электронная
90 62
печатная A5
559
18+
Измерение Зеро
30%скидка

Бесплатный фрагмент - Измерение Зеро


5
Объем:
488 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-4850-9
электронная
от 90 62
печатная A5
от 559

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Измерение зеро: Глава 1: Страххольмская психиатрическая лечебница

Бывший заключенный — Диего Орландо по решению суда был направлен на медицинское освидетельствование вместе с конвоем. В ходе психиатрической экспертизы, Диего Орландо был признан невменяемым в момент совершенных преступлений и вскоре после того, как все необходимые формальности были подписаны, он перешел в собственность Страххольмской психиатрической лечебницы, где будет отбывать свое наказание в более комфортных условиях.

В окружении охранников, Диего был доставлен в Страххольмскую психиатрическую лечебницу, а уже там передан на попечительство двум санитарам. Все это время блондин вел себя, словно божья пяточка. Шел с опущенной вниз головой и молчал. И так до тех пор, пока парня не привели в комнату для психически больных людей, где он встретил его.

В этом щуплом, каштанововолосом пареньке было что-то знакомое. Когда их взгляды зацепились — время будто бы остановилось. Едва это длилось даже секунду. Но все же, тот миг вечно будет жить в его памяти.

Диего Орландо — персонаж из моего сна. Нет сомнений это именно он. Значит, я вовсе не псих, и это не плод моего воображения?

Эмоции так переполняли Джорджа, что он не смог сдержаться, чтобы не заслезиться.

По мнению Диего, ребенок был мил. Он всегда любил детей. В сравнении с прочими дегенератами, что были тут — этот мальчик выглядел вполне нормальным подростком…. Но все же, где он мог его видеть? Ответ на этот вопрос все не давал ему покоя. Однако отвлечь от размышлений заставила внезапная боль.

— Орландо! — пробурчал один из санитаров, что есть сил, сжав бывшего заключенного за предплечье. — Шевели батонами, — и с этими словами подтолкнул больного.

Диего подался вперед. Между этим он подмигнул глазом и улыбнулся Джорджу, что по-прежнему стоял и смотрел на него, словно напрашиваясь, стать жертвой….

Санитары провели бывшего заключенного еще шагов десять к огромной запертой двери, где недалеко ошивался Джордж.

Было принято решение содержать заключенного отдельно от других больных.

Пока один из санитаров остался с Диего, второй вышел вперед, чтобы открыть дверь. Он приложил палец к специальному отверстию, что находилось возле двери, после чего компьютер начал сканировать отпечаток. Как только идентификация прошла успешно, компьютерный голос сообщил:

— Проходите, — и дверь автоматически начала раздвигаться, открывая проход в бесконечно-белую комнату с мягкими стенами.

Как только представилась возможность, Диего неожиданно для всех напал на санитара, что остался с ним. Несмотря на очевидную разницу в весовых категориях, Диего оказался сильным. Он легко вырубил санитара до конца событий и кинулся к Джорджу, что от страха остолбенел.

В процессе всего, Орландо заходит мальчику за спину, и забрасывает цепь, висевшую между рук за голову парня.

Джордж издал сдавленный хрип. Он машинально ухватился руками за цепь, но сил сопротивляться не было.

— Давай немного пройдемся, — ласково шепнул Диего. — Только ты да я, — и с этими словами попятился вместе с заложником в сторону выхода.

Другие больные начали кричать и биться в истерике. Санитар, что до этого отворял дверь, шагнул в сторону аварийной кнопки, но маньяк с заложником преградил ему путь.

— А-а-а, — в такт словам Диего покрутил пальцем. — Если хочешь чтобы с его прелестной головки не упал ни один волос — ты откажешься от этой затеи, — в качестве предупреждения Диего затягивал цепь как можно туже и двигал ею подобно пиле, взад-вперед.

— Отпусти мальчика! — потребовал санитар.

— Обязательно, — усмехнулся блондин. — Как только выйду, — а затем скосил взгляд на бесконечно-белую комнату. — А ты, живо, лезь вовнутрь.

Санитар заметно занервничал, но затем его лицо скрашивает ухмылка, а взгляд, устремленный куда-то вдаль, словно говорит сам за себя «Слава Богу. Мы спасены»

Эта ухмылка — последнее, что Диего успел увидеть за мгновение перед тем, как наручники, что сковывали его запястья — начали причинять ему нестерпимую боль.

Парень повалился на пол и начал биться в конвульсиях, а Джордж, после того, как освободился, сидя на полу, согнулся и начал жадно заглатывал в легкие воздух. Он был так напуган, что почти не мог говорить. Большие испуганные глаза смотрели на парня, что бился в конвульсиях и сыпал проклятия. Сердце выпрыгивало из груди. Хотелось плакать. Он до сих пор не верил, что остался жив.

Теплая рука легла на его плечо, а заботливый старческий голос произнес утешительные слова:

— Все позади, Джордж!

Это был Шнайдер. Одна рука по-прежнему лежала на плече мальчика, а в другой он держал устройство, напоминающее пульт от доисторического телевизора, в назначении которого уже не было сомнений. Когда Шнайдер переключил переключатель, спазмы прекратились, и Диего сладко уснул.

***

Кабинет будущего — представляет собой открытое пространство, оснащенное последними словами современной (для этого времени) техникой. Здесь нельзя увидеть книжные шкафы в привычном их понимании. Вся документация хранится во всемирной компьютерной базе. Сам компьютер представляет собой голографическое изображение, что появлялось и исчезало по нажатию кнопки хозяина. Однако полностью исключить изобретения прошлых столетий никак нельзя. Они, конечно, модернизированы под современный мир, тем не менее. Удобное крутящееся кресло позволяло директору охватить всю зону и достать нужный предмет, находясь на месте. На столе имеется набор головоломок, пульт от всех в пределах лечебницы дверей, камер и наручников. Все это размещено на столе в определённых зонах досягаемости рук. Дизайн кабинета завершали настенные голографические часы.

После пережитого, Джорджа по-прежнему трясло. Заботливый старик нажал, словно на невидимый переключатель на своем безупречно белом столе и в следующий миг из открывшегося отверстия выскакивает, словно подарок одноразовый стакан, наполненный прохладной водой.

Трясущейся рукой, мальчик взял этот стакан и поднес к иссохшим губам.

После того, как утолил жажду, он немного успокоился и положил уже пустой стакан обратно на стол, где тот впоследствии исчез также внезапно, как и появился.

— Нус, Джордж? — старик собрал руки в замок и положил на них подбородок. Губы его расплылись в ухмылке, словно плавленый сыр. Единственный, золотой зуб, что украшал недостающий зубной состав, сверкнул полярной звездой. — Тебе стало легче?

Джордж неуверенно и медленно кивнул. На смену страха пришли сомнения, развеять которые мог только этот старик. Мальчик не знал, как начать, ибо все что он скажет — может впоследствии обернуться против него, а этого допускать нельзя, тем более, тогда, когда до выписки осталось всего ничего. Нужно как-то начать, но так, чтобы это не вышло боком:

— Этот Диего, кто он?

Лицо Шнайдера переменилось. Былая улыбка сразу же испарилась. Последовал тяжелый вздох. За ним рука старца скользнула по морщинистому лицу и захватила очки, что впоследствии он положил на стол.

— Диего Орландо, — спустя небольшую паузу начал старик. — Он косвенно виноват во всем, что с тобой происходит.

Мальчик непонимающе похлопал глазами.

— То есть?

Очередная пауза, за которой старик потянулся рукой к своим очкам. Взяв их, он протер толстые линзы об белоснежный халат, что был на нем. И только после того, как очки вновь украсили его лицо, продолжил:

— Год назад киностудию оккупировали террористы. Диего Орландо — возглавлял операцию по захвату заложников. Десять человек, включая тебя и сотрудников — больше пяти суток держали запертыми в подвале студии, пока наша доблестная полиция не освободила вас. На тот момент Диего удалось сбежать, а ты после пережитого стресса начал путать вымысел с реальностью.

Эти слова зазвенели в ушах Джорджа. Зрачки его удивленно расширились. Он слушал старика, а привычный мир рушился. Земля уходила из-под ног, ведь реальность оказалась не такой, какой он себе представлял.

— Почему я ничего об этом не помню?!

— Если какой-либо отрезок жизненного пути человека заполняют особо тяжелые переживания — психика выключает защитный механизм и человек забывает все, что связанно с неблагоприятными воспоминаниями.

— Но этого не может быть! — Джордж запустил руки в свои волосы и согнулся. — В моих воспоминаниях Диего — добрый, — в этот момент в голове раздался звон: — «ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу выбить из тебя все дерьмо», — отзывчивый, — интонация понизилась и вновь звон: — «О, наивный и глупый Джордж. Ни тебя, ни кого-либо из вас я никогда не считал друзьями», — внимательный, — теперь Джордж уже не верил в то, что говорит — «Даже не думай мешать или переубеждать меня, иначе убью»

Мысли так перепутались, что он уже не мог определить, где его фантазия, а где реально происходящие с ним события. Мальчик впал в истерику и Шнайдер просто вынужден был вызвать санитаров, что под белы ручки вывели парня из кабинета.

Когда старик остался наедине с собой, его губы расплываются в улыбке. Он был как никогда счастлив от проделанной работы. Взяв со стола пульт, старик поудобнее откинулся на спинку мягкого кресла и включил свой любимый канал.

Каждая комната, каждый закоулок лечебницы, находился под прицелом скрытых камер, которые транслировали происходящее старику.

С непередаваемым восторгом, он наблюдал за тем, как бедного Джорджа насильно пытаются накачать препаратами. Крики, мольбы и плачь пациентов — для ушей Шнайдера — были любимой музыкой.

Измерение зеро: Глава 2: Режим дня

Распорядок дня в Страххольмской психиатрической лечебнице такой же, как в детском дошкольном учреждении, только без возможности после ужина свалить домой.

Утром подъем, затем под присмотром санитаров больные идут в уборную, делают свои дела, умываются, чистят зубы. По возвращению их ждет уже накрытый стол. Посуда на столе небьющаяся, а еда пресная. В основном на завтрак это каша сомнительного срока годности. Обязательно после приема пищи лекарства, которые из любого здорового человека сделают психа. После того, как Джорджа накачали препаратами, он влился в эту тусовку дегенератов. Речь стала монотонной, отсутствовала мимика и жесты, словарный запас ограничился фразами «да», «нет», «можно добавки?»

До обеда свободная деятельность: кто-то коротает время разговором с мнимым собеседником. Кто-то собирает пазлы. Джордж сидит один, поджав ноги под себя, и смотрит в одну точку.

В промежутке между свободной деятельностью и обедом, больных выводят на прогулку.

В обед дают более-менее нормальную пищу. Возвращаясь с прогулки, больные уже заранее знают, что их, наконец, нормально покормят. Тут тебе первое, второе и даже десерт с компотом.

После обеда тихий час, а после подъема вновь свободная деятельность, которая длиться до самого ужина. На ужин вновь ненавистная каша сомнительного срока годности. У многих больных (а кто-то здесь провел уже больше десяти лет) есть желание надеть эту кашу на голову повара, но как говориться желание не всегда совпадает с возможностями. За такие выходки придется расплачиваться. Никому не хотелось оказаться в той комнате за закрытой дверью, откуда, сейчас донесся матерный крик:

— Какого х*я!!!!

Это Диего проснулся и обнаружил, что запакован в смирительную рубашку.

Выкрик заставил привлечь внимание больных.

Все посмотрели в сторону этой двери, лишь Джордж на шум ну вообще никак не отреагировал. Организм все еще не очистился от препаратов, поэтому пока он в танке.

Интерес прочих продлился всего пару мгновений, затем столовые приборы вновь застучали, и больные продолжили заниматься своими делами.

***

Сильно Диего разбушевался, однако. Из запертой комнаты то и дело доносились ругательства с требованием выпустить его, предоставить ему право на звонок своему адвокату. Последней каплей для санитаров стало, когда Диего начал зачитывать наизусть закон, который лишь на половину совпадал с действительностью и подытожил этим:

— То, что вы делаете это нарушение моих человеческих прав. Я буду жаловаться в вышестоящие инстанции, и вашу шарашкину кантору прикроют!

Он голосил вовсе не для того, чтобы чего-то добиться. Сам понимал, что бесполезно. А только для того, чтобы работникам этой канторы жизнь сахаром не казалась.

Когда санитары прибыли с успокоительным, Диего стал, словно божья пяточка. Он вжался в мягкую стену и начал размахивать руками:

— Ребята, ребята. Все, все. Я все понял. Хулиганить не буду.

— Конечно, не будешь, — усмехнулся один из санитаров, между тем выпустив через иглу шприца небольшую струйку. — Уж мы об этом позаботимся — и с этими словами шагнул в сторону буйного больного, в то время, как еще два санитара заключили его по бокам.

— Не надо! — жалобно завопил Диего, сильно дергаясь и пытаясь вырваться из цепких рук — Любую таблетку съем. Уколов не надо.

Когда санитар с уколом приблизился, Диего воздвигнул препятствие в виде выставленной вперед ноги.

— Ну, ей богу, парни. У меня страшная аллергия на уколы. Я на игле могу сдохнуть. Оно вам надо? Или вашему доктору на больничке мертвяк нужен?

Не то чтобы санитары поверили в эту сказку, но рил, легче согласиться дать ему таблетку, чем вероятность пострадать во время попытки вколоть ему препарат.

— Рот открой, — приказал санитар с уколом.

Диего сделал, как он сказал, предварительно перед этим убрав ногу с пути.

После того, как таблетка оказалась у него во рту, последовал второй приказ:

— Глотай при мне.

Это Диего тоже выполнил, в конце, широко раскрыв рот и высунув лопатой язык.

Когда санитары удалились, Диего резко переменился в лице. Каким-то образом ему удалось так спрятать лекарство, чтоб не вызвать никаких подозрений у работников. А когда дверь за ними захлопнулась — выплюнул его на пол и раздавил ногой.

***

Утром следующего дня из сумрака выходит Джордж. Последнее, что он помнил перед тем, как его разум помутился — это разговор в кабинете доктора.

Мысли о том, что он узнал и желание поговорить с Диего — все не давали ему покоя. Он твердо решил, что обязательно сделает это, как представится такая возможность.

Шанс представился в час послеобеденной свободной деятельности.

Джордж подошел к двери, за которой заключенный. В ней была специальная щель, через которую обычно санитары просовывали еду. Но пока, Диего в смирительной рубашке, его лично кормили из ложечки. Его не баловали изысками. Ладно, больных. Можно время от времени побаловать хорошим обедом, но на заключенного не считали нужным переводить хорошие продукты, поэтому каша с сомнительным сроком годности — это как раз то, что нужно для такой угрозы обществу, как он.

Джордж, просунул в щель тарелку с ароматными пирожками. Сам не ел, все это время приберегал, чтобы угостить Диего, пусть даже он косвенно виноват во всех его бедах.

Умение прощать и находить свет даже у того, чье сердце, казалось бы, пропитано тьмой — у Джорджа не отнять.

Все это время Диего сидел на полу, опустив голову. Когда он увидел, как что-то просовывают в его камеру, он прищурился.

— О, сегодня, что ли праздник? — усмехнулся Диего, затем глаза его сузились еще больше, а интонация изменилась: — или подумал, что будет забавно посмотреть, как Диего встанет на четвереньки, и будет, хавать эти пирожки, словно собака?

И после этого до Джорджа дошло, что заключенный находится в смирительной рубашке.

— Ой, прости…. я вовсе…. я не думал об этом…

Диего вздохнул, а после вздоха встал с пола, что у него хорошо получилось, несмотря на связанные руки и, подойдя ближе, ясно дал понять, что не желает идти на контакт:

— В любом случае не нужна мне жалость такого жалкого существа, как ты. А свои пирожки забери, — и с этими словами мощным пинком по тарелке пропихнул их обратно, где они впоследствии оказались на полу.

После такого, Джордж должен был втопить, словно раненая собака и навсегда забыть сюда путь, но каково же, было удивление Диего, когда этот надоедливый парень все же, решил остаться.

Несмотря ни на что, он намерен был добиться ответов на свои хорошо поставленные вопросы, о чем сразу же сообщил, после чего плавно перешел к самой сути вопроса:

— Ты помнишь меня? Должен помнить, ведь ты больше пяти суток держал меня в подвале студии.

— Я не запоминаю лица своих жертв, — последовал такой ответ из уст Диего, одновременно с ним он пожал плечами. — Хотя… — небольшая пауза, означающая, что он задумался, — теперь я начинаю понимать, почему, когда увидел тебя, у меня возникло чувство дежавю. Стало быть — да. Я тебя помню. Это все, что ты хотел спросить? — в конце изогнул он бровь.

— Еще вопрос.

— Валяй, — мгновенно отозвался тот и скривил при этом лицо. Чем быстрее ответит на все вопросы, тем скорее избавится от его общества. Решил он так.

— У тебя не возникала чувства, что ты живешь не своей жизнью? — начал он неуверенным тоном. Диего, однако, удивился. Этот парень сейчас будто бы прочитал его, словно открытую книгу. — Что ты достоин чего-то большего?

Однако удивление продлилось всего секунду.

— И не надейся, — последовала усмешка вперемешку с насмешкой. — Я нормальный в отличие от тебя. Три месяца перекантуюсь в психушке, и на свободу с чистой совестью. А тебе бы советовал держать свои мысли при себе и не озвучивать их кому попало, ато ведь никогда не выйдешь отсель.

Джордж ничего не стал отвечать. Весь подавленный и разбитый — он ушел, окончательно потеряв надежду на светлое будущее.

***

День за днем, ночь за ночью. В течение недели жизнь в лечебнице текла неизменным циклом, повторяя привычный распорядок дня.

В течение этой недели Диего вел себе хорошо, а в один из дней ему дозволено было теперь содержаться вместе с остальными больными, что значило, с него, наконец, снимут эту ненавистную ему смирительную рубашку, у него появится полная свобода передвижения по больнице и кормить его будут три раза в день.

Санитар выводил его под белы ручки с мягкой комнаты и говорил:

— И помни: если я узнаю, что ты опять творишь дичь — вернешься обратно.

Диего натянул улыбку, почти до самых ушей и, похлопывая санитара по спине, сообщил:

— Ох, не волнуйтесь. Не узнаете — и улыбнулся еще шире, продемонстрировав свои ровные и белые зубы.

Санитар уловил иронию из его уст, и, не меняя выражения своего кирпича просящего лица, добавил:

— И без сарказма.

После того, как Диего предоставлена была свобода передвижения, он решил воспользоваться этим правом на полную катушку. Перво-наперво он театрально раскинул руки и сообщил всем о своем визите:

— Ну, здрасте, психи! Это я! — и после этих слов берет в руку первый попавшийся предмет (кубик-рубик) и метким броском сбивает конструкцию, что так старательно собирал один из больных. — Страйк!

Какое-то время душевнобольной пялился в одну точку, а когда Диего взорвался всплеском психического хохота, больному стало так обидно, что он не выдержал и весь в слезах убежал.

Содрогаясь от смеха, Диего показывал на него пальцем и бросал в его адрес различные колкости, пока взгляд не зацепился за нечто…

— «О, это же тот пацан»

Одна нога Джорджа была согнута в колено, а вторая лежала прямо. Он сидел на подоконнике и безучастно смотрел в окно. Прекрасная возможность незаметно подкрасться и напугать до усрачки. С этими мыслями бесшумно, словно опытный ниндзя он подкрадывался к своей добыче, пока не оказался в непосредственной близости.

Орландо наклонился до уровня его уха и прошептал:

— Смерть или матумба? — и улыбнулся маньячной, похотливой ухмылкой. Однако в ответ ноль эмоций. Диего обошел парня и сел на подоконник перед ним. Всмотревшись в эти карие глаза, он не обнаружил там ничего. Взгляд был пустым, словно у бездушной куклы.

— «Да что за препаратами тебя пичкают? — одновременно с этими мыслями Диего стал щелкать перед его лицом, но опять безрезультатно. — Черт, — подавлено опустил он голову и руку, — почему меня так волнует его состояние? Неужели это, то самое чувство?… Чувство вины? — хотел было подумать он, но натура плохого парня взяла свое. — Глупости. С чего бы вдруг мне раскаиваться? Этот пи*дюк сам виноват, что оказался не в нужное время не в нужном месте.

Успокаивая свою совесть этими мыслями, он хотел было уйти по своим делам, но в этом дурдоме этот мальчик единственным был адекватным. Тем, с кем можно поговорить. А из него тут делают овощ только потому, что фантазия немного разыгралась. К слову о фантазиях…

Диего посмотрел в окно. Блик света мягко скользнул по его красивому лицу. Он вздохнул и раскрыл свою душу:

— Знаешь, вспоминая наш последний разговор — я начал задумываться: а что если мир, в котором мы живем не настоящий? Что если мы не больше, чем чья-то выдумка? Мы можем наблюдать, как в клинике в целом кипит жизнь. Выйдя на прогулку — мы видим тоже самое. Но что происходит по ту сторону забора, пока нас нет? — задумался Диего и, положа согнутые руки на подоконник, облокотился на них. — А я отвечу. В этот момент ничего не происходит. Пока мы там не появились — улицы будут пусты. Но как только мы выйдем за черту — незаметно для нас там моментально появится жизнь… — смешок, за которым блондин повернул голову в сторону Джорджа и подытожил: — Таким образом, работает компьютер. Это все делается с целью оптимизации работы железа. К чему я это? — вновь смешок, за которым Диего опять посмотрел в окно — Если моя теория верна — то ты вовсе не сумасшедший. Ты знаешь больше, чем положено, потому ты здесь…. — молчание, за которым последовал смех. Внезапный и такой безумный. — Ну вот… — Содрогаясь от смеха, проговаривал он, одновременно вытирая вступившие на глаза слезы, — уже начинаю бредить. Похоже, это заразно….

Отсмеявшись, Диего похлопал немого собеседника по плечу и с иронией под**бнул:

— Спасибо, что выслушал. Кто бы мог подумать, что мне действительно станет легче.

— Выглядишь как огурчик — за спиной донесся голос, заставивший Диего вздрогнуть. Когда он обернулся, взгляд сразу же упал на морщинистое лицо Шнайдера, что стоял, держа руки в карманах белоснежного халата.

— «Черт, подкрался, словно змея. Колокольчик бы повесил, чтоб не пугать людей» — выругался в мыслях тот, а после того, как выпустил пар, ответил на ранний выпад старика: — я как огурец, который прошел через тело лошади и вышел, знаете откуда?

Шнайдер, что не был лишен чувства юмора, парировал:

— Ну, так это исправимо. Одна успокаивающая таблеточка и… — скосил взгляд на Джорджа, что сидел на подоконнике, не меняя позы, и более ничего не говорил, ибо каков результат уже понятно, стоит только взглянуть на парня.

— Он тоже неудачно пошутил?

— У него недавно был нервный срыв. Пришлось принять меры.

— И часто у него…?

— Да, в последнее время приступы участились. А если точнее, сразу после того, как ты прибыл к нам.

— Это все из-за того, что…?

— Психика очень тонкая и каждый реагирует на стресс индивидуально. На фоне стресса у него в голове произошло короткое замыкание.

— Как это, замыкание?

— У него началось искажение картины реальности. Он стал придумывать настоящее. Ну, например террорист, что держал его в заложниках больше пяти суток — на самом деле его лучший друг и вообще они оба не из этого мира.

Эти слова заставили Диего задуматься. Буквально минуту назад он выдвигал теорию, согласно которой мир, в котором они существует всего лишь компьютерная игра. Конечно, это была не больше, чем шутка, но необъяснимое влечение к Джорджу все не дает покоя.

А пока Диего прибывал в когнитивном диссонансе, доктор окончательно поразил его своей неожиданной просьбой:

— Помоги Джорджу

— А? — вопросительно посмотрел Диего на старика но, а потом спустя секунду спросил. — Как я это сделаю?

— Держись от него, как можно дальше. Не разговаривай с ним и даже не смотри в его сторону. А если сам сделает попытку заговорить….

Губы Диего расплываются в маньячной ухмылке, и он заканчивает мысль старика:

— Я буду делать то, что умею лучше всего — буду мерзавцем. Я стану таким плохим, что он побоится даже думать об этом.

— Вот и славненько, — довольно улыбнулся старик, во всей красе продемонстрировав свою гнилую улыбку, с золотым зубом посередине. — Скоро время прогулки. Не хочешь сходить во двор, подышать свежим воздухом?

— А во дворе у нас колючая проволока, пулеметчики на вышках, овчарки лают.

— Да нет, — усмехнулся старик — Это не тюрьма. У нас хорошая клиника. Во дворе солнышко, травка, свежий воздух, птички поют.

— А раз не тюрьма выпустишь меня отсюда?

— Конечно, выпущу, — вновь эта гнилая улыбка, — сразу же, как только сделаешь то, о чем я тебя попросил — с загадочным акцентом произнес он, сделав тонкий намек на то, что реабилитация Джорджа выгодна для них обоих.

***

А старик не солгал. Во дворе действительно было хорошо. Там установлены лавочки, где можно посидеть. Вокруг высажены деревья, кусты и клумбы. Недалеко журчит водоем, где мирно плавают уточки. Их подкармливают больные, и поэтому они сами подплывают, уже заранее зная, что их покормят. Также можно услышать отрывистое щебетание и пение птиц. Каждый их звук гулко раздается в наполненном жизнью дворе. И всю эту красоту окружает высокий забор, с колючей проволокой. Единственный путь на выход охраняет робот, напоминающий уменьшенную версию трансформера Оптимуса. К одной руке прикреплена электрошоковая палка, чтоб в случае чего утихомирить ей буйного больного.

Мимо охранника время от времени пробегает робот-уборщик, похожий на увеличенную версию отважного маленького тостера, передвигающегося на колесах. Он толкал тележку с отходами недоеденного завтрака, который где-то там за забором перерабатывался и вновь попадал на стол.

— Мир будущего, епта — прокомментировал Диего, а затем приставил указательный палец к губам, что значило — он о чем-то задумался. После недолгих раздумий, его голову посетила одна светлая мысль.

***

После прогулки, как обычно ждал накрытый обед, но почему-то Диего к еде не торопился притрагиваться.

Джордж по-прежнему в танке. Он ложкой капается в еде, словно в дерьме, а взгляд его смотрит в одну точку. Небольшая струйка слюны вытекала изо рта и капала прямо в тарелку.

Диего сидел как раз напротив и после того, что увидел, аппетит окончательно испортился. Он бросил столовые приборы на стол и, стукнув кулаком по столу, прокричал:

— Свинья ты, Джордж! — а затем надулся, и правую руку согнул в локте, а щеку положил на кулак.

***

Проходит еще какое-то время и Джордж выходит из сумрака. Диего ошивался неподалеку и с матерными криками колотил автомат с чипсами. Поскольку пообедать ему так и не удалось, он решил утолить голод этой вредной едой, но проблема в том, что так просто ее не достать. Нужно было решить математическую головоломку, что на голограмме высветилась, после нажатия кнопки «Старт». И в зависимости от результата, автомат решит — давать чипсы или нет.

— Черт, черт! — на каждое слово по удару получил автомат. — Это просто издевательство над душевнобольными людьми, если даже у нормального человека решение вызывает когнитивный диссонанс!

Каково же было его удивление, когда какой-то дегенерат разгадал эту головоломку, как высморкался и увалок прямо из-под носа приз.

Какое-то время Диего тупо хлопал глазами, а потом как заорал на всю Ивановскую:

— Какого ч-е-е-е-р-та?!!!! — и начал уже бить автомат ногами. — Тупая жестянка!

— Не расстраивайся так, Диего, — за спиной прозвучал голос, заставивший блондина отвлечься от увлекательного занятия. В один момент самооценка Диего упала ниже плинтуса, когда этот как он называл чепушило достал чипсы с той же легкостью, с которой это сделал прошлый дегенерат. — Вот, держи, — протянул он чипсы и улыбнулся наивной, детской улыбкой.

У Диего задергалось, все, что только можно. Единственным желанием в данный момент было — это засунуть эти чипсы ему в жопу. Казалось, еще немного и он действительно сделает это, но в последний момент сдержался, просто ответив:

— Оставь их себе, — и после этих слов обошел Джорджа и пошел по своим делам, по пути выхватив из рук чипсы того дегенерата, что только собирался перекусить. Он хотел разреветься, но пробегающий мимо Джордж положил ему в руки свои чипсы. Тот засигал на стуле и радостно начал хлопать в ладоши, при этом издавая какие-то странные нечленораздельные звуки. А Диего дошел до стула, отодвинул его и сел, закинув ноги на стол. Парень только собрался перекусить, как перед душой встает Джордж и начинает осуждающе пятился на него, держа руки на поясе.

— Че? — исподлобья глянул блондин на него.

— Диего, скажи: тебя, что ли в детстве обижали, что ты теперь срываешь зло на других?

Диего отсмеивался и отшучивался в духе «А у тебя диплом психолога? Может, покажешь?»

— Шнайдер говорит если кто-то бычит вот так, — выражение лица Диего изменилось, но пока он спокоен, однако было видно, что Джордж не так далек от истины, — обзывает или орет без причины — это значит, что его в детстве очень сильно обижали, и он как бы хочет отомстить.

В мгновение ока, Диего вскочил с места, и, оказавшись за спиной Джорджа, заломал ему руку, а его самого прижал к столу. Все это произошло так быстро, что мальчик не успел даже ахнуть, а в момент, когда осознал безвыходность ситуации — зрачки его испуганно расширились. По лицу было видно, что он думал, будто сейчас умрет или в лучшем случае останется без руки. Мальчик с надеждой посмотрел в сторону санитара, стоящего у входа, но тот делал вид, будто не замечает.

— Да твоего Шнайдера самого лечить надо, — шепнул Орландо на ухо. Одна рука по-прежнему заламывала руку Джорджа, а ладонь другой руки закрывала рот. — Он, как и ты — ши-за-ну-тый, — максимально жестоко сказал он и по слогам, после чего рука оставила рот Джорджа, и скользнула по его талии.

— Диего, пожалуйста! — завопил безысходно мальчик. — Отпусти меня! Мне больно!

— Больно? — усмешка парня стала маньячнее, чем когда-либо, что у Джорджа даже локон волос посидел от страха, — еще раз подойдешь ко мне, — вновь прильнул он к его уху, и продолжил давить на его без того расшатанную психику, которая вот-вот и окончательно сломается: — я превращу твою жизнь в кошмар! Я все сделаю, чтобы ты никогда не вышел отсюда! Ты меня понял? — одновременно с этим вопросом он сделал болевой прием, после которого раздался хруст. Глаза Джорджа стали влажными, но прежде, чем из них успели политься слезы, Диего отпустил мальчика. Тот сразу же вскочил и отступил назад, прижимая к себе пострадавшую руку. Его дыхание было тяжелое и такое громкое, что было похоже на рыдание. Время от времени он испуганными глазенками посматривал на Диего, чье лицо было наполнено яростью и злобой.

— Видишь, что бывает, когда начинаешь меня злить? Не нарывайся. Не усложняй жизнь не себе, не мне и все будет хорошо. Если понял — медленно кивни.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90 62
печатная A5
от 559