электронная
216
печатная A5
452
18+
Хроники Несчастных

Бесплатный фрагмент - Хроники Несчастных

Объем:
358 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-3460-1
электронная
от 216
печатная A5
от 452

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

В дороге разное случается — тем она и прекрасна.

Всё как в жизни — можно грустить, сердиться, страдать, тонуть в отчаянии, впадать в забвение, воскресать, встречаться со своими страхами, искать ответы на давно волнующие вопросы…

Порой даже приходится решать, какую цену ты готов заплатить за то, чтобы выжить? Как далеко способен зайти в попытке обмануть саму смерть?

Если всё сплетается в один безумный и смертоносный клубок, другого выхода не остаётся, так что решай.

Или умри.

Казахстан, Алматы

2019

Светлой памяти Галабир Г. Д.

Ты всегда в моём сердце, Мама.

Все события и герои вымышлены.

Любые совпадения с реальностью случайны.

Справедливость карает зло,

Надежда хочет его исправить,

А любовь не замечает.

Ф. Дюрренмат

— Где болит?

— Там, где никому не видно.

Р. Брэдбери

Ад внутри нас.

М. Лютер

ПРОЛОГ

Намного безопаснее воровать крупные суммы с помощью шариковой ручки, чем мизерные посредством пистолета. Так сказал однажды Уоррен Баффет — известный миллиардер из Америки, сколотивший состояние на акциях и инвестициях.

С этими словами трудно не согласиться — всё по большому счету так и есть, но о безопасности я бы поспорил.

Если играешь по-крупному, действовать нужно тонко и умно, иначе провалишься и всё потеряешь. А это дано не каждому — тут без таланта не обойтись.

Мои работодатели воруют именно с помощью шариковой ручки, только держат они её моими руками — такая вот работа.

Да, они и сами немало трудятся и рискуют, но самое главное-то лежит на мне — именно я слежу за чистотой и порядком всего процесса. Подчищаю пятна. Беру на себя ответственность. Делаю всё самое грязное.

Странностей (предпочитаю не использовать слово «улики») оставлять нельзя — проворачивать всё нужно чисто и изобретательно. Я бы сказал — ювелирно.

Здесь и определенный тип мышления нужен (не знаю какой именно, но точно выдающийся), и математический склад ума, и смелость, и находчивость… Куча всего.

Запутывать надо всё так, чтобы даже самые опытные, прожжённые ищейки не находили концов, чтобы всё «непосильным трудом» нажитое оставалось в целости и сохранности. Лежало там, где ему и положено храниться.

Для всего остального мира я финансовый директор и главный бухгалтер, а для некоторых председателей правления и генерального директора еще и своего рода чистильщик, следящий за безупречностью их репутации и надежностью многочисленных распилов — больших и маленьких. Ответственный за их сон по ночам, можно и так сказать. Хранитель тайной ложи.

Не знаю как они, а я вот что-то плохо сплю в последнее время — тревога на душе. И она не связана с Аней — всё началось еще примерно за год до того, как наши с ней отношения пошли под откос.

Я устал. Жить в бешеном ритме вечно нельзя — рано или поздно ты выдыхаешься и теряешь хватку. В этом всё дело.

Еще и этот страх расплаты, ползущий по пятам… усиливающийся.

Шеф хоть и дает гарантии, убеждает меня в том, что опасаться нечего, но он же не всесильный. На каждую хищную акулу всегда найдется свой толстокожий кит — задавит и поплывет дальше, не обратив внимания.

В столичных министерских кабинетах обитают как раз такие — могущественные, важные и с куда большими аппетитами, так что… нужно быть готовым ко всему. Обделят или обидят кого и всё — здравствуйте, господин судья. Что? Как десять лет? Нет! Я же ни в чем не виноват!

Виноват.

Так что и вправду пора сматывать удочку.

Буду действовать поэтапно — от такого в одночасье не отходят.

Поработаю еще немного, помаюсь чуть-чуть и начну всё сначала.

Тридцать три вполне подходящий для этого возраст. Есть опыт, знания, мудрость. Инвестирую в акции, займусь бизнесом. Найду, чем заняться. Не пропаду.

Ночью компания проводила большой транш и мне пришлось задержаться в рабочем кабинете до самого утра. Нужно было заштопать дыры после всех транзакций, вернуть в пристойный вид счета, акты, изучить и проанализировать кучу информации.

Работа не самая легкая, но я справляюсь. И вчера справился. Даже успел поспать пару часов перед дорогой, но все равно не выспался. Дико устал.

На спидометре восемьдесят, иногда доходит до ста — ста двадцати. Можно позволить себе разогнаться и до ста шестидесяти (трасса пустая, ровная, прямая в основном), но стоит ли рисковать, учитывая, насколько я выбит из сил?

Ладно, немного осталось. Проедем Темирлик, Кеген, а после останется только Каркара. За ней и лежит граница, а оттуда уже совсем недалеко и до самого Иссык-Куля. Рубит меня страшно, но до гостиницы должен дотянуть. Главное, чтобы надежды на отдых оправдались — не зря же мне столько страдать в дороге? Ехать с ней в одной машине туда-обратно, видеть и слышать всё это время… Пытка, не иначе.

Стоп!

А что если её посадить за руль, а самому поспать? Водит она нормально, заблудиться не должна.

Да или нет?

ДА ИЛИ НЕТ?

Нет. Стоит признать, что просить её о чем-то идея сомнительная. Она ведь каждое мое слово и действие пропускает через призму наших с ней отношений, надеется на что-то. Предвкушает смену обстановки, думает, что вся эта праздничная свадебная атмосфера пойдёт нам на пользу…

Чушь!

Мне просто нужно отдохнуть, вот и всё, в том числе и от неё, так что я не планирую каких-либо с ней разговоров. И жить с ней вместе я не собираюсь. Надеюсь, она не питает надежд по поводу двухместного номера?

Парадоксальная, конечно, поездочка получается — хочу отдохнуть от опостылевшей мне женушки и везу её с собой. Ну а что делать?

Друзья есть друзья, свадьба есть свадьба, к тому же пригласили они нас ещё год назад, а мы, естественно, клятвенно обещали им ни за что не пропустить столь знаменательное в их жизни событие.

К тому же там должно быть весело, а веселье мне сейчас не помешает.

Кто бы мог подумать, что ехать с Аней в одном салоне машины или просто говорить со временем станет для меня мучительно сложно. Невыносимо.

Правду говорят — от любви до ненависти…

Алым — жених, родом из Каракола — городка вблизи Иссык-Куля, а Дина, хоть и родилась в казахской глубинке, всю жизнь была влюблена в это озеро. Там они с Алымом и познакомились, так что вопрос о месте проведения банкета отпал задолго до того, как они решили связать себя законными узами брака.

Не будь мы с Алышкой хорошими друзьями и партнёрами по важным проектам, хрен бы я куда поехал. С Диной нас мало что связывает — она невеста моего друга и подружка Ани. Не больше.

Туповатая девка, если честно. Еще и ржёт как лошадь. А Алым нормальный мужик. За пять лет ни разу не кинул, не подвел. Надежный. Пижон тот еще, как про него говорят, но мне это никогда не мешало.

Свадьбу он обещал незабываемую — круиз на трёхъярусной яхте с баром, ди-джеем, танцполом, бассейном и прочими атрибутами настоящего «Проекта Х». Еще и на Иссык-Куле! Сказка просто.

На первый день был запланирован мальчишник, на второй — предсвадебный ужин («всё как в лучших домах Лондона»), на третий — сама свадьба.

Оставшиеся два дня я собирался провести на пляже — валяться на шезлонге под широким зонтом, потягивать коктейли и загорать под щедрым иссык-кульским солнцем, ни о чем не думая.

О мальчишнике Алышка подробно не рассказывал. Пообещал лишь, что эту ночь мы не забудем никогда. Заинтриговал, гад.

Смешно вспоминать, но ведь у когда-то и у нас была свадьба.

Как я вообще мог совершить такую глупую ошибку? Женился, блин…

Клятвы в вечной любви, романтический медовый месяц, миллион фотографий с счастливыми лицами и влюбленными глазами… Два года душа в душу, гармония, взаимопонимание, бла, бла, бла. Собирались пронести чувства через всю жизнь…

Не прошло и двух лет как всё рухнуло.

К сожалению, я больше не видел прежней Ани.

Женщина, покорившая меня когда-то своими твёрдыми убеждениями, неуёмной энергией, эффектной внешностью и богатейшим внутренним миром, исчезла. Растворилась в омуте горя и печали, оставив вместо себя лишь холодную тень. И кроме воспоминаний о прежних счастливых днях, положивших начало нашей истории, у меня ничего больше не осталось. Однако, лишь картинками в голове сыт не будешь, верно?

Понимаю, трагедия, депрессия… Но нельзя же так запускать всё? Аня превратилась в маленькую, пустую и мрачную комнатку, а когда-то же была домом для меня — просторным, теплым, уютным…

Помню то утро. Оно будет со мной до последнего вздоха.

Перед уходом на работу я непременно следовал нашему маленькому интимному ритуалу — нежно целовал её и гладил по голове. Аня в это время всегда крепко дрыхла, потому что выходил я рано, но мои поцелуи заставляли её улыбаться и трепетать даже будучи во сне. Они стали олицетворением наших с ней нежности и любви, заботы друг о друге. И нет здесь ничего особенного — так делают многие пары, уверен. Просто я опрометчиво искал в наших отношениях признаки уникальности, выдумал и вбил себе в голову какую-то волшебную лав-стори, а эти глупые поцелуйчики по утрам… они на самом деле были одним из тех хрустальных стержней, которые держали нашу песочную крепость всё это время. Ничего более. И ничего сверхъестественного.

И вот он наступил. День, когда я нарушил систему, пренебрег ритуалом. Что-то остановило меня.

Крепость дала трещину.

Помню, как стоял перед кроватью и думал — целовать или нет? Такой мелочный вопрос, дело пяти секунд, а я встал и задумался.

Что-то переключилось внутри. Я таращился на неё и у меня не возникло ни малейшего желания приблизиться, коснуться её лица, тела, волос. В моей постели лежала чужая женщина.

Мы не ссорились накануне, не таили друг на друга обид, всё было также как и всегда.

В этом и скрывалась, наверное, причина — я устал от однообразия.

Со временем я охладел и к её чувствам, мыслям, к тому, как она проводит дни, пока я на работе, о чем переживает или мечтает, как чувствует себя, какие планы строит, чего хочет от меня вообще.

На первую годовщину семейной жизни друзья подарили нам мозаичный портрет, сделанный из нашей свадебной фотографии. Паззл насчитывал тридцать тысяч деталей, так что собирали мы его долго. Полгода примерно. Это было сложно, но очень мило — мы же только поженились, нас распирало от счастья и любви.

Закончив, с гордостью водрузили его на стену в гостиной и всё не могли налюбоваться. Красивый получился портрет. И мы на нём были красивые.

Спустя пару лет я возненавидел его. Из разряда обожаемых предметов интерьера он перешел в ненавистные. А ведь когда-то был символом нашей семьи, олицетворением счастья.

Влюбленные, окрыленные Руслан с Аней, запечатленные на нём, давно остались в прошлом, вот он и бесил меня — муляж, лживая примета не менее лживого счастья.

Однажды утром, пока Аня спала, я не выдержал и снял его с петли, бросив на пол. Плоды нашего совместного кропотливого труда разлетелись на куски и рассыпались по полу также как и разрушились отношения — тихо и быстро.

Некоторые фрагменты изображения уцелели и мне пришлось довести начатое до конца ногами.

Покончив с ним, я испытал истинное удовлетворение от проделанного. Ликовал внутри. Больше не придется видеть его в своей квартире — этот дурацкий глупый портрет. Без него будет легче дышать, честное слово.

Выглядело всё так, что он сам сорвался и упал, хотя, что об этом подумает Аня меня не волновало.

Вернувшись в тот день с работы, я увидел, что детали паззла всё также разбросаны по полу в том виде, в каком я их и оставил утром. Аня к ним за день даже не притронулась. Убрала бы хоть. Но куда уж там… Она же в печали, ей не до этого!

— Портрет упал. Ты видела? — спросил я.

— Ага, — ответила она с сожалением. — Жаль. Мы вложили в него столько сил и времени.

И всё.

Он лежал там, пока я не убрал его сам. Хотел выкинуть, но рука не поднялась. Не хотел выглядеть уж настолько подлым. Тем более это подарок.

Я ждал, что все вернется на круги своя, пламя вспыхнет вновь, но заставить себя любить — задача невыполнимая. Все равно, что склеить разбитую на тысячи осколков чашу: если все и срастется, вскоре она снова рассыплется, ведь в ней уже никогда не будет прежней прочности и целостности.

Окончательно я во всем убедился в то утро, ставшее поистине поворотным для меня и всей моей дальнейшей жизни. Проснувшись зачем-то за час до будильника, я встал и замер возле нашей кровати. Принялся изучать Аню — внимательно, скрупулезно. Искал в ней что-то новое, хотел вдохновиться тем, что раньше не замечал, или отчаянно искал последний шанс наладить всё. Неважно… Главное, что ничего мне это не дало. Напротив — убедило в худшем. Внутри меня уже ничто не дрожало в ответ на тело, некогда сводившее меня с ума. Вместо былого трепета в душе лишь звенела холодная тишина.

Помню всё детально.

Тело её скрыто наполовину под хрустящей белой простыней и залито блеклым ранним солнцем. Вторая половина полностью обнажена и я четко могу разглядеть изгибы её шеи, спины, контуры плеч, очертания рук и ног, волосы, волнами разлившиеся и застывшие на подушке, сомкнутые, слегка подергивающиеся во сне глаза и губы. И я — стоящий перед кроватью как истукан. Смотрю и жду непонятно чего.

Я оказался в тупике. Убеждал себя в том, что это безразличие временно и нужно просто подождать, а самого внутри разрывало на части от одной только мысли о том, что сегодня вечером снова придется смотреть ей в глаза.

Ждал возрождения любви или хотя бы какой-то симпатии, но во мне всё больше росли лишь ледяное отчуждение и безразличие.

Так я и пришел к решению о разводе — иных вариантов решения проблемы я не видел. Уже решился обо всем ей рассказать, но беда не приходит одна — родители Ани попали в аварию и погибли. Я видел, как ей больно, как она страдает, и все мои переживания по поводу наших отношений отошли на второй план. На первые роли в нашей семье вышла новая трагедия и потеря.

Я предпочел просто держаться в стороне, потому что даже не мог заставить себя просто обнять её или сказать что-то утешающее, ободряющее. Когда она не сдерживала чувств и рыдала, я нелепо похлопывал ее по плечу и равнодушно смотрел куда-то в сторону, думая о другом.

Ужасно, согласен, но это часть жизни. Нужно уметь вставать и идти дальше, не поддаваясь слабостям. Меня возьми. Я матери лишился ещё в раннем детстве, с отцом мы не общались уже лет восемь, но ничего… Вырос настоящим мужчиной, стал успешным, многого добился.

И вот мы едем в одной машине, и я всё убеждаю себя в том, что нужно просто подождать. Еще немного, совсем чуть-чуть. Три или четыре месяца, не больше. Этого времени хватит, чтобы резонанс трагедии сошел на нет и я смог нормально подать на развод. Чтобы никто не сказал потом — ужас, какой он подлец, мерзавец! Бросить жену в такой момент!

Никто этого не поймёт.

Встряхиваюсь, отгоняя вязкий, неумолимо подползающий сон и громко выдыхаю, бегло оглядывая Аню.

Спит всю дорогу и как же я этому рад. Не говорит ни слова, не ёрзает на сиденье, не молчит, грустно и задумчиво глядя куда-то вдаль, не вымаливает немо у меня утешенья и внимания, не включает эти сопливые песенки, подталкивающие к самоубийству. В общем, нисколько не раздражает. Пусть давит на массу хоть до самой границы, я не против.

А вот мне спать нельзя. Напротив — нужно взбодриться.

Открываю третий подряд энергетик, залпом осушаю чуть больше половины банки и, протерев сонные глаза, концентрируюсь на дороге.

Интересно, сколько продержатся Алышка с Диной? Три года, пять лет, десять? Нет, я ни в коем случае им этого не желаю, но ведь все расстаются — это тоже часть жизни. И чем раньше ты поймешь, что пора оставить прежнее позади и взять курс к новым берегам, тем меньше времени потратишь впустую. Звучит цинично, но порой именно циничность и является нашим главным двигателем на пути к успеху.

Какая бы безграничная любовь на заре отношений не связывала двух людей, рано или поздно всё меняется.

Ничто не вечно. Никто не вечен.

Я как-то случайно наткнулся в интернете на новость о том, что в нашей стране за последние десять лет зарегистрировали полтора миллиона браков. За следующие десять лет полмиллиона этих пар развелись. Пятьсот тысяч человек, которые ошиблись с выбором! И я один из них.

История, конечно, помнит людей, любивших друг друга до самой смерти и умерших в один день чуть ли не держась за руки, но это редкие, РЕДЧАЙШИЕ исключения.

Что тут попишешь? Таков удел Человека Развивающегося, так мы устроены — всегда ищем что-то лучше, сравниваем, стремимся к счастью.

Жить вот так сложно и больно, но противиться своей сути и природе нельзя. Это самое большое предательство, какое только можно придумать.

Когда проезжаем Темирлик, Аня просыпается. Глухо стонет, широко открывает глаза и резко подскакивает вперед, чуть ли не вписываясь лбом в панель. Я игнорирую происходящее, стараясь не отвлекаться от дороги.

Сглазил.

Сумерки сгущаются, свет фар, расстилающийся перед нами, становится более четким и глубоким.

В зеркале заднего вида едут несколько фур. Вдалеке по встречной полосе мчится легковушка, с переключающимся светом фар с дальнего на ближний. По правой стороне, извиваясь, проносятся силуэты приземистых холмов и одиноких деревьев, прячущихся в пучине надвигающейся ночи; мелькают редкие дорожные знаки на обочине.

Аня все не отдышится. Демонстративно роется в бардачке, высматривает что-то под сиденьем, пытаясь обратить на себя моё внимание.

— Что ты ищешь? — с безразличием спрашиваю я, не отводя глаз от дороги.

— Воду, — выпрямляя спинку кресла, отвечает Аня.

Вода лежит в заднем кармашке её кресла, но вряд ли она догадается туда заглянуть — это же Аня.

Впрочем, она и не собирается больше копаться — хватает мой энергетик и допивает его тремя большими громкими глотками.

Что за хамство? Могла бы и спросить, не так ли?

— Страшный сон приснился, — оправдывается Аня.

Наплевать мне, что ей там приснилось. Надеюсь, она не собирается мне об этом рассказывать.

— Я гуляла по широкой поляне…

О, нет, только не это.

— …Хорошая погода стояла, светило солнце, а мне впервые за долгое время было хорошо и спокойно. Но, знаешь… вдруг становится темно, холодно… И эта девочка появляется… Странная такая…

Аня, заткнись, я прошу тебя!

— Она кого-то ищет, ей плохо. Мне нужно подойти поближе, чтобы помочь, но что-то не пускает меня. Я смотрю вниз и вижу, как стебли травы и растений, корни деревьев, рвутся из-под земли и обвивают меня, сжимают ступни, ползут вверх — к коленям, бедрам. Я прирастаю к земле, представляешь?

Мне это не интересно! Неужели непонятно?

— …Рвусь вперед, но у меня ничего не получается. А потом появляется это существо… Страшное. Переливается разными цветами, меняется — становится то пузырем, то чем-то похожим на куст и всё шипит… Глаз у него нет и в то же время они везде — покрывают всё его тело! Оно хватает девочку и…

— Хватит! — взрываюсь я. — Замолчи!

Аня вздрагивает и затихает.

— Умолкни, прошу тебя. Ты отвлекаешь меня от дороги!

Перегнул палку, но ничего. Должна понимать, что меня давно не интересует ни она, ни её болтовня.

— Что ты кричишь-то сразу? — обижается Аня. — Просто если рассказать кому-нибудь страшный сон, то он сразу забывается.

— Проехали! — я подвожу черту перед возможным продолжением нашего разговора и смотрю на спидометр.

Едем мы под сто и на такой скорости нельзя отвлекаться, хоть трасса и пустая. В дороге всякое случается.

Плавно сбавляю ход, притормаживаю у обочины.

Нужно перевести дух, размяться немного.

Выхожу наружу. Вытягиваю руки, выгибаю спину и, вдохнув поглубже свежего степного воздуха, через сухую поросль на обочине пробираюсь в кювет, чтобы отлить.

Закончив, достаю сигарету и закуриваю, глядя в алый горизонт вдали. Солнце уже зашло и от недостатка его света в небе начинают проглядываться первые звёзды.

Удивительно и немыслимо. На нашей планете сменятся сотни поколений, пройдут десятки войн, случатся миллионы природных и политических катаклизмов, а эти звезды всё также будут гореть каждую ночь, наблюдая за нами, нашей планетой и всем, что здесь происходит. Сложно принять масштабы и законы по которым живёт космос. Трудно осознать их приземленным человеческим мозгом. Мы для этих звёзд букашки, микробы, просто вспышки: родились и тут же умерли, загорелись и потухли. Так и выглядят наши жизни в бесконечности Вселенной.

А может быть, они и вовсе нас не замечают? Какое им до нас дело?

Докурив, возвращаюсь на дорогу.

Аня молча стоит у машины, опершись спиной о багажник и задумчиво глядит куда-то вдаль.

Как меня достал этот её задумчивый и грустный взгляд. Мы на свадьбу едем или на похороны?

— Ты мало спал сегодня, — глядя через дорогу, говорит она.

— И что?

— Хочешь я поведу?

Не давай ей садиться за руль. Веди сам. Не соглашайся! Ты не должен принимать её помощь. Это будет выглядеть так, будто ты в ней нуждаешься или чего-то не можешь без нее.

Нет уж. Сильно хочется спать. Просто невыносимо. Не могу больше с этим бороться.

Пусть поведет — не рассыплется.

И если стоит выбор между согласием принять её помощь, выставив себя немного зависимым от нее в этой ситуации и аварию, в которую мы можем попасть из-за того, что я уснул за рулем, то я, разумеется, выберу первое. Это не конец света. Энергетики уже не оказывают никакого эффекта, так что…

Она же неплохо водит. Проложу ей маршрут и всё. Не заблудится. До границы-то здесь и сворачивать некуда — езжай себе прямо и будь здоров.

Надо сопоставить время. Сборы на мальчишник в семь утра. Если будем ехать в том же темпе, к четырем доедем. Посплю пару часов в машине, еще несколько в гостинице и буду завтра как огурчик. Годится!

— О-кей, садись, — с одолжением говорю я. — Права с собой?

Аня кивает, садится за руль, а я занимаю пассажирское сиденье, вновь откидывая спинку.

— Слушай меня внимательно, — предупреждаю я. — Не гони. Держи семьдесят, максимум восемьдесят километров в час.

Аня снова кивает, вроде слушает меня, но потом ни с того ни с сего о чём-то задумывается и уходит в себя. Словно впадает в транс.

— Алло, ты тут? — я нарочито вожу рукой у неё перед носом.

— Семьдесят-восемьдесят километров в час, — повторяет она.

Меняю наши смартфоны на панели и открываю её gps-навигатор, вбивая туда конечный пункт маршрута — Каракол. Вношу в программу необходимые данные и показываю ей кривую ломаную линию, отделяющую на карте Казахстан от соседнего Кыргызстана.

— Это — граница! — говорю я, тыча пальцем в дисплей. — Разбуди меня, когда будем к ней подъезжать.

— Хорошо.

Меняет положение сиденья под себя: поднимает кресло, выпрямляет спинку, опускает подголовник.

— Ты меня поняла? — озлобленно, из-за того, что потом снова придется выравнивать кресло, спрашиваю я.

— Да.

— Едешь прямо и никуда не сворачиваешь. Следуешь маршруту!

Пристегнув ремень, отворачиваюсь к окну и закрываю глаза, моментально проваливаясь в глубокий и сладкий сон.

Аня тем временем заводит машину и мы трогаемся.

Едем прямо навстречу кошмару.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

И ГАСНЕТ СВЕТ

ГЛАВА 1

Я спал крепко и сладко, видел сумбурные, но захватывающие сны (происходило что-то важное), но вскоре сновидение улетучилось. Аня меня разбудила.

Пришлось разлепить глаза и распрощаться на время со сладким миром снов, как бы я не сопротивлялся.

Где мы?

Не могу сообразить, почему машина стоит, а лицо у Ани какое-то встревоженное, глаза округлённые.

Смутное и нелепое состояние, все смазано. Я ещё не проснулся?

— Руслан, у нас проблемы… Просыпайся! — шепчет обеспокоенно Аня. — Мне страшно…

Вся полыхает от паники и ужаса, будто увидела призрака или чёрта. Глаза блестят. Похоже, собирается плакать. Или уже плакала.

На часах без четверти три. Учитывая время, проведенное в пути, мы уже должны быть около границы.

— Что такое? Где мы? — от предчувствия чего-то страшного и плохого у меня перехватывает в груди.

— Я ехала по маршруту, который ты задал, — сбивчиво объясняет Аня, — но потом у меня села зарядка на телефоне. Оказалось, я положила её в другую сумку, ту, что в багажнике…

Старается говорить разборчивее, но каждое слово дается ей с большим трудом. Голос сбивается, дыхание тяжелеет.

— Ну и? Что случилось?

— Он стоял там, — говорит Аня и начинает рыдать.

— Кто?

— Я не зн-наю, — всхлипывает она. — Какой-то высокий человек…

Аня беспрестанно озирается и мне кажется, что в любую секунду из окружающей нас темноты может вырваться нечто страшное, смертоносное, готовое схватить нас вместе с машиной и сожрать.

— Это он проб-бил нам к-колеса! — она утирает нос и заглядывает в мои глаза. — Понимаешь, о чем я вообще?

— Пробил колеса? — я не верю услышанному. — Что ты несешь? Какой нахрен высокий человек? Какие к черту колеса? Это шутка?

Аня крепко хватает мои руки.

— Я говорю правду, Руслан! Нужно сваливать, слышишь?

— У нас пробиты колёса? — переспрашиваю я, одергивая руки.

Надеюсь, это лишь дурацкая шуточка.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 216
печатная A5
от 452