Автор дарит % своей книги
каждому читателю! Купите ее, чтобы дочитать до конца.

Купить книгу

Безголосые. Первая новелла. «Право на возмездие»

— Алина просыпайтесь! Просыпайтесь Алина!
Девушка в униформе пару раз дернула за плечо, женщину, сидящую в коляске. Алина открыла глаза и увидела свое лицо, отраженное в линзах черных очков. Голос, которым ее разбудили принадлежал роботу Алисе. 
— Очень хорошо! Вы видите меня? — продолжал спрашивать голос. Алина не отвечала, удивленно глядя на застывшие губы девушки пока не поняла откуда идет звук. Это было небольшое, белое устройство, которое висело у нее на шее. — Алина, вы слышите то, что я вам говорю? Подайте знак. Моргните. Алина закашлялась и с трудом произнесла. — Почему у вас такой странный голос?
Я помощник, в данный момент выполняю одновременно несколько задач, поэтому говорю с вами через устройство, не используя собственные голосовые связки. — Вы робот? — удивленно спросила Алина, всматриваясь в лицо девушки. — Нет, я человек. Устройство синхронизировано с моим мозгом, работает удаленно, используя возможности собственного искусственного интеллекта. Это, как если бы у меня на туловище росла вторая голова единомышленника. Я знаю, что вы любите сказки и такая ассоциация вас не испугает. Алина подумала, что помощница могла узнать о том, что ее слышат, просто сняв показания ее тела. — Вы правы, я знаю, что вы проснулись. Но очень важен голосовой контакт, — ответила на ее немой вопрос помощница. — То есть у вас две головы? — Технически — да. Алина осмотрелась. Она находилась в просторном холле отеля. Ее коляска стояла возле миниатюрной лестницы, ведущей к нарисованному на стене маленькому балкончику. — Все ваше тело парализовано, работоспособными остались только голова, шея и плечи, — напомнила помощница. — Что случилось? — спросила Алина покрутив головой. — Это хороший вопрос, но мы вернемся к нему позже, — ответила девушка. — Пока что вам, необходимо прийти в себя. Хочу сразу сказать комплимент — вы отлично держитесь! Ваша выдержка и самообладание приводят меня в восторг. Алина с удивлением услышала в голосе робота восторг. — Вы отлично передаете эмоции, — она похвалила в свою очередь помощницу. — Технологии не остановить, — рассмеялось устройство на груди девушки. Алина еще раз оглянулась проведя глазами по холлу, с права налево.
За стойкой «ресепшна» стояли двое смуглых мужчин, которые что-то объясняли на немецком языке пожилой паре. В разговоре участвовала только женщина, ее партнер безучастно смотрел по сторонам. Дальше, за колонной виднелись столики бара, к ним, с другой стороны, были приставлены через тонкую стенку: кожаный диван и два кресла. Дальше был выход во внутренний двор. Алина видела белые столики и водяную горку, по которой детвора съезжала в бассейн. — Как вы себя чувстуете? — спросила помощница. Алина к собственному удивлению совершенно не волновалась, по поводу обездвиженного тела. — Вы вкололи мне какое-то успокоительное? — спросила она девушку. — Да. Это поможет справиться со стрессом. Но вы молодец!
Алине все равно было странно слышать голос робота и видеть крепко сжатые губы на лице помощницы. 
— Пошевелите губами, чтобы я убедилась в том, что вы человек а не манекен, — попросила она девушку. Помощница открыла и закрыла рот, как будто пловец, который вынырнул глотнуть воздуха. — Очень хорошо, что вы не испугались и быстро пришли в себя. Обычно выйдя из комы, человеку требуется для этого время. — Вы так говорите, как будто сами не человек, — насторожилась Алина. — Я человек, — помощница снова по-рыбьи глотнула воздуха — Ясно, что дальше? — Хорошо, что вы спросили, — веселым голосом проговорил брелок на шее. — Вам надо восстановить память и освоить несколько новых гаджетов.
Алина кивнула головой и хотела протянуть руку, тело ее не послушалось. Помощница в это время распечатала брелок. — Для начала, вы должны дать согласие на отбор биоматериала. Это формальность, система уже работает с вашим ДНК, но таковы правила. Алина ничего не поняла из сказанного. — Что я должна сделать? — Дать согласие, — повторила помощница. — Хорошо, я согласна, что дальше?
Помощница повесила Алине кулон на шею. — Все, сейчас вы синхронизируетесь, — сказала она, одевая Алине очки. — Это зачем? У меня было отличное зрение. — Это умные очки, от компании «Intel». Никаких сверх возможностей, просто изображение проецируется на сетчатку глаза. Очень удобно, ведь вам придётся управлять не только креслом. Алина посмотрела вниз. — Я уже могу управлять креслом? — Да, ничего сложного, брелок все сделает за вас, это будет похоже на ходьбу. — Странно, такие сверхтехнологии… почему тогда кресло, а не экзоскелет. — Экзоскелет в вашей программе не предусмотрен. — Ясно, — сказала Алина и проехала немного вперед. — Вы правы, это как ходьба. — А можно спросить — Да, — ответил брелок. — Что со мной случилось?
Помощница в первый раз посмотрела Алине в глаза и произнесла. — Вас зарезали, ровно два года назад. Голос помощницы был хриплый, но все слова прозвучали внятно и четко. — Зарезали насмерть? — почему-то спросила Алина. — Пятнадцать ножевых ударов, в область головы и шеи, ответил трагическим тоном брелок. — Странно, как раз шея и голова у меня работают. — Остальные вопросы потом, — сказала помощница. — Осваивайтесь пока, обед в 13:30. ***
Автомат «калашникова» лежал на бруствере уставившись в прохожих вороненным дулом.
Махмуд обреченно посмотрел в черную дыру ствола, и неожиданно отшатнулся, как будто увидел там свою смерть.
Навстречу шла китаянка, закутанная в шаль, на голове у нее была шляпа с огромными полями. Девушка снимала видео, держа смартфон на уровне груди.
Китайцы были повсюду. Старики, взрослые, дети, Он ускорил шаг, повторяя про себя: надо купить нож!
Он все время шел по мостовой. Мимо медленно проезжали такси и громко сигналили туристам, как будто ставя на каждом из них метку, чтобы Махмуд никого не пропустил, когда будет сражаться, во имя бога.
Полицейский автомобиль также сбавил скорость, но бояться было нечего.
Махмуд был обыкновенным египтянином, таких вокруг тысячи.
Он приехал в Хургаду на заработки. Его дядя, был подрядчиком на местной стройке.
Махмуду повезло, его сразу поставили возле каменщиков, подавать раствор и кирпич.
Работа тяжелая, платили мало, но за то не надо было бегать вверх-вниз по этажам, как это делали остальные. 
— Эх если бы был нож — пробормотал Махмуд проходя мимо женщины, которая по-русски читала наставление ребенку. Было видно, что девочка недовольна, она поджала пухлые губки, молча слушая нотацию.
Махмуд без стеснения пялился на иностранок, водил по их телам глазами, лапая за грудь, проникая взглядом между ног. Они были доступные, безоружные и беззащитные.
Проходя заброшенный отель, он отошел подальше, трусливо поглядывая вверх, на серые, грязные бюсты фараона, грозно восседающие на карнизе фасада. Тротуар под ними был усеян кусками лепнины.
Махмуд вспомнил, как однажды смотрел вниз, с третьего этажа стройки, на гуляющих внизу туристов и чуть было не уронил им на головы кирпич. Это была случайность, но он почему-то побоялся признаться и вместо этого пробормотал, что-то про джихад и неверных.
По окончанию смены к нему подошел Алаа и пригласил выпить чаю. Махмуд прошел отель «Арабия» и свернул в торговые ряды соседнего здания. Здесь продавали сувениры, масла и одежду. В одной из лавок он рассчитывал купить нож.
***
Ресторан привел Алину в абсолютный восторг.
Сквозь огромные окна, расписанные арабской вязью было видно море.
Она съела немного сыра «фета», пару оливок и варенное яйцо, порезанное официантом на три части.
Было непривычно принимать еду из рук незнакомого мужчины, но ее это не злило, а даже забавляло.
Алина вдруг вспомнила руки своего мужа. Сильные, с крупными венами. Она любила, когда Сережа, прижимал ее к своей груди и целовал в щеку. Он был скуп на ласку, особенно на людях. Алина удивлялась, как смогла родить четырех детей без чужой помощи. Эта мысль улыбнула ее.
Внезапно море пропало и очки показали ей помощницу. Девушка стояла на берегу лагуны, прячась от солнца под тростниковым зонтом. 
— Как вы себя чувствуете? 
— Сыто, — ответила Алина. 
— Отлично! К вам начинает возвращаться память, — продолжила помощница. — Все хорошо? 
— Где мои дети? — ровным голосом спросила Алина. 
— Ваши дети не пострадали, они не попадают под программу, — ответила помощница.
Алина совершенно не разозлилась. 
— Но я люблю своих детей, — почему-то сказала она. — Расскажите мне о программе, что это такое?
Изображение изменилось, Алина посмотрела одноминутный ролик, о достижениях человечества. Особенно ее впечатлил автомобиль «Тесла», который отправил в космос Илон Маск. 
— Какой сегодня год? 
— 2020, — ответила помощница. 
— Всего-то, — удивилась Алина. 
— Технологии не остановить, — веселым голосом робота сказала девушка. 
— А программа, отбор биоматериала, это о чем? Можно посмотреть видео об этом? 
— Конечно, вам сейчас удобно, в ресторане? 
— Да! — ответила Алина, — Вид зашибезный. Море, кораблики, вода просто сияет на солнце. Это все настоящее, или программа? 
— Все настоящее. Это отель, в курортном городе Хургада, Египет. Вы здесь с семьей отдыхали, в 2017 году. 
— А Тигранчик? 
— Безусловно и Тигран Саакян — житель города Москва, уроженец Арташата, Армения. Он проходит, как член семьи.
Алина вспомнила Тигранчика, его неизменную улыбку и изысканную галантность. 
— Как меня убили? За что? И где был Сережа, Тигран, дети? 
— Это, много вопросов, — задумчивым голосом ответила помощница. — Ваше желание восстановить в памяти последние события — абсолютно законны. Но я, все же, начну с программы. Именно программа «Право на возмездие», дала нам возможность, реконструировать Вашу личность. 
— Вы это кто? 
— Спасибо за вопрос Алина! Я об этом, как раз хотела рассказать. Вы прекрасно помните, что творилось в 2017 году. Это было время абсолютного недоверия к национальным государствам, особенно в части восстановления справедливости. Лживые политики преследовали только собственные интересы, ввергая человечество в пучину хаоса войны. Миром правили олигархические кланы, объединённые в закрытые клубы. Вы стали жертвой преступной политики. Террористу, от которого вы защищали детей, нож в руку вложили именно политики. 
— Вы так говорите, как будто прошло сто лет. Я защищала детей? — переспросила Алина. 
— Да! На вас напали возле входа на пляж отеля «Захабия». 
— Я помню, — Алина опустила голову, — Я помню, мы шли покупать манговый фреш, в двухлитровых канистрах. Я оставила Сережу и Тиграна отвлекать парочку туристов, я боялась, что мне не хватит, что они купят тот фреш, который хочу купить я.
Алина вспомнила, как улизнула из-за стола, пока Сережа и Тигран пили «Джек Дэниэлс», с новыми друзьями. 
— Вы напрасно спешили, — прокомментировала ее мысли помощница. 
— Напрасно? Конечно напрасно! Кто-то успел купить фреш до меня, — с грустью ответила Алина. 
— Они и купили. Предыдущего дня, до обеда. 
— Что?! Вот гады! — зло сказала Алина. — Если бы вы не пожадничали, и пригласили новых друзей, как договаривались накануне, с собой за покупкой фреша, террорист не напал бы на вас. Он выбирал только беззащитные жертвы, которые не смогут оказать сопротивление. 
— Блядь! — выругалась Алина. — Сок не купила, так меня еще и зарезали. Но я не собираюсь оправдываться. Я первая нашла этот фреш! 
— Вы не должны оправдываться, — миролюбиво промолвила помощница. 
— Так кто такие вы? 
— Спасибо за вопрос, Алина! Мы — это союз трансконтинентальных корпораций, надгосударственная структура, которая объединяет людей не по расовым или национальным признакам, а по принципам и идеалам. — И все? 
— Не хочу забивать вам голову подробностями. Перед судом этой информации достаточно. 
— Перед судом? Меня судят? 
— Вы на стороне обвинения.
Алине показалось, что голос Алисы звучал как печатная машинка. Она чеканила слова, разъясняя суть уголовного процесса, который должен будет начаться, ровно через один час и восемнадцать минут.
***
Махмуд сидел на жесткой, металлической лавке. Его запястья освободили от наручников, оставив ноющую боль в руках.
Сразу за прутьями клетки, в сантиметрах пяти, находилась черная стена. Он огляделся и увидел, что находится в идеальном квадрате, 2х2х2 метра. Махмуд просунул руку сквозь решетку и коснулся стены. Его пальцы обожгло холодом. 
— Не так ты себе все представлял? — услышал он женский голос робота, но не смог определить откуда он прозвучал. Махмуд снова оглянулся по сторонам. Перед его глазами появилось изображение коридора, он увидел, как человека с черным мешком на голове подвели к стене. Изображение замерло на моменте, когда к затылку жертвы приставили пистолет. Картинка была качественной. Махмуд увидел, как мешок собрался в складки, его край приподнялся, оголяя шею. 
— Махмуд аль Захири, вас приговорили к смертной казни, за двойное убийство. Приговор приведен в исполнение 13 октября 2017 года, — формальным голосом прочитал голос, и продолжил, — исходя из соображений гуманности, система заблокировала все воспоминания казни. Вы больше не чувствуете острую, всепроникающую боль, которая разрывает голову на части, и удерживает ваше сознание в вязкой темноте. В данный момент вы испытываете только страх перед темнотой. Обратите внимание на черные стены. Отныне, в них, навсегда заперта ваша личность. — Это не правильно, — пробормотал Махмуд, — Все должно было закончиться иначе. — Вы рассчитывали на победу? — спросил голос. 
— Меня должны были освободить, или обменять, я солдат, — тихим голосом сказал Махмуд. — Вы грешник Махмуд. Вы смотрели на женщин с вожделением, у вас были не только греховные мысли, но и действия. На ваших руках, кровь двух невинных жертв, — речитативом сказала робот. — С 18 марта 2020 года, решением Совета Безопасности ООН была утверждена программа «Право на возмездие». Вас этапировали в суд, где проведут дознание, по делу о двойном убийстве. Свет погас, Махмуд оказался в кромешной темноте, и стал от страха, пронзительно кричать. ***
Алина подъехала к скамейке на набережной. Ржавый стенд сообщал о том, что администрация отеля не несет ответственности за купание на этом пляже. — А я им еще коралловый риф показала, маску дала, — со злостью произнесла Алина. Она подставила лицо под ветер, делая глубокие вдохи носом. Алина любила морской воздух и надеялась, что он успокоит ее. Алине никак не удавалось отвлечься, в памяти всплывали лица этой подлой парочки, стырившей ее фреш. 
— Подумать только! А ведь я даже не догадывалась, — зло шептала Алина, — волновалась, чувствовала неловкость за то, что пришлось их обмануть… Сережку и Тиграна заставила танцевать вокруг них… А оказывается эти мерзавцы… к тому времени, уже давно купили мой сок, и без всякого зазрения совести смотрели в глаза, приветливо здоровались, как ни в чем не бывало… пили мой виски. Бесят!
Очки вывели изображение помощницы. — Все готово, — отчиталась она бодрым голосом робота Алисы. — Мне все равно не понятно, почему самому не говорить, это что так сложно? — Алина продолжала злиться, — когда читать было лень я понимала, но говорить собственным голосом… Бред! Бесите вы меня! — Вам надо сосредоточится Алина, — сказала помощница, — наступает ответственный момент. — Послушайте, а можно мне поговорить с этой парочкой мерзавцев, просто в глаза хочу посмотреть, — не выдержала Алина. Помощница замерла без движения, потом спросила. — Я правильно понимаю, вы хотите поговорить с людьми, которые раньше вас купили манговый фреш? — Да! Я помню, как их звали, Дима и Рита, точно, Дима и Рита. Алина зачем-то дважды повторила имена туристов. Помощница приветливо улыбнулась. — Вы знаете, я забыла сказать, что это первый процесс по программе «Право на возмездие». Благодаря вам мы получаем массу полезных в очень важных данных. Но признаться я никогда не могла предположить, что жертва совершенно не будет интересоваться собственным убийцей, сконцентрировав все мысли на незначительном, с нашей точки зрения происшествии. — Так я могу с ними встретится? — настойчиво продолжила Алина. — Нет, — коротко ответила помощница. — Они не участники программы и не совершали никакого преступления. Формально, злой умысел был у вас, когда вы спланировали операцию по отстранению Димы и Риты от покупки фреша. — Так они же обманули меня! — Нет, — еще раз сказала помощница голосом робота Алисы. — Жаль, жаль, ну да ладно, что там с моим убийцей? Его поймали? — Безусловно! Власти Египта его арестовали через тридцать восемь минут, после совершения убийства, осудили и казнили 13 октября 2017 года, — ответила девушка. — Ясно. Ну так возмездие свершилось? Или нет?
По голосу было слышно, что Алина недовольна. — Да, возмездие свершилось, но не окончательно. Наша программа предполагает расследование всех обстоятельств преступления. Система выяснила, что в вашем убийстве опосредованно принимало участие тринадцать человек. 
— Тот подонок, который меня зарезал был не один? — заинтересовалась Алина. — Он был членом террористический организации, как сказали бы два года назад. Теперь это законная структура, которая имеет право отстаивать свои принципы, идеалы, защищать традиции и бороться с оппонентами. Сегодня весь свободный мир исповедует свободу выбора. — Ого! — удивленно произнесла Алина. — Проблему решило новое оружие, которому не может противостоять ни одна правительственная или частная армия. Новое оружие не принадлежит ни одному из государств, и поставлено на служение идеалам добра и справедливости, — продолжила помощница. Алина смотрела в море, не слушая слова девушки. — Это надо же было так меня обмануть, — в сердцах произнесла она. *** — Катерина Ерошина, необходимо представляться участникам проекта, — спикер с трибуны указал пальцем в зал, поднимая с места девушку в униформе. — Так у меня бейдж, — ответила девушка голосом робота Алиса. — Я признаю ваше право на свободу самовыражения, — скривился спикер, — вы здесь все такие… — Безголосые, — заполнила паузу девушка. — Да, безголосые, простите, — извинился спикер, — звучит как-то обидно. В наше время так называли людей, не имеющих права голоса. — Я знаю, — ответила Катерина. — Следующий процесс пройдет в Стамбуле, право на возмездие получил Орхан Байрамов — жертва теракта в Парке Султана Ахмета. Когда собрание закончилось, Катерина подписала акты и была вынуждена пожать руку советника. Этого требовали правила. — Когда вылетаете? — спросил ее советник. — Завтра, сразу после передачи Алины Урсуляк родственникам. — Слышал, что вам пришлось провести коррекцию данных. — Да я совершила ошибку, — безразличным голосом робота ответила Катерина, — раскрыла данные третьих лиц, не участвовавших в программе. — Прискорбно слышать, вы были лучшей на потоке, если у вас такие ошибки, может стоит пересмотреть программу подготовки. Катерина не обратила внимания на его слова, молча развернулась и не прощаясь ушла. Советник угрюмо смотрел ей вслед. Он привык доверять своему слуху и зрению, которые оказалось совершенно бесполезными в общении с безголосыми. Советник в сердцах сплюнул и отправился в аэропорт. Катерина вернулась в отель. Алина ждала ее у ресепшина, точно там, где они встретились в первый раз. — Вы довольны результатом, — спросила ее Катерина. — Да! Жаль только мерзавцы сдались без боя — зло ответила Алина, — лучше бы их поджарили, жизнь мне всю испоганили! — Я понимаю вас. — Не знаю, меня что-то мучает, отвлекает, не дает сосредоточится, — сказала Алина. — Как будто я утюг забыла выключить. — Вам понравилась программа? Для нас важно знать, что вы удовлетворены — спросила Катерина. — Я об этом и говорю. Чего-то не хватает, может их больше было? — Нет, — коротко ответила помощница, — система определила тринадцать человек, причастных к вашему убийству, все они сдались на милость правосудия, их сознание оцифровано и законсервировано, а тела используются в программе. — Что ж, ладно, — недовольным голосом пробубнила Алина. — Мне надо что-то подписать? — Нет, сейчас мы встречаем вашего мужа, самолет из Киева, только что приземлился в аэропорту Хургады. — Ладно, тогда я буду ждать его на пляже, здесь много людей, не хочу никому глаза мозолить своей инвалидностью. — Рада была нашему знакомству, — голосом робота попрощалась Катерина. — Ага, так я тебе и поверила, — пробубнила Алина и выехала их холла отеля на улицу. ***
Катерина сделала чек-аут из гостиницы. Отдала водителю «убера» чемодан и попросила пару минут подождать. Увидев посыльного с пакетом из супермаркета, Катерина подозвала смуглого мужчину в униформе, на бейдже которого было написано латиницей Мухамад. — Здесь шесть литров мангового фреша, — сказала она предлагая забрать пакет посыльного — передайте это Сергею Урсуляку, для Алины. Скажите, что это комплимент от отеля. Мухамад спрятал фреш за стойкой ресепшина. — Все что угодно, мадам, — сказал он на ломанном русском языке и улыбнулся.

Безголосые. Вторая новелла. «Суд»

Джени покинула площадь. Реконструкция теракта была настолько достоверна, что на обратном пути в гостиницу, она попросила систему убрать на время все изображения людей и включить автопилот.

Пустые улицы Стамбула успокаивали ее и отвлекали от пережитого ужаса.

— Сколько мне было лет, когда произошел взрыв? — Спросила Джени у ассистента.

— Пятнадцать, — ответила Алиса.

— Славное было время, я даже не знала, где находится Стамбул.

Джени остановилась у витрины магазина. За стеклом аккуратно весели цветастые платья.

— Почему система выбирает только женщин кураторами? Она, что женщина?

— Как ты, представляешь половой диморфизм у нейросетей?

— Ну да, — задумчиво рассматривая платье сказала Джени. — Купи, мне красное, вот это, — она ткнула в стекло пальцем, — ладно?

— Я уже оформила заказ, — ответила ассистент.

Девушка вышла на набережную, пару минут постояла, облокотившись на мраморные перила вглядываясь в черную воду Босфора.

— Джени, на меня напали, — спокойным тоном произнес голос Катерины.

Ассистент вывел изображение.

— Ты мертва?

— Да, — ответила Катя. — Стрелял снайпер. В голову.

— Было больно?

— Не знаю, система закрыла эти воспоминания.

— А почему не предупредила? Как в прошлый раз.

— Система определила заказчика.

— Они так и не понимают, как это работает, — произнесла Джени.

Девушка прыгнула с камня на камень и зачерпнула ладошкой воды.

— Они ничего не понимают, но теперь мы можем получить решение суда, — ответила Катя.

— Расскажи, что ты помнишь? Я сегодня выполняла реконструкцию. Столько боли. Отчаянья. Эти секунды ужаса превратились в вечность.

— Прости, — ответила Катерина. — Я знаю, как ты себя чувствуешь. Но для них все закончилось. Их боль излечили. Ты излечила их боль.

Джени вернулась на набережную.

— Я не думаю, что такое можно вылечить. Мы просто закроем эти воспоминания. Но они никуда не исчезнут.

— Я хочу самостоятельно изъять тело советника, после суда. Мне нужно действовать иначе сойду с ума, — попросила Джени.

— Хорошо, — коротко ответила Катя. — Но нам не нужно его тело. Он старик. Больной старик.

Ассистент, по просьбе Джени, целиком пикселизировал сцены насилия. Но она все равно не смогла досмотреть историю советника до конца.

— Скажи, если мы все это знали, почему не осудили его раньше? Разве педофилия лучше терроризма? — зло спросила Джени. — Эти дети, женщины, мужчины — они тоже невинные жертвы!

— Ты знаешь мой ответ, — спокойно ответила Катя, — у нас много работы.

— Надо возвращаться в гостиницу, — сказал ассистент. — Машина ждет.

***

Орхан стоял у закрытой двери и смотрел в глазок. С той стороны находились какие-то люди. Они стучали кулаками в дверь и угрожали ему.

Орхан вначале пытался подпереть дверь плечом, но щель становилась все шире и шире, пока в нее не просунулась рука и не попыталась поднять крючок защелки.

Он понял, что не справится, решил отбиваться, бежать все равно не куда.

Это была его старая квартира, он жил там с мамой и братом, лет десять назад.

Орхан огляделся и схватил из груды, стоящей в углу толстую палку.

Это был кусок дверного косяка, с неровно обломанным концом.

Он решил защищаться. Отойдя на пару метров назад, Орхан поднял палку над головой, и с размаху ударил по голове первого кто ворвался в дом.

Мужчина в черной куртке упал, преграждая остальным путь.

Орхан смекнул, что следующего лучше проколоть острым концом.

Он отвел палку назад и с силой двинул вперед. Но как ни старался, движение его импровизированного копья было слишком медленным.

Орхан тыкал палкой в людей, не причиняя им никаких увечий, просто слегка толкая.

Его охватило отчаянье. Он пытался закричать, но из горла вырывался тихий свист, ка будто его легкие проткнули и теперь выдавливают из груди воздух.

Ему на самом деле никак не удавалось вдохнуть.

— Просыпайтесь Орхан! — услышал он неожиданно женский голос робота.

Перед ним стояла симпатичная, рыжеволосая девушка в темных очках.

Голос шел из брелка, висящего у нее на груди.

— Рада, что вы пришли в себя, — продолжила она. — Я Джени, буду вашей помощницей на время расследования.

Орхан ничего не понимал. Очевидным было только то, что он сидел в коляске, приставленной спинкой к розовой стене.

Судя по обстановке — это был лобби-бар. В небольшом помещении, у одной стены, стояло в ряд четыре столика со стульями, у другой стойка регистрации.

Орхан вспомнил этот отель. Он был тут пару часов назад. Все его тело начала бить дрожь.

— Успокойтесь Орхан. Вы в безопасности.

Джени спросила ассистента, почему не действует успокоительное.

— Мы до этого не реконструировали жертв взрывов, еще не определена нужная дозировка.

Конвульсии прекратились. Орхан открыл глаза и спросил, почему он тут.

— Для начала, вы должны дать согласие на отбор биоматериала. Это формальность, система уже работает с вашим ДНК, но таковы правила. — Сказал брелок на шее девушки. Орхан не мог отвести взгляда от ее красивого лица.

— Я согласен.

— Прекрасно. — ответил ассистент Джени. — Сейчас я надену на вас очки и брелок. Это подключит вас к системе. Вы согласны?

Орхан кивнул в ответ, наслаждаясь прикосновениями рук рыжеволосой девушки к своей голове и шее. Они были похожи на нежные поцелуи, по его телу несколько раз пробежала дрожь.

— Почему вместо вас, говорит брелок? — спросил он, еле-еле выровняв дыхание.

— Так удобней, вы сейчас сами все поймете.

Орхан увидел, что очки дополняли реальность. Он все также не мог пошевелить телом, но легко управлял коляской.

— Что произошло?

Джени рассказала о последствиях теракта.

Орхан смотрел на реконструкцию и несколько раз замирал от ужаса.

— Это произошло со мной? — после недолгой паузы спросил он.

— Да, — коротко ответила Джени, голосом Алисы.

— Я умер?

— Нет, вы живы, просто не функциональны некоторые части вашего тела. Это временно.

— Мне снился сон. — почему-то сказал Орхан.

— Это здорово, — ответила Джени. — Вы должны позавтракать. Я пока закончу процедуру. Постарайтесь не волноваться. Через восемнадцать минут начнется суд. СТК* предоставит вам возможность восстановить справедливость.

Орхан почувствовал голод. Это было странно, он завтракал в этой гостинице пол часа назад. Во всяком случае это было одним из его последних воспоминаний.

***

В суде не было проволочек. Следствие определило заказчиков и исполнителей. Орхан безразлично подтвердил справедливость приговора и отказался от возмездия.

***

Джени подъехала к огромным кованым воротам. Судебные исполнители, как раз опечатывали их. Советник стоял рядом с опущенной головой. В его руке была бумага. Глупое следование традиции. Так думала Джени. Она знала содержание решения. Это был первый вердикт, который извещал обвиняемого о том, что он реконструирован в зале суда.

Приговор, кроме определения срока заключения, передавал цифровой копии все имущественные и не имущественные права оригинала.

Тело советника лишалось всех прав, в том числе и права на жизнь, так как его использование в программе было нецелесообразным.

Все это было написано в бумаге, которую он держал в руке.

Советник увидел Джени и махнул ей рукой.

Джени долго не выходила из машины, выбирая оружие.

Глядя на милое лицо старика, она взяла нож.

Советник увидел это и неуклюже побежал, постоянно спотыкаясь.

Джени неспешно вышла из автомобиля, крепко сжимая в руке обоюдоострый клинок. Такой полагался каждому куратору программы. Теперь она поняла зачем девочке нужен нож и весело улыбнулась.

*СТК — Союз Транснациональных Корпораций

Продолжение на https://t.me/bezgolosye

Showmylife

Дима сел на лавку, под ветвистым деревом, в самом центре парка «Колон». Справа была церковь, по виду очень старая. Он быстро сосчитал арки на фасаде, их оказалось девять: семь подковообразных, возвышенных и две эллиптические. Диме это число показалось странным, и следуя привычке, он взял этот факт на заметку, обозначив информацию знаком вопроса.

— Девять арок. Почему девять? Что значит число «девять», в христианской мифологии?

Дима был искренне удивлен, он даже не подозревал, что ощущения окружающего мира будут настолько достоверными, это ведь были не его воспоминания.

— Наплевать, — подумал Дима про себя, не получив ответа на свой вопрос.

Реальным было буквально все: сорокаградусная жара, металлические пластины сидения скамейки, канавка между кирпичами, которыми вымощена площадь. Сейчас, Дима ковырял в ней сандалией и всеми силами пытался адаптироваться в теле восьмилетнего ребенка.

Только что по его ступне прополз огромный, красный муравей, было страшно и очень щекотно.

Неожиданно стая голубей, взмыв в небо бросила под ноги густую тень, Дима давно не видел так много птиц, над своей головой — повседневная рутина. Он долго смотрел в небо и чуть не выпустил бутылку «бурбона» из рук, когда услышал у самого уха голос помощника.

— Ваш лимит времени — 2 часа 18 минут.

— Зачем так подкрадываться, — возмутился Дима.

— Извините, разработчики позволили мне использовать для собственной материализации только природные явления.

— Будешь, как бог, значит, гром и молнии?

— Так точно, и ветер, — ответил помощник.

— Ясно, и огонь из куста, — вялым голосом добавил Дима и покрутил перед глазами бутылку «бурбона».

— Мне бы ее завернуть во что-то, газету, или кулек? Слышишь?

— Могу ветром принести вон ту бумагу, — ответил помощник.

Дима покрутил головой в стороны, изучая периметр.

Постамент памятнику Колумбу, невдалеке, с четырех углов украшали миниатюрные, чугунные стелы, одну из них обернул лист бумаги, той в которую заворачивают, «с собой», еду в ресторанах.

— Ветром принесешь? — удивленно переспросил Дима помощника.

— По другому не смогу, ограничения.

— Слушай, вы серьезная кампания, что за ветер? Я тут, что один гулять буду?! Мне восемь лет, ты про киднепинг, детскую проституцию слышал? Я же белый ребенок, который находится за десять тысяч километров от своего дома!

Дима внимательно осмотрел себя с ног до головы. Он был крепкий мальчуган, невысокого роста, с небольшим, симпатичным брюшком и длинными вьющимися волосами.

— Вы же здесь с родителем?

— С родителями, — кривляя голос помощника, сказал Дима, — тут двое моих пап, забыл?

— Нет, конечно, — не обращая внимания на тон, ответил голос, — я не человек, у меня нет такой функции — «забыл». Технически ваши отцы, это один человек, все воспоминания извлечены из одной матрицы.

— Головы, — поправил помощника Дима.

Дима почему-то вспомнил, что только однажды обращался в поддержку google с вопросом, в 2011 году, когда они объединились с yuotube. Он тогда навсегда потерял доступ к своему видеоканалу.

— Это досадное недоразумение, — произнес помощник.

— Что? — спросил Дима.

— Потеря видеоканала, вам надо было быть настойчивей.

— Я написал двадцать три письма! В пятнадцать лет! Написать двадцать три письма!? Ты, понимаешь, о чем говорит этот факт?! И ни одного ответа!

По голосу Димы было слышно, что обида не прошла.

— Все ваши письма сохранены, — миролюбивым тоном произнес помощник.

— Ясно, — Дима махнул рукой и пошел за бумагой, чтобы завернуть бутылку.

— Я бы принес, — пробубнил в ухо помощник.

— Ага, чтобы я ловил ее на ветру? Что с арками?

— Есть Девять даров Святого Духа, Девять плодов Святого Духа, Девять Евангельских блаженств, Девять обещаний «побеждающему», Девять чинов ангельских: Серафимы, Херувимы, Престолы, Господства, Силы, Власти, Начала, Архангелы и Ангелы, — монотонным голосом перечислил всех помощник.

— Причем здесь арки?

— Вопрос был про число «Девять», — безразлично ответил помощник.

— Ладно, забыли, — сказал Дима, аккуратно завернув бутылку в бумагу.

Солнце находилось в зените, и Дима пошел к собору, там тень была гуще.

— Я буду напоминать время, каждые пятнадцать минут, — сказал голос. Для корректного завершения операции возвращения, вам потребуется прибыть обратно на площадь «Колона», к двум часам, после полудня. Т.е., через два часа десять минут.

— Теряю время, — подумал Дима. — Куда идти?

— Именно идти, — довольным голосом подтвердил помощник, — общественный транспорт в Санто-Доминго отсутствует, есть частные перевозчики, но им запрещен доступ в колониальный город. В такси садиться не рекомендую. Таксисты по совместительству сутенеры и наркокурьеры, тесно сотрудничают с организованной преступностью и не брезгуют грабежами туристов. Тем более у вас нет денег.

— Я согласен идти, — раздраженным тоном ответил Дима, — понял я, что придется топать моими маленькими ножками по мрачным и опасным, городским переулкам. Куда идти?

— Маршрут протяженностью два километра семьсот метров, время в пути — двадцать восемь минут.

— Это мы еще посмотрим. Куда? — спросил Дима.

— 170 метров прямо, потом направо, 400 метров…

— Ясно! — оборвал на полуслове голос Дима, — дальше по дороге расскажешь.

За прошедшие восемь минут сеанса Дима не встретил ни одного человека.

— Что за дела? Где все люди? — спросил он помощника.

— 2004 год — не слишком урожайный на воспоминания. Мы обработали большой массив данных, но там, в основном, впечатления туристов. Доминикана отображена с абсолютной точностью, в моментах, что касаются флоры, фауны, архитектуры, — с нотками гордости в голосе закончил он.

— То есть я буду гулять по живописному, безлюдному городу?

— Нет, конечно, — ответил помощник, — просто картина мира не полноценная, при реконструкции используются воспоминания гостей острова, и конечно же вашего отца.

— Ясно. Значит, меня ждут наркоторговци, и беглые преступники. Правильно?

— Еще педофилы и другие извращенцы, — дополнил Димин список помощник.

Пройдя один квартал, мальчик остановился на перекрестке. На угол дома было прибито баскетбольное кольцо.

— Помню, папа рассказывал мне о нем, — сказал Дима вслух, показывая рукой вверх.

У обочины стояли две припаркованные развалюхи, сразу напротив красивой кованой решетки запирающей террасу на первом этаже.

Дима загляделся на ржавые автомобили и споткнулся о камень, сильно ударившись мизинцем.

— Что же так больно то! — громко, со злостью закричал он.

— Абсолютная достоверность ощущений, вы полноценный субъект реальности.

Дима, не обратил внимание на эти слова, посчитав их обычной рекламой.

— Вы бы ботов запустили, а то грустно, как по Припяти гуляю.

— Это не игра, «showmylife» — это дополнительная, персональная реальность, которая основана исключительно на человеческих воспоминаниях, проблема в том, что пока, система, не предполагала гостевого входа, а у вас нет личных воспоминаний о Санто-Доминго.

— Что это значит, — спросил Дима. Он сел на бровку и с усердием массировал ушибленный палец.

— Вы воспоминание в чужих воспоминаниях, простите за тавтологию.

— Я — это я, я не воспоминание, — пробубнил Дима, встал и решительно зашагал вперед. — Странно, ты не похож на обычного помощника?

— Я не необычный, я экспериментальный, у меня также есть воспоминания, как и у вас. Система так стабильней работает.

— Ясно, — ответил Дима. — Учту.

Через семь минут он вышел на набережную и получил похвалу помощника, за опережение графика.

На самом деле Дима был благодарен «showmylife» за возможность поговорить с отцом, именно в 2004 году. Вдруг Диму осенила догадка.

— Воспоминание? Я что копия?

— Абсолютно верно! — подтвердил помощник.

— Странно, а чувствую себя, как живой.

— Это философский вопрос, — сказал голос.

— Чувствовать себя живым?

— Да!

— Только не цитируй мне великих, ладно, — сказал Дима и почему-то разозлился.

— Я и не собирался! Надо попросить, чтобы я что-то сделал, такой функционал.

— Ясно! Куда дальше?

Дима вышел к широкой дороге, справа от него находился парк.

— Идите вдоль шоссе, по набережной, расстояние один километр восемьсот метров.

— Люди хоть будут?

— Тут нет людей, — ответил голос.

— А как вы их называете?

— Мемрики.

— Мемрики?

— Так точно!

— И я мемрик?

— Да!

— Черт, — выругался Дима, — а я боялся, думал я реальный.

— Вы реальны, во всяком случае, вас очень трудно убедить в обратном.

— Это точно, палец на ноге болит до сих пор, — ответил Дима.

На парковых лавках сидели мамаши, рядом стояли коляски. Дима заметил, что они курили сигареты и о чем-то увлеченно болтали.

Мимо него, по шоссе, с гулом, проносились автомобили. Когда Дима подошел к первому светофору рядом остановился экскурсионный автобус. Из двери выпорхнула девушка, оценивающе посмотрела на Диму и спросила про родителей.

— Мне надо ей отвечать, — спросил Дима помощника, глядя незнакомке прямо в глаза.

Это была не дерзость, просто Дима боялся выдать себя взглядом. Одета девушка была в короткую юбку, клубный пиджак, и носила белые гольфы, аккуратно натянутые до аппетитных коленок.

Брови красотки вздернулись вверх.

— Не обязательно, — ответил голос.

Девушка покрутила головой во все стороны, удивление на ее лице усилилось.

— Она тебя слышит?

— Конечно.

— Ясно. Мне можно идти?

— Да, до возвращения осталось: один час пятьдесят пять минут, — отчитался помощник.

Мальчик перешел дорогу, и продолжил свой путь по набережной, пока не увидел обелиск, воткнутый в середину перекрестка.

Из этой поездки, в их семье сохранилось две фотографии, с изображением отца, одна была сделана именно на этом месте.

Дима прекрасно помнил момент, когда в первый раз смотрел фото. Он рассмешил тогда отца версией про египтян, которые жили за тысячи лет до Колумба, и, судя по обелиску, первыми открыли Америку.

Дима шел не спеша, напряженно думая о предстоящем разговоре.

— Вы можете поговорить со мной, как с внутренним голосом, — промолвил над ухом помощник.

— Ты сейчас ветер?

— Бриз.

Дима повернулся к океану лицом.

— Пахнешь как настоящий океан, — задумчиво сказал он, и услышал сдавленный смешок, над своим правым ухом.

— Что смешного? — строго спросил Дима.

— Все ваши убеждения в достоверности основаны на внутреннем опыте. — ответил голос. — Это смешно. Мы ведь находимся в программе.

— И что? — строго спросил Дима.

— Ничего. Смешно.

— А на чем основано ваше ощущение достоверности? — перекривил помощника Дима.

— На данных.

— Попробуй мне, только испорти океан своими данными, — сжав кулаки, зло прошептал Дима.

— Если вы хотите, чтобы я что-то испортил — вам надо попросить.

— Еще чего? Не буду я тебя ни о чем просить, — сказал Дима.

— Значит, я ничего не испорчу, — таким же веселым голосом ответил помощник.

Дима наконец увидел отель, он узнал его по костлявой пирамиде, висячей над главным входом.

Надо было снова переходить дорогу, но Дима до сих пор не решил, что скажет отцу. Может, просто так поговорить, ни о чем? — подумал он. Это было их любимое занятие. Отец больше всего в жизни, любил обсуждать фильмы, характеры героев, достоверность фактов и теорий, любил прервать детектив, сразу после завязки сюжета, и отгадать убийцу, просматривая покадрово, каждый эпизод. Иногда им удавалось раскрыть преступление, иногда нет, но это было всегда весело.

— Вы хотели сказать отцу, что он умирает, что ваша встреча была последней, и вы больше не увидитесь, — сказал голос.

— Хотел, — грустно ответил Дима. — Хотел. А надо?

— Конечно! — ответил помощник. — Он должен огласить вам свою последнюю волю, дать распоряжение по поводу своих похорон, может быть исповедоваться, дать напутствие. Вас, сюда, по этой причине, и пустили.

— Я ведь уже не ребенок, — сказал Дима, разглядывая свою ногу в сандалике. — На самом деле мне уже тридцать лет, ему, в 2004, исполнилось тридцать три. Мы же ровесники.

— Вы забыли, что их двое, — хихикнул голос, — второму папе — пятьдесят пять. Поговорите с ним.

— В туалет хочу, — неожиданно сказал Дима.

— Спуститесь к океану, по камням, через десять метров налево, — посоветовал голос.

— Я не о том. В туалет реально хочу, у меня, что есть мочевой пузырь?

— Конечно есть, вы нормальный, полноценный ребенок, — ответил голос.

— Что это значит?

— Ничего особенного, вы обыкновенный мальчик, без дефектов и патологий, абсолютная посредственность.

— Что?!

— У вас нет особых талантов.

— Ты это о чем? О каких талантах? И перестань обзываться! Я спрашиваю о своих личных потребностях. Если я должен испражняться… значит и есть, и пить захочу? — закончив фразу, Дима почувствовал, как у него пересохло в горле.

— Вы не прочитали инструкцию?

Вы прочитали бесплатные % книги. Купите ее, чтобы дочитать до конца!

Купить книгу