электронная
48
печатная A5
577
аудиокнига
48
12+
Хроники Древних Малефистериум

Бесплатный фрагмент - Хроники Древних Малефистериум

Том I. Испытание Фрэйи


4.2
Объем:
404 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4493-3262-2
электронная
от 48
печатная A5
от 577
аудиокнига
от 48

Вконтакте: https://vk.com/andrewognev

E-mail: gabrielsylargray@yandex.ru

Эндрю Огнёв — псевдоним автора.

Казикин Андрей Владимирович, родился 1 июня 1992 г. в городе Магнитогорске. Писать в жанре фэнтези начал с 13 лет. В 2014 году окончил Магнитогорский государственный технический университет, затем аспирантуру, в 2018 защитил кандидатскую диссертацию и в этом же году принят в ряды Интернационального Союза Писателей.


В серию «Хроники Древних» входят:

Роман 1. «Малефистериум»

Том 1. «Испытание Фрэйи»

Том 2. «Самайнские игры»

Том 3. «Узник Псикамерона»

Том 4. «Цена скорби»


Готовится к выходу:

Роман 2. «Длань Танатоса»

Том 1. «Убийцы магов»


Пролог

Откровение 1

Сотворение Вселенной

В незапамятные времена жили в черном космосе всемогущие сущности. Звались они Энума Элиш, или попросту Древние. Было их видом не видано, числом не считано. И поселились они среди Великой Тьмы Изначалья. И выделялись среди них Шестеро, особой силой наделенные. Звались они Демиургами.

Однажды у них, окутанных туманностью, возник спор — кто самый искусный. Спорам не было конца. И нашли они решение — создать каждому по дивному творению.

Первый, по имени Риакас, взял мрак, их окружавший, сотворил из него огненную сферу, состоящую из мириадов ярких частиц, и взорвал этот шар. И разлетелись огненные частицы, и зажглись во всей черной бездне яркие звезды — словно искры засверкали они повсюду.

Второй, по имени Гарод, у ближайшей к нему звезды, названной Солнцем, сотворил десять разных планет, и стали они вращаться вокруг нее по заданным орбитам.

Следующий, по имени Тирон, сотворил на третьей от Солнца планете живительный воздух, и стала она называться Землей.

Следом четвертый, по имени Арамун, сотворил воду. Потекли по гигантскому шару реки, заполняя низины большие и малые, — разлились моря и океаны, предвещая планете Земля особую миссию. Яркие лучи Солнца нагревали воду — и облака, проливаясь дождем, орошали планету живительной влагой.

Пятый, по имени Наакан, сотворил мир животный и мир растительный. И населил ими землю, воду и воздух. Пробудилась планета, наполнилась звуками, движениями и голосами.

Шестой, по имени Орадир, долго думал и, наконец, сотворил Человека по образу и подобию своему. Молвил ему Орадир:

Сотворение

— Эта планета для вас! Живите и плодитесь!


Откровение 2

Явление Седьмого

И возгордились Древние, ибо Человек был венцом Творения. Согреваемая заботливым Солнцем, стала планета Земля оазисом в бесконечной вселенной. И радовались они, и возносили хвалу шестерке Великих за то чудо, которое, благодаря их искусству, наполнило жизнь бесконечного космоса смыслом. Сковали другие Древние, что звались Светочами, венцы из ядер звезд и с почестями преподнесли их Великим. Одна за другой сверхновые звезды вспыхивали в честь создателей жизни.

И была всеобщая радость.

Лавры Великих затуманили рассудок Древних, и стали они выяснять, чье же творение самое лучшее? Каждый утверждал, что дело именно его рук — величайшее. И начали они спорить да ссориться. И никто не заметил, как появился среди них Седьмой. Он был стар и мудр, лицо его скрывал полумрак нависшего капюшона. И сам он казался состоящим из первозданной Тьмы.

И обратился он к Великим:

— О, вы, одной волей создавшие целые миры! Вы, наполнившие смыслом существования мироздание, спорите, кто из вас лучший?

— Спорим! — гордо ответили Древние.

— Для разрешения вашего спора обратитесь к Той, что сотворила вас, и внемлите Ей, ибо без милости и любви Ее не было бы вас.

Не вняли Великие его словам.

— Шел бы ты своей дорогой, Старец!

— Из Тьмы созданы вы были, — гнул свою линию Седьмой. — Мрак взяли вы, все вокруг сотворив. Но сотворили вы одну лишь материю.

— Учишь нас? — нахмурился Орадир. — А сам-то ты что можешь? Покажи!

— И если это сравнимо с нашими трудами, — молвил Наакан, — примем мы твой вклад и воздадим должное ему!

— Я создаю невидимое глазу.

— Раз оно невидимое, значит, его нет! — рассмеялся Риакас.

— Ты от старости своей давно все позабыл.

— Тебе не место среди нас!

— Вот как? — усмехнулся Седьмой. — Узрите же силу невидимого!

Он повернулся к созданной Древними планете и пустил в ее сторону Мрак из одной руки и Холод из другой. Разлетелись Мрак и Холод всепроникающей силой.

И вспыхнула злоба между тварями земными.

Звери стали убивать зверей, рыбы стали пожирать друг друга, люди прониклись ненавистью к себе подобным.

— Зачем ты сделал это? Что тобою движет? — спросили Великие у Седьмого.

— Тьма, нас всех породившая.

— Ей это зачем?

— Так устроен мир…

— Но ведь это мы создали его! — воскликнули один за другим Шестеро.

Седьмой вознес руки над головой и заговорил громовым голосом:

— Солнце всходит, и, как ни противься, закат все равно наступит…

— Я повелеваю всеми звездами вокруг! — произнес Риакас.

— …каким бы могущественным ты ни был, ты не сможешь этого изменить, — продолжал Седьмой, не слушая возражений.

— Мы — самые искусные из Древних, нет никого сильнее нас! — пытались вразумить старца Великие.

— …можно, конечно, попытаться рискнуть и нарушить естественный ход событий…

— Мы сами создаем события, мы — начало начал!

— Начало начал — есть начало конца. Ваш мир очень быстро окажется на пороге смерти. И, чтобы избежать этого, необходимо познать его во всем многообразии — и материальном, и духовном, изучить до самого основания, — сказал Седьмой и затерялся в межзвездном пространстве.


Откровение 3

Закат Демиургов

— То, что создано нами, творимо по замыслу нашему и подчиняется нам, — решили Шестеро и попытались очистить живое от скверны.

Извержения вулканов, цунами и землетрясения встретили их. И люди восстали! Ибо, созданные по образу и подобию Древних, обладали той же волею.

— Почему творения наши выступают против нас? — задумались Шестеро. — Ведь деяния наши им во благо!

И вспомнили Древние слова Седьмого, и молвил Риакас, первый среди равных:

— То, что деется нами, боле не направляется Тьмой!

— Разве не мы — властелины ее? — вопрошали другие.

— Порожденное нами да не повергнет нас!

И сошлись в войне Демиурги и люди, ведомые Тьмой.

В каждом из них теперь жила Тьма. Она была истоком всего, и каждый, завладевший ею и познавший ее мощь, обретал ее силу и шел дорогой, известной лишь ему одному. Некогда единая Тьма, бывшая душою Вселенной, разбилась на множество осколков и спряталась в сущем.

И дрогнули Демиурги, но устояли.


Откровение 4

Рождение драконов

И нашлись Светочи, которые не могли позволить Шестерым окончательно изуродовать созданное ими. Они поняли замысел Седьмого и приняли на себя ношу Изначальной Тьмы. Среди них были свои мастера — они сотворили оружие для страшной войны и встали на сторону людей.

Локи-колдун обучил людей и эльфов магии. Танатос возвращал умерших к жизни и не давал покоя их душам. Самаэль — Принц Крови — созвал войско из рода людского, превращая тех в первых вампиров. Ванадис создала валькирий. А самый могучий из Светочей Хелиэль сотворил драконов.

И были изгнаны Демиурги с Земли, ими же сотворенной. Но не пришел желанный мир — между победителями разгорелась своя война.


Откровение 5

Междоусобица

И началась новая битва. И задрожала Земля, окропленная пролитой кровью.

С Тьмою пришла к людям сила и способность выбирать. Не захотели они быть под гнетом Древних, восстали и против драконов, и против всех Светочей.

Спасения ради люди заточили богов в хитроумных ловушках, откуда спасения нет.

И была забыта магия, ибо отреклось от нее человечество. Лишь избранные хранили память о ней.


Откровение 6

Эпоха людей

С забвением древних искусств ослабла защита, и вернулись Светочи в мир из заточенья, но ненадолго — попали в новый плен к Четырем Основателям.

И закончилась эра Древних на Земле.

Но ничто не исчезает навечно.

Демиурги незримо наблюдали за сущим. Узрели они, что Земля вновь стала свободна — вся тьма переселилась в людей и не угрожала более Древним.

Решили они вернуться на Землю, чтобы вновь обратить ее под свое начало, для цели этой создали они Аватара — посланника, что сделает Землю пригодной для них.

Но была в их новом творении незримая воля Седьмого, сделавшая посланника больше слугой не Демиургов, а Тьмы. И избавил Аватар Землю от страданий, как и завещал Седьмой.


Откровение 7

Конец

Прошла эпоха людей, пали Древние, и сила, накопленная за долгие годы и оставшаяся без присмотра, выплеснулась в мир. И сам мир, и время, и пространство вокруг стали разрушаться, все обращалось в холод и пустоту.

Из далекого космоса за гибелью Вселенной наблюдал Седьмой — именно он раскрыл формулу неизбежной гибели мира и сам же сожалел, что никто так и не смог ее предотвратить.


Глава первая. Посланный светом

В самом начале двадцатого века в сердце Сибири прогремел загадочный взрыв.

Началось все с появления высоко в небе сияющей кометы. Когда она исчезла из вида, вспышка света зажгла горизонт и ослепила всех в округе. Земля задрожала, и землетрясение, коего здесь отродясь не было, прокатилось под ногами, переполошило и распугало все живое на тысячи километров вокруг. Воздух враз сделался сухим и горячим; стало трудно дышать, как в хорошо протопленной бане.

А что же в эпицентре?

В безбрежном таежном пространстве образовалось три круга. В первом, внутреннем, деревья лежали вершинами к центру, словно кто-то старательно укладывал их по строгим законам геометрии; во втором круге стояли голые заостренные стволы без сучьев, веток и листьев; третий круг представлял из себя обычный бурелом на сотни километров от эпицентра взрыва. Но ни воронки, ни огромных пластов вывороченной земли не было.

Прохладным июньским утром сразу после взрыва наблюдались необычные явления природы. Наступила странная, поистине гробовая тишина, не стало слышно птичьего щебета, шелеста листьев и других звуков тайги. Ясное небо потускнело, и все вокруг, в том числе листья и трава, приобрело желтую окраску, затем стало оранжевым, красным и, наконец, бордовым.

Была у этого взрыва одна особенность — несмотря на огромную силу, он не причинил существенного вреда ни природе, ни людям.

Тысячи неравнодушных во всем мире гадали — что же это за явление?

— Метеорит! — утверждали ученые.

— Рукотворный объект загадочных пришельцев! — настаивали романтики.

Если метеорит, то почему он взорвался на подлете к земле, а не при непосредственном контакте с поверхностью? И где воронка от взрыва или хотя бы скромное место падения?

Те, кто считали, что это потерпел крушение корабль пришельцев, были разочарованы — ни одного кусочка, ни одной детали внеземного корабля найдено не было.

Были и сторонники того, что это выстрел огромной пушки «Тесла», о которой в те годы много говорили. Но сколь-нибудь правдоподобных доказательств этой теории ни у кого не нашлось.

Странные последствия столкновения Земли с неизвестным космическим объектом на этом не закончились. Через сутки после катастрофы началось необычное свечение земной атмосферы и ночных облаков. Облака интенсивно отражали солнечные лучи, тем самым создавая эффект светлых ночей даже там, где их прежде не наблюдали.

Аномалии продолжались еще несколько дней, пока так же неожиданно, как и появились, не исчезли. Люди враз перестали ощущать последствия явления.

Через месяц стихли и разговоры о загадочном событии. Разве что в научной среде рождалась очередная версия и вспыхивало вялотекущее обсуждение.

Раны природа залечила через полвека — на месте старого леса вырос новый. Единственные доказанные следы космического пришельца — огненный шар, который видели многие с расстояния тысяч километров, да обожженный и поваленный лес.

Память человека вычеркнула эту историю. И только истлевающие останки некогда величественных кедров и сосен еще выдавали место, где произошло всполошившее всех событие.

Ученые объявили это явление вечной загадкой и дали ему имя — Тунгусский метеорит. С такой трактовкой смирилось все человечество.

Однако были на Земле те, кто заранее знал, терпеливо ждал и всегда надеялся. Через века, тысячелетия передавали эльфы древнее пророчество. Их сердцам и разуму дано было видеть большее и в будущем, и в прошлом. Они поняли истинное значение Знака и искренне возрадовались прибытию посланца.

Был на Земле и тот, кто так же ждал, но лелеял свои корыстные планы.

Так кто же получит Его первым?

                     ***

Почти век спустя, село Молебка, дом сельского священника

Отец Константин, настоятель местной церкви, сидел за большим круглым столом с клириком и по совместительству звонарем Марком и пил чай из пузатого самовара. От дымящихся чашек шел пряный аромат лесных трав.

— Не оставил Господь это место, — блаженно крякнул отец Константин после очередного глотка и вознес взор к небу. — К великой радости, здесь стало рождаться больше детей. За лето уж пятого окрестили.

— Многие теперь в приход по зову сердца идут. И в этом не меньшая радость, — подхватил звонарь. — Не только на земле божьей с усердием работают, но и души к богу, Господу нашему, обращают.

— И то верно, — согласился священник.

Они оба перекрестились и воздали хвалу Господу. Пару минут слышно было только журчание воды, наливаемой из самовара, да шумное прихлебывание крутого кипятка из блюдец.

— А представьте, батюшка, — разинув рот и уставив глаза в потолок, мечтательно молвил звонарь, — если приход наш был бы, скажем, не четыре скромные сотни, а четыре полновесные тысячи душ!

— Да откуда, Маркуш! — остудил его пыл батюшка. — У нас на всех и земли не хватит. Да и работы на такую прорву народа нет. Им же всем прокормиться надо.

— Землю Господь сотворил для всех тварей земных, сколько бы их ни было, — помахал пальцем в воздухе звонарь.

— Вот они и живут там, где им место для жития уготовано.

— Ну а вдруг! — не унимался тот.

— Любишь ты помечтать, — улыбнулся отец Константин. — За мечтами да пустыми разговорами у тебя чай остынет.

— А я еще налью, горяченького! — задорно ответил клирик, похлопав по медному пузу самовара.

— Тихо ты, обожжешься! — ухватил его за руку священник.

Неугомонный звонарь благоговейно посмотрел на отца Константина, дважды кивнул ему и тут же перескочил на другую тему.

— А вы слышали, что Федотья Андреевна на днях учудила?

— Что? — отставил чашку священник.

— Праздник устроила! — вскинул руки Марк.

— Это как? В будний день?

— Ну да! Пирогов настряпала, гостей назвала столько, что в избу не поместились, — в восторге заходился звонарь. — Пришлось стол во дворе накрывать.

— А повод-то для празднования какой был? — поинтересовался священник.

— Она и без повода может, — протянул значимо Марк и хитро прищурился.

— С нее станется, — улыбнулся отец Константин — И все ж таки повод какой-то должен быть… Что сама-то говорит?

— Говорит, весть радостная к ней прилетела, — снизошел до объяснения звонарь, — долгожданная, говорит. И очень многих касаемая! Вот!

— Что ж, ее праздник и нам к радости! — перекрестился священник. — И к нашему столу пирог с луком и яйцами принесла. Второй уж вечер, почитай, ее угощение едим.

Оба шумно отхлебнули чай из блюдец и задумались каждый о своем.

— А вы не находите, батюшка, что бабушка Федотья… немного странновата? — продолжил звонарь, почесывая затылок.

— Чем это она тебе не угодила? — Благодушие священника росло с каждым глотком чая, с каждым куском пирога. — Обычная деревенская старушка, набожная, в косыночке, в теплой шали на плечах. Сидит тихо при доме и занимается своим хозяйством. Да и к нам в церковь в каждый значимый день заглядывает без пропусков.

— Так-то оно так, — доставал из головы мелкие мысли звонарь. — Да только чудная она какая-то. Вот и с праздником своим. Ни с того ни с сего по своему собственному напридуманному календарю объявила день красным и веселье устроила.

— Что ж в том плохого? — Блаженное настроение отца Константина не портили такие речи. — Если на душе у человека радость и он ею с другими щедро делится? По-моему, это богоугодное дело.

— Ну да, ну да, — закивал звонарь. — Оно, конечно, так, по божьему писанию…

Его посмурневший взгляд не ускользнул от внимания священника.

— Ты никак против бабушки что имеешь? — пытливо спросил он.

— Помилуйте, батюшка! — перекрестился звонарь — Ничего не имею! Вона как вкусно кормит.

— Она не только живот вкусно кормит, — подсказал отец Константин, — но и уши.

— Это как?

— Рассказывает разные байки и небылицы, коих знает несть числа.

— Тут вы правы, батюшка, — оживился Марк. — Так у нее складно выходит, хоть в книгу записывай!

— Так и записывай.

— Ага, сразу же, как грамоту осилю!

И оба засмеялись.

Вдруг резко и громко зазвонил колокол на колокольне.

Собеседники резко оборвали смех и недоуменно уставились друг на друга.

— Кто там у тебя чудит? — нахмурив брови, спросил отец Константин.

— Так это… дверь же на замке! Ключ-то у меня тут! — Звонарь, оправдываясь, вытащил из кармана большой медный ключ и предъявил настоятелю как доказательство своей непричастности к нарушению церковной дисциплины.

— Может, мальчишки как пробрались? — предположил батюшка.

— Эти могут! — легко согласился Марк, подставляя под самовар очередную чашку.

— Ты… это…

— Что? — непонимающе посмотрел он на священника, но, уловив строгий взгляд на его лице, заторопился. — Ну да, ну да… пойду, проверю!

Звонарь, опершись руками о стол, встал. За ним на ноги поднялся и настоятель.

— Я с тобой!

Они вышли на высокое крыльцо дома. Оба, приставив ладони ко лбу, смотрели на колокольню.

Колокол продолжал звонить.

— Странно, — первым произнес отец Константин. — Я никого не вижу.

— И я не вижу, — вторил ему звонарь и тут же, опамятовав, воскликнул: — Я сейчас, батюшка!

Он семенящими шажками спустился с крыльца и побежал к колокольне. То тут, то там на звон колокола из своих изб высовывались зеваки.

— Что стряслось?

Звон колокола в неурочный час — к большой беде или к значимой вести. Пару–тройку выбежавших на улицу детишек рассерженные родители загнали обратно.

Стоило звонарю вставить ключ в замочную скважину, звон прекратился. Но тот все равно полез наверх за выяснением причины.

В небе за колокольней начало проявляться северное сияние. Переливаясь всеми цветами радуги, оно кружилось и искрило, и постепенно заполнило всю расщелину между гор, окружавших село, воспламенив причудливым огнем верхушки деревьев и линию горизонта.

Отец Константин залюбовался необычайной красотой явления.

— Здесь никого нет, батюшка! — донеслось с колокольни. — Ветер, будь он неладен, веревки распутал и устроил нам переполох. Сейчас я их покрепче завяжу.

Боковым зрением священник заметил движение справа от себя. Что-то засветилось белым пятном за кустом старой рябины. Отец Константин развернулся всем телом в сторону ограды.

Гроздья зеленых ягод раскачивались, словно кто-то невидимый тряс куст.

Священник спустился с крыльца и тихими шагами пошел к рябине. Подходя ближе и огибая куст, отец Константин все четче различал, как таинственное световое пятно принимает очертания ребенка — босого светловолосого мальчика лет трех от роду. На нем были свободные белые одежды, а на шее на цепочке висела небольшая ладанка.

— О, — удивленно воскликнул священник, замирая, — ты кто?

— О, — механическим голосом повторил мальчик, — ты кто?

Он не смутился, ни капли не испугался взрослого человека и был совершенно спокоен.

— Откуда ты явился? — добродушно спросил отец Константин, присаживаясь на корточки.

— Откуда ты явился? — эхом повторил мальчик и добавил после паузы уже без вопросительной интонации: — Откуда я явился.

Он словно смаковал слова, пробовал их на вкус, разжевывал и сглатывал.

— Как тебя зовут? — спросил священник и открыто улыбнулся.

— Как тебя зовут? — повторил ребенок вопрос, делая осмысленное ударение на втором слове.

— Меня, — священник постучал себя пальцем по груди и произнес четко и раздельно, — зовут отец Константин. — Он выждал с минуту, давая мальцу возможность запомнить слова, — видно было, как тот шевелит губами, и задал так же раздельно, с паузами вопрос. — А тебя как зовут?

— А меня… — мальчик повторил его жест и тоже постучал себя пальцем по груди, — зовут… Влад!

— Влад… Хорошее имя. — одобрительно сказал священник.

— И у тебя хорошее имя, — сказал малыш. — Серьезное!

— Ты чей? — отец Константин протянул ему руку.

— Твой, — просто ответил Влад, вставая.

Взявшись за руки, они, большой и маленький, пошли в дом.

                      ***

9 лет спустя, село Молебка

Над небольшим, в сотню крепких домов, селом неспешно догорал месяц июнь. Ослепительно яркое летнее солнце сияло и дробилось лучиками в дождевых каплях, сверкавших на изумрудной листве после утренней грозы.

Главной достопримечательностью здесь была церковь. Бревенчатая, оформленная под старорусский терем, она являлась духовным центром и собирала прихожан со всего села, оглашая округу звонким колокольным переливом.

Вот и сегодня отец Константин вел утреннюю службу, а прихожане молились о своих родных и близких, просили прощения за совершенные ошибки, крестились и кланялись. Кто-то стоял и читал молитву перед иконами, кто-то молча сидел на лавках вдоль стены у двери.

Повернувшись лицом к людям и осенив их крестным знамением, батюшка как бы невзначай бросил взгляд на церковный хор, которым дирижировал мальчик лет двенадцати. Выглядел он как обычный мальчишка: худощавый, серо-бирюзовые глаза, русые расчесанные волосы. Но юный возраст, похоже, никак не мешал молодому регенту.

Высокие и чистые детские голоса наполняли церковь хрустальным звоном. Выстроенное многоголосие разливалось по всему пространству и проникало в каждое благодарное ухо, в каждое трепетное сердце. Казалось невероятным, как ребенок мог так уверенно руководить простыми сельскими мальчишками. Плавные, но в то же время уверенные движения рук мальчика вели церковный хор, словно он и певчие составляли одно целое. Мелодия лилась, даруя умиротворение всем, кто находился в церкви, наполняя их души светом и покоем.

Закончив проповедь и отпустив паству, батюшка скрылся за вратами, ведущими к алтарю. Тем временем хор мальчиков спустился с балкона. Большинство сразу переоделись в повседневную одежду и убежали по домам. Юный регент остался и занялся привычной работой послушника — прибрал обгоревшие свечи, поправил покосившуюся икону, пополнил лампадку свежим маслом.

Владислав Виггин

— Влад! — окликнул его священник. — Завтрак на столе! Пойдем кушать, сынок!

— Хорошо, батюшка! — ответил Влад.

Он закрыл псалтырь, благоговейно провел рукой по кожаному переплету с художественным тиснением и без суеты пошел в трапезную.

Отец Константин и звонарь Марк сидели за столом и мирно беседовали. Кухарка Анна накладывала в тарелки кашу, от которой поднимался пар.

Мальчик уселся на свое место, и сразу же отец Константин начал читать молитву. Стоявшая подле стола кухарка и звонарь закрыли глаза, сложили руки на груди и беззвучно шевелили губами. Влад смотрел на отца Константина и вторил ему, проговаривая выученную наизусть молитву:

— Господь милосердный, освяти пищу сию, дабы души наши устремлялись в единой любви к тебе, Господи! Аминь!

— Аминь! — повторили за батюшкой все присутствующие.

Марк ел громко и торопливо. Отец Константин и Влад ели аккуратно и не спеша. Анна скромно стояла подле стола, брала кашу на кончик ложки и задумчиво отправляла в рот.

— Как же хорошо вы сегодня пели! — не удержавшись, воскликнул звонарь. — Хотя о чем это я? Разве могло быть иначе!

Влад смущенно улыбнулся, но ничего не сказал.

— Когда-то было по-другому. Много лет назад у нас вообще не было певчих, — напомнил отец Константин.

— Не считая тех двух крикливых петухов, — фыркнул Марк.

Священник строго взглянул на него.

— Не сочтите за грех, батюшка! — Марк перекрестился. — Но вы же сами помните, как они кряхтели. Я еще тогда подумал, не пора ли бесов из них изгонять!

Отец Константин лишь укоризненно покачал головой.

— Что правда, то правда, батюшка, — произнесла чуть глуховатым голосом Анна. — Не так уж давно у нас все в благодатный рост пошло. И прихожан стало больше, и церковь в чистоте и порядке. Да и сами люди светлее стали.

— Так ведь благодаря мальчонке все! — Марк подмигнул Владу, и у того по щекам разлился румянец.

— Дядя Марк, я не…

— Нет-нет-нет, и слушать не буду! — звонарь картинно отгородился от Влада ладонью.

— Он прав, дорогой, — улыбнулась мальчику Анна и провела рукой по его волосам. — Ты очень много делаешь для всех: и для церкви, и для жителей села.

— Фот-фот! — поддакнул с набитым ртом звонарь. — Пфо пфалшам рук нэ пэрэсщытат!

— Это в самом деле так, — отец Константин серьезно посмотрел на Влада. — Ты скромный мальчик, и это похвально. Но со стороны видно, как ты стараешься. До тебя у нас не было церковного хора. Ты из простых деревенских мальчишек сделал певчих, которых не прочь послушать и в светском обществе. По долгу службы я слушаю приходящих сюда людей. И знаешь, что они говорят? Они приходят сюда не столько ради молитвы, сколько ради того, чтобы послушать хор. Твой хор, Влад.

— Но почему? — спросил мальчик.

— Ты сам этого, может, и не замечаешь, но, когда стоишь там, внизу, поражаешься удивительной гармонии голосов. Эти голоса делают людей счастливее и добрее.

Хотя Влада хвалили, он сидел, опустив голову, словно его ругали на чем свет стоит.

— И это еще я не говорю о тех знаниях, что ютятся в этой светлой голове. Сколько вы, отец Константин, знаете учителей, которые в его-то годы уже преподавали грамоту, божье слово, математику и другие науки в приходской школе? — не унимался Марк.

Влад смущенно пожал плечами. Мальчик искренне не понимал, чем заслужил такую похвалу. Он для выполнения всех этих обязанностей не прилагал никаких особых усилий, мало того, ему казалось, что он часто тратит время попусту.

С первого дня появления в доме отца Константина он трепетно относился к каждой книге. Очень быстро освоил грамоту и перечитал всю здешнюю библиотеку. Изучал все подряд — и церковную литературу, и учебники по богословию и философии, и географические атласы, и журналы. Память мальчика была так удивительна, что он запоминал тексты почти дословно. Но, пересказывая эти книги сверстникам, не твердил попугайчиком, а умел донести суть материала, передавая смысл простым, доступным даже звонарю и кухарке языком. Очень скоро — никто ему этого специально не поручал и не просил — вокруг Влада стали собираться мальчишки и девчонки. Не для игр и забав, а послушать его бесконечные истории. Так он стал их учителем. И отец Константин с радостью вручил ему ключи от школьного класса.

— Кстати о занятиях! Какие уроки у тебя сегодня? — посмотрела Анна на мальчика с почтением.

— М-м-м… — торопливо проглотил кусок Влад, — урок астрономии. Будем изучать Солнечную систему.

— Я бы с радостью послушала тебя, — призналась кухарка и промокнула повлажневшие глаза кончиком платка, — но ведь засмеют бабку неученую!

Закончилась трапеза. Отец Константин напутствовал своих чад:

— У каждого из вас свои дела. Идите с богом. И ты, Влад, беги к своим ученикам. Потом у меня к тебе будет серьезный разговор.

У Влада внутри что-то екнуло от этих слов, но он не подал виду.

Небольшое помещение церковной школы находилось в пристрое. Здесь Влад привычным ему и понятным остальным ребятам языком рассказал об устройстве Солнечной системы: какое большое и жаркое Солнце, зачем оно светит, сколько и какие планеты вращаются вокруг него. Он рисовал на доске кружками разной величины планеты и их орбиты и рассказывал интересную сказку.

— А мы где живем? — задавали ему вопрос ребята.

— Третья планета от Солнца, — показал Влад.

— Почему ты говоришь, что Юпитер — самая огромная планета, в триста раз тяжелее Земли, а ее не видно? А Луна вот маленькая, а ее видно.

Влад вывел учеников на пригорок за церковной оградой.

— Видите курицу? — показал он на хохлатку, разгребающую лапками пыль на дороге.

— Видим, — закивали дети.

— А вон там, за рекой на лужайке, видите корову? — перевел он внимание ребят.

— Где? Где?

— Я вижу! Как маленькая точка!

— Кто больше — корова или курица? — спросил Влад.

— Конечно, корова!

— Но она видна как маленькая точка. А знаете, почему?

— Потому что она далеко!

— Правильно! Так же и с Юпитером и Луной. Луна вон она, рядом, вокруг Земли вертится. А до Юпитера, если на машине поедешь, и жизни не хватит, чтобы добраться.

— И бензина, — рассмеялись дети.

Ребята еще долго стояли кружком и разговаривали о том о сем. Так всегда заканчивались уроки в их школе.

Проводив ребят, Влад вернулся в церковь. Отец Константин вышел ему навстречу из трапезной и улыбкой поприветствовал мальчика.

— Уже закончил?

— Да, батюшка.

— Отлично — похвалил отец Константин. Он привлек Влада к себе и крепко обнял.

— Вы хотели со мной о чем-то поговорить? — поднял глаза Влад.

— У меня к тебе поручение, сынок. — Отец Константин прятал глаза. — Пришла партия церковных свечей, и дюжину нужно отнести бабушке Федотье. Уж и не знаю, зачем ей столько.

— Наверное, часто молится, — предположил мальчик.

— Хорошо, если бы это было так, — улыбнулся священник. — Влад… — он чуть отстранил мальчика от себя и посмотрел в его светлое лицо. — Когда ты вернешься, меня не будет, — голос его погрустнел.

— Вы уедете в город?

— Нет… дела церковные… здесь, в селе, — успокоил батюшка Влада. — На столе в трапезной лежат свечи.

— Я все понял, батюшка!

— Когда вернешься от бабушки Федотьи…

— Вас не будет, — повторил Влад.

— Нет, не то… там, в трапезной тебя будет ждать подарок.

— Подарок?

Отец Константин ласково улыбнулся.

— С днем рождения, сынок!

Влад даже не смог ничего ответить. Просто крепко обнял священника в ответ.

— Ну все, — как-то нервно оттолкнул его священник и сразу же спрятал глаза, — беги.

— Хорошо, батюшка. Я быстро.

Отец Константин не оглядываясь вышел из церкви, а Влад отправился в трапезную. На обеденном столе, как и предупреждал его священник, лежала связка церковных свечей.


Глава вторая. Нелегкий выбор

Влад хорошо знал село, поэтому шел до дома бабушки Федотьи кратчайшей дорогой. По пути он свернул в несколько проулков и улиц, шугнул стайку гусей, которые от возмущения подняли дикий гогот. Перемахнув через невысокий забор и оставив такой прытью старую дворнягу в недоумении, Влад постучал в украшенную старинной резьбой дверь.

Старушка открыла почти сразу — она загодя увидела мальчика в окно. В приоткрывшуюся дверь потянуло вкусным запахом выпечки.

— Здравствуй, дорогой! — радостно поприветствовала его бабушка Федотья. — Ты как раз вовремя, я корову подоила и лепешки вот пеку.

Влад непроизвольно сглотнул слюну — невозможно отказаться от бабушкиного угощения! — но ответил бодрым от недавнего бега голосом:

— Спасибо, я ненадолго.

— Ненадолго-ненадолго, — кивнула ему старушка и пропустила мальчика в комнату.

Сама собой закрылась входная дверь.

Стоило Владу переступить порог, как он ощутил себя как будто в другом пространстве. Воздух в доме был густым наощупь и насыщенным по запаху. Тело его словно погрузилось в теплую воду и размякло, как и мозги в голове, замедлился ход мыслей, и еще минуту назад резкие движения приобрели плавность. Он как будто перестал торопиться жить. Рядом с этой старушкой Влад всегда чувствовал себя послушным внучком, загипнотизированный ее гортанным голосом и неподдельной заботливостью.

Начитанный и много думающий мальчик легко находил объяснение этим переменам в нем. Здесь нет никакого волшебства, просто бабушка и летом жарко топит печь, окна не открывает — воздух и застоялся. А запахи в доме — так вон сколько по стенам пучков с сухими лесными травами висит! Да свежие еловые ветки, да гроздья рябины!

— Я вам свечи принес от отца Константина, — вспомнил Влад о цели своего визита.

— Ой, как хорошо! — обрадовалась бабушка, принимая упаковку. — Я ж сама-то когда бы еще собралась в вашу сторону? Далеко для моих стареньких ног!

— Далеко, — согласился Влад.

— По дому пока еще кой-какую работу делаю, коровку вот подоить могу. — Она опомнилась и, всплеснув руками, обернулась к печи. — Лепешки! Сейчас сгорят!

Влад вместе с бабушкой Федотьей спасли последние лепешки из жарких объятий печи. Пахли они просто изумительно.

— Вот, держи! — она сунула в руку мальчику горячую лепешку. — Ты к столу садись, к столу!

Влад откусил лепешку и замычал от удовольствия. На вкус стряпня была еще лучше, чем на запах. Он медленно откусывал кусочек за кусочком и сам не заметил, как съел всю лепешку.

— Вы — волшебница! — с восторгом сказал он, поблагодарив старушку.

— А как же! — засмеялась она, делая лицо простоватым.

— Люди так готовить не умеют, — выделяя каждое слово, уточнил мальчик.

— Ты на что намекаешь? — встрепенулась старушка, впиваясь глазами в его лицо.

— Я не намекаю, — спокойно выдержал этот взгляд Влад. — Я констатирую факт.

— Столько лет колдовского ремесла на кухне! — затараторила бабушка, уходя со скользкой темы. — Как же тут не стать волшебницей?! — Она налила ему стакан парного молока и пододвинула тарелку. — Возьми еще лепешечку.

— Я же совсем ненадолго! — попытался отказаться Влад, но рука сама собой потянулась за угощением. — У меня есть поручение от отца Константина.

— Знаю я, — кивнула старушка. — И про поручение твое знаю, и про многое другое. Ешь, ешь на здоровье, а я пока расскажу тебе маленькую сказку.

Влад не понаслышке знал, что старушка богата на разные истории. И одна была диковинней другой. И с радостью послушал бы ее, но он действительно торопился — ведь дома его ждал подарок!

— У меня не так много времени, — заартачился Влад, но слова его расходились с делами. Вместо того, чтобы попытаться встать, он еще удобнее уселся на лавке и уже вовсю приготовился слушать.

— Я не отниму у тебя много времени, — заверила его бабушка. — Ты и лепешку съесть не успеешь…

Давным-давно жили два брата. Мудростью великой и силой немалой полны они были.

Старшему брату, прозванному Белое Солнце, были подвластны всякий огонь, коим он зло выжигал, да свет солнца ясного, что праведный путь освещал. Младший же брат был Мастером Великим. Всякие вещи он мастерил и для брата, и для простого люда.

Но пришло на их землю Черное Зло, что грозило роду людскому. Сила несметная, что волею Зла поднята была, опутывала Землю. Два брата встали на защиту людей, но силы были неравны. И воззвали они о подмоге, и пришли им на помощь юные девы — Колдунья Луны и Дева из Тьмы, и силы вновь равными стали.

И пало перед ними древнее Зло, что мертвыми повелевало. Когда была нежить побеждена, семьей они дружною стали.

И силой своею во славу свою город в небо подняли.

И стали они в нем жить-поживать и счастье преумножать.

Бабушка Федотья перевела дух.

Влад воспользовался моментом и стал прощаться. Он оглянуться не успел, как перед ним стояла корзинка с лепешками.

— Да что вы, да зачем? — попытался отказаться Влад.

— Так это не тебе, внучек! — обезоружила его бабушка. — Это батюшке! За свечи!

— Спасибо вам, Федотья Андреевна! — поблагодарил Влад. — Я пойду?

Он сделал всего пару шагов с крыльца, как в спину ему ударили слова.

— Город в облаках… озаряемый закатом и рассветом… — прикрыв глаза, под нос бормотала старая. — Вижу я тебя в том городе!

Влад от неожиданности оглянулся и уставился в ее бледное лицо.

— А? Что? — очнулась старушка.

— Что с вами? — обеспокоенно спросил мальчик.

— А? Не обращай на старуху внимания, — она махнула рукой, — ой, погоди! Погоди! Молоко забыл!

С невесть откуда взявшейся прытью она метнулась в комнату и вернулась с большой бутылью.

Мальчик держал в одной руке корзину с лепешками, а в другой молоко.

— Бабушка, — спросил он, — а для чего вы мне рассказали эту сказку?

— А ты сам не догадываешься? — посмотрела старушка на него с хитрым прищуром.

— Нет.

— Не здесь твое место.

                     ***

В смятении возвращался Влад от бабушки Федотьи.

С самого раннего детства он слышал от нее много сказок: и в ее доме — она имела привычку раз в неделю забирать его к себе погостить и заночевать, и когда в прежние времена она почитай через день приходила в церковь.

Сейчас Влад мог почти с полной уверенностью сказать — она приходила ради него: посмотреть, как он растет, правильно ли воспитывается, и рассказать свою очередную историю. Она, казалось, знала или предчувствовала, что с ним в ближайшие дни произойдет, и своими историями или сказками готовила его к этим переменам. Всегда подходила к нему, спрашивая, как у мальчика дела, и не довольствовалась привычным ответом «хорошо», а подробно расспрашивала. А он так же подробно, без тени недовольства или скрытности пересказывал ей час за часом свои быстротечные дни. Она словно наблюдала за ним всю его жизнь.

Влад вспомнил, что старушка нередко разговаривала где-нибудь в уголке с глазу на глаз с отцом Константином. И священник после этих разговоров еще долго оставался мрачным и задумчивым.

Когда Влад был маленьким, она часто приглядывала за ним, если отец Константин и звонарь Марк были заняты. И не раз говорила мальчику, что он особенный, не такой как все. Но Влад до сих пор не мог понять, что же старушка имела в виду, а спросить не решался.

Сам мальчик особенным себя не считал. Его внутренне возмущало и даже коробило, когда его хвалили или восхищались им. Ибо Влад мерил себя иными мерками: он оценивал в себе не то, что он уже сделал, а то, что он еще не сделал. И не то, как много он уже знает, а то, как много еще не знал.

И вот теперь эта странная сказка…

История как история. Бабушка рассказывала много подобных. Но эта сказка что-то в нем задела. Тревожный колокольчик звенел у него внутри предупреждением. А последние слова бабушки: «Не здесь твое место», — и вовсе сбили его с толку.

Его изгоняют из села? Но за что, за какие провинности? Чем он плох, чем не пришелся этому двору? Может, вернуться? Спросить?

Гнетет не само слово, а та неопределенность, которая кроется за ним. И Влад, понимая это, не раз пытался заставить себя вернуться к бабушке, задать свои вопросы и, наконец, расставить все точки над i, да только ноги не хотели слушать его команды — они упорно несли его домой.

— Пусть так! — сказал он вслух, показывая невидимому провожатому свою покорность.

Влад был бы рад обсудить это все с отцом Константином, но с огорчением вспомнил, что того сегодня не будет.

Придя домой, мальчик подошел к обеденному столу, поставил на него корзинку с лепешками и молоко. На чистой тряпице лежал маленький сверток.

— Подарок! — обрадовался он.

Влад развернул его.

Внутри была серебряная цепочка и прикрепленный к ней ромбовидный кристалл темно-фиолетового цвета. Стоило Владу прикоснуться к кристаллу, как камень вспыхнул мягким светом и завибрировал.

Это заставило мальчика вскрикнуть и выронить подарок. Не долетев до пола, кристалл завис в воздухе, покачался и плавно поднялся на уровень лица Влада, словно заглядывал в его глаза.

От неожиданности мальчик отступил на шаг назад. Сияние вокруг кристалла медленно росло, пока не сформировалось в человеческую фигуру — в женскую. Женщина была высокой и стройной, в длинном платье, ниспадающем до самого пола и расшитом красивыми узорами.

Фигура женщины была того же цвета, что и сияющий кристалл, пульсирующий теперь в области ее сердца.

Она заговорила приятным мелодичным голосом:

— Здравствуйте, мистер Виггин!

Влад не сразу понял, что это к нему по фамилии обращается женщина, и продолжал молча удивленно рассматривать ее.

— Вы знаете меня? — после затянувшейся паузы спросил он.

— Конечно, — с улыбкой ответила женщина.

— Позвольте узнать, а вы кто? — робко спросил мальчик.

— Меня зовут Фрэйя Альтос, — представилась женщина, но по лицу Влада было понятно, что это имя ему ничего не говорит. Наоборот, лицо отразило еще большее недоумение. — Я — магистр Академии Магических Искусств «Малефистериум», — добавила она.

— Академии? — переспросил Влад. — Магических Искусств? Не слышал о такой.

— Тебе пришло время узнать о ней, — Фрэйя на шаг приблизилась к Владу. — Академия — место, где такие, как ты, живут и постигают тайны этого мира.

— Для чего? — спросил Влад. Он считал — так его учили! — что тайны для того и существуют, чтобы о них никто не знал. Иначе какие же это тайны, если их знают многие? Это уже и не тайны, а так, общеизвестные знания!

— Чтобы научиться менять мир к лучшему.

— А разве этот мир плох?

— Каким бы ни был этот мир, в нем всегда есть место совершенству. Вы репетируете, чтобы лучше петь. Читаете книги, чтобы больше знать.

— Разве мы в этот момент постигаем тайны?

— Тайна новой мелодии… тайна нового знания.

— Вот вы про что! — успокоился Влад. — Вы сказали, такие как я? — напомнил ей мальчик. — Какое это имеет отношение ко мне?

— С рождения ты принадлежишь нашему миру, — торжественно сказала Фрэйя.

— Какому вашему?

— Миру магии.

Повисло молчание.

— Не знаю, имею ли я право, — немного неуверенно начал мальчик, — прикасаться к миру магии? Я воспитываюсь в христианской вере, которая отрицает магию.

— Почему?

— Магия — грех!

— Мир многогранен, — Фрэйя ни капли не смутилась. Она, казалось, наперед знала все доводы, которые есть у Влада, и легко находила ответы. — Он не делится только на плохое и хорошее, черное и белое. Если подняться над всем этим, можно увидеть картину полностью.

— Что вы хотите этим сказать? — возмутился Влад. — Что Священное Писание неправда?

— Это лишь часть правды, — успокоила его Фрэйя. — Кусочек мозаики.

— Какой мозаики?

— Мозаики под названием Вселенная, — Фрэйя сделала широкий жест рукой, показывая бесконечность горизонтов. — И магия, и христианская вера — это лишь одни из множества ключей к раскрытию тайны Мироздания. К познанию смысла бытия и небытия.

— То есть… вы хотите сказать, магия не противоречит религии?

— Более того, — порадовалась Фрэйя заинтересованности мальчика, — она расширяет и дополняет ее.

— Но почему тогда Священное Писание утверждает, что магия — зло?

— Священное Писание, на которое ты уже не в первый раз ссылаешься, — это книга, которая из века в век переписывалась и исправлялась людьми в зависимости от их воспитания, мировоззрения и нужд тех, кому это было необходимо и выгодно, — объяснила Фрэйя. — Многое из того, что люди не в силах изучить и объяснить, сходу обозначается злом.

— А магия? — Влад был обескуражен, но продолжал расспрашивать.

— Магия — это древнейшая наука, изучающая глубинные истоки существования всего.

— Даже темная магия?

— Смотря что ты имеешь в виду под словами «темная магия».

— Порчи, сглазы, привороты.

Фрэйя мягко остановила его.

— Это ошибочное представление, Влад. Сама по себе магия нейтральна. Она не несет в себе зла или добра. Все зависит от того, кто ее применяет и с какими целями. То, что ты перечислил, является негативным воздействием. Но магия не состоит лишь из этого перечня. В первую очередь она открывает перед тобой новые горизонты познания мира — и внешнего, и внутреннего.

Влад молчал.

— Вижу, я не до конца тебя убедила. — Женщина взмахнула рукой и создала вокруг другую картинку. — Что ж… приведу пример. Представь, что ты с друзьями попал в глухой лес. Вокруг зима, снег.

Внезапно подул ветер, в воздухе закружились белые хлопья.

Мальчик поежился от слова «снег». Оно навевало неприятные воспоминания.

— Темнеет. Спрятаться вам негде, а впереди долгая ночь. Вокруг есть поваленные деревья, но нет огня, чтобы развести костер. А у тебя есть возможность зажечь пламя магией. Но ты — твердый сторонник строгих учений: магия — зло! И тогда к утру все вы замерзнете. Или — ты разводишь костер, и вы благополучно пережидаете ночь. Ты спас и себя, и товарищей от гибели при помощи магии.

Влад сделал еще одну слабую попытку защитить свою позицию.

— Но почему вы решили, что я ваш? — в голове Влада метались мысли. — Я же простой деревенский мальчик.

Фрэйя повела рукой.

Влад осекся.

Перед глазами у него всплыла картинка из прошлой жизни, та, которую он долгие годы безуспешно старался забыть.

Лесная дорога, повозка с дровами и они трое: Влад и Степа — восьмилетние мальчишки — и возницей звонарь Марк.

Уставший Марк, опустив голову, ведет лошадь под уздцы. Влад плетется сзади. Они наработались: Марк рубил дрова, а Влад и Степа укладывали их на повозку, да еще пару раз пришлось толкать тяжелый воз в гору, помогая старенькой лошадке. А Степа словно смешинку проглотил, дурачится. Толкнул Влада, запустил в него снежком.

— Степа, перестань! — просит Влад.

— Не перестану, — смеется Степа.

— Вот я тебе наподдам!

— Догони сначала!

Узкая дорога с глубокой колеей, крутой склон. И Степа, убегающий от Влада. Ноги шалуна скользят по обледеневшему склону.

Влад словно в замедленной съемке видит, как его друг заваливается и летит под полозья саней с дровами. Он с криком выбрасывает вперед руку, словно хочет удержать мальчика.

Что-то внутри него сжимается и выстреливает.

Повозка опрокидывается.

Поздно.

Мальчик лежит неподвижно, раздавленный тяжелыми санями.

Повозка вспыхивает серебристо-синим пламенем, взлетающим до неба…

Он замотал головой, отгоняя жуткие картины.

— Я опоздал, — со слезами на глазах прошептал Влад. — На долю секунды опоздал.

Влад и Фрэйя

— Ты пытался спасти своего друга, — утешила его Фрэйя. — Ведь это никак не назовешь черной магией, верно? Для того тебе и нужна Академия — чтобы в следующий раз не опоздать. — Последние слова Фрэйя произнесла с нажимом.

Влад не нашелся, что возразить. Стиснув зубы, он вынужден был признать, что Фрэйя привела неоспоримый аргумент.

Его обуревали противоречивые чувства. Радость и восторг от того, кто он есть, смешались с тревогой и смятением. Что ему предстоит? Как он освоится на новом месте? Найдет ли себя? А его друзья, его хор? Как они без него?

— Жизнь — это книга, — словно прочитав его смятение, произнесла Фрэйя. — Пришла пора перевернуть прожитую страницу и начать новую главу.

Ненадолго повисла тишина. Мальчик наблюдал за переливами фиолетовой энергии в одеяниях женщины. Цепочка событий сегодняшнего дня выстраивалась в линию: странные слова отца Константина, сказка бабушки Федотьи. Они знали и готовили его? Вздохнув, он закрыл глаза и отрешенно прошептал:

— Когда мне отправляться?

— Сегодня, — прозвучал безжалостный ответ.

— Сегодня? — Влад с болью в сердце оглядел ставший для него родным дом священника. — А как же отец Константин?

— С ним давно все решено, — сообщила магистр, снимая последние вопросы, — но ты можешь написать ему письмо.

— Чтобы попрощаться? — Влад сглотнул душивший комок в горле.

— Да, — кивнула Фрэйя, — чтобы попрощаться.

Она понимала его состояние.

— Когда ты покинешь деревню, — инструктировала его Фрэйя, — найди уединенное место и сильно сожми в руке этот камень. — Она указала на кристалл в груди голограммы. — Ничего не бойся, ничему не удивляйся — тебя сопроводят в Академию.

— Кто?

— Тот, кто знает правильную дорогу! Удачи и до скорой встречи!

Контуры фигуры стали расплываться, и, наконец, женщина исчезла. Оставшееся бесформенное сияние втянулось в мягко опустившийся на стол кристалл.

Влад прошел к себе в комнату. Она была небольшой, но уютной. Через единственное окно без занавесок проникал свет, поэтому даже ранним утром и в вечерние часы в помещении было светло.

В дальнем углу комнаты на специальной полочке стояли две иконы: Пресвятой Богородицы и Николая Чудотворца. Справа от Красного Угла — книжная полка с десятком разномастных книг. Над кроватью висели еще три иконы, в том числе покровителя Влада, Святого Владислава Сербского. На тумбочке возле кровати лежала потрепанная Библия.

В последний раз он оглядел место, где прожил всю свою сознательную жизнь.

Теперь ему оставалось лишь сесть и написать письмо. Но как же это было непросто сделать! Он чувствовал, как тоска сжимает его изнутри.

«Все, что ты должен сделать, — это попрощаться», — напомнил ему его внутренний голос.

— Мне страшно, — признался Влад самому себе и почувствовал, как глаза наполняются слезами.

«Конечно, тебе страшно, — подбодрили его изнутри. — И все же тебе придется это сделать».

Влад хотел было спросить сам себя о том, что случится, когда он уйдет, но не посмел. Потому что почувствовал, что и так знает.

«Тебе будет трудно. Тебе будет очень трудно. Но ты справишься, Владислав Виггин», — прошептал ему внутренний голос.

А Влад все смотрел и смотрел на листок и карандаш в своей руке. Все произошло именно здесь. Явление Фрэйи, ее приглашение в Академию, которое на самом деле было не приглашением вовсе, а констатацией факта. Он понял, что у него просто не было выбора, не было иного пути. То, что должно было случиться, случилось бы независимо от его чувств и желаний.

Все стало проще и яснее.

— Не хочу уходить, — прошептал он.

Слезы полились у него из глаз, сначала медленно, а потом хлынули рекой.

Но он писал. Писал ровными буквами, и слезы, которые он не успевал смахивать, капали на бумагу.

Как бы он хотел сейчас крепко обнять любящего отца Константина, веселого звонаря Марка, заботливую кухарку Анну, бабушку Федотью, своих друзей.

Он кожей чувствовал — они выскользнут из его объятий, как бы крепко он их ни держал.

«Милый батюшка мой, отец Константин. Я понимаю, что совершаю угодный вам поступок, но все равно сердце мое разрывается. Простите меня великодушно и не изгоняйте из сердца своего, ибо это было бы для меня слишком плохим знаком в самом начале моего пути».

Влад, опустив глаза, шел по деревне непривычно быстрым шагом, почти бежал. Он знал, что не выдержит и останется, если заговорит с кем-то из деревни или хотя бы бросит взгляд назад. Поэтому оглянулся, лишь выйдя за ее пределы.

Слезы все так же катились у него из глаз. Но теперь, когда он так крепко держал прошлое в своем сердце, он смог отпустить его.


Глава третья. Вступительное испытание

Трудно подобрать слова, передающие то, что творилось в душе Влада, когда он писал прощальное письмо. Можно понять двенадцатилетнего мальчика, которому пришлось оставить свой дом, теплую постель, сытную еду и, главное, любящего и заботящегося о нем человека. Если бы в этот момент Влада спросили о причине его сомнений, он легко смог бы ответить.

Мальчик, не склонный к непослушанию, любил священника как родного, отец Константин и церковь были его единственным домом и всей его семьей. Но что-то необъяснимое, что лежало даже глубже любящего сердца, тянуло его туда, куда звала женщина из загадочного кристалла. Каким-то необъяснимым образом Влад чувствовал, что именно в новом мире лежат ответы на его вопросы. Сказки бабушки Федотьи, не раз слышанные им слова: «Не место тебе в этом селе… уехать бы тебе отсюда», послание колдуньи, назвавшейся магистром Фрэйей, — все это подтолкнуло его к этому шагу. Все-таки он был еще ребенком и подсознательно тянулся ко всему загадочному.

Влад ушел налегке. Он решил для себя — либо войдет в этот новый мир без багажа прошлого, либо…

С тяжелыми думами об отце Константине и об оставленном доме он и не заметил, как дошел до мостика через реку. За рекой начинался темный лес.

Влад стоял на опушке большой рощи. Он с горечью в сердце оглянулся на свой дом, село, возвышающуюся над ним церковь… Слезы навернулись на глазах мальчика.

Влад достал из кармана кристалл, позвавший его в дорогу, и крепко сжал его в руке. К его удивлению, твердый камень рассыпался на мелкие частички и просочился сквозь пальцы сверкающей фиолетовой пылью.

Владу показалось, что он все испортил, что-то прослушал в объяснениях Фрэйи, и теперь ему предстоит позорная дорога назад. За считаные минуты пути от дома до опушки леса в нем произошли разительные перемены, и вынужденное возвращение теперь воспринималось им не иначе как отступление, как незаслуженное наказание.

— Спокойно! — приказал он себе. — Фрэйя говорила — ничему не удивляться! Надо просто ждать, что-то непременно должно произойти.

Влад медленно крутанулся на одной ноге.

Вокруг был тот же пейзаж, только в него кто-то щедро добавил сочных красок: река, вдали село и сплошная стена леса. Верхушки деревьев раскачивал поднявшийся ветер.

— Ну надо же! — раздался насмешливый голос у него за спиной.

Откуда? Еще секунду назад там никого не было! И подкрасться незамеченным невозможно! Влад резко обернулся.

— А ты и вправду из Молебки?

Там, прислонившись к стволу толстого дерева, стоял паренек лет четырнадцати. Он скрестил руки на груди и усмехался.

— Ты кто? — спросил опешивший Влад.

— Когда ты меня вызвал, я подумал — это какой-то розыгрыш. Уже больше восьмисот лет из вашей глухомани к нам никто не забредал, — продолжал усмехаться мальчишка. Он вышел из тени дерева, и Влад смог разглядеть его.

Паренек был худощав, строен и дьявольски красив. Именно дьявольски, ибо это слово больше всего соответствовало его надменному виду. Одет он был в синие джинсы и клетчатую темно-зеленую рубашку с длинным рукавом. Овальное, с правильными чертами лицо, темно-зеленые глаза, гордый поворот головы. Темные густые волосы были слегка растрепаны, бледно-розовые губы растянуты в легкой ухмылке. Оценивающий хищный взгляд пронизывал Влада насквозь.

Когда мальчишка подошел ближе, Влад заметил, что тот почти на полголовы выше его.

— Я представлял тебя немного другим, — паренек прищурился, сохраняя на лице уже начинавшую раздражать ухмылку, — постарше и повыше.

Несмотря на вызывающее поведение незнакомца, Влад оставался спокойным. Он открыто улыбнулся и протянул незнакомцу руку.

— Владислав, — представился он почтительно, — можно просто Влад.

Однако парень проигнорировал протянутую ладонь. Вместо этого он отступил на шаг назад и еще раз оценивающе окинул мальчика взглядом — медленно, с головы до ног и обратно. Но тот ни капли не смутился.

— Ты из Академии. Тебя послали за мной, не так ли? — догадался Влад. Теперь и на его лице проскользнула ухмылка.

Мальчишка еще сильнее растянул губы в улыбке, обнажив ровные белые зубы. Он три раза с расстановкой хлопнул в ладоши.

— Браво, юноша, браво! Всего сорок секунд!

— Что «сорок секунд»? — не понял Влад.

— Тебе понадобилось всего сорок секунд, чтобы понять, откуда я. Иные начинают задавать идиотские вопросы вроде: «кто ты такой», «откуда ты взялся», «тебя ведь послали за мной». Но чаще всего звучит фраза «иди отсюда». После нее обычно начинаются проблемы, но не у меня!

Глаза паренька нехорошо сверкнули. Он начал ходить вокруг Влада, словно хищник, готовящийся к атаке.

— Я это понял сразу, как ты появился, — с насмешкой ответил Влад, — но спрашивать в лоб неприлично. Думал, ты сначала представишься.

Ему показалось, что он сбил спесь с незнакомца. Однако тот не поменял своего поведения. Он закончил обход и теперь смотрел Владу прямо в глаза.

— Представиться? К чему эти формальности? А вдруг ты не пройдешь испытание? — понизив голос, спросил мальчишка.

— Какое испытание? Мне ничего про это не говорили! — у Влада пересохло в горле, но он не показал виду.

— Тебя пригласили в Академию не за красивые глаза, — ерничал паренек. — Ты должен доказать, что достоин чести там учиться. А для этого тебе нужно уметь выживать.

— Выживать?

— Перед тем, как сопроводить тебя к порталу, я должен убедиться, что ты из тех, кто нам нужен, — зрачки мальчишки превратились в две черные бездны, на дне которых сияли звезды.

Повисло молчание.

— Что я должен сделать? — не дождавшись объяснения, спросил Влад.

Блеск в глазах незнакомца приобрел оттенок азарта. Он широко развел руки в стороны, словно собирался обнять Влада.

— Все проще простого! Ты всего лишь должен победить меня в поединке.

Влад подумал, что тот пошутил, но непроизвольно сделал шаг назад.

— Ты хочешь, чтобы я с тобой дрался? — не поверил он.

— Таковы правила, — подросток пожал плечами. — Не я их придумал! Я просто должен проверить тебя.

— А если я не согласен?

— Ха-ха-ха! Кому нужно твое согласие?

— У меня в вашем мире даже права голоса нет?

— А ты еще не в нашем мире, — напомнил паренек. — И потом, где это тебя научили в чужой монастырь свой устав нести? Тут наши правила, и будь добр соблюдать их. Иначе я сейчас уйду и унесу с собой твой единственный шанс.

Всем своим видом незнакомец демонстрировал полное равнодушие: говорил о драке, но не проявлял агрессии, словно Влад был растением или птицей, не представляющими никакой опасности для него. А сейчас вообще отвернулся и разглядывал куст.

— Так я пошел? — не оглядываясь, спросил он!

— Нет! Подожди! Я буду драться!

— Спасибо! — манерно раскланялся паренек. — Чтобы было не так обидно, считай этот поединок вступительным экзаменом.

— Ты серьезно?!

— Серьезней некуда. Я же тебе сказал — правила пишу не я! Пройдешь — ты наш, а не пройдешь… — на правой ладони паренька вспыхнуло пламя.

Оранжевый отблеск огня заиграл на лице и в глазах мальчишки.

В следующий миг огненный шар полетел во Влада. Тот едва успел увернуться, но пламя задело его рубашку, и она вспыхнула. Влад сорвал ее с себя, пуговицы посыпались на землю. Оставшись по пояс голым, мальчик побежал в лес. Но не успел он добежать до деревьев, как перед ним выросла стена огня. В следующий миг Влада оторвало от земли и бросило прямо под ноги незнакомцу. В руке у того продолжало гореть пламя. От удара о землю у Влада сбилось дыхание, а мальчишка навис над ним и усмехнулся.

— Кажется, в Малефистериуме ошиблись, — он покачал головой, и взгляд его стал печальным. — Похоже, ты самый обычный человек. Но, — резко поменял он тон, — ты мне нравишься. Я хотел бы и сам научить тебя кое-чему, но увы…

Он взмахнул горящей рукой — время словно замедлилось. Огненный хвост мелькнул в воздухе. Влад, защищаясь, зажмурился и выбросил руку вперед. Он понимал, что ему не остановить этот удар, но инстинктивно отводил огонь от лица.

Поединок

Синяя вспышка.

Огонь в руке мальчишки взорвался, отбросив того в сторону.

Влад открыл глаза.

Противник лежал неподалеку, от его руки и правой половины лица валил дым. Влад, пошатываясь, подошел к нему и опустился на колени. Кожа на руке и лице паренька была обожжена и дымилась. Часть волос, правая бровь и рукав рубашки сгорели.

Влад понял — после таких травм парень не выживет.

На его глазах выступили слезы.

«Сколько событий за один день, а теперь еще и убийство, — сокрушался он. — Веселенький букет… Хорошо хоть отца Константина нет рядом. Он бы мне этого не простил… Что же я натворил? Но я же не знал! Как теперь я попаду в их мир?»

Влад закусил губу и погладил здоровую руку паренька.

В следующую секунду он почувствовал, что задыхается. И тут же осознал, что висит над землей, а горло ему сдавливает не что иное, как обгоревшая рука противника. Тот с немыслимой прытью вскочил на ноги и явно намеревался сломать Владу шею.

— Знаешь, я ведь мог запросто тебя испепелить, — прошипел подросток не совсем уверенно, — и развеять по ветру твой пепел. А в Академии сказал бы, что кристалл не сработал как надо.

По обгоревшей руке паренька потекла сиреневая дымка. Она обволокла плечо и поврежденную половину лица. Мальчишка мотнул головой, сбрасывая обволакивающий дым.

У Влада расширились глаза от удивления — от повреждений не осталось и следа, на коже не осталось никаких следов от ожога. На обгоревшей рубашке также исчезли следы огня. Хватка ослабла, и его подошвы ударились о землю. Влад повалился на траву.

— Надо отдать тебе должное, — уже спокойным голосом сказал незнакомец. — Ты смог меня удивить. А это значит, что испытание ты прошел.

Влад сидел на траве и растирал горло. Он все еще недоверчиво смотрел на подростка и, хотя тот больше не проявлял агрессии, решил больше не провоцировать его.

Паренек протянул Владу руку, предлагая помощь.

Он принял ладонь; его рвануло вверх. Сила у мальчишки была недюжинная, хотя атлетом он явно не выглядел.

— Питер Рэйвенвуд! — церемонно представился паренек.

— Владислав Виггин! — так же полным именем представился Влад. — Почему мы не могли начать наше знакомство с этого?

— Потому что мое имя за пределами Академии знают очень немногие. А те, кто знают, произносят с почтением, — в голосе и взгляде Питера Рэйвенвуда было неприкрытое высокомерие.

— И чем же так знаменит господин… Рэйвенвуд? — спросил Влад, добавив в голос немного иронии.

Глаза Питера сверкнули.

— Не нарывайся, — похлопал он Влада по плечу. — мне приказано доставить тебя в Академию. Но магистры не уточняли, в каком именно виде. Так что веди себя почтительно. Я один из лучших учеников Академии, и это все, что тебе сейчас нужно знать.

Влад склонил голову в поклоне, но на самом деле прятал улыбку. Когда он поднял голову, его лицо было серьезным.

— Что теперь?

— Теперь, — важно сказал Питер, — тебе нужно уяснить несколько наших правил. Ты будешь жить в Академии до конца обучения, если, конечно, останешься жив. И не смотри на меня так. Многие до тебя, которые были ничуть не хуже, стали калеками или даже простились с жизнью. Магия — это не добрая сказка с феями и волшебными палочками.

— Это я уже понял, — пробормотал Влад, но паренек проигнорировал его слова.

— У каждого новичка есть свой куратор из старших учеников, — Питер скорчил кислую гримасу. — Кураторы присматривают за своими подопечными, отвечают на вопросы и помогают в учебе. Но они не няньки и не телохранители. Если думаешь, что твой куратор будет бегать на каждый твой чих и утирать тебе нос, советую подумать не один раз.

— Значит, ты мой куратор?

— Нужен ты мне двести лет! — отмахнулся Питер. — Кого назначить твоим куратором — решает Совет Малефистериума.

— Что-нибудь еще? — сухо спросил Влад.

— Каждые полгода ученик Академии проходит аттестацию по изучаемым предметам.

— Типа экзаменов?

— Ну да, только принимает их куратор. И поверь, то, что сейчас здесь произошло, по сравнению с аттестацией, — детская игра, — закончил инструктаж Питер.

Рэйвенвуд подошел к лежащей на земле обгоревшей рубашке Влада, поднял ее и бросил мальчику. Рубашка оказалась невредимой.

— Одевайся, — он вновь протянул руку, — если ты, конечно, еще не передумал и не захотел домой.

— Домой мне теперь нельзя, — тихо сказал Влад.

Питер понимающе кивнул. Их руки сцепились, и оба беззвучно растаяли в воздухе.


Глава четвертая. Священная роща

Если смотреть на телепортацию со стороны, это выглядит как исчезновение человека в одном месте и практически мгновенное появление его в другом. Каждый переносит такое перемещение по-своему: одного выворачивает наизнанку, у другого кружится голова, а иные так привыкли к телепортации, что для них она сравнима с подъемом на пару ступеней обычной лестницы.

Влад свою первую телепортацию выдержал довольно сносно. Вначале он немного замешкался и, вместо того чтобы схватить Питера за руку, растерянно глазел по сторонам. Питер в самый последний момент, когда его ноги уже потеряли опору, успел схватить Влада за палец. Вот и все неудобства. Разве что его чуть повело в сторону, и он бы упал при приземлении, если бы сильные руки Питера не подхватили его.

— Спасибо, — поблагодарил Влад.

Его спутник промолчал, лишь смерил паренька снисходительным взглядом темно-зеленых глаз.

Они находились в странном лесу. Деревья, на первый взгляд, были обычными: те же ствол, ветви, крона. Но что-то не давало покоя. Влад потряс головой, пригляделся и понял. Листья! Они были необычной радужной раскраски — в зависимости от освещения их цвет колебался от бирюзового до ультрамаринового.

— Ух ты! — невольно вырвалось у него. — Красотища какая!

— Зря радуешься! — бросил холодно Питер. — Это место столь же красиво, сколь и опасно.

В его голосе ощущалось неподдельное беспокойство. Он то и дело опасливо оглядывался по сторонам, словно высматривал кого-то.

— Я думал, мы сразу окажемся в Малю… Маля… — негромко попытался выговорить Влад.

— Ма-ле-фис-те-ри-у-ме! — подсказал Питер. — Название своей родной школы надо бы знать назубок! А что касается места нашего приземления… Так и должно было случиться.

— Что-то пошло не так? — по-своему понял слова напарника Влад.

— Это ты виноват! — укорил его Питер.

— Я? — неподдельно удивился мальчик. — Почему?!

— Твоего секундного замешательства хватило, чтобы мы попали в этот переплет, точнее, в недолет.

— Объясни!

— Ты слишком долго раздумывал, прежде чем довериться мне, — ответил Питер. — Часть энергии пришлось потратить не на перемещение, а на преодоление твоего упрямства. Вот и промазали мимо цели.

— И как мы выкрутимся? — беспокойство Питера теперь передалось и Владу. — Опять телепортируемся?

— Ну уж нет! — развел руками Питер. — Я не настолько силен, чтобы зайцем прыгать по пространству туда-сюда! Лимит попыток исчерпан. Теперь пойдем пешком.

— Далеко нам?

— Неправильно вопрос ставишь! — отмахнулся Питер. Он ни на минуту не переставал выискивать что-то в густом лесу.

— Ты не ворчи, — примирительно попросил Влад, — объясни по нормальному, я пойму.

— Мы рядом с порталом в Академию…

— Так за чем дело стало? Идем! — и мальчик сделал первый решительный шаг.

— … но в очень нехорошем месте, — сообщил Питер неприятную новость, от которой Влад сразу растерял весь свой пыл. — Нам надо пройти к тому холму, — показал рукой юноша. — Видишь то скопление тумана?

— И там Академия?

— Там вход в пещеру.

— Академия в пещере?

— Что ты заладил — Академия… Академия! Прямо за холмом портал.

— Понял! И через него мы попадем в Академию.

— Иди за мной, — не обнаружив вокруг ничего подозрительного, позвал Питер. — Не время препираться!

Питер шел легко и беззвучно. Владу порой приходилось переходить на легкий бег, чтобы поспевать за спутником.

Лес был старым, дремучим и непроходимым, умершие и поваленные ветром деревья лежали тут и там, затрудняя движение. Мальчишки то ползли под ними, то перелазили через них. Там, где нельзя было проползти или перелезть, делали крюк и обходили стороной. Холм, до которого было, на первый взгляд, не больше получаса пути, приближался очень медленно.

— Стой! — негромко бросил Питер, замирая.

Влад остановился и прислушался.

— Я ничего не вижу, — прошептал он.

— Мы здесь не одни, — сообщил Питер. — Будем менять маршрут.

— Ты так говоришь, словно мы сейчас должны разделиться.

Влад не на шутку разволновался, но Питер уже не слушал его. Он напряженно всматривался в каждый куст, в каждое дерево, словно искал притаившуюся там опасность. Лишь только проверив все вокруг, Питер дал знак, и они продолжили путь.

Влад кожей чувствовал исходящие от Питера волны страха и беспокойства и непроизвольно прятался за его спину. Что ни говори, Питер был у себя дома, точнее, около своего дома, в местах, которые ему, хоть и понаслышке, но знакомы. Влад же попал в этот лес впервые и даже во сне не мог предвидеть что-то подобное.

Прав был его напарник — после всего лишь нескольких минут нахождения в этом дивном лесу у Влада пропал весь восторг, который охватил его при приземлении. Теперь ему было не до красот — живым бы выбраться да целым, а насладиться он может и по воспоминаниям.

Влад собрался было задать очередной вопрос, но Питер, опередив его, повернул голову и очень медленно, словно само движение могло произвести шум, приложил палец к губам.

Это было похоже на порыв ветра — короткий и свистящий.

Через миг лес потемнел — резко набежали черные тучи, враз стало сумрачно и холодно. Лес, еще минуту назад тягостно безмолвный, наполнился таинственными звуками и тревожными вскриками. Птицы и зверье первыми почувствовали приближающуюся беду и разносили эту новость по свету.

— Если у них на каждом шагу человека подстерегают опасности, мне лучше было бы остаться дома, — прошептал про себя Влад.

Питер, словно в ответ на его мысли, так резко остановился, что Влад налетел на него. Мальчик хотел было его обойти и уже сделал шаг в сторону, но проводник схватил его за руку.

— Стой и не двигайся, — голосом, враз наполнившимся стальными нотками, приказал он.

— Что случилось? — опешил от неожиданности Влад.

Питер рванул его вниз.

— Тихо!

Они немного проползли вперед несколько метров и спрятались за большой корягой.

— Что там?.. — попытался выглянуть Влад, но Питер зажал ему рот рукой и опять приложил палец к губам.

Влад скорее почувствовал, чем услышал, что земля под ними ритмично вздрагивает, словно от ударов могучего молота. Мальчики осторожно выглянули из своего укрытия.

И тут Влад его увидел.

Между деревьями, параллельно их курсу, двигался великан. Ростом он был, наверное, с четырехэтажный дом.

— Сиди тихо и молчи, — голос Питера дрожал от напряжения.

— Долго? — так же шепотом спросил Влад.

— Пока он не уйдет подальше.

— А он точно уйдет? — взволнованно спросил мальчик.

— Он на охотничьей тропе, идет по следу добычи, — заверил его Питер. — Ему сейчас не до нас.

И верно, великан не просто шел по лесу, как во время прогулки. Он ступал, вглядываясь себе под ноги, и постоянно шмыгал, шумно втягивая воздух.

— А что для него добыча? — задал вопрос Влад.

— Все, что ходит, ползает и летает! — не очень успокоил его ответом Питер.

— Получается, мы для него тоже добыча? — выпучил глаза обескураженный Влад.

— Самая желанная!

И тут с ветки над их головами с пронзительным криком вспорхнула птица.

Оба мальчика замерли.

Гигант повернулся на внезапный шум, и только теперь Влад увидел, что у великана две головы. Одна была мужская, с большой блестящей лысиной и выступающей вперед нижней челюстью. Вторая — женская, с длинными черными сальными космами и большими голодными глазами. Оба лица были просто отвратительными.

Монстр принюхался и сделал несколько неуверенных шагов в сторону укрытия мальчиков.

Питер и Влад припали к земле и перестали дышать. Однако позиция их оказалась невыгодной — ветер дул в сторону великана, и он наверняка уже почуял запах добычи. Носы обеих его голов раздувались, как кузнечные меха, а ноги ломали кусты и поваленные деревья.

Великан подошел так близко, что мальчики уже ощущали смрад его дыхания. Ему оставалось только заглянуть за корягу, раздвинуть скрывающие ребят старые корни и схватить их. Но глупому чудищу на это не хватало ума. Что же такое? Запах добычи совсем близко, щекочет нос и гонит слюну, а глаз не видит?

Заревев от досады, великан затряс обеими головами и замахал руками. Он стучал себя в грудь и топал ногами. Земля ходила ходуном. В итоге он на исходе гнева пнул ногой старую корягу, за которой прятались мальчишки, и пошел своей дорогой.

Туча пыли и комья земли поднялись в воздух. Спасительная коряга улетела далеко в лес, словно ничего не весила.

Лишенные прикрытия, ребята в первую секунду замерли от своей беззащитности, но тут же сообразили, что великан удаляется. Однако радовались они недолго. Один из четырех глаз заметил-таки добычу. Великан довольно осклабился голодной улыбкой на обоих жутких лицах и начал разворачиваться.

— Бежим! — крикнул Питер.

Мальчики со всех ног бросились прочь.

Земля под ногами задрожала. Монстр кинулся за ними вдогонку, предвкушая сытный обед. Мальчики слышали рев великана и его хриплое от бега дыхание. Он вот-вот настигнет их.

— Разбегаемся! — пришла в голову Влада идея.

Не сговариваясь, мальчики бросились в разные стороны.

Великан еще какое-то время бежал по инерции прямо. Одна голова следила за Питером, другая за Владом. И, если голов у великана было две, то и ног у него тоже было только две. Как ни звала его одна голова налево, а другая направо, разорваться он не мог, так же как не мог и разрешить сложную задачу: какую из двух голов стоит сейчас больше слушаться. А потому великан затормозил в нерешительности, взрыв ороговевшими ступнями целую гору земли.

Его мужская голова смотрела в сторону Влада и облизывалась, а женская — в сторону Питера, глотая слюнки. Не зная, за кем бежать, он дергался то в одну сторону, то начинал вновь двигаться в другую.

— Бежим за мелким! У него нежное мясо! — проскрежетала мужская голова.

— Нет! Бежим за тем, который поздоровее! — возразила женская голова.

— Да там же кожа да кости! — протестовала мужская голова. — Мяса никакого!

Великан сделал было пару шагов в ту сторону, куда убежал Влад, но внезапно вновь остановился.

— Будем делать так, как я сказала! — рявкнула женская голова. — Я — главная!

— С каких это пор ты главная? — обиделась и удивилась мужская.

— С тех самых пор, как готовить для тебя, обжоры, начала.

— Что готовить?

— Обед!

— Когда это?

Женская голова на секунду задумалась. Одно дело в горячке ляпнуть, не подумавши, а другое — за свои слова ответ держать.

— А помнишь… а помнишь… — зачастила она. — Во! На прошлой неделе мне сысун попался?

— Ну!

— Я его щедро меж нами двумя поделила!

Пример явно пришелся не по душе мужской голове.

— Это ты называешь щедро? — вперил он свои маленькие глазки в наглую подругу.

— Щедро! — ничуть не смутилась та.

— Мне шкуру, рога и копыта, а себе все остальное? — перечислил он.

— А ты… а ты… — увела разговор со скользкой темы она. — Ты вчера ел, вот! А я три дня уже ничего, кроме дохлого воробья, не пробовала!

— Зато на прошлой неделе, пока я спал, ты втихаря живот набила так, что мы потом два дня подняться на ноги не могли.

— Но ты же спал!

— А разбудить слабо было?

— Нашел дуру будить тебя! — хихикнула женская голова.

Зря она так сказала. И у самого терпеливого терпение может закончиться.

— Ты, подруга, за языком-то следи! Не посмотрю, что в женском обличии!

Женская голова поняла, что немного перегнула, и пошла на попятную:

— Слушай! Какая разница, кто из нас кого из этих двух слопает? Живот-то у нас общий!

— Ага! — не спешил сдаваться он. — Какая разница! А мои зубы без работы!

— А мой язык вкусненького не хочет?

— Если так, давай, всю добычу мне неси. Живот-то у нас общий! — передразнил он.

Спору не видно конца, а добыча тем временем все дальше и дальше ускользает. Вот уже мальчишки не разбегаются в разные стороны, а, поменяв маршрут, параллельным курсом вдалеке среди деревьев мелькают.

— Чур или бежим за высоким, или ты всю оставшуюся жизнь меня кормишь! — ультимативно потребовала женская голова.

Аргумент оказал свое действие.

Мужская голова злобно фыркнула, сдавая позиции, и великан кинулся за Питером.

Преимущество, которое набрали мальчишки во время спора голов, таяло на глазах. Один шаг великана равнялся десяти шагам Питера. К тому же мальчику приходилось преодолевать препятствия, ползти или прыгать, а то и давать кругаля. Великан же бежал напрямки. Его не заставляли менять курс ни заросли колючих кустов, ни завалы из гнилых деревьев.

Влад, увидев, что гигант кинулся за Питером, оставив его в покое, не сильно обрадовался такому открытию. Ясно как день — расправившись с одним, он поймает и другого.

Между великаном и Питером осталось каких-то десять огромных шагов. Еще полминуты, и судьба Питера будет решена: повезет еще, если живым его проглотят.

Надо что-то делать. Но что?

Судорожные мысли, судорожные движения.

Влад увидел под ногами камень и, хоть и понимая, что пользы от такого оружия мало, в отчаянии схватил его и кинул в голову великана.

О, чудо!

Камень полетел, как пушечное ядро. Со свистом! Послышался хруст ломающейся кости огромного черепа. Завыв от боли и споткнувшись о собственную ногу, гигант рухнул на землю.

— Сюда! Быстрее! — Питер энергичными жестами звал Влада.

Мальчишки уже добежали до холма — вот он, вход в спасительную пещеру!

Попав внутрь, они наконец-то перевели дыхание. А за их спинами рев уже не опасного для них великана сотрясал каменные своды. Разозленный, он не контролировал себя, полз вперед и страшно колотил руками по земле. Но как бы ни был он велик и могуч, справиться со скалой вряд ли сможет. Тем более вход в пещеру настолько мал, что ему в него не просунуть и одной своей головы — хоть целой, хоть разбитой, — не говоря уже про две.

Великан упрямо ткнулся в узкий ход.

Это было похоже на маленькое землетрясение. От удара с вершины холма посыпались камни. Они градом застучали по великану и его головам, и тот потерял сознание, намертво перекрыв вход в пещеру.

Теперь Владу и Питеру остался один путь — пройти сквозь скалу и выбраться с другой ее стороны.

Оказавшись в сумраке пещеры, мальчики пытались отдышаться. У каждого из них были свои мысли. Влад пытался понять, как ему удалось запустить камень с такой силой, чтобы свалить великана. Он сжимал и разжимал ладонь, которой кинул спасительный снаряд, — ничего особенного, пальцы точно такие же, как и вчера, не стали ни толще, ни сильнее.

Влад вспомнил, что в полете каменный снаряд полыхнул серебристым огнем и ускорился. Возможно, именно эта энергия усилила удар? Или камни в этом лесу особые?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 48
печатная A5
от 577
аудиокнига
от 48