электронная
Бесплатно
печатная A5
333
16+
Лабиринтофобия

Бесплатный фрагмент - Лабиринтофобия

Объем:
144 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0051-4518-5
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 333
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

Лабиринтофобия
Глава 1. Ферри — лабиринтофоб

Очнувшись от задумчивости, я понял, что очередь дошла до меня. Я почувствовал, как от смущения вспотели ладони. Поспешно встал, окинул глазами небольшую группу людей, сидящую на удобных стульях, поставленных кружком. Кашлянув, начал:

— Всем привет, меня зовут Ферри Лорен, и я лабиринтофоб. Название для своего недуга я придумал сам. Заключается он в том, что я безумно боюсь заблудиться, — я неловко улыбнулся, пригладил волосы, — возможно, у лабиринтофобии есть какое-нибудь более правильное название… Не знаю. В общем, я ненавижу бывать в незнакомых местах, ездить на общественном транспорте, ходить по лесу и всё такое.

— А ты не пробовал пользоваться картами или навигатором? — мягко спросила женщина, сидящая напротив.

— Пробовал, конечно. Но меня это только запутывает. Карты показывают одно, глаза говорят другое, и я окончательно перестаю понимать, куда надо идти. Да и не нравится мне их вид. Ну, знаете, все эти переплетения дорог…

— То есть вам не нравится даже смотреть на что-то, в чём можно заблудиться? — на этот раз голос подал мой психотерапевт. Он проводил занятие с группой, иногда вмешиваясь, чтобы направить обсуждение в нужное русло. Я задумался.

— Продолжайте, Ферри, мы вас внимательно слушаем. — Видимо, он подумал, что я просто стесняюсь.

— Думаю, вы правы: я не люблю смотреть на детские нарисованные лабиринты. Тем более пытаться проходить их. Даже запутанные клубки ниток вызывают неприязнь…

— А как насчёт змей? — предположил какой-то парень. Девушка, сидящая слева, тихонько взвизгнула и побледнела. — Ой, извините! Я не подумал!.. — потупился он. Да уж, змей обычно боятся не из-за их запутанности. Психотерапевт предложил девушке стакан воды.

Когда занятие закончилось, я выкроил минутку, чтобы подойти к доктору. По моему неуверенному виду он понял, что у меня что-то не в порядке. Психотерапевт терпеливо ждал, что я сам это сформулирую, вместо того чтобы лезть с вопросами.

— Я продолжаю принимать таблетки, которые вы мне прописали, — издалека начал я, — чувствую себя спокойнее на улице, даже могу снова пользоваться метро. Там ведь сложно заблудиться… Вопрос вот в чём: не может ли у них быть странных побочных эффектов?.. Я читал в инструкции, но вроде не нашёл подобного. Чтобы что-то мерещилось или возникали разные странные ощущения…

— Вы подозреваете, что они вызывают галлюцинации? — уточнил врач.

— Ну, это слишком громкое слово! — заверил я, потому что термин был жутковатый. — Просто иногда я смотрю на прохожих, переулки, в которые никогда не заходил, или новые предметы на привычных витринах, и они кажутся мне странными. Я думаю «они не подходят этому месту, они не должны здесь быть!». Как-то так.

— Это относится, в основном, к незнакомым объектам?

— Да, особенно, когда они возникают в моей обычной жизни. Но я стараюсь их избегать.

— Думаю, это естественное желание — избегать стресса. Защитная реакция. Вы знаете, одним из проявлений аутизма является огромное внимание к ежедневной последовательности событий, маленьким привычным действиям, которые становятся практически ритуалом. Люди, страдающие аутизмом, могут впасть в настоящую панику, если, например, от их двери отклеится табличка с именем, или их поезд по техническим причинам проедет мимо станции.

— Но я же не аутист! — возразил я.

— Я просто привожу пример, чтобы показать, что такая реакция вашего мозга не уникальна. Уверен, вам не стоит волноваться. Знаете, я как-то работал с одним мальчиком, который очень боялся… Тапок. Он часто получал тапком от своего отчима, и хотя его мама развелась с тем мужчиной, и они давно жили отдельно, тапкофобия осталась.

— Бедняга! — искренне посочувствовал я. — Я-то хотя бы дома могу чувствовать себя в полной безопасности. Вы смогли помочь ему?

— Да, но это удалось не сразу. Мне пришлось купить ткани, плотный материал для подошв, мягкие помпоны и научить мальчика пользоваться швейной машинкой.

— Вы предложили ему сшить тапки! — догадался я.

— Вот именно. Он создал их сам, шаг за шагом, следя за всеми деталями, поэтому точно знал, что не добавил в них чего-нибудь страшного. С тех пор он перестал бояться тапок и даже с удовольствием их носил.

— Вдохновляющая история! — улыбнулся я, хотя и не вполне в неё поверил. — И что же, вы предлагаете мне, э… Создать собственный лабиринт?

— Может быть, до этого и дойдёт рано или поздно. Но пока не стоит лишний раз травмировать нервную систему: продолжайте гулять по знакомым улицам и ездить на метро. И не пропускайте приёмы успокоительного.

— Спасибо. Тогда до субботы!


Выйдя из здания, я направился к метро. В витрине мелькнуло моё отражение: молодой человек с растрёпанными тёмными волосами. Выглядит так, будто только что проснулся, но ещё бы с удовольствием поспал. Солнце золотило опавшие сентябрьские листья, хотя день давно перевалил во вторую половину. Я почувствовал, что сильно проголодался. Мне пришла в голову мысль: почему бы не пообедать прямо здесь, в закусочной? Потому что пока я доеду до дома и приготовлю что-нибудь, то точно успею…

Мои мысли разлетелись, как бильярдные шарики, и стали гулко и бестолково стукаться внутри черепной коробки. Мой взгляд приковала приоткрытая дверь магазинчика под вывеской «Антиквариат». Внутри, насколько я мог различить в полумраке, всё помещение было завалено вещами от пола до потолка. Странными вещами. В дверях стояла старушка, закутанная с ног до головы в пёстрые платки. Её морщинистое лицо призывно улыбалось. Из-под косынки на меня глядели лукавые глаза: два голубых и один, во лбу, ярко-зелёный.

Я судорожно сглотнул и быстро зашагал мимо, уставившись в асфальт. Только к метро — никаких незнакомых кафешек. Никаких новых дверей. Да, я рассказал доктору, что избегаю вкраплений странности. Но я не упомянул, что они зовут меня.

Глава 2. Метро — ловушка

Обычно я не верю в приметы. Но есть одна, которая работает на все сто процентов: если будильник не сработал, значит, весь день пойдёт наперекосяк. Я проснулся, оттого что солнечный луч пробился сквозь шторы, которые я всегда плотно закрываю на ночь, и ударил мне прямо в глаза. Дотянувшись рукой до края занавески, я отбросил её в сторону, чтобы не дать себе и шанса снова уснуть. Следующим волевым усилием я добрался до телефона, чтобы посмотреть время — восемь тридцать. Я с чувством выругался.

Остатки сонливости сбросило как рукой. Но лихорадочная нервозность, пришедшая вместо неё, была немногим лучше. Решив не тратить времени на завтрак и чистку зубов, я закинул в рюкзак (к счастью, собранный с вечера) мятную жвачку и шоколадный батончик. Подумав секунду, добавил и расческу. Сейчас мне было даже страшно смотреть в зеркало на ласточкино гнездо, которое наверняка образовалось у меня на голове во время сна.

Лифт словно нарочно ехал к моему этажу мучительно долго. Ну, конечно, это же День С Несработавшим Будильником. Вряд ли я смогу прийти вовремя, даже если буду очень стараться. В конце концов, когда я сгрыз уже пару ногтей до основания, двери лифта открылись с неожиданно мелодичным звяканьем. Я обмер. Изнутри поверхность кабины была идеально гладкой и влажно поблёскивала. Её покрывали бежево-белые полосы, как мои любимые карамельные леденцы. Пахло оттуда тоже карамелью. С потолка свешивались на ленточках большие конфеты в весёлых разноцветных обёртках. Лабиринт знал толк в обольщении. Я вспомнил, что забыл принять утренние таблетки.

— Ты, как всегда, не вовремя, — процедил я сквозь зубы, — ладно уж, пойду по лестнице.


Не удостоив странность больше ни единым взглядом, я выскочил на лестничную площадку и торопливо сбежал вниз. В какой-то момент наскоро завязанные шнурки кроссовок развязались, и я упал, больно ударившись коленом. К счастью, это случилось всего в паре ступеней от пола. Странно даже, что День Без Будильников так меня пощадил.

С моим проездным или с турникетом случилась какая-то неполадка, и на экране высветилась надпись «недостаточно средств». Я чертыхнулся, подбежал к кассе и положил ещё немного денег. Приложив карточку во второй раз, я с мрачным удовлетворением увидел, что не ошибся в подсчётах: денег на счёте хватило бы, чтобы поесть в кафе. Действительно сбой в автомате. Ну и пусть. Оставалось надеяться, что это последняя задержка на моём пути, а то я начинал немного нервничать.

«Уважаемые пассажиры, — тут же обратился ко всем бесстрастный голос, словно прочитав мои мысли, — обращаем ваше внимание, что в связи с ремонтными работами участок…»

«О, нет, — обречённо подумал я, — нет, нет, нет!». Мысленные крики не помогли: голос объявил, что участок линии метро, по которой я должен был добраться на работу, закрылся. Значит, придётся поехать в обход. Впихнувшись в массу пассажиров, похожую на сердитый пластилин, я напряжённо уставился на схему, где одна за другой вспыхивали остановки, чтобы не пропустить свою. «Мне просто нужно выйти пораньше, — твердил я себе, — и сделать одну лишнюю пересадку. Делов-то!». Но это не помогало. Даже спокойная музыка вызывала ещё большее раздражение.


Амалия, может, всё было куда проще, чем я себе напридумывал? Может, ты просто не хотела встречаться с невротиком, который паникует от малейшей неожиданности, как неприспособленный к жизни ребёнок? Но неужели это действительно настолько тебя напрягало? Лабиринтофобия была у меня с детства. Даже лень перечислять, сколько раз я рыдал в больших супермаркетах и запутанных коридорах начальной школы. Но этот, действительно абсурдный лабиринт, Лабиринт с большой буквы, начал заглядывать в мою жизнь только после ссоры с Амалией, моей бывшей девушкой. Ну, и отцом, конечно. Именно из-за него я решил обратиться к психотерапевту, так что я слукавил, когда спросил про побочные эффекты моих таблеток. Лабиринт, видимо, — побочный эффект несуразиц моей жизни.

Сойдя с поезда, я направился на пересадку. Наушники оставил на голове, чтобы приглушить шум, но забыл включить музыку, погрузившись в смятённые мысли. Мне уже приходилось бывать здесь, но на этот раз переход казался до странности длинным и извилистым. Я дважды спускался на эскалаторе, затем оказался у развилки. Не припомню, чтобы она тут раньше была… В любом случае, подписи и указатели перед обоими коридорами были абсолютно одинаковыми, а я так спешил! Наугад выбрав левую дорогу, я ускорил шаг, расслышав рёв подъезжающего поезда совсем близко.

И всё же я не успел. Двери захлопнулись прямо перед моим лицом со сварливым лязгом. Что ж, мне и так не успеть вовремя. Надеюсь, Франц прикроет мою спину. Я работаю архитектором в совсем маленькой частной фирме. В своём городе я мог бы найти предложения получше, но… Чёрт подери, из-за всех дрязг, затянувших меня два года назад, там было просто невозможно оставаться! Мне и здесь было неплохо: у нас с моим коллегой Францем тихий кабинет на двоих, где я могу проектировать внутреннюю планировку зданий в своё удовольствие. Правда, шеф часто недовольно закатывал глаза, выговаривая, что мои дома похожи на коробки из-под холодильников. Но я всегда за простоту и чёткость линий, потому что…

Что-то смутило меня в двух господах, которые, как и я, ожидали поезда. Оба выглядели очень деловыми людьми, в костюмах, с начищенными ботинками и так далее. Они приблизились друг к другу со странной решительностью. Мельком взглянув в лицо одного из мужчин, я не смог прочитать его выражения. Сойдясь вплотную, они протянули друг другу руки и… Сцепились мизинцами. До меня донеслись с детства знакомые слова:

— Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись…

О, нет — снова происки Лабиринта! Он, похоже, подсунул мне ещё один свой вход. Однако на этот раз как-то неумело: мне нужно просто отойти подальше от этих ребят и спокойно дождаться поезда. Или нет? Часть Лабиринта — только эти двое? Я быстро огляделся, поворачиваясь всем телом. Меня сковал ужас: все несколько десятков или даже сотен человек, что находились на платформе, разбились на пары и взялись за руки. Над мелькающими ладонями разнеслись торжествующие, звенящие скрытой радостью голоса, заглушая приближающийся состав:

— …А если будешь драться, то я буду кусаться!..

Узловатые, гладкие, загорелые, детские, волосатые, с накрашенными ногтями — сотни пар рук снова и снова взмахивали в сакральном жесте, сотни ртов бормотали одни и те же детсадовские заклятия. Либо это какой-то чудовищный флэшмоб, либо я уже в Лабиринте! Точно — как я мог не заподозрить те два одинаковых коридора! Он воспользовался тем, что я был слишком занят мыслями об опоздании, что я ослабил свою бдительность… Он? Страшный Лабиринт, который я себе придумал? Какой же бред. Нужно срочно успокоиться.

— Станция Примирительная! — Голос, донёсшийся из открытых дверей поезда, просто лучился счастьем. Мне пришла спасительная мысль о таблетках, они были у меня с собой, так же как и бутылка воды. Правда, придётся их измельчить.

Я присел на скамейку в стенной нише, достал из рюкзака пачки с пилюлями и воду. Прямо на коленке, надеясь на крепость джинсовой ткани, отрезал половинку жёлтой, четвертинку розовой таблетки, а белую проглотил целиком. Успокоительное, антидепрессант, и то, что минимизирует их побочные эффекты, — стандартный набор. Производя все эти действия, я старался не обращать внимания на излучающих странность прохожих. Благо, большинство из них уже «помирились» и уехали на поезде, на который я вновь опоздал. Но мне и нельзя ехать на этом поезде, он увезёт меня ещё дальше в Лабиринт…


Нет, надо думать рационально. Я просто не на той ветке, и мне не нужно на этот поезд, потому что он идёт не в моём направлении. Поэтому и только поэтому мне не нужно на него садиться. Я решил взглянуть на схему метро, но тут же понял, что это плохая идея: ветки медленно меняли направление и цвет, стоило хоть немного перевести взгляд. Постепенно расползались во все стороны, выходя за границы информационного щита и сплетались с прожилками мрамора.

«Нужно всего-навсего вернуться назад тем же путём», — довольно уверенно подумал я и поспешил последовать собственному совету. Дойдя до ближайшего эскалатора, решительно встал на него… И чуть не упал: движущаяся лестница ехала вниз. Какой же я рассеянный! Надеюсь, этого никто не заметил. Я подошёл ко второму из двух эскалаторов и обнаружил, что он тоже спускается. У меня закружилась голова: я же прекрасно видел людей, которые проехали на нём как раз туда, куда мне нужно! Я резко обернулся. Какая-то девушка преспокойно ехала вверх по пути, от которого я только что отошёл.

Да они просто издеваются надо мной! Я решил наплевать на эскалаторы и просто подняться по лестнице, находившейся между ними. Снизу она казалась не такой уж высокой. Сделав первые несколько шагов, я ещё не почувствовал, что что-то не так. Однако примерно через полминуты подъёма начал подозревать неладное. Дело в том, что конец лестницы не спешил приближаться. Я не понимал, как так получается: ведь сама она не могла двигаться или менять свои размеры. Не могла ведь?.. Скорее всего, здесь имело место какое-то искажение пространства, ну, или моего собственного сознания, что более вероятно. Я всё ждал, когда же подействуют таблетки, но когда мышцы ног охватил жар, а по вискам заструились капли пота, всё же заставил себя оглянуться.

С трудом переводя дыхание, я с ужасом созерцал жалкие десять ступенек, на которые успел подняться. Подгоняемый паникой, я собрал все силы в кулак и снова бросился наверх. Хорошо бы встретить кого-нибудь, лучше всего — сотрудника метрополитена, признаться ему в своей полной неадекватности и попросить проводить наверх. Я никогда не был фанатом физкультуры, и после получаса бега сердце уже выскакивало из груди. Бесконечные ступени плыли перед глазами в сернисто-жёлтом свете фонарей. Пора признать, что сражение с лестницей я проиграл. Я медленно опустился на прохладный пыльный мрамор, чувствуя, что мне не хватает воздуха, и вдруг увидел недалеко двери лифта. Чёрт, и как я сразу его не заметил — такое очевидное решение моих проблем! С трудом соображая, что делаю, я приблизился к лифту на негнущихся ногах и нажал на кнопку вызова. Двери тут же открылись, словно лифт только меня и дожидался. Войдя в него, я нажал на самую верхнюю кнопку, рассчитывая вскоре выйти на поверхность. Я уже оставил попытки добраться до работы сегодня: мне бы только выбраться из Лабиринта! А потом — домой, срочно домой, и не забыть позвонить доктору.

Двери закрылись с неприятным чавкающим звуком. Свет погас. Все мои внутренности, казалось, подпрыгнули к горлу — так резко лифт поехал вниз.

— Эй, остановись!!! — глупо закричал я ему, как живому. Может, оборвались тросы? Лифт явно нёсся вниз с ускорением: я ощущал, как уменьшается мой вес. Внезапно кабина остановилась, но тут же полетела в бок, так резко, что меня швырнуло об стену.

— Пожалуйста, не делай этого, отвези меня хотя бы обратно на тот уровень, на котором я зашёл, — в отчаянии бормотал я, стоя на коленях в полной темноте и пытаясь нащупать кнопки, подсветка которых тоже погасла. Пол был холодным и грязным. Мне хотелось колотить кулаками в двери, но вот незадача — я даже не помнил, с какой стороны они были. В конце концов, я решил «будь, что будет» и впал в странное забытьё.

Глава 3. Коллега — двуликий

Когда я очнулся, кабина не двигалась. Во мраке горела лишь одна кнопка, которую я поначалу принял за чей-то оранжевый глаз. Слабо вскрикнув и испуганно проморгавшись, я разглядел, что то, что я принял за ромбовидный зрачок, как у осьминога, оказалось всего лишь схематичным изображением двух стрелок, направленных в противоположные стороны. Вздохнув с облегчением (вздох прозвучал уж очень похоже на всхлип), я нажал на кнопку. Двери открылись. Готов поклясться, что когда я мельком оглянулся, уходя, кнопка-глаз всё же подмигнула мне…

А впрочем, какая разница? Ведь я всё же сумел вырваться из Лабиринта и теперь спокойно шёл по поверхности. К тому же место было знакомым и находилось уже довольно близко от моего офиса. Я кое-как сориентировался и быстро зашагал по оживлённой улице. Таблетки вроде подействовали, но, похоже, меня ещё не совсем отпустило: предметы и люди вокруг казались немного расплывчатыми, а освещение — желтоватым, как при эффекте «сепия» на фотографиях под старину. Я решил не обращать на это внимания и поглядел на небо. Небо как небо: и солнце есть, и даже лёгкие рваные облака. Правда, если всмотреться получше, можно различить странную текстуру небосвода. Голубая поверхность была какой-то… Чёшуйчатой, как древняя потрескавшаяся фреска, как будто состояла из отдельных листочков. Я выругался сквозь зубы и побрёл дальше, решив больше не обращать внимания вообще ни на что, пока не дойду до места. До работы отсюда явно ближе, чем до дома.

Фирма, где я работал, располагалась в красивом невысоком здании конца девятнадцатого века. Мне нравился этот светло-жёлтый четырёхэтажный дом с высокими потолками и белыми колоннами под классицизм. Никаких барочных спиралей, извилистых фасадов и овальных куполов, только чёткие благородные линии, как я люблю. Только сейчас они немного плыли у меня перед глазами. Помимо нашей конторы там находилась скромная библиотека, книжный магазин, кафе и ещё какие-то учреждения. Так что я взбежал по лестнице на третий этаж, по-прежнему уткнув взгляд в землю, чтобы ни у кого не возникло даже мысли со мной поздороваться и явить очередную странность.

Начальника я, к счастью, тоже не встретил. Комната, где мы с Францем работали, вот уже полтора года, встретила меня ароматом кофе.

— Привет, Франц! — с порога окликнул я. Не то чтобы мы были друзьями, но сейчас я был рад видеть знакомое лицо, как никогда прежде.

— Ферри, — кивнул тот от своего стола, не отрываясь от своего занятия. Я было подумал, что он работает за компьютером, но потом увидел у него в руках… Нож. И какую-то квадратную дощечку с квадратной же дыркой посередине.

— Ч-чем занимаешься? — пробормотал я, стараясь не выдать удивления. Мой взгляд буквально приковали его быстро и ловко работающие худые руки. Кажется, он работал над рамочкой для картины или фотографии. Свежесрезанные стружки сыпались прямо на клавиатуру, но его это, казалось, совсем не заботило. Не похоже на Франца: он всегда держал своё рабочее место в порядке.

— Да так, вырезаю рамочки, — подтвердил мою догадку коллега, — сегодня закончил большой заказ раньше срока и решил позволить себе немного расслабиться. Это моё хобби, если ты не заметил.

— Да как-то не обращал внимания… — промямлил я, вешая на крючок в углу ветровку и садясь за свой стол.

— Тебя, похоже, вообще мало интересуют окружающие. Да ты и сам не стремишься открывать душу.

Я хотел было возразить, но тут же осознал, что это наш самый откровенный разговор за все восемнадцать месяцев. В общем-то, он прав.

— У меня просто был довольно тяжёлый период в последнее время, — вздохнул я, — и как, много уже вырезал?

Худой парень пожал плечами и кивнул головой в сторону противоположной стены поверх холстов и альбомов с чертежами. Я взглянул на неё и невольно ахнул. И как я до сих пор не заметил, что вся она увешана лакированными деревянными рамками искусной работы. Прямоугольные, овальные, идеально круглые, бесформенные, из самых разных пород дерева, они были очень красивы и радовали глаз. С другой стороны, что-то в них было не совсем правильное… Немного грустное даже. Точно, они же все пустые! В рамки обычно вешают что-то.

— Так много… Ты не пробовал их продавать?

— Пробовал, но почему-то спрос на них небольшой.

У меня мелькнула мысль, что рамочки Франца были даже слишком хороши. На их фоне любые фотографии смотрелись бы пресно, банально и прозаично.

— Может, тебе попробовать делать более самостоятельные произведения? Я имею в виду статуэтки или какую-нибудь утварь?

Франц уставился на меня тёмными глазами, слегка навыкате. Я что, сказал что-то настолько невероятное?

— Ферри… Эта идея просто… Ты… — пробормотал он. Руки молодого человека нервно сжались, но я продолжал слышать звук скребущего по дереву ножа, хотя в руках Франца ножика больше не было. Меня это, если честно, напрягало. — Мне теперь даже не нужно вырезать середину из рамки — рамка и будет картиной! Всем будет казаться, что это лишь странная аранжировка, внешняя оболочка. Что мои произведения пусты, нелогичны и не содержат никакой мысли, — мне кажется, Франц немного увлёкся, потому что я не имел в виду что-то настолько сложное, но решил поддержать разговор:

— Ну, главную мысль не обязательно выставлять на всеобщее обозрение, это же не басня, — осторожно вставил я.

— Верно! Идея будет в само́й нелогичности. Всем будет казаться, что я работаю на первом уровне, ничего не вкладывая, но, может, кто-нибудь догадается, что нужно смотреть на несколько уровней выше… Если не пытаться сразу осмыслить целое, а просто наслаждаться процессом восприятия, то постепенно мои произведения сами откроют созерцающему свои секреты… И как раньше до этого не додумался, живя в Абсурде!

— Эм… Что? — Я, конечно, любил поболтать об искусстве, но последняя фраза меня смутила.

— Кстати, сколько сегодня? А то я совсем зрение посадил за этим компом. — Франц указал на прибор, висящий на стене сзади меня, напоминающий часы с маятником. Но это были не часы: какие-то чашечки, как на аптечных весах, непрерывно качались, наверху вращался маленький вентилятор с лампочкой в центре, а вместо циферблата белело окошко с надписью «14%».

— Четырнадцать процентов, — машинально ответил я, чувствуя, как холодные усики паники медленно обвивают грудную клетку. Этого прибора не должно здесь быть. Он странный.

— Низко для этих мест. Скорее всего, это из-за тебя, Ферри. Зато ты более настоящий.

— Чем кто? — пискнул я. Голос отказывался повиноваться. Из-за спины Франца доносился скрип уже двух или трёх ножей.

— Чем другой Ферри. Думаю, то был лишь актёр, потому что если в Лабиринте и есть настоящий абсурдный ты, то смотреть нужно гораздо глубже…

— З-знаешь, Франц, — осторожно начал я, поднявшись из-за стола и потихоньку пятясь к двери, — я тоже вчера закончил с одним заказом, работы сегодня не очень много, босса вроде нет…

Глаза коллеги всё ещё лихорадочно блестели, но он уже перешёл в своё обычное малоподвижное и спокойное состояние. По крайней мере, для того Франца, которого я знал, это состояние было обычным.

— …А ещё я не очень хорошо себя чувствую, так что, пожалуй, выйду полчасика погулять. Вот.

Я схватил с вешалки свою ветровку, на ощупь повернул ручку входной двери и выскочил в коридор.

— Не особенно разгуливайся, скоро будет дождь! — предупреждающе крикнул Франц мне вслед. Но мне было всё равно. Я выскочил на улицу, залитую светом с эффектом «сепия», прищурился на рыжеватое солнце и мог легко смотреть на него, не моргая.


«Нужно срочно бежать к моему психотерапевту. Он наверняка знает, как мне помочь», — умоляла одна часть меня.

«Но это не будет настоящий психотерапевт, — обречённо шептала другая, — здесь всё ненастоящее, ведь я всё ещё в Лабиринте!». Конечно, глупо было думать, что он так легко отпустит меня, раз уж так долго охотился! Я быстро зашагал прочь от здания, пытаясь сообразить, что делать.


Подождите-ка… Решение было настолько очевидным, что я не догадался сделать это ещё тогда, в метро: нужно ведь просто позвонить! Я снял рюкзак и достал мобильник из бокового кармана. Включил его и набрал номер, заметив, что пальцы слегка дрожат. Гудки звучали тревожно, а вскоре сменились на переливчатый звон колокольчиков.

— Здравствуйте, это я, Ферри Лорен. Я сейчас на работе, помните, я сообщал вам адрес? — затараторил я в трубку. — У меня странная просьба, вы не могли бы меня забрать отсюда и отвезти ко мне домой или туда, где проходят наши сеансы? Потому что я чувствую, что не в состоянии, у меня, похоже, обострение. Те симптомы, похожие на галлюцинации…

Я остановился, потому что меня насторожило, что психотерапевт не отвечает. Он даже не поздоровался со мной, что странно. Странно.

— Может, начнёш-шь соз-здавать? — раздался из трубки шипящий голос. Я сдавленно вскрикнул, отдёрнув телефон от уха, будто тот раскалился. На экране красовалась большая зелёная надпись «15%». Не соображая, что делаю, я швырнул гаджет на тротуар. Он разбился со звонящим звуком, словно стеклянный.

Что-то легонько хлестнуло меня по щеке, заставив подпрыгнуть от неожиданности. Это оказался всего лишь лист цветной бумаги. Я поднял его с тротуара и рассмотрел. Обычный лист голубой бумаги, с краю которого была напылена белая краска, будто краешек облака. Небо и облако… Откуда он здесь взялся? Я услышал ещё три коротких шороха неподалёку и оглянулся. Ещё три голубых листа. Я устремил взгляд на небо, и там оказалось то, чего больше всего боялся: рваное серое пятно, как если бы кто-то оторвал кусок обоев с потолка. Его можно было бы принять за тёмную тучу, но оно быстро расширялось.

Улицу наполнил шорох, похожий на порыв ветра в осеннем лесу. Голубые листы усыпали уже весь тротуар и дорогу, которая успела полностью опустеть, пока я был в офисе. Листы бумаги мягко складывались в стопки, но улица имела небольшой наклон, поэтому они тут же рассыпались и, шелестя, скользили вниз. Когда бумажная река стала глубиной мне по колено, я понял, что с трудом стою на месте, сопротивляясь её течению. Небо стало почти полностью серым, но «дождь» продолжался. Я с огромным трудом пробивался сквозь бумажный вихрь обратно к зданию, где была наша (ну, похожая на неё) фирма: там, по крайней мере, безопасно! Несколько бумажек порезали мне щёку и руки, и поток тут же унёс капли свежей крови.

Вновь поднимаясь на третий этаж, я чувствовал себя как выжатый лимон. Я слишком устал, чтобы паниковать и даже удивляться.

— Я же тебе говорил, — проговорил Франц при виде меня, пригладив ладонью и без того прилизанную причёску. Из-под ладони тут же снова встопорщились две очень тонкие и длинные пряди, похожие на усики насекомого. Они странно дополняли оттопыренные уши.

— Я буду звать тебя «Странц». Потому что ты как Франц, только очень странный.

— Как хочешь, — пожал плечами коллега, — ты, видимо, не собираешься задерживаться здесь?

— Да уж, вряд ли. Мне нужно со всем разобраться, пока все ещё относительно под контролем.

— Ты, мне кажется, слишком оптимистичен на этот счёт… Но раз ты скоро уходишь, то хорошо, что я поспешил. Я кое-что сделал для тебя, Ферри.

Странц развернулся ко мне спиной. То есть у обычного человека на этом месте была бы спина, а у Странца — широкое сегментированное брюшко и две пары тонких членистых лапок. Вместо затылка было ещё одно лицо, или скорее мордочка. С огромными золотистыми глазами, состоящими из фасеток, и угрожающими на вид жвалами. В верхней паре лапок Странц держал маленький деревянный квадратик на тонком шнурке.

— Что это? — Я тактично воздержался от криков ужаса, обмороков и всего такого.

— Это в благодарность за твою идею, — донёсся голос человеческой половины Странца, — я попытался сделать её цельной, но по привычке проделал маленькое отверстие, так что это тоже рамочка. Первый блин комом, не так ли? Но я подумал, что ты сможешь носить её на шее. Кстати, у тебя кровь на щеке.

— Спасибо, — растроганно ответил я, принимая из лапок медальон и с неподдельным любопытством разглядывая его. Сложнейшие фрактальные узоры на дереве напоминали соты. Очевидно, его сделала насекомоподобная половина Странца. Что ж, я рад, что благодаря моей идее он сможет задействовать весь свой потенциал. Я стёр капли крови с лица и надел медальон на шею поверх ветровки.

Я был весь в бумажных обрезках, а карманы заполняло конфетти. Вытряхнув остатки «дождя» на коврик перед дверью (где они начали стремительно таять, одновременно окрашивая его в голубой цвет), я снова сел за компьютер. Работать я, разумеется, не собирался — какой смысл, если уже понятно, что всё это симуляция, к тому же довольно топорная. Или не симуляция, а что-то вроде искажённого отражения реальности. Один словом, Лабиринт.

— Ты выглядишь подавленным. Может, чаю? — предложил Странц.

— Не откажусь.

— Чёрный или зелёный? Или синий?..

— Чёрный! — поспешно ответил я. Мне требовалось взбодриться и уж точно не требовалось ещё больше странности.

Странц повозился с чайником и вскоре принёс мне самую обычную на вид чашку и подал, к моему удовольствию, руками своей человеческой половины. Чай действительно был чёрным. Он походил на чернила или мазут, только не оставлял чёрных следов на стенках.

— Спасибо, — только и сказал я и поднёс чашку вплотную к лицу. Оттуда на меня приветливо глядел Чашечный Друг.

Глава 4. Помощник — выдуманный

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 333
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: