электронная
144
печатная A5
317
16+
Из родника моей памяти

Бесплатный фрагмент - Из родника моей памяти

Объем:
106 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-3898-4
электронная
от 144
печатная A5
от 317

ОТ РЕДАКТОРА

Уважаемый читатель!

Вам предстоит знакомство с интересной книгой необычного автора.

Максим Бацкалевич совершенно уникальное явление в нашей литературе. Явление необычное по характеру своих произведений, по жизненной судьбе, по миссии, которую он на себя принял.

Максим очень молод. Ему всего 24 года.

Казалось бы, что может поведать городу и миру этот юноша?

Что нового и интересного может он знать в свои годы?

Имеет ли право человек в таком возрасте кого-то чему-то учить даже в виде рассказывания историй, давать какие-то нравственные уроки?

С первых страниц книги вы поймете, что у Максима есть ответы на эти вопросы.

За свою короткую жизнь он пережил очень много. Так много, что этого хватило бы на несколько долгих и полноценных жизней.

Максим инвалид с детства. Он не может ходить, не может говорить. У него нарушена моторика рук и он ограничен в возможности работать руками.

С такими «стартовыми» условиями человек практически обречен на прозябание, унылое тусклое существование.

К счастью, лишив Максима очень многого в физическом плане, судьба одарила его тем, что дается в этом мире немногим.

Во-первых, судьба подарила ребенку замечательных родителей, которые сделали все возможное для его развития и духовного роста.

Во-вторых, природа вдохнула в него сильную и творческую душу, которая заставляет с упорством двигаться к вершинам жизненного успеха.

Максим Бацкалевич окончил среднюю школу с золотой медалью. Он научился работать с компьютером, набирая тексты зажатым в руке карандашом.

Максим с гордостью писал мне, что за много лет неустанного труда он добился увеличения скорости письма в десять раз: с 4 до 40 слов час.

Вдумаемся в эти цифры, друзья!

Средний человек печатает со скоростью 100—150 знаков в минуту — то есть в 20 — 30 раз быстрее.

Прошедшие курсы по обучению слепым методам печати увеличивают скорость еще примерно в 2 раза.

Машинисты-синхронисты работают со скоростью 400 знаков в минуту, а мировой рекорд скорописи составляет 902 знака в минуту.

И еще одна цифра. Большинство людей думает со скоростью 250 знаков в минуту. Это примерно 3000 слов в час.

Представляете, как трудно писателю, в голове которого тексты будущей книги рождаются со скоростью 3000 слов, а он физически может зафиксировать в 75 раз меньше?

Уже одна эта простая арифметика вызывает уважение и желание познакомиться ближе с результатами такого титанического труда.

Но это просто техническая деталь, вовсе не являющаяся главной причиной того, почему книги этого автора должны читать люди.

Год назад, когда работа на книгой была в самом начале, мы обсуждали с Максимом его литературные планы и он четко обозначил свою позицию.

Максим Бацкалевич хочет стать хорошим писателем без всяких скидок на свои физические недостатки.

За прошедший год из печати вышло 3 книги Максима: «Чётки», «Утро Максима» и «30 размышлений по поводу…».

Две первые книги составлены из небольших автобиографических рассказов, поэтому автор решил объединить их в этот сборник, как бы завершая некий этап своего творческого пути.

У Максима появляется своя читательская аудитория. За прошедший год число его друзей в социальной сети Вконтакте возросло более чем на 1000 человек.

После публикации его первой книги на новостном портале news.tut.by его родного города появилась большая статья с характерным названием: «История лидского Ника Вуйчича: «Моя цель — доказать, что инвалиды могут приносить пользу обществу».

Мы с вами является свидетелями рождения нового талантливого литератора со своей темой, со своим стилем, со своей миссией!

В чем мне видится особенность творчества Максима Бацкалевича, в чем выражается его «лица необщее выражение»?

С первых дней своей жизни Максим в полной мере ощутил то, что можно назвать отторжением людей с физическими недостатками со стороны современного общества.

Ему отказывали в праве на получение образования.

Перед ним были закрыты все двери — двери, о которых даже не подозревает обычный человек.

Он с раннего детства привык к тому, что даже когда его везут в коляске по улице, то люди смотрят на него как на диковину и показывают пальцем.

Иные выражают реакцию негативную, схожую с той, которая возникает у людей при виде черной кошки, перебегающей дорогу.

Кто-то может подойти с бесцеремонными вопросами, не отдавая себе отчет в том, насколько это ранит человека в коляске.

Эта трудная судьба не сделала Максима угрюмым мизантропом. У него светлая голова и чистая душа. Он полон творческих планов и верит в светлое будущее.

И что очень важно для нас с вами — он показывает окружающую жизнь глазами человека, прикованного к инвалидной коляске.

И этот его взгляд открывает нам глаза на многое!

Мы живем в суете.

Мы не видим многих деталей.

Мы безучастны к проблемам даже близких нам людей.

Мы не замечаем как прекрасен этот мир.

Для большинства из нас время летит незаметно: день за днем, месяц за месяцем, год за годом.

И это не правильно!

Вспомним наше детство: ведь каждый день представлял собой целую жизнь со своими историями, приключениями, открытиями.

А повзрослев мы тонем в информационном шуме и пропускаем многое, а зачастую важное, мимо себя.

Мимо, мимо, мимо…

Максим Бацкалевич в силу превратностей своей судьбы, обладая мышлением взрослого наблюдательного человека смотрит мир философски, не утратив при этом свежести и непосредственности детского восприятия.

И делится своими неординарными наблюдениями и размышлениями со своими читателями.

Я убежден, что проза Максима Бацкалевича — полезное чтение для взрослых.

И втройне полезное чтение для детей.

Учиться понимать людей не похожих на нас, учиться с детства смотреть на окружающий мир пытливыми глазами, учиться простой человеческой доброте — это дорогого стоит!

Пожелаем успехов молодому талантливому автору и удачной судьбы его книгам!

Александр Логинов,

бизнес-консультант, кандидат экономических наук.

ОТ АВТОРА

Меня зовут Максим Бацкалевич.

Мне 24 года. Живу в Беларуси.

Я — инвалид детства. Не могу ходить, говорить.

Всё, что у меня есть — это мой ум, моё желание жить, быть полезным людям и… моё творчество.

Когда я родился таким, многие «доброжелатели» предлагали моим родителям избавиться от меня…

«Да, действительно, зачем обременять себя больным ребёнком, пытаться спасти его, тратить своё время, свои силы, вкладывать деньги в пустоту? Лучше всего выбросить такого человека, как мусор».

Однако мои родители так не думали никогда.

С самого начала они стали бороться за меня, отдавая всё, до последней копейки на моё лечение.

Порой реально не было на что купить даже хлеба. Спасала лишь картошка с бабушкиного огорода.

В 1996 году мама узнала, что в Барановичах открылся реабилитационный центр для детей с физическими заболеваниями.

И мы начали ездить туда на лечение. Один месяц там жили, один месяц дома.

И так на протяжении 7 лет.

Благодаря этому центру, я в пять лет самостоятельно смог сидеть, ходить с поддержкой, медленно начала развиваться речь.

В деревне, где мы с родителями жили, меня в течении двух лет не брали в школу.

«Не может говорить, писать самостоятельно — о какой учёбе может идти речь» — помню, сказал один из членов комиссии, аттестовавшей детей перед школой.

В 2003 году мы переехали в город, где меня без проблем взяли в первый класс.

Казалось, что уже всё будет хорошо. Но мне поставили один шифр, согласно которому я должен был учиться 8 лет по программе начальной школы.

И вновь моим родителям пришлось сражаться за меня. Возили меня по различным комиссиям, доказывая, что я смогу учиться по общеобразовательной программе.

В итоге я стал учиться, как обычный ребенок, с одним только отличием — учителя приходили ко мне на дом.

Я потихоньку начал пытаться осваивать компьютер.

Так как у меня плохо с мелкой моторикой рук, то я стал нажимать на кнопки клавиатуры карандашом.

Сперва выходило написать за час одно слово. Но прилагая усилия, писал всё быстрее и быстрее.

С учёбой тоже всё шло хорошо. Мне очень нравилось учиться и узнавать больше всего интересного.

В итоге я окончил школу с золотой медалью. Отлично владею компьютером, только медленно печатаю.

Достаточно неплохо знаю английский язык. К сожалению, здесь почти невозможно поступить в вуз или, хотя бы, в колледж.

Даже, если повезёт — и инвалид получит высшее образование, то работы он всё равно не найдёт.

Поэтому я никуда не поступал. Окончил онлайн курсы по копирайтингу. Немного работал на бирже рерайтером.

Вскоре я начал понимать, что это не моё.

Во-первых, мне хотелось написать какое-нибудь своё произведение, а не просто переделывать статьи других авторов.

Во-вторых, на моё здоровье негативно влияли сжатые сроки выполнения заказов. Я решил всерьез развиваться в творческом направлении.

Поначалу это были небольшие рассказы, точнее сказать, какие-то урывки прозы, которые я то начинал писать, то бросал, как только чувствовал, что не знаю, как дальше развивать события.

То есть у меня не хватало самого главного — умения строить план повествования.

Я хватался то за одну, то за вторую идею.

Затем до меня дошло, что из этого хаоса ничего путного не выйдет.

И 23-го декабря 2013 года родились первые строки повести «Жизнь длиною в ночь».

Это первый раз, когда у меня появился план сюжета.

В начале я просто хотел написать небольшой рассказ про одинокого старика, но моё воображение пошло дальше так, что рассказ перерос в повесть о жизненном пути одного человека.

Тогда мне стало интересно, смогу ли я как-нибудь опубликовать свой рассказ. Начал искать ответ на этот вопрос в интернете и случайно познакомился с замечательным человеком, который дал новый импульс развитию моего творчества.

Я за это ему очень благодарен.

Итогом этого импульса стал мой блог ВКонтакте и проект сборника автобиографических рассказов.

Писать о своей жизни нелегко так, как тебе приходится переживать всё заново.

Однако это необходимо для того, чтобы доказать, что инвалидность — не приговор.

Что инвалид — не изгой общества, а такой же человек, как и все остальные.

Он может быть полезен для общества, стоит только дать ему возможность само реализоваться.

Я хочу показать людям, что выход есть из любой ситуации. Главное найти его.

Представленные в этом сборнике рассказы — это начало моего нового пути, это открывающая перед Вами, дорогой читатель, дверь в мой внутренний мир.

Сначала появился замысел одного рассказа, одного фрагмента из моей жизни, которым я был готов с Вами поделиться.

Но когда этот фрагмент начал воплощаться на бумаге и выходить за рамки рассказа, то мне в голову пришла мысль, что стоит больше приоткрыть завесу моей судьбы.

Это будут небольшие рассказы, в которых вы познакомитесь с обычной жизнью необычного маленького мальчика, затем подростка, потом юноши.

В каждом рассказе вас будет ждать реальная история из моей жизни. Моя задача написать текст так, чтобы каждое предложение было пазлом огромной мозаики.

Мне хочется, чтобы вы не просто читали эти рассказы, а окунулись в их атмосферу.

Так родился проект написать цикл автобиографических рассказов «Чётки».

Может быть, прочитав эти рассказы, человек с ограниченными возможностями сможет почерпнуть что-то для себя.

А может мои не выдуманные истории попадутся в руки человека, который привык считать, что инвалиды — не люди.

Возможно, посмотрев на мир моими глазами, этот человек изменит свою точку зрения.

Общество — это мы с вами, и только от нас зависит, будет оно барьерной или без барьерной средой…

Мне бы очень хотелось, работать сразу и над повестью, и над автобиографическими рассказами, и над блогом.

Но, к сожалению, так как я набираю текст со скоростью только 40 слов в час, то я пока отложил работу над повестью, направляя силы и время на создание сборника рассказов.

Через несколько месяцев после издания книги «Чётки» вышла вторая небольшая книга моих автобиографических рассказов «Утро Максима».

После этого мои творческие интересы сместились в несколько иную сферу. Результатом этих исканий стала вышедшая недавно книга «30 размышлений по поводу…».

Сегодня я не могу сказать со всей определенностью как и когда я вернусь к продолжению цикла автобиографических рассказов.

Мои рассказы — исповедальный труд и когда тема вновь захватит, а когда отпустит — в руках Всевышнего.

Этим было продиктовано мое решение объединить две первые книги в один сборник рассказов.

Для меня это как бы подведение итога первого этапа на пути по овладению писательским ремеслом.

Приглашаю вас к общению у родника моих детских воспоминаний!

ДЕДУШКА

По чистой голубой небесной глади медленно поднималось к зениту яркое летнее солнце. С каждым мигом тени становились всё короче и короче, уступая путь свету и новому дню.

Под крышей дома безустанно звонко щебетали воробьи. Где-то вдали во всю глотку распевался петух. Через приоткрытую форточку в комнату проникал нежный запах жасмина.

Маленький мальчик лежал в постели. Он протёр кулачками глаза, сладко зевнул и осмотрелся. В комнате никого не было. Мальчика всегда охватывал страх, когда он оставался один.

Вот и сейчас уже первая слезинка скатилась по щеке. Но вскоре в коридоре глухо щёлкнула дверь, скрипнула половица — и в комнату вошёл высокий пожилой мужчина.

— Ай-ай-ай, такой большой, а боится, — поспешил он успокоить внука. — Ну, чего ты, Максимка? Иди сюда.

На руках у дедушки мальчик успокоился. С такой высоты комната была, как на ладони. У стены стоял большой трельяж. Солнечный свет отражался от зеркала и ещё ярче освещал комнату. Было видно, как в воздухе летают маленькие пылинки.

Рядом ютился старый трёхстворчатый лакированный шкаф с заброшенным наверх чёрным чемоданом. Возле окна стояла швейная машинка «Зингер», ещё памятующая начало прошлого века.

Именно к этой швейной машинке потянулся мальчик.

— Что хочешь порулить? — спросил дедушка.

Он знал, что это второе любимое место внука, после водительского сиденья УАЗа.

Мальчик мог бы целыми часами сидеть на столешнице швейной машинки и крутить отвыполированный до блеска за долгие годы руками портных шкив.

Воображение рисовало ему, что он ведёт большой автомобиль, впереди вьётся бесконечная серая лента дороги, по бокам быстро летят различные пейзажи: поля, засеянные различными злаками, обширные зелёные луга-ковры, в которые были вплетены причудливые узоры пестрых цветов, за лугами тянулась зубчатая лесная кайма, обрамляющая блестящие на солнце голубые озёра

Но теперь внимание Максима приковалось к стоящему за окном, рядом с забором, велосипеду, сияющему на солнце синей рамой и алюминиевыми брызговиками.

Возле велосипеда возился соседский мальчик чуть старше Максима. Сначала он, быстро орудуя гаечным ключом, натянул на звёздочки слетевшую цепь. Потом накачал насосом шины и собрался уже было ехать — как вдруг посмотрел в окно и сделал уродливую гримасу.

Максим расплакался, он пока ещё не понимал, почему дети дразнят его. Он привык к тому, что родители, бабушка с дедушкой и даже некоторые взрослые относятся к нему, как к обычному ребёнку.

Когда на улице на него указывали пальцем, смеялись или подходили с глупыми вопросами, он всегда обижался.

Пройдёт ещё много времени, пока у Максима выработается иммунитет против нападок этого жесткого общества, которое принимает лишь себе равных. А пока…

Пока это был только шестилетний ребенок со своими детскими мечтами, открыто смотрящий на мир светящимися глазками.

В коридоре послышались шаги. Тихонько отворилась дверь. В комнату заглянула красивая молодая женщина. Она улыбнулась, увидев, что сын уже проснулся.

Поставив тарелку с пышущими жаром драниками на табурет, женщина подошла к человеку с ребёнком.

— Иди ко мне, мой мальчик, — протянув к сыну нежные руки, сказала она. — Почему ты плачешь?

— Увидел, что у Виталика новый велосипед, — аккуратно передав мальчика женщине, ответил человек. — А тот, как обычно, стал дразнить…

Постояв чуть молча, печально глядя на ребёнка, который, уткнувшись в материнское плечо лицом, медленно успокаивался, человек добавил:

— В сарае стоит какой-то детский велосипед. Надо только почистить — и будет как новый…

Можно что-нибудь придумать… Поставить по бокам колёсики…

— Я не знаю. Он не может сидеть даже на табуретке, а это велосипед.

Человек ушёл, задумавшись.

Посадив мальчика на диван, женщина подала ему кубики с буквами. Они лежали в небольшой коробке, сложенные в алфавитном порядке.

— Сынок, ты хочешь, чтобы у тебя был велосипед? — тихо спросила она.

У Максима засветились глаза. Мальчик, казалось, забыл про свою обиду. Его маленькая ручка старалась попасть по нужной букве. В итоге получилось: «Да, я хочу».

Мать обняла ребёнка, гладя его по золотистым волосам. На её глазах появились слезы.

— Обещаю: он у тебя будет…

После завтрака женщина вынесла мальчика на крыльцо. Посадив его в коляску, она сказала:

— Побудь пока здесь. А я пойду помогу бабушке стирать. Не скучай. Скоро я вернусь или дедушка придёт.

День только разгорался, а уже было жарко. На небе не было ни одного облачка, только вдали виднелась череда барашков. Трава пожелтела и склонилась к земле, как бы прося каплю воды.

От раскаленного солнцем асфальта несло жаром. За забором по дороге, которая разделяла деревню пополам, неслись машины, рокот моторов и шум колёс то приближался, то отдалялся.

Устроившись поудобнее в коляске, мальчик стал наблюдать за двумя скворцами, которые летали по очереди в скворечник, приделанный к длинной жерди в огороде.

То и дело из него выглядывала маленькая головенка с крохотным клювиком, жалобно пища.

Мальчик гадал, что же они будут делать с отцом сегодня, когда тот вернётся вечером с работы.

«Позавчера смастерили подлодку из пластиковых бутылок, которая может даже плавать.

Вчера клеили воздушного змея из газет. Он сейчас лежит где-то в гараже, сохнет. Сегодня, может, мы сможем запустить его, если бабушка согласится отдать катушку с нитками.

Вот бы скорее посмотреть, как змей вздымается высоко над землей. Ещё было бы интересно самому управлять им… Но ничего не поделаешь».

Так, окунувшись в свои мысли, Максим коротал время, пока громкий звонок не выдернул его обратно на поверхность реального мира.

Это за забором по тротуару пронёсся на велосипеде Виталик. Он ехал, приподнявшись на ногах, непрерывно нажимая на кнопку звонка. И уже через миг скрылся из виду.

Максим печально вздохнул. Ему было непонятно, почему другие дети могут ходить, бегать, играть в футбол, ездить на велосипеде, а он сидит только в коляске.

Воображение опять начало затягивать его в свой омут, где он был таким, как все. Бегал, прыгал, гонял на велосипеде так, что ветер бил прямо в лицо, трепал волосы. Перед глазами мелькали деревья, дома, улицы…

В это время к мальчику подошёл дедушка.

— Как ты тут? — спросил он. — Солнце уже на тебя светит… Поехали отсюда. Колесо у прицепа спустило. Будем опять разбортировать, клеить камеру. Скоро сено надо возить. Без прицепа, брат, никак.

Участок поделен был на четыре дворика. На первом — стоял дом, рядом с ним располагалась летняя кухня, небольшой домик, где готовили еду. Перед кухней был разбит огород. По бокам дорожек цвели различные цветы. За этим двориком шёл скотный двор.

Параллельно с ним сбоку был ещё один дворик. Там росли две раскидистые яблони. Они бросали на землю огромную сетчатую тень. Под нею на лавках стояли тазики, в которых мама с бабушкой стирали белье. Через этот дворик шла тропинка, ведущая к заднему двору.

Когда дедушка привёз Максима сюда, мальчик увидел выгнанный из гаража УАЗ.

Белый чистый кузов автомобиля блестел на солнце, точно так же блестели круглые фары, оранжевые габаритные огни, катафоты на брызговиках. На открытой багажной двери аккуратно были разложены инструменты: отвёртки, плоскогубцы, различные ключи.

Неподалеку стоял прицеп. С левой стороны с него было снято колесо, лежащее теперь под навесом возле гаража.

— Хочешь, давай, пока походим? — спросил у мальчика дедушка.

Тот кивнул головой.

Дедушка взял мальчика подмышки и поставил его на ноги.

— Ну-ка, покажи, как ходит солдат. Левой шаг…, правой…, левой…, — терпеливо повторял он. — Не бойся, я тебя держу.

Ноги Максима всё время подкашивались, но он старался идти. Мир казался мальчику безгранично огромным.

Облака маленькими пёрышками быстро неслись далеко в ясном небе, до которого, казалось, дотягиваются лишь верхушки старых деревьев да конёк крыши сарая.

Иногда Максим поглядывал на дедушку, будто бы спрашивая: «Как я хожу?». Человек кивал ему головой и улыбался.

Вскоре они дошли до автомобиля. Возле него приятно пахло бензином. Мальчик встал как вкопанный перед открытой водительской дверью.

Сначала он тихо рассматривал всякие разноцветные проводки и трубочки, которые были видны под приборной панелью.

Все старания человека, отвлечь от автомобиля внука, терпели крах. Мальчик уже силился, как бы это ему залезть на подножку, когда услышал строгий голос дедушки:

— Даже и не мечтай… Там жарко, точно в парилке. И ты прошлый раз скрутил переключатель туманок так, что я целых два часа возился с ним. Шагай до калитки и обратно.

Человек осторожно подтолкнул мальчика. Но тот упорно пытался забраться в машину.

— Ладно, пойдём работать. Мне некогда с тобой сюсюкаться, — дедушка взял внука на руки и отнёс в коляску.

Насупившись, Максим стал внимательно наблюдать за тем, что делает дедушка.

Сев на маленький чурбачок, человек начал узкой стороной монтировки поддевать край шины, который плотно прилегал к борту диска. Так он делал сантиметр за сантиметром, пока диск не упал на землю.

Тенёк потихоньку исчезал. Становилось всё жарче. Привязанная возле сарая овчарка сначала бегала то взад, то вперед, чертя цепью на земле полукруг, потом, полакав воды, спряталась в конуру.

На скотном дворе изредка хрипло кукарекал петух. У забора рылись в сухой пепельной почве куры. Было слышно, как гулко пируют скворцы, по-разбойничьи напавшие на соседскую вишню.

Вынув из покрышки камеру, похожую на надувной спасательный круг, который покрыли чёрной краской, дедушка куда-то ушёл. Максим остался один.

«Если бы я мог ходить, залез бы сейчас в машину или просто покрутил что-нибудь отвёрткой… Вон, сколько болтов в той железке, — думал мальчик, — А тумблер сам отвалился. Не успел я и нажать — а он бац…

Интересно, как это люди могут помногу часов ходить, стоять, танцевать, бегать — и не уставать? Почему они не падают с велосипедов? Как можно ехать на двух тоненьких колёсиках? Вообще, интересно: управлять велосипедом сложно или нет?»

Мысли, вопросы так быстро вертелись в голове у Максима, как быстро крутятся шестеренки в часах, которые только что побывали в руках мастера.

Вскоре вернулся дедушка. Он принёс корыто с водой, небольшие резиновые заплатки и тюбик с клеем.

— Сейчас будем искать, в каком месте пробило…

Максим облокотился на переднюю ручку коляски. Он не один раз уже видел, как дедушка клеит камеры, и знал всё наизусть, однако ему всё равно было интересно.

Солнце больше и больше загоняло тень под навес гаража.

— Парит. Наверное, к вечеру соберётся гроза. А ты как думаешь? — спросил он, накачав насосом камеру.

Посмотрев на дедушку, мальчик кивнул головой. Ему хотелось что-то сказать, но, вместо этого, у него выходило лишь непонятное гортанное мычание.

Человек поставил камеру в воду и начал медленно её крутить.

— Следи, откуда появятся пузырьки воздуха, — сказал он и прибавил, — Дождь — это, конечно, хорошо. Всё живое пить хочет… Но беда в том, что сено намокнет, и его опять придется сушить… А вот и пузыри — значит, тут пробито.

На поверхности воды, и вправду, появились крохотные пузырьки. Они сбивались в кучку над тем местом, где из камеры выходил воздух, а потом мгновенно исчезали.

Надев очки, дедушка осмотрел прокол.

— Камешек или осколок стекла попал… Ничего страшного: заклеить, и будет держать.

Наблюдать за этим было не так интересно, поэтому мальчик вновь окунулся в мысли. Из головы всё никак не вылетала мечта прокатиться на велосипеде.

Она, словно птица, попавшая в клетку, билась о прутья беспомощности мальчика, пытаясь вырваться на свободу, чтобы реализовать себя.

В скором времени послышался нежный мелодичный мамин голос, звавший их с дедушкой на обед.

— Ну что, поработали, теперь можно и поесть, — с усмешкой произнес человек, отложив уже заклеенную камеру, — Пусть сохнет.

Летнюю кухню заполнял приятный запах жареного сала с картошкой, которые шипели и стрелялись во все стороны жиром. В воздухе повисла сизая дымка.

Было видно, как лучи света от окна пробиваются через неё. По дощатому потолку лазили две чёрные мухи. Замирая, они становились похожими на шляпки гвоздей.

Бабушка в дальнем углу возилась с вёдрами.

— Чесь, я тебя, кажется, позавчера ещё просила забить досками щель в загоне, — сердито сказала она, — Свинья роет и роет. Скоро вылезет… Хозяину, хоть бы что.

— Всё сделаю. Дай только поесть и немного отдохнуть, — спокойно ответил человек, сев за стол, перекрестившись.

Мальчик не слышал никогда, чтобы дедушка повышал голос на кого-нибудь или ругался, отстаивая свою точку зрения. Он предпочитал лучше промолчать, либо пытался перевести всё в шутку.

Мама посадила Максима к себе на колени. Хоть мальчику и было почти семь лет, но он не мог сам взять ложку, кружку, кусок хлеба. Его, как маленького, кормила мама.

Она своим плечом придерживала ему голову, чтобы та не запрокидывалась назад. Мальчик ел медленно, всё время поперхиваясь.

После обеда дедушка вывез Максима на улицу. Тут было куда прохладнее, чем в душной кухне. Появились небольшие порывы освежающего ветра, гнавшего за собой по небу клочья потемневших пушистых облаков.

Мальчик смотрел на них, подняв голову. Они представлялись ему то в облике мохнатого медвежонка, держащего в лапах бочонок мёда, то в облике всадника, скачущего на гнедом коне, то, как далёкий город с домами, башнями, куполами.

— Я пойду чуток полежу, внучок, — сказал дедушка, — Ты ничего не хочешь?

Максим замотал головой.

— Тогда я пойду… Если что, стучи ногами, мама или бабушка услышат.

Человек погладил мальчика по белокурым волосам и ушёл.

ВЕЛОСИПЕД

Где-то вдали изредка раздавались приглушенные раскаты грома, словно кто-то бил молотком по листу железа. На горизонте, в той стороне, где было болото, появился тёмный край сплошной тучи.

В лучах солнца она казалась ещё более грозной тёмно-синей с фиолетовым оттенком пеленой, которая неспешно захватывает весь небосвод.

«Скорее бы уже пришёл папа с работы. Мы бы точно успели запустить змея до того, как это чудище приползёт сюда, — думал мальчик. — Почему, как только что-нибудь запланировал, всегда выходит не так, как хочешь?»

Было слышно, как мама с бабушкой о чём-то разговаривали на кухне. Их слова заглушал то стук посуды, то шум проезжавших автомобилей.

Иногда мама подходила к мальчику, приносила ему попить или просто спрашивала, как у него дела. Когда она подошла в очередной раз, Максим стал загибать пальцы на руках, смотря на маму.

— Уже почти полпятого. Скоро папа придёт, — сказала она, поняв, о чём её спрашивает сын.

Солнце, склонившееся к западу, заволокло дымкой, тень которой ползла по земле. Чёрная полоса на горизонте становилась всё шире и шире. Было видно, как тонкими белыми спицами дождь протыкает воздух.

Ласточки, свившие в этом году под крышей старого сарая гнездо, пикировали низко над землей. Усевшись в ряд на раскачивающиеся провода, воробьи беспокойно щебетали.

У конуры возле дома грыз кость щенок. От назойливой мошкары он фыркал и крутился вокруг своей оси, словно юла.

Скрипнула калитка — мальчик увидел идущего к нему отца.

Услышав, что кто-то идёт, щенок быстро остановил свою забаву и хотел было побежать. Но почему-то у него запутались передние лапы, и он, словно мячик, визжа сделал пару кувырков.

Немного оклемавшись, щенок вскочил и пискливо затявкал на идущего мужчину…

«Ура, пойдём запускать змея», — закричал про себя обрадованный Максим.

Через мгновение он уже сидел на крепких отцовских руках.

— Как твой день прошёл, малыш? — спросил тот сына, шероховатыми пальцами слегка потянув его за нос. — Не хулиганил тут без меня?

Мальчик замотал головой. Потом он начал махать руками, показывая вверх.

— И что это может значить? — удивился мужчина.

«Почему взрослые так медленно думают? Может, мозг со временем забивается всякой ерундой? Придётся идти, показывать,» — подумал сердито Максим, пытаясь слезть с рук отца.

— Тебе не хочется сидеть? Давай, походим.

Скинув с плеча сумку, мужчина присел на корточки и поставил мальчика на ноги.

— Куда мы пойдём? А?

Мальчик знал прекрасно, что в отличие от дедушки, с отцом можно было и побегать, и попрыгать. Сперва он подошёл, качаясь на ногах, к визгливо лающему щенку. Тот замер, затем попятился назад, держа в зубах кость, и спрятался за коробкой.

«Я же не собирался забирать у тебя косточку, Бим. Только хотел поиграть… А ты удрал… Ладно, сиди там», — подумал мальчик.

И Максим пошёл дальше. Он так быстро перебирал своими маленькими ножками, что они нередко запутывались одна за одну, и мальчик вис на руках у отца, словно парашютист на стропах.

Когда они пришли к гаражу, Максим начал дёргать за нижний край створки двери, вопросительно глядя на отца:

«Вспомнил, пап?»

— Ах, да, я совсем забыл про змея… Пошли, посмотрим, как он там.

Отворив створку, которая казалась Максиму гигантской, отец щёлкнул выключателем — висящая на потолочной балке лампочка загорелась, осветив тусклым светом гараж.

По периметру стен здесь был целый склад различных вещей: деревянные ящики со всякими запчастями, какие-то мешки, стальная решётка для ограждения, старый большой бензобак от Зила и многое другое.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 144
печатная A5
от 317