электронная
191
печатная A5
677
16+
История СССР 1917—1945

Бесплатный фрагмент - История СССР 1917—1945

Том I—II

Объем:
598 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-3285-2
электронная
от 191
печатная A5
от 677

Том I.
1917 г. — 1941 г.


«Издавна мудрые искали

забытых Истины следов

и долго, долго толковали

давнишни толки стариков»

(Истина. А.С.Пушкин)

Предисловие

Мой уважаемый читатель,

я в этой книге расскажу

вам всю историю событий

про ту великую страну,

про нашу Родину, про ту,

что выиграла всю войну —

советско-финскую и польскую,

гражданскую кровавую, чужую,

Великую Отечественную войну,

Великую Вторую Мировую,

и далее информационную, любую,

что затевали силы тёмные тогда,

когда по свету шествовала Тьма.

Я всю историю вам расскажу

в хронологическом порядке,

и вы увидите, что я не лгу,

в поэзии нет безпорядка,

поэт совсем не может лгать,

за то придётся отвечать.

Не думайте, что я безграмотна,

«ошибки» делаю я специально,

ведь я пытаюсь дать вам знания

и объяснить, что есть сей сказ.

Я обращу вниманье вас,

что весь язык великий наш

настолько древен, многогранен,

что я хочу весь сей рассказ

преподнести на старый лад,

тот лад, где жили все когда-то,

где был совсем иной расклад,

где всё писалось по-другому,

с приставкой «без-», не по иному,

как до свершившегося переворота,

о чём пойдет здесь ниже сказ,

приставки «бес-» ведь не было у нас,

нам навязали это враз.

Итак, я начинаю свой рассказ…

Вступление

Была великая держава,

была огромная страна,

где мастерам была там слава,

всем труженикам — лишь хвала.


СССР — огромная держава,

где территория страны так велика,

что от Камчатки до Калининграда

всегда светило солнце восходя.


Пятнадцать социалистических республик

входило в ту великую страну,

национальностей, как будто рубрик лиры,

из всех друзей стекались лишь в одну:

ты русский, украинец, молдаванин,

чеченец ты, чуваш или еврей —

в то время лишь одно названье подходило-

«советский человек» — вот званье всех милей.


Когда страна была в расцвете

после войны, после сумы,

она была сильнее всех на свете,

ведь одолела путы Тьмы.


Никто там не завидовал, не спорил,

никто и безобразничать не смел,

лишь только обещаниями спорил,

ведь соцсоревнований не предел.


Там медицина всем была безплатна,

образование — что лучше в мире всех,

страна была та просто необъятна,

чтоб закреплять Империю из вех.


Итак, я начинаю свой рассказ о тех,

кто жил в эпохе этих вех,

о той стране, что создали без веры

в эпохе перемен для всех.

Глава 1. Краткий обзор событий
1917- 1941 гг.

В истории страны не всё так было просто,

в ней было много черных меток Сатаны,

ГУЛаг, НКВД, лихие «тройки» чётко

работали под пули у стены.

Расстреливали тысячами люда,

которых там считали — враг народа,

ссылали сотнями в ГУЛАГи силы Тьмы,

и церкви разбивали там повсюду,

и убивали их служителей, глумясь,

и раскулачивали там так много люда,

добро всё отбирая, лишь смеясь.


Была и революция феврАля,

когда монархии там суждено упасть,

эсеры и анархия восстали,

и в Октябре перевернули власть.


Большевики тогда, как будто бы, восстали

и свергли «ненавистный строй»,

и свою власть советскую создали,

чтоб строй создать совсем иной.


Была гражданская война слепая,

где убивали русских, лишь стремясь

убить побольше, чтобы образ славы,

преподносил бы тёмным только власть.


Борьба за власть струилась чёрной мглою,

заполоняла все умы их вспять,

лишь только б русский взор на всё иное

чтобы закрыть и вовсе расстрелять.


Тьма постепенно надвигалась

на русский монархический остов,

так было испокон веков,

где Свет боролся с Тьмой могучей,

качнулась чаша вновь весов

в ту сторону, где Тьмы засов.


Та чаша равноденствия мирского

опять качнулась вниз, и вновь

вселенская проблема развернулась

что называется здесь Тьмой.


И группа их — тех мировых «троцкистов»,

Зиновьев, Каменев и Ленин, глядь,

и разорвали цепь умов так быстро,

чтоб русский перестал умом блистать.


Отдать всю власть народу — вот та искра,

что сможет всю Россию разорвать,

лишить поддержки, мысли чистой,

чтоб убивать опять, опять…


Крестьянин, что имел земли пречистой,

чтоб пикнуть и не смел, а лишь молчать,

его там раскулачивали быстро,

чтоб стал он пухнуть с голоду опять.


И новая политика героев,

что НЭПом сталась звать,

и коллективизация тупая,

чтоб всю страну лишь разобрать.


Индустриализация крутая,

террор, репрессии и карточки опять,

и внешняя политика такая,

что с Гитлером позвала воевать.


А почему всё это было? —

вы всё поймёте лишь потом,

когда прочтёте эту книгу

до самого конца о всём.


Лишь только там, в конце, поймёте,

зачем история такой была,

и новый том читать начнёте,

чтоб знаниями приросла

вся ваша жизнь, ведь вы живёте

не просто так, как кажется сперва.


Итак, давайте же читать пока…

Глава 2. Октябрьская социалистическая революция
(25 октября 1917г./ 7 ноября 1917 г.)

Двадцатый век ознаменован

крупнейшей вехой всех веков,

Октябрьская революция засов

открыла для умов великий,

что повлиял на весь остов.


Событие то повлияло

на мировой истории всей ход,

и звался то — октябрьский переворот,

где в результате вооружённого восстания,

был свергнут монархический оплот.


Правительство то Временное свергнув,

перевернув в России всё и вся,

элита зарубежная свершила

рывок могучий для себя.


Великая Россия пала,

она растоптанной лежала,

была растерзана та донельзя

и левыми и правыми тогда,

эсерами, большевиками.

Пусть выбросит из руки камень

тот, кто, Россию не любя,

мне скажет, что всё было правым!

Событие то было столь кровавым,

что невозможно осознать то,

не пропуская чрез себя!


Мне тяжело рассказывать сие,

в ушах стоит великий стон России,

которая и мыслить не могла,

лишь то событие переварила,

и молча, злую боль перетерпя,

решила жить, во что бы то ни стало,

чтобы дожить до лет, которым стало

быть суждено Россию возродить.


А здесь мы будем дальше говорить

о революции начала,

где большевизмом красным лишь дышала

та часть народа, что тогда страдала,

не мыслила, и не осознавала,

что делает она, куда идёт,

ей было лишь бы сбросить гнёт,

где пропагандистской мысли взлёт

преподнесёт лишь равноправие,

как пламенной мечты прилёт.


Восстанье началось то в октябре

кровавого семнадцатого года,

где двадцать пятое число

историки запомнят твёрдо.


Кто звал событие переворотом,

кто революцией прозвал,

и мнений было позже много,

что тех событий карнавал —

неоднозначен для страны.

Широкий спектр оценок революции

всё обсуждается доселе. Все умы

здесь были накрепко разделены

на несколько позиций, однозначно

оценивали то лишь как могли.


А, именно, одни твердили,

что это была катастрофа

всей нации. Россию привела

вся эта «красная звезда»

к войне Гражданской, что тогда

великую Россию погубила,

и новое правление установила —

тоталитарным строем что звалось,

и в душах русских на века отозвалось

тем заблуждением великим,

что революция — то благо, а не зло.


Другая точка зрения назло

идею ту противопоставляла,

что революция та миру показала

новый виток развития всего,

развития прогресса и его,

того пути, что вырвал всю Россию

из вековой отсталости, Мессию

заставил темпы роста развивать

науки, экономики, хозяйства,

всё то событие лишь предопределять

могло развитие России, чтоб заставить

о себе в мире заявлять.


То действо было в октябре

по Юлианскому календарю,

но в восемнадцатом году уже —

то отмечалось в ноябре.


Григорианский календарь

большевики мгновенно запустили

и новый стиль установили

для всех тех «красномыслящих» уже.

Все даты были сдвинуты, чтоб только

забыли б люди всю былую жизнь,

перевернув умы настолько,

как будто то — истории каприз.

Чтобы забыли люди вековые праздники —

их православные святыни,

чтобы не помнили, что они были,

те числа, в календарь которые входили,

все праздники церковные, что были во числе,

чтоб их не праздновали уж нигде.

И первым делом запретили

в России веру в Бога. О, беда,

как жили люди те тогда?!

Не уж то думали без Бога,

что проживут те долгие года?

Пришла великая беда,

пришла бесовской воли смута,

которая спустила путы

на всё сознание людей тогда.

Как жить без веры?! О, страна,

она не понимала, что теперь одна,

что нет поддержки, коли нет в ней Бога,

теперь подвержена она

любым страданиям и мукам,

судьба её предрешена.


Людская воля — главная всегда,

была подавлена Октябрьским переворотом,

то было главным в мире разворотом

Истории, что плакала тогда!

И плакала тогда наша Земля!

Она стенала, голося,

но голос тот, не слышал тот народ,

которого в крови тянул в водоворот

Октябрьской мысли новый взлёт.


Лишь старики осознавали,

что истину давно искали,

и лишь они прекрасно понимали,

что ждёт Россию у ворот,

но их никто не слушал, а наоборот,

их истребляли поголовно,

всех тех, кто слышал слово Бога —

таким здесь был Октябрьский переворот.


Весь тот переворот в России

был организован из–за рубежа,

есть много доказательств тому, да,

Зиновьев с Лениным и Троцкий —

лишь исполнители, которые тогда,

предав Россию, прибыли с «великой миссией»

оттуда — из-за рубежа.

А представлялось всё тогда,

что то — народное восстание,

что мук народа испытаний

не выдержала та страна.


Но, как бы ни было то, господа,

восстанье было то успешным,

отдать им должное должны мы, да,

ведь как бы ни было сравненье лестным,

не каждому то удавалось, ведь тогда

вся Тьма была весьма горда,

что удалось свалить Россию,

настолько сильную с верха.


И первым делом те Советы приносили

Декреты новые, которые тогда

перевернули мысли на века:

закрыли оппозиционные газеты,

чтобы не смели говорить о том,

что тех большевиков Советы

финансы зарубежные крепить

должны были, чтоб революции той жить.


И первым приняли Декрет о дне рабочем,

который о восьми часах решили закрепить,

издали Декларацию народов

России, где права провозгласить

решили равными для всех народов,

чтоб, якобы, культурные обычаи крепить.

Казалось бы, что всё гуманно,

что революция лишь благо всем несла,

увы, всё оказалось так туманно,

что лишь мучения в умы всем занесла.

Они ведь упразднили все сословия,

чинов гражданских — всех лишить;

всех равноправными провозгласить;

законы старые — все отменить;

ревизию всех банков проводить,

всех золота, счетов лишить;

что в сейфах банковских хранилось —

конфисковать и лишь Советам положить;

и армию России развалить,

где приняли Декрет, в котором

чинов и званий в армии лишить,

во всеуслышание провозгласить,

что армия советская отныне

из равноправных граждан будет жить.


О, Боже правый, армии лишить

им удалось, увы, так быстро,

и, что веками не могли убить

мечтающие вороги России,

Советам тем всё ж удалось свершить

всего лишь за полгода этой власти.

Что говорить, но все напасти

лишь начинали на Россию приходить,

что было впереди — то лишь отчасти

не позволяло имени забыть.

Забыто было всё мгновенно,

как в сказке монстр всех одновременно

заставил всё забыть. И долго жить

с тех пор лишь суждено было Советам,

и чтобы родину свою любить,

уехали умы дворянские,

чтоб эмиграцию крепить.


Одним из первых был Декрет,

который главным был — о церкви,

провозглашал, что Бога нет,

что Церковь отделяется от государства,

и школа отделяется от церкви,

и нет последствий в том, что царства

божественного в мире нет,

а посему неукоснительно

исполнить нужно сей Декрет.

Земли у церкви отобрали,

храмы закрыли, помещения разобрали,

ну, а попов — стреляли и стреляли,

остервенело, словно знали,

никто не будет им мешать.


Декретом следующим о земле

земли церковные роздали

крестьянам, чтобы те пахали.

Что было дальше, то вполне

свидетельствовало о разгуле

всего невыносимого вдвойне.

Глава 3. Красный террор

Сентябрь восемнадцатого года,

ВЦИК объявил красный террор

против буржуазии и её агентов,

то был смертельный приговор

священникам и русским офицерам,

ученым и писателям, в ком вера

ещё жила в монархию, царя,

где православие и просвещение не зря

воспитывало в людях веру

и благородство. Проще, говоря,

была то геноцида главная стезя,

ведь там уничтожали русских,

лишь только поглядя в глаза.

Были расстреляны там сотни тысяч —

женщин, детей и стариков,

мужчин их, много казаков,

вершилось то опричниками Троцкого,

«сынками часовых дел мастеров»,

в кожанках и маузерами вооруженных,

стреляли те Руси сынов

психопатически, и с удовольствием взирая

на красный от крови покров.

А кто ж вершитель? Кто таков?

Кто тот, кто начал это действо?

Кто захотел в России то злодейство?

Я покажу без лишних слов.

Кто правил в годы те в России

я без прикрас вам расскажу.


Двадцатый год, имелись списки,

в которых были данные приведены

с фамилиями всех руководящих

тех органов, что были у страны:

из главных сорока семи

евреев было — тридцать восемь,

с фамилиями латышей их было восемь,

и даже немец был один.

А где же русские? Вот объясненье —

Россией правил сионизм!


Не путайте то с антисемитизмом,

ведь сионизм — то есть фашизм,

одна из форм еврейского расизма,

стремился что к господству геноцидом,

в то время он был здесь — непобедим.

То — монополия евреев–экстремистов,

которым служат тысячи других,

тех, кто продались тёмным тем расистам,

чтоб только жить и мучить здесь других.


Как это было страшно видеть

тому, кто жил в эпоху этих мук!

Как это было страшно — ненавидеть

и понимать, что не хватает рук,

которые могут сопротивляться,

которые будут сражаться,

чтобы избавить Русь от этих мук.


Тьма над Россией всё сгущалась,

и постепенно та старалась

заполонять собою всех,

а, чтобы думали за всех

её лишь главные служители,

придумала та Тьма «глушители» —

своеобразный образ тех —

она придумала ввести им маскировку —

сменить фамилии еврейские на русские,

и эта маскировочная заготовка

под видом кличек революционных

была запущена в сознанье всех.


Но Тьма пошла здесь много дальше,

она продумала сюжет свой до конца,

и вОйны разные впустила в Русь тогда,

чтоб убивать наверняка.


*****


Я расскажу вам о войне,

велась что Тьмой тогда вполне

открыто и осознанно вдвойне,

всё это было, как во сне.


У Тьмы той было много лиц,

тех, кто упал пред нею ниц,

жестокость в ком вникла в сознанье

и получила осязанье

в кровавом месиве войны,

которая велась за русские умы.


Жестокость та проникла и в умы

даже обычных женщин, что, увы,

там становились палачами

под руководством этой Тьмы.


Я приведу примеры, чтобы вы

запомнили бы лица этой Тьмы,

чтоб понимали, что сознанье

уснуло в годы той войны.


Во времена гражданской той войны

была такая Яковлева Варя,

то дочь московского купца, что проявляла

жестокость хуже Сатаны.


В те времена она была

главою Петроградской ВЧК,

она стреляла так, что мало

казалось ей той пули у виска.


Она могла убить тогда

за просто так, по воле случая,

особенно любила, мучая,

стрелять по почкам, боль тогда

невыносимою была,

она ж стояла и ждала,

как корчась, человек от боли,

как будто медленно сходил с ума,

и только после умирал.


Она могла и глазом не моргнуть

убить угодно сколько «контрреволюционеров»,

словно перчатки, та меняла кавалеров,

и безпорядочную половую жизнь вела.


Людей стреляла молча, но могла

запеть лихую песню для начала,

ну, а потом неистово кричала,

глаза свои настолько вытрящала,

что страшной становилась смерть тогда,

лишь только взглянув в те глаза.


Октябрь–декабрь восемнадцатого года,

Варвара списками подписывала смерть,

сама неистово стреляла,

на всё любила то смотреть.


Ещё любила кол и плеть,

на кол сажала, чтоб смотреть,

как «враг народа» умереть

будет просить её, то знала,

сама использовала плеть,

и Смерть её хозяйкой звала.


А в Пензе в те года была другая —

Евгения Бош, восстанья подавляла

крестьянские, и хлеб весь изымала,

крестьян при этом заставляла,

как будто бунт устраивать, чтоб впредь

могла бы применить там плеть,

и завершала это — Смерть.

Она сама крестьян стреляла,

то никому не доверяла,

и мужиков всех «мягкотелыми» назвала,

и потому только сама стреляла.


В Одессе смерти доставляла

Гребенщикова Вера, что гуляла

так, что не ведывал мужик

откуда в ней тот пыл возник.

Она работала при местной ВЧК,

все звали Дорой зло тогда.

Дора не просто убивала,

она все жертвы истязала,

могла и кожу с них содрать,

под ногти иглы забивать,

могла отрезать руку, ногу

и медленно заставить умирать.


А в Киеве другая процветала,

зло киевское Розой Шварц прозвала

та Тьма, что в ней тогда взыграла,

и изощрённо та практиковала

садистские наклонности всегда,

«врагов народа» убивала не одна,

с подругой в игры те играла

и постоянно убивала.


А в Вологде была своя —

Айзель Ребекка, что была

«валькирией» той революции, была

женой главы отдела ВЧК.

Озлобленные на весь мир,

нервные и безпощадные,

та парочка была тогда

особой целью ВЧК.

Те исполняли приговоры,

и убивали всех без разговору,

как будто, поиграв слегка.

Известно, по её приказу

чекисты затопили баржу,

утопли 500 человек,

что плыли на соседний брег.


В Крыму Тьма тоже процветала,

свои правления бразды отдала

Землячке Розе, что тогда

вошла в состав обкома ВЧК.

Та женщина, все цели обозначив сразу,

всем заявила, что в Крыму «заразу»

та будет безпощадно вычищать,

и будет тысячами убивать

«белогвардейских элементов»,

всех врангелевцев и интеллигентов,

а также членов их семей.

А убивала просто, без затей.

Патроны тратить — не разумно,

считала та, что то — не умно,

она топила всех «врагов»,

к ногам привязывая камень,

грузила в баржи всех приговорённых,

и в море сбрасывала там.

Всего она убила под 100 тысяч,

быть может было больше этих жертв,

и Тьма в пример всем приводила

тех женщин, так любивших Смерть.


Лица войны, кровавой, безпощадной,

лица той Тьмы — не женские они,

они — безчеловечны, вечны,

они — исчадье ада Тьмы.


Их было очень много ослеплённых,

и Тьмой тогда заворожённых,

погибли русские умы

в объятьях цепких грозной Тьмы,

себя не слышали они,

они купались во крови,

они хотели только смерть,

не понимали, что теперь

всё поколение слепое

нацелено на всё плохое.


Те не умели мыслить и любить,

не знали состраданья, пониманья,

заснуло в них то русское сознанье,

и приказало долго жить.


Отец Всевышний! Как же жить?!

Как жить, когда такое происходит?!

Как жить, когда к сознанью не доходит

всечеловеческая нить?!

Как можно в этом мире жить?!


Но нужно было в этом жить,

растить детей, страну любить,

на них похожими чтоб быть,

не отличаться, не любить,

а лишь в стране Советов жить,

где красной кровью всё залито,

хотела Тьма во все года,

но вся распоясалась лишь тогда.


Эпоха Тьмы, двадцатый век,

где был потерян человек,

то время низменных субстанций

и удивительнейших бед.

Как много было в этот век

всего плохого, человек

не жил, и он не развивался,

он прятался, он лишь старался,

чтоб приспособиться в тот век

к реалиям той жизни, разных бед

в эпохе той не сосчитать,

ведь Тьмы число там было — рать.


О других войнах расскажу чуть позже,

сейчас же, чтоб понятней было, всё же

мы снова будем говорить

о Тьме, которой, чтобы жить,

нужны были реформы языка,

чтобы из русских сделать дурака…

Глава 4. Реформа русского языка
1918—1920 гг.

Всё то творила злая рать,

чтоб всю Россию разорвать,

чтобы Империю Руси сломать,

чтоб раздробить и усмирять,

чтоб власть царя уничтожать,

даже в умах не смели чтоб держать,

чтобы не помнили, что даже было

то государство русское, что развалило

собрание заблудших тех умов,

что, якобы, избавит от оков.


Российская Империя до революции была

державой власти лишь царя,

она была мощна и величава,

и в мире том она лишь процветала,

и этим злила те державы,

которые хотели себе славы,

которые решили русский мир

враз превратить в сознанья пыль —

чтоб не было тех городов,

интеллигенции, умов,

дворянства умного б не стало

и русской мысли гордых снов.

Всё то творили, чтоб остов

российский канул в лета,

чтоб множество российских тех умов

забыло б смысл русских слов,

чтоб даже азбуку свою забыли,

чтобы по-новому писали, говорили,

и даже думать чтоб забыли

о русских генах тех умов.


Когда в том ноябре повержен Зимний

Дворец, что был оплотом русских снов,

спустя два месяца большевики всем объявили,

что будет в русской речи меньше слов.


И приняли Декрет об алфавите,

в котором удалили много букв,

считали лишними их, чтоб те элиты

уж не смогли поднять своих голов.


Они убрали букву «ять» и букву «фита»,

«ё», «и десятиричное», чтоб бита

была бы русских речь, и были бы забыты

труды умов из древности, и смыты

все знания Руси и смысл слов.

И поколения, что будут вновь учиться,

уж не способны будут прочитать тех слов,

не смогут знанием умыться,

чтоб вырастить Руси сынов.


И в алфавите том последнею осталась

лишь буква «я», чтобы старалась

вся речь людей напоминать

лишь осознание СВОЁ, чтоб вспять

не думать ни о Боге, ни о вере,

чтоб лишь материально проживать.


И слово «есть», что значило — «существовать»,

во всех предложеньях заменили

на слово «есть», теперь что значило лишь — «жрать»,

чтобы крестьян то слово «есть» томило,

и голодом чтоб только их морило,

а о божественном совсем забыло.


Коварство действий тех умов

распространилось много дальше,

они же влезли в построенье слов,

чтоб в смысле было много фальши.


Они постановили, что приставки «без-»

в русском слове больше нет,

а есть приставка только «бес-»,

и надобно писать, как бред —

«бессердечный», «бесшабашный», «бесприметный»,

так специально, чтобы бес ответный

виток хвалы здесь получал в ответ.


И всё укоренилось то на много лет!

Как страшно осознание, что лестно

мы и сейчас не понимаем, что в ответ

мы беса призываем повсеместно.


А были русские понятные слова —

без сердца, без шабаша, без приметы,

а их мы превратили в призыванье

сил мира Тьмы, которым правит Сатана.


И все слова большевики вмиг превратили

в слова, где хвалит беса Сатана,

я приведу примеры, чтоб отныне

вы помнили слова те навсегда:


по-русски «безсердечный» — кто БЕЗ СЕРДЦА,

теперь «жестокий» превратился во слова,

что беса прославляет столь сердечно,

что закружилась беса голова.


«Безсильный» — кто БЕЗ СИЛ, уставший,

реформа та перевернула на века,

теперь «БЕСсильный» — прославляет беса,

что сильным стал на долгие года.


«Безстрашный» — кто БЕЗ СТРАХА,

перевернули напрочь в головах,

теперь же это слово гласно

представит БЕСА СТРАШНОГО в умах.


«Безчестный» — значит, кто БЕЗ ЧЕСТИ,

опять перевернули «в пух и прах»,

теперь — БЕС — ЧЕСТНЫЙ и прекрасный,

ждёт прославления в веках.


И все слова, что были в тех умах,

перевернули в корне, чтобы страх

укоренился в русских снах,

сопротивленья б не было в умах.


Меняя весь язык, большевики

смотрели далеко вперёд,

реформы, что они несли —

то был всего переворот.


Они отрезали то поколение умов

от «царского наследия», престол

теперь считался пережитком власти,

и канул в лета он без лишних слов.


Они отрезали от книг, что были в прошлом,

ведь прочитать их сложно без тех слов

и букв, что в алфавите уничтожив,

несли большевики для всех умов.


Русский язык был призван превратиться

из языка великих предков всех веков,

в язык изгоев,

чтобы Пушкина и Гоголя лишиться,

не возрождая знанья вновь.


Большевики хотели лишь стремиться,

чтобы владеть всем языком

по новым правилам, традициям,

и больше одурманить всех умов…


О, Русь моя многострадальная, святая!

Тебя тогда не просто рвали,

а изощрённо истязали,

чтобы не знала ты святого рая,

а только муки ада познавала,

чтобы упала и уж не вставала,

о, как же больно за тебя!

Но ты сцепила зубы, и молчала,

ты не кричала, а стонала,

когда те выбивали из тебя

святого лика образа.

Ты понимала, что тебя

те тёмные уж не оставят никогда,

но ты жила, и ты ждала,

когда воспрянет вся Земля,

когда все русские проснутся

и восстановят образа.

Твои извечно чистые глаза

в то время плакали всегда,

когда катилась та слеза,

что орошала города.

Не дождь — то плакала она,

великая, святая и больная,

Русь, ненаглядная моя,

и плача там, она стенала,

как будто миру говоря:

«О, обрати, Вселенная мирская,

своё вниманье на меня,

ты почему покинула меня?!

Зачем те испытанья для меня?!

Не уж то всё, что было раньше — зря?!

Не уж то Бог не любит уж меня?!

И почему так много зла?!»

Но Высь тогда услышала тебя,

посыл послала, говоря:

«Должна ты вынести все испытанья,

Бог не оставил здесь тебя,

ведь ты — любимое дитя,

как и сама красивая Земля,

зачем ты мучаешь себя

и сомневаешься, любя?

Должна пройти все испытанья,

все муки, смерти, все страданья,

чтобы потом, весь мир любя,

стала б великою Земля

именно благодаря тебе,

твоей измученно-возвышенной судьбе,

чтоб поняли все души в этом свете,

что значит главное в любой судьбе!

Утри глаза, вставай, сопротивляйся,

по всем фронтам иди, сражайся,

и никогда не сомневайся,

что Бог поддержит не тебя!

О, Русь моя любимая, всегда

ты плакала, когда тебя топтали

хазары, половцы и турки,

шведы, монголы и французы,

и все другие иноземцы,

которые хотели лишь тебя,

но ты всегда-всегда вставала

и неизменно побеждала,

извечно ты была сильна!

Что ж твоя сила вдруг иссякла?

Что ты уже почти сдалась?»


«Меня гнетёт совсем иное» —

сказала Русь, — «ведь всё другое,

что было в давние года,

то было мне понятно, ведь тогда

меня лишь иноземцы осаждали,

а русские всегда здесь воевали,

я знала — защищаю я себя!

Сейчас — не понимаю я себя!

Как же могли все мои дети,

вдруг резко позабыть себя,

свои традиции, обычаи,

свои извечные мечты

той доброты и красоты,

язык могучий и великий,

забыть о вере и величии?!

О, Бог, как можно без тебя?!

Они же предали тебя!!!

Они же предали меня!!!

Они забыли про Россию,

твою великую Мессию,

уничтожают сами же себя!!!»


А Высь сказала: «Это Тьма,

она усилилась, окрепла

и заморочила умы,

все русские теперь больны

и красным цветом те окроплены,

но ты должна понять, всё то — не вечно,

была Русь, ты и будешь здесь извечно,

но ты должна помочь им, чтоб тебя

те вспомнили, до смерти доходя,

тогда лишь постепенно те забудут,

что здесь главенствовала Тьма.

Должна помочь им и тогда,

когда, казалось бы, безсильна,

когда те убивают здесь себя,

когда умом их овладела Тьма,

и ты для них уж не всесильна,

но ты должна, как и всегда,

восстать, чтобы жила Земля!»


Да, Русь, ты поняла тогда,

хоть сердце ныло и страдало,

что вся судьба твоя играла

роль главную, а Матушка-Земля

ждала лишь сильную тебя.

О, Русь, ты встала, хоть шаталась,

и, гордо вздёрнув головой,

ты повернулась ей навстречу,

судьбе израненной такой.

Ты приняла священный бой,

бой с самой страшной Тьмой земной,

ты приготовилась к любому,

что б ни было бы дальше здесь с тобой.


О, пусть простит меня, любезный мой читатель,

эпоху эту не терплю,

расписывать её детально я не буду,

поскольку не люблю и не хочу.


Не стоят силы Тьмы людей вниманья,

что делали они и как цвели,

в эпохе той не стоит пониманья —

те чёрные страницы все ушли.


У каждой той эпохи есть влеченье,

но чтоб читатель не запомнил образ Тьмы,

ни Ленина, ни Троцкого ученья

не будем воспевать мы. Ты пойми,


большевики — то горе всей планеты,

они нам принесли лишь муки злы,

коль хочешь их увидеть — есть планшеты,

ты мышкой кликни, набери и загляни.


И если умный ты — то ты увидишь,

что это — порожденье Сатаны,

а Сатану нам воспевать не нужно,

пусть канут в лета эти все умы.


В истории не будет повторенья

всего того, что сделали они,

спираль истории уж не свернёт с творенья —

эпохи новые пришли.


Но дальше я покажу вам страшные страницы

истории российской, где десница

монархии Российской пала,

и всю Россию разорвало

то зло, которое восстало.

Глава 5. Расстрел царской семьи Романовых

Я не хочу писать такое,

рука отказывается водить пером,

и мозг твердит, что вот такое,

ну, не укладывается в него.

Я написать, увы, то не могу,

я собираюсь с мыслями так долго,

что ни о чем другом и думать не могу,

и мыслям о другом нет толку.

Я только сяду написать —

как будто что-то душит горло,

и слёзы льются, не могу,

прости, о, Боже мой, ведь сколько (!)

пришлось им вытерпеть тогда,

в те очень страшные года,

когда по свету Тьма гуляла

и мозг людей дурманом застилала.

Но написать я то должна.

Я сяду прямо у окна,

и, словно вижу я всё это —

как эта царская семья

садится в царскую карету,

как едет в церковь, и по свету

звенит хрустальный колокольный звон;

и их прощальный мученический стон

стоит в ушах, как колокольный звон,

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 191
печатная A5
от 677