электронная
441
печатная A5
1030
18+
Кара некрофила

Бесплатный фрагмент - Кара некрофила

Объем:
192 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-0027-0
электронная
от 441
печатная A5
от 1030

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

«…Сижу в кафе. Столик на четверых. Я один. Играет музыка. Это — саундтрек к фильму «Список Шиндлера». Как прекрасно эта мелодия отражает хмурое настроение сегодняшнего пасмурного дня. Наводит на что-то… Но не знаешь — на что? Это такое теплое и родное, это то, чего ты не помнишь. Словно, прожил еще одну жизнь, где все это имело свое значение. Разные вопросы в голове. Возникают они как-то неожиданно, а потом так же быстро исчезают. Что это? Хочу ответить. Но на какой вопрос, не знаю.

Выпил глоток Red Bull-а. Ответ пришел тогда, когда мое внимание было почему-то сосредоточено на кубиках льда, вращающихся в бокале из-под виски.

Для чего? Вот вопрос, который требует от меня ответа. Требует того, чего у меня пока нет. Но он мне так необходим. Хочу закрыть глаза. Музыка прекратилась. Слышно только тиканье настенных часов. Я закрываю глаза. Чувствую, что-то есть… Но не могу ухватиться и понять это. Нужно создать свою визуализацию. Вот я создаю комнату. Там много дверей. Открытых и закрытых. Открытые мне не интересны, потому, что я знаю, что за ними, а за закрытыми, возможно, и кроется ответ на мой вопрос: Для чего? Этот вопрос стоит перед каждой мыслью в моей голове. Я хочу найти смысл.

Передо мной дверь. Я толкнул ее. Она открылась, и новая картина…

Я в машине. Остановился перед светофором. Толпа справа и слева, дождавшись зеленого света, двинулась вперед, чтобы перейти дорогу. Все люди настолько разные, что непроизвольно начинают разбегаться глаза, выделяя из толпы то одного, то другого. Вот идет женщина с потухшим взглядом. Несет в руках пакет с продуктами. Я заглядываю ей в глаза и начинаю видеть ее историю. Время от времени она смотрит на тот самый пакет. И ее потухший взгляд вдруг озаряется светом, как будто содержимое в пакете очень ценно. И я понимаю почему. Возможность порадовать ребенка делает ее счастливой. Она зависима от любви к нему. И иногда взгляд выдает, униженное достоинство, ведь деньги приходится зарабатывать любой ценой, даже ценой собственной чести. Но эта история мне не интересна. Вот идет обычный неприметный мужчина, одетый в велюровый костюм, в стиле 60х годов. Но это не единственное, что в нем привлекает, в глаза бросаются его большие квадратные очки. Он скрипач? Или учитель? А еще лучше — учитель музыки по скрипке. Торопливо идет домой, где его ждет вечно недовольная жена. Она голодна мирскими желаниями, а он со своим скудным заработком никак не может удовлетворить ее. Его двухкомнатная квартира, где все еще веет Советским Союзом, включает в себя своеобразный романтизм и ностальгию, но ему не до этого. Он этого не видит, так как уже не живой. Весь его день, все его время посвящены тому, чтобы зарабатывать, а вечера он проводит с женой, которая его пилит и унижает. Мне его история также не интересна.

Моя власть позволяет мне большее. Я создаю истории. Но они слишком обычны и слабы для того, чтобы принять на себя тот груз событий, который я могу им навязать. Взгляд остановился на одном из толпы. Не знаю причину. Возможно, что-то в нем привлекло. Это человек среднего возраста. На нем дорогой костюм не первой свежести. Эта одежда говорит о том, что его обладатель был когда-то самодостаточным и материально обеспеченным человеком. Но позже удача покинула его. Тусклые и поникшие глаза, неопределенные, суетливые движения, хаотичность походки даже после того, как он уже перешел дорогу, говорили о сильных переживаниях. Он оглядывался вокруг так, будто что-то или кого-то искал. Смотрю на него, и мои мысли вселяют меня в этот персонаж, созданный воображением. Я начинаю мысленно принимать его прошлое как свое и ухожу в его детство.


Раннее утро. Только начинает светать. Но эта улица перед зеленым базаром уже слишком оживлена. Грузовые машины с разным продовольствием, привезенным на продажу, разгружаются. Гул моторов и крики торговцев кажутся неуместными, так как не соответствуют столь раннему утру. Слева, от входа на базар, выстроены в ряд тележки с номерками, и грузчики, собравшиеся вместе у тележек, проводят время в громких и шумных разговорах, ожидая своего часа работы.

Издали приближается еще одна тележка. Скрип колес и музыка, доносящаяся из маленького красного, старого радиоприемника, прикрепленного к рукоятке тележки, привлекают всеобщее внимание. Эта относительно маленькая тележка, с номерным знаком «001», аккуратно нарисованным на ней, принадлежит мальчику, а ее оформление свидетельствует о бурной фантазии ее владельца.

Это — Малыш. Одной ногой стоя на тележке, а другой отталкиваясь от земли, он ртом издавал звук, напоминавший рев мотора спортивной машины, и приближался к месту, где собрались грузчики.

Несмотря на то, что он чувствовал себя частью этой общины, грузчики обычно не хотели подпускать его к себе и прогоняли со словами: «Малыш, уйди отсюда, здесь твоих ровесников нет». В глубине души они его презирали, так как, вызывая жалость своим возрастом, мальчик порою отбирал у них клиентов, может быть, сам того не понимая. Но они и не предполагали, что среди них есть тот, кто каждый раз в конце рабочего дня, наводя страх на Малыша, отбирал весь его заработок, оставляя жалкие гроши, которых едва хватало только на то, чтобы купить хлеб. Малыш так сильно боялся этого человека, по прозвищу Баклан, что не мог никого просить о помощи. Как и Малыш, Баклан был сиротой. В отличие от Малыша, он провел свое детство в доме для сирот, в очень суровых условиях. Возможно, это и повлияло на то, что он стал бессердечным и жестоким человеком. Ему было лет 20. Он был худощавым, слегка сутулым молодым человеком. На лице же торчал большой нос с горбинкой. Видимо, поэтому у него было такое прозвище.

Малышу же было 12 лет. Это самый ранимый и чувствительный подростковый возраст. Когда так сильно нуждаешься в поддержке, понимании, любви и заботе семьи и взрослых. Матери у него не было. Он даже не помнил ее. Отец же часто напивался и избивал его.

И в один день Малыш просто сбежал из дома. Воспоминания о доме были настолько ужасны, что его сознание заблокировало их, он просто стер из памяти это прошлое так, словно его вовсе не было.

В тот период на улице Бюль-Бюля был недостроенный театральный зал, который предназначался для Хореографического училища. Но он так и не был сдан в эксплуатацию. Из-за нехватки средств это помещение так и осталось недостроенным и пребывало в заброшенном состоянии. Для Малыша же оно было домом. Часто туда забирались уличные собаки, и ему приходилось любыми способами отбиваться от них.

Когда наступал вечер, Малышу, на оставшиеся ему, после встречи с Бакланом, копейки, чаще всего удавалось купить только буханку хлеба и несколько зубчиков чеснока. Он натирал чеснок на горбушку хлеба и ел его. Но, чеснок был не единственным способом, которым он разнообразил свою скудную пищу. Например, кусая горбушку, он закрывал глаза и представлял себе разные вкусности, которые видел на улице у других. Фантазии были настолько реальны, что он верил в то, что представлял.

У него не было ни друзей, ни родных. Но была очень сильная связь с тележкой, которую он воспринимал как самое родное и близкое существо.

Каждый раз, оставаясь наедине с ней, он делился своими мыслями. Иногда, забираясь на недостроенную сцену, как театральный актер, он разыгрывал разные спектакли, а зрителем была его ветхая тележка. Этот неодушевленный предмет стал для мальчика и семьей, и другом. Большую часть дня он проводил неразлучно со своим неодушевленным другом, испытывая необычайно нежные чувства к нему. Эти чувства усилились еще и из-за одного случая, глубоко ранившего психику Малыша. Как-то раз вечером, купив горячий хлеб, он возвращался из пекарни. Напротив того недостроенного здания, где он проживал, был трехэтажный архитектурный дом. Перед подъездом дома на корточках сидела девочка. Она что-то рисовала мелом на асфальте. Увидев ее, Малыш не пошел к себе, а вошел в блок так, словно он тоже житель этого дома. Завернув за лестницу, которая вела на второй этаж, там, в укромном уголке, он спрятал хлеб. И сразу выйдя из блока сел на крыльцо. Девочка обернулась, и Малыш поздоровался с ней. Девочка ответила на приветствие. Малыш заметил, как ее взгляд остановился на его порванных тапочках и черных от грязи ногах. Малыш рефлекторно захотел спрятать ноги, но было некуда.

— А ты здесь живешь? — спросила она.

— Да, — сказал он, глазами показывая на подъезд.

— Я тоже! А почему, я раньше тебя не видела? На каком этаже ты живешь?

— На втором, — ответил Малыш, и почувствовал на себе ее недоверчивый взгляд.

— Интересно. И я живу на втором этаже. А у твоего папы какая машина?

Малыш оглянулся на машины, припаркованные перед домом, и, выбрав самую лучшую, указал на нее пальцем.

Девочка, посмотрев на него с улыбкой, опустила голову.

— Что? — спросил он.

— Эта машина наша. Она не может быть твоего папы.

Возможно, она хотела бы дружить с ним. Для девочки не имело значения социальное положение мальчика, и она не хотела его обидеть, однако Малыш, осознав в какой нелепой ситуации оказался, убежал.

Он шел, опустив голову и испытывая стыд и боль. Этот эпизод раскрыл ему глаза на жестокую правду: он всегда будет обречен на одиночество, так как стоит вне общества нормальных людей. Зайдя к себе и увидев свою тележку, он сразу сел на нее и заговорил с ней:

— Ты — все, что у меня есть! Я никогда тебя не предам. Мама!

Он не совсем понимал смысл этого слова, так как не знал, что стоит за ним, ему не были знакомы материнская забота и ласка. Но Малыш понимал, что это — самое нежное слово в человеческом понимании. И он, именно так обращаясь к тележке, как будто чувствовал значение этого слова.


— Вам что-нибудь принести? — спросил официант, и я вернулся в действительность, оторвавшись от воспоминаний детства этого странного человека.

Но мысли и боль этого детства не покидали меня до вечера. Я все время думал о внутренней боли Малыша так, будто это не я придумал, будто это не мои фантазии, придуманные для несуществующего героя. Я решил написать эту историю по-своему. А вдруг она приведет к чему-нибудь интересному. Несмотря на то, что день был обычным, мысли в моей голове отличались от тех, что были в предыдущие дни. Ближе к вечеру я захотел вернуться к этой истории. Мне было интересно, что же будет дальше с Малышом? Задаваясь этим вопросом, я закрыл глаза и опять проник в еще неизведанную дверь, созданную моим воображением.


…Это был жаркий летний день. На базаре было безлюдно. Торговцы и грузчики, утомленные жарой, словно впали в спячку. Малыш, сев под деревом на свою тележку и раскачивая ее, то вправо, то влево, наблюдал за машинами, в ожидании клиента. Внезапно перед базаром остановилась черная представительная машина с тонированными стеклами. Шофер, быстро подбежав, открыл заднюю дверь, откуда вышел мужчина. Он медленно направился к базару. Увидев его, базар, словно по цепной реакции, начал оживать.

— Король пришел, — передавали все друг другу.

Грузчики начали вести себя не так, как обычно. Они словно боялись подойти и предложить свои услуги, но стояли, готовые услужить в любой момент. Мужчина, медленно разглядывая фрукты, разложенные на прилавках, шел по рядам. Весь базар наблюдал за ним, затаив дыхание. Он был небольшого роста и очень худощавый. Одет был в черный костюм, галстука не было, но верхние пуговицы рубашки были застегнуты. Пиджак просто был накинут на плечи. Шофер, держась на небольшом расстоянии, шел за ним. Мужчина остановился у прилавка с апельсинами. Взяв один апельсин, он поднес его к носу и, понюхав, сказал продавцу тихим, но приказным тоном:

— Собери мне в пакет 2 килограмма.

Продавец, отбирая самые лучшие апельсины, собрал их в пакет.

— Сколько это будет стоить? — спросил мужчина.

— Нет, что вы? Вы ничего не должны, — испуганно сказал продавец.

— Я не спросил, что я должен. Я спросил: «Сколько это будет стоить?» Я не бываю должен! — сказав, он посмотрел пронзительным взглядом на продавца.

— Нет! Что вы? Я не это хотел сказать, — дрожащим голосом продолжал оправдываться продавец:

— Я хотел сказать, что это бесплатно.

Мужчина посмотрел на шофера и взглядом указал на продавца. Шофер, протянув деньги, взял пакет.

Увидев это, Малыш, невзирая на страх, сковавший всех вокруг, подкатил свою тележку и спросил у шофера:

— Вам тележка нужна?

Шофер не успел ответить, как мужчина остановился. Внимание всех было сосредоточено на нем. А он медленно повернулся и посмотрел на Малыша. Потом обратился к шоферу:

— Пусть поможет!

Шофер положил пакет на тележку, и они продолжили медленно идти дальше, просматривая ряды с выставленными на них продуктами.

Время от времени Король, оборачиваясь на Малыша, смотрел на него оценивающим взглядом.

— Дай свою тележку моему шоферу, а сам подойди сюда. Ты мне поможешь с выбором. — сказал Король.

Малыш никогда не давал свою тележку никому, и поэтому он подошел к Королю, делая вид, что не понял его.

— Ты что? Не расстаешься с ней? — улыбаясь, спросил Король.

— Нет! — не сразу ответил Малыш.

— Ты не слишком мал, для того чтобы работать на базаре? А где твои родители?

— Я сирота, у меня нет родителей! — опять не сразу ответил Малыш, и вдруг набравшись смелости, спросил:

— Вы кто? Почему вас все знают?

Король посмотрел на Малыша укоризненным взглядом: ему никто не осмеливался задавать такой вопрос, но вспомнив, что перед ним стоит 12-летний мальчик-сирота, улыбнулся. Он вспомнил свое детство, раннее сиротство, трудную жизнь.

— Я Вор! Ворую у несправедливости и распределяю украденное по справедливости, — сказав, Король пристально посмотрел ему в глаза, словно хотел запугать Малыша.

Но любопытство Малыша разыгралось, и он продолжил:

— А почему вас все знают и не ловят?

— Они меня боятся! Я необычный вор! Не будь слишком любопытен. Чем меньше будешь знать, тем больше будешь жить, мальчик.

— Я тоже боюсь одного. Наверное, он тоже вор! Он отбирает каждый раз мои заработки, — сказал Малыш.

Услышав это, Король остановился, словно хотел что-то сказать, но немного подумав, пошел дальше.

Купив все, что нужно, они направились к машине. Малыш переложил все в багажник, после чего Король подозвал его к себе.

Сняв большой золотой перстень с пальца, он протянул его Малышу:

— Это тебе, мальчик, за работу! — Достав складной нож из левого кармана, он и это протянул Малышу, и продолжил:

— Тот, кого ты боишься, не Вор! Возьми этот нож и не позволяй никому отбирать то, что по праву принадлежит тебе.

Дверь машины захлопнулась в то время, когда Малыш с интересом разглядывал нож, который ему дал Король. Машина отъехала. Почувствовав внимание всего базара на себе, Малыш быстро спрятал нож.

Когда он вернулся на свое обычное место, вокруг него собрались все грузчики и базарные торговцы. Все наперебой расспрашивали Малыша о Короле так, словно он был их кумиром. Малыш, немного приукрасив свое общение с Королем, наблюдал за тем, с каким восторгом слушали его те самые люди, которые обычно отгоняли его от себя. Среди них был и Баклан. Время от времени Малыш замечал его голодный взгляд на своих карманах.

Наступил вечер, базар уже закрывался. Малыш только успел спрятать нож в буханку хлеба, как к нему сразу же подошел Баклан.

— Ну, давай показывай все то, что заработал, — твердым и спокойным голосом сказал он.

Малыш немедленно достал все заработанные деньги и протянул ему.

Баклан, взяв деньги, стал пересчитывать их.

— И это все, что ты заработал? — спросил он.

— Да. Сегодня во всем базаре была слабая торговля, — испуганно ответил Малыш.

Баклан медленно приблизился к Малышу. Резко схватив рукою его за горло, приподнял так, что ноги мальчика оторвались от земли. Малыш начал хрипеть, задыхаясь.

— Ты, щенок! Хочешь от меня спрятать то, что тебе дал этот Воришка! Я сверну тебе шею! — сказал Баклан. Заметив, что лицо Малыша уже посинело и начали закатываться глаза, он опустил его, немного ослабив руку.

Малыш, сильно перепугавшись и откашливаясь от боли в горле, засунул руку в карман и достал оттуда перстень.

— Это золото. А ты говоришь, что торговли нет! — пробормотал Баклан с довольной улыбкой на лице и взял перстень.

— Сегодня ты не получишь ни гроша за то, что хотел обмануть меня.

Он отпустил Малыша и, любуясь перстнем, быстро ушел.

Малыш пошел к себе. У него сильно болело горло, настроение было отвратительное. Сжавшись в углу помещения, где он устроил свое жилище, сел на тележку как обычно, и, разломив хлеб, достал оттуда нож.

— Я убью его! — произнес он, посмотрев на сверкающий клинок и вспоминая все те унижения и побои, которые ему все время приходилось терпеть. Малыш пытался успокоиться, но ком в горле и воспоминания терзали его и он расплакался. Немного поплакав, он уснул.

Утром он опять на своей тележке направился на базар так, словно ничего не произошло. Он пытался не думать о вчерашнем дне.

Этот день был необычен тем, что на базаре было очень много покупателей. Малыш весь день без отдыха работал. Помогая везти покупки одному покупателю, его уже по дороге окликали другие с полными сумками. Рабочий день закончился. Баклан, как обычно, отобрав весь заработок, оставил Малышу только на пропитание. Малыш уже собирался домой, но вдруг увидел пожилую женщину с тяжелыми сумками. Он сразу же подкатил свою тележку и предложил помощь. Женщина отказалась от помощи, сославшись на то, что у нее закончились деньги. Но Малыш настойчиво продолжал предлагать свою помощь, сказав, что это будет бесплатно. Она с благодарностью согласилась, и Малыш помог ей. Увидев это, Баклан пошел за ними. Освободившись, Малыш решил коротким путем добраться до места, который он называл своим домом. Уже было темно, и в одном из переулков навстречу ему вышел Баклан.

— Ты что, подрабатываешь за моей спиной?

— Нет. Я просто шел к себе.

— Откуда? Да еще и с тележкой, — спросил Баклан и приблизился к Малышу.

— Я просто помог женщине. Я помог задаром, — ответил он испуганным голосом, сделав шаг назад.

В глазах Баклана была такая ярость, какой Малыш не видел никогда раньше. Он толкнул Малыша так сильно, что тот, упав на землю, ударился головой и потерял сознание. Прошло немного времени, и он медленно начал приходить в себя. Раскрыв глаза, он сначала не понял, что произошло, но увидев разыгравшуюся перед ним картину, изменился в лице и в голове его словно что-то отключилось. Баклан большим камнем бил по тележке, пытаясь разбить ее. Этого малыш никому не мог позволить. Схватив тот самый нож, он бросился на Баклана. Тот не сразу понял, что происходит. Он только почувствовал, как Малыш бьет его в живот и что-то теплое стекает по нему. Только увидев сверкающий клинок ножа в руках Малыша, он понял, в чем дело. Ослабевшим голосом прошептал:

— Все, хватит! Все, не бей больше, — скорчившись, он упал на землю, и изо рта у него пошла кровь.

Малыш стоял перед уже безжизненным телом Баклана. С клинка ножа, который он все еще крепко сжимал в руке, капля за каплей на землю стекала кровь. Сделав шаг в сторону распростертого на земле тела, он произнес:

— Баклан, ты слышишь меня? — не получив ответа, Малыш почувствовал сильное удовлетворение. У него появилось странное чувство к мертвому телу. То же самое он чувствовал, когда разговаривал со своей тележкой, которую очень любил и за то, что она есть, и за то, что она всегда молча его выслушивала.

Малыш присел рядом и начал разговор с Бакланом так, будто тот живой. Он изливал перед ним свою душу. Рассказывал, как боится его, что готов сам отдавать ему весь свой заработок, если Баклан будет дружить с ним. Потом он снял с пальца умершего перстень, который дал ему Король, и надел его на свой палец.

Постепенно к месту происшествия начали собираться люди. Издали были слышны сирены приближающихся полицейских машин. Но Малыш ничего этого не замечал, он был увлечен своей беседой с трупом. Только когда яркий свет мигалки полицейской машины отразился на стенах домов, он поднял голову и увидел собравшихся людей. Он очень испугался, но, несмотря на это, продолжал сидеть. Вскоре к нему подошли полицейские. К этому времени он уже начал осознавать действительность. Полицейские скрутили ему руки, а он плакал, кричал, пытался отбиться от них, и одновременно смотрел на свою тележку, надеясь на ее помощь. Он перестал сопротивляться и опустил руки только тогда, когда за ним уже закрылась дверь полицейской машины УАЗ. Но он не переставал смотреть через зарешеченное окно на свою одиноко стоящую тележку. Машина мягко тронулась с места. Она все дальше отъезжала, оставляя позади единственное родное, что было у Малыша — тележку. А Малыш все продолжал провожать взглядом ее удаляющиеся очертания.


Опять утренний свет из окна разбудил меня. Я лежу, пытаясь разобраться. Что это было? Мои фантазии перед сном? Или я уснул и это всего лишь был сон? Но, не успев еще полностью разобраться во всем, я решил быстро записать все то, что запомнилось мне о происходившем с Малышом.

Не позавтракав, я вышел прогуляться по бульвару. Больше всего мне нравится смотреть на лица прохожих. Каждый из них пытается скрыть в себе самое прекрасное, чем обладает — свои пороки. Это то, что нас отличает друг от друга. Их, эти пороки, иногда можно увидеть в глазах, почувствовать во взгляде. Ведь глаза обладают определенной магией. Мой отец раскрыл мне один интересный факт. Он говорил о том, как животные понимают и чувствуют, где находятся наши глаза. Если они не обладают человеческим разумом, то как определяют, где находятся человеческие глаза? Ведь они всегда смотрят нам именно в глаза. Не на нос, не в рот или куда-либо еще, а именно в глаза. Интересный вопрос, который подтверждает, что глаза — это не просто часть нашего физического тела. Что-то в них есть. Я думаю о том, какие у Малыша глаза? Мне сложно их представить. Его зарождающийся и еще неопределенный порок — это плод моего воображения. Наверное, поэтому, я не могу представить эти глаза, их выражение, их глубину. Но гуляя по бульвару и обращая внимание на взгляды прохожих, я пытался найти тот взгляд, который мог бы передать то, что я вижу в Малыше. Было очень много интересного, но точного соответствия я так и не нашел.

Уже ближе к вечеру я отправился с близким другом — Динаром, в клуб, куда мы обычно ходим по пятницам. Там собираются молодые люди, чтобы поиграть в игру «Мафия». Эта игра мне нравится тем, что я, играя в нее, одновременно имею возможность поиграть еще и в другую игру. В ту игру, которую я играю сам без партнеров, и про которую никто не знает. Я наблюдаю за людьми в процессе игры. Они, сами того не подозревая, раскрывают свои пороки, и мне не приходится уже додумывать. Слабость перед тщеславием, желание быть услышанным, жажда власти, порой жестокость в жестах…, это все может быть характерным и тогда, когда принимается решение об убийстве. Все это может быть не столь значительным на первый взгляд, но все это вкупе может составить образ того зверя, который находится внутри человека. Зверя, которого он, конечно, пытается скрыть всеми возможными средствами.

Я сел за игру и уже, в привычной мне манере, начал следить за игроками, так как, в основном, мне было просто наплевать на саму игру. Через определенное время, я уже поймал себя на мысли, что у меня почему-то ничего не получается. Меня очень сильно отвлекала мысль о Малыше. Было жалко его. Был момент, когда я хотел встать и уйти, чтобы переписать его историю иначе. Поменять концовку. Сделать так, чтобы его не поймали, и чтобы он остался на свободе. Я бы поменял только это. А все остальное мне было по душе, и Баклан заслужил свою участь. И то, что Малыш смог постоять за себя, тоже удовлетворяло меня. Вот только почему он говорил с трупом? Что его подтолкнуло к этой беседе? Я не знаю. Возможно, это было результатом его долгого общения с неодушевленным предметом. Возможно, это уже привычка, и она проявила себя. Не знаю! Не буду ничего переписывать! Пусть будет как есть! Но я хочу узнать продолжение и как можно скорее. Играть дальше мне не интересно. Я покидаю игровой стол. Сажусь в машину перед клубом и закрываю глаза.

Нет, ничего не вижу. Немного побаливает голова, возможно, это и мешает мне пока открыть дверь в мир моих фантазий. Непонятный ступор. Посидев еще немного в машине, я вернулся обратно в клуб к Динару.

Он мне рассказывал что-то с большим интересом, а я кивал ему головой так, словно слушал его. Но в этот момент я был настолько погружен в свои собственные мысли, что едва улавливал только отдельные фрагменты из того, что он говорил.

Мои мысли были заняты тем, почему я не смог нарисовать в голове продолжение истории Малыша? Разве это не то, что создает мой мозг? Многие говорят о вдохновении. А что это такое? Оно приходит извне? Может наша иллюзия о том, что творчество — это продукт, созданный творцом, ложная? Может, это не я создаю истории, а всего лишь принимаю информацию и передаю ее. И являюсь всего лишь посредником? Не знаю, хотя твердо знаю одно: продолжить ее сейчас зависит не от меня.

Позже, приехав домой, я открыл компьютер и прочитал то, что написал до этого. Потом я пытался «выжать» из себя новые мысли, облекая их в предложения, и надеясь, что все это выльется во что-то.


…Малыш, держась руками за решетчатое окошечко в двери камеры, куда его поместили, смотрел в сторону темного коридора. Там из открытой двери в самом конце, лился тусклый свет, скользивший по бетонным стенам коридора, и доносился чей-то храп, время от времени то усиливаясь, то ослабевая.

Он пытался разобраться в том, что произошло, и верил, что весь этот кошмар скоро закончится, и что он опять вернется в свой театральный зал и к своей тележке. Ведь «она» будет ждать его. Но в какой-то миг он допустил мысль, что всего этого может и не произойти. Ужаснувшись, уже в слезах, он, оторвав руки от решетки, не оглядываясь, сделал несколько шагов назад. Прислонившись спиной к холодной бетонной стене, он медленно опустился вниз и закрыл ладонями лицо и глаза. Так он просидел некоторое время. Он очень устал. Представив себе, что лежит в своем любимом уголке, он, наконец, уснул. Проснулся только утром на голоса, доносившиеся из конца коридора, который не был виден из оконца его камеры. Малыш ждал, но не знал — чего. Ему надоело находиться в этом помещении, усталость только увеличилась.

Вскоре к его двери подошли двое. Тот, который худее, был одет в обычную черную полицейскую форму. По плечам его пиджака было видно, что форма ему немного велика. А второй, с большим круглым животом, был одет в светло-голубую форму, но без пиджака. Его звали Гафур. Он был работником прокуратуры. В руках у него был журнал. Они, глядя на Малыша, что-то обсуждали между собою. Гафур, время от времени что-то записывал в этот журнал.

— Приведи его в кабинет, — поговорив немного с полицейским, он дал указание и ушел.

Полицейский открыл дверь камеры и проводил Малыша в ту самую комнату, которая была в конце коридора.

Маленькая комната, посередине которой стоял стол, за которым сидел Гафур, втиснув свой большой живот между креслом и столом. Малыша посадили на стул перед ним.

— Почему вы обращаетесь с ребенком, как с последним преступником? Ну, оступился, с кем не бывает? Налейте ему воды! — сказал он полицейскому.

Эти слова зародили в душе Малыша надежду, так как он почувствовал поддержку, в которой очень нуждался.

— Не переживай, мальчик! Скоро все это закончится! — сказав, он поставил на стол включенный диктофон и продолжил:

— Расскажи все, как было, и я тебе помогу выйти отсюда. Не бойся, тебе никто ничего не сделает, ведь ты же еще маленький.

Малыш с детской наивностью начал подробно рассказывать про то, что произошло. Закончив свой рассказ, он спросил:

— А теперь можно мне уйти?

— Нет, мальчик! Не так быстро. Но скоро. Должны быть еще некоторые процедуры, — ответив, Гафур обратился к полицейскому:

— Принесите орудие убийства и предметы, изъятые с места преступления.

Полицейский положил на стол два прозрачных пакета. В одном был нож, а в другом сверкал золотой перстень.

Взяв в руки пакет с ножом, он спросил:

— Это твой нож, мальчик? Этим ножом ты убил Баклана?

Малыш подтвердил кивком головы.

Допрашивающий, положив пакет с ножом на стол, обратил внимание на другой пакет с перстнем. Выражение его лица изменилось. Посмотрев на перстень, он велел полицейскому увести Малыша обратно в камеру.

Полицейский тоже заметил озадаченное лицо прокурора. После того, как он проводил Малыша, вернулся в комнату и спросил:

— Что-то не так? У вас изменилось лицо, когда вы увидели этот перстень.

Расслабив синий галстук, Гафур расстегнул пуговицу воротника и вытер рукой капли пота на лбу. Полицейский подумал, что он, наверное, не услышал вопроса, но тот вскоре произнес:

— Этот мальчик не такой простой. Будь вежлив и осторожен с ним. У стен тоже есть глаза и уши, которые служат тому, кто оставил ему свой перстень. Я не хочу найти твое тело в канаве.

Малыш же, поверив этому прокурору с животом, сам того не подозревая, сделал чистосердечное признание и тем самым подписал себе приговор. В следующий раз они увиделись на суде. Малыша представлял адвокат, назначенный государством. Этот адвокат был очень старым и почти ничего не слышал. Было понятно, что особо бурной защиты Малыша не предвидится.

Суд вынес приговор по статье 120.1. — предумышленное убийство. Лишение свободы на 15 лет. Первые четыре года Малыш должен был провести в детской колонии, а к 16-ти годам перевестись во взрослую тюрьму.

Малыш, слушая свой приговор, с болью и ненавистью смотрел на Гафура, который ловко обманул его. Он не то что не помог, а выступал в роли прокурора, представляя сторону обвинения. В своей работе он не раз так поступал, но впервые, словно боялся смотреть в глаза Малышу.

Ненависть, которая родилась в душе этого маленького мальчика, была уже не только к прокурору, но и ко всему человечеству. Это была последняя капля, переполнившая чашу его детского терпения.

Суд закончился. Вскоре Малыша отправили в детскую колонию, которая находилась на окраине города.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 441
печатная A5
от 1030