди, Вов, я не готов ради твоей слабой на передок бабы рисковать партбилетом, потому думай и решай сам свои семейные проблемы.

Обманутый муж поступил по-своему: придя домой он так отметелил Нейлю, что она не только к врачу — в туалет не могла дойти без посторонней помощи, а как только синяки и ссадины зажили, он, буквально за шиворот, поволок ее в поликлинику.

— Достали меня эти обследования, — плакалась Нейля сестре, — третий месяц гоняют от одного врача к другому: эндокринологи, гинекологи, психиатры — целый консилиум организовал мой придурок. Баба у него порченная! А то, что сам лежит в кровати, как бревно — не считается. Я чувствую себя подопытным кроликом — таблетки, массажи, даже гипноз, представляешь? Да другой бы мужик сгорал от счастья, что у него такая жена темпераментная, а этот? По врачам меня таскает, ну не позорище?

— Его тоже можно понять, — не разделяла мнения сестры Лина. Она прекрасно помнила, из-за чего ее дочь осталась сиротой при живом отце: спасибо Нейле, залезла к мужику в штаны. Терпеть и прощать измен женщина не стала и выставила мужа-кобеля вон. С виновницей произошедшего тоже общалась весьма неохотно, но ее никуда не денешь — сестра все-таки, родная кровь. К счастью, отец не дожил до всего этого бардака, ему, человеку весьма уважаемому в местной татарской общине, пришлось бы несладко от проповедей седобородых старцев. Теперь все печали легли на плечи матери, смолоду не видевшей в жизни радости: сперва ее всячески притеснял фанатичный муж, теперь нет покоя от выходок непутевой дочери.

Родители гордились и радовались, что их шустрая и привыкшая стрелять по сторонам глазками Найля оказалась послушной и примерной девочкой. Пусть и рано она подалась во взрослую жизнь, зато сразу официально и девственницей, по всем пунктам, как говорится. Только Линка тогда и знала настоящую правду и совсем не радужную: Нейля лет с двенадцати, как только впервые измазала трусики красными капельками женской крови, начала «дружить» с солдатами-срочниками, базировавшейся тогда в городе «стройбатовской» части. Большей частью среди них были выходцы из южных республик, они-то и подсказали горячей штучке, как можно и удовольствие получить и при этом сохранить свою девичью честь и это, как его? точно — достоинство.

К шестнадцати годам к солдатской казарме, в которой имя Нейли произносилось практически с придыханием, присоединилось еще и общежитие с проживавшими в нем так называемыми «химиками», теми, кто по решению суда получал небольшие сроки за незначительные правонарушения и отбывал их на стройках народного хозяйства. Эта категория «влюбленных» была более щедра, чем малолетки в кирзовых сапогах, кроме себя и какой-нибудь шоколадки не умевшие ничего предложить. Среди условно-осужденных попадались настоящие умельцы и щедрости их не было предела: в сундучке на чердак небольшого деревянного дома, семейного гнезда Загидуллиных, Нейля устроила настоящий пиратский клад, в котором хранила свои сокровища — самодельные цепочки и колечки, резные фигурки, шкатулочки и рамочки из дерева, здесь же прятался и небольшой наборчик вожделенной и недоступной в те годы в сибирском городке польской косметики. Ею красавица делала позже макияж на свою свадьбу.

— Прикинь, врачи диагноз-то позорный какой ставят — «нимфомания». Это мне, представляешь? А чем лечат? Аминазин, фенобарбитал — прям как психопатку какую! — продолжала между тем возмущаться Нейля.

— Но согласись, ты порой и в самом деле перегибаешь палку! Нельзя так! — попытки Линки возразить не были услышаны.

— Да что ты понимаешь? — взорвалась женщина, — сидишь в своем тихом уголочке, сопли на кулак мотаешь, а я полной жизнью живу, получаю удовольствие среди нашей серой действительности. А вдруг это мой шанс на женское счастье?

— А чем Вовка-то плох? Работает, деньги хорошие приносит, квартиру получили, не то что я — в бараке с мамой и дочкой. Детей у тебя трое — это же и есть счастье!

— Дура ты. Линка! Дурой была — такой и останешься! А Вовке я побоев не прощу, он за все ответит! — глаза Найли блестели нехорошим огоньком…

Среди таких страстей и росла необремененная вниманием рыженькая и рябенькая девочка Светочка…

Ей очень не хватало родительской любви, но никто вокруг не интересовался, чем она живет, о чем мечтает: накормлена, одета — достаточно. Родителей никогда не было дома, а если они и оказывались под одной крышей, то это означало только одно — сегодня будет скандал, и как только тучи начинали сгущаться, ребятня в полном составе шмыгала за дверь и неслась к бабушке, у которой они жили порой целыми месяцами. Такие испытания сказались на психике Светочки, и постепенно самая обычная школьная программа стала казаться ей чем-то из области космических технологий. После того, как она в третий раз осталась в первом классе, педагоги рекомендовали девочке обучение в коррекционной школе.

— Как так? Мою дочь в школу для дебилов? — орала Нейля в кабинете директора, — я буду писать в область, я до Москвы дойду!

— Найля Расуловна, — вкрадчивым голосом произнесла директриса, — я бы не советовала вам поднимать волну. Ваша дочь действительно нуждается в особом подходе, в индивидуальных занятиях. Вы, в силу своего… ээээ… заболевания… — красноречивое молчание и ехидный взгляд в лицо собеседницы, от которого Нейля едва не потеряла дар речи. Твою мать, эта сморщенная кикимора с «гулькой» на макушке уже где-то словила сплетню о семейных делах Мазаевых! — Так вот, из-за болезни вы не в состоянии помочь дочери. А будете настаивать, я такую рекомендацию дам вашей семье на административную комиссию, что вам мало не покажется. Вопросы?

Глава вторая

Раздавленная и поникшая Нейля вернулась после общения с директором школы домой. Казалось даже воздух вокруг нее сгустился до такого состояния, что его можно было резать ножом — именно так женщина чувствовала приближение волны гнева и раздражения, которая периодически накатывала на нее в период медикаментозной терапии. Она открыла дверь и заглянула в комнату. Никого. Светочка сидела на кухне и сосредоточенно сосала палец, уставившись отсутствующим взглядом в окно. В последнее время ее все чаще заставали за этим занятием. Нейля вспылила:

— Дебилка тупоголовая, сидишь, слюни распустила, позор всей моей жизни! — пощечина, вторая, девочка заплакала, а мать еще больше приходила в ярость.

— Заткнись, тварь недоделанная, — очередной шлепок по губам, — чтоб тебе провалиться! — чудом девчонке удалось вывернуться и убежать…

Лето она провела у бабушки, а первого сентября переселилась в школу-интернат. На долгих восемь лет коррекционная школа стала ее домом, а одноклассники и учителя — семьей, хотя и далеко не идеальной.

— Бабуль, у меня совсем нет подруг, — жаловалась девочка, приезжая домой. В выходные она практически всегда оставалась в интернате, но праздники и каникулы учителя настаивали, чтобы дети проводили в кругу родных.

— Ну не может же такого быть, солнышко, — бабушка гладила ее по ярко-рыжим волосам своей теплой рукой и целовала в лоб.

— Может, еще как может, — вздыхала Светочка, — даже мои соседки по комнате, сестренки-«дауняшки» Машка и Дашка, все время стараются меня поддеть. А ребята постарше так и совсем достали, дразнят «рыжей-бесстыжей» и толкают в коридоре. Почему ты не заберешь меня к себе? Мне так плохо там.

— Девочка моя, да кто же позволит мне тебя забрать? Тебе учиться надо, а решено было, что только там, в интернате, ты хоть немного освоишь школу. Потерпи, милая. Вот подрастешь немного, и все изменится. Да и волосы у тебя замечательные, многие только и мечтают свои в такой цвет покрасить. У тебя столько возможностей выучиться и работу хорошую найти, еще все тебе завидовать будут. А пока — терпи. И подружись с учителями, будь поласковей с ними, где-то помоги, где-то подольсти и тогда тебе легче в жизни будет.

Пересилить себя, смириться было непросто. Упрямство девчушка в полной мере унаследовала у матери, но к словам горячо любимой бабушки все же прислушивалась. На следующий учебный год она записалась в кружок мягкой игрушки и стала много времени проводить за этим занятием, а немного позже одна из преподавательниц открыла здесь же, при школе, курсы кройки и шитья для девочек, куда Светочка пришла одной из первых. Оказалось, что у нее настоящий талант к рукоделию, уже через месяц ее работы украшали школьную выставку, а к весне боролись за диплом победителя на областной. Гран-при юная мастерица тогда не получила, но заняла почетное второе место.

— Мне грамоту вручали на общешкольной линейке, — захлебываясь от восторга, делилась девочка с домашними, — директор очень меня хвалила, говорила, что я честь школы отстояла, что у меня золотые руки и все — представляете? — все смотрели на меня и даже немного завидовали. А еще две девочки из старшаков попросили, чтобы я им сшила юбки, модные такие, трехъярусные. Я пообещала. Они ткань принесут и мне Валентина Павловна, моя учительница по труду, поможет раскроить и сшить! Теперь у меня будут подруги!

Дружбы в полном понимании этого слова — с секретиками, прогулками, походами в кино — у нее так и не случилось, поперечный и взбалмошный характер рыжей девчонки не давал ей возможности подолгу общаться с людьми, но зато появилась хотя бы видимость. К ней толпами шли девчонки с какими-то выкройками, тряпочками, куколками и она с удовольствием тратила на эти заботы все свое время. Она превратила свою часть комнаты в швейную мастерскую и подолгу возилась там с лосткутками и чертежами, разговаривала с пупсиками, бантиками, пуговками. Это был ее мир, место, где она чувствовала себя настоящей волшебницей.

— Я знаю, кем стану в будущем — учителем труда. Я научу своих девчонок шить красивые платья и игрушки. А еще — готовить вкусный плов, такой, как делала раньше мама, — делилась Света с бабушкой, приехав к ней на очередные каникулы. Нейля же практически не вспоминала о средней дочери: у нее полным ходом шел бракоразводный процесс с Владимиром, включавший в себя все «прелести» — дележ имущества, опеку над детьми и алименты. Да поговаривали, появился у нее хахаль, моложе аж на целых десять лет и вроде даже замуж зовет, когда тут детьми-то заниматься?

Светочка привыкала жить одна и долгими ночами сочиняла для себя совсем другую жизнь, в которой она — в центре всеобщего внимания, ее любят, ею восхищаются и с готовностью выполняют любой каприз. «Лана, меня зовут Лана», — так отвечала она на вымышленные вопросы вымышленных друзей. Изящно протягивала руку, как героини романтических иностранных фильмов и слегка склоняла голову. Да, ее будут звать именно так в той, взрослой жизни. И она будет самой красивой, самой умной и самой яркой девушкой. И обязательно уедет далеко-далеко из этого пыльного городка, больше похожего на большую деревню.

А чтобы мечты осуществились — нужны деньги, много денег, вот только где их раздобыть?..

Хлопоты с разводом, переезд в общагу с подселением и необходимость поиска работы — все это занимало мысли Нейли и давало достаточно адреналина, чтобы остепениться. Работа, надо же! Да она ни дня в своей жизни не работала, занималась домом и детьми, старалась во всем угодить мужу, да еще и время находила в кровати его ублажить, а он так ее отблагодарил за потраченные на быт молодые годы! Да и как жить в этой конуре в семнадцать квадратов, кто подскажет? Неплохой обмен для трехкомнатной квартиры! Себе, гад, отдельную «однушку» выкружил, а ее с детьми сунул на коммунальное проживание с общим туалетом! Ну ничего, в жизни иногда такие повороты случаются, что диву даешься. Вот и у нее будет еще такой поворот!

Женщина со злостью оттирала грязь со стен в ванной. Она уже перемыла до блеска окна и двери в своей новой квартире, отдраила кухню и перебралась в санузел. Неля, к ее чести, была очень хорошей и чистоплотной хозяйкой. Грязь и беспорядок вызывали в ней полное отторжение и вот теперь ей предстоит во всем этом жить: соседи-подселенцы явно не настроены брать тряпку в руки хотя бы для того, чтобы смахнуть пыль с подоконников. Учитывая то количество воды, которое она потратила на уборку, эта часть повседневных хлопот явно не входила в их расписание.

— Вроде не старые, не пьющие, как же можно быть такими засранцами? Не понимаю! — жаловалась она сестре, — у меня детей куча и никогда такого бардака не бывает, а они вдвоем живут, никого к себе не водят, но после себя просто шлейф грязи и мусора оставляют, я тряпку из рук не выпускаю!

— Ну что теперь поделать, такое выпало на твою долю испытание, — как всегда флегматично отвечала Лина. Для сестры у нее в последнее время был заготовлен однотипный ответ на все претензии, эдакий шаблон.

— Испытание? Да это настоящая пытка! — возмущалась Нейля, — если я не буду следить за порядком, то мы всей семьей окажемся в инфекционке с дизентерией или еще какой-нибудь заразой! Через день санузел драю с хлоркой. Все руки себе испохабила, а этим грязнулям все до лампочки: пришли с работы, какой-нибудь бурды наварили, наелись, тарелки в раковину сгрузили и на боковую. Мыть посуду не будут до тех пор, пока вся она в шкафу не закончится и плесенью покрываться не начнет. Линка, ты не представляешь, как мне тяжело!

— А что там твой Ромочка несравненный? Он же замуж тебя звал, вот и вили бы семейное гнездышко вместе. Глядишь, и позабыла б ты эту общагу, как страшный сон.

— Понимаешь, сестренка, он готов жениться, хоть сегодня, но именно жениться, взять меня в свой дом, но никак не моих детей. Куда ему, молодому мужику, мой выводок? Я же не могу отправить их к тебе с мамой, вас и так народу полон дом, и одних в общаге оставить не могу, Ольге нет еще и шестнадцати, а Светке с Пашкой нужен постоянный контроль. У них то уроки не сделаны, то сопли, то ссоры, то еще какие заморочки.

— А что тебе Светка? Она в интернате практически постоянно, Пашка в садике, да и что это за мужик такой, которому баба нужна, а ее дети — нет?

— Дорогая моя, — назидательно заговорила Нейля, — ты в самом деле такая наивная или прикидываешься? Родным отцам на детей плевать, что уж про чужих мужиков говорить? А Гришина терять я не собираюсь. Он мужик перспективный, год-два и на руководящей должности, а там — прощай, общага и здравствуй, новая жизнь! Вот Вовка-то умоется! — при воспоминании о бывшем муже ее зрачки сузились и выражение лица стало напоминать крысу. Вовка! Как она сразу-то не подумала об этом!

— Лина, прости, но я спешу, вспомнила об одном важном деле. Я заскочу еще к вам на днях, — дверь закрылась раньше, чем Алина успела хоть что-то сообразить. Впрочем, ей было абсолютно наплевать на проблемы сестры. Той же понадобилось всего несколько дней, чтобы перевезти детей к отцу. «Временно, — уверяла Нейля, — на пару — тройку недель, пока я окончательно не наведу порядок в доме. Жить в таком хлеву дети не могут, но вопрос решаемый. Потеснишься чуток, не для чужих людей стараемся!» — бывший муж возражать не стал, он в тот момент даже не догадывался, что временный переезд затянется на три с лишним года…

Роман внес Нейлю на руках в свою маленькую квартирку. Пока маленькую, это всего лишь вопрос времени. Сегодня Нейля стала его женой. Она просто необыкновенная женщина, не красавица, да, но полна обаяния и нежности, тонкая, хрупкая, словно фарфоровая, а в постели просто ураган! Жаль, конечно, что детей кучу успела наплодить, но тут уж никуда не денешься — прошлое есть у каждого человека, и лучше уж пусть это будут дети, чем пять лет колонии.

Они целовались, стоя посреди комнаты. Неля уже месяц не пила свои таблетки, ей хотелось подарить молодому мужу необыкновенную ночь любви. Как только в ЗАГСе был заполнен бланк заявления о регистрации брака Романа Борисовича Гришина и Найли Расуловны Мазаевой, упаковки лекарств полетели в помойку. Женщина почувствовала знакомую волну возбуждения. Она закрыла дверь на ключ, выдернула шнур телефона из розетки и толкнула супруга на кровать…

Нейля спала, обнаженная и растрепанная, а Роман сидел в кресле и курил, глядя на нее. Такого водоворота событий он точно не ожидал — она не женщина, она — тигрица! Они почти сутки не вылезали из постели, жена выжала его буквально досуха — руки и ноги просто не хотели слушаться. Хорошо, что завтра выходной, иначе он просто не дошел бы до работы.

Хрупкая фигурка зашевелилась под одеялом. Нейля подняла голову и открыла глаза.

— Доброе утро, родной, — голос, словно у сытой кошки. — Иди ко мне, я соскучилась тут одна, в этой холодной кровати.

— Боюсь, что моя грелка может не сработать, — пытался пошутить он. В глазах жены заплясали огоньки.

— Ты даже не представляешь, на что способна твоя грелка! — уже через минуту он забыл обо всем на свете…

Нейля получила новую фамилию и порхала бабочкой — у нее в жизни все складывалось просто замечательно, а главное, рядом был не просто любящий мужчина, а муж. Она всегда считала, что для женщины неприлично быть незамужней. Ей не пришлось выходить на работу, чтобы потом, уставшей, как лошадь, стоять у плиты и не находить в себе сил даже улыбаться. Рома в этом плане был полностью с ней солидарен, женщина — прежде всего хранительница семейного очага, фея домашнего уюта, а все остальное — незначительно и второстепенно. Ей нравилась роль домохозяйки, но она не ставила для себя цели перепробовать все рецепты приготовления пирогов или тысячу способов мытья окон, она, прежде всего, заботилась о себе. Безупречный маникюр, уложенные в прическу волосы, гладкие ножки и выбритый лобок — вот на что должна обращать внимание женщина. Следить за собой, тщательно, ежедневно, тогда не придется шпионить за мужем.

Тяжелее всего ей было сдерживать свой темперамент, это приходилось делать, но не всегда удавалось, несколько раз случалось и такое, что она в приступе возбуждения бежала к Роману на работу, запиралась с ним в какой-нибудь подсобке и любила его до полного изнеможения. После таких приключений им была гарантирована неделя спокойной и размеренной жизни, иногда чуть больше. Вот если мужа по его работе отправляли в командировку, а на нее в очередной раз «накатывало», тогда уже ничего не оставалось, как пить прописанные врачами лекарства, но от этого она плохо спала и становилась раздражительной. Она не считала изменами моменты «общения» с мужчинами, пока жила с первым мужем, но сейчас почему-то не хотела прибегать к подобной терапии. Мучилась, терпела, «рукоблудила» по нескольку раз за ночь, однако женой оставалось верной на удивление себе самой.

Вскоре от таблеток пришлось отказаться и вовсе: муж заговорил о совместном ребенке. Конечно, пора и это вполне нормально, они все-таки женаты! Она полностью погрузилась в этот процесс ожидания беременности: много гуляла, ела свежие фрукты и овощи, старалась впитывать только положительные эмоции и, конечно же, много времени проводила с мужем в постели. При этом даже не вспоминала о том, что встречи с ней уже давно с нетерпением ждут две девчонки и мальчик.

Глава третья

Она действительно забыла обо всем, сначала было просто не до детей — обустройство нового семейного гнездышка всегда отнимает много сил и времени, потом как-то само собой пропало желание общаться, удивительно, но она даже не скучала!

— Мама, можно мы приедем к тебе на выходные? — частенько канючили Светка с Пашкой, звоня ей из телефона-автомата. Вот он, признак хорошего положения в обществе в те годы — домашний телефон. Была такая роскошь далеко не у всех! Она всегда находила предлог, чтобы перенести визиты своего выводка. Олька молодец, все понимает и не суется с просьбами. Да ей, поди, и не до матери, сама с парнями по углам жмется. Так, глядишь, и бабкой сделает раньше времени! А Светка — вот кто висел бы постоянно на мамкиной шее да плакался в жилетку о своих проблемах! А ведь ей, кобылке, уже почти тринадцать, пора и своим умом начинать жить! Ладно Пашка, мелкий он еще, но какой же зануда! Весь в своего папашу! Впрочем, подобным мыслям она отводила не больше минуты в день, у нее были более важные дела.

Время шло, а желанная беременность все не наступала. Гришины ходили по врачам, сдавали анализы и пытались поточнее вычислить дни овуляции, чтобы с пользой провести время в супружеской постели — ничего не получалось. Кто бы мог подумать, что парочка абортов и лечение от гонореи, которые тщательно прятались в прошлом женщины, смогут так повлиять на ее жизнь! Нейля рыдала по ночам и проспалась от кошмаров, в которых ее Ромочка уходил к молодой любовнице, державшей на руках младенца. Коварная разлучница хохотала во весь голос, а она, униженная и несчастная, стояла на коленях и протягивала руки вслед растворяющемуся вдали мужу.

И снова коридоры и кабинеты женской консультации. Очередь к врачу-репродуктологу и разговоры, разговоры, разговоры, все на одну тему, такую болезненную для нее.

— Мне рассказали, что в шорской деревне, Чувашке, есть бабка одна, она, мол, настоящие чудеса творит. Баня, травки, особые обряды и вот он, долгожданный ребеночек. Я обязательно к ней поеду, если опять доктор ничего вразумительного не скажет, — шептались две сидевшие рядом с Нейлей молодые женщины.

— Неужели ты веришь в такую чушь? Ты же комсомолка! — твердила одна.

— Да мне все равно. Плевать, кто что скажет и кто что подумает! Мне скоро тридцать, я десять лет пытаюсь стать матерью, и если шорка-шаманка мой единственный шанс, я им воспользуюсь! — с жаром отвечала вторая. Неля развесила уши и подвинулась ближе говорившим. Она с жадностью ловила каждое слово. Вот оно, именно то, что ей нужно! Завтра же она поедет в эту самую Чувашку и, даст бог, через год-два в их семье появится Григин-младший. Сын, наследник. Без вариантов. Ей нужен только такой исход во всей этой истории, она как никто другой заслужила счастья!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 402