электронная
100
печатная A5
456
18+
Красная Рука

Бесплатный фрагмент - Красная Рука


Объем:
296 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-4718-8
электронная
от 100
печатная A5
от 456

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Красная рука

Еще за день до этого видели Красную руку. Сначала ночью. Свет её был странно леденцовый, но не в ощущении сладости или некой пыли, проникающей в чувство. Нет. Вам надо правильно смотреть через красное стекло, но и эта краснота субъективна ― нужна правильная краснота.

Это эманации.

Синий свет символизирует мир синих духов. Ослабление насыщенности и наплыв тумана переводит чувства ближе к Нирване.

Краснота. Рука. Издревле известно, что Красная рука приходит, чтобы душить. Приходит ночью. Если вы не успели спрятаться под одеяло, дело может окончиться плохо. Но она умеет поджидать, раскрывая свою суть в многогранстве композиций ― ибо тут нет чистой, простой смерти.

Красная рука.

Если в доме напротив среди ночи что-то взметнулось странным и непонятным кумачом, значит ― начало, или в вашей голове, словно предостережение, проросли первые лепестки таинственных цветов. И она, спрятавшись за кустами, поджидает.

Никто не узнает, чем это было. Жизнь как вода. Убери какой-то из её участков, и место это будет тут же заполнена другим веществом.

Красная рука.

Психолог Анна Дмитриевна:

― Саша, вы никогда прежде не проверялись у врача?

Саша (студент, разгильдяй, но хорошо играет в баскетбол, играет в студенческом театре в роли дерева):

― Да, бывало, чо.

Психолог:

― Как часто?

Саша:

― Ну справку надо было получить же. Пришел, говорю, это, доктор, давайте порешаем. Ну, это… Пошел, купил шоколадку.

Психолог:

― Я не про это спрашиваю. Вы рассказываете, что видели Красную руку.

Саша:

― Да, чо. Я вас не разыгрываю, я честно говорю. Вечером я пошел в умывальник, просто зашел, и всё, там Степанов курил на окне, и я краем глаза увидел ― что-то промелькнуло справа. Я оба ― поворачиваюсь ― там никого. Но запомнил. Знаете, как выглядит? Как стоп-сигнал. Ночью далеко же видно задние фары. И тут так же было, но это на этаже ― я еще удивился. Мы со Степановым стали там на телефоне кино смотреть. Ну, и посмотрели.

Психолог:

― Вы полностью фильм посмотрели?

Саша:

― Да, чо. Нормальный фильм, новый. На телефон даже интереснее смотреть, чем так.

Психолог:

― Какими вообще фильмами вы увлекаетесь?

Саша:

― Да не знаю. Все смотрю. Все подряд.

Психолог:

― Но…. У вас есть какие-то собственные соображения?

Саша:

― Гм. Ну, я ничего не думаю. Но я так думал, вроде бы я не того. Нет, у меня нет мыслей.

Психолог:

― Но есть мысли есть какие-нибудь?

Саша:

― Ну конечно. Я ж не полный псих.

Психолог:

― Ну, вы можете что-то сказать, мнение, что ли.

Саша:

― Ну, я видел. Красная рука. Она такая, знаете, светится изнутри. По локоть. И такой свет, какой-то пьянящий. На мозг действует. Ну, вот, может быть, страшно. А это ― не страшно, но и не смешно. Но какой-то зов, вот. Так я могу сказать.

Психолог:

― А какую музыку слушаете?

Саша:

― Да всякую. Какую дадут. Ну, качну там, на телефон. И слушаю.

Психолог:

― Все слушаете на телефоне?

Саша:

― Ну да. Ну есть приложения, можно сразу слушать, если вай-фай халявный. А чо? Я и так слушаю. Так даже лучше. Просто включаю и иду. И мы как-то и рэп сочиняли. Но в прошлом году. В этом не сочиняли.

Психолог:

― А если вернуться к теме. У вас же есть какие-то соображения по этому поводу?

Саша:

― Ну, какие. Говорили еще раньше, что есть она. Откуда я знал, что это правда.

Психолог:

― И несчастный случай с Курцовым вы связываете с этим?

Саша:

― Да. И не только я. Да не только ж я видел. Нет, вот Соколова, она просто видела красный свет. Ну, он задушился подушкой. Сами подумайте.

Психолог:

― И милиция так считает?

Саша:

― А я не знаю, что считает милиция. Полиция.

Психолог:

― Да, полиция.

Саша:

― Меня даже не опрашивали. Там кого-то опросили, и все. Я ж чо. Ну, я так. Я ж говорю, я не сочиняю. Я что видел, то и говорю. Больше мыслей никаких нет.

Что мы можем сказать? Я ничего не знаю. Я влез в Интернет и нашел детскую историю. Вот она:

В одном лагере отдыхали дети. Среди них был мальчик по имени Серёжа. Как-то раз ему приснился странный сон. Будто к нему подходит его учительница из школы и задаёт вопрос: «Ты веришь в Красную руку?» Серёжа во сне закивал головой и громко ответил: «Да, Вероника Петровна, я очень верю в Красную руку!»

Утром Серёжа просыпается и думает: «Что за странный сон приснился!» Но через пять минут он совершенно забыл про него.

А следующим утром сосед Серёжи умер во сне. Утром его нашли в кровати задушенным: на шее чётко были видны отпечатки чьих-то пальцев. Ещё через два дня тоже в этой комнате утром нашли детский трупик, тоже задушенный. Ещё через день ― в соседней комнате, потом ещё… Некоторые родители уже стали приезжать в лагерь и забирать своих детей. Но вот у Серёжи, например, была только мама, она работала на двух работах и не могла приехать.

А как-то раз Серёжа подслушал разговор двух мальчиков из другого отряда. Один говорил: «Мне сегодня какой-то сон дурацкий приснился. Типа у меня мама спрашивает, верю ли я в Красную руку. Н, я отвечаю, что верю. Кто же в неё не верит? Мама сказала, что я молодец и подарила мне велосипед за это». Второй мальчик удивился и говорит, что ему тоже снился похожий сон. Только там была не мама, а продавщица из магазина. Серёжа подошёл к этим двум мальчикам и рассказал про свой сон, который ему сейчас вспомнился.

Решили тогда мальчишки, что Красная рука убивает только тех детей, которые в неё не верят. Они нашли мальчика, который не верил в Красную руку и которому ещё не снился сон с вопросом. Сказали, что будут сидеть рядом с ним и караулить.

…Наступило два часа ночи. Спящий мальчик засмеялся во сне и сказал: «Да ну! Это всё сказки» Тут заскрипело окно, в комнату влетела Красная рука. Сияя тусклым светом, она подлетела к спящему мальчику и стала его душить. Это было так красиво и так волнительно, что ни один из трёх мальчиков даже не пошевелился, чтобы спасти спящего. Когда дело было сделано и жертва затихла, Красная рука так же красиво и величественно вылетела в окно и скрылась. Серёжа сказал: «Да фиг с ним, с этим пацаном. Сам виноват!»

Но уже другой случай, не то, чтобы и совсем случай, а некоторую полуфиксацию материи среди возможного или невозможного, описал следователь Ничипоренко Николай. Впрочем, написано это было спустя годы, в книге воспоминаний «На улице им. Мальцева»:

«…. Говорили, что появляется она в двух случаях. Первое ― твоя готовность, а вторая ― обратное ― не готовность. Со вторым просто ― это когда пульсация на теле жизни уже не совпадает с вибрацией в голове твоей, и ты вдруг так расслабляешься, что кажется, что ты не живешь, а отдыхаешь. И вокруг ― дураки, а ты один ― умный. Но вот больных комплексом Наполеона она не трогала. Видимо, если все же не здоров человек, если есть сбой в склейке нервной материи и прохождении сигналов через неё саму, то как бы и пожалеть надо индивида. Но это просто размышления. А готовность ― ну это если ты так боишься, что проще умереть, чем жить, то ― тут она. А как светится. Ах! И не расскажешь же в двух словах!»

Красная рука пришла к одной фантастике, немолодой ― и тут произошел акт странный, ибо душить её в разгар сочинительства было нельзя. Зато, воодушевившись красным светом, произвели исход тараканы.

Дело это как раз может быть освещено. Ибо оно и было освещено ― по-красному. С этой точки зрения красный конь, которого купали на картинке Петрова-Водкина, родственник этому созданию. Тараканы вдруг заняли все этажи. Это была вещь страшная. Это было что-то.

― Привет, ― сказала тетя Поля, соседка.

― А, ― вздохнула Люба.

― Ты чи с бодуна?

― Ага. А чо?

― Нет. Представляешь. Сегодня ни с того, ни с чего, вдруг ― полная квартира тараканов. Хочешь верь, хочешь нет.

― Почему?

― Откуда я знаю. Может, ты знаешь?

Тетя Поля как будто на что-то намекала.

― Нет, ― сказала Люба.

Она пошла домой. Водки не было. Без водки не сочинялось. Оно-то, если разобраться, зачем тут водка? Не надо б её. Тараканы, они сами выделяют водку. Что хотите выделят. Хоть грибы, хоть траву, хоть чистый кокаин. Но тараканы все убежали, заполнив многоквартирный дом, а новых пока не было. Согнала их красная рука. Пришлось идти к дяде Пете Гришину, который варил самогон на кухне 10-го этажа.

― Дядь Петь, ― каркнула Люба, ― дай, чо, взаймы.

― Ох, Люба, ― проговорил дядя Петя, ― ты только посмотри, на кого ты похожа. Посмотри.

― Я знаю.

― Да толку, что ты знаешь.

― Но дашь ты мне.

― Эт смотря что, Люба. Понимаешь? Водка ― водкой. А баба должна быть бабой.

На счет фантастики тут надо и заканчивать. Тараканы же плодились жутко. Никто их не мог вывести. Только в квартире у фантастки их не было.

Психолог Анна Дмитриевна:

― Валер, вы тоже утверждаете, что видели Красную руку?

Валера (другой студент):

― Да. Я приверженец материализма, и потому, я обычно уверен, что если явление порождено не руками, то ― природой, и этому должно быть разумное объяснение. Красная рука. Пожалуйста. Нас раньше пугали ей. Значит, коллективное сознание. Еще Вернадский вывел концепцию Ноосферы.

Психолог:

― Вы считаете, что это не вымысел?

Валера:

― Я видел её так же, как вас. Она влетела в квартиру этажом ниже. Понимаете, какая картина. Вы же понимаете, что такое ― еще немного, и ты чокнешься. Совсем. До конца. Это неописуемое чувство. Даже не знаю, как вам сказать. Безумие. Аллегория триумфа Венеры. Делирий.

Психолог:

― Хорошо. Можете описать?

Валера:

― Очень просто. Красная рука. По локоть. И светится так особенно, но к разуму это все равно не клеится. Не знаю, как еще сказать. Дверь там была почему-то приоткрыта, и она туда шмыгнула, и все. Я стоял, стоял, потом зашел в квартиру. Ничего не оставалось, как жить дальше. Понимаете. Но, как я вам уже сказал, утром там был труп. Совпадение? Не знаю.

Психолог:

― Наличие трупа ― факт. Но наличие руки?

Валера:

― Согласен. Но я же видел.

Психолог:

― У вас были в детстве травмы?

Валера:

― Ну да. Были.

Психолог:

― А травмы головы?

Валера:

― Были, но не в детстве. Я занимался паркуром на первом курсе, упал и ударился головой. Было легкое сотрясение. Но ничего такого не было. Это не связано. Я вас уверяю. Если вы считаете, что мое восприятие столь субъективно, что способно порождать монстров ума, то я с вами не согласен ― так как если б я был ненормален, это бы замечалось другими людьми, а это не так. Никто ничего такого не замечает. Я совершенно нормален.

Психолог:

― Я и не говорю, что вы ненормальны.

Валера:

― Ах, да, ваша задача ― провести анализ. По Фрейду.

Психолог:

― По Фрейду сейчас уже не проводят анализ.

Валера:

― Да? Не знал.

Психолог:

― А вы на кого учитесь?

Валера:

― На юриста.

Психолог:

― Хорошо.

Валера:

― Это что-то меняет?

Психолог:

― Нет, это для заметки.

Можно предположить, что какие-нибудь ноосферные узлы однажды рождают коллективных духовных чудовищ, которые не способны плодиться массово, в отдельных случаях проявлять себя явно.

Здесь уместно вспомнить еще одну детскую страшилку:

Одна семья — папа, мама и девочка — получила новую квартиру. Приехали они и увидели на стене красное пятно. В первую ночь пятно было в комнате у родителей. Утром девочка просыпается и видит, что родители умерли. А пятно стало ещё ярче.

На следующий день девочка легла спать в комнате с пятном. Просыпается она ночью и видит, как из красного пятна высовывается красная рука и тянется к ней. Вскочила она с кровати, закричала и умерла от испуга.

Потом пришла милиция и ничего не нашла. Один милиционер выстрелил в красное пятно, и оно пропало.

Уфолог и вообще, искатель странного, Натансон, однажды получил письмо с формулой. Так была получена Красная рука, сначала миниатюрная, потом ― более крупных размеров. Натансон полагал, что сие есть продукт внеземного разума. Но что еще можно было предположить? Рука росла, находясь поначалу в стеклянном шкафу. В один день она разбила этот шкаф, выбралась на волю, но никаких действий не производила. В своем закрытом блоге Натансон сделал запись:

«Я нашел наконец-то способ общения. Это язык жестов. Сейчас лишь первый этап. Возможно, в дальнейшем все пойдет по нарастающей. „Да“ и „нет“ она угадывает, но я отмечаю, что рука не склонна к дуалистическим посылам. Есть какие-то еще состояния, видимо. Я думаю, что да и нет ― это прерогатива земных жителей. А у руки ― не менее шести состояний. Но ведь и рука она. И пальцев пять. Может быть, человек ― это побочный продукт? А где-то существуют отдельные части. Допустим, мир голов. Одни головы. Им не нужны наши реалии. Они просто летают. Мир ног. Мир, соответственно, рук. Но это лишь предположение. Конечно, выводы делать рано…»

Спустя год Натансон был найден задушенным. Может ли быть все то, что он написал, правдой? Этого мы никогда не узнаем.

Психолог Анна Дмитриевна, специалист по гипнозу Марк Марков, студент Гриша Казаков (погруженный в транс).

Марк Марков:

― Гриша, расскажи пожалуйста, видел ли ты Красную руку?

Гриша:

― Да.

Марк Марков:

― Чья это была рука?

Гриша:

― Ничья. Обычная рука. Без человека.

Анна Дмитриева:

― Она была сама по себе? Какой длины?

Гриша:

― Обычная. Ну как рука до локтя. И красная. Светилась как бы ярко, ни ничего вокруг себя не освещала. Красный матовый свет. И он как-то действует на мозг. Когда смотришь.

Марк Марков:

― Ты испугался?

Гриша:

― Ну так. Средне. Не страх. Как-то иначе. Я не могу сказать, что это страх.

Марк Марков:

― Ты считаешь, что она настоящая?

Гриша:

― А то. Конечно. Только дурак сомневается.

Марк Марков:

― Ты знаешь, что это такое?

Гриша:

― Она приходит, чтобы душить.

Анна Дмитриева:

― Ты знаешь, откуда она взялась?

Гриша:

― Она была всегда.

Анна Дмитриева:

― Это живое существо?

Гриша:

― Она другая. Рука.

Марк Марков:

― Почему она не тронула тебя?

Гриша:

― Она клюет на человека, у которого она есть в голове. У меня в голове её нет.

Марк Марков:

― А у кого она есть в голове?

Гриша:

― На знаю.

Марк Марков:

― Значит, она может прийти к любому?

Гриша:

― Нет, как раз не к любому. Я ж говорю.

Спустя месяц мастер гипноза, психотерапевт, знаток экстрасенсорики, Марк Марков, был найден мертвым. Никто так и не определил причину его смерти. Но что тут сказать? Сейчас ― время больших скоростей и постоянных переработок. Человек спешит. Человек торчит в пробках, и спешит там, внутри пробки, уже будучи запаянным в собственную страсть о работе. Психика постоянно накалена. Даже если вы и знаток душ и даже лекарь, это еще не значит, что ваш организм выдержит перегрузки подобного плана. Так все и решили. Потому что кругом оно так сейчас. Много людей, мало места, а объемы информации, что протекают через трубу мозга (подобно воде в водопроводе или электрическому току в цепях) все больше, все больше.

Это и всё.

Ложка. Сказ

Все его предки были от сохи. Трактористы. А говорили со стороны: да дело же и правда в генах, когда люди все сплошь небольшие, хотя и многочисленные, практически ― частые. Это вот рыба есть частая ― частик. Так ее по частоте толпой в банку и закладывают, и служит она людям. Она лежит в банке, внутри своего рабочего места, вся истекая пользой и жаждой людям помочь.

А несколько лет подряд хотел он заняться индустриальным значит искусством, и знающий человек тут бы сразу сказал о месте отрастания рук от тела ― это когда растут они откуда хошь, но все равно не оттуда ― но ведь как определить силу зова? Это когда в самом нутре рождается солнце ― но вот еще бы светило оно для людей. Эх.

Тут все привязывается к пользе, с точки зрения общества и истории. И уж конечно, если вы ― созидатель, да еще и амбициозный, если ж в душе клокочет нечто Наполеоновское, то кажется порой ― вот уже… еще немного… ну уже почти…. Ну вот…. Практически…. Место в мировых кластерах уже зарезервировано. Не попадешь при жизни, будет, будет потом…. Эх, подбежать бы тут к тому, кто сомневается, не верит, да и дать по лицу.

Тоня как-то спросила:

― Правда, что ли, ты ходил драться к Недельному?

― Ходил, ― Стёпа кашлянул.

― И чего?

― Ты спрашиваешь, кто кого?

― Да я не об этом. Чего ходил?

― Ну, я, понимаешь, я это я. А кто он, а?

Дело, должно быть, касалось некоего нового объекта искусства его. Может, вылепил он чего, да в Интернет выложил, да не все оценили. Как раз Недельный и не оценил, сволочь. Как тут не подраться-то было? Тем более, что рядом живёт.

А вообще, находиться с Царём Реальности рядом ― дело не рядовое. Тут есть факт постоянного давления ― словно бы жмет тисками, и жмет и даже не сталь какая-та, а материалы всякие разные, даже какие-нибудь рубероиды, дерматины, пенопласты. Это ж даже хуже и уничижительней. Доставалось же, как и прежде, Тоне.

Знаем мы такое дело: азм есть царь. Гениям все прощается. В этом и весь концепт.

Искал как-то Степа и корни иные, посторонние, не наши. Говорит:

― Знаешь, в моем роду был князь.

― Это ж откуда он взялся? ― спросила Тоня.

Она стояла на кухне и жарила гренки.

― Ты мне не веришь? Это серьезно. Не верить мне ― это грех, потому что ты ― последняя инстанция, на тебе и все держится.

― Конечно, на мне всё и держится.

Гренки пели шипением, радостно, как-то одухотворенно, словно бы приглашая Стёпу нырнуть и поплавать.

Любил Степа объявлять о своей царственности, кипеть, пыхтеть, даже может и с кулаками на кого кидаться (о чем уже было сказано) ― ибо царь же, а не верят. Как же доказать? Но главный принцип (или как люди говорят ― по типу принцип) ― это созиданье собственного мира, норы. Человек тут не нов. Нора ― она присутствует в субкультуре и жителей леса, и серого крота.

А еще есть такое существо как червяга. Семейство безногих земноводных. Пишут всякое: для увлажнения яиц родитель обвивает кладку, обильно смачивая её слизью. Но как-то очень уж душевно тут все, с любовью. Поэтому, можно даже и не определяться. Нора Царя? Да. И вся тут по типу фигня. Именно по типу.

Сказал ему на работе Нужный, Витя, по кличке Хач.

― Чо это?

Напрягся. Моментальный накал струны. Но ничего. Поэтичность вся и состоит из струн.

― Вырезаю, ― сказал он.

― Чо режешь-то?

Нужный же просто говорил. Ему лишь бы говорить. Взору его предстала вроде фигура, которую он, Стёпа Хожин, вырезал из дерева. И фиг было понять, чего это он делал ― то ли руки некуда было деть, а то ли еще чего ― да, наверное, много может быть мотивов.

― Ну.

― Чо, ну? ― Степа занервничал.

― Ну хрен с тобой.

― Скульптура, ― сказал Хожин, ― понял?

― Нагада? ― удивился Нужный.

Но тут его позвали, он вошел в коморку, там произошел разлив. Это была водка вроде бы из опилок ― так говорили. Но, впрочем, тут вполне присутствовал смысл ― ибо имелся в округе завод, на котором чего-то перегоняли, а, стало быть, там могли производить и первоначальное наполнение пузырей ясных.

А Хожина не звали. Да и не об этом рассказ. Сделана тут была некая штука с головой. Была рука. Второй почему-то не было. С ногами тоже как-то не совсем получилось ― хотя это, конечно, всего лишь намек, начальная конструкция, масса, фактура.

Ее он принес Тоне и говорит:

― Видишь?

― А? ― спросила Тоня.

Она чистила рыбу. Он разозлился.

― Не видишь, что ли?

― Чего?

Тут он начал кричать.

― Пойми. Я велик!

Было это раз, конечно, n-ый, умноженный на что-нибудь. Но уж не на ноль ― иначе бы произошла аннуляция.

А тут мы немного в сторону отойдем и посмотрим на Русь, и посчитаем всех Царей и прочих Наполеонов ― а как много же их, какие строи, какие толпы! Только представьте себе ― был он один, Бонапарт же жь! А переселился сразу во множество душ. Например, товарищ один, бывший Хожина приятель, поэт по имени Атлант, также ощущал Наполеона в себе ― там он может и маленький был-то, но ― точечный, векторный. И вот, писал Атлант стихи и говорил:

― Как же, как же!

И спрашивали у него:

― Что же ты имеешь в виду?

― Как же я, как же я….

Он чрезвычайно сам от себя был без ума, и вот, в один день они повздорили, Степан Хожин и Атлант. Начали вроде ничего, как обычно ― внутри сайтца популярного, где люди живут душой и телом десятилетиями, воют, лобызаются, строят храмы собственного себялюбия, и вообще, протекает там жизнь в стиле «Я памятник себе воздвиг нерукотворный, к нему не зарастет тропа от прочих Я!»

Так вот, ругались люто. Хожин так разозлился, что выложит в сеть фрагменты переписки с Атлантом. Люди-то что. Люди ― людишечки. Кому какое дело до этого, если каждый ― Наполеон. Не царское это дело. Но ― был все ж скандальчик. И приходя домой, кричал Хожин Тоне:

― Пойми!

― Пойми!

Кричал он порой тонковато, немного даже по-мышиному ― но это дело известное ― всегда рядом с собой надо искать человека, который бы был всем ― и музой, и, извините, и ямой. Универсальное такое дело. Тем более, что как бы Степан Хожин в великих ни ходил, все это было не в тренде, а где-то в бэкграунде, а от жажды чудес лопалась порой кожа между пальцев.

Ну, в общем, с темы Царей и Наполеонов мы и соскочили, едва начав, оставшись наедине с одним лишь Наполеоном ― хотя, Бонапарт, конечно, был он Бонапарт, и часто говорил он о крови своей благородной, а также искал в своих корнях еврейство ― а это дело популярное. Многие простые люди ищут способы не быть простыми. Вроде бы как ты не Иван. Нет. Кровь улучшенная. Дело тут не совсем в Хожине, а вообще.

И вот, что тут сказать? Таков мир. Ну, вы кого-то удивите тем, что Земля круглая? Никого. Так и с Наполеонами. Создали, например, для них сайт «Непризнанный гений», и там они рвали друг друга, доказывая, что каждый из них гениальней другого. А была у Мастера Стёпы Хожина свое имущество. Как пришел он к Тоне на приживание, так и была с ним ложка. И как накрывала Тоня на стол, так он брал ложку свою и говорил:

― Вишь, моё. Моё.

Хихикал.

― Ты правда гениален, ― отвечала Тоня.

― Почему же? ― так хотелось о себе слышать, слышать, вдыхать, колеблясь, сжимаясь и разжимаясь.

― Я терплю тебя, потому что ты гений.

― Да, да….

А что еще надо было? Гений может не работать. А то, что гений неизвестен, тут еще смотря как посмотреть ― например, известен на одном сайтце, и на другом, а на еще одном его хвалили и Михаил Юрьев, и Заславка Миронов, и Валентина Мозгоклюева, и даже Леонид Сероштан вдруг, вдруг, вдруг…. Вдруг написал любовное послание. Хожин расценил это поэтически.

― И правда, ― сказала Тоня, ― поэтому я тебя и люблю.

И вот, кушали они. И кушал Степа со своей ложки. А потом вдруг словно вихрем, вдохновением его завертело, и стал он делать скульптуры из проволоки, и самое главное ― был у него такой, эдакий, кусок. Сделает он, например, нечто, что называется «Змей Любви», сфотографирует, мол ― образчик какой, вешает, вешает на сайтцах, и народ охает, и ахает ― и домохозяйка Зайкова, и пенсионерка Василенко, и поэтическая продавщица особенных продмагов Любовь Августовна Берг, и необыкновенный инвалид слова Рашидов. Ну и как нахвалят―то, и бежит Степа к Тоне и требует. Требует.

― А чего требуешь-то?

― Я…. Я!

― Ну….

― Я….

― Ну чего?

― Пойми! Пойми!

― Понимаю. Скажи.

― Я! Я!

Гению все прощалось. И ложка блистала особо, в шкафу. И вот, размотал Хожин проволоку и сделал другую фигуру. Сфотографировал ― выставка. И хвалили его и поэтесса Инесса Сквознякова, и прозаик Луков, и драматург Иван Приобреталов, и даже лучший философ России (хоть об этом никто не знал, но это не важно), и хвалил его поэт Вахов, и художница странных ручек Елизавета Нежирнова. И так разошелся Степан, что на Тоню кричал, кричал, кричал…. И уж чуть не лопнул от крика своего. И летели слюни. А один раз так летели, что попали на электроплитку, а там был проводок оголенный, и как даст его по зубам!

Упал Степан Хожин. Нет, сопротивление воздуха оказалось сильнее смерти ― это был лишь щелчок, даже и не предупреждающий, а просто так.

― Видишь, ― сказал он.

Тоня повернулась к нему.

― А?

― Меня могло убить, ― проговорил он.

Тоня тогда разозлилась существенно. Кормить гения собой, практически во всех аспектах, было невыносимо.

Степа не работал.

Степа снова сделал скульптуру из той же проволоки, сфотографировал ее и кому-то показывал в Интернете. Кем были все эти люди? Зачем? Почему? Отчего? Нужно было платить, в конце концов, за Интернет.

Нужно было питаться.

И вот, был обед, и ложка блистала, ложка жила сама по себе ― и словно бы был голос ложки. Хотя и нет голоса у вещей, нет. Просто так оживают все вещи внутри у человека, и кажется, особым человек должен быть, не таким, как все ― и верно, Степан от всех отличался.

Был у него день рождения.

Разделся он до плавок ― весь худой, как стручок ― и еще, подобно стручку ― немного от жизни искривленный ― сфотографировался он и ― людям показ. Да, в соцсеть.

Соцсеть, соцсеть, соцсеть. Нет критерия ― а и не надо. Немного эксгибиционизма ― это нормально для Бонапарта. Надо, чтоб всего тебя видели. Всего-превсего. Любовь. Слава. Человек ли тебя приходит хвалить, или программа ― какая разница. А научат обезьян сидеть по соцсетям ― так и будут они строчить, строчить, и уж конечно, найдется не один Степан Хожин, облагородованный ими, ухоженный. Но ведь соцсеть ― не человек. Впрочем, а если тебе больше ничего не надо?

И стали они ругаться.

Степа говорил, что Тоня ― лишь приставка к нему, и что обязана ему служить, а он… А он…

Он ведь и не неизвестный гений. Вон, фотка-то какая, комментариев то сколько!

Ругались долго.

И вот, сделал Стёпа скульптуру из проволоки и решил показать Завелицкому, а Завелицкий же был суть мужичок роста низкого, и словно бы и характера низкого ― как будто оба эти качества тут единились, гнездились в одной точке.

― Нахрена? ― спросил Завелицкий.

― Ну это, ― ответил Степан.

― Вот так же гусь гадит.

― Как так? ― удивился Степан.

― Ну вот ты как бы сделал все это с позиции, так сказать, гуся. Но, в отличие от него, ты нагадил проволокой. Но форма та же.

Степан хотел подраться. Не то, чтобы он драться умел. Но был он велик, а никто того не ценил, а надо было доказывать. А Завелицкий продолжал:

― А потому что гусь большой. И отброс у него большой. А вот ты сделал отброс еще больший, медный.

― Я художник! ― завопил Степан.

Тут тоже неудача его ждала ― плюнул он, и слюна его попала на выключатель, и еще раз его стукнуло.

― Эх, неудачка, ― заметил Завелицкий философски, фоново.

После этого уж и устроился Степан на работу, а там надо было применять знаний много, включая и лопату. В голове ж его стихи были как, может быть, пчелы ― но ведь это слишком густо сказано ― пчелы. У каждого свои пчелы, если не сказать ― комары. Так и летают комарики, летают, стаи такие большие, тучные в общей массе и кусают за мозг, и постоянно из-за этого чего-то хочется, нет спокойствия. Укусов же так много, что ты каждый отдельный укус и не понимаешь. Работа. Мужики. Поэтика цеха. Люди ж везде обычные, они сразу приметили, что очень не обычный он товарищ, Степан Хожин.

― Взгляд у тебя странный, ― сказал Лёша Шестов.

― Странный, ― согласился Степан.

― Мечтаешь, наверное.

― Все время мечтаю.

― И я мечтаю, ― сказал Лёша, ― люблю мечтать.

― А о чем мечтаешь?

― А обо всем. Недавно видел я фотоаппараты по две тысячи в Китае, думаю ― закажу. А зарплату посчитал, а конечно и могу купить, а тогда не хватит на еду. Оно ж каждая копейка на счету. А мяса бы поесть? Любишь мясо?

― Нет, ― ответил Степа.

― А что ты любишь?

― Солнце люблю.

― Я ж говорю, что ты мечтаешь.

― Я художник.

― Мой друг ― художник и поэт, ― Леша похлопал его по плечу.

Степан разозлился, но сорвался на Тоне ― ибо кормил он ее, обеспечивал, деньги нес.

― Ты хотя б с месяц отработал, ― Тоня сказала.

Был, конечно, скандал. А уж как отскандалил Степан, решил он сделать механическую скульптуру из болтиков. И так болтики крутил, и эдак, и уж в конце концов, связал их проволокой, и все тут ― шедевр. Тут же как без зрителей? Великие соцсети ― это как великие сферы, как чудесные эры, залы, Большой, Малый, Олимпийский, Метрополитен Опера. И вот, невероятное творение уж висело там, и хвалили, хвалили Степу. И не выдержал он и снова стал ругаться с Тоней.

― Пойми, я тебя кормлю!

― Нет, не кормишь, ― ответила она, ― ты просто ко мне прижился. Вот выгоню я тебя, там и корми еще кого-нибудь.

Но не выгнала. Есть же тайны такие ― но, правда, пока черта еще не перейдена, пока некая ленточка не порвана ― по типу финишной. Но люди так могут и десятилетиями жить, и кусаться, и даже ненависть порой доходит до каких-то особых видов кипения ― но потом ― любовь, морковь, и все такое. Не всегда, не всегда все так уж фатально.

И вот, обозначил себя Степа в социальных сетях очень сурово:

Грузчик. Челябинск.

Ох, как хвалили-то. Это ж настоящий полет мысли, а не просто так ― банальные плоды общества. Потому что настоящий технологический скульптор может и должен работать в Простых.

Простой напоказ.

Простой ― как бы из 70-х, когда поэты осваивали стеклотару.

И стихи шли лесенкой, и:

― Видишь, что Тантал обо мне думает, ― сказал Тоне.

― А зарплату дали? ― осведомилась она.

― Зачем тебе зарплата?

Тоня ж рыбу жарила. Так и стукнула сковородкой по плите. И даже капельки масла взлетели, и даже малость подшпарили Степана.

― Зарплата ― стихами, ― усмехнулся он.

― А кому они нужны?

― А всем, ― ответил он, ― а я лучше, чем всякий Пушкин, поняла? При чем тут деньги? Я из тебя делаю человека. Живя рядом со мной, ты делаешь себе карму. То бы ты была просто Тоня, некая Тоня, а так ты ― та самая Антонина. И будут в веках говорить ― ах, та самая Антонина! А не та ли Антонина? А? Ну как Татьяна. Или ты хочешь исчезнуть в веках? Подумай сама?

― Давай рыбу есть.

― Давай.

― А мяса хочешь?

― Откуда?

― Соседка дала. Они мясом торгуют. Просто принесла мяса. Будешь?

― Буду.

И ели они тихо. И ложка песню свою пела ― потому что частью души была ― художника и поэта, а еще ― и ничего себе поэта, большого, а не малого.

А уж сколько их, больших поэтов?

Рожала, рожала земля, эх, нарожала же! Сколько талантов! Но почему все так устроено, почему таков ранжир?

И жизнь шла. Жизнь крутилась. Жизнь ― она как листок, приколотый к земной поверхности. Шар крутится, и листок. Вместе с шаром. А на нем ― стихи Степана Хожина, но самое главное ― это заслуженное место на сайтцах.

Потому, пришел на работу Степан и там разгрузил целую машину всяческих продуктов. А часть продуктов ребята вытянули, взяли и водку, и сели, и обедали по-мужски ― а вообще, в русской жизни обед мужиков ― дело хорошее. Разговоры про своё. У кого-то ребенок хочет в блатной институт, а папа ― из простых. Каков вывод? И ты будь простым. Или учись, учись, получай отметки. И вообще ― все современные разговоры ― про хотенье. Вот решила жена мужика простого, что она ― уже нет, нет, не та, что раньше ― вот у соседей такая машина, а у тех ― такая, а у третьих …. И конечно, где-то кормят лучше, и бежать надо туда, где кормят лучше, и вообще ― вдруг захотелось гастролей, так захотелось….

― К армяну ушла, ― сказал Носов.

― Вот сука, ― заметил Шкуренко.

― Таксист.

― Бабок больше у него?

― Ну таксист. Таксует много, будет его крутить теперь.

― На что крутить?

― На шмотку.

― Ага.

― Скажет ― вези в Эмираты.

― С армяном связалась значит.

― А ты его поймай.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 100
печатная A5
от 456