Бесплатный фрагмент - Храбрые путники

…моей милой Наташеньке, моей берегине. Я очень тебя люблю, мое солнышко. Я есть для тебя

Ферми, тумаки, звёзды

Со мною спорил друг Ферми

(дошло до брани с кулаками,

он выбил мне зубов аж три,

и каждый глаз мой с синяками) —

он говорил, что нету Их —

инопланетных и разумных,

таких, как мы, иначе ведь

мы обнаружили бы. «Слушай, —

он по плечу меня трепал, —

где все? — он утверждал упрямо, —

мы двести лет уж ждём сигнал,

радаром тыча в космос прямо.

Но нет там никого, поверь,

лишь лёд и пламень, камни, дыры…»

И я готов заплакать был. Но дверь

вдруг отворилась…

Зашел мальчонка лет пяти

и вдруг такую вещь сказал:

«А правда, что когда глядим

на небо ночью, то звезда

и все другие звёзды мы

не видим как они сейчас,

мне это папа говорил,

а только прошлое?» И нас

с Ферми вдруг озарила мысль,

преобразив разбитый лик:

«И точно!

В небеса глядим,

но ничего не видим мы!»

В ожидании весны

Зову предчувствие весны,

устав от битого стекла

под непослушную стопою.

Оно избить всё норовит,

бросаясь мёрзлою землёю,

и ударяя об себя…

Мой путь — тревога! Вот упал

опять. И встать никак вовеки.

И тянет ноша без конца моя.

Безлюдна улица. Не бродят человеки,

и некому помочь. Иль просто не снискал

я в помощи заслуг? Наверно — да…

Но я встаю. Я волоку до дома ношу.

Зачем-то надо ведь её волочь.

Со льдом зимы проклятой до конца.

Седая тварь, как ждёт, возьму да брошу,

что встать могу уже не смочь…

Нет не дождется!

Впереди весна!

Раппорт

Ступая по Планете Муравьев,

так трудно не заметить самозванцев,

кого занес сюда один из световых ветров

неведомо и как, но мнит себя посланцем

каких-то там неведомых богов.

Кто часто давит под стопой своей

хозяев сей планеты беспардонно,

и не щадя не сил и не своих идей,

испортить всё спешит и погубить, природно

что было создано ведь до него.

Вид этот из людей.

Ах, как мешает он! Он экологии вредит.

Планета вот уж сорок тысяч лет

страдает, зараженная людьми.

Запрос вновь отклонён? На истребленье их?

Да, мы гуманны к тем,

кто лишь приносит вред,

хотя порой не успевая всё и возместить.

Вновь планы таковы:

восстановить природу за пять сотен лет,

её здесь человек почти что и сгубил,

на то он — человек…

расширить популяцию свою —

хозяев планетарных Муравьев.

Терпеть и дальше беспардонную ступню,

что давит, не взирая на своих богов,

на нас — своих богов…

Подпись. Третья эра, световой год шестнадцатый.

Рабочий муравей Ант

Караваджо

Ах, милый, юный музыкант,

нежны персты твои. Тревожно

касаясь струн, ты боли ждёшь,

а кожу струпья и мозоли…

Всё это будет лишь потом —

боль, стыд, желания, азарт…

Как трудно взять сейчас аккорд —

от слёз блестят твои глаза…

И вот уже бежит ручей…

С тобой мне хочется реветь! И с жаждой

обнять тебя, шептать в тиши,

взять за руку, и в музыку тебя вести

любовью к Мелосу и Эросу отважной…

***

Она придет. Красивая. Восторженно

с тобой мы встретим, улыбаясь и смеясь

как дети от того, что всё возможно,

как радостно идти её встречать!

Подарим мы стихи, мелодии и мысли,

и сны о ней, мечты и сердце звон…

Её капели и ручьи настолько мелодичны,

что просятся на стан заветный нот.

Я запишу весну гармонией старинной —

как старые романтики писали — лишь порыв

всех чувств — от ликованья золотых и милых,

до фиолетовой минорной ожидания тоски…

Пусть краски всех тональностей, ладов, попевок

вплетаются в наш многогласый гимн!

И будем нетерпением мы ждать несмело,

понравится ли ей мелодия и стих….

Великая тайна

Расскажи мне тайну нездешнюю…

из миров, где не водится зло,

где любовь не считается грешною,

где любовь и жизнь — одно…

Расскажи мне тайну тихую…

вот проклюнулось где-то яйцо,

хруст раздался скорлупы, и криками

во Вселенной птенца являет гнездо…

Расскажи мне тайну простую,

ту, которую знал, но забыл,

как из матери вышел, и словно воруя

у себя, ложь и зло взамен утвердил…

Расскажи мне тайну о птице,

что покинула это гнездо.

Знаю я, что душа моя в ней,

и мне снится…

мне снится, что ломаю с хрустом яйцо

изнутри…

***

Случайно? Богу или багу

обязан жизнью человек?

В межзвездье, в пылевую брагу

проник когда-то яркий свет,

и вдруг реакция взметнулась,

и голос эхом над Землёй

пронесся «Твердь и Небо будет,

и будет Вечность, и Покой»

Слова утихли. Превратились

в шуршанье трав и хруст страниц

заветных книг с забытым смыслом,

утратив мёртвый свой язык…

И Случай автором изрекшим

их был или Баг, а может, Бог,

не суждено постичь нам здешним,

тому, кто разрушенья создаёт…

***

Наш король угрюм и бледен.

Он сегодня вновь умрёт!

Поминальный уж молебен

Пастор Бишоп запоёт.

Пусть молитва и не нова —

тру-ля-ля и тра-ля-ля.

Упадёт на пол корона —

убиваем короля!

Вот дрожит в углу бедняга,

в башне заперся во тьме.

И отчизной рулит баба —

голой скачет на коне….

И пусть песенка не нова —

тру-ля-ля и тра-ля-ля.

Пешки гибнут за корону,

защищая короля!

Хитрость в том (и тайна в этом),

что когда король умрёт —

пешки, ладьи… королеву

с ним положат тоже в гроб…

Шутка в общем-то не нова —

тру-ля-ля и тра-ля-ля.

Расставляй фигуры снова

для забавы короля!

***

День суматохи позади.

Открыть окно и выпустить все мысли.

Горит фонарь. И снег по-прежнему искрит,

хотя весна должна уж быть, и мы с ней

беседовать сейчас —

о свежем воздухе и ароматах,

о ночи, что так уже и не темна,

что целоваться я на улице не прочь…

Но вот никак зима не поторопиться уйти–

плутовка старая, развратница, карга,

снегурок сутенёрша и бандита дочь….

Смеюсь в открытое окно, шутливо чертыхаясь,

наговорил сейчас как истинный поэт я

черте что!

Ночь свежая, ночь эротична, ночь хмельная —

как дышит глубоко открытое окно!

Не хочется и отходить! Как хочется…

пускай замерзнув…

вдохнуть всю молодость предчувствия весны,

предощущение… и предсказанье… Звёзды

как с инеем играют всё глядеть в тиши….

День суматохи позади.

День суматохи позади.

День суматохи позади….

***

Ужасно трудно быть злодеем! —

с досадой говорила Харли Квинн,

трусы и топ испачкав мелом,

размазав клоунский свой грим.

Как ни старайся, злодеянья

у ней не стали выходить:

кого-то вновь спешит-спасает,

или несётся защитить.

И доброй быть ведь не умеет,

а получается — само!

Мечтала с детства быть злодеем,

а вот спасает всех на зло!

И вот сейчас, трусы и топ снимая

и собираясь лечь в постель,

вновь перед сном пообещала —

плохою стать и быть как все…

***

В Бюро находок как-то раз

зашла старушка лет за сто.

Топчась на месте и кряхтя,

глазами шарила бюро.

Не говорила ничего,

лишь тяжело вздыхала и

других толкала в бок, в плечо,

шипела строго «Сторонись!»

Хозяин спрашивал, мол, что

вы потеряли иль нашли?

Быть может, старое пальто,

а может, новые очки?

Но тщетно всё. Молчала та

(всех подзадоривая тем)

на споры, что же потерять

могла, пришла в бюро зачем.

Шутник горланил: — миллион

копеек потеряла, — но

ему в ответ: — нет, медальон…

нет-нет, билет в кино…

Про завещанье намекнул

один серьёзный тип…

Солдатиков и Чупа-чупс —

хихикнул ученик…

Вот развели весёлый гам,

в догадках каждый был горазд…

Старушка вдруг сказала: «А!

я что сюда в бюро зашла!

За всю свою большую жизнь

не потеряла ничего,

лишь девственность. Быть может, вы

храните здесь её в бюро?

Психология монстра

Однажды монстр выбрался из снов

и поселился вдруг в шкафу

И каждый вечер был готов

напасть и утащить во тьму.

И мальчик знал, что темнота

нужна для монстра, чтоб сожрать

и потому горел всегда

ночник. И волновалась мать,

водила по психологам его.

А мальчик рос, и монстр рос.

Не выходило только ничего —

напасть, сожрать никак не мог…

И вышло так, что врач один

сказал мальчишке как-то раз —

я заберу чудовище к себе,

я так немало пациентов спас!

Сказал и сделал (или сделал вид),

унёс чудовище с собой.

С тех пор стал храбрым и спокойно спит

наш подрастающий герой.

На том стихи закончить я

хотел. Но — новость вдруг узнал:

нашли убитыми семью того врача,

тела их в клочья кто-то разорвал…

Гнездо

Моей Наташеньке 8 марта 2024 года

Мы вьём с тобой гнездо

любовью,

незримое и неземное —

космос весь

взяв как травинки, прутики

с листвою —

созвездия, пульсары и кометы

мы вплетаем здесь

и сейчас. Так бережно и очень тонко,

и каждый прутик — между нами связь!

Ты берегиня всех моих задумок,

всех вдохновений, всех нечайных фраз…

Ах, как же просто думать мне о сложном,

когда с любовью мысли о тебе, и знать,

что каждое движение души возможно,

когда поддержку чувствует душа!

Как хочется порой мне быть твоей орбитой —

держать тебя надежно в поле вечных сил,

чтобы любовь лишь озаряла путь открытый

в пространстве всей Вселенной, и

быть для тебя опорой, как и ты мне!

Быть вдохновеньем веры в чудеса!

И чтобы наше всевселенное гнездо

надежно было свито,

и безопасно было в нём всегда!

Сумеречная зона

два стихва..

1

Я узнал, что у меня

сзади выросла фигня.

Всё растёт, но — не болит.

Иногда «ура» кричит.

Иногда ругает всех —

матершина — аж не сесть…

Мой порой щекочет зад —

засмеяться был бы рад,

но боюсь сочтут меня

сумасшедшим, и тогда

будут по пятам ходить,

чтоб фигню ту усмирить.

У всех зависть будет к ней —

к щекотливой зад фигне…

2

Жила на свете поэтесса.

Стихи писала для детей.

Герои добрых, милых сказок

всегда так удавались ей.

Она читала вслух детишкам.

И радовалась детвора…

Но как-то вдруг один мальчишка

зло подшутил над ней слегка…

И шутку все забыли даже,

да вот обиду затаив,

она решила — месть! А как же,

такое ведь нельзя простить.

И написала злую сказку,

чтоб всех детей пугать могла.

Про гнома, что ворует глазки,

и наступает слепота…

И вот идет она к детишкам

читать стихи, где ждут её.

Не важно, будет тот мальчишка

иль нет, сейчас ей всё равно.

…садится в центр. Дети — кругом.

И книга на коленях у неё.

И предвкушает, всех испугом

охватит злое ремесло…

…но что такое? Что случилось?

Открыв форзац, дрожит сама —

лишь только белые страницы —

а вместо букв — слепота….

Джинсы

…пахнут джинсы долгою дорогой,

горечью полыни, пылью и золой;

пахнут джинсы порохом и солидолом,

соком одуванчика и прелою росой.

пахнут джинсы дымом, даже гарью,

плесенью и ржавой жестью, и еще

пахнут маслом, подгоревшим салом

и еловой липкою смолой.

пахнут джинсы потом (застаревший запах),

каплями (случайно второпях стряхнул)…

в долгую дорогу пахнут и мечтами,

перед сном без них вовсе не уснуть…

***

Я вижу, вы не против размножаться.

Давайте же скорей совокупляться!

Ведь это дело в сущности пустяк —

я покажу вам всё. Вот так.

Да нет же! Так… еще вот так.

Здесь главное удобство и комфорт.

Быть может, с опытом придёт

всё понимание механики процесса…

Мы с вами будущее эволюции, прогресса.

За неумелость нас потомки пусть простят —

двух юных, маленький амёб…

Наташеньке…

…раздался глас из-под небес,

и все застыли на земле

внезапно.

Проникновение чудес

ветхозаветных к нам из тьмы

веков?

Все миллиарды замолчали вмиг,

застыли точно статуи

все стадно,

не зная, что же ожидать,

что глас сей огласит…

Быть может, приговор

и безвозвратно

все жители Земли исчезнут вдруг.

Или надежду посулит спасения

как было незапамятно однажды…

Но глас лишь говорит о том,

что происходит этим днём….

***

Не дарите кукол детям —

злые духи в них живут!

И прислушайтесь к совету,

запирайте их в сундук

перед сном и до рассвета;

в темноте все чудеса —

оживают куклы где-то

и бредут-бредут впотьмах!

Вы не хмычьте, де велики,

могут что они? А то —

подкрадутся к спящим тихо

в ручках с маленьким ножом,

и воткнут по рукоятку

в ухо, нос и даже глаз!

В общем, спите вы украдкой,

если кукла есть у вас…

…знаю, вовсе не уснёте…

берегите нос и глаз!

Пробуждение

Заблудившись как-то в долгом сне,

брёл в толпе я восковых фигур

(улыбались куклы и рассказывали мне,

что я сто часов назад уснул)

И тревожно было очень мне —

думал, как бы от усталости здесь не уснуть

в этом долгом и кошмарном сне —

в сон другой поглубже не шагнуть.

Там ведь может сон и пострашней,

пробудившись в нём я окажусь