электронная
36
печатная A5
595
18+
Хакер. Прямой эфир

Бесплатный фрагмент - Хакер. Прямой эфир


5
Объем:
506 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-8992-2
электронная
от 36
печатная A5
от 595

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1
Начало. История

Сижу в тюрьме одного из самых больших и красивых городов России. Жду суда. Длительные ожидания, следствие, и вот в ближайшем будущем судья в черной мантии вынесет свой вердикт.

Мне чуть больше четверти века, богатый жизненный опыт и бурное прошлое. Голова полна новых идей, и, несмотря на обстоятельства, чувствую себя отдохнувшим. Провожу дни, занимаясь духовной практикой, чтением и физкультурой.

Еще недавно все было совсем иначе. Самые дорогие машины, квартиры под небесами, откуда видны города, обширные связи, влияние. Одна из авторитетных судостроительных верфей в Китае занята строительством шикарной яхты для времяпрепровождения с друзьями. Путешествия, женщины, вседозволенность.

Недвижимость в нескольких странах и обезличенные счета с баснословными суммами в банках по всему миру. От желающих даже просто познакомиться не было отбоя. Работать со мной — мечта.

Я — хакер. Успешный хакер.

Следствие ограничилось скромным описанием: «Русский вундеркинд — гений, ставший на путь преступности из-за отсутствия должного признания». Но, к сожалению, я не гений и даже не русский, просто судьба сложилась именно так.

Мне довелось оказаться в нужное время в нужном месте, что привело к целой цепочке событий, называемых жизнью.

Я не один, нас таких много. Любопытные судьбы, интереснейшие истории.

Мы работаем в большинстве стран мира.

Самая крупная сеть компьютеров, телефонов и прочих устройств, подключенных к сети Интернет, контролируется нами. Мы — маленькое государство в мире информационных технологий и, вероятнее всего, самая влиятельная сила в контролируемой сфере.

Сотрудники нашей сети работают в большинстве крупнейших IT-компаний и финансовых институтов. Мы везде и в то же время стараемся быть максимально скромными и незаметными. Это одна из причин успеха, и когда о ней забывают, у человека возникает проблема.

Когда кто-нибудь из наших «пианистов» становится известным, его закрывают за решетку.

Хакеров в наших кругах называют людьми «Х» или «пианистами». Очевидно, за то, что мы часто стучим по клавишам.

Оказавшись под колпаком, кто-то соглашается работать на структуры и влачит скромное существование на свободе.

Идейные, смелые не соглашаются на пресную жизнь в условиях виртуальной свободы, предпочитая быть верными своим идеалам.

Мы за свободу слова, свободу информации, и вообще, свобода — это наше слово.

Нас невозможно поймать за то, что мы совершаем, поэтому арестовывают нас по сфабрикованным делам с клеймом «мошенничество». Это самым лучшим образом отточенный государственный инструмент воздействия на людей, которые получают существенное влияние и остаются без контроля.

Нас очень много, и мы безгранично богаты. Не печатаемся в «Форбсе», но успешно контролируем любые суммы, которые там фигурируют.

Чтобы было понятней, загляните в свой кошелек: все, что находится на ваших карточках, подконтрольно нам. И, прошу вас, не питайте иллюзий…

Ваш банк и все его счета доступны нам везде и всегда. Подробнее об этом и о том, как мы это делаем, расскажу позже, а сейчас поведаю предысторию.

Здесь вы не найдете имен, точных координат, логинов и паролей. Тем не менее все описанные истории не являются вымышленными, все персонажи реальны.

Это не инструкция, как стать хакером, а скромная попытка отразить некоторые аспекты нашей жизни.

Познакомьтесь с нашим мировоззрением, откройте глаза на то, что вам кажется невозможным.

Это не придуманная сказка, а факт. Хотите — верьте, хотите — нет, но это вряд ли повлияет на наше существование. Мы есть, были и будем всегда.

Моя история — лишь маленькая доля занимательных событий нашего мира. Знакомьтесь…

Я родился на юго-западе СССР, в теплом, цветущем буйными красками раю, маленьком приграничном городке.

Первый язык, на котором я говорил, — древне турецкий, сразу за ним начал говорить на втором, родном для себя болгарском языке, после появился русский. Постоянные переезды, кочевая жизнь расставляли свои акценты.

Родители расстались, когда мне было два года. Матери приходилось тяжело, нужно было содержать троих детей, старшему из которых исполнилось только четыре года. Одновременно она училась и металась от работы к работе, чтоб хоть как-то прокормить нас.

Мы в свою очередь были достаточно самостоятельными, чтобы мама могла нас оставлять на целый день одних или под присмотром соседей.

Будто бы непростое начало жизни, но мы никогда не испытывали недостатка счастья в семье, даже в нередкие периоды, когда дома нечего было есть.

Жаркий климат, южное радушие позволяли проводить почти все время на улице за ребяческими играми, походами по фруктовым аллеям, купанием в большой реке у предгорья Карпат. Меня всегда преследовало детское наивное ощущение беззаботности и вечности такой жизни. Думал, мир крутится вокруг меня, и так будет всегда. Я был безмерно счастлив быть ребенком.

Рано научился читать. Стыдился этого. Мои сверстники думали, что я обманываю их, когда рассказывал им, как читаются те или иные буквы. Что бы они подумали, если б услышали, как эти буквы складываются в слова!

Просил старшую сестру, которая была уже в первом классе, проводить меня в библиотеку. Там брал книжки, которые почему-то были для меня интересными и, наверное, необычными. Дома вместо гуляний отсиживался, читая стихи, рассказы, романы.

До средних классов в школе особо не отличался от сверстников. Разве что ростом и природной физической подготовкой. Нашел себя в разнообразных видах спорта: беге, футболе, теннисе и в итоге самбо.

Увлеченность боевыми искусствами быстро наложила отпечаток на учебу: два раза исключался из школы за драки и плохое поведение.

В связи с очередным переездом в маленький военный городок при воинской части, где служили военные родители, у меня резко поменялись приоритеты в деятельности.

Появилась тяга к учебе, причем к предметам, которые изучали в старших классах.

К примеру, в пятом классе, увлекшись изучением учебника по геометрии старшей сестры, я за полгода решил все задания. Если чего-то не знал из других предметов, которые необходимы для геометрии, например алгебры, тут же находил необходимую информацию в соответствующей книжке. Большинство теорем выводил и доказывал самостоятельно, что сильно увлекало.

Я впивался в сложные задачи и полагал, что не существует нерешаемых проблем.

Уже тогда я задавался вопросом: почему люди до сих пор не систематизировали все знания, не изучили природу вдоль и поперек, а действуют лишь опытным путем? Мне думалось, в этом есть какая-то тайна, которую я рано или поздно узнаю.

В свободное от учебы время, а его на юге очень много, занимался огородом и фермерским хозяйством. У нас было достаточно земли, и ее необходимо было обрабатывать. Родители на работе, а дома оставался всего один человек, кому это было интересно. Вот и занимался домашним хозяйством.

Новой страстью в спорте стали плавание, дайвинг. С другом организовали спортзал в овощехранилище, натаскали в него железа и качали мышцы своих детских тел. Мы стали очень сильными.

И без того активные дети, с каждым днем наливались энергией и активностью. Приходилось искать приключений, чтобы куда-то это девать.

Походы, спортивные мероприятия, поиски неизведанного…

Это был изумительный период моей жизни. Один из ключевых этапов, на основании которого я называю свое детство счастливым.

Единение с природой, ощущение свободы и безграничных возможностей.

Тогда я мечтал всю жизнь заниматься сельским хозяйством, построить большущий дом, собрать в нем близких, заботиться о них, жить дружной, крепкой и сильной семьей. Интуитивно я верил в то, что это возможно, хотя в своем окружении такого не замечал. Не было счастливых семей, они распадались. Все чаще видел нужду и несправедливость. Людям жилось непросто. Мое детское восприятие мира рушилось.

Распался Союз, жизнь стала тяжелее. Ветер перемен предсказывал дальнейшее движение.

Регион, в котором мы жили, был сельскохозяйственным и стал временно невостребованным. Бизнесмены и власть делили достояние когда-то великой страны, и народ оказался на грани нищенства. В особенности это коснулось маленьких городков вдали от центра.

Даже у меня, хоть я и не работал, чтобы прокормить семью, и не чувствовал каких-то обязательств, как родители, возникали ощущения, что мы брошены, что мы стали никому не нужными людьми.

Ничего не предвещало изменений, улучшений и перспектив.

В этот период стал часто задумываться о Боге. Было ощущение, что он стал нас забывать. В результате молодой, дерзкий ум быстро отверг существование Всевышнего.

Пожалуй, если бы он существовал, то не допустил бы ни за что исчезновения счастья и умиротворения, которое, как казалось, нас окружало.

Читал много раз Библию; холодным, математическим складом ума находил в ней массу несоответствий тому, что всем известно, видел множество противоречий. Это лишний раз убеждало меня в правоте сделанных выводов.

Стал рьяным атеистом. Бога нет! Гордился этим открытием.

Новое мировоззрение, цели и средства их достижения.

«Я всего могу добиться сам, и я это обязательно сделаю!»

С близким другом организовали тайное общество, написали законы, создали атрибутику: флаги, паспорта, гимны. Новая придуманная идеология быстро укрепилась в наших умах.

Мы сочиняли молитвы, писали стихи, создавали разного рода ритуалы. Это давало иллюзию отрешенности от мира и существования чего-то особенного для нас. Мы хотели быть не такими, как все.

Почти каждую ночь, лежа на теплой от дневного зноя бетонной крыше овощехранилища, мы проводили медитации, наблюдая за бескрайним чистым звездным небом. Чувствовали потоки энергий, как будто мы расширялись вовне. Делились этими одинаковыми для нас обоих впечатлениями и стремились ощутить большее, двинуться дальше, прогрессировать.

Никто нас этому не учил, нигде об этом мы не читали. Все происходило само собой. Информация возникала в уме, мы ее озвучивали, записывали и тут же применяли у себя в имитированном обществе.

Мы даже придумали новый алфавит и язык, на котором могли общаться, для того чтоб нас никто не понимал. Дали всем знакомым новые имена, ориентируясь на их качества, и вели перепись. Тонкое сознание ребенка видит суть человека в поступках и качествах. В таком возрасте мы ставим на первое место именно личность, а не внешнюю атрибутику.

Удивительно, откуда в наших подростковых умах могли рождаться эти идеи. Вероятно — из подсознательных воспоминаний прошлых жизней.

Со временем жизнь в нашем городке стала меняться. Политические события привели к неудобным потребностям двигаться дальше.

Жить в этой местности стало тяжелее: начался голод, наша семья переехала в большой российский город.

Новое место жительства, незнакомые обычаи и культура. Люди большого города мне виделись злыми и невежественными. Они были чужими не только мне, но и друг другу. Все это разительно отличалось от привычной среды добродушия, учтивости и общности людей родного края.

Сказать честно, я думал, что попал в настоящий ад. Я не понимал, как люди могут быть такими, не понимал даже, как можно существовать тут. Бесконечное напряжение, ожидание подвоха от любого, от какой бы то ни было ситуации.

Видел, что вместо мнимого комфорта, которым люди хотели себя окружить, они стали взаимными врагами, создали условия, невыносимые для нормального человека. Понятие человечности в принципе стало размываться. На первое место вышли корысть, жажда власти, победы за счет того, кто находится рядом.

Я был очень впечатлительным. На некоторое время очень замкнулся, не общался с людьми, от безделья начал учиться, стал отличником в школе. Снова нашел возможность заниматься спортом и фанатично отдал все свое время новому для себя виду боевого искусства — карате.

Через некоторое время я уже вел занятия у детской и взрослой групп, и моя жизнь вновь обрела смысл, появилась удовлетворенность, желание заниматься этим любимым делом всю жизнь.

Изучал истории великих каратистов, книги о боевых видах искусства. Хотелось во всем разбираться досконально. Остальные проявления жизни меня практически не интересовали, был фанатично предан избранному пути. Я не гулял с друзьями по городу, не интересовался девочками, не искал развлечений и отдыха.

Учеба в школе мне давалась сама собой, без каких-либо усилий и устремлений.

Почти никогда не брал с собой на учебу ни тетрадей, ни учебников, проводил время с удовольствием и очень весело. Вместо уроков — футбол, велосипед, походы по болотам и близлежащим озерам. Если нужно было получить оценки по какому-то предмету, я брал книги у одноклассников, перемену проводил в изучении и выходил к доске.

Так и закончил школу, получив золотую медаль, награды за выигранные олимпиады, благодарность от губернатора за успехи в учебе и, самое главное, черный пояс по карате.

Я был успешным юношей с большущими перспективами. Никаких проблем на их фоне я не видел и не хотел видеть.

Обнаружив в себе способности к обучению, решил продолжать учиться и стать знаменитым ученым, который обязательно поможет обществу.

Поступил в несколько университетов Австралии, США и копил деньги на поездку в сельскохозяйственный университет Тасмании. Туда меня позвал тренер, который планировал эмиграцию и открытие там школы карате.

Будущее мнилось безоблачным и предопределенным, насыщенным и желанным. Я не мечтал об этом, просто был уверен, что всем моим планам суждено сбываться.

Родители, мама и отчим, никогда не вмешивались в мою жизнь, ничего не знали о моих успехах, стремлениях и вообще о том, что творилось у меня в голове. Мои планы уехать стали для них шоком и привели к грандиозной ссоре. Недостающие деньги для поездки я не смог у них попросить, и планы рухнули карточным домиком, оставив меня удрученным и озлобленным.

Нужно было срочно менять перспективы, поступать в какое-нибудь учебное заведение, устраиваться на работу и реализовывать назревшее решение вести самостоятельный образ жизни. Денег на подготовку к университету не было, да и времени уже не оставалось. Судорожно искал решение.

Ходил с другом по книжным магазинам, он помогал мне похищать необходимые книги, и за пару недель я уже чувствовал себя готовым к поступлению.

Благодаря выигранным в школьные годы олимпиадам по физике и химии я поступил на физический факультет. Физика была мне ненавистна из-за пропитанности скукой, но давалась крайне легко. Все эти законы и зависимости словно с рождения у меня в голове.

Кроме того, я поступил на физико-математическое направление университета, но проспал зачисление из-за усталости от соревнований, которые проводились накануне.

А вообще, мне хотелось поступить на факультет экономики. С большим трудом сделал и это, там и остался учиться, надеясь стать преподавателем-экономистом.

Может, и стал бы. Но темперамент, вечное желание «рвать когти» вперед, энергичность не давали и шанса остепениться, жить размеренно и накапливать необходимые знания и опыт для безоблачного будущего.

Однажды, вмешавшись в ссору отчима и мамы, отстаивая интересы близких, я очутился в центре выяснения отношений и назревавшего конфликта в семье.

Отчим повышал голос и поднимал руки на сестру и мать, что вызвало негодование и протест с моей стороны. Но когда мама встала между нами, я воспринял это как непонимание. Внутри все кипело до головокружения. Свело все мышцы, и кровь наполнила глаза так, что, думалось, они сейчас полопаются.

Мне искренне хотелось защитить близких, но в ответ получил обвинения и упреки. От злости и ощущения несправедливости жизни ударом ноги с разворота вынес дверь и ушел.

Несколько лет с родными я не общался. Они остались с непониманием, я был обижен и обозлен.

Жизнь продолжалась в подвалах, на трубопроводах отопления, в люках теплотрасс, иногда у друзей или в спортзале.

Устроился трудиться.

Получив первую зарплату на новой работе, я ощутил некий психологический шок. Почти такой же, как ощутил при переезде с юга в этот большой и безумный город.

Мысль о том, что нужно всю жизнь работать, чтоб поддерживать свое существование, мне виделась абсурдной и несправедливой. Так не должно было быть. Это не имело ничего общего с той жизнью, которую я вынашивал в своих планах. Долго привыкал к этому факту. Не привык. Искал пути выхода.

Познакомился с девушкой, стали жить вместе. Нашел еще несколько мест для работы, и потихоньку жизнь нашла свое русло.

Трудился программистом, системным администратором, иногда подменял преподавателя по информатике в университете, подрабатывал в автосервисе помощником механика. Спать удавалось только в трамваях по пути из одного места работы в другое.

Находясь в таком состоянии, дал себе обещание работать максимум до двадцати пяти лет. Я всегда считал, что цель человека не в работе, не в материальном обустройстве и организации жизни.

Существует другая, более значимая сфера человеческого проявления. Все должно быть иначе: другие задачи, великие цели, глубокие чувства и очевидный результат. Интуитивно чувствовал это, но где искать, как приблизиться к ответам на мучащие изнутри вопросы и сомнения?

С течением времени жизнь обрастала новыми атрибутами и событиями. Учился, работал, познавал мир, но с ответами на текущие вопросы я получал все новые и новые порции загадок и тайн.

Образ жизни, модель поведения людей в обществе виделись предсказуемыми, примитивными и совсем не привлекали меня. Всегда хотелось большего, и с каждым днем, с каждым часом я старался брать от жизни все, что было в моих силах и соответствовало моему мировоззрению. И я глубоко верил в то, что добьюсь всего, чего хочу, даже путем упорного труда и целеустремленности, хотя сам по себе этот путь был мне, безусловно, чужд.

Другого способа я не знал, а времени искать альтернативные варианты катастрофически не хватало.

История получила свое продолжение в интенсивном обучении в сфере информационных технологий, экономики. С этими сферами были связаны тесными узами последующие события.

Глава 2
Учеба. Работа

В школе, когда мы начинали изучать информатику, на уроках углубленной практики мне было нелегко усваивать новый для меня материал. Компьютера дома не было, приходилось постигать все в классе. Результаты угнетали.

Я был одним из худших учеников по этому предмету; приходилось списывать задания у одноклассников и кое-как зарабатывать положительные оценки. Сверстников, даже самых недалеких, я считал нереально умными. Они играли в компьютерные игры, могли печатать тексты, смотреть картинки на своих собственных компьютерах и игровых приставках, и кто-то даже писал «hello world» на Паскале… Чувствовал, что отстаю от них на несколько лет.

Прогресса в этой сфере я добился, когда однажды преподаватель задал нам задачу с олимпиады, которую уже много лет никто не мог решить. Для меня подобные вещи были наравне с колышущейся тряпкой для быка.

Я неоднократно ввязывался в поиски «нерешаемых» вопросов в области математики, геометрии, физики, химии, вызовы — это моя страсть. Восприняв условия задачи как вызов, я с неистовым рвением взялся за решение. Интерес подогревался тем, что сфера компьютеров была для меня пока что запертой на засов.

Несколько дней без сна, горы исписанной бумаги с алгоритмами и попытками разобраться в задаче… В отсутствие под рукой компьютера я смоделировал то, как он работает. Смоделировал на бумаге весь процесс, от и до! А то, что не удавалось описать, держал в уме. В итоге желанные двадцать три строки кода на языке Паскаль появились на листе передо мной и, вероятнее всего, должны были работать.

Я проверил каждую команду, каждую букву этой команды, оптимизировал уже выстроенные алгоритмы. Изначально громоздкое, но уже рабочее решение постепенно сокращалось до приемлемого размера.

Итерационные циклы, флаги, арифметические операции… Они, как ингредиенты волшебного зелья, смешивались в нужных пропорциях для оптимального эффекта.

Наутро при проверке решения преподавателем, ко всеобщему удивлению, интерпретируемый код давал из раза в раз точные результаты; программа из двадцати трех строк решала системы уравнений методом Гаусса. Удивлялись все, включая преподавателя и меня лично.

Я был замучен мыслительным процессом, но понимал, что сделал что-то крутое. Никто до меня так кратко эту задачу не решал: ни математики, ни программисты мирового уровня.

Первое достижение вдохновило меня на дальнейшую специализацию в области программирования. Меня приглашали на различные олимпиады по информатике, предлагали развиваться в этой сфере, писать код. Но я ушел в себя, начал изыскания самостоятельно, пытался найти себе более интересное, волнительное применение.

Я понял, что талантлив и могу созидать что-то уникальное и очень нужное. На какое-то время почувствовал себя незаменимым для людей. Нужно было расти.

Интересовался любой информацией на тему компьютеров, программного обеспечения, области его применения, способов автоматизации различных процессов. Изучал истории известных людей, добившихся успехов в программировании, или компаний, которые являлись лидерами в этой области.

Моими кумирами стали выдающиеся персоны своего времени. Некоторые из них были способны из пустяковых, на первый взгляд, идей создать программный продукт, который стал востребован во всем мире. Другие по памяти восстанавливали огромные куски кода. Они были реально крутыми! А я подумал, что смогу стать где-то рядом. Пусть не сразу — понимал, что уйдут годы на развитие. Но был уверен, что это будет яркое время и само по себе даст интересные результаты.

Первый компьютер, на котором я мог работать достаточное количество времени, приобрел себе двоюродный брат, у которого я некоторое время проживал. Мы были профанами, и я заинтересовал его потенциалом увлечения.

Изучая программирование, операционные системы и сопутствующую информацию о «железе» — компьютерном оборудовании, я мог до семидесяти двух часов сидеть перед монитором, не смыкая глаз. Мы искали сферы, куда можно было погрузиться, а они оказывались невероятно широкими и многочисленными; нас распирало от азарта, страсти.

В первый же день мы не нашли другого занятия, как почистить операционную систему от ненужного, как нам виделось, хлама.

Это был самый современный из персональных компьютеров с последней операционкой, и, очевидно, поэтому «хлама» там было достаточно. Под снос пошли незнакомые библиотеки, исполняемые файлы, текстовые и вообще незнакомые объекты — все уходили первым рейсом в корзину. Папки, включая системные, находили свое новое упорядоченное и удобное нам место.

Красота! Перезагрузка. Но чего-то не хватает… Нам нужна помощь!

Приходилось часто обращаться к друзьям, давнишним владельцам компьютеров, за помощью. Они по очереди приезжали, переустанавливали все программное обеспечение, иногда и BIOS. Мы совали свой нос везде, где обычному пользователю нежелательно проявлять свое внимание.

Пока не изучили всю подноготную, покоя нам не было.

Зато после этого недолгого периода экспериментальных познаний мы стали востребованными гостями у людей, впервые приобретающих персональный компьютер.

Могли с закрытыми глазами поставить большинство программ, включая операционную систему. Тогда это был модный тренд — устанавливать программное обеспечение по памяти, с реально закрытыми глазами. Это сейчас мы утопаем в изобилии программ и их различных версий. Раньше все было предельно просто и без выбора.

Знали множество скрытых фич, багов и закрытых функций разработчиков. Использовали их, радуясь особому статусу компьютерных гиков.

Мы и не думали останавливаться на достигнутом, нас манило дальше. Программировать, создавать, расти…

Установив, наконец-то, необходимые и уже знакомые компиляторы и интерпретаторы языков программирования, я погрузился в креативный мир.

Изучал структуры языков, конструкции, архитектуры систем, методы проектирования и создания программного обеспечения, способы взаимодействия с пользователем. Здесь явно было много пробелов — шикарное место для деятельности человека, желающего проявить себя.

Я писал, много писал… Пусть мой труд был чаще всего никому не нужным и незаметным, но я был уверен, что это мне необходимо для будущих продуктов, которые когда-нибудь придумаю и претворю в жизнь.

Это был процесс становления. Я не питал иллюзий, что уже способен сотворить чудо, что я гений. Мне нужно было учиться, практиковать, находить те области, где я смогу наиболее рационально применить свои умственные способности, особенности характера, страсть к предмету.

Процесс обучения захватывал меня все больше и больше. Структурируя свои знания, я написал учебник по программированию. А так как большинство информации, которую я изучал, было технической документацией и текстами программ на английском языке, в качестве отдыха от программирования написал подробнейший справочник по английскому языку. Практика в изучении языка мне сильно пригодилась впоследствии в обучении, на экзаменах, на олимпиадах и в работе.

Нет, это не был какой-то интересный труд. Наверное, он нужен был лишь мне. Структурировать знания, выработать систему, оптимизировать знания. Нужно было что-то понять, от чего-то отказаться.

Некоторые сферы перестали меня интересовать, хоть я и мог там быть полезен. Так, например, системное или низкоуровневое программирование, которое поначалу меня чрезвычайно заинтересовало своей скрупулезностью, стало скучным. Программируя сложные функции, собирая их в библиотеки, я чувствовал себя муравьем, таскающим большой груз по крупицам. Это не мой масштаб, хотелось несколько иного проявления.

Уже обучаясь в университете на экономиста, я продолжал учиться кодировать. Имея доступ к огромной библиотеке, читал одновременно до пяти книг по различным тематикам, которые могли стать хоть каким-то подспорьем в дальнейшем развитии. Это были множественные учебники по программированию на Ассемблере, Паскале, Бейсике, различных интерпретациях языка Си. Наизусть знал информацию обо всех регистрах процессоров различных поколений, структуру магнитных носителей, схемы работы драйверов, сетевых протоколов.

Ассемблер хоть и представлялся мне брутально-примитивным и неэффективным в современном мире, но я чувствовал его безграничный потенциал. Он не был для меня мертвым языком программирования, уделом технарей и скучных усатых программеров, которым под силу лишь рутинная работа в ущерб творческому процессу.

Я каждый раз давал себе наказ укреплять свою практику в программировании и проектировании, используя этот сложный язык. Тем более в некоторых областях моих интересов без него делать нечего. Это как удостоверение личности в области крекинга программ, декомпиляций, поиска уязвимостей или багов.

Первый опыт взломов программ я получил благодаря просьбе того же самого брата.

Необходимая ему база данных уже несколько дней не запускалась, спрашивая регистрационные данные лицензии. Он купил ее абсолютно легально, но, очевидно, что-то пошло не так. Полчаса работы с отладчиком — и программа больше никогда не задавала лишних вопросов. Я удивил и его, и самого себя. Мне понравилось, хотелось еще.

Следом пошли игры, сложные программы, базы данных, которые не пользовались популярностью и взломами которых никто не занимался. Профессионалам с точки зрения коммерческой составляющей это было неинтересно, а для меня — незанятая ниша.

Постепенно я стал обрастать небольшими заказами, которые дополняли освоенные мною способы официального заработка.

Тогда можно было неплохо зарабатывать, обладая навыками крекинга. Почти все программы были платными, а позволить себе их по внушительной цене мог далеко не каждый. Но это был снова не мой масштаб, лишь очередной шаг к чему-то большому.

Для взлома программного обеспечения необходимо было неплохо знать, опять же, мой любимый Ассемблер — язык низкоуровневого программирования.

Он совершенно не похож на уже привычные языки вроде Си или Бейсика, и уж тем более на современные объектно-ориентированные и производные от них системы. Но как бы это ни было странно, этот удивительный язык актуален так долго, сколько существуют компьютеры. Без него никуда не деться. Упреждая события, скажу, что сейчас это основной язык разработки наших проектов. Вернее, не разработки с нуля, а доработки.

Мы вечно оптимизируем, меняем стройные конструкции годами отточенных библиотек на маленькие, точно бьющие в цель задачи строки красивого кода. После нас там только сумасшедший может что-то улучшить.

Мир Ассемблера увлек меня не только как необходимый элемент знаний для взломов. Работа с ним формирует особый взгляд на разработку и использование компьютера в целом. Он просто заманивает программиста в мир скрытых возможностей и перспектив. Ничто не даст вам такого потенциала. Это ключ к непознанному. Как особая мантра для посвященного йога, Ассемблер открывает завесу непостижимых тайн.

Потихоньку я стал обрастать небольшими заказами на «доработку» софта. Где-то очень нужно продлить срок лицензии, в другом месте — открыть доступ к запароленной информации. Это сейчас все усложнилось, паранойя незащищенности создает кое-какие неудобства. В то время можно было получить открытые, незашифрованные данные хоть из баз, хоть из откомпилированного кода программ. Это было особое время.

Приятно было получать за такую работу деньги и благодарность людей. Меня стали уважать, моей помощью пользовались даже те, кто еще несколько месяцев назад обучал меня ставить операционку и ворчал на мое чрезмерное любопытство, ведущее к частым крахам систем. Они гордились своим учеником, из уст в уста рекламируя услуги.

Кроме заказов начал изучать тенденции сообщества людей «Х», их культуру, сленг, интересы, средства взаимодействия. Мне было далеко до лидеров сообщества. Они были выдающимися и очень известными. Их боялись и уважали даже спецслужбы.

Сейчас их используют на основе угроз тюрьмой и лишениями, а раньше им неплохо платили и брали на службу в случае необходимости выполнения какой-нибудь важной для государства работы.

Знал наизусть пристрастия, биографии известнейших хакеров, выполненные взломы, мероприятия, к которым они имели отношение. У меня были кумиры, но я точно знал, что любого из них могу превзойти.

Тогда часто проводились соревнования для хакеров, крекеров, фрикеров и прочих участников сообщества.

Обычно организаторами выбирался объект, сервер или программный комплекс, и за определенное количество времени необходимо было осуществить его взлом. Лучше, конечно, не просто получить доступ, сломать, добыть информацию, а сделать это элегантно, красиво, ярко. Это привлекало внимание.

На тот момент я был больше крекером, чем хакером: было четкое разделение на специализации, я взламывал программы.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 595