электронная
252
печатная A5
627
16+
Космическая комедия

Бесплатный фрагмент - Космическая комедия

Объем:
556 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-8865-1
электронная
от 252
печатная A5
от 627

Нам всегда хотелось знать, что там наверху.

Прелюдия

Вселенная — штука большая. Одним из следствий данного обстоятельства является неизбежное присутствие в ней множества интересных мест. Группа галактик Эола, например, определенно к таковым не относится. Именно о ней и пойдет речь.

Эола — относительно небольшая область пространства, на преодоление расстояния от края до края которой никто кроме света не станет тратить три с половиной миллиона лет. История ее, как и всего прочего космоса, начинается с Первого Четверга.

По какой-то необъяснимой причине, разумных существ всегда интересовал вопрос возникновения вселенной. Особой популярностью пользуются споры о том, когда произошло данное событие, и взгляды тут варьируются в диапазоне от «существовала всегда» до «ее вообще не существует». Одно из промежуточных мнений было сформулировано Прошлочетвергистами, утверждавшими, что вселенная возникла в прошлый четверг. Четверг — это философский термин, обозначающий момент времени, когда зло достигает пика своих сил, после чего быстро уступает место добру. Однажды группировка Прошлочетвергистов захватила власть во вселенной и первым делом приказала уничтожить все архивы, поскольку в них содержалась информация о временах, которых попросту не существовало. Несмотря на заверения архивистов, что когда падут архивы — падет и цивилизация, цивилизация никуда не делась. В результате данное управленческое решение многим пошло только на пользу, особенно историкам и литераторам, у которых появилась бескрайняя творческая свобода для описания предшествующих времен. Да и те же архивисты в итоге оказались в выигрыше, поскольку после упразднения архивов могли найти себе нормальную работу.

Доподлинно неизвестно, что пошло не так и почему Прошлочетвергистов свергли. По наиболее распространенной версии, они готовили указ о стирании памяти всем, кто ей обладал, поскольку она тоже содержала информацию о временах, которых не существовало, но такая инициатива вызвала некоторое неодобрение в обществе, приведшее к физическому уничтожению правителей.

Эта история вызывает два вопроса: каким образом вся вселенная могла оказаться под властью одного правительства и что там было за зло, достигшее пика в Первый Четверг? Какими бы ни были ответы, современная история космоса берет свое начало именно с этих событий.

Уже после свержения правительства Прошлочетвергистов стало ясно, что Эола несколько отличается от Большого космоса (так в Эоле называют все, что находится за ее пределами). Обитатели Эолы считали обитателей Большого космоса высокомерными и непонятными, обитатели Большого космоса, в свою очередь, считали обитателей Эолы отсталыми. Универсальным показателем отсталости региона вселенной служит наличие в нем разумных форм жизни, не включенных в космическое сообщество. В Большом космосе к каждой свежеиспеченной цивилизации сразу же направляются группы этнологов, миссионеров и прочих сомнительных личностей для просвещения несчастных о жизни во вселенной. В Эоле до малоразвитых цивилизаций никому просто нет дела и никаким целенаправленным включением их в космическое сообщество здесь отродясь никто не занимался, в результате чего примерно половина (точным цифрам, само собой, взяться неоткуда) местных разумных форм жизни ничего не знает о существовании других разумных форм жизни.

Обычно цивилизации, возникающие в этой группе галактик, узнают о том, что они не одни во вселенной, из-за разного рода случайностей. Наиболее распространенный сценарий следующий: незадачливый алкотурист (а алкотуризм в Эоле является самой популярной причиной перемещения разумных существ в пространстве) прилетает в местообитание аборигенов и умирает в результате некоего досадного недоразумения. От него остается космический корабль, который находят местные жители, и дальше все зависит от их смекалки.

Многие вопросы мучили обитателей этой группы галактик, но один возвышался над всеми прочими. Как известно, есть лишь одна вещь, которую нельзя избежать в жизни — налоги. И вопрос о том, что из себя представляет идеальная налоговая система, являлся самым фундаментальным во все времена. Величайшее недоразумение в истории Эолы случилось именно из-за того, что жители одного государства решили избежать налогов.

Шестьдесят шесть миллионов лет назад недалеко от центра Млечного пути (одной из галактик Эолы) существовала небольшая ничем не примечательная страна Вальтрейк, размером всего несколько тысяч звездных систем. Но однажды ее граждане решили пойти против законов мироздания и здравого смысла и написали конституцию, первый пункт которой гласил: «Никаких налогов!» Некоторое время после этого жители ликовали, однако потом стали происходить неприятные вещи. Государственные проекты были заморожены, наука и социальная поддержка пришли в упадок, армия исчезла как институт, колоссально возросла преступность. Граждане критиковали власть, но для чиновников, избираемых жеребьевкой (право на отказ от должности не предусматривалось), критика была меньшей проблемой — они просто умирали голодной смертью. Один из президентов предложил восстановить налоги в форме еды, чтобы хоть как-то содержать правительство и вооруженные силы для совладания с катастрофическим государственным кризисом. Возмущенные граждане, видя в этом злейшее нарушение, написали заявление в конституционный суд, но там было некому его принять, так как все работники сбежали на нелегальный заработок. Пришлось приглашать иностранных юристов и начался долгий процесс.

Мы можем лишь гадать, чем бы этот процесс закончился, если бы один из иностранных юристов не нанес оскорбление другому. Эти двое были из враждебных друг другу государств, и данное событие стало поводом к началу войны между ними. В конфликт включился еще ряд стран, либо союзных кому-то, либо просто решивших в суматохе продвинуть свои интересы, так что через несколько лет война охватила почти всю центральную область Млечного пути.

Для Эолы подобное не было редкостью, однако стороны, коих набралось уже больше двух, смогли привлечь крупных инвесторов, которые почуяли, что на войне можно неплохо нажиться. Почуяли, впрочем, неверно, потому что конфликт продолжался и деньги все никак не возвращались. Тогда инвесторы обратились за помощью к правительствам своих государств. Государства эти, располагаясь в других частях Эолы, доселе вообще не обращали внимание на локальную войну в центре Млечного пути, однако согласились пойти навстречу своим обманутым гражданам. Они направили в регион боевые флотилии, чтобы навести там порядок и обложить всех репарациями. На месте выяснилось, что кредиторов больше, чем должников. Первоначальные участники конфликта умудрились задолжать половине Эолы. Увидев, какая толпа прибыла за деньгами, они смиренно объявили себя банкротами.

Стало очевидно, что вернуть долги всем они не смогут. Между тем прибывшие страны не хотели уходить с пустыми руками и предприняли попытки сцедить откуда-нибудь хотя бы немного денег, хотя бы средства, ушедшие на снаряжение флота, отбить. Разумеется, их интересы моментально пересеклись, никто не захотел уступать, вспомнились старые обиды, и в итоге куча государств со всей Эолы начали воевать друг с другом. У всех нашлись союзники и противники, так что в течение ста лет война охватила вообще всю группу галактик.

Конфликт длился двадцать тысяч лет, целиком опустошив Эолу, и завершился лишь когда у участников закончились ресурсы от слова совсем. За тысячелетия войны население группы галактик сократилось на восемьдесят процентов, а большинство государств исчезли. Если в начале конфликта у сторон еще были какие-то интересы, то ближе к концу все просто пытались выжить, воюя вслепую со всеми подряд. Из-за этого данное событие назвали Войной Всех Против Всех.

Вообще, очень много драматичных событий напрямую или косвенно происходили из-за налогов. Была, например, в Млечном пути одна планета с крайне тяжелыми условиями: высокая гравитация, кислород в атмосфере, агрессивная местная живность и все в таком духе. Во времена Войны Всех Против Всех на спутнике этой планеты хотели построить военную базу, но грузовой корабль с горными породами для строительства взорвали на подлете, и его груз рухнул на планету, вызвав вымирание каких-то местных рептилий. Впрочем, к массовым вымираниям обитателям этой планеты было не привыкать — у них такое каждый четверг случалось. Потом они вообще доэволюционировались до разумных существ и начали называть свою планету Землей. Местечко едва ли гостеприимное, и его посещение с весьма внушительной вероятностью заканчивалось летальным исходом, но все-же авантюристы находились.

Одним из таковых был автостопщик Сукреон, которого высадили на Землю среди не очень живописных болот. По местному летоисчислению шел шесть тысяч четыреста какой-то там год от сотворения мира (еще одна версия даты возникновения вселенной — ничем не лучше и не хуже остальных). Замаскировавшись под коренного жителя, Сукреон побрел в случайном направлении и добрался до городка Искоростеня. Искоростень входил в конфедерацию племен с центром в городе под названием Киев. Киевская армия воевала с кочевниками и прочей чернью, обеспечивая безопасность в регионе, а взамен конфедераты платили налоги медом, пушниной, одеждой и другим хламом. За пару недель до прибытия Сукреона конунг Киева Ингвар решил, что налогов много не бывает, и поехал собирать их с Искоростеня второй раз подряд. Местные жители, которые вообще весьма условно понимали, зачем они должны куда-то отдавать свои средства, сочли данную авантюру совсем уж наглостью и посадили недалекого конунга на кол, после чего устроили праздник. На него и повезло попасть Сукреону.

Радоваться им, правда, предстояло недолго, ибо новым конунгом Киева стала молодая вдова Ингвара — Хельга. Она без лишних колебаний собрала войско и пошла устраивать жителям Искоростеня кровавый катарсис. Сукреон мирно пил медовуху и был изрядно озадачен, когда вокруг началась какая-то суматоха с потрошением людей. Осознав, что его тоже в чем-то обвиняют, автостопщик пытался решить конфликт дипломатией, но на местном языке им были изучены всего две дюжины слов, связанных в основном с хмельными напитками, так что переговоры не увенчались успехом. Солдаты Хельги, приняв пришельца за одного из горожан, попытались расправиться и с ним, однако по ряду причин, в число которых входил плазмаган, им это не удалось. Отправляя пучки раскаленной плазмы в перепуганных воинов, Сукреон превратил в дым немало противников, но конунг все же смогла одолеть его.

Хельга так и не поняла, с чем ей пришлось сражаться во время Искоростенского инцидента, но зато она совершенно ясно осознала всю значимость проблемы налогообложения, так что в дальнейшем занялась разработкой упорядоченной налоговой системы, объединив конфедерацию племен в единое государство.

Выводы из всего этого можно делать какие угодно, но раз уж мы упомянули Землю, то стоит, наконец, обратиться к наиболее выдающимся землянам.

Глава 1

В городке Су-Фолс, расположенном в штате Южная Дакота, что в стране, примечательной в первую очередь развитой по меркам этой планеты налоговой системой, в своей кровати, надо сказать, весьма удобной — с ортопедическим матрасом, — лежал парень по имени Сэм Алистер. На полу рядом с кроватью покоился один из выпусков его любимого журнала National Geographic и книжка «Страдания юного Вертера», в которой за последний год закладка добралась до тридцатой страницы. Было раннее утро, но Сэму не спалось. Наш герой сосредоточенно подбрасывал бейсбольный мячик к потолку. С бейсболом его жизнь никаким образом связана не была, но в силу хронического безделья, подбрасывать бейсбольный мячик — являлось его излюбленным занятием. К тому же оно помогало думать, по крайней мере Сэм верил в это. Думы его касались вовсе не налоговой системы, так как за свою жизнь он не заработал ни цента (если не считать те, которые ему давали родители в детстве за вынос мусора), да и собственностью не обладал. Привычной темой для размышлений Сэма являлась личная жизнь.

Наш герой прожил слишком долго, чтобы считаться ребенком, но недостаточно для мужчины. Нельзя сказать, что он был низкорослым, но на фоне кабанов выше ста восьмидесяти сантиметров казался именно таковым. Парень обладал телосложением как у Давида Микеланджело (данное сравнение было придумано лично им), бледной кожей, светлыми волосами и глубоко утопленными голубыми глазами. По его заверению, он был чистокровным скандинавом, хотя никто из известных ему предков никакого отношения к северному полуострову не имел. Можно упомянуть, что за последние три года Сэм побывал на трех разных факультетах, но все их образовательные программы не вызвали в нем никакого интереса.

В целом это был такого рода парень, которого большинство девушек хотели затащить в постель, но ни одна, даже в наркотическом делирии, не надумала бы вступить с ним в серьезные отношения. По иронии судьбы, именно серьезных отношений хотел Сэм, однако с романтикой у него как-то совсем не сложилось. Парня бросили абсолютно все девушки, с которыми он пытался построить отношения. Причиной тому как правило служило то, что по мнению девушек наш герой требовал к себе слишком много внимания, хотя он сам весьма абстрактно понимал, что они имеют в виду.

Прошло полчаса с момента, как парень проснулся. Рука начала уставать от однообразного движения и не сумела в очередной раз поймать мячик, который упал ему прямо на лицо. Тогда Сэм принял волевое решение — оставить поиск фундаментальной проблемы его отношений с девушками и подняться с кровати. Часы показывали без пятнадцати семь, и Солнце уже вот-вот собиралось выглянуть из-за горизонта. Осознав, что через четверть часа открывается его любимый бар, парень пришел к мысли, что нет лучшего времени для пива, чем раннее утро. Закинув в себя тарелку хлопьев, дабы не скончаться от голода до завтрака, наш герой вышел из дома и направился к питейному заведению.

***

В то же самое время на другой стороне планеты в новозеландском городке Линкольн за кухонным столом в своей квартире сидела девушка по имени Линда Стагьери. Ее волновал целый комплекс проблем, но ни налоговые тонкости, ни даже отношения с противоположным полом в него не входили.

Держа в руках свои слегка волнистые волосы, она пыталась понять, почему каждый поход в парикмахерскую оборачивается каким-то невменяемым поведением парикмахеров. Мало того, что процедура укорачивания волос на несколько сантиметров (она всегда сохраняла длину на уровне лопаток), которая по идее должна занимать минут двадцать, тянется целый час, так еще и собирает вокруг Линды всех сотрудников заведения, каждый из которых считает долгом потрогать ее волосы, сфотографировать их и дать какие-то советы по укладке. А еще они могли весь час спорить о том, какой у нее из оттенков пшеничного. Ее волосы в профессиональной среде считались венцом творения и порой девушке казалось, что парикмахеры на них буквально молятся. Вообще, у Линды была гипотеза, что все парикмахерские — это часть инфраструктуры какой-то секты, в пользу чего также говорили ее наблюдения за различными оккультными практиками, вроде заворачивания волос в фольгу.

Помимо этого, Линда перебирала в голове плюсы полуторного размера груди, в число которых входили высокие маневренные возможности, превосходный баланс тела и отсутствие проблем со сном на животе. К выводу о том, что размер этот именно полуторный, но ни в коем случае не первый, девушка пришла на основе статистики, согласно которой каждый четвертый лифчик первого размера был ей мал. Впрочем, ни один лифчик второго размера она все равно бы не надела, потому что они все без исключения на ней болтались. Свободную одежду Линда вообще терпеть не могла, отдавая предпочтение более удобным обтягивающим вещам, которые плотно прилегают к телу, будто являются с ним одним целым. К тому же ей казалось грешным не носить обтягивающую одежду, обладая такой шикарной спортивной фигурой.

Еще девушка мучилась над вопросом: что же она делает со своей жизнью? На факультете эволюционной биологии, хоть Линда и не была от него в полном восторге, зачастую читали интересные лекции. Глобальная проблема, беспокоящая нашу героиню, заключалась в том, что кроме них в ее жизни ничего интересного-то и не было.

Наконец, Линда пыталась придумать, как бы выкинуть из головы вышеописанные проблемы и уже подготовить свой доклад по симбиогенезу митохондрий, который, как она считала, ей предстояло рассказывать через десять часов.

Телефон финальным аккордом показал время 00:47, после чего разрядился. Решив, что с докладом завтра она как-нибудь сымпровизирует, Линда надела поверх обтягивающей майки кожаную куртку, собрала волосы в хвост и пошла в бар.

Глава 2

Любимый бар Сэма именовался Woods. По какой причине заведение получило именно такое незамысловатое, но при этом грозное название — сказать не представляется возможным, да это и не имеет ни малейшего значения. Любовь парня Woods снискал тем, что здесь ему наливали, не спрашивая документов. Здание бара было одноэтажным, а в интерьере доминировала, как не сложно догадаться, древесина. Рядом располагался небольшой парк, где в режиме достаточно простенькой маскировки (то есть невидимый и неосязаемый) стоял припаркованный космический корабль.

Подойдя к Woods, наш герой закурил. Он грустно взглянул на пачку, в которой осталась только одна сигарета, а в радиусе пары кварталов купить еще было негде. Посмотрев в сторону Солнца, Сэм вообразил, что умеет по его расположению вычислять время. Телефон он оставил дома, так что данный способ показался ему наиболее перспективным. Произведя непонятные даже самому себе манипуляции с вытянутыми в сторону светила руками, наш герой пришел к выводу, что в данный момент 7:06 утра. Гордый собой, парень сделал последние три затяжки, выбросил окурок и вошел в бар.

Настенные часы показывали 7:11. К удивлению как нашего героя, так и бармена, в зале уже было весьма много людей. По какой-то причине именно в этот выходной все они решили встретить восход за кружкой спиртного. Сэм мирно сел с краю барной стойки рядом с висевшим на стене американским флагом. Ему предстояло решить непростую проблему: какой из восемнадцати предлагаемых сортов пива взять?

— Пятнадцать-то хоть есть? — спросил один из посетителей бара, сидевший рядом.

В руках он вертел популярную на Земле игрушку — спиннер. Игрушка эта имела настолько богатую историю, что по ней можно писать тысячи научных трудов. Изначально спиннер изобрела одна сверх-разумная раса Большого космоса для ориентации в четырехмерном пространстве. Когда приспособление разошлось по вселенной, ему начали придумывать самые различные применения. В Эоле, например, местные жители не разобрались с тем, как использовать спиннер в навигационных целях, однако тут он приобрел сакральное значение: его вращение символизировало непредсказуемость капризов судьбы. В чем именно заключается непредсказуемость оборотов спиннера, сказать непросто, но выражение «спиннер судьбы» плотно вошло в обиход. В руках земных аборигенов спиннер оказался из-за того, что один алкотурист однажды забыл его на барной стойке.

Столь бестактный вопрос посетителя бара темным пятном лег на идиллическое пропитанное рефлексией утро Сэма. Парень старался избегать бессмысленных контактов с незнакомцами, но ничем не подкрепленная надменность данного индивида не должна была остаться безнаказанной. В глазах нашего героя его сосед по барной стойке почти прямым текстом попросил о моральном уничтожении.

— Пятнадцать лет или сантиметров? — выдал Сэм в ответ. — Просто если первое, то я решительно не понимаю, зачем вам эта информация, а если второе… — парень на полсекунды задумался, — то я по-прежнему решительно не понимаю зачем вам эта информация…

— Про возраст, — перебил его собеседник, явно не желающий какого-то развития мысли.

Но было уже поздно. Он нарвался.

— В принципе, если речь идет о сантиметрах, я могу предположить, почему вы интересуетесь…

— Не утруждайся.

— Возможно вы проводите какой-то опрос с целью выяснения… Кхм, давайте назовем это потенциалом. С целью выяснения потенциала мужчин, населяющих наш городок.

— Я же сказал…

— Но в таком случае почему именно пятнадцать? Что это за рубеж? Форма опроса весьма странная получается. Ни среднего значения, ни моды не вычислить. Просто грубая дихотомия на есть потенциал или нет потенциала? — тараторил Сэм.

— Да успокойся ты уже!

— Хотя нет! Я понял! Некая особа женского пола попросила вас это выяснить, потому что ее очень интересует данный аспект моей анатомии, а сама спросить стесняется, и если ответ будет положительный, то она подойдет и угостит меня пивом.

Сказав это, Сэм начал изображать, что он с энтузиазмом осматривает помещение в поисках той самой особы.

— Можешь дурачиться сколько хочешь, но я спрашивал твой возраст.

Интонация собеседника явно сообщала, что он уже пожалел о своем вопросе и не имеет никакого желания продолжать разговор, но парень решил идти до конца:

— То есть это такая завуалированная форма вопроса, что я делаю в баре? Тогда мой вопрос, почему именно пятнадцать, до сих пор актуален. Я бы понял, спроси вы про двадцать один, отсылаясь к нашему странному законодательству, или про восемнадцать, отсылаясь к какому-нибудь более адекватному законодательству, но пятнадцать? Где разрешено продавать алкоголь с пятнадцати? Где-нибудь в Танзании?

— Иди ты к черту, — отмахнулся посетитель.

— И вам всех благ.

Наш герой тихо усмехнулся в знак победы над собеседником и вернулся к выбору напитка, прошептав себе под нос: «Неужели я на пятнадцать не выгляжу?»

***

Причина, по которой Линда пришла именно в тот бар, в который пришла, несколько отличалась от причины Сэма. Проблем с легальной покупкой алкоголя у нее уже давно не было. Впрочем, бар этот не выделялся и особо выдающимся пивом или привлекательными ценами. Линда выбрала именно это небольшое заведение, оформленное в стиле доевропейских жителей новозеландских островов, по той лишь причине, что оно было единственным в своем роде в городе.

В час ночи посетителей в баре долго пересчитывать бы не пришлось — всего три человека. Двое из них являлись весьма немолодыми профессорами из того университета, в котором училась наша героиня, но она данных персон не знала. Третьим человеком была сорокалетняя женщина, которая приходила сюда каждую полночь, брала чай и пила его в течение часа, после чего уходила. В тот момент, когда Линда зашла в бар, данная загадочная личность как раз его покидала.

Также за барной стойкой сидел один путешественник. Еще пару часов назад он вел ненавязчивый диалог с другими посетителями, однако из-за слишком большого объема выпитого им местного стаута, который он считал выдающимся творением рук людей, силы на общение у него закончились. Родом он был из небольшой галактики-спутника Млечного пути. Благодаря некоторым технологиям маскировки, внешне от простого лысого мужика, лет тридцати пяти, его было не отличить. Звали путешественника Уалама.

Любопытным фактом является то, что именно он подвез до Земли Сукреона чуть более тысячи лет назад, а также именно он во время своего прошлого визита забыл на Земле спиннер. Эту голубую планету Уалама посещал весьма часто, в первую очередь ради хмельных напитков, которые оказывали на его нервную систему примерно тот же эффект, что и на человеческую, будучи при этом невероятно вкусными.

— Давно не виделись! — воскликнул бармен с иронией, увидев Линду.

— Часов двадцать пять, — ответила она.

— Тебе как обычно? Пинту нашего фирменного эля?

— Я весьма консервативна.

Несмотря на то, что ни бармен не знал имени нашей героини, ни она его, он по какой-то причине считал, что они приятели. Возможно, потому что Линда была одним из самых частых клиентов этого заведения, а месяц назад поприветствовала его, встретив на улице.

— А ты знаешь, что пиво вредно для женского организма? — пытался начать диалог бармен.

— Ты мне лекцию про фитоэстрогены прочитать хочешь? — сказала как отрезала Линда, подняв брови.

Глаза бармена мгновенно опустели.

— Ты ведь знаешь, что такое фитоэстрогены… — продолжала она.

Бармен что-то произнес в ответ. Правда, слово «произнес» в данном случае большой комплимент, потому что даже реплика человека с десятком дефектов речи, сказанная на бегу, с набитым ртом, показалась бы в сравнении с ответом бармена эталоном ораторского искусства.

— Только не говори, что не знаешь.

Брови Линды опустились словно забрала у шлемов, частично закрыв собой ее глубоко утопленные голубые глаза. Выглядела эта фигура мимики крайне агрессивно, так что бармен почувствовал тревогу.

— Ты ведь мне хотел про вред пива рассказать… Я думала, ты собираешься затирать про то, что вещества, содержащиеся в хмеле, сходны по строению с женским половым гормоном эстрадиолом. И эти вещества порушат всю гормональную систему в моем измученном двадцатью годами жизни организме. Он будет думать, что женских половых гормонов много, и я заплыву жиром, а матка увеличится до размера дыни. В то же самое время уровень женских гормонов упадет, начнут расти усы, яичники осознают всю тщетность бытия и найдут спасение в суициде, а матка, которая, как мы выяснили, размером с дыню, окажется бесполезной и… ну ей тоже грустно будет.

Линда перевела дыхание. Предыдущую реплику она произнесла так, будто проходила тест на скорость речи. Секунд на семь воцарилась тишина.

— А это все неправда? — с трудом выдавил из себя бармен.

— Это все безусловно правда, но думаю, того количества тестостерона, которое вырабатывается у меня от тренажерного зала, хватит, чтобы перебить все негативные эффекты.

— А разве тестостерон в женском организме…

— Ты мне может пиво отдашь? — перебила Линда. — Чего ты его уже две минуты держишь? Там даже пенка осесть успела.

— Ой, конечно, извини.

Наша героиня сделала несколько глотков. В помещении стояла гробовая тишина. Возможно, все остальные присутствующие задумались о действии фитоэстрогенов, хотя скорее всего они просто наслаждались эффектом другого компонента пива.

— Ты хоть иногда улыбаешься? — спросил бармен Линду. В его голосе звучала грусть и некоторое сочувствие.

— Нет.

— Почему?

— В детстве я поспорила с подругой, что не буду смеяться и улыбаться в течение месяца. Я выиграла спор. Но более того — я вошла во вкус. Так что с тех пор я не улыбаюсь и не смеюсь.

— Правда?

— Разумеется, нет.

И Линда продолжила пить свой эль.

Глава 3

За полчаса нахождения в баре Сэм успел осилить лишь одну маленькую пивную кружку. Сделал он это неторопливо, нехотя, потому что своим выбором остался весьма недоволен — одна горечь, чего он никак не мог ожидать от напитка, в описании которого сказано: «Знаменитый ирландский сорт с выраженным шоколадным привкусом». Возможно, речь шла о горьком шоколаде. В руках парень вертел бирдекель с цитатой из «Искусства войны». У Woods была такая особенность, что все бирдекели были обременены цитатами самых разных личностей, от Доминика Торетто до Джона Мильтона. Вероятно, таким образом человек, придумавший этот имиджевый ход, хотел показать, что именно бар является местом постижения великой мудрости.

Линда к тому моменту уже успела взять вторую кружку и наполовину ее осушить. Мысли девушки занимала следующая проблема: «Среди людей существует мнение, что крабы считают, что рыбы летают. Данное заявление не безосновательно, но что, если все обстоит сложнее? Что, если на самом деле среди крабов существует мнение, что люди думают, что птицы плавают?» Эта идея, впрочем, занимала ее голову не слишком долго, поскольку сразу за плавающими в небе птицами ей вспомнился недавно посмотренный фильм «Дюнкерк», точнее та его часть, в которой были показаны бои на самолетах. Линда тут же начала воображать себя на месте персонажа Тома Харди.

— Будешь брать еще? — спросил Сэма бородатый бармен.

— Надо бы.

— Еще одну кружку ирландского?

— Не-не-не, давай чего-нибудь не со вкусом горького шоколада, из которого чувствуется только горький, но не шоколад.

— Ты вроде у нас постоянный посетитель, а на пивное меню смотришь каждый раз как в первый.

— Я просто… — начал Сэм, растягивая последний произнесенный звук, чтобы после непродолжительного размышления плавно перевести его в следующее слово, — хочу каждый раз испытывать непередаваемое чувство, когда ты впервые приходишь в бар и берешь местное пивное меню. Ладно, — продолжил он после небольшой паузы, — у вас есть что-нибудь скандинавское?

— Нет, скандинавских сортов нет. Могу предложить сорт из Прибалтики.

Сэм был озадачен, молчал. Бармен тоже был озадачен, но решил прервать повисшую тишину, казавшуюся ему неловкой:

— А почему именно скандинавское интересует?

— Ты только представь: возможно, если я возьму скандинавское пиво, приготовленное по старинному рецепту, то оно будет таким же, как подают воинам за столами Вальгаллы! Тем воинам, которые вступят в бой со злом, когда наступит Рагнарек…

— Скоро фильм выходит Тор: Рагнарек, — непонятно зачем вставил бармен.

— Фильм — это попса. Я его, конечно, жду, и пойду на премьеру, но факта попсовости это не отменяет. Когда наступит настоящий Рагнарек — это будет брутально: сначала братоубийство, кровосмешение, за ними последует трехгодичная зима, каннибализм, гибель животных и растений, боги и герои сойдутся в последней битве с монстрами и грешниками, Один будет разорван Фенриром, Тор падет от яда змея Ёрмунганда, солнечный свет обратится во тьму, луна и звезды погаснут, океан и пламя поглотят землю, люди сгорят, герои падут, боги будут мертвы, мира не станет… Но на руинах возникнет новое начало. Я пойду покурю.

В ушах Линды гудел мощный авиационный двигатель. Она заходит со стороны Солнца на вражеский бомбардировщик, который вот-вот принесет смерть сотням людей на спасательном корабле. Топлива на последние минуты, на хвосте истребитель противника, патронов на пару очередей. Преследователь открывает огонь, но Линда избегает смерти, совершив резкий маневр вправо. Она осталась одна, все союзные самолеты сбиты. Ей нельзя сдаваться, она не имеет права проиграть, она — последняя надежда людей, которые и без того слишком многое пережили. Совершив резкий маневр влево, наша летчица вновь берет на прицел бомбардировщик. Права на ошибку нет, еще несколько секунд и будет слишком поздно. Ее пальцы на кнопке огня.

— У тебя все хорошо? — спросил внезапно образовавшийся вместо перекрестья прицела перед глазами бармен. — Выглядишь как-то напряженно.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 252
печатная A5
от 627