Автор дарит % своей книги
каждому читателю! Купите ее, чтобы дочитать до конца.

Купить книгу

Пролог

Гроза шла издалека, освещая небо беззвучными вспышками. Ни дождя, ни ветра, только вспышки. На мгновение из темноты выхватывало верхушки деревьев, крышу центрального здания и больничных корпусов.

В коридорах стояла полная тишина. Пластиковые двери изолировали любые шумы в помещениях, даже тихие шаги медсестёр ночной смены.

Никита приложил руку к стеклу. За прозрачной преградой армада ночных облаков единым фронтом наплывала на россыпи городских огней вдалеке, поглощая золотые цепочки одну за другой.

— Только не проходи мимо, — с надеждой прошептал парень.

Вдали приглушённо прогремел гром, словно пообещав скоро быть, и снова все стихло. Никита отвернулся от окна. В очередной раз взглянул на стойку капельницы у своей кровати и едва начатые пакеты с лекарством. Медсестры это утром не одобрят, но он больше не мог. Вены искололи настолько, что кровь буквально выливалась из них, расползаясь в сиренево-синие пятна под кожей.

За дверью прошло большое светлое пятно, и в коридоре раздались приглушенные голоса. Голоса, ночью, в корпусе? Это глобальное событие для этого места.

Никита прислушался. Главный врач Евгений Николаевич, мама и кто-то ещё. О чём-то спорили. Особенно Евгений Николаевич. Его голос становился всё громче, хотя кричать посреди ночи для главврача было совсем не свойственно. Никита осторожно приоткрыл дверь.

Евгений Николаевич гневно говорил маме:

— Елена Алексеевна, я понимаю, что вы сейчас хватаетесь за любую возможность, но ведь это чистая авантюра! Ваш сын едва ходит, а вы хотите отдать его каким-то родственникам!

— Ни каким-то родственникам, — обиженно вставил кто-то.

— Я своё последнее слово сказал, — резко ответил главврач.

Никита приоткрыл дверь чуть шире. Спиной к нему стояла мама, все ещё в белом халате, так и не сняв его после смены, а сбоку в тени высокий мужчина. Судя по тому, сколько места он занимал в коридоре, очень здоровый. Стокилограммовый санитар рядом с ним казался скромным школьником.

На несколько минут воцарилась тишина. Мама молчала, сложив руки на груди.

— Елена, — наконец сказал Евгений Николаевич, — поймите разумность моих слов. У вас рука поднимется подписать отказ от госпитализации? Иначе я отказываюсь нести ответственность за вашего сына.

Мама повернулась к подпиравшему стену здоровяку.

— Иван, — произнесла она. — Это действительно невозможно. Ты просишь отпустить его с тобой на целых два дня…

— Всего лишь на два дня, — поправил тот. — Сорок восемь часов и я привезу его обратно. Хочешь, расписку напишу?

— Да нужна она мне… Иван, послушай, Никита должен постоянно находиться в стационаре. Существует высокий риск инфицирования или развития тяжёлого кровотечения. Он проходит курс лечения, который нельзя прерывать.

— Кто сказал? — Иван сложил руки на груди. — Ты своей медицине больше веришь или мне?

Мама при этих словах замолчала, ещё минуту раздумывала, затем утвердительно кивнула и повернулась к Евгению Николаевичу.

— Документы оформим завтра. Я поговорю с сыном. Думаю, он возражать не будет.

Главврач обречено отмахнулся:

— Это самая большая ваша ошибка.

Никита закрыл дверь. Смысл ясен, дальше можно не слушать. Хорошая идея — уехать из больницы хотя бы на два дня. Бросить к черту все процедуры и просто удрать.

Он вернулся к кровати, подобрал висящую иглу и ввёл её в вену. Болезненное ощущение от металла внутри заставило сердце замереть.

Витиеватая молния расчертила небо за окном, всколыхнулась листва на тополях и тонкие верхушки наклонились под натиском грозового ветра. Его сильный поток ударил в стекло, пробуя преграду на прочность.

Не найдя себе входа в наглухо закрытых пластиковых окнах, ветер ринулся в здание через вентиляционный канал, и наконец, пробившись внутрь, настойчиво застучал по жестяным стенкам.

Никита открыл клапан капельницы, слушая его зовущий гул.

— Не жди меня, — прошептал он.

Ветер взвился по шахте в то же мгновение, оставив парня в полной тишине. Но уже в следующий миг за окном мелькнула тень — ветка дерева с грохотом врезалась в стекло и исчезла, рухнув вниз. Никита лёг на кровать, разглядывая оставленный ею рисунок трещин.

— Тише, ветер, — кивнул он, закрывая глаза. — Уже скоро. Заберёшь меня в рай. Если примут.


Утро встретило ярким летним солнцем, на удивление приветливо светившим в палату сквозь покалеченное стекло окна. Капельницы, как обычно, убрали в четыре утра, так что Никита свободно потянулся на кровати. Боли нет. Уже неплохо. Он приподнялся на локтях, намереваясь посмотреть на часы над дверью, но вместо этого наткнулся взглядом на Ивана.

Тот сидел напротив него с сияющей физиономией, и при дневном свете Никита дядю не узнал. Ивану должно было быть около сорока, но на свой возраст он не выглядел. Коротко стриженные русые волосы и голубые глаза делали его похожим на семнадцатилетнего мальчишку.

Никита сел на кровати.

— Я, кажется, тебя видел последний раз в пять лет, — сказал он.

Иван улыбнулся:

— В четыре. Помнишь меня?

— Не очень. На улице встретил, не узнал бы.

— И я б тебя, — кивнул Иван. — Такой карапуз был, а смотри какой вырос. Вчерашний разговор весь слышал?

Никита вздрогнул, а дядя, заметив это, отмахнулся:

— Да хорошо, что подслушал, что решил-то? Хочешь отсюда выбраться? На машине с ветерком погонять?

Тон голоса стал серьёзнее, но смотрел он по-прежнему с весёлым огоньком. Словно сидел сейчас не в раковом корпусе, а на рыбалке и, закинув удочку, ждал — клюнет рыба или нет.

Никита не сразу ответил. Непривычно было за последние месяцы вот такую жизнерадостную улыбку видеть, и не поймёшь: то ли издевается, то ли правда верит, что сил хватит на поездку.

Он наконец кивнул:

— Да, хочу.

Иван с интересом смотрел на парня.

— А куда едем, не спросишь?

— Куда угодно, — ровно ответил Никита.

— Ну и нечего тут сидеть тогда, — сказал его дядя, поднимаясь с кресла. — Поехали.

— Что, прямо сейчас? — удивился Никита.

— Конечно, — невозмутимо кивнул Иван. — А ты хочешь больничного завтрака дождаться? Давай спускайся, я тебя жду у служебного входа.

Он быстро вышел из палаты, а Никита остался сидеть на кровати в размышлениях. Может, это все розыгрыш? Своё нахождение в онкологическом центре он давно воспринимал, как заточение в камере смертников. Лишь дата казни всё время переносилась на неопределённый срок. Мысль сбежать отсюда не ослабевала с первого дня и, несмотря на предупреждения врачей, назло всем Никита вставал, ходил и даже прыгал, превозмогая слабость каждый новый день. Но он чувствовал, что скоро силы закончатся. Их высасывали белые стены, гладкие полы, воздух, запертый между пластиковыми преградами, больничные запахи и тихие шаги — такие, словно все здесь боялись потревожить смерть. И ещё уставшая мама. Её заплаканные глаза и тяжёлое дыхание, так наполненное отчаянием. Она, конечно, улыбалась, едва поймав на себе его взгляд, старалась говорить весело и непринуждённо, но Никита безошибочно понимал её состояние.

Он сидел ещё минуту, потом встал, забрал одежду из шкафа и начал одеваться. Надо бежать! Пока никто не передумал.

Выйдя в коридор, Никита сразу натолкнулся на маму.

— Всё, я поехал, — он коротко поцеловал её в щеку, намереваясь быстрее добраться до улицы, но Елена с улыбкой удержала его за руку: — Не торопись! Иван только вышел. Сотовый взял?

— А-мм… сейчас, — Никита собрался было вернуться в палату, но мама отмахнулась: — Возвращаться плохая примета.

Она положила в карман сына свой второй телефон и серьёзно приказала:

— Будь на связи. Таблетки пить через каждые два часа, у Ивана в машине полный комплект, я ему все объяснила. Капельницу ставить умеешь, если что.

Никита утвердительно кивнул и спросил:

— Куда я еду?

— К дяде Ивану и тёте Софье. Это его жена, — ответила Елена, поправляя воротничок его рубашки. — В гости на два дня.

— Далеко?

— Точно не знаю, говорит километров сто.

— Всего?

Никита удивился. Таинственный дядя, известный только по открыткам и маминым словам, должен был, по меньшей мере, жить в Китае.

— Если он рядом с нами, почему никогда не приезжал? — спросил Никита.

— Откуда же мне знать? — невозмутимо пожала плечами Елена. — У каждого своя жизнь. А у Ивана она страннее некуда.

Она, наконец, оставила рубашку в покое и спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

Никита энергично закивал головой.

— Конечно, — усмехнулась Елена.

Сына, когда не спроси, у него все прекрасно.

Никита обнял её:

— Ну, мам, пошли.

Иван ждал их у двери чёрного хода за рулём внедорожника «Тигр» гражданской версии с «зубастыми» военными шинами.

— Долго вашу светлость ждать?! — крикнул он, едва Елена с сыном вышли на улицу.

Никита, увидев машину, присвистнул — так просто такую не достать. Это на заказ и не дёшево.

— Счастливо, сильно не гоните, — заволновалась Елена. — И вообще, осторожней, хорошо?

— Ага, — откликнулся Иван и кивнул парню: Садись.

Выезжая с площадки, оба помахали Елене на прощание и «Тигр» направился к воротам. У контрольно-пропускного пункта охранник тоже с интересом взглянул на машину, осмотрел водителя и поднял шлагбаум.

— Гиблое место, — заключил Иван, глядя в зеркало.

Никита усмехнулся:

— Я тоже маме об этом говорю.

Через двадцать минут они уже миновали черту города и выезжали на трассу. Иван притормозил на перекрёстке, окинул взглядом бело-синее лицо племянника:

— Ну, ты как, нормально?

Никита откинулся на спинку сидения.

— Лучше не бывает, поехали.


Первые тридцать минут Никита молчал, мысленно собирая вопросы, которые хотелось задать. А заодно решая, стоит ли вообще что-то спрашивать. Встающее солнышко слепило глаза, и он щурился, смотря на дорогу. Цель их поездки пока оставалась не ясной, а предположение что цели нет, и Иван прикатил неизвестно откуда через двадцать лет после их последней встречи, чтобы покатать его на машине тоже не подходило.

Никита мало знал о своём дяде, вернее, ничего не знал вообще. Мама неохотно рассказала что он есть, и на этом закончила историю. По её словам, Иван неожиданно появился в очень сложный период их жизни. Он приезжал всего один раз, и после этого в одночасье решились все проблемы. А потом каждый год на праздники приходили открытки, письма и подарки.

— Если не секрет, — решился Никита, — чем занимаешься?

Иван расслабленно сидел в кресле, держа одну руку на руле. При словах племянника расплылся в улыбке:

— Да так, в одной организации работаю.

Никита хмыкнул:

— В мафии.

Ивана это явно забавляло.

— Бери выше, в колхозе, — засмеялся он. — Директор крупного сельскохозяйственного предприятия. Так, пойдёт?

— А это у тебя служебная машина? — в тон ему спросил Никита. — Ты на своем предприятии что выращиваешь? Танки? Или ракеты стратегические?

— Да всего понемногу, — невозмутимо ответил Иван. — Рожь, пшеницу… Поля большие, на коне долго объезжать, а на «тигре» за день можно.

— На коне… — Никита наконец засмеялся в голос. — Ну, ты даёшь.

— Погоди, ещё тебя научу верхом ездить, — довольно кивнул Иван.

Он взглянул на племянника, а тот покачал головой. На губах все ещё оставалась улыбка, но по глазам парня можно было понять, что он чувствует.

— Мама о тебе мало говорит, — сказал вдруг Никита. — Но уж если говорит, то ты прямо наш ангел-хранитель. Вытащил нас из всех бед, когда отец нас бросил. Привез для меня лекарство в детстве, спас маму от каких-то давних врагов. Я вот думаю, зачем ты приехал сейчас? Попрощаться?

— Нет, — уверено ответил Иван.

— Ты ведь знаешь, что мне конец, — Никита внимательно смотрел на него. — Зачем ты приехал? И куда на самом деле меня везёшь?

Иван насмешливо взглянул на парня.

— На самом деле везу к себе домой, — подтвердил он. — Моя Софья давно хочет с тобой познакомиться.

— Двадцать лет никто этого не хотел, даже ты, — заметил Никита. — Живёшь за сто километров, ни разу не приехал, ни на праздник, ни просто так. Не оставил ни адреса, ни телефона. Почему сейчас? То, что я умираю, ни к чему тебя не обязывает.

— Прости меня, — вдруг серьёзно произнёс Иван. Его лицо выражало искреннее сожаление. Он тяжело вздохнул: Это было не моё решение.

— Я тебя не обвиняю, — нахмурился Никита, — понять хочу, почему всё так сложилось.

— Объяснить тебе ничего не смогу, — покачал головой Иван, — но поверь моим словам: всё, что было сделано и сказано, было для твоего же блага.

Никита скептически усмехнулся:

— Ну, если так.

На лицо Ивана вновь вернулась добрая улыбка и он неожиданно увёл руль вправо. Машина съехала с дороги.

— Куда мы? — удивлённо спросил Никита.

Иван непринуждённо пожал плечами:

— Сократим.

«Тигр» помчался по полю, сминая высокую траву в направлении стены леса впереди. Не доезжая десятка метров, Иван остановил машину, вышел и кивнул племяннику на место водителя:

— Садись.

Никита даже не сразу поверил. Конечно, всю дорогу руки чесались добраться до руля, но зрение и реакция уже вызывали серьёзные сомнения. Сам бы не попросил.

— Давай, — настоял Иван.

Они поменялись местами, и «Тигр» послушно двинулся в лес, едва Никита надавил на педаль.

Дорога оказалась такой узкой, что внедорожник едва не задевал деревья. Салон погрузился в полутьму. Ни позади, ни с боку просветов не было. Казалось, мощные стволы смыкаются следом за проехавшей машиной.

Иван зачем-то внимательно смотрел в боковое зеркало.

— На что смотришь? — спросил Никита, и в этот момент ослепительно-яркий свет ударил во все зеркала.

Позади машины словно бесшумно взорвалась бомба, и воздушная волна толкнула тяжёлый внедорожник, как пушинку.

— Ходу, ходу, не тормози! — засмеялся Иван, заметив, что племянник перебросил ногу на педаль тормоза.

— Что это было? — Никита зажмурил глаза на секунду, чтобы избавиться от бликов и обернулся.

Прямо за «Тигром» шёл ещё один внедорожник, с мощным передним бампером, массивной решёткой радиатора и сильно наклонённым, тонированным лобовым стеклом.

— Да, ну? — высказался Никита. — Комбат Т 98?

Хотя спросить откуда он взялся, тоже было не лишним. Ни одного поворота, везде лес плотными стенами.

— Это наши друзья, молодёжь, — сказал Иван.

— Откуда такие машины берёте? — покачал головой Никита. — Это же бронированный автомобиль.

Дорога внезапно расширилась и «комбат» обогнал их, накрыв облаком пыли.

— Тебе приглашение, — засмеялся Иван. — Принимай.

— Гонка на лесной дороге? Я с тобой за машину потом не расплачусь.

— Сынок, это «Тигр». Давай, погнали!

Иван открыл окно, крикнул:

— Рир!

Боковое стекло второй машины опустилось. Молодой парень за рулём крикнул в ответ:

— До ворот!

— Я дорогу не знаю! — высказался Никита, и потерял время.

«Комбат» ушёл вперёд.

Иван отмахнулся:

— Тут одна дорога, потом чистое поле, хорош болтать!

Никита утопил педаль газа:

— Ну, ладно, сам хотел.

Бок «комбата» проплыл слева при обгоне, исчезая из виду, а в следующий миг вылетел справа, вырываясь вперёд.

— Фантом!.. — Никита беззлобно выругался. — Штурман, давай работай!

Это относилось уже к Ивану.

— Сейчас будет поворот, — усмехнулся тот. — Направо поворот будет, очень крутой.

Как все нормальные люди Никита стал ждать стоп сигнала. Не угадал. Не снижая скорость, «комбат» выехал в просвет небольшой поляны и с крутым заносом вписался в поворот почти под девяносто градусов! Никита едва не влетел в дерево, накручивая круги рулём. Сердце прямо перевернулось в груди, с силой толкнув в вены кровь. В глазах у парня потемнело. Он даже не успел разозлиться на такую жёсткую ловушку, хотя следовало — до дерева оставалось сантиметров десять. Но адреналин в крови дал неповторимое ощущение. В его теле ещё была жизнь!

Никита ринулся в погоню. «Комбат» двигался виртуозными зигзагами. Похоже, изображал смех.

— Как там его? — улыбнулся Никита перед манёвром. — Рир? Классно водит!

Он крутанул руль и, спасаясь от столкновения, «комбат» отправился косить траву на обочине. Иван засмеялся:

— Молодец! Пять баллов! А впереди яма, кстати.

Обе машины подскочили на подъёме, пролетели над целой траншеей, которую Иван назвал ямой, пропахали носами землю на приземлении, и неожиданно лес кончился. Они оказались в поле без всякой дороги.

В лицо ударило слепящее солнце, и навстречу мчащимся машинам стали быстро вырастать очертания двух деревьев.

Огромные стволы возвышались над высокой травой, словно смотровые башни. Верхние ветви образовывали арку, а нижние опускались до самой земли, переплетаясь в тонкую решётку. Они действительно напоминали большие закрытые ворота.

«Комбат» снова пошёл на подрез. На этот раз ощутимо задев борт. Вместе со скрежетом в боковом зеркале заискрило.

— Чёрт! — Никита крутанул руль, одновременно прибавляя газ. — Иван, извини!

— Заставлю Рира покрасить, — небрежно отреагировал тот.

Похоже, он вообще не волновался за машину. Подумаешь, половину борта ободрали.

— Ну ты даёшь! — покачал головой Никита.

Он посмотрел вперёд, вспомнив о решётке из ветвей, но… нижние ветви были подняты вверх, как будто так и росли. Удивиться этому не дали. Краем глаза Никита уловил новый подрез и успел отреагировать, резко сбросив газ. «Комбат» мгновенно вышел вперёд и вдруг его занесло…

Уже на тормозах «тигр» пахал колёсами землю, летя носом в его борт, но «комбат» по инерции развернуло, и машины разошлись под салют искр прямо у арки «ворот».

Никита проехал через них первым.

— Есть! — радостно крикнул Иван, хлопнув племянника по плечу.

«Комбат» прошёл между деревьев, но вдруг мигнул поворотником и развернулся.

— Они должны кое-кого встретить, — кивнул Иван. — Ой, стой, сворачивай!

Вместо этого Никита остановил машину. Голова кружилась, и рубашка прилипла к мокрой спине. Руки дрожали.

Иван, посмотрев на него, засмеялся:

— Ну-ну, дыши глубже. Я тебя живого обещал привести.

Никита и сам невольно усмехнулся.

— До твоего дома доедем, — кивнул он, осматриваясь по сторонам, — а вот назад…

Впереди возвышались холмы, справа, на сколько хватало взгляда, лежало васильковое поле, и слева лес. Никаких дорог, никаких строений, ничего. Ветер гнал длинные волны по высокой траве.

Иван кивнул в сторону леса:

— Нам туда.

Никита поставил ногу на педаль газа, едва нажав. На большее сил не хватило. Машина тихим ходом покатилась вперёд.

— Давай остановимся, — попросил он. — Мне отдышаться надо.

Иван кивнул:

— К озеру свернём.

«Тигр» плавно въехал в плотные ряды деревьев. Солнечный свет терялся в кронах, изредка ударяясь о стекло золотыми вспышками. Но скоро множество бликов побежали по стволам. Дорога круто повернула, и взгляду внезапно открылось огромное лесное озеро.

— Пошли, прогуляемся, — сказал Иван.

Никита остановил машину на берегу и толкнул дверь. Ноги ступили на густую траву, мокрую от росы, хотя было уже далеко не утро.

Озеро терялось где-то в зарослях на противоположной стороне. Деревья подходили к самым берегам, некоторые даже стояли в воде, словно росли из глубины. Ветви переплетались, образуя причудливые арки. Солнечный свет рассыпался сквозь сеть листьев, множеством лучей падая на поверхность, и вода озера сверкала, перекатывая его в тонкой ряби, неизвестно откуда бравшейся в полном безветрии. Под арками лучи света проникали в воду, и было видно, что корни деревьев тоже сплетаются. Угадывались призрачные очертания каких-то сооружений, теряющиеся в глубине.

— Тёмное озеро, — улыбнулся Иван.

Никита сел на землю:

— Что, так и называется?

— Ага.

Иван зашёл на длинный мостик. Деревянная дорожка вела от берега к центру озера, постепенно уходя под воду. Никита сначала следил за ним взглядом, но тишина опьянила, позвала лечь на мягкую траву и уснуть.

В тишине над озером столкнулись два падающих листочка, издав мелодичный звон.

— Никита… — растаяло в воздухе.

Вихрь листьев закружился над водой, громко звеня:

— Проснись!

Иван хлопнул перед его лицом в ладоши.

— Дома поспишь, — насмешливо произнёс он. — Здесь оставаться нельзя.

Никита поднялся. Приятный звон так и слышался в ушах.

— Почему нельзя? — спросил он.

Иван невозмутимо пожал плечами:

— Русалки утащат, если понравишься.

Ветер дунул в затылок, принеся странный звук. Словно лёгкий вздох прошёл под арками. Никита резко обернулся. Но над водой лишь спокойно летели листочки.

— Ветер просто, — улыбнулся Иван.

Он сел в машину, повернул ключ:

— Поехали, а то Софья будет ругаться за опоздание!


Лесная дорога заканчивалась у ворот огромного дома, больше напоминающего вотчину древнерусского князя, чем дом. Иван остановил машину, а Никита вышел осмотреться. Столбы раза в три превышали человеческий рост, да и сами створки производили впечатление противотанковой стены.

— Гости приехали! — крикнул Иван. — Открывай!

Массивные ворота распахнулись быстро и бесшумно. Сами. Никого за ними не оказалось. Никита осмотрел столбы в поисках какой-нибудь хитроумной системы открытия, но ничего не заметил. Взгляду открылся огромный, мощённый камнем двор, метров сто в диаметре и сам дом в два этажа, сложенный из ровных, мощных брёвен.

— Заходи! — весело крикнул Иван.

На крыльцо дома вышла женщина в красном сарафане до колен. Никита остановился, гадая — тётя Софья это или нет, но женщина не стала ждать, примчалась сама, обняла и поцеловала в щеки.

— Тётя Софья? — на всякий случай уточнил Никита.

— Только не «тётя»! — возмутилась она. — Софья!

— Понятно, — улыбнулся Никита.

Он так и разглядывал её, забыв о приличиях. В красоте женщины было что-то нереальное. Она словно сошла с новогодней открытки. На чистом лице играл румянец, зелёные глаза, спрятанные под черными ресницами, сверкали, как вода в солнечных лучах, и тяжёлым золотым локонам было тесно в косе.

— А ты красавец, — она тоже оглядела парня. — Только худой и синий, ой…

Никита и сам удивился, как его сорок пять килограмм с костями выдержали такие крепкие объятия.

Иван завёл машину в гараж и направился к ним.

— Где вы задержались? — спросила его Софья.

Вместо ответа Иван подхватил жену на руки и закружился с ней по двору.

Софья возмущённо забарабанила ладошками по его плечам:

— Ай! Поставь меня!

Но при этом довольную улыбку унять не могла.

Иван бережно опустил её, заодно целуя в красные губы.

— Нас мальчишки встретили, — ответил он на вопрос. — Никита с ними наперегонки гонял.

Глядя на эту пару, Никита не сдержал улыбку. Если по внешнему виду сложно было определить сколько дяде Ивану и его жене лет, то душевный возраст сомнения не оставлял. Словно два школьника, они также держались за руки, и Софье недоставало лишь тяжёлого портфеля, который Иван мог бы за ней понести.

На крыльцо дома вышла ещё одна женщина и, увидев прибывших, тоже пошла навстречу.

— Это Дарья, — кивнула на неё Софья, — наша подруга.

Высокая черноволосая женщина в синем сарафане, подойдя, обняла Никиту и поцеловала в щеки.

— Я тебе не родственница, — улыбнулась она. — Но друг из меня хороший. Как доехал? Иван боялся, не довезёт тебя.

— Да? — удивился Никита. — А в больнице он ничего не боялся. Ты хоть капельницу взял?

Последнее относилось к Ивану. Тот только отмахнулся:

— Взял. В багажнике валяется.

Никита засмеялся. Надо бы сказать Ивану спасибо за то, что он из его болезни трагедии не делает.

За воротами раздался гудок, и они снова открылись без посторонней помощи, впуская во двор серебристый «комбат». За ним въехал чёрный УАЗовский «Патриот». Обе машины остановились в центре двора. Со второй на каменную кладку ступили каблучки. Вышли две девушки.

Одна сразу крикнула:

— Иван! Мы опять что-то сломали!

— Коробку передач вы сломали, — недовольно прогудел Иван. — Первый раз что ли? Не дам больше машину!

— Ива-а-ан…

— В прошлый раз в дерево въехали!

— Мы не специально!

— Привыкли на шеях ездить, ножки свесив! Это вам не дракон! Рулить надо!

Девушки со смехом повисли на Иване.

— Не сердись!

— Куда уж тут, — отмахнулся он, поднимая капот.

Никита вытащил таблетки. Уже давно было пора их принять, но самочувствие оставалось на удивление хорошим, словно свежий воздух с каждым входом наполнял тело силой. Боль ощущалась, но будто спала, не мешая думать и двигаться.

Хлопнула дверь пассажира, кто-то ещё вышел из машины. Человека не было видно из-за поднятого капота, только слышно приятный женский голос:

— Здравствуй, Иван. Ой, как давно я тебя не видела.

Никите показалось, что в ответ его дядя наклонил голову слишком сильно, будто сделал поклон.

— И тебе здравствуй, дорогая. Как тебе поездка на машине?

Он засмеялся и добавил:

— В первый раз не всем нравится.

Обратить внимание на странный разговор Никите не дали. Из первой машины вышли четверо парней, первым делом поздоровались с Дарьей, потом с Софьей, при этом назвав её «хозяйкой» и обратили всё внимание на «новенького».

Рассматривая их в ответ, Никита заметил, что все они похожи друг на друга. Все одного роста — высокие, крепкие, черноволосые и похоже, что одного возраста. Разве что по внимательному, серьёзному взгляду одного из них, можно было предположить, что он либо старший, либо лидер в этой четвёрке. В предположении Никита уверился, когда серьёзный парень коротко отдал распоряжения остальным:

— Севир, машину в гараж, Рир, отдай ему ключи. Вечером моете. Димка, осмотри повреждения.

Парни отреагировали с юмором.

— Началось, — засмеялся один из них.

Никита сразу узнал в нем водителя.

— Ты отдыхать приехал? Отдыхай!

Но, тем не менее, приказы «старшего» были выполнены в точности, ключи переброшены из рук в руки, Севир сел за руль и, дав по газам, с крутым разворотом заехал в гараж. Димка отправился следом.

А серьёзный парень протянул Никите руку:

— Здравствуй, я Станислав, — сказал он, — хорошо водишь, я думал «игольное ушко» не пройдёшь. Мы его и сами не всегда проходили, пока Иван нас водить учил.

Никита не нашёл что ответить, разве что отметил слова об Иване. Эта компания, похоже, была сбита давно, несмотря на разность возрастов. Ивану за сорок, а пацанам не больше двадцати пяти, и дисциплина такая, будто все из военного подразделения.

Станислав отошёл, дав возможность остальными подойти. Рир протянул руку.

— Тебя-то я сразу запомнил, — засмеялся Никита.

Рир хлопнул его по плечу:

— Хорошо покатались.

У него было доброе лицо, длинные густые брови и отменная улыбка. А на чёрных волосах белела светлая прядь ото лба до самого уха.

— Ага, хорошо покатались! — раздалось за его спиной.

Парень, который осматривал машину, подошёл к компании. Фигура у него была такая же крепкая, как у остальных, но черты лица изящнее и глаза выразительней.

— Хорошо, — передразнил он, — нам машину Иван тоже больше не даст, ты когда-нибудь подвеску доломаешь.

— Ой, доломаю, починю, — отмахнулся Рир. — Никит, это Димка, он у нас за маму, сестру и тётю — переживает, ноет, и требует, чтобы все были рядом.

— Иди ты лесом! — возмутился Димка. — Если вас баранов в кучу не собрать, вообще разбредётесь.

— Правильно, Димка, так их, — засмеялась рядом Дарья.

Оказывается, женщины с самого начала разговора слушали парней, тихо смеясь за их спинами.

Димка только отмахнулся:

— Тётя Дарья, это бесполезно. Ты, что ли прикажи.

— Зачем? — отмахнулась та. — Вон Севир, пока вы разговор ведёте, уже все дела ваши сделал.

За то время, что парни разговаривали, Севир действительно успел поставить машину в гараж, позвать Ивана, показать ему повреждения, вытащить ящик с инструментами для ремонта, принести вёдро воды и смыть грязь с колёс. А теперь тоже подошёл к компании.

— Вам бы концерты давать, — насмешливо сказал он, протягивая Никите руку. — Они тебя ещё не достали? Нет? Ну скоро, скоро.

При всей схожести парней между собой, Севир явно был младше. Рир и Димка, похоже, старались не уступать Станиславу, а вот Севиру, похоже было смешно наблюдать за ними. Никита вдруг понял, что все они братья. Все одного возраста, все четверо, но точно братья.

Спросить об этом он не успел, потому что парней растолкали две темноволосые красавицы. Представились Катериной и Полиной и, не стесняясь, откровенно осмотрели «новенького» с головы до ног.

— Окружили совсем! — возмутилась Катерина. — Дайте и нам познакомиться! Никита, пойдём!

Девушки вдруг ухватили его за руки и потянули за собой, не заботясь об остальной компании. Парни только засмеялись:

— Всё, так и утащили!

Иван и его знакомая как раз направились навстречу. Словно специально, Катерина и Полина ускорили шаг и, не дав недоумевающему Никите ничего спросить, подвели прямо к ней. На последнем шаге даже подтолкнули, чтобы поставить их лицом к лицу. И едва взглянув на девушку, Никита замер.

Время вздохнуло, останавливая свой бег, и по телу горячей дрожью пробежал ветер этого дыхания. Горящие синие глаза, в которые он смотрел, поглощали свет и затягивали огненным водоворотом в чёрную глубину. В мыслях вдруг поплыли незнакомые картинки, будто чьё-то чужое сознание объединилось с его собственным. Огромный белый волк возник из синего пламени, зарычал, и ринулся на него. Удар о землю погрузил сознание в темноту.


Взволнованные голоса заговорили наперебой:

— Солнышко, наверное, он с непривычки.

— Иван, ты бы хоть панамку ему дал.

— Дело не в этом, болеет он.

— А теперь ещё и шишка будет.

— Не шумите, не шумите, Никита… — позвала Софья.

— Живой, — ответил тот, открывая глаза.

С одной стороны над ним наклонилась хозяйка дома, а с другой девушка со странным гипнотизирующим взглядом. Но сейчас её глаза были просто голубыми, в обрамлении черных ресниц.

— Здравствуй, — улыбнулась она.

Никита кивнул. Было неприятно от собственной слабости. Вот так падать на глазах у всех совсем не хотелось. Он огляделся. Понял, что лежит на руках у Димки и Рира, которые поймали его при падении, а вокруг кружком гудят остальные. Софья провела рукой по его лбу, заглянула в глаза и, убедившись, что всё нормально, скомандовала:

— Поднимайте.

Парни одновременно подняли Никиту на ноги, но отпускать не торопились.

— Стоишь? — спросил Димка.

— Да, — кивнул Никита.

— Уверен? — усмехнулся Рир.

Станислав хмыкнул:

— А ну-ка отпустите его. Куда падать будет, вперёд или назад?

Парни засмеялись, а Софья, серьёзно сдвинув брови, взяла Никиту за руки и потянула за собой:

— Ребятки тут сами справятся. Давай умоем тебя холодной водой.

Через минуту Никита сидел в огромной кухне, а хозяйка дома протирала ему лоб мокрой марлей. Головокружение прошло на удивление быстро, после первых же её прикосновений.

— Как её зовут? — спросил он Софью.

Та засомневалась на секунду, но все же ответила:

— Арнава.

— Кто она?

— Наша подруга.

— Она… — Никита понял, что не может ничего сказать.

От взгляда этой девушки его разум едва ли не разорвало на части. Объяснить, что случилось десять минут назад, он не мог. В голове до сих пор, словно в пустом сосуде, гулял ветер, разгоняя мысли в разные стороны.

— Успеешь ещё с ней поговорить, — улыбнулась Софья. — Как в себя придёшь.

В переднюю со двора завалилась вся толпа, и Никита вытянул шею, выглядывая туда. Софья насмешливо шлёпнула его полотенцем.

— Сядь.

Она положила марлю на его лоб и, приказав сидеть так, вышла с кухни, разминувшись в широких дверях с девушками. Арнавы с ними не было. Катерина и Полина сразу начали хозяйничать: открывать шкафчики, кухонные печки, доставать посуду.

— Станислав, столы ставьте! — крикнула Полина. — И табуретки сверху принесите!

— Сейчас сделаем! — откликнулся тот.

Никита тоже вышел из кухни, но Станислав сразу его остановил:

— Ты куда несёшься, болящий? Отдохнул бы.

— Успею, — сказал Никита, снимая со лба марлю. — Что мне делать?

Станислав окинул его оценивающим взглядом:

— А ты молодец. Если бы я был таким худым, как ты, я бы сломаться пополам боялся.

Никита усмехнулся:

— Так что делать?

Станислав отправил его вместе с Риром за табуретками, дав приказ кричать «караул», если что опять приключится.

В коридоре второго этажа было тихо и уютно. На позолоченных цепочках с потолка свешивались светильники, пол покрывал зелёный ковёр.

Всё же дом поражал. Казалось, каждое дерево, из которого сделали бревна, продолжало жить, дышать и источать свой неповторимый аромат.

— Здесь спальни, — показывал Рир Никите, — пять с одной стороны и пять с другой. Девчонки справа, мы слева. Выбирай любую комнату. Мы вчетвером занимаем вот эту…

Входя в большую спальню с четырьмя кроватями следом за ним, Никита спросил:

— Рир, что вас всех связывает?

— Хочешь знать, откуда столько народа? — усмехнулся тот, собирая по комнате табуретки. — Мы сюда приезжаем, потому что Дарья нам всем тётя, а она дружит с Софьей.

Никита понял, что не ошибся в своём предположении.

— Всем тётка? Так вы все братья? — уточнил он.

— Ага.

— Все родные?

— А куда деваться?

— Все четверо? Все одного возраста?

— Да.

— Ничего себе. Редкий случай.

— Подумаешь, мы при рождении по килограмму весили, — отмахнулся Рир.

— И сколько вам?

— А сколько дашь?

— Лет двадцать пять.

— Пойдёт, — кивнул Рир. — Нам столько и есть.

Он вытащил из-под кровати последнюю табуретку, поставил, и вдруг с сомнением взглянул на Никиту, будто тоже захотел что-то спросить, но не знал стоит ли.

— Нам Иван о тебе говорил, — сказал он наконец. — Как получилось, что ты своих родственников не знаешь?

— Я не знаю только Ивана, — пожал плечами Никита, — но это он так хочет. С маминой стороны знаю всех, а об отце знаю только, что его нет.

— Как нет?

— Ушёл, а потом умер.

— Очень это не хорошо, — с сожалением произнёс Рир, — прости.

Никита только отмахнулся, но парень всё равно покачал головой, выражая сочувствие.

Шесть табуреток стояли кружком, готовые к выносу из комнаты, только Рир задержался ещё на минуту, найти в шкафу чистую футболку. Свою снял, бросил на кровать.

Невзначай взглянув на него, Никита увидел рисунок на его спине. Линии начинались сбоку под правым ухом и, уходя на лопатки, образовывали письмена. Но они были не нарисованы! Кое-где красивые начертания покрывала кровяная корочка. Вырезали совсем недавно.

Рир, заметив его взгляд, торопливо оделся. Похоже, он и сам забыл об этих письменах, да и боли не чувствовал, похоже.

— Ивану не говори, ладно? — попросил он. — За то, что ты это видел, он меня… не похвалит.

Никита кивнул в знак согласия, но любопытство взяло вверх, и он спросил:

— А что это?

— Раз уж всё равно увидел… — Рир ещё раздумывал говорить или нет, но всё-таки ответил: Моя родовая надпись.

— И что написано?

— Если совсем просто, то оборотень-волк, матери второй сын, старший брат двух. Целиком читать долго, там вся история, — парень отмахнулся. — Какому клану принадлежу, кому служу, в общем, на весь вечер.

Он улыбнулся, глядя на выражение лица Никиты. После такого ответа тот не смог сформулировать уточняющего вопроса и растерянно смотрел на Рира.

Парень, пользуясь этим, невозмутимо подхватил табуретки:

— Пошли, я есть хочу.

Когда они вернулись, стол уже начали накрывать. По всему дому расходились вкусные запахи жареной рыбы, печёной картошки и грибов. Девушки переоделись в синие сарафаны и теперь, как бабочки грациозно порхали у стола.

Все расселись. Сердцебиение Никиты участилось, когда за стол села Арнава и улыбнулась ему. Синий сарафан оттенил цвет её глаз и серебро волос, пышно обнявших плечи. Смотреть на неё можно было бесконечно.

За стуком ложек занялся разговор.

— Мы завтра к озеру или здесь баню истопим? — спросил Рир.

— Здесь лучше попаримся, — ответил Димка. — Никит, ты как?

— Мне нельзя, — вздрогнул тот.

— С баней возиться дольше, — заметил Станислав, — и вставать раньше.

— Мы на отдыхе или нет? — возмутился Рир. — Дай поспать!

— Всё, ужинайте, — успокоил всех Иван. — Банные вопросы завтра.

Рир, заметив, что внимание Никиты приковано только к Арнаве, толкнул его в бок.

— Ты ешь, давай, — засмеялся он, — голодным останешься.

Никита вздрогнул, отвёл взгляд от девушки. Арнава улыбнулась Риру, но ничего не сказала, наклонилась к тарелке. Из разреза её лёгкой рубашки выскользнула цепочка и красивый медальон в виде миниатюрного меча, заключённого в круг. Красивое украшение почему-то привлекло внимание Никиты. Словно это сочетание символов было ему знакомо, но он ничего не помнил о них.


За столом просидели несколько часов. На улице уже стемнело, когда начали уборку, и Софья выгнала Никиту на крыльцо одного, подышать свежим воздухом.

Разговоры за столом немного удивили его, хотя всё казалось вполне обычным. Долго обсуждали машины, качество дорог, придирки гаишников, потом переключились на киношные новинки. Особенно смеялись над фильмами про оборотней.

— Шеи неподвижные! Угол поворота головы вместе с корпусом градусов тридцать, не больше! — возмущались парни. — Как же сражаться, если голова не поворачивается?!

— И ходят на двух ногах! Попробуй с такой спиной в дугу, да на корявых лапах побегать! Никого не догонишь!

Никита всё пытался понять почему услышанное кажется ему странным, и сейчас, гуляя в одиночестве по двору, вроде понял. Просто все говорили о простых вещах с таким интересом, словно только недавно узнали о их существовании. Будто газовый котёл — это что-то из области фантастики, а фильмы про оборотней — исторические хроники. Поток эмоций в речи был такой, что Никита невольно забыл о себе, включаясь в обсуждение так давно забытых вещей. Последние месяцы его главной темой был жёсткий распорядок капельниц, уколов и таблеток, и мечта обклеить белые стены постерами. Сам воздух застыл в палате в густое больничное желе, а здесь текла жизнь.

Тёплый ветер шумел в кронах деревьев. На углах дворовых строений мирно покачивались зелёные фонари, накрывая двор прозрачной завесой. А в тёмном небе беззвучно меняли очертания, посеребрённые луной облака.

Тихий треск внезапно нарушил спокойствие. Ветер дунул в спину, словно что-то стремительно пролетело мимо. Никита вздрогнул, оборачиваясь, но никого не увидел. Только наклонилась на мгновение трава у самых деревьев. Стало тихо. Когда кто-то прячется, но внезапно допускает ошибку, то застывает в надежде, что его не услышали.

Ощущение чужого присутствия было очень отчётливым. Никита попятился к дому. Показалось, что едва слышный, не разборчивый шёпот двумя, тремя словами рассеялся в темноте. Примятая трава поднялась, но больше ничего не пошевелилось. Чтобы это ни было, оно ушло вверх вместе с ветром.

Никита успел сделать ещё пару шагов, как вдруг все суставы сдавила резкая боль. Целый день не мешая, она со всей силой напомнила, что он болен! И рано расслабился! Почти пятнадцать часов без лекарств!

Тело онемело в ту же секунду и ноги перестали держать. Никита опустился на колени, вытащил непослушными пальцами упаковку таблеток, но сразу выронил её в густую траву. Мир перед глазами поплыл в разные стороны, от приступа тошноты рот наполнился слюной, и сердце, словно медленный колокол, ударило с такой силой, будто хотело выбить ребра изнутри. Никита с ужасом понял, что с ним. Кровоизлияние в мозг. То, чем заканчивается его болезнь, рано или поздно. И это происходит прямо здесь, сейчас. И он ничего не может сделать. А значит, умрёт через минуту на траве у дома Ивана.

Но чьи-то руки внезапно обняли его. Холодная ладонь легла на лоб, мгновенно успокаивая головокружение и тошноту. Никита, тяжело дыша, отплевался от слюны, смог сесть. Темнота перед глазами посветлела, и он наконец посмотрел на обнимающего его человека. Арнава крепко держала его в объятиях и близость девушки странно опьянила. Всего минуту назад смерть отступила на шаг и до сих пор бродила рядом, но Никита забыл об этом в то же мгновение, как встретился с глазами Арнавы. В окружающей тьме они снова мерцали, и в них опять чудился тот мистический водоворот, втягивающий сознание в бездну.

Никита старательно задышал, осматриваясь вокруг.

— Спасибо, — прошептал он. — Где это мы?

Ни света фонарей, ни окон дома, да и самого дома… тоже не было. Только ночное небо над странной поляной наполнялось россыпями звёзд. Стены тёмного леса окружали её со всех сторон, и всё пространство от края до края заполняли колоски пшеницы, источающие золотое сияние.

— Недалеко, — ответила на вопрос Арнава.

Пальцы девушки путались в его волосах, оставляя приятное ощущение.

— Твоя кровь очень слаба, — произнесла она. — Её сила дремлет и не защищает тебя.

Почему-то казалось, что её голос сливается с ветром, поёт.

— Но ты достойно сражаешься. Немногие способны противостоять болезни.

От прикосновений Арнавы сотни иголочек мчались по спине Никиты, вызывая дрожь. И вдруг, неожиданно для себя самого, он попросил:

— Вылечи меня.

Девушка задумалась на мгновение, расстегнула пуговицы его рубашки, положила руку на грудь. Тепло ладони прошло насквозь до самого сердца, обняло его. Никита отчетливо почувствовал, что сердце действительно сжато. Чуть сильнее и это давление станет смертельным, но он не испугался, просто доверился и расслабленно опустил голову.

— Это легко, — шепнула Арнава. — Но зачем это делать? Чем важна твоя жизнь?

Никита молчал. Такой вопрос много раз приходил в его голову. Лишь суть ответа всегда ускользала. Единственным, что помогало ему не сдаваться, было знание того, что его жизнь важна для кого-то ещё. Для тех, кто останется страдать здесь в одиночестве, когда он уйдёт. Тех, кому он смог бы помочь, кого смог защитить бы или утешить. Но правда в том, что в этой жизни он больше ни чем и никому не сможет помочь. Его время уже закончилось, и теперь ему осталось только принести боль потери тем, кто его любит.

— Я не знаю, что тебе ответить, — прошептал Никита.

Он поднял голову взглянуть в синие глаза Арнавы, и вдруг увидел, что он улыбается.

— Ты убедил меня, — кивнула она.

Вспыхнули зелёные фонари, прогоняя темноту леса. Легли на землю золотые колосья пшеницы, уступив траве у дома Ивана. В окнах зажегся свет ночных ламп. Послышались голоса. Они словно вернулись из далёкого спящего мира в свой, на то самое место, где Никиту застала боль.

Девушка поднялась, небрежно отряхнула сарафан.

— Пора тебе спать, — произнесла она.

— Постой, — Никита поймал Арнаву за руку, увидев, что она собралась к дому, — я кроме имени ничего о тебе не знаю.

Девушка улыбнулась:

— А больше ничего и не надо знать. Зачем тебе?

— Я чуть не умер десять минут назад, был на поляне пшеницы посреди леса и меня это даже не волнует. — Никита говорил абсолютно искренне. — А теперь мы снова здесь, и ты просто уйдёшь, ничего не объяснив?

— Приказываю тебе идти спать, — улыбнулась девушка.

— Не могу!

— Хочешь, помогу?

Она быстро приложила пальчик ко лбу Никиты, и тёмная дымка мгновенно заволокла сознание.


Громкий хохот заставил открыть глаза. Окно в комнате было распахнуто настежь, солнечные лучи золотили подоконник. Никита удивлено приподнялся:

— Утро?

Он вскочил с кровати, в два прыжка оказался у окна. Яркое солнце заливало светом двор. Все парни, включая Ивана и какого-то нового мужика, одетого в длинную рубаху, мешковатые штаны и лапти, толпились на крыльце.

Никита подхватил одежду, вылетел в коридор, на ходу залезая в брюки. В передней его встретила Софья в ночной сорочке, сонно потирая глаза.

— Ой, а ты чего так рано встал? — спросила она.

Никита быстро поцеловал её в щеку:

— По-моему, я поздно встал, кто это там пришёл?

— А… — Софья потянулась. — Это Хатат, наш специалист по бане, без него никак.

— А что вчера было?

Софья изобразила удивление.

— Как я в кровати оказался? — уточнил Никита.

— Ножками, ножками. Зашёл в дом и пошёл спать.

Женщина, сонно зевая, оправилась на кухню, а Никита, покачав головой над Софьиной версией событий, поспешил на крыльцо. Парни встретили его дружным:

— Доброе утро!

Хатат протянул руку для приветствия. Он был на много выше Ивана, ещё здоровей. Волосы чёрные, лицо смуглое, и странные глаза — тёмные, будто одни большие зрачки без радужной оболочки. В них вдруг вспыхнули красные искры и мгновенно погасли. Никита вздрогнул, сразу оглянулся на остальных, может, кто-то ещё счёл это необычным? Но никто не обратил внимания.

— Рад, рад,.. — погудел мужик басом, пожимая руку худого парня, — …давно наслышан.

У Никиты возникло чувство, что пальцы сейчас треснут, но он, конечно, только приветственно кивнул в ответ.

— Значит, планы у нас такие, — начал Станислав, — мы с Димкой и Севиром сейчас в лес, навяжем веников. Рир останется, уберётся в банях и воды натаскает. Никит, на тебя наряда нет. Ты на отдыхе, иди к Софье, она завтрак обещала.

Получив указания, все быстро разошлись. Парни отправились в лес, Иван с Хататом растапливать печи, Рир наводить порядок в банях, а Никита в дом. Софья и Дарья уже накрыли стол, заварили чай и тоже присели с гостем за кружечкой.

Никита, несмотря на жёсткие правила больничной диеты, накинулся на еду, как голодный зверь. Уплетая за обе щеки блины, он полюбопытствовал:

— Как вы тут живете без телевизора? Как к вам новости доходят?

Вопрос рассмешил Софью. Она показала рукой в открытое окно, туда, где на ветке дерева, растущего в метре от дома, сидела птица. Это был сокол, но Никита удивился его облику. Перья птицы сверкали не естественно, словно на них было золотое напыление.

— Чем не почтальон? — улыбнулась женщина и тихо посвистела.

Сокол слетел с ветки на подоконник. Очень умный, совсем не птичий взгляд окинул Никиту и повернулся к Софье.

— Нет, — улыбнулась она. — Не послание, Дитир, просто похвастаться тобой хотела.

Сокол наклонил голову, словно сделав поклон, и вылетел на улицу.

— Ого! — высказался Никита. — Учёная птичка?

— Нет, просто умная, — засмеялась Софья.

В переднюю зашёл Рир.

— Всё, — отчитался он, — чистота и кадки полные.

— Садись, — пригласила его Софья. — Расскажи что-нибудь Никите, а то с нами скучно.

Тот покачал головой:

— Софь, ну что ты.

Рир налил себе чай, взял блин.

— Да что рассказывать? Иван говорил, какой хороший мальчишка у Елены растёт. Мы как-то подарок тебе выбирали, на пятнадцатый день рождения, по-моему. Все магазины объездили, пока…

Он внезапно замолк, вопросительно взглянул на Софью.

Никита не заметил этого взгляда, потому что от слов Рира на душе внезапно стало тяжело. За столькими событиями одного дня, он только сейчас задумался о том, что в этом доме о нем всегда знали.

Софья улыбнулась.

— В этом доме тебя всегда ждали, — сказала она, — с самого твоего рождения.

Никита вздрогнул, удивлено посмотрел на Софью. Так явно показалось, что она прочла его мысли.

— Но были и есть причины, по которым это открылось тебе только сейчас, — твердо добавила женщина. — Не обижайся на Ивана, если бы право принять решение принадлежало ему, он никогда бы вас не оставил.

Никита покачал головой:

— Даже в мыслях не было. Он об этом переживает?

— Очень, — кивнула Софья.

— Это я виноват, спрашивал больно много. Скажу ему, как вернётся, чтоб перестал. Просто…

В какой-то момент Никите захотелось сказать, что жить осталось не так уж долго, а полтора дня, проведённые здесь, стоят не меньше половины всей отпущенной жизни. Никто ничего ему не должен. Просто жаль, что Иван не позволил этого чуть раньше.

Никита, наконец, справился с эмоциями, поблагодарил Софью за завтрак и пошёл в комнату. Женщины проводили его взглядами, переглянулись. На лицах обеих появились улыбки.


Никита сел на кровати, стараясь не делать лишних движений. Боль опять скапливалась, опять разрасталась. С каждым ударом сердца тихо вспыхивала, словно потухший, но ещё горячий внутри уголёк, грозящий снова запылать, если кто-нибудь по неосторожности на него подует.

Парень вытащил из сумки вторую упаковку таблеток, взял целую пригоршню в рот, но, едва почувствовав знакомый привкус горечи, выплюнул. Сил проглотить это, не было.

С улицы раздались весёлые голоса. Похоже, все вернулись.

— Хатат, куда веники?

— На лавку.

— Не поместятся!

— Утрамбуй!

Никита вышел в коридор и увидел, что двери девичьих спален открыты. В них никого не было, а снизу доносились звонкие голоса:

— Дайте блин!

— Софья, а где варенье?

Хатат громко позвал с улицы:

— Русалочки мои! Баня готова!

Судя по топоту вся девичья половина убежала во двор, прихватив блины с собой.

В передней Софья раздавала парням полотенца.

— Никита, иди сюда! — весело сказала она, увидев его на лестнице.

— Софь… — он покачал головой, — я подожду.

— Чего? Снега летом? — усмехнулась та.

Женщина вручила Никите полотенце, не принимая возражений, и отправила в дверь:

— Вперёд!

Обе бани дымили. Возле одной красовалась горка из босоножек, и висели девчоночьи сорочки. Во вторую как раз заваливалась толпа парней. Из открытой двери дышало мокрым теплом, и поднимались струйки пара. Иван уже без одежды собирал в охапку веники, сложенные на лавке.

— Никит? — позвал Рир, вися одной ногой на пороге бани. — Пошли, сердце у тебя нормально бьётся, выдержишь.

— Прям кардиовизор, — покачал головой Никита. — Откуда знаешь, как у меня сердце бьётся?

— Слышу, — отмахнулся Рир.

Иван подтолкнул племянника к двери:

— Заходи страдалец, все хорошо будет.

Сопротивляться явно было бесполезно, так что Никита вдохнул горячий воздух и шагнул внутрь.

Пока он сидел на нижней полке, парни отхлестали по первому венику. Иван окатил себя холодной водой, смывая десяток другой листьев, прилипших к спине.

— Ух, хорошо! — завыл он и кивнул Никите на верхнюю полку. — Ложись.

— Да нельзя мне.

— Ложись, говорю!

Рир подтолкнул парня веником:

— Давай!

— А, чёрт с вами! — сдался наконец Никита.

Первые же шлепки берёзового веника напомнили ему, как давно он не был в бане. Живое тепло приятно пошло сквозь тело, расслабляя мышцы.

— Нежнее, нежнее с болящим, — смеялись парни.

Через несколько минут Никита, не заметив как, задремал. Голоса и смех ещё слышались, но туманная дымка уже уносила его далеко, далеко. И где-то в незнакомом месте, среди разрушенных строений, вновь возник белый волк, окидывая его хищным взглядом…

Иван опустил веник. По бане расходился аромат сон-травы, аккуратно вплетённой в ветки берёзы. Парни быстро распахнули двери до улицы. А то и самим можно было уснуть. На порог поднялся Хатат. Иван кивнул ему:

— Позови Арнаву.

Во сне Никита прятался за разрушенными колоннами странного белого города от зверя, идущего за ним по пятам. Небо вспыхивало красным, словно древние боги в ярости поджигали облака. Внезапно, рычание раздалось совсем рядом, и волк бросился на него, сваливая на камни. Никита выставил руки, защищаясь, но… белый зверь ткнулся носом в его ладони, игриво толкнул и отступил, исчезая в луче света, озарившем город сквозь облака. Они расходились, светлея всё больше, пока белая пелена не заволокла взгляд, и странный гул не поглотил сознание.

Ледяная вода потекла в лёгкие, замораживая дыхание, наполнила собой всё тело. И оно будто стало медленным течением, сквозь которое внезапно прошли сотни быстрых ручьёв. Что-то тяжёлое и вязкое вышло через кончики пальцев, сопротивляясь, цепляясь.

Никита открыл глаза и увидел Арнаву. Её глаза источали синее пламя, по волосам бежали серебряные искры, и кожа вспыхивала замысловатым рисунком. Она улыбнулась, провела рукой над его лицом, заставляя вновь опустить веки. И на сей раз, это не было мигом.


В комнатах гулял ветер. От сквозняка двери спален бесшумно открывались, застывая на мгновение, и снова приходили в движение, словно ветер заглядывал в каждую комнату, настойчиво что-то ища. С улицы раздавался смех, парни и девушки до сих пор поливались водой, гоняясь друг за другом с полными вёдрами.

Никита сквозь дрёму испытывал странное ощущение изменений. Его сухое, истощённое тело заполнялось потоками живой крови, и вся она растекалась в разных направлениях, торопясь наполнить собой все органы. Боли не было. Ни тонкого отголоска, ни намёка.

В комнате слышался тихий разговор. Но когда Никита открыл глаза, сидящая на подоконнике девушка с крыльями за спиной растворилась в воздухе, а Арнава присела на его кровать.

Никита смотрел на неё, пытаясь найти что-нибудь от недавнего облика, но ничего не угадывал. Только, глубоко в зрачках синих глаз что-то чудилось, вроде мерцания, похожего на игру света в драгоценных камнях.

— Что случилось? — спросил он. — Я опять в обмороке был?

— Можно и так сказать, — кивнула девушка.

— И сколько?

— Почти десять часов.

Никита вздохнул:

— Рекорд.

Арнава помогла ему подняться и, встав на ноги, Никита не сразу сделал шаг. Собственное тело казалось непривычным — лёгким, пустым, горячим. Щеки пылали.

— Что-то не так, — произнёс он.

— После жаркой бани и не такое бывает, — невозмутимо пожала плечами Арнава. — Кто-то и девчонок крылатых видит.

Никита удивлено взглянул на неё.

— Пойдём, — девушка улыбнулась. — Софья ждёт.

В передней Димка расставлял посуду для ужина. На столе горели свечи, и тёплый вечерний ветер едва заметно тревожил их огоньки.

Увидев Никиту и Арнаву, парень крикнул в сторону кухни:

— Софья! Спящая красавица встала!

— Никита, иди сюда! — откликнулась та.

— Иди, тебе волшебный чай полагается, — проводил его Димка.

Никита сел за стол. Через открытую дверь было видно, как Рир старательно драит капот машины, периодически выжимая губку на спину Станислава. Тот возился с колесом и на каждый «душ» реагировал бурно, вызывая у брата хохот. Севир с Иваном маячили в гараже.

Никита понял, что парни собираются уезжать. А ведь он и сам приехал всего на два дня.

Софья поставила на стол кружку, от которой веяло ароматом трав, приказала выпить до дна. Потом вышла на крыльцо и позвала всех на ужин.

Через пятнадцать минут парни и девушки сидели за столом, звеня вилками и ложками. Разговоров было мало. Только тихо смеялись, в шутку воруя что-нибудь друг у друга с тарелок.

Никита молчал. Просто наблюдал за всеми, запоминая лица и голоса, блики свечей на стёклах, улыбку Арнавы, Ивана и Софью, обнявших друг друга за столом. Не знал, придётся ли увидеть их снова. Может, Иван больше этого не позволит, а может просто не хватит времени.

Софья наконец встала, начала убирать посуду. Катерина и Полина остались ей помочь, а парней хозяйка выгнала на улицу, чтобы не мешали. Оставила за столом только Арнаву и Никиту.

Рир с Димкой далеко не ушли, сели на крыльце, о чём-то тихо говоря.

— Мне никогда и нигде не было так хорошо, — произнёс Никита, взглянув на Арнаву.

Та улыбнулась, ведя пальчиком по столу, будто ища что-то в линиях дерева, потом покачала головой:

— Тебе нельзя остаться.

Никита кивнул, помолчал.

— А увидеть тебя снова?

Арнава покачала головой:

— Этого как раз нельзя более всего остального.

— Ты не скажешь почему.

Это был не вопрос. Никита был уверен в этом. Девушка тяжело вздохнула.

— Я бы стёрла твою память обо мне, — прошептала она, — но тогда ты не будешь знать, откуда у тебя это.

Она вложила в ладонь Никиты своё украшение. Меч, заключённый в круг, на серебряной цепочке. Поверхность медальона играла странным светом, и от него исходил холодок, приятно проникая в руку.

Никита покачал головой:

— Не стоит дарить мне это на память, если не хочешь, чтобы я помнил о тебе.

— Это знак принадлежности, — произнесла Арнава, — он передаётся не на память, а чтобы хранить связь.

Она вдруг потянулась к украшению:

— Но раз ты не хочешь…

Никита мгновенно сжал ладонь:

— Нет, пусть будет у меня.

Арнава наклонила голову в знак согласия, встала. Она уже было сделала шаг, но вдруг остановилась. Ещё мгновение они смотрели друг на друга, словно каждый запоминал черты лица и взгляд другого. Что-то подсказывало, что это стоит сделать именно сейчас. Потом уже не будет такой возможности.

— Спокойной ночи, — произнёс Никита.

Девушка красиво наклонила голову:

— Спокойной.

С улицы зашёл Иван.

— Во сколько мы завтра? — спросил он. — Как проснёмся, так и поедем?

Никита кивнул, провожая взглядом Арнаву. Она пошла наверх в спальню.

Софья встала в дверях кухни, сосредоточенно вытирая полотенцем мокрые руки. Никита вымыл кружку, поставил на полку и, поцеловав хозяйку дома в щеку, отправился в комнату. Как только он ушел, Софья покачала головой:

— Ну, дела. Ты видишь?

Иван кивнул:

— Понравился он ей, и она ему.

— Не хорошо это, — Софья стояла в задумчивости.

— Не волнуйся, — Иван обнял её. — Завтра отвезу его домой, а там всё забудется.


Ночь не могла быть спокойной. Никита не мог уснуть. Лежал, глядя в окно на луну. Посреди ночи в коридоре неожиданно раздались голоса. До отъезда оставалось ещё много времени, но голоса уже удалялись вниз по лестнице.

Никита вышел из комнаты и на цыпочках пошёл следом. Девушки как раз спустились в переднюю. В раскрытых дверях их ждали Софья и Дарья.

— Всё, русалочки, спасибо, — Софья расцеловала Катерину и Полину и спросила Арнаву: — Ты долго в гостях пробудешь?

Та отрицательно покачала головой:

— Нет. Завтра утром отбываю в столицу.

Софья расцеловала и её:

— Спасибо тебе за Никиту.

— Не за что. Как вы ему утром объясните, что нас нет?

— Придумаем что-нибудь.

— Про машину не забудьте, — напомнила Полина.

— Не забудем. Хатат сейчас её уберёт.

Женщины проводили девушек до ворот. У Никиты не было времени обдумать ситуацию. Он, как был — в одних штанах и босиком, перелез через забор, обдирая руки, и крадучись направился следом.

— Куда они? — удивлённо думал он. — Среди ночи? По лесу?

Но чем дальше девушки уходили от дома, тем сильнее становилось сияние вокруг них. Ночной ветер развевал их длинные волосы, словно шлейф из множества звёзд и фигура каждой источала свет. Их невозможно было потерять из виду. Сияние было такое, что освещало пространство на несколько десятков метров.

Впереди блеснула гладь тёмного озера. Спрятанное от чужих глаз днём, теперь оно показалось во всей красе. Сплетённые ветви деревьев распрямились, полностью открыв ночное небо над ним. Вода сверкала из глубины, став абсолютно прозрачной до самого дна. В лунном свете переливались перламутровые арки, уходящие опорами в глубину. Они соединялись канатными лестницами и площадками из белого мрамора, изящными сетями, сплетёнными из причудливых цветов.

Никита поражённо остановился. Подводный город был обитаем! Со всех его уголков к поверхности поднимались человеческие фигуры. Одна за другой, девушки вошли на мостик и прыгнули в воду, подняв облако сверкающих брызг. И всё исчезло. Парень выбежал на берег, но было поздно. Свет со дна озера погас. Словно под поверхностью воды в одно мгновение развернулось чёрное покрывало, надежно спрятав от глаз непосвященного чудесный город со всеми его тайнами.


Никита ещё долго сидел на берегу, вглядываясь в блики. В тишине ночи собственные мысли казались ему слишком громкими и он не верил им. Здравый смысл требовал думать, что это сон. Но ночь вокруг была реальна, ветер, скользил по лицу, принося влагу с озера, а ободранные в кровь ноги болели, не позволяя усомниться в том, что всё происходит по-настоящему.

Наконец, Никита заставил себя встать. Первые шаги дались тяжело. Луна исчезла за облаками, и в кромешной тьме он пошёл на ощупь, ища руками стволы деревьев и осторожно наступая на траву. Успел пройти всего десяток метров, как внезапно из темноты вылетело какое-то существо и мощным ударом сбило его с ног. Во мраке сверкнули два жёлтых огонька. Никита покатился по земле, врезался в дерево. Ребра больно хрустнули.

Облака, закрывшие луну, лениво разошлись. Прозрачный свет пополз по ветвям к земле, освобождая из темноты огромного волка, больше обычного раз в пять. Под чёрной шерстью перекатывались, при движении, мощные мышцы. Зверь золотыми глазами смотрел на парня, зажимавшего ободранную руку, и неуклюже, как будто извиняясь, переминался с лапы на лапу. Полоска белой шерсти перед левым ухом внезапно бросилась в глаза.

— Рир? — поражённо прошептал Никита.

В глазах зверя сверкнул насмешливый огонёк. Он подошёл, лизнул парню руку и одним прыжком исчез в темноте.

Никита стоял в оцепенении ещё минуту. Очень быстро прошёл страх, и совсем другое чувство заставило его двинуться бегом, напролом через лес к дому Ивана.

Он добрался меньше чем за полчаса и прямо в воротах столкнулся с Дарьей, которая сразу влепила ему подзатыльник.

— С ума сошёл? Куда ты ночью-то? Волки съедят! — запричитала она.

Никита не ответил ей, потому что пытался отдышаться после своего марш-броска.

Иван тоже был во дворе. Как раз вывел машину из гаража. Было ясно видно, что он не сильно волновался из-за отсутствия племянника, спокойно готовясь к отъезду. Взглянув на лицо парня, по которому легко можно было прочесть и удивление, и растерянность и даже гнев, спросил:

— Девчонок провожал?

— Ага, — прошептал Никита, — до самого дома… Ничего не скажешь мне?

— Не надо было, — усмехнулся Иван, — они бы и сами дошли. А тебе лишнего знать ни к чему.

Подошла Софья, не слова ни говоря осмотрела порез на руке, который почему-то очень быстро заживал, и тихо вздохнула.

— Кто они? — спросил Никита.

Софья отпустила его руку.

— Промывать не надо, — усмехнулась она, — тебе уже всё обработали.

— Софья, пожалуйста… — настойчиво повторил Никита.

Что-то мелькнуло в её зелёных глазах — сомнение, словно она решала, сказать или нет. Но от этого решения её спас Иван. Он сел в машину и громко крикнул:

— Нам пора!

Софья быстро расцеловала Никиту, проводила до машины. Дарья ещё складывала на заднее сидение корзины с гостинцами, которых там уже было до потолка.

— Ладно, ладно, пора ехать, — торопил её Иван. — Там Леночка моя, наверное, уже готовится меня расстрелять. Я ж ей сына утром третьего дня обещал привести.

Когда внедорожник выезжал через ворота, Никита обернулся. Женщины смотрели им вслед, маша на прощание, а массивные створки медленно закрывались, как обычно сами по себе.

Всю обратную дорогу Никита молчал, пытаясь собрать всё воедино — девушек, исчезнувших в озере, ночную встречу с Риром… Понимание пришло давно, и он даже знал некоторые ответы, они просто не хотели приживаться в его голове. Рир и остальные парни — оборотни, девушки — русалки, но Арнава нет, она кто-то ещё в этом новом для него мире. Не понятно кто Дарья, но она точно связана с оборотнями. Иван и Софья? Кем бы они ни были — они люди, и в том доме, где он был — они главные. Но спрашивать их о тайнах бессмысленно, они ничего не расскажут.

А что сделали с ним? Никита далеко не был уверен в своём предположении.

Окончательно всё прояснилось только после возвращения в онкологический центр, когда мама зашла в палату с листком результатов анализов, и долго, молча, смотрела на своего абсолютно здорового сына. Едва завидев в коридоре Ивана, она выскочила из палаты и бросилась к нему на шею в слезах. Тот ради интереса тоже посмотрел листок, хотя ничего нового для себя, конечно, не увидел и невозмутимо пожал плечами:

— Ну, с кем не бывает…

Он не задержался, несмотря на все уговоры. Побыл, пока выписывали Никиту, отвёз их домой и уехал. Как обычно, не оставив ни адресов, ни телефонов. Дав этим ясно понять, что искать его не надо.

И единственным напоминанием обо всём, что произошло, на долгое время остался только медальон — меч в круге на серебряной цепочке, всегда холодный, словно ледяная капля на груди.

Часть 1

Глава 1

На много километров вперёд убегала пустынная дорога. В лунном свете мокрая поверхность сверкала, словно рассыпанная алмазная пыль, и зеркальные лужи отражали облака ночного неба. Никто не обращал внимания на эту красоту. Внедорожники «Скорпион» мчались, поднимая брызги, как единое целое, следуя друг за другом.

— Сколько ещё? — спросил Таркор.

На картографическом планшете отслеживалось движение пяти машин.

— Десять километров до начала портальных помех, — ответил Аликан.

Таркор наклонил голову из стороны в сторону, разминая затёкшую шею:

— Можно начинать.

Он набрал команды на компьютере.

«Запрашиваю соединение со спутником», — мигнула надпись на экране.

Побежали строчки данных, и без дополнительных предупреждений возникла картинка. В сером цвете взгляда спутника по однотонному полю тянулась светлая полоса дороги.

— Установлено подключение, — сообщил компьютер. — Поиск по заданным параметрам.

Изображение покрылось мелкой сеткой. На карте вспыхнули три точки. Две из них мигали. Аликан довольно клацнул зубами:

— Как по часам.

Экран планшета разделился на два окна, в одном возникли изображения со спутника, в другом архив наблюдения. Две точки исчезли. Следуя программе поиска, компьютер исключил их, как несоответствующие искомым параметрам.

Аликан нетерпеливо постукивал чёрными когтями по рулю.

— Не поцарапай, — заметил Таркор.

По сетке на карте побежал красный квадратик, остановился, замигал.

— Отлично, — Аликан посмотрел координаты. — Сворачиваем.

Первый внедорожник резко притормозил и круто свернул с дороги. Остальные последовали за ним. Пять машин въехали в высокую траву, двигались ещё сто метров и остановились в поле.

Слажено и чётко шестнадцать человек вытащили запакованные под сидениями комплекты брони, сняли одежду. Всего пара минут ушла на то, чтобы закрепить на теле грудные пластины с шипами и наручи с выдвижными лезвиями.

Аликан отошёл от машины и подкинул в воздух металлическое колечко. Оно не вернулось, застыв на высоте трёх метров над землёй, словно приклеилось к невидимому магниту.

— Здесь, — кивнул он.

Таркор сощурился, всматриваясь в пустоту. Под определённым углом он мог это увидеть — потоки ветра на воротах закрытого портала. Там, где пространство притягивало взгляд и, казалось, что в нём есть что-то объёмное, но не видимое, а лишь ощутимое.

Аликан бросил на землю вскрытую коробку со стеклянными сферами, в которых вспыхивал мерцающий свет.

— Мы готовы, — доложил он. — Ожидаемые потери в составе команды пятьдесят процентов. Хочешь продолжать операцию?

Таркор не ответил. Ветер покатил коробку, выпуская светящиеся шары в воздух. Вращаясь в пространстве, они выстраивались в круг. Небо беззвучно расцветила молния. Тонкие облака потемнели, поплыли быстрей.

Аликан сел за руль, оставив открытой дверцу с другой стороны для Таркора. У них было меньше минуты. Сферы слишком быстро провоцировали грозу. Тёмные облака заволокли ночное небо, скрывая белые вспышки молний. Потоки ветра ломали ветки, вырывали траву, но Таркор стоял среди этой бури, даже не пригибаясь.

Круг, составленный сферами, начал вращаться вокруг своей оси, с каждым поворотом набирая скорость, пока в пространстве не образовался огромный сверкающий шар. Над рукой оборотня зависла последняя сфера. Она влетела в слепящий свет, отправленная мощным броском, и вращение огромного шара взорвалось, в пространство врезался коридор света. Таркору хватило трёх секунд, чтобы добежать до машины. Аликан отпустил сцепление. «Скорпионы» рванули с места, друг за другом исчезая в святящейся трубе.

И всё стихло. Маленькие сферы погасли, опускаясь в мокрую траву. Через минуту примятая колёсами трава поднялась, скрыв следы, оставленные шинами и людьми. Грозовой ветер исчез в вышине.


Окна дома были распахнуты настежь. Ночь спасительной прохладой сменила горячий сухой день с ярким слепящим солнцем и невыносимой жарой. С кухни на второй этаж поднимались ароматы мяты, душицы и сладкого, только что испечённого теста.

— Никита! — раздался голос издалека. — Ты спишь?

Парень медленно расцепил веки. В комнате стояла тонкая темнота. Луна спряталась за облаками, но из коридора через открытую дверь струился свет.

Стягивая за собой простынь, Никита сполз на пол. Здесь было прохладнее.

— Да, едрёна батона! Где ты там?! — раздался другой голос.

В голове прояснилось. Первый раз звала мама, а это уже Кирилл приехал.

Покачиваясь от слишком долгого сна, Никита спустился на кухню. Кирилл сидел за столом вместе с Антоном, а мама ждала свистка чайника у плиты.

Увидев сына, Елена покачала головой:

— Лошадь пожарная столько не спит!

— Ты почему не готов? — возмущённо спросил Антон.

Прозвучало не все из-за набитого рта. Парень за обе щеки уплетал картошку и салат.

— Чего? — переспросил Никита, садясь за стол.

Елена поставила перед ним полную тарелку.

— Мы за тобой полчаса ехали по кочкам, а ты ещё не почесался, — сказал Кирилл.

— Ах, да… — Никита вспомнил, что друзья звали его в клуб. Он покачал головой:

— Не хочу никуда.

Для Кирилла такой ответ был пустым звуком.

— Тётя Лена, — сказал он, поднимаясь, — пойду, найду вашему сыну штаны и рубашку, и до завтрашнего дня его не ждите.

Никита насадил на вилку огненную картофелину, подул.

— Где его синяя рубашка?! — крикнул Кирилл уже со второго этажа.

— Посмотри в стопке на столе! — засмеялась Елена.

— Мам, я не поеду, — попытался снова Никита.

Елена мгновенно отобрала у него вилку:

— И не мечтай, сын! Ты уже месяц сидишь дома, хоть бы погулять вышел!

— Всего три недели.

Никита взял картошку рукой и тут же получил по ней мухобойкой.

— Ну, мам…

— Я сказала, поедешь. И не наедайся, как танцевать будешь?

Антон засмеялся, кивнул:

— Давно пора жирок потрясти, ты скоро в брюки не влезешь.

Насчёт брюк была чистая правда. Никита за год набирал по пятнадцать килограмм. Но для него это было только плюсом. После своей болезни он весил всего лишь сорок, так что упрямо идущая уже к девяноста килограммам цифра на весах, только радовала глаз. А округлившиеся щеки, на которых проявились раньше не заметные ямочки, тем более.

Антон положил вилку и расслабленно повис на стуле.

— Тётя Лена, спасибо, вкуснее ничего не ел.

— Это ты от голода, — отмахнулась та, — с вашей работой толком не поешь.

— Точно, одна вчерашняя авария чего стоила, сутки тушили.

— Какая авария? — спросил Никита.

Антон даже привстал от возмущения:

— Ты что, ничего не слышал? На электростанции. А ты всё проспал?!

— А что случилось?

— Никто не знает, — покачал головой Антон. — Такое чувство, что во все трансформаторы молния ударила и не одна. Железо расплавилось, как воск.

Сверху спустился Кирилл с одеждой в руках.

— Кончай рассказывать о героизме пожарного, — усмехнулся он, — ищи ботинки.

Никита тяжело вздохнул:

— Куда хоть едем?

— В город.

— Я понял, куда конкретно?

— Там увидишь.

Через двадцать минут поиска ботинок по всему дому Антон так и выставил Никиту на крыльцо босиком. На площадке перед домом стояла серебристая «камри» Кирилла, а сам он ещё общался с Еленой Алексеевной в доме.

— Мы вернёмся утром, часов в семь, — долетал до улицы его голос.

Кирилл, как всегда, не торопился уходить.

Никита отыскал свои сандалии под ступеньками крыльца и отправился к машине.

Ворота во дворе были раскрыты настежь.

— Надо закрывать. Хоть иногда,.. — усмехнулся он в сторону друзей.

Антон, садясь на заднее сидение, отмахнулся:

— Живёшь посреди леса, кто здесь кроме нас дураков ездит?

А лес шумел. Тихо, почти незаметно, но было слышно, как каждый листочек ударяется о другой. Звуки и цвета стали необычно яркими с момента возвращения.

Ощущение холода внезапно коснулось груди, будто к сердцу внутри приложили кусочек льда. Никита вздрогнул. Ещё секунду он стоял в оцепенении, а потом резко дёрнул цепочку из-под рубашки. Миниатюрный меч, заключённый в круг, сверкнул синим огоньком. Такого ещё не было! Впервые за три года медальон подал признаки жизни! И сердце неестественно сильно стукнуло в груди.

Антон врубил в машине музыку.

— Кир? — крикнул он. — Мы едем, или ты остаёшься?

Тот показался в дверях:

— Да иду, иду.

Елена тоже вышла на крыльцо проводить парней. Никита сел в машину, махнув ей рукой и не подав виду, что взволнован. Иначе, от вопросов не уйти.

«Камри» ещё с минуту выделывала манёвры во дворе, разворачиваясь, и, наконец, сверкая серебристыми боками, выехала за ворота.

Елена вернулась в дом и едва зайдя, вспомнила о посылке. Она достала небольшую картонную коробку, которую утром положила на полку. Посылка была адресована Никите, но он проспал весь день, и Елена совершенно забыла сказать о ней.

Женщина уселась в кресло, ещё раз просмотреть приклеенную скотчем бумажку со словами: «Никита, не открывай без меня, я приеду. Иван»

Елена усмехнулась. Это в его стиле — неожиданно исчезать и также появляться. Три года назад, когда Никита умирал от лейкемии, Иван приехал в больницу посреди ночи, с боем забрал её сына и увёз на два дня в неизвестном направлении. А когда привёз обратно, тот был совершено здоров.

Елена невольно вспомнила своё состояние, когда увидела результаты анализов. Долгие месяцы борьбы, химеотерапия, бледный, похожий на призрака, сын, весом сорок килограммов в двадцать четыре года… Всё это до сих пор снилось Елене. И просыпаясь от ужаса, она с облегчением вытирала слезы о подушку, вспоминая, что это закончилось.

Иван испарился в тот же день, когда вернул Никиту домой. И ни единого письма, ни звонка, ничего. Об этом чудесном исцелении Елена так ничего и не узнала. Сын молчал, как рыба, даже под пытками не сдался бы.

Единственное, что ей удалось услышать от него, так это имя девушки, с которой он встретился в доме Ивана, и которая подарила ему красивый медальон. Никита не снимал его никогда, ни на работе, ни в ванной, ни перед сном и очень часто сжимал его пальцами, долго не отпуская.

Елена сначала смеялась над ним, потом боялась за него, потом смирилась. А сейчас, терзаемая любопытством, она вскрыла коробку. Внутри оказалась очень красиво и богато отделанная деревянная шкатулка, но вот она не открылась. Видимо, нужен был ключик, который не прилагался. Елена потрясла шкатулку — ни звука. Она бы ещё попыталась, но на кухне внезапно зазвонил телефон. Взволнованный голос дежурного из больницы сразу заставил женщину собраться:

— Елена Алексеевна! Вы должны приехать! На электростанции опять авария, всех тяжёлых везут к нам.

— Вторая?! Да ты что? Ладно, еду.

Елена бросила трубку, быстро написала сыну записку, схватила ключи от машины и выбежала на улицу. Остановилась только за воротами, чтобы закрыть их. Электричество в доме горело, но женщина только махнула рукой:

— Возвращаться плохая примета.

В стенке шкатулки, одиноко стоящей на столе, прорезалась трещинка. Мягкий белый свет заструился в комнату.

В коридоре раздался щелчок — взорвалась лампочка, осыпая палас искрами. Через секунду взорвалась следующая, потом ещё одна. Электричество в доме погасло, распространился едкий запах сгоревшей проводки.

Громко звякнули оконные рамы и на пол посыпались осколки выбитых стёкол. Ветер ворвался в дом, поднимая бумаги. Свечение от шкатулки вдруг погасло, и дом затих, только звякнули упавшие статуэтки.

В это же время недалеко от города начался дождь. Бродившие по небу тучи, наконец решили пролиться над полем и дорогой, на которой не мерцало ни одного огонька. Движение множества капель воды на миг застыло и завертелось вновь, втягиваясь в круглый коридор. Светящаяся труба пронзила воздух, почти касаясь мокрого асфальта, и свет погас. В кромешной тьме на пустынной дороге вспыхнули фары машины. Тишину разорвал звук дизельного двигателя. Внедорожник мягко покатился в сторону горящих вдали огней города, набирая скорость.


У сверкающего неоновыми огнями главного входа выстроилась большая толпа. Кирилл сразу свернул за угол.

— Подъедем с чёрного хода. Пашка работает сегодня, пустит. Я тебе говорил, моя девушка с подругами…

Лицо Никиты не выразило интереса.

— Ладно, продолжай молиться на подарок призрачной красавицы, — хмыкнул Кирилл. — Я когда-нибудь отберу у тебя эту дрянь, она скоро с кожей срастётся.

Он остановил машину у входа, где стоял знакомый охранник, внимательно посмотрел на друга и недовольно спросил:

— Ты так и будешь это делать? Опять: простите дамы, меня ждёт мама? Хоть нам кайф не ломай! Девчонки пугаются, спрашивают, не маньяк ли ты.

Никита улыбнулся, пряча цепочку под рубашку.

— Пошли, просто напьёмся, — предложил он.

Кирилл покачал головой:

— Скотина ты.

Но так оно и вышло. Никита сидел за столиком в одиночестве, отстукивая пальцами ритм музыки, смотрел на танцующих людей. Друзья пропали где-то в толпе с девушками. Никита, собственно, привык так проводить время, но неожиданно Кирилл появился у столика, сел, втянул одним глотком половину банки пива и покачал головой:

— Ты гад, надо тебе сказать.

— На себя посмотри, — отмахнулся Никита.

— Смотрю, — вполне серьёзно кивнул Кирилл. — Мне двадцать семь, на работе платят нормально, друзей полно, машина шикарная. У меня всё отлично.

Никита засмеялся:

— Ну, молодец. Ты к чему это?

— Может, у тебя проблемы, о которых я не знаю? — тон Кирилла становился всё выше. — Ты выздоровел, зарабатываешь больше нас всех, вместе взятых, люди к тебе тянутся. Так почему же ты относишься к своей жизни так, будто она полное дерьмо?

Никита промолчал, а Кирилл брякнул банкой о стол:

— Твою мать, брат, что с тобой?

На этот раз он решил не отступать.

— Я знал тебя до болезни, видел, что делается с тобой во время болезни и вижу, что происходит после выздоровления! И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — окончательно разорался Кирилл.

Никита взглянул на друга.

— Знаешь, что я вижу? — продолжал тот. — Никакой разницы! Ты продолжаешь умирать! И каждый день смотреть на это становится всё страшнее. На свои похороны меня не зови!

Он резко встал и пошёл в толпу.

— Кир,.. — Никита вздохнул. — Подожди!

Следовало ожидать такого поворота. Любой на месте его друга уже взбесился бы. Никита встал, сделал пару шагов, но внезапно его взгляд, мельком скользнувший по стойке бара, выхватил из толпы…

Грохот музыки вдруг исчез, и Никита оказался в полной тишине, слушая своё собственное дыхание. Он, как в замедленном воспроизведении, смотрел на картину в бликах света: бармены, толпа людей… девушка уронила поднос, наклонилась, чтобы поднять осколки разбитых бокалов, парень, стоявший рядом, помог ей, при этом снова посмотрел на Никиту. Свет лишь на мгновение выхватил его лицо и знакомую белую прядь в чёрных волосах.

Музыка бешено ударила в уши, поток людей загородил бар, и фигура оборотня исчезла.

Никита бросился туда в то же мгновение. Пробился через толпу, пулей вылетел на крыльцо чёрного входа, и на ступеньках застыл… увидев съезжающий со стоянки знакомый «Тигр».

Машина сразу свернула, исчезая за углом ближайшего дома. В ночном небе над городом беззвучно сверкнули вспышки молний надвигающейся грозы.


Кирилл стоял у столика, оглядывая толпу в поисках Никиты.

Тот буквально налетел на него:

— Дай ключи!

Кирилл ошарашено посмотрел на друга:

— Какие ключи?

— От машины! Мне надо домой!

— Тебе надо сесть и успокоиться. И ты меня извини, я…

Никита обшарил карманы его рубашки, достал ключи:

— Верну завтра.

— Да знаю, что вернёшь, что случилось-то?

— Потом объясню! — крикнул Никита, уже пробираясь через толпу.

Кирилл сел.

— Ничего себе, — удивлённо произнёс он, — раньше тоже были сдвиги, но такое первый раз.

Никита ехал домой. За чертой города начиналась гроза. Тьма обволакивала небо до самой земли. Лишь вспышки молний осветляли грань на горизонте.

Он постарался ещё раз точно вспомнить, что именно видел. Сначала Рир в зале, потом отъезжающая от клуба машина Ивана. Всё это не могло быть просто так. Рир, похоже, следил за ним. Зачем? В конце концов, мог бы просто приехать в гости, но это, видимо, не входит в его планы! Никита чертыхнулся. Он три года желал этой встречи! Неужели нельзя просто поговорить?!

Все попытки вернуться к тёмному озеру провалились. Он много раз ездил к двум деревьям в поле, но, как бы ни пытался проехать «ворота» — между ними ли или вокруг, пейзаж оставался прежним. Ни холмов, ни леса. Дороги к дому Ивана больше не было.

Дождь уже лил, как из ведра, когда Никита приехал. Ещё издалека стало ясно — что-то не так. Ворота были распахнуты настежь, окна скалились разбитыми стёклами. Садовый фонарь на крыльце раскачивался в потоках ветра, и от его света по стенам плясали зловещие тени.

Никита заехал прямо на ступеньки, побежал в дом. В комнатах стояла тишина, прерываемая только тихим шелестом бумаг. Под подошвами хрустело стекло.

— Мам! — позвал Никита.

Всё выглядело так, будто по дому прошёлся ураган. В полутьме что-то вспыхнуло на кухонном столе. Белое свечение продержалось всего секунду и погасло. Никита подошёл, нащупал какой-то предмет, достал из ящика под рукой фонарик.

В его руках была шкатулка с приклеенной к крышке запиской. Никита быстро пробежал её глазами и пошёл на кухню.

— Так, не открывай без меня, — прочитал он ещё раз, одновременно стараясь просунуть под крышку шкатулки лезвие ножа. — Я скоро приеду. Иван.

Никита отбросил нож. Шкатулка не открывалась. Но раз «не открывай без меня», значит, теоретически её можно открыть.

Взгляд парня упал на топор, стоящий возле печки. Он взял его, прицелился и ударил по красивой шкатулке. А в следующую секунду отлетел к противоположной стене под оглушительный треск последних лампочек. Ураганный ветер и яркий свет вырвались, словно взрывная полна. Стены дома дрогнули.

— И почему я не удивляюсь? — сказал Никита, поднимаясь.

Свет быстро становился прозрачным, выпуская очертания предметов. Всё, что было на кухне, парило. В святящемся воздухе плавали тарелки, полотенца, шарики воды, а над столом покачивался в такт невидимым волнам сверкающий предмет. Это было лезвие, размером с большой кухонный нож, острое с обоих концов. Его идеальная поверхность, покрытая красивейшим рисунком, сияла.

И едва Никита подошёл ближе, лезвие, словно стрелка компаса повернулось в его сторону. Покачалось, наверное, прицеливаясь, и молниеносно ринулось на человека. Никита успел поднять руку, но боли не ощутил. Только приятный холодок проник от кисти до локтя, в том месте, где лезвие целиком расположилось под кожей.

В то же мгновение все парящие предметы рухнули на пол. Свечение исчезло из воздуха, и парень остался в полной темноте. Он пошевелил рукой. Пощупал. Лезвие едва чувствовалось. Если бы Никита не видел собственными глазами, как оно вошло в его руку, он и не понял бы, что оно внутри. Несмотря на отсутствие боли и крови, голова всё равно кружилась.

Неровным шагом он вышел на улицу и остановился на середине двора, глубоко вдыхая ночной воздух.

— Иван, какого чёрта? Что происходит?

Какое-то чувство заставило внимательней посмотреть на землю под ногами. Дождь закончился, луна вышла из облаков, и Никита неожиданно различил следы колёс. Он присел, рассматривая оставленный совсем недавно рисунок протектора. Это были не шины «камри» или его «УАЗика». Чужая машина.

— Эй, парень! — весёлый окрик пронёсся по двору.

Никита резко повернулся на голос. Казалось, окликнули издалека, но человеческие фигуры выросли совсем рядом. Он не успел ничего сказать, его сбили с ног, вжали в грязь. Последним ощущением был удар в висок и резкая боль. Никита потерял сознание.


Кто-то засмеялся совсем рядом:

— Надо же, Рилева всё ещё отравляет нам жизнь. Ивана я бы сам сожрал по кусочку заживо. Гад, не попадается никак. Сначала сам воскрес из старого рода, а теперь ещё и это…

Никита ощутил не сильный удар ногой в спину. Другой голос произнёс:

— Скорее всего, он планировал забрать шкатулку в ближайшее время, а парень даже не должен был её открыть.

Кто-то ощупывал руку, сильно нажимая в месте нахождения лезвия.

— Интересно, Иван по поколениям ближе к белым волкам, но талисман его не выбрал в хранители, а этого почему-то зацепил.

Никита открыл глаза. Он сидел на земле возле яблони позади дома. В лицо бил яркий свет — горели круглые фары военного внедорожника. Два человека стояли напротив. На них почти не было одежды, сетчатая ткань едва закрывала тела, зато на руках поблёскивали металлические наручи.

Ещё один сидел на корточках рядом. У него были чёрные глаза, короткие тёмные волосы и молодое лицо. Только тяжёлый взгляд принадлежал явно опытному монстру.

— Здравствуй, хранитель, — улыбнулся он.

Никита промолчал в ответ на приветствие и черноглазый без размаха двинул ему в челюсть. Боль дошла аж до самого горла и в глазах парня на мгновение потемнело.

— Ну и манеры в вашем мире, — засмеялся черноглазый. — Чего молчишь? Здороваться не принято?

— Что вам надо? — прошептал Никита, сплёвывая кровь.

Черноглазый улыбнулся, обнажив слишком большие, совсем не человеческие клыки.

— Может, убьём его? — произнёс один из помощников. — Отрежем руку, наконец?

— Нет, — черноглазый взял парня за шею, одним рывком поднимая на ноги. — Он первый хранитель за двести лет. Повелитель захочет посмотреть на него.

— Пакуем?

— Я не согласен, — прошептал Никита.

Черноглазый улыбнулся:

— Ты смотри, смешной. Давайте иголку.

Один из помощников достал из машины небольшую шкатулку, но черноглазый вдруг остановил его.

— Хотя,.. — произнёс он, хищно оглядывая парня, — можно и по-другому.

Его клыки увеличились и заострились в одно мгновение, а в следующее он вонзил их в шею Никиты. Тот успел только выдохнуть. В тело ринулась страшная боль, словно в кровь попал смертельный яд. Парень начал оседать на землю, судорожно пытаясь сделать вдох. Сознание потемнело.

Таркор отпустил его, облизал губы от крови.

— Зачем это? — спросил помощник. — Повелитель прикажет убить его, так или иначе.

— Если парень доживёт, — усмехнулся оборотень.

Прохлада земли привела Никиту в чувство. Он лежал в холодной луже всё под той же яблоней. Черноглазый связывал ему руки, а двое других разошлись по сторонам, как часовые. Никита понял, что без сознания пробыл совсем недолго, может пару секунд. Шея болела адски, словно над сонной артерией поставили клеймо.

Таркор поднял его, дотащил до открытой дверцы машины, но кинуть на сидение не успел. Из темноты сада стремительно вылетели два огромных зверя. Реакция «часовых» была молниеносной. Они ринулись вперёд, отрываясь от земли в прыжок, наручи на руках раскрылись по всей окружности заострёнными лезвиями, но волки оказались быстрее. Мощным ударом они свалили людей и сомкнули челюсти на их шеях.

Таркор рванул Никиту на себя, закрываясь им, словно щитом. По шерсти чёрных зверей пробежал синий огонь, они вдруг оторвались передними лапами от земли и… встали! Плечи распрямились. Уже человеческие фигуры осторожно двинулись вкруговую, заходя с двух сторон. Свет фар, бьющий в их спины, мешал разглядеть лица.

Один из них прорычал:

— Таркор!

Черноглазый оскалил клыки в улыбке. Одной рукой он крепко прижимал к себе Никиту, но вторая была поднята. Каменная фигурка пчелы качалась в воздухе, слушаясь движения его пальцев. Острая игла тонкого блестящего жала смотрела прямо в шею парня.

Таркор улыбнулся:

— Щенки. Вы оба. Ивану следовало прислать кого-нибудь постарше.

Один оборотень отступил на шаг:

— Можешь идти, отпускаем.

Фигуры напряглись и присели, словно прижатые к земле пружинки.

— Да что ты? — засмеялся Таркор. — Ты, щенок, меня отпускаешь. Хотя…

Он хищно оскалился и указательным пальцем подтолкнул пчелу. Жало мгновенно вошло в шею Никиты. Волки ринулись одновременно, но Таркор, как игрушку отшвырнул человека, весом девяносто килограммов и лезвия его наручей разрезали воздух.

Никита не видел начало схватки. Он повернулся, лёжа в грязи и увидел только, что одного из оборотней отбросило в сторону. Второй налетел на черноглазого, но тот мгновенно увернулся и обрушил мощный удар на спину волка. Это было последнее, резкая боль смела всё.


Сознание возвращалось очень медленно, нехотя, какой-то смесью звуков и картинок. Рядом разговаривали быстрые напряжённые голоса. Было одно ощущение, которое возвращалось вместе с сознанием — боль от иглы. Она двигалась где-то под лёгкими, пробираясь сквозь органы.

— Ну? Нашёл?

— Не-е-т… ушла. Тварь безобразная!

Кто-то держал голову Никиты, положив пальцы на шею, и водил чем-то холодным по его телу, сильно нажимая в разных местах.

— Вот!..

Что-то острое рассекло кожу и мышцы, и Никита почувствовал, как чужие пальцы пролезают в рану, буквально копаясь в его внутренностях. Это не причиняло боли. Это просто не укладывалась в голове!

Кто-то радостно вскрикнул:

— Есть, нашёл!

На секунду Никита снова отключился, а когда наконец открыл глаза, туманная дымка выпустила знакомые черты наклонившегося над ним человека.

— Иван… — еле выговорил он.

Тот улыбнулся:

— Потом скажешь, молчи пока.

Иван туго затянул на парне повязку и приподнял его. Рир сидел рядом на корточках, держа в руке окровавленную иглу. Никита удивлённо оглядел его. Облик был весьма противоречив. Лицо облепили длинные чёрные волосы, в глазах коричневую радужную оболочку обрамлял золотой контур, а склеры казались прозрачно-фиолетовыми. На теле были прорисованы все мышцы, на пальцах рук и ног чёрные когти.

С другой стороны присел Димка. Несмотря на длинные волосы и звериные когти, черты лица остались такими же изящными, как и были, и глаза выразительными. Только выражение в них стало другим. Серьёзным, тяжёлым, совсем не таким, какое помнил Никита.

Рир по-волчьи встряхнул головой, оскалился.

— Я уж и не надеялся, — произнёс он. — Напугал ты нас.

Иван поднял Никиту на ноги.

— Глянь на меня, — требовательно сказал он. — Что-нибудь необычное чувствуешь?

Никита усмехнулся онемевшими губами:

— Необычное? Да. Так били, а я стою.

Димка протянул ему медальон:

— Возвращаю, мы им воспользовались немного в лечебных целях, чтобы заморозить рану.

Никита надел цепочку на шею, покачнулся, обвёл всех вопросительным взглядом.

Иван понимающе кивнул:

— Это надолго. Поехали, всё по дороге.

— По дороге? Не так быстро…

Резкая боль во рту заставила Никиту замолчать. Казалось, нижнюю челюсть прорезало лезвие, наискосок до самой шеи, и прошлось прямо по корням всех зубов по левой стороне.

Иван сразу взял его по подбородок, развернул к себе, глядя на место укуса. Там, где остались две глубокие, наполненные кровью дырочки, раздувались уплотнения.

— Не может быть, — удивлено произнёс Рир. — Всего полчаса прошло. Даже лимфоузлы ещё не опухли.

— Погоди-ка… — Иван вдруг взял Никиту за челюсть и сильно сжал.

В глазах у парня потемнело, а изо рта брызнула кровь и чёрные сгустки.

— Что за дрянь?! — ошарашено спросил он, отплёвываясь.

Все, похоже, знали ответ, только говорить не хотели.

— Началось, — с полной уверенностью кивнул Иван. Он выругался, помолчал секунду, собираясь с мыслями и сказал: — У нас всего часа три в запасе, может, три с половиной

— Ты о чём? — спросил Никита.

Иван, не обратив внимания на вопрос, потащил племянника к машине.

— Может, объяснишь? — возмутился тот, когда дядя втолкнул его на переднее сидение и пристегнул ремнём.

— Тебя отравили, — ответил Иван. — Здесь противоядия нет. Нужно доставить тебя ко мне домой. Ребята, поехали!

Рир и Димка быстро сели в машину. А Никита внимательно посмотрел на Ивана. Тот повернул ключ в замке зажигания, тоже взглянул на племянника.

— Что за яд? — спросил Никита.

Иван покачал головой:

— Не смертельный, не бойся. Возможно, что иммунная система его подавит. Вообще, должна. Но на тебя почему-то действует слишком быстро. Так что рисковать не будем.

Спустя минуту они уже мчались по лесной дороге на трассу.

— Рассказывайте,.. — говорил Никита, — начните с того, что у меня в руке и кто за этим приезжал?

Иван взглянул на племянника:

— Я был уверен, что он не найдёт тебя, когда отправлял шкатулку. Ведь о тебе в нашем мире никто не знает.

— В вашем мире, — повторил Никита. — То есть, не в этом. То есть?..

Иван усмехнулся, кивнул:

— Всё ты правильно понял. Другая параллель.

Никита глубоко вздохнул, помолчал.

— Давайте всю информацию, — наконец произнёс он, — но по порядку, сначала черноглазый.

— А он тебя сильно задел, — усмехнулся Иван. — Его зовут Таркор, он возглавляет специальную группу, вроде отдела тайных операций. Если надо что-то тихо украсть или кого-то тихо убить, это его забота. Так что я не удивляюсь, что среди всех, кто мог тебя найти, нашёл именно он.

— Где он сейчас?

Димка пожал плечами:

— После того, как чуть не разрубил меня надвое, а потом запрыгнул в машину и укатил, пока мы не очухались? Наверное, вернулся домой.

— Ладно, а как вы оказались рядом? — спросил Никита.

— Мы следили за ним, — ответил Рир. — Вчера в десять вечера его группа вышла в ваш мир и в половину одиннадцатого прошла отсюда в Аркон. Это укреплённый город. Там находился один из талисманов, такое же лезвие, как у тебя в руке.

— Так их несколько?

— Их четыре, каждое служит ключом к великим мечам. Они контролируют силу четырёх стихий.

— Что, можно вызвать дождик?

Димка усмехнулся:

— Глобальные представления. Будь у тебя меч воды, ты смог бы заставить океаны выйти из берегов и полностью затопить землю.

— Это вариант сейсмического оружия?

— Да, только возможностей несоизмеримо больше.

— Понятно, — ошарашено произнёс Никита, — продолжай.

— Таркор пытался выкрасть лезвие, но у него не получилось. В ноль часов его группа вернулась в Навию, домой то есть. Мы уже думали на сегодня все, но тут неожиданно новый скачок. Когда увидели их координаты на выходе из коридора, сразу связались с Иваном. Оказалось, Таркор появился у твоего дома.

Иван усмехнулся:

— И я старый пень всё бросил и помчался со своими разведчиками.

— Разведчики? — Никита с интересом посмотрел на Рира.

Тот пожал плечами:

— У меня работа такая.

— Дим?

— И я там же, — ответил тот. — Последним братьям запрещено разделяться.

Никита похолодел.

— Что значит последним? — хрипло спросил он.

В горе пересохло от осознания смысла Димкиных слов.

— Значит, что остальные погибли, — сказал Рир.

— Что произошло? Когда?..

— Почти полгода назад, — ответил оборотень, при этом бросив быстрый взгляд на Димку.

Тот отвернулся, внимательно глядя на своё отражение в стекле окна.

— Прости, — произнёс Никита.

Рир откинулся на спинку сидения, закрыл глаза.

— Это могло случиться с любым из нас, просто они оказались первыми.

На минуту в салоне воцарилась тишина. Выражение лица Димки так и осталось безучастным к разговору. Он либо не хотел этого слышать, либо не мог.

— В общем… — Рир решил не вешать молчания, — мы помчались к тебе, дома не застали, начали искать. Убедились, что ты в норме и поехали к тебе за талисманом, а ты рванул домой, обогнал нас и приехал как раз к Таркору.

— Ладно, — произнёс Никита, — приблизительно понятно. А ваш мир?

— Он лежит на внутренней параллели, немного выше вашего, — ответил Иван. — Десять веков назад огорожен стеной, в которой есть проходы. Портал или ворота, называй, как хочешь. Например, те деревья в поле. Это Полано-Рилевские врата. Они расположены во владениях поляниц и хорошо охраняются. Мы ими постоянно пользуемся.

— Вот поэтому Таркор делает проще, — включился в разговор Рир, — к действующим порталам он вообще не подходит. В стене есть места, где ткань пространственной границы тонкая, это старые, уже не действующие ворота. Их опечатывают специальным замком. Но если умеючи разбить его, то открыть коридор можно, правда, всего на несколько секунд. За это время надо успеть проскочить, потом замок восстановится и коридор сожмётся.

— А если останешься в нём? — спросил Никита.

— Расплющит, — лаконично ответил Рир. — Поэтому они на машинах, проскакивают на большой скорости и все нормально. На тропах тот же принцип.

— Что за тропы?

— Такие же порталы, только более узкие и опасные для прохождения. Они часто меняются, пересекаются друг с другом. Зайдя в такой коридор, обычно не знаешь куда выйдешь.

— А как найти старые порталы?

Никита не уставал задавать вопросы. За три прошедших года их накопилось на богатейший опросник, листов на триста. В прошлую встречу он не знал, что и зачем спрашивать, так что сейчас не собирался упускать шанс узнать как можно больше о мире, которым теперь грезил и во сне, и на яву. Тем более, что речь шла о способах прохода через границу миров.

— Для глаз они не видимы, но скрыть их совсем тоже не получилось, — ответил Рир. — Ворота — это устройство и даже будучи выключенным, оно всё равно создаёт помехи, как любая техника. А кроме этого, возле каждого портала устанавливаются ловушки с коридорами, ведущими в закрытые камеры. То есть в одном месте всегда три источника аномального излучения. Но Таркор ни разу не попался, в отличие от большинства своих предшественников.

— Что, слишком умный?

— Я думаю, он просто вскрыл систему. Ловушки подвижны и периодически меняют местоположение, чтобы уравновесить аномальный разрыв, а оригинал этого делать не может. Это элементарная процедура вообще-то, если всё делать с хорошей техникой. Они находят источники излучения, фиксируют местоположение каждого, а через некоторое время проверяют какой из них остался на месте. И всё. Я, конечно, не знаю наверняка, но на месте Таркора, я делал бы именно так.

Никита смерил Рира недоверчивым взглядом:

— Для волка оборотня ты больно много соображаешь в современной технике.

Тот отмахнулся:

— Она у вас простая. Один раз разобрал машину и всё понял. К тому же, мы вашу школу заканчивали.

— Что?!

— Ну да, сдали школьную программу экстерном за четыре года, получили аттестат о полном среднем образовании, прошли кучу курсов.

— Я настоял, — усмехнулся Иван, глядя на удивлённое лицо Никиты, — мало ли что понадобится во внешнем мире.

— А почему тогда не используйте наше оружие? — спросил тот. — Автомат Калашникова, например.

— Нет. Ваше оружие несёт массовое поражение, — покачал головой Иван. — Оно сделано, чтобы убивать как можно больше без разбора. Такой способ ведения войны преступен. Даже в самое тёмное время следует слышать зов о помощи своего врага. А для этого нужно быть рядом с ним на поле боя, а не сидеть в бункере.

Никита хотел было возразить, вроде — а вы ребята не перегнули палку с добротой душевной? Но если скептически настроенный мозг воспринимал это так, то где-то в душе он вдруг согласился. Это правило человечности.

— К тому же это не сработает, — пожал плечами Иван. — Мы воюем не так, как вы. Талисманами и силами магии можно остановить любую пулю или снаряд. Ваше оружие для нашей битвы бесполезно. Да и протащить его через границу внутреннего мира не выйдет. Это запрещено специальным заклятием. Порталы не пропускают боевых машин или механизмов.

— А твой внедорожник? — усмехнулся Никита.

— Это же не боевая машина, — невозмутимо ответил Иван, — это мне по бездорожью колесить.

В понимании Никитиного дяди аббревиатура «ГАИ», похоже, не имела никакого особенного значения. Проносясь мимо поста на скорости сто двадцать километров в час, он о ней и не вспомнил. Очень скоро полицейская «десятка» посреди дороги преградила путь. Два человека в форме приказывали остановиться.

Иван притормозил. Лейтенант подошёл к машине, представился и потребовал предъявить документы. Пока водитель открывал бардачок и доставал бумаги, он, конечно, заглянул в салон и внимательно осмотрел всю компанию.

— Выходите, — внезапно произнёс лейтенант и сам открыл дверцу.

Никита сообразил быстрее всех. Летит машина, ни на что не реагирует, за рулём взрослый мужик, рядом парень с перевязкой на всю грудь, на заднем сидении ещё двое полуголых пацанов, причём Димка очень похож на несовершеннолетнего. И все при этом так слегка измазаны грязью и кровью. Действительно, есть о чём подумать.

Лейтенант жёстко повторил:

— Пройдёмте со мной.

Иван уже опустил ногу на асфальт, но…. Вдалеке, на пустынной дороге показалась машина. Он вгляделся в её расплывчатый силуэт и вдруг резко толкнул лейтенанта. За время его полёта на землю Иван уже захлопнул дверь и рванул с места.

— В чём дело? — спросил Никита.

— Таркор, — ответил Иван, глядя в зеркало заднего вида. — Вот сволочь, как быстро! Похоже, были рядом.

Он утопил педаль газа до пола:

— Чёрт, не успеваем.

Никиту вжало в кресло.

— Не успеваем куда?

— К воротам.

Три мощных внедорожника «скорпион» смели с дороги «десятку». Расстояние быстро сокращалось, несмотря на то, что стрелка спидометра легла на сто тридцать.

— Давай местами поменяемся! — Димка, не дожидаясь согласия, перелез на переднее сидение, потоптался по Никите, пока тот выбирался назад, и вытащил из-под приборной панели планшет. На дисплее горела карта.

— Если не успеем до ворот, пройдём по тропе, — произнёс он.

— Это что, карта вашего мира? — поразился Никита.

— Да, надо видеть, где мы окажемся, когда… — голос утонул в грохоте.

Рир мгновенно прижал Никиту к сидению:

— Ложись!

Со скрежетом в воздух взметнулись искры. В споре «один на один» разница в весе дала бы «тигру» небольшое преимущество, но против команды четырёхтонников шансов не было. Три «скорпиона» пытались столкнуть его с дороги, и это был вопрос одной, двух минут!

— Вход на тропу в десяти метрах от поворота! — крикнул Димка.

— Покажи карту!

Димка сунул под нос Ивану планшет. Тот мельком взглянул:

— Прямо?

— Да.

Никита заглянул через плечо Димки.

— В смысле прямо? Ого!..

— Прыгнем с дороги, — сказал Иван.

— Не получится!

— Получится! Сферу!

Димка швырнул в окно прозрачный шарик, стремительно улетевший вперёд. Четыре машины мчались на бешеной скорости, почти не касаясь земли. Дорога поворачивала, а вот машины нет. На полной скорости они взлетели с поворота в воздух, опередив на долю секунды светящийся коридор, пробивший пространство, и в мгновение став линиями света, исчезли в его глубине.


Ослеплённый вспышкой, Иван вжал педаль тормоза до упора. Машину пронесло несколько метров и ударило о дерево. Димка, конечно не пристёгнутый, чуть не вылетел через лобовое стекло, но вовремя вцепился в кресло.

Иван сразу взялся за планшет:

— Ага, они попали на параллельную тропу. Будут здесь минут через двадцать.

— Что прикажешь? — быстро спросил Димка.

— Попробуем запутать следы, разделимся.

Рир отрицательно покачал головой:

— Они сразу поймут, что Никита в машине.

— Он в машине не поедет, — сказал Иван.

— Нет?

— Его возьмёшь ты.

— Что?!

— Они сразу решат, что Никита со мной. Димка, оставишь им хороший след, пусть думают за кем бежать.

Никита слушал разговор через болезненное ощущение. Казалось, вся кровь хлынула в голову и закипела, зато конечности онемели и замёрзли. Тёплая струйка неожиданно потекла по шее. Он стер её рукой и увидел на пальцах кровь.

— Рир, сделаешь круг, пока мы с Димкой уведём их подальше, и вернёшься к точке входа, — говорил Иван. — К тому времени я уже доберусь до Рилевы.

Рир вытащил из кармана на спинке сидения какую-то бутылочку, быстро вылил её содержимое на Никиту и начал растирать по одежде.

— А если не доберёшься? — спросил он.

— Доберусь, — упрямо ответил Иван.

Никита глухо застонал. Пальцы рук неожиданно свела судорога, и они неестественно вывернулись, будто сломались кости.

Иван взглянул на него, выругался:

— Чёрт, ладно, плохая идея. Лучше в машине…

Но Рир уже открыл дверь и выпрыгнул наружу волком.

— Ничего, рискнём, — он толкнул Никиту в колени, приглашая на спину: — Садись и держись крепко.

Едва парень сел, волк сделал шаг в темноту и бесшумно исчез. Димка посмотрел на Ивана:

— Попрощаться со мной не хочешь? Убьют ведь меня.

— Не каркай, — ответил тот. — Сорок километров до патрулируемой территории и пятнадцать минут форы.

— Ты прав, хуже такого расклада ещё не было.


Миновав кусты, Димка помчался во весь опор.

«Чтоб я в следующий раз вызвался добровольцем следить за Таркором! — думал он. — Сначала надо яму под могилку выкопать, а уж потом…»

На такой скорости он уже не думал о том, как оставить следы — ветки летели в щепки. И хотя Димка делал это намеренно, чтобы большая часть преследователей пошла за ним, когда ветер донёс их запах, у него сжалось сердце.

Впереди лес посветлел. Оборотень знал здесь всё, как свои пять пальцев. Дальше поле, потом старая сторожевая стена и за ней какие-то десять километров до Рилевы.

Ветер донёс рычание, и у Димки даже усы на морде дыбом встали. Откуда ни возьмись, в мышцах появилась такая сила, что он одним прыжком перемахнул через последние кусты и вылетел в поле, освещённое полной луной.

Звук проламываемых веток догнал его буквально через секунду. Колючий кустарник замедлил преследователей ровно на секунду, и это дало оборотню пару мгновений, чтобы успеть пересечь поле.

Впереди возвышалась стена. Сооружение высотой десять метров и длинной в пятнадцать километров. Нужно было сворачивать немедленно, чтобы зайти со стороны дорожек, поднимающихся на верхнюю площадку.

Димка влетел на ступеньки буквально в паре метров от преследователей. Сзади клацали клыки. Оказавшись на верху, он затормозил так резко, что волки врезались в него и все клубком покатились по камням.

Вырвавшись, Димка замер, тяжело дыша. Бежать дальше было некуда. Прямо перед ним, с играющим в глазах бешенством стоял Таркор.

— Чего такой злой? — прошептал оборотень, поднимаясь в человека. — Не за тем погнался?

Как он был прав. Таркор понял, что гонится не за тем только тогда, когда они вышли в поле, и стало ясно, что волк один. Конечно, это никого не обрадовало.

Димка попятился к краю площадки, мельком глянул назад. Вниз обрывалась отвесная десятиметровая стена, из которой торчали заострённые на кончиках железные балки. А земля у подножия была усыпана обломками разрушенных когда-то конструкций.

— Кто с хранителем? — мягко спросил Таркор. — Иван или твой брат?

Димка не удивился, что оборотень Навии знает о родственной связи. Одинаковые знаки рода покрывали их с Риром правые плечи. Так что достаточно было одного внимательного взгляда.

— Я не знаю, мы друг другу не сказали, — прошептал он.

И в следующий миг Таркор одним ударом бросил парня на землю, рассекая его грудь когтями до самых рёбер. Кровь потекла в траву, а оборотень наступил на горло Димки ногой.

— Если парень не с Иваном, а с другим разведчиком, вторая группа уже должна была их догнать, — произнёс Аликан.

Таркор с некоторым удовольствием нажимал на шею оборотня Рилевы, глядя, как он задыхается и пытается сбросить его ногу.

— Твой брат сделает круг и вернётся к точке входа, — произнёс он. — Это единственный вариант. Доставить хранителя в Рилеву ему не под силу. Так что…

В его рычании прозвучал смертный приговор:

— Ты нам не нужен.


Рир мог бы двигаться быстрее, но Никита всё время терял сознание. Пальцы разжимались, и он скатывался то на правый, то на левый бок. Волк замедлялся, встряхивал его, каждый раз повторяя:

— Держись, не засыпай.

Никита в очередной раз пришёл в себя, взялся крепче за его шерсть.

— Темно, — прошептал он, — ничего не вижу.

Оборотень знал, что так будет.

— Это нормально.

— Пройдёт?

— Да, — уверенно ответил Рир.

Сократив правильный ответ на слова «а может быть, и нет». Сопровождавший их ветер принёс издалека звук проламываемых веток. Оборотень замер, внутренне решая — сорваться с места в бег или остаться и умереть здесь.

Он осторожно скатил с себя Никиту. Убегать смысла не было, всё равно с такой ношей его догонят, а помощи ждать неоткуда. Рир всё ещё стоял в оцепенении.

Земля под ногами была мягкой, тонущей под его тяжестью.

— Матушка, — с надеждой прошептал оборотень, — ты одна осталась мне в помощь, больше спасти нас не кому, помоги.

Только в такие моменты земля откликалась на просьбы. Когда смерть шагала по ней, преследуя свою добычу, и шансов выжить не было. Почва под лапами волка провалилась, образовав большое углубление. Рир столкнул в него Никиту, и в ту же секунду земля сдвинулась, потянулись новые травинки, поднялись стебельки ночных цветов. Всё выровнялось, не осталось даже холмика.

Волк повалялся по траве, спутывая запах и след. Земля подсказала приближение врагов дрожью. Три оборотня вышли на место и остановились.

Рир даже не дышал, вцепившись когтями в кору дерева.

— Неужели землёй пошли? — прорычал один из волков.

Другой, осматриваясь, произнёс:

— Не может быть, полозы сюда не заходят, коридоров нет. Обыскать, след должен быть!

Рир смотрел прямо на его спину. Волк был точно под веткой.

«Только один шанс, — Рир беззвучно вдохнул, — другого не будет».

Оборотень уловил изменение в воздухе, но даже не успел поднять голову. Рир ударил его всей массой, впечатав в землю. В долю секунды обратился в человека, взял в захват шею и отскочил уже чёрным волком, после хруста позвонков.

Лапа второго оборотня прошлась по его боку, глубоко рассекая когтями мышцы. Рир пропустил его по инерции вперёд и вцепился в холку. Но удар третьего противника сбил его с лап и, не разжимая челюсти, он покатился по земле, увлекая за собой и того, которого держал.

Захлёбываясь его кровью, Рир изо всех сил рванул зубами позвоночную кость. Оборотень обмяк в то же мгновение, и Рир отшвырнул его от себя.

Удар последнего врага едва не убил его, он покатился по земле, чувствуя тупую боль в груди, но вскочил с отчаянным усилием, и прыгнул. Оборотни сцепились в воздухе. Рир рванул когтями ребро противника, выдирая кость наружу. Оборотень взвыл, ослабив хватку, и Рир вцепился в его горло. Волк сопротивлялся ещё несколько минут, раздирая когтями в кровавые ошмётки всё, до чего мог дотянуться, но он слабел, оседая на землю, и Рир отпустил его ещё до того, как остановилось сердце. А потом рухнул сам.

Поначалу он не ощутил всей боли, только лапы почему-то не держали и трудно было дышать, но через минуту она догнала сознание оборотня. Вся… Вся, сколько есть в треснутых костях грудной клетки, содранных кусках кожи, разрезанных мышцах.

— Матушка,.. — прошептал Рир, — всё.

Трава раздвинулась, земля мелкими камешками разбежалась в стороны, освобождая лежавшего под ней человека. Оборотень вздрогнул, увидев Никиту. Струйки крови текли из его рта, носа, ушей и даже глаз, под кожей вздыбились бугорки мышц, по всему телу росла шерсть, и скелет уже начал изгибаться. Так что пока казалось, что все кости в теле сломаны и неестественно вывернуты. Ребра расширились, прорвав кое-где, ещё не успевшую нарасти кожу. Лицо уже нельзя было узнать, лицевые кости тоже росли и изменялись.

Сейчас Никита не был без сознания, болевой шок заставлял приоткрытые веки тихо подрагивать, и по щекам стекали тонкие струйки слез. Рир и сам был не далёк от такого состояния. Он перевоплотился в человеческое обличье. Только так можно было нести на руках. С обоих на землю капала кровь, наполняя своим запахом ветер, скользящий по лесу.

— Братец, если ты не увёл погоню, — прошептал Рир, — нам конец.

С разницей в секунду такая же мысль пришла и к Димке. Таркор нацелился лезвием в его горло, но внезапно кто-то прорычал:

— Патруль Рилевы!

В поле, освещённое луной, вылетели волки. Димка не обрадовался. Полкилометра по полю и подъем на стену займут минуты три. А сколько надо чтобы убить его?

— Надо уходить! — прорычал Аликан. — Может, успеем перехватить второго.

Не меньше тридцати оборотней Рилевы быстро приближались к сторожевой стене.

Таркор поднял руку, но ударить не успел. Димка рывком выкатился из-под его ноги, одновременно швыряя вверх пригоршню землю. Этой секунды хватило, чтобы совершить безумный поступок — прыгнуть вниз, и падать вдоль острых металлических балок, каждая из которых могла разрезать тело на половину.

На горы обломков внизу сначала закапала кровь, а потом рухнул и сам Димка. Он прокатился несколько метров кувырком, врезался в каменную глыбу, встал на лапы и, что было сил рванул вперёд, не обращая внимания на хруст собственных костей.

— Мы ещё можем догнать второго, — сказал Аликан, глядя на то, как волк выбрался с обломков и выпрыгнул в высокую траву поля.

— Нет, возвращаемся к машинам и уходим, — спокойно произнёс Таркор.

— Они близко! — Аликан хотел отыграть эту партию. — И нам по дороге.

— Как хочешь, — ответил Таркор.

Оборотни Навии отступили вниз по лестницам.

Димка, больше не в силах двигаться, рухнул на землю.

— Святые духи, — прошептал он, — как вы вовремя.

— Лютик, преследуйте! — прозвучал приказ Дарьи. — Догоните — молодцы, уйдут — проследи, чтоб наверняка.

— Понял! Основная группа со мной! — скомандовал Лютик.

Часть волков, не сбавляя хода, прошла вперёд. Дарья остановилась рядом с раненым.

— Ну, вояка, жив? — спросила она.

Димка тяжело дышал.

— Таркор сейчас поведёт своих обратно и выйдет прямо на Рира, — прошептал он, пытаясь встать.

— Лежи, — приказала Дарья. — Иван добрался до города, всех на уши поднял. Соколов уже выслали, они прочёсывают лес, когда найдут наших парней, поведут их другим путём.

Димка обессилено лёг.


Рир шёл, осторожно наступая на траву и стараясь не создавать шума. Только делать это было трудно, потому что у Никиты начались судороги и спазмы, его рвало кровью, и оборотень всё время останавливался, опускал парня на землю, чтобы высвободить ему рот от крови и слизи.

— Ничего, братец, — шептал он, — чуть-чуть потерпеть осталось, совсем чуть-чуть.

Они двигались обратно к тому месту, где разделились. Не доходя ста метров, Рир положил Никиту на землю и пошёл вперёд, прислушиваясь и приглядываясь к ночи.

Над деревьями мелькнула тень, и оборотень затаился. Вниз спикировала птица со сверкающим рисунком на крыле. Рир вздохнул с облегчением при виде княжеского сокола, но в эту секунду, всколыхнув кусты, на него выпрыгнули оборотни Таркора. Рир даже не успел испугаться, только сердце вдруг замерло, к горлу подступил комок.

— Ты! — радостно зарычал Аликан. — На куски!

Оборотни ринулись вперёд, но накрыть свою добычу не успели. С обеих сторон вылетел патруль, и все сцепились в неравном бою. Здесь у оборотней Навии шансов не было. Один всё же прыгнул к Риру, но мощный волк ринулся на него из центра схватки и, ударив в бок, почти переломил надвое.

— Лютик… — прошептал Рир, оседая на землю.

Окончание боя он не увидел, только понял, что всё кончено, потому что стих рёв и сквозь пелену, застилающую сознание, пробился голос Лютика:

— Доложите князю: у нас раненый, ждём у ручья Линорт. А где парень, кстати?

Зашуршали раздвигаемые ветки кустов и следом раздалось:

— Ох, ничего себе!

— Я на минуту… — прошептал Рир, теряя сознание, — он хранитель… не спускайте глаз…

Глава 2

Ветер мчался над лесами и полями, большими городами, высокими крепостями. И всюду воины, много воинов, конные и пешие отряды на всех дорогах, во всех городах. Ветер летел над зелёной долиной к сторожевым башням, где синее пламя факелов освещало пространство до самого неба. На высокой площадке девушка в белых одеждах обернулась, и Никита увидел своё отражение в её глазах.

— Ты здесь, — прошептала Арнава, и ветер сна исчез, опустив Никиту на землю.

Где-то в вышине шумела листва, громко хлопали крыльями бабочки. Рядом разговаривали, слышались всплески воды.

Бабочка перепорхнула на ухо Никиты, и он тряхнул им, сбросив цепкое насекомое.

«Слишком длинное ухо…» — пришла неосознанная мысль.

Оно и свободно двигалось к тому же. Никита пошевелил ушами, теперь обоими и открыл глаза. Темнота ночи светилась изнутри, лёгкий блеск росы на листьях, переливался искрами, сверкала вода. Возле журчащего ручья расположилось несколько волков. Четверо всматривались в прозрачную тьму, остальные отбивались от надоедливых бабочек. Рир, Димка и ещё один волк сидели чуть поодаль от остальных.

Никита пошевелил пальцами. Снова пришло странное чувство. Пальцы стали короткими, словно рука сжалась в кулак, и он шевелил ими в таком вот положении. Парень перевёл взгляд на свои руки и подскочил. Не только пальцев, но и человеческих рук у него не было!

Волк попрыгал на месте, ошарашено посмотрел через плечо на свою мохнатую спину, болтающийся кончик хвоста.

Взгляды оборотней устремились на него, и что-то в них настораживало. Рир встал навстречу Никите, внимательно осмотрел, покачал головой.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь такое увижу, — произнёс он.

Никита не успел задуматься над его словами, потому что посмотрел на волка рядом с ним, и оказалось, что это…

— Ой, — вырвалось у него.

— Удивлён? — улыбнулась Дарья.

В памяти мгновенно возникла рослая черноволосая женщина, которую он видел в доме Ивана, но сейчас это была красивая чёрная волчица.

— Здравствуй, Дарья, — улыбнулся Никита, — какая ты…

Волчица поманила его к источнику:

— Посмотри лучше на себя.

Никита заглянул в воду. Он, конечно, ожидал это увидеть, но когда водяное зеркало показало волчью морду, стало не по себе.

— Цвет только другой, — стараясь не впадать в панику, произнёс он.

Зеркальная гладь отражала белую шерсть и синие глаза.

— Вы сами целы? — просил Никита.

Рир кивнул:

— Для нас раны не страшны. Два часа покоя после битвы и всё коркой закроется.

Дарья покачала головой:

— Вот ты сейчас одна сплошная корка и есть. Как доберёмся домой, пойдёшь к целителям. Без отговорок.

— Да, командир, — согласно кивнул Рир.

Из леса выпрыгнул ещё один волк. Его имя сразу пришло в голову — Лютик. И новообращённый оборотень вдруг поймал себя на мысли, что знает имена остальных волков.

Он на секунду задумался над своим открытием, и вдруг понял. Ведь за всё время он ни разу не открыл рта, хотя сказал уже много. Они общались телепатически. Отсюда были и странные ощущения присутствия — сознание Рира, Дарьи и Димки в его голове. А теперь там оказался ещё и Лютик.

— С пробуждением! — весело сказал он. — Как ощущения?

— Непривычно, — ответил Никита.

— Это временно. Рад знакомству, хранитель, я Лютик.

Часовые вдруг поднялись.

— Кто-то приближается, — произнёс один из оборотней.

Топот копыт завибрировал в воздухе. Ветер принёс запахи, вроде бы знакомые: лошади, железо, люди и… Иван. Никита сам удивился, как он различил его среди других. Волки уже не волновались — приближались свои.

На ветки опустились соколы и между деревьями появились всадники. Первым на поляну въехал Иван. На нём была кольчуга, на ногах обшитые металлическими пластинами сапоги и на поясе в ножнах меч.

Он остановился рядом с белым волком и произнёс с явным облегчением:

— Живой. Слава святым…

Следующий за Иваном всадник спешился и подошёл к Никите. Внешний вид этого существа мог бы сразить любого. Голову венчали витиеватые рога, на плечах лежали гладкие светло-коричневые волосы. Необычный нос, похожий на олений, и чёрные губы завершали облик. Заметив замешательство белого волка, он улыбнулся:

— Меня зовут Фаровль. Буду очень признателен, если ты разрешишь тебя осмотреть. Я целитель, вроде вашего доктора, только лучше.

Фаровль сел рядом с Никитой на корточки. Остальные всадники спешились. В них не было ничего необычного. Люди, одетые в кольчуги и наручи. У всех в ножнах мечи и скрещённые боевые топоры за спинами. Пока целитель осматривал белого волка, они собрались вокруг Ивана.

— Десять групп прочёсывают лес, — говорил он Дарье, которая стояла рядом с ним человеком, — путь безопасен настолько, насколько это вообще возможно сделать нашими силами.

Женщина посмотрела на Никиту и, понизив голос, сказала:

— Больше других вопросов меня волнует один, что скажет нам хранитель? Его ты спросил? Захочет ли он подвергаться такому риску?

Иван вздохнул:

— Чтобы сохранить ему жизнь, нужно доставить его в Рилеву, так что если будет возражать, повезём силой.

Он не учёл, что Никита теперь услышит его и за километр, поэтому вздрогнул, когда тот спросил:

— О чём это вы?

Иван замешкался, но всё же ответил:

— То, что ты несёшь — ценность великая и все твари, служащие повелителю Навии, будут охотиться за ней со страшной силой. Твоя жизнь, мало сказать, в огромной опасности.

— Что такое Навия?

— Тёмная земля. Наш враг.

Иван вздохнул:

— У меня нет права подвергать тебя опасности. Мы сообщим о тебе верховному совету Алавии, дождёмся прибытия берегинь, ты отдашь им талисман, и я лично отвезу тебя домой.

— Но, а пока… — подтолкнул его мысль Никита.

— Но, а пока, я приглашаю тебя в гости.

Фаровль посмотрел на Ивана.

— В целом всё в порядке, — сказал он.

Если бы Никита видел его взгляд, он бы усомнился в том, что всё действительно в порядке, но он не видел, думая, что же ему следует делать. Новое состояние было странным, непривычным, но оно нравилось и неожиданно для самого Никиты опьяняло, притупляя чувства тревоги и опасности, растворяя остатки боли от перерождения. Мысли не складывались, разрываемые множеством вопросов, и всё же один чётко вырисовывался сквозь остальные.

— Я хочу увидеть кое-кого, — произнёс Никита. — Иван, это возможно?

Тот покачал головой:

— Я не знаю, она далеко.

— Насколько?

— Твоё решение? — вместо ответа спросил Иван. — Времени у нас не много.

— Разве я могу тебе отказать? — усмехнулся Никита.


Вспышка озарила тёмное небо. Круг, из неподвижно висящих над каменной площадкой сфер, пришёл в движение. Сурваки отбежали от неё подальше. Из светящегося коридора вылетели машины. Сразу взвизгнули тормоза, и внедорожники с крутыми заносами остановились у самого края.

Таркор вышел, что есть силы хлопнув дверцей. Чёрные облака в небе над городом скручивались в спирали, то и дело разрываясь молниями, но даже они не могли сравниться по мрачности с лицом оборотня. Старший сурвак, подойдя было к нему с вопросом, благоразумно промолчал. Машины съехали по специальным спускам во двор и направились к открытым помещениям.

В воздухе чувствовалось раскалённое железо. Ветер нёс его с кузнечного города, расположенного под стенами нижнего замка. От гула сотен работающих печей пространство слегка дрожало, сбивая красное пламя факелов и пружиня шаги. Все звуки тонули в звоне молотков и шипении воды, даже приказы старшего сурвака с его визгливым голосом.

На камнях двора поскрипывали низкие засохшие деревца. Одно из них вдруг зашевелилось, кора потрескалась и исчезла, обнажив белёсую человеческую фигуру. Длинные белые волосы плотно облегали её, словно одежда. В глазах едва темнела серая радужка вокруг точки зрачка. Гандарв плавно двинулся к Таркору.

— Не жалеешь, что не взял нас с собой? — прошелестел он оборотню.

Таркор остановился, окинул полупризрака взглядом.

— Тебя ждут, — усмехнулся тот. — Твои позиции стали не такими прочными, а занять твоё место хотят многие.

Оборотень не ответил. Его взгляд упал на группу аркаидов, обосновавшихся на ступенях лестницы. Таркор неторопливо направился к ним. Почти трёхметрового роста монстры поклонились, но не слишком низко. Взгляды, брошенные исподлобья, говорили сами за себя. Чуть подальше от остальных стоял и сам Дикад — глава объединившихся кланов.

Аркаид, перегородивший собой лестницу, не поклонился, даже не уступил дорогу. Смерив оборотня надменным взглядом с высоты своего роста, он сказал:

— Похоже, талисман ты не достал.

После секундной паузы с особым смаком добавил:

— Опять. Теряешь хватку.

Таркор посмотрел на аркаида со всем презрением. С лица того мгновенно сошла улыбка, узловатые пальцы сжались в мощный кулак.

— Ты, драная собака! — хрипло прошипел он и вдруг ринулся на оборотня, а в следующий миг…

Таркор уже встал на камни после молниеносного прыжка, когда из разорванного горла аркаида хлынула кровь. Тот захрипел, оседая на ступени. Оборотень переступил через него, подставил под выбивающую из шеи струю крови ладони и потёр одну о другую. Зубы аркаидов заскрипели так, что даже шум кузниц не смог это заглушить. Но холодный взгляд Таркора заставил всех отступить. Закончив «мыть руки», он не спеша направился вверх по лестнице. Проходя мимо Дикада, остановился.

Аркаид смерил его мрачным взглядом.

— Когда-нибудь тебе придётся самому сказать мне свои слова, — тихо произнёс Таркор, — и тогда я убью тебя, а не очередного отпрыска твоего рода.

В глазах аркаида горела плохо скрытая ненависть. Но оборотень лишь обнажил клыки в широкой издевательской улыбке и спокойно направился наверх.


Путь через лес прошёл медленно. Всадники образовали вокруг Никиты тройное кольцо. Иван не позволял ему выйти из круга и едва удержался, чтобы не привязать к белому волку поводок. Когда отряд вышел из темноты деревьев, небо над полем было ещё ночным, но вдалеке, на самой линии горизонта уже светлело.

Никита, осматриваясь по сторонам, заметил, что из леса позади них выходят волки. Иван проследил его взгляд.

— Это наши, — сказал он. — Охраняли в радиусе двух километров.

— Сколько внимания к моей персоне, — удивился Никита. — Из-за лезвия?

— И не только, — Иван отмахнулся. — Не получится в двух словах, приедем, поговорим.

Рассвет стремительно золотил облака. Ночная прохлада исчезала, уступая теплу утра и в свете встающего солнца, окрашивающего долину в зелёный цвет, в ещё неясных очертаниях вырос… город.

Никита восхищённо прошептал:

— Скажите, что это не мираж.

Иван усмехнулся:

— Не мираж. Это Рилева.

Чем ближе они подходили, тем яснее вырисовывались каменные стены и башни, железные ворота и три больших моста, перекинутые через огромный ров. Высокая трава плавно переходила в возделанные земли. Полосы колосящейся пшеницы, много садов и виноградников покрывали долину цветным ковром. Кое-где виднелись коричневые квадраты только что засеянной земли.

Никита не обратил внимания на то, что на полях много людей, слишком был поглощён общей обстановкой, а вот Иван, едва осмотревшись, недовольно заметил:

— Что за прогулки без охраны, куда Бабочка смотрит?

Не успел он произнести последнее слово, как из высокой пшеницы выпрыгнула огромная собака. Лайка с характерным черно-белым окрасом и синими глазами, хотя и с корову размером. С другой стороны появились ещё двое. Лапы псов были опоясаны ремнями, увешанными прозрачными шариками с какой-то жидкостью.

— Вот уж не надо, охрана вся на месте, — произнёс первый пёс. — Бабочка сменил посты всего час назад, поставил нас вместо людей…

Он не договорил, потому что увидел белого волка. Замер на мгновение, удивлённо разглядывая его, а потом повернулся к Ивану.

— Я вот хотел тебя спросить, почему пол гарнизона крепости ушли за кем-то в ночь, — произнёс он, — но сейчас… прости мои сомнения.

Пёс вдруг низко поклонился Никите:

— Приветствую, белый волк.

Никита покосился на Ивана, вопросительно кивнул на собаку. Тот жестом показал, что все нормально.

— Почему Бабочка вас поставил? — спросил он, пока отряд шёл к мосту.

Большую лайку, как понял Никита, слушая разговор, звали Северсвет.

— Софья приказала высматривать гандарв.

Иван нахмурился:

— Ну и как, высмотрели?

Северсвет покачал головой:

— Пока нет, всё чисто. Я разместил своих через каждые пятьдесят метров.

Никита на всякий случай спросил:

— Что за гандарвы?

— Создания — на половину призраки, на половину из плоти, — объяснил Северсвет. — Могут выглядеть камнем или травой, или деревом. Всё услышат, увидят, запомнят и тихо уйдут, гады! Глаза Скарадовы.

— Гады лучше, — усмехнулся Рир, — их видно, а гандарвов кроме лаюн никто распознать не может.

Он кивнул на Северсвета и других собак.

Среди людей в поле раздались голоса:

— Князь! Князь вернулся!

Народ приветственно замахал руками, а Дарья, увидев это, вдруг приказала:

— Всем прижаться.

Волки встали плотнее к Никите и выровняли с ним шаг.

— Зачем это? — удивленно спросил он.

Фаровль снял свой плащ и накинул ему на спину.

— Чем меньше народа знает о тебе, тем лучше, — ответил Иван, — твоё появление всех очень удивит и обрадует, а радостные вести долго в одном месте не задерживаются.

Из ворот города вышли воины, отсалютовали приближающимся всадникам.

— С возвращением, князь! — произнёс один из воинов.

Только сейчас Никита понял, что это обращение адресовано Ивану.

— Князь? — он удивлённо оглянулся.

Тот утвердительно кивнул.

— Хоть бы сказал.

Иван пожал плечами:

— Ты бы мне всё равно не поверил.

Лютик слегка толкнул белого волка:

— Голову не поднимай.

Широкая, мощённая камнем улица, уходила вдоль бревенчатых домов. Отовсюду к ней стекались люди, множество мужчин, женщин и детей, то и дело выбегавших на дорогу перед всадниками.

— Князь! Князь вернулся! — раздавались радостные возгласы из толпы.

— Все живы?

— Вроде все. Раз, два три… — кто-то даже пересчитывал воинов.

— Слава святым духам!

Впереди вырастала ещё одна стена. Чуть ниже, чем внешняя стена города, но тоже с боевыми площадками, по которым ходили часовые. На башнях реяли зелёные флаги с изображением боевых топоров.

Навстречу всадникам открылись массивные ворота. Внутренний двор был полон вооружённых воинов. Ровные ряды встречающих отсалютовали князю.

Стройный мужчина одних лет с Иваном подошёл к нему, едва тот спешился.

— Приветствую, Бабочка! — Иван хлопнул его по плечу и сразу повернулся к воинам. — Приветствую! Разойтись!

Двор быстро опустел, а княжеский помощник, оглядев оборотней, непонимающе спросил:

— С вами что случилось, как приклеились к чему?

— Так и есть, — тихо ответил Фаровль, — погоди.

— Смени внутренние посты, — приказал Иван, — новую смену пусть не ждут.

По лицу помощника было ясно, что он ничего не понимает, но возражать князю он не стал.

На крыльце высокого трёхэтажного терема показалась знакомая женская фигура в зелёном платье, призывно махнула рукой. Волки пересекли двор, и только когда за ними закрылась дверь, Никита, наконец, оказался на свободном пространстве. Все от него отошли, и Фаровль сдёрнул плащ. В свете дня, льющего через открытые ставни на потолке, его белая шерсть засверкала, как молодой снег.

Софья крепко обняла Никиту, поцеловала чёрный нос и ласково провела за ушами.

— Даже подумать боюсь, какое у тебя было превращение, — сказала она.

По глазам княгини было видно какое облегчение она испытывает, видя живого Никиту перед собой. Он улыбнулся, уткнулся носом в её плечо.

Три года прошло, а Софья не изменилась нисколько. Будто только вчера встречала его в доме в лесу. Только сейчас была не в легком сарафане, а в длинном платье, богато расшитым золотом.

— Давайте наверх, — скомандовал Иван. — Рир, Димка, проводите хранителя.

Лютик взглянул на князя с мольбой. Тот усмехнулся:

— И ты иди, ладно.

Фаровль подождал, пока белый волк со своими новоявленными телохранителями покинет зал и потянул Софью за руку:

— Княгиня…

Софья даже вздрогнула. Фаровль очень редко обращался к ней так.

— Надо кое-что прояснить.

Карие глаза целителя были серьёзны, как никогда.

Иван подошёл к ним.

— Я рад, что обращение твоего племянника прошло столь успешно, — сказал Фаровль, — для его возраста и структуры крови это удивительно. Но он обращён оборотнем Навии и его кровь отравлена мраком.

— Не может такого быть, — уверено возразил Иван. — Таркор своим укусом спровоцировал защитную реакцию крови белых волков, он разбудил её. Ты бы видел, как Никита превращался! Почти сразу! Человеческая иммунная система даже не реагировала, как будто приняла чужеродное ДНК оборотня, как свою родную генетическую информацию.

Целитель отрицательно покачал головой:

— Нет, князь. Кровь белого волка в жилах Никиты смешана с человеческой в очень и очень малой пропорции. Ты говорил, он шестое поколение от чистокровного предка.

— Фаровль, не тяни.

— Через столько поколений, кровь уже не способна к превращению! — поняла Софья и невольно поднесла руку к сердцу. — Не достаёт огромного количества генов, для запуска в организме такого процесса. Но если, цепочку дополнить из чужой ДНК, пусть и не родной…

Повисло молчание. Иван начал понимать.

— Вот почему так быстро… — произнёс он. — Но обратился он не сам.

— Не сам, — подтвердил целитель, — он обращён в оборотня. И как любой обращённый будет следовать родовой памяти, переданной ему новым отцом.

— Но его облик…

— Облик изменится, как только на его клыках окажется кровь. Инстинкт служить повелителю Озёр Мрака, убивая всех, на кого он покажет, ему передан. Пока просто дремлет.

Иван покачал головой:

— Не верю.

Но Софья тоже согласилась с целителем.

— Как ни больно мне так думать, отрицать очевидное не стоит.

— Ладно, подождите, — князь вздохнул, подумал. — Кровь оборотней Навии темна, как воды Озёр Мрака, которыми она наполнена. Если бы у Никиты она сейчас была такая, то лезвие покинуло бы его. Оборотни Навии не могут переносить талисман внутри своего тела, эта способность была только у белых волков Вулавала.

Целитель опустил голову в знак согласия:

— Это остаётся для меня загадкой, князь. Возможно только сейчас — сразу после перерождения, пока сердце и душа твоего племянника спокойны, гены его предков сильны. Поэтому шерсть белая и глаза синие. Но там, где остались ранки от клыков Таркора видно, что кровь не алая. Она бордовая, темнее, чем должна быть в несколько раз.

Иван вздрогнул.

— В случае опасности инстинкты тёмного оборотня могут быть призваны Никитой в помощь неосознанно, — сказал Фаровль, — и тогда они подавят его волю, в этом нет сомнения.

Софья крепко сжала руку мужа. Иван вопросительно взглянул на свою княгиню.

— А теперь придумай, как это все объяснить совету, — уверено сказала она. — Мы должны его защитить.


Бабочка уже начинал чувствовать лёгкую досаду. Ещё никогда за столько лет верной службы не было такого, чтобы его вдруг отсекли от всех дел. Воины, которых Иван брал с собой, вернулись в расположение с приказом ничего не говорить о том где были и что делали. Сейчас поили лошадей, перебирали амуницию, словно готовились к следующему походу.

— Бабочка! — один из воинов подбежал к помощнику. — Князь тебя зовёт!

Тот даже хмыкнул:

— Да неужели?

На крыльце он столкнулся с выходящим из дверей командиром охраны княжеского дома. Вид у того был недоумевающий.

— Что случилось? — поинтересовался Бабочка.

Воин пожал плечами:

— Не понимаю, оборотни встали на посты второго этажа и никого не пускают.

Бабочка нахмурился, хлопнул командира по плечу:

— Пойду, узнаю.

— Узнай, узнай, — кивнул тот, — заодно спроси, может мне вообще охрану с дома снять?

Вы прочитали бесплатные % книги. Купите ее, чтобы дочитать до конца!

Купить книгу