электронная
134
печатная A5
516
18+
Кроваво-алая

Бесплатный фрагмент - Кроваво-алая

Объем:
390 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-8443-9
электронная
от 134
печатная A5
от 516

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава первая

Дэйл

Демон ждет.

Демон думает, что перехитрил меня.

Но демон не знает, насколько опасно со мной связываться. Притаился в темном углу, как будто я не в силах его вычислить. Глупец.

Сегодня я здесь по важной причине. Пришла пора стягивать силы к месту, где в дальнейшем пройдет великая битва. Я ее начну, моей победой она и увенчается.

После позорного ритуала Ойелета все демоны к нему охладели.

Да, он силен.

Когда свободен.

А свободы ему не видать. И все из-за какого-то мерзкого человека!

Джин. Это право дал ему Ойелет таким стать, никто иначе. Пал от руки собственного творения.

Именно поэтому я не опускаюсь до такой низости. Только подумайте: мог ведь убить этого мерзкого псевдо-царя еще сотни лет назад. Но нет, тщеславие сыграло с ним злую шутку.

Вот почему о моих планах не знает никто.

Вот почему я все еще жив.

К месту встречи приходят незаметно. Демон все еще наблюдает за мной, жаждет узнать, что это я здесь делаю. Ладно, щенок, потерпи, и до тебя руки дойдут.

Подходит. Узнаю.

— Роми, — улыбаюсь приторно-притворно, даже его от этого тошнит. — Опаздываешь.

Морщится так, словно я заставил его вылизывать асфальт темной подворотни. Гордыня доведет его до смерти.

— Пришлось потрудиться, чтобы достать то, что ты просил, — огрызается и протягивает сверток.

Улыбаюсь медленно, стараюсь не торопиться, но разве можно сдержать свой триумф, когда победа достается так просто?

Забираю сверток, завернутый в черную непроницаемую ткань. С одной стороны, можно долго гадать, что же там скрывается. Но с другой — если умеешь читать, становится ясно, что в моих руках книга.

И какая книга.

Сила и мощь тут же пульсацией расходятся по моему телу. Она. Та самая книга. И все почему? Потому что это я.

Расставшись с книгой, Роми уже не так категоричен в своих решениях. Вздыхает, нервно проводит ладонью по щетине, впивается темными глазами в то единственное заветное, чем обладал.

— Ты действительно можешь помочь? — Неуверенно уточняет он.

Едва ли не хохочу в голос! Наивный идиот! Я уже раз предал и его и его Хозяина, но все равно мне удалось убедить их, что в моих услугах они нуждаются больше всего! И все почему? Дьявольский речи сладки. Но в основе их лежит страх.

— Конечно, — заверяю голосом зверя, углядевшего в собеседнике явную жертву.

Чувствует, как сгущается воздух, наблюдает за льдом в моих глазах. Да, бойся меня! Скоро так будет всегда.

Но моргаю, сдерживаю себя и прижимаю к себе книгу. Уходит нехотя, понимает, что книги ему больше не видать. Глупый-глупый идиот. Но мне наплевать.

Ухожу намеренно в тень, позволяю моей слежке почувствовать преимущество. Демон выбирается не сразу, следует за мной, но — ошибка, которая стоит ему жизни. Кровь брызгает из горла, и демон отдает мне свою жизнь.

Улыбаюсь. Нельзя меня недооценивать. Поражение лишь часть плана.

Прячу книгу в самом недоступном месте, сверяюсь с часами — еще одна встреча. Даже забавно, как я совмещаю несовместимое. Но пришла пора заканчивать с Ойелетом.

Со всеми, кто мне более не угоден.

Приближаюсь, меняюсь в лице, отлично играю свою роль великомученика. Больше никто за мной не следует. Вот и славно.

Небольшой закрытый бар, где приглушенно играет музыка. В зале всего пятеро. Только двое у барной стойки выдают себя. Неужели они серьезно думают, что я ни о чем не догадаюсь? Не важно. Оправдывать ожидания — моя вторая натура. Если действуешь по их плану, кто заподозрит в тебе предателя?

— Привет, Роджер, — здороваюсь примирительно, присаживаюсь рядом.

Смотрит на меня все еще подозрительно. Не могу его винить. Все-таки он — анжелик.

— Мы уж думали, ты не придешь, — замечает, кивает бармену, чтоб налил и мне.

Это их бар, а потому лишних незаинтересованных лиц в сегодняшней встрече здесь не будет.

— Прошу прощения, — извиняюсь почти искренне, стелюсь перед ними, словно какая-нибудь шавка. — За мной увязался демон.

Роджер смотрит на меня внимательно, одним взглядом уточняет, но я лишь качаю головой, заверяя, что разобрался с проблемой. Спокоен. Ему наплевать на демонов. Другое дело анжелики или ангелы.

— От тебя давно не было вестей, — замечает анжелик, попивая свое пойло.

Бармен ставит мне стакан, но я даже не притрагиваюсь к нему. На всякий случай. Анжеликов я не знаю, зато я знаю себя — обязательно бы что-нибудь подмешал.

Каждый судит по себе.

— Все верно, — подтверждаю, кивая словно болванчик. — Ты же знаешь, что случилось с Ойелетом и…

— …это случилось аж три месяца назад, — поправляет меня Роджер.

— Верно, — ухмыляюсь. — А потому все демоны попрятались в свои норы. Их было сложно найти.

— Но ты ведь не пришел с пустыми руками.

Улыбаюсь, выпрямляюсь, чуть смелее, чем нужно было. Но манипулировать теми, кто от меня этого меньше всего ожидает — люблю, умею, практикую.

— Я знаю, где сейчас Данталион, — сообщаю.

Теперь и те анжелики, что страховали Роджера в зале, смотрят на меня как на добычу. Что? Не ожидали? Глупцы. Все так просто, что едва держусь, чтобы не признаться во всем! Как же вы этого не видите?! Да я кручу вами, словно вы малые дети!

Спокойно, держаться. Гордыня бывает столь разрушительной.

— О чем ты говоришь? Данталиона ведь убил Ойелет.

— Данталион хотел, чтобы все так думали. Но я ведь знаю, что ни Ойелет, ни Данталион не могут так просто сдаться на волю случая. Мне удалось проследить за одним из его слуг. Он очень хорошо скрывался, но я вышел на него и теперь знаю, где прячется архидемон, которого можно убить.

Роджер кривится, перекатывает стакан в ладони.

— В прошлый раз ты говорил тоже самое.

— В прошлый раз Ойелет помешал мне. Данталион решил, что я его предал. А потому сбежал от меня.

— Каковы гарантия, что в этот раз он не сбежит?

Выдерживаю паузу и взгляд Роджера. Ждет от меня язвительного комментария, какой-нибудь шутки, хоть чего-нибудь, чтобы могло меня выдать. Но вместо этого примирительно подчиняюсь, горблюсь, словно мне действительно не все равно.

— Роджер, — почти молю, а он почти сдается, — знаю, я не самый лучший твой агент. Но я действительно хочу вам помочь. Я все еще помню, что стоит на кону.

Смотрю на него, унижаюсь. Не важно, какими средствами я добираюсь до вершины, главное, что они работают. Анжелик смотрит, ждет, что я себя выдам, не сдержусь, гордыня победит. Но, как и остальные грехи, этот — просто дикий зверь, которого можно убаюкать и уложить спать до лучших времен.

Проходит то ли минута, то ли десять, но Роджер примиряется с моим смирением и возвращается к своему напитку.

— Напиши адрес, — просит.

Протягиваю ему уже заготовленную карточку. Кладу на стойку, ведь из рук демона анжелики ничего не принимают. Смотрит, изучает, потом достает короткий клинок и режет край. Если бы я его зачаровал, клинок бы это показал.

Но все безопасно. Естественно. Я же не идиот.

— Что с дьябольерами? — Спрашивает Роджер, забирая бумажку.

— А что с ними? — Пожимаю плечами. — Их сила всегда была в лидере. Но после того, как они убили Тэона, они погрязли в собственных грехах. Они не опасны.

— Они — армия, — строго напоминает Роджер.

Улыбаюсь.

— Кто их поведет?

— А как же Вэнс? И Джек?

Не сдержался и самодовольно прыснул.

— Джек лишь болванчик. Сказали «бей» — он и бьет. Сказали «стой» — он и стоит. Что до Вэнса — всем уже давно известно, чем этот ублюдок себя развлекает. Их проблема в самонадеянности. Они считают себя неуязвимыми, непобедимыми. В этом их проблема.

— А в чем твоя проблема? — Вопрос с подвохом, но я к нему готов.

— Я уже говорил.

Роджер ухмыляется, замечаю насмешку и на лицах других анжеликов.

— Мне просто непонятно, Дэйл, — ставит стакан на стойку Роджер. — Почему князю Тьмы, одному из сильнейших дьявольских отродьев, понадобилось связываться с нами?

— Мне казалось мы уже это выяснили, — выдаю тревогу, пытаюсь соответствовать их заготовленному плану. — Вы… хотите отказаться?

Страх почти неподдельный. Если бы они только знали, что искренность для демона это лишь хорошая игра, они бы вряд ли были столь охотны со мной побеседовать.

Да, им конечно же известно, что демоны лгут. Но шанс они дают всем, даже самым отъявленным негодяям. В этом вся их хваленная религия.

— Мы просто хотим быть уверены, что ты нас не придашь, — как будто бы идет на признание Роджер.

— Разве я не доказал этого уже? — Напрягаюсь, как будто мне действительно это важно. — Разве я не сдал вам многих демонов и архидемонов? Разве я не предоставил вам столько информации, что можно было бы убить всех нас? Этого недостаточно?

— Ты — демон, Дэйл, доверять тебе это все равно, что висеть над сотней острых лезвий и пилить веревку, на которой висишь.

Делаю глубокий вздох, приближаюсь, делаю вид, будто сказанное мной имеет значение, и я не хочу, чтобы остальных слышали. Но конечно же они слышат. Это представление для широкой публики.

— Я знаю, что не был лучшим представителем этого мира, — вкрадчиво, все еще с моей якобы искренностью, — знаю, что не заслуживаю спасения. Но! Это был не мой выбор. Я не желал этого. Я до сих пор не желаю. Я хочу только одного: избавиться от всего дьявольского, что теплится во мне. Я хочу стать человеком.

Роджер ухмыляется, как будто верит. Конечно верит. Мне бы даже сам бог сейчас поверил, настолько я убедителен.

— Ладно, — заверяет, отстраняюсь, — проверим.

Поднимается на ноги, за ним и все остальные. Анжелики покидают заведение, прощаясь с барменом, Роджер задерживается ненадолго.

— Мне не понять твоих истинных мотивов, — говорит он, — но я верю в лучшее в людях. Даже если они — демоны. Поэтому…

Он достает из-за пазухи заветную склянку с ангельским светом и протягивает мне. Выдерживаю паузу, чтобы не показаться слишком нетерпеливым. Осторожно принимаю ее из рук анжелика.

— Хватит ненадолго, но для ритуала важен накопительный эффект, — сообщает.

И все же не могу сдержать нетерпение.

— Когда я увижусь с архангелом? — Интересуюсь, жадно впиваюсь взглядом в анжелика.

Ухмыляется.

— Посмотрим, что ты для нас припас, — сообщает Роджер, указывая на бумажку с адресом Данталиона.

— Его зовут Роми, — напоследок сообщаю. — Помощника Данталиона. Первым делом спросите его.

Анжелик все еще не доверяет мне, но они не могут проигнорировать полученную информацию, даже несмотря на то, что она пришла от демона.

Уходит, я следую, но естественно уже не за ними. Ухожу темными переулками, следую к себе домой долго. Знаю, что за мной будут следить, потому не выдаю себя сразу же.

Только на третьи сутки моих пустых ничегонеделаний анжелики уходят, снимая слежку. Знаю, что не отправятся за Данталионом раньше, а потому спокойно дожидаюсь, когда мои враги отправятся разбираться с другими моими врагами.

Все просто, когда умеешь убеждать.

Глава вторая

Руби

Его желанию уже тесно в джинсах. Впивается в мои бедра, насаживает промежностью на свой член. Улыбаюсь, брожу вокруг его возбужденного дыхания, изучаю затуманенный взгляд.

— Хочу тебя, — выдает он сладкой слабостью.

Пускаю еще одну волну, и он стонет от вожделения. Джинсы намокают, сжимает меня сильнее. Возвращаю его в сознание, дыханием касаюсь его губ…

— Пожалуйста, — умоляет, ладони скользят по бедрам, добирается до подола моей отвратительно неприличной юбки, едва прикрывающей пятую точку. — Хочу…

Еще одна моя улыбка, еще одна волна, изгибается, укладываю на спину, расстегиваю джинсы, спускает заряд на самого себя, а я забираю его энергии. Много, но не настолько, чтобы он отключился.

Приходит в себя, возвращаясь из самых влажных фантазий, вылавливает взглядом мою промежность, замершую над его членом, как будто я только-только его из себя вытащила. Улыбаюсь, ловлю улыбку в ответ, облизываю губы, призываю концентрировать взгляд на моем лице, а не на вываливающейся груди. Усаживаюсь на его член, стимулирую очередной стояк, радуется возможности, о которой даже не подозревает.

— Ты ведь сделаешь все для меня, — констатирую, даже не сомневаюсь.

Роняет наивность, невинность, напрягается после очередного движения.

— Все, — шепчет сквозь желание.

Его темные волосы уже прилипли ко лбу. Жара на улице стоит невыносимая. Моя кожа блестит, словно золото, его тело уже давно требует холодного душа. Но со мной нужно требовать лютую зиму, чтобы хоть немного остыть.

Наклоняюсь к нему медленно, наблюдает за тем как моя грудь оголяется все больше, соски едва прикрыты, стонет, тянется к ней, позволяю сжимать ее, оказываюсь рядом с его лицом, стискивает меня так сильно, будто можно получить удовольствие поглощением.

— Сейчас ты пойдешь в вип-зону на другом конце клуба, — объясняю, пока он ловит алый цвет моих губ, — и сделаешь все, что от тебя захотят.

Еще одна волна, изгибается, но теряет себя лишь на пару мгновений. Укладываюсь на него, когда приходит в себя, вжимает меня в свое очередное желание. Жаждет так сильно, что готов расстаться с жизнью, с душой, да с чем угодно, только чтобы трахнуть. Только чтобы кончить. В меня.

Поднимаюсь, намеренно не поправляю платье, замираю у стены, поворачиваюсь к нему спиной, оборачиваюсь, улыбаюсь, проводя ладонями по своему телу. Закусываю губу, ловлю подол своего… платья, и якобы пытаюсь его опустить. На самом деле делаю обратное, прикрывая свои прелести ладонью.

Вскакивает на ноги, подбегает ко мне сзади, пробует войти, но…

Оборачиваюсь, свожу груди, прижимаюсь к нему, приближаюсь к губам…

— Иди.

Сглатывает, зубы стучат, возбужден настолько, что на его коже сейчас с легкостью можно поджаривать яичницу. Но исполняет четко, выскакивает из нашей вип-зоны и мчится, куда я ему приказала.

Наблюдаю за ним, дохожу до сумки и извлекаю из нее стилет. Подношу острый край к запястью и режу кожу, выводя древние символы. Они скрывают меня окончательно, хоть и ненадолго. Кровь стекает по ладоням, не обращаю внимания. Наблюдаю. Клинок уже в моей руке, двигаюсь к цели.

Парнишка подходит к вип-зоне, которую охраняют другие дьябольеры. Осматривают паренька, замечают его не слабый стояк. Он так возбужден, что в принципе готов отсосать каждому, кто встретится на его пути.

Но он идет дальше.

Заходит внутрь, замирает, наблюдает за тем, как какой-то молоденький мальчишка отсасывает у Вэнса, стоя на коленях. Дьябольер развалился на бордовом диване и словно не обращает внимания на свою жертву, пролистывает почту в телефоне.

Мальчишка весь в крови и сперме своего мучителя, руки связаны, на шее врезавшиеся в кожу веревки и стальные кольца с шипами. Он уже становится непригодным.

Но когда заходит моя наживка, Вэнс даже отвлекается от почты и осматривает его внимательным взглядом. Парень улыбается, высовывает язычок, облизывает губы. Расстегивает ширинку и демонстрирует свой полностью вставший член. Размеры впечатляют, начинает играться с ним, намекая, чего он хочет.

Дьябольер расплывается в улыбке, кончает в рот мальчишке и отбрасывает его в сторону. Мальчишка вскрикивает, глотает сперму и выползает из вип-зоны на четвереньках. Голый, униженный, уничтоженный.

Моя наживка подходит ближе, замирает напротив Вэнса, по-прежнему продолжая призывать свой член. Дьябольер загорается, берется за свой, начинает стимулировать, через пару секунд он уже снова твердый.

Оба смотрят за мастурбацией друг друга, движения резкие, выверенные, жадные. Кто о чем думает — не знаю. Но приближаясь, выжидаю. Не смею нарушать движение даже воздуха, оказываюсь за спиной у дьябольера, жду, когда он кончит. Мой парень кончает раньше, изливая сперму на лицо Вэнса.

Кривится лишь мгновение, а потом стоном дает понять, что и сам кончает…

Мгновение — из его члена брызжет сперма, а из его сердца — кровь. Клинок вошел по самую рукоять, но я же не собираюсь на этом останавливаться…

Правило заклятий на моих руках очень просто: пока не касаешься, никто не видит. Как только разоблачаешь себя — руби наповал.

Успеваю ударить еще раз, когда Вэнс резко хватает меня за руку и за мгновение укладывает на спину, пытаясь разорвать мне горло голыми руками. Нависает надо мной, кровь из раны хлещет мне на лицо.

Мальчишка испуганно отступает к стене, а потом и вовсе скрывается за занавеской. Шум нашей схватки скрывает громкая музыка снаружи, бухающая громкими басами в теле.

Стискиваю зубы, резко утыкаюсь ладонью дьябольеру в грудь и вытягиваю из него его естество. Ревет от боли, а я не теряю времени и рублю-рублю-рублю!

Резкий рык — разрывает меня чуть ли не напополам, реву от боли, но еще один рывок и ослабевает. Раны не затягиваются слишком быстро, а потому мой живот и ноги все еще сочатся кровью непростительных ран.

Плевать.

Забываю о боли, исключаю ее из уравнения, беру Вэнса за лицо — получаю удар под дых… искры из глаз сыплются. Но нет уж. Не в этот раз.

Хватаю за самое сокровенное — за член и тяну на себя. Ревет от боли, тут же меняется в лице, а мне удается уложить его на спину. Седлаю его, стискиваю зубы, ору и рублю. Удар, удар, удар, удар, удар, удар!

Хватает меня за горло, но я уже вошла в раж, не могу остановиться. Адреналин в крови кипит желанием уничтожить. Клинок резко в сторону и отрубленная рука Вэнса летит в сторону. Снова ревет и заливает пол кровью, смешивая ее с моей. Улыбаюсь, а потом начинаю бить его по лицу. В моей ладони концентрируется его же сила, которую я вытягиваю за мгновение до удара. Как учил Ян.

Удар — кричит, дергается, пытается перехватить свободной рукой. Еще удар, еще, еще! Еще!!! Ненавижу!!! Ненавижу!!!

Не поняла, когда удар в висок пришел, но отключилась моментально. Не знаю, сколько валялась в отключке, но сознание как будто бы сошлось со мной в одном мнении: сегодня мы убьем эту тварь.

Прихожу в себя, в ушах звенит, но вижу, как этот ублюдок ползает в луже нашей крови и пытается обнаружить свою отрубленную конечность. Вскочить не получается, но все же нащупываю клинок — оборачивается как раз вовремя, а посему лезвие входит ему в предплечье. Пробует снести меня, хватает поперек, но меня уже не остановить. Наношу рубящие движение…

Боль — реву! Этот ублюдок прокусил мне плечо и оторвал кусок с мясом. Тварь!

Очередной раз вцепляюсь в него и выдергиваю из него силы. Ослабевает хватку, стонет, локтем со всех дури ударяю его в весок. Выдыхает стон и валится с противным хлюпаньем в лужу крови. Резко добираюсь до него и снова рублю, режу его ослабевшее тело, кричу, ненавижу!

Понимаю, что остается немного, откладываю клинок, хватаю его за волосы, приближаю к себе. Ударяю по лицу, чтобы пришел в себя на секунду. Лицо — одно сплошное кровавое месиво. Хорошо.

— Это тебе за Тэона, — озвучиваю.

Пытается что-то сказать, но вместо этого захлебывается кровью. А я ударяю его затылком об пол, разбрызгивая кровь в разные стороны и принимаюсь добивать. С каждым ударом срываюсь на крик, горло болит, да и все мое израненное этим уродом тело. Но я не останавливаюсь, ненависть требует вырваться наружу.

Ненависть требует жертву.

Дохожу до абсолютной точки безумия, когда сдирать кожу голыми руками нечто необходимое и обязательное, выдавливаю этому ублюдку глаза, ударяю снова и снова, вкладывая в удары силу, слышу, как дробятся кости, как хлюпает все, что когда-то было плотью.

Бью, бью, бью, бью…

Отпускает. То ли состояние аффекта, то ли что-то еще, я не знаю. Но отпускает. Обнаруживаю себя в огромной луже крови, ошметки кожи и одежды, когда-то бывшей Вэнсом, прямо подо мной. Дышу рвано, осознаю слабые израненные места…

Подводит, мое тело меня подводит, и я валюсь плечом в лужу. Больно, невыносимо больно…

Осматриваю свое тело — его укус на плече сочится так, словно открыли кран, поперечные порезы на моем животе и ногах опасны для жизни. Мелкие царапины и синяки покрыты тоннами крови. Волосы утопают в собственном цвете…

Но мне разительно все равно. Рассматриваю кровавое месиво рядом с собой и улыбаюсь. Дьябольер повержен. Я победила. Победила.

Тэон, любимый, это уже четвертый. И этого я прикончила сама. Без чьей-либо помощи…

Теперь сознание начинает спасательную миссию, пытается меня отключить. Но ведь мне же надо еще как-то выбираться…

Слышу звуки битвы снаружи, знаю, что за этим последует. Боль невыносима, но мне все равно.

Штора распахивается и появляется он. Несмотря на то, что он торопился меня поскорее спасти, от увиденной картины он замирает, словно истукан и таращится на учиненное мной несколько секунд назад безумство. Думаю, он просто пытается понять, в этой луже крови остался кто-нибудь живой, или все мертвы.

О чем он только думает? Вэнса я убила, а сама умерла в тот момент, когда не стало моего Тэона.

— Руби… — двигается ко мне, слышу неприятное хлюпанье от его шагов.

Опускается рядом, пробует прикасаться, не знает, остались ли хоть какие-то места на моем теле, которые уцелели. Плюет на сохранность своих джинсов, опускается рядом со мной и пробует перевернуть меня, приподнять. Реки крови стекают с меня, он находит встревоженным взглядом мои глаза и опускается ближе к губам. Как обычно — не прикасается, но энергия живительным теплом вливается в мое тело.

Как всегда этот чертов инкуб пытается меня спасти.

— Что же ты творишь, Руби? — Злится, как только я более или менее прихожу в себя.

Раны едва-едва затянулись, походят на раны, от которых только что оторвали болячки. Розоватые шрамы напоминают мне о победе.

Поднимаюсь на ноги не без его помощи. Отталкиваю, когда он пытается меня поддержать.

— Надо сжечь, — почти приказ.

— Я все сделаю, — заверяет.

Хватаю его за руку, стискиваю зубы, заглядываю в его синие глаза. Боится, он меня боится.

— Сама, — рявкаю, лезу за спичками в его карман.

Руки дрожат, пальцы не слушаются, я очень далека от «нормально». Но Ян лишь отступает и ждет. Когда я завершу начатое и закину горящую спичку в лужу крови.

Вспыхивает моментально, горит так, будто не кровь, а масло. Отхожу, чтобы не задело, но не очень-то сильно желаю этого. Ян подхватывает и выволакивает меня силком. Знает, что я делаю. А я наблюдаю, за тем, как горят останки дьябольера. Улыбаюсь.

Хочется, как же сильно мне хочется, чтобы это приносило хоть капельку удовлетворения, освобождения, облегчения.

Но боль не уходит. Она все так же свежа, как и три месяца назад. Ничего не меняется. И убийства дьябольеров не помогают.

Но я поклялась на его смерти, и я завершу дело.

Остался только Джек…

***

Видимо отключилась, потому что очнулась от струй теплой воды. Пришла в себя, огляделась: Ян раздел меня и положил в ванную, пытаясь отмыть от всей той крови, которой я истекала и в которой сгорел Вэнс. Морщусь, пытаюсь увернуться, но Ян грубо брызгает в лицо.

— Перестань! — Отбрасываю душ в сторону.

— Хватит уже! — Злится и Ян, хватает меня за плечи и резко встряхивает. — Чего ты хотела этим добиться?! Сдохнуть решила?!

Вырываюсь, отворачиваюсь, но Ян резко дергает на себя и ударяет по лицу.

— Я тебя не отпущу, поняла?! Сдохнешь как-нибудь потом, не под моим присмотром!

— Отвали от меня! — Реву, вырываюсь, но Ян беспощаден.

Спасает он жестче, чем страдаешь от ран.

Берет на руки, тащит в душ, заводит, прижимает к стенке и врубает холодную. Кричу, потому что еще не пришла в себя, потому что больно, обидно, все равно…

А он все льет и льет эту воду… позволяет скрывать мои слезы… мою нескончаемую истерику…

Рыдаю в голос, вою от боли, раздирающую изнутри… Тэон, мой любимый, мой самый лучший, родной…

Нет, его больше нет…

Еще один вой, сползаю на пол, съёживаюсь, рыдаю, вздрагиваю каждый раз от очередного всхлипа. Ян выключает воду, оборачивает меня полотенцем и крепко обнимает. Просто гладит меня и убаюкивает. Это совершенно не помогает, но я ведь не знаю, как бы было без него…

Очередной забвение отпускает только посреди ночи. Лежу на кровати, волосы еще влажные, закутана в махровый халат, укрыта одеялом. Тепло мужского тела согревает сзади. Знаю, что не спит, несет свой идиотский пост, не дает мне совершать глупостей.

Зачем только?

Больше не сплю, не могу уснуть. Иначе приснятся кошмары. Иначе снова буду тонуть в бесконечной агонии из боли. Потери…

Как обычно, Ян молчит и не тревожит меня, просто рядом. Вливает потихоньку в меня свои энергии, восстанавливает. Чертово тело приходит в себя, возвращается в норму. Но мне бы хотелось моей боли. С ней мне легче переживать эту невыносимость…

Лежим без сна до самого утра. Город просыпается в нашей траурной тишине сотнями привычных звуков. Раньше я никогда не слышала их, но после того, как мою постель делит со мной Ян, каждый новый день оглушает.

Почему они живут и улыбаются? Почему они продолжают существовать, когда самое главное в жизни у меня отняли? Не прощу, ни за что на свете им не прощу ни единого дня, прожитого без него…

Снова скручивает приступом, пробую сдерживать слезы, Ян наконец-то шевелится, подается ближе, успокаивает, пробует сдерживать моих демонов горя. Даже суккуб во мне оплакивает нашу потерю, не в силах сопротивляться или брать надо мной верх. Я ведь сейчас сломлена настолько, что он бы мог завладеть мной с легкостью.

Но он меня не трогает.

Понимает.

— Руби, — шепчет мое имя, так обманчиво походит на… — тебе нужна энергия.

Хочу злиться, хочу вырваться из его объятий, хочу бежать сломя голову к себе домой… в наш с Тэоном дом…

Но сил не хватает даже на очередной вдох. Оттягиваю неизбежность. Но Ян уже знает, Ян уже привык.

— Дыши, девочка, дыши, — призывает, заставляет, настаивает.

Не хочу, как же сильно не хочу. Больно. Очень и очень больно.

— Руби, — настаивает и все-таки делаю вздох.

Успокаивается, утыкается лбом мне в плечо.

— Ты напугала меня вчера, — признается. — Куда ты ушла? Я же сказал: мы сделаем это вместе.

— Это моя месть, — напоминаю, — я просила тебя только обучить меня. Что ты и сделал.

— Я показал тебе основы, чтобы всему обучиться нужно гораздо больше времени.

— Я справилась.

— Но какой ценой?

Раздражает.

— Да спасут твою Аманду, — рявкаю.

Отстраняется, переворачивает меня на спину, настроен решительно, готов накричать. Но наблюдает как из глаз невольно проливаются очередные слезы и не может. Слабость мужчин в слезах женщины.

— Я понимаю, что тебе тяжело, — примирительно, — но Руби, нельзя так. Дьябольеры опасны…

— Дьябольеры мертвы, — улыбаюсь ему грустной улыбкой. — И последнего я убью сама.

— Последний самый опасный, — в который раз напоминает. — Для Вэнса слабостью являлись мальчики. А для Джека слабость — убийства.

— Я найду способ.

— Почему ты отвергаешь мою помощь? — Строже, чем примирение.

— Я устала об этом постоянно говорить, — выдыхаю.

— Тогда хватит. Он убьет тебя.

— Вот и славно.

— Руби! — Встряхивает меня, пытается достучаться до моего инстинкта самосохранения, кажется. Который умер давным-давно. — Так нельзя. Ты молода, у тебя все впереди…

— Не говори мне!.. — Хватаю за ворот футболки и подтягиваю к себе, шипя, словно змея, — не говори мне о каком-то там будущем. Оно было. Но его больше нет. Не смей мне тут втирать, будто я молода и все забудется. Такое не забывается. Это не просто потеря, я уже мертва. — Очередные молчаливые слезы. — Меня уже не существует.

— Хватит пороть чушь! — Снова злится. — Пройдет время и все изменится! Да, ты потеряла его, но не себя.

— Нет, себя…

— Да? Тогда кто это ходит и рубит дьябольеров направо и налево? Кто эта никто? Никто бы легла и заснула вечным сном. А ты схватила за горло собственных врагов и расправляешься с ними. Это, по-твоему, тебя не существует? Да было проще в сто раз с тобой, когда ты была с ним. Тогда ты не существовала. Тогда ты была поглощена им и чувством к нему.

— Я понимаю, действительно понимаю, ты знаешь. Но ты всегда знала, что он придет и спасет тебя. Но только сейчас ты стала той, кто сама может за себя постоять. Ты стала его тенью. Потому что ты гораздо сильнее, чем тебе кажется. Ты — борец, Руби, но твоя борьба идет вразрез с твоей собственной целью. Ты должна перестать умирать.

— Я не… — пробую возражать, но он как будто знает.

— Ты поразительное создание, — восхищение в его голосе, — море противоречий и неожиданностей. Ты красива, умна, теперь еще и сильна, хитра, непокорна и, черт бы меня побрал, как же ты желанна. Я сплю с тобой все эти месяца и мне стоит неимоверного труда держаться.

— Ты любишь ее, — слабо защищаюсь.

— Любовь и вожделение — разные вещи, — замечает.

Сердце бешено колотится, когда вижу в его глазах совсем иное. Жаждет меня и мое тело, взглядом поглощает возможности…

Делает глубокий вздох и отворачивается, садится на край кровати и думает. О чем? О ней? Обо мне? О том, что?..

Нет. Я слишком слаба, чтобы позволять себе эти мысли. Сознание так устроено: когда тебе плохо, любая искра светлой эмоции и ты вгрызаешься в нее, словно в последний кусок хлеба на всей земле.

Нельзя.

Выдыхаю боль и отворачиваюсь, перекатываюсь на другую сторону кровати и усаживаюсь зеркально, как Ян. Сидим в тишине, на моей стороне окно, я наблюдаю за рассветом, за чем наблюдает он?.. Перед ним зеркало, он видит в нем окно и…

Оборачиваюсь, ловлю его отражение, все понимаю. Глупо. Надо отвлечься.

Поднимаюсь, берусь за джинсы и тунику, иду в душ. Долго стою под струями, потому что Яну не удалось меня вчера вымыть. Чего я хочу сейчас? Домой. Я так сильно хочу домой, что…

Но за прошедшие три месяца я так не разу туда и не съездила. Когда меня тянуло туда вынужденными истериками, Ян не пускал, пытался сохранить остатки моего рассудка. А когда я собиралась туда сама на холодную голову…

Мы садились в машину, Ян заводился и ждал, когда я скажу, куда ехать. Но мысль о том, что мы приедем туда, а там будет лишь пустой дом, где обитает только одиночество…

Силы покидали меня, желание развеивалось. Мы возвращались обратно в квартиру.

Больно, по-прежнему очень больно.

Привожу себя в порядок непозволительно долго, когда выхожу из ванной, выгляжу вроде бы получше. Если не считать смертельной усталости. Иду на кухню, быстро что-то готовлю, кормлю Яна. Он уже как наркоман, набрасывается на еду с таким остервенением, будто это его очередная доза. Проглатывает все за раз и облизывается, смотрит на меня, улыбается.

— Спасибо, — благодарит как-то виновато.

Не могу выдавить улыбки в ответ, отправляюсь в спальню. Делаю глубокий вздох каждый раз, когда вхожу внутрь, воспоминания накрывают новыми волнами. Держусь за обручальные кольца на цепочке, которые теперь никогда не снимаю, как за спасательный круг, сжимаю, словно пытаясь впитать их тепло.

Надо отвлечься.

Берусь за телефон — несколько сообщений. Первые от Эриха.

Этот проклятый колдун ни на что не способен. Три месяца назад, когда он вернулся из своей тур поездки загоревшим и повеселевшим, он сообщил мне, что чуть ли не сразу же возьмет меня и расколдует.

Ага. Козел.

Мало того, что ритуал не сработал, он сделал это восемь раз. Восемь чертовых раз я верила в то, что вот-вот избавлюсь от суккуба. И все восемь раз что-то шло не так. Этот ублюдок заверял меня, что у него там какие-то неточности или типа того, я не знаю, мне было не важно, мне нужен был результат!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 134
печатная A5
от 516