электронная
180
печатная A5
361
18+
История императрицы

Бесплатный фрагмент - История императрицы

Что значит быть женщиной

Объем:
182 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-1597-7
электронная
от 180
печатная A5
от 361

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Любить можно только Бога?

ПРОЛОГ

Это очень женская книга, несмотря на то, что почти все ее персонажи — мужчины. И это человеческая книга, потому что она о жестокости и любви. Книга о том, как люди уродуют и спасают друг друга. Это правдивая книга. О женской душе.

Снег был в начале и был в конце. Сначала был снег, им все и закончилось.

Зачем тогда роман, если ничего не изменилось? Да в том-то и дело, что поменялось абсолютно все.

ГЛАВА 1
ПОХИЩЕНИЕ

Они всегда были друзьями. Эти четверо. Роман, Стас, Женя и Толик. Дороги их могли расходиться на какое-то время. Дела вели одного в университет, другого — в редакцию газеты, третьего — в военное училище, четвертого — в бизнес. Но они никогда не забывали о дружбе. Дружбе, зародившейся еще в первом классе.

Когда-то они даже бравировали своим сходством с известными героями Дюма. Серьезный, благородный Роман. Красивый, утонченный Стас. Полноватый и добродушный Женечка. Веселый, энергичный Толя. Их будто списали из «Трех мушкетеров» и перенесли в современную жизнь.

Разумеется, и Новый год друзья встречали вместе. На даче родителей Евгения Брусникина. Под Москвой.

Были в компании и девчата. Роман пригласил двух подруг из университета, Стас — молоденькую коллегу. Толик представил свою «швабру» как модель. И только стеснительный курсант Женя сохранял гордое одиночество. С тех самых пор, как услышал слово «жиртрест» из уст милой одноклассницы-блондинки, по косичкам которой тайно сох. В общем, комплексы были у парня.

— Когда станешь генералом, пообещай не уводить у меня пятую жену, — шутливо подбодрил друга Роман. И осторожно подтолкнул к нему хохотушку Зою с филфака.

— Да ладно тебе! — Буркнул Евгений.

Но на рыженькую студентку взглянул все-таки с интересом. А та, в свою очередь, одарила симпатичного курсанта ласковой полуулыбкой.

— Ты собираешься жениться пять раз? — Продолжил тему Стас, обращаясь к Роману как бы на полном серьезе.

— Придется, — ответил студент-юрист таким тоном, что все рассмеялись.

Даже Толик, которого к тому времени уже порядком «достала» подвыпившая модель.

Как водится, вскоре после боя курантов все напились и заснули. Не спалось только Роману. Он вышел во двор. Морозный воздух обжигал после прокуренного и пропахшего алкоголем дома. Где-то вдали зарождался рассвет нового года. Парень взглянул на еще блестевшие в небе звезды. И испытал необъяснимую тревогу. Ему показалось на мгновение, что звезды вот-вот обрушатся на землю вместе со снежинками, мерно падающими под ноги.

Наваждение прошло очень быстро. Рома помотал головой и решил, что перебрал лишнего. Кстати, так оно и было. Но какое-то странное саднящее и давящее чувство. Оно не исчезло. А спряталось в глубине души.

Днем за девушками приехал Зоин отец. И как и обещал, взялся развезти красавиц по домам. Так как с транспортом 1 января, сами понимаете, не просто. Парни остались одни. С больными головами после вчерашнего праздника.

— Зоя оставила мне записку со своим телефоном, — нашел в себе силы похвастаться Женя.

— Ага, она хорошая девушка, — поддержал друга Толян. И добавил, — Не то, что эта «швабра». Все, ребята, я с моделями завязал. Переключаюсь на актрис.

— Что вы там все о бабах трепитесь? Давайте лучше похмелимся. Я нашел здесь еще один ящик пива, — сказал Станислав Бородинский.

— Это дело! — Потирая руки, произнес Роман Черкашев.

— Эй, Оленин Толя! Захвати с собой еще два стула! — Почти крикнул Евгений, придя первым на зов Стаса и обнаружив, что ему не на что присесть.

— Поумерьте, пожалуйста, командный тон. Здесь вам не казарма, курсант Брусникин! — Возразил Толик. Но стулья все же принес.

Мы ли выбираем наши проблемы, или это они выбирают нас? Вот, казалось бы, четыре друга. Ну что, скажите мне, может с ними произойти?

Роман, этот классический брюнет с правильными чертами лица, среднего роста, обладает и умом и сильной волей. И то, и другое буквально светится в его черных глазах. Понятно, что быть ему большим человеком в прокуратуре. Женится один раз. Будет жить ради своих детей. Станет заводить любовниц. Что же еще?

Никто не прыгнет выше головы, но и ниже не опустится.

Или возьмем, к примеру, Станислава. Красавец с вьющимися волосами. Мягкое и слегка пухлое лицо. Талантливо пишет, разбирается в искусстве. Обожаем женщинами. Немного скрытный. Кем он станет лет через двадцать? Редактором среднего журнала или заведующим художественным отделом в крупном издании. Женится раза три-четыре. Возможно, под старость слегка сопьется. И все.

С Толиком Олениным все еще понятнее. Молоденький живчик. Бизнесмен, начавший с дядиных денег и раскрутившийся благодаря внутреннему чутью. Может сказать, что станут считать классным через три года. И уже подбирает ключи к этому. Женится на девушке с большим приданым. Через десять лет разведется и ударится во все тяжкие. Но о делах никогда не забудет. Потому что для него на первом месте всегда будет бизнес. В общем, сухой и корыстолюбивый получится человек. Но легкий в общении и энергичный.

Кем же станет Евгений Брусникин? Конечно, не генералом. Хотя мог бы. Вскоре после окончания военного училища он разочаруется в армии. Помыкается там и сям. И только перешагнув рубеж тридцати лет, обзаведясь семьей, почувствует, наконец, уверенность в себе. Сможет свернуть горы во имя какой-то благородной цели. Да хоть спасения синих китов. Или ради мира на Марсе. Чудаковатый, но душевный. И очень обаятельный. Поведет поверивших ему на покорение Гималаев или еще чего-нибудь. Где-нибудь свернет не туда, да и навернется. Как говорится, каждому свое.

Но это все — картинки из будущего, которого не случится.

Потому что.

Стоит ли жалеть?

Иногда стоит. Особенно, если знать, что произойдет на самом деле.

В общем, поскучав полдня, ребята решили пойти на речку. Заняться подледным ловом.

Представьте себе: заснеженные берега реки. Уже начинает темнеть. Четверо молодых людей. И тишина. Не каркают вороны, не лают собаки из соседнего села. Никого.

Роман поймал себя на мысли, что давешняя необъяснимая тревога явилась по его душу снова. Он никак не мог отделаться от чувства, что за ними кто-то наблюдает. Но в компании молодых мужчин не принято говорить о своих страхах и опасениях. Поэтому Черкашев промолчал.

А когда он закричал. Когда все они закричали. Было уже поздно.

В мире есть немало потенциальных бед. Можно просто неудачно упасть, можно угодить в тюрьму, можно «поймать» головой кирпич. Да мало ли что может случиться…

Но ребятам сложно не посочувствовать. Всего лишь два слова: инопланетные работорговцы. И волосы шевелятся на затылке, а по спине пробегает нервная дрожь.

А вы не знали? Корабли промышляющих этим бизнесом негодяев время от времени посещают и Землю. Это горькая правда. Они очень опасаются, что их засекут, поэтому часто хватают первое, что попадется в относительно безлюдном месте. И это далеко не добрые друзья, желающие установить контакт с человечеством. Зачастую, это просто бандиты в погоне за легкой наживой. И все.

То был критонианский корабль. Хотя команда состояла не только из уроженцев Критонии. Были здесь и хаджеки, и массийцы. Совсем немного.

Обычный полет за живым товаром. И еще кое-какая контрабанда на борту. Даже скучно. Очередные четверо пленников. В хорошем состоянии, здоровые, молодые. Без видимых дефектов.

Говорят, что свет — это не всегда благо. Чертовски верно! Именно слепящий желтоватый свет резко ударил по глазам друзей. А потом — звук. Гудящий, нервный. Их куда-то понесло, они испугались. Закричали, дергая ногами в воздухе. Словно насекомые, угодившие в сачок. И вскоре потеряли сознание.

Роман открыл глаза первым и подумал, что ослеп. Потому что в отсеке для рабов, куда их второпях запихнули после беглого осмотра, не было освещения. Парень принялся шарить в темноте, пытаясь понять, где он очутился. И нащупал… ногу Евгения, который тоже уже начал приходить в себя.

— Ай! — Вскрикнул Женя, почувствовав чьи-то пальцы на своей ноге.

— Да я это, — прошептал Роман. — Остальные, должно быть, тоже здесь.

— Ага, я слышу чье-то сопение. Это ты, Толик?

— Нет, я — Стас, — раздалось в метре от Евгения. — А Толя, вроде бы, еще без сознания. По крайней мере, кто-то молча лежит справа от меня.

Анатолий очнулся минут через тридцать.

— Где мы? — спросил он у ребят.

— А я почем знаю?! — Воскликнул Роман.

— Есть какие-то мысли?

— А у тебя?

Тоскливо помолчали. И вправду, откуда им было знать, что с момента похищения прошло уже десять часов, а быстроходный критонианский корабль давно покинул околоземное пространство. И шансов вернуться когда-нибудь на родную планету просто нет.

Рабам никто ничего объяснять не стал. Корабль взял курс на АГИ-64, крупную космическую станцию, расположенную на перекрестке торговых путей. Именно туда критонианцы везли свой тайный груз. И заодно хотели продать и новый «улов» с Земли. Логика работорговцев была проста: на этой огромной станции с почти 10-миллиардным населением из нескольких сотен разумных рас почти не было представителей рода человеческого. А любая экзотика вызывает интерес… И стоит денег.

Но путь до АГИ-64 неблизкий, почти шесть земных месяцев. А от четверых пленников исходит такой сладкий запах животного ужаса…

Почему бы не развлечься? Но так, чтобы не испортить товар.

Первый раз оголодавших и еле живых от страха ребят вывели из их клетушки на палубу через три дня после похищения. Отвыкшими от света глазами Роман попытался осмотреться. Он увидел часть пространства технического отсека и странных существ, похожих на огромных кузнечиков. Или, вернее, саранчу. Выглядели они не очень приветливо. Сколько их? Восемь или девять. Ростом чуть повыше людей. В странных комбинезонах.

— Здрасьте, — затравленно промямлил Толя.

Над ним натурально рассмеялись. И смех этот был какой-то враждебный, лающий.

Очевидно, привлеченное шумом, к группе критонианцев подползло существо, сильно смахивающее на гусеницу. Это был хаджек, как потом узнали пленники. Появились и массийцы. Как зеленые человечки из фильмов о пришельцах.

Вскоре началось «веселье». Похитители стали бросать на металлический пол перед людьми какие-то шарики. Стас нагнулся и поднял один из них. Это была еда. Голодные пленники поняли по запаху.

— Ешь, — посоветовал Роман своему другу. — Поднимай с пола и ешь. Нам нужно выжить. Не будем провоцировать их на агрессию. Если они ждут, что мы унизимся, то мы сделаем это. Пусть забавляются.

И Роман тоже поднял с пола и стал энергично жевать что-то розовое, липкое, но питательное. Шут знает, из чего оно было сделано.

Потом их заставляли прыгать за питательными шариками, срывали с них остатки одежды. Черкашев видел как Толя Оленин, предпочитавший коньяк Hennessy другим напиткам, старательно вылизывал нечто наподобие миски с остатками какой-то мутно-зеленой жидкости. Он и сам вел себя не лучше.

Фиолетовая гусеница измазала Женю своей слизью, делая с ним что-то непонятное. Остальным тоже досталось…

Через какое-то время, показавшееся ребятам вечностью, их запихнули снова в отсек для живого товара. Голые, измученные и униженные до предела, но сытые, они просто валялись по разным углам. Им было так паршиво, что хотелось сдохнуть. Или лучше, вообще, не рождаться никогда.

Первым с эмоциями справился Роман.

— Итак, они ясно дали понять, что будут нас кормить лишь в обмен на наше унижение. А мы, в свою очередь, продемонстрировали свою полную покорность, — хладнокровно произнес Черкашев.

— Заткнись! И без тебя тошно! — Возмутился Евгений. — На тебя гусеница не лезла!

— Прости, Жень. Но нам сейчас надо рассуждать и действовать очень осторожно. Вдруг они питаются такими, как мы? Ты об этом не думал? — Спросил Роман.

— Гусеница! — Все не унимался друг. — Какая гадость!

— Тише! Нас могут услышать, — предостерег Стас.

Все замолчали, хотя и сомневались, что похитители могут понять язык своих пленников.

— Я умер и попал в Ад вместе с вами. Так что хуже уже не станет, — озвучил свою версию произошедшего с ними Толя Оленин.

— После смерти есть не хочется, — мрачно опроверг данное предположение Роман.

— Только не надо сейчас о еде! — Вспылил Станислав Бородинский.

Трудно осуждать людей, попавших в безвыходную ситуацию и стремящихся выжить любой ценой. Сколько раз, лежа в полной темноте, Роман Черкашев думал о том, с какой радостью он бы сейчас покончил с собой. Он бы перенес любые страдания ради одной такой прекрасной невесты, как смерть. Перестал бы есть, разбил бы себе голову о металлическую переборку корабля похитителей, нашел бы что-нибудь острое…

Но Рома был не один. С ним были трое друзей, за жизни которых он считал себя ответственным. И он держался. Держался, когда держаться было немыслимо, невозможно, никак нельзя, недопустимо, преступно по отношению к себе, мерзко и невыносимо. Роман держался, нарушив все кодексы чести и собственные представления о том, что можно перенести.

Он проклинал себя за то, что говорил своим друзьям, когда призывал их проявлять благоразумие и покорность. Роман люто возненавидел самого себя.

А Женя все стонал от приставаний все той же фиолетовой гусеницы. Уже три раза он подвергался «наездам» со стороны этого хаджека. И мучился от того, что нет никакой возможности смыть с себя эту гадкую слизь.

Другим ребятам тоже приходилось несладко. Похитители не считали нужным заботиться о гигиене пленников.

— А знаешь что? Ты в следующий раз не так старательно изображай отвращение, когда гусеница опять на тебя полезет, Женя. — Посоветовал Роман.

— Что же ему делать? — Возмутился Толик.

Оленина до белого каления доводили советы Черкашева. Как и Бородинского, который сердито поинтересовался:

— Опять склоняешь нас к проституции? У тебя прямо мания, Рома. Какие чувства может вызывать фиолетовая гусеница? Только отвращение. Жене что, изображать радость? Ты это хочешь сказать?

— Я хотел сказать, что Женя должен дать этой гусенице, которая явно на него «запала» то, что нужно любому живому существу во Вселенной, — спокойно ответил Роман.

— Что еще? Она итак меня имеет по-всякому! Что еще я могу отдать? — Раздраженно отмахнулся от советов Черкашева Евгений Брусникин.

— Душевное тепло. Единственное, что имеет значение во Вселенной.

— Этим существам? Которые бросаются на все, что движется? Да они же — последние, кому не положено никакой души! Им — душевное тепло? Ты в своем уме, Рома? — Прошипел Стас.

— Если бы я болтался всю жизнь в космосе, в железной банке с этими типами. Кто знает, может быть и я начал бы бросаться на все живое без разбора. — Заявил Черкашев.

И задумался, так ли это на самом деле. До чего он мог докатиться, а до чего — нет? Каждый человек рано или поздно задает себе этот вопрос. Ну, не в таких условиях, конечно.

Женя ничего не сказал. Он думал, существует ли, вообще, в природе человек, способный хотя бы взглянуть без отвращения на липкую фиолетовую гусеницу длиною в два метра? И в состоянии ли это почувствовать и различить гусеница? Бр-р-р!

Евгений смог. Он справился с поставленной задачей. И выяснил, что гусеница действительно все понимает.

(Хаджеки способны читать мысли других разумных существ).

Брусникин был в шоке.

А потом гусеница начала тайком приносить в их отсек питательные шарики. И отдавала их только Жене. Он делился с друзьями. И чувствовал себя при этом последней шлюхой.

— Они нас куда-то везут. И скорее всего, собираются продать, — понял Стас примерно через месяц после похищения.

Но к тому времени друзья уже потеряли счет прошедшим дням. И действительно, откуда им было знать, сколько рассветов с того злополучного 1 января минуло на Земле?

— С чего ты взял, что нас хотят продать? — Спросил Толик.

— Это бандиты. И они бы уже давно нас растерзали и покалечили, если бы могли. Но они сохраняют нас живыми и относительно здоровыми. Хотят продать.

— Куда угодно, лишь бы прочь с этого корабля! — Оживился Оленин.

— Рано радуетесь. Вы думаете, кому нас продадут? Чокнутым исследователям, которые разрежут новую животинку, чтобы посмотреть, что у нас внутри? Или — для чьих-то забав. Что еще мы из себя представляем? С их точки зрения, ребята, мы — необычные твари. И все. Хорошенько это запомните. И свободы нам уже не видать никогда. И мы полностью от них зависим, — с горечью произнес Роман. И добавил. — Никто нас не спасет.

На этом разговор прекратился. Каждый из пленников погрузился в свои собственные мрачные переживания. Но мысли у всех были схожие. Они думали о родных, которые уже с ног сбились, разыскивая своих ребят. О матерях, что начали отчаиваться увидеть их когда-нибудь живыми. О земных девушках, которых больше уже никогда не увидеть. Как жаль.

Время в пути тянулось томительно медленно. Оно то замирало в ожидании, то начинало скакать от одной «потехи» до другой. Роман чувствовал себя полностью опустошенным. А впереди — пугающая перспектива стать то ли экспонатом в зоопарке, то ли чьим-то экзотическим обедом. Лишь бы не шлюхой. Черкашев молил Бога только об одном: «Пусть я не окажусь в борделе!» Ради всех святых. Или всех чертей, если помогут. Но с некоторых пор небо обрело нехорошую привычку не слушать его мольбы.

«Я буду держаться! Я буду держаться до последнего! Назло всем! И еще, я присмотрю за ними, моими друзьями и товарищами по несчастью. Я постараюсь. Я справлюсь!» — пообещал самому себе Роман. Он был одним из тех людей, которым просто необходима ясная и четкая цель впереди. Найдя и сформулировав для себя новую цель, Черкашев удивительно быстро успокоился. И почти перестал бояться.

ГЛАВА 2
СДЕЛКА

АГИ-64 — крупная космическая станция, перевалочный пункт для транзита грузов — представляла собой независимую республику, поддерживающую экономические, культурные и дипломатические связи со всеми ближними и дальними планетами и планетарными группами.

Независимость и нейтралитет станции были удобны всем. Здесь проводились переговоры между враждующими мирами. Здесь торговали оружием и всем остальным, что нужно для войны. Здесь можно было расслабиться и отдохнуть. Самые лучшие театры в этой части космоса. Самые дорогие магазины. Множество разумных рас, собранных в огромном металлическом коконе. И конечно, бордели.

На каждой планете, в каждой стране, в каждом городе есть что-то, чем гордятся все жители от мала до велика. Это может быть какой-то памятник архитектуры, особенное блюдо местной кухни, удивительное растение… На АГИ-64 гордились своими борделями.

«У нас собраны представители всех известных разумных рас обитаемой части космоса. Есть даже такие редкие виды, которые не встречаются уже больше нигде, кроме наших борделей», — радостно заявляли местные гиды многочисленным туристам. И тут же предлагали приобрести купоны на посещение этих заведений со скидкой. Приехать на АГИ-64 и не посетить хотя бы один публичный дом считалось неприличным. Это было бы явным пренебрежением местными традициями.

Вообразите себе. Роскошные многоэтажные галереи тянутся на километры. Диковинные существа, готовые исполнить любое ваше желание, стоят за прозрачными перегородками. Хочешь, бери с красными перьями, хочешь — с зелеными, или переливающимися всеми цветами радуги. Не любишь перья? Есть чудесный мех. Пятнистый, полосатый, любой. Какого хочешь размера. Главное, чтобы ты был доволен, дорогой посетитель. А может, поиграешь с драконом? Он у нас такой забавник! А еще есть прекрасные русалки. Они прочитают тебе свои стихи. А хочешь, возьми сразу двух невидимок. Еще у нас — офигительный бассейн. И много такого, о чем ты даже мечтать не решался.

Предпочитаешь гуманоидов? Тебе исключительно повезло! После нашей «промывки» мозгов они несказанно нежны. Можешь искалечить, но придется заплатить двойную цену. Можешь убить, тогда — тройную.

Чудесное место эти бордели на АГИ-64! Фантастический сервис!

Человек всегда живет надеждой на лучшее. Даже если сам не понимает, как умудрился выжить.

Роман напрягся, когда его вывели из вонючей клетушки одного. Что это может значить? Когда сзади послышались чьи-то шаги, он продолжал молча стоять, не двигаясь. Кто-то надел ему на голову пластиковый обруч, который представлял собой, как впоследствии узнал Черкашев, устройство, позволяющее понимать чужую речь на уровне нервных импульсов. Универсальный коммуникатор.

— Не оборачивайся! — Услышал человек сразу после соприкосновения коммуникатора с головой.

— Кто вы?

— Тайный агент, внедренный в эту банду.

Надежда, как бешеный факел, всколыхнулась в сердце Романа.

— Нет, я не собираюсь помогать вам, — сразу развеял все мечты о спасении критонианец.

— Почему? — Одними губами спросил землянин.

— Работорговля — не мой профиль. У меня нет мандата на действия в этой сфере преступного бизнеса. На корабле я отслеживаю контакты контрабандистов, — объяснил тайный агент.

— Понятно. К чему тогда этот разговор?

— Единственное, что я могу для вас сделать, это рассказать и предупредить. Ты, я вижу, парень толковый. Доведешь эту информацию до остальных. Пойми, случившееся с вами далеко не везде считается преступлением. Я, правда, ничего не могу изменить.

— Хорошо, я слушаю.

— Скорее всего, вас продадут на АГИ-64 в один из борделей.

— Я это предполагал, — сухо произнес Роман. — А что такое АГИ-64?

— Космическая станция. Большая. Множество разумных видов. Вы — диковинка.

— Есть ли у нас надежда спастись?

— Нет, — прямо ответил тайный агент. — Но у вас есть шанс избежать «промывки» мозгов.

— Что еще за «промывка» мозгов?

— Я точно не знаю. Вроде какой-то операции, после которой пациент забывает, кто он и как его зовут. Это делают, чтобы облегчить контроль за объектами. Послушные, тихие получаются существа, сами ко всем ластятся.

У Романа холодок пробежал по спине.

— И что нам делать? — Затравленно спросил он.

— Когда продавцы уйдут, и вы останетесь с сотрудниками борделя, падайте дружно на колени и произносите: «Фы-вы-ши-ух». Произносите до тех пор, пока вас палками не заставят заткнуться. Это будет значить, что вам уже «промыли» мозги. Так вы избежите этой процедуры. По крайней мере, это единственный шанс ее избежать. И ведите себя как можно тише. И еще совет, старайтесь казаться глупее, насколько это возможно.

— Мне все ясно. Спасибо вам. Фы-вы-ши-ух. Я правильно произнес? — уточнил Роман убитым голосом.

Ему действительно было нечему радоваться.

— Правильно. Прощай.

И тайный агент ушел. А Черкашев быстренько снял коммуникатор и спрятал его в кулаке. Очень полезная, однако, штука.

Вернувшись в клетушку, Роман подробно описал все детали состоявшегося разговора своим друзьям.

— А я все равно надеюсь на лучшее, — сказал Толя.

Ближе к концу путешествия пленников перестали подвергать издевательствам. И начали лучше кормить.

— Скоро. — Понял Стас. — Они хотят, чтобы у нас был товарный вид.

Потом рабов помыли из шланга. К тому времени корабль критонианских контрабандистов уже обосновался в одном из доков космической станции. Приехали.

Первым делом бандиты принялись выгружать свой контрабандный груз. Им удалось выручить за него даже больше, чем они рассчитывали. Вдохновленный неожиданным финансовым успехом, капитан корабля решил сунуться со своими рабами в один из самых больших и элитных борделей АГИ-64, который назывался «Звездный свет». Авось, и здесь повезет.

И как ни странно, повезло. Примерно неделю тому назад, по среднегалактическому счету времени, в «Звездном свете» гостила группа виланцев. А они долгое время терпели тиранию массийцев. С массийцами виланцы в итоге «разобрались», но с тех пор люто возненавидели всех гуманоидов. И если ты даже отдаленно напоминаешь зеленого человечка, ты — враг.

Эти самые виланцы часто посещают бордели с единственной целью: терзать всех, кто похож на врага. И в этот раз они случайно наткнулись на двоих землян, содержавшихся в борделе. Итог ясен. Виланцы потом вежливо извинились перед смотрителями «Звездного света», заплатили неустойку и были таковы.

Получилось, что к прибытию критонианского корабля с живым товаром, этот богатый и дорогой бордель как раз нуждался в объектах с Земли.

Стас, Женя, Толя и Роман почти все время своего космического путешествия провели нагими. Их не стали одевать и после прибытия на станцию. Никому и в голову не пришло.

Четверо молодых людей, морально истощенных до предела, послушно пошли под конвоем критонианцев. Голые, с потухшими глазами, обросшие. Они были абсолютными чужаками в этом странном месте. Все здесь было враждебным. И разреженный воздух космической станции, и взгляды любопытствующих зевак, и непривычно «тяжелая» гравитация.

Роман подумал, что сами по себе жители этой станции, наверное, неплохие существа. Они, должно быть, терпимы друг к другу. У них тоже есть семьи, дети, любимые. Почему же на АГИ-64 так жестоки по отношению к ним? Никому даже в голову не приходит посочувствовать несчастным рабам.

Тем временем, живой товар погрузили на транспортное средство, отдаленно напоминающее летающую тарелку. Всего несколько минут тряски, и они прибыли к вратам «Звездного света».

Очень красивое семиэтажное здание располагалось на третьем, самом престижном уровне космической станции. Оно все было расцвечено огнями. Разноцветные панно транслировали чудесные картины, откровенно зазывающего характера.

— Мне это сильно не нравится. — Прошептал Станислав Бородинский. — Здесь «пахнет» болью. Много живых существ долгое время страдают в этом месте. Большинство из них лишены разума. Наполовину, и это ужаснее всего.

— С каких пор ты стал экстрасенсом? — Спросил Толик у друга почти сердито.

— Станешь тут! — Отмахнулся от друга Стас.

— Тише! — Очень неслышно «взревел» Роман.

Если бы Дьявол решил поразвлечься, он выбрал бы «Звездный свет». Или еще один из борделей того же уровня. Все здесь было по высшему классу. Дизайн коридоров и просторных залов поражал разнообразием и красотой. Роскошные апартаменты для уединения, изысканные блюда, вышколенный персонал и самый широкий выбор. Здесь принимали королей и президентов, инопланетных послов и знаменитостей. Все они всегда оставались довольными. «Звездный свет» гордился своим статусом и никогда не снижал планку.

Сотрудники борделя носили одинаковые серые балахоны и были почти незаметны. Никто не видел их лиц и не знал, есть ли у них, вообще, лица. Ростом они были метра в полтора. Какие-то нечеткие силуэты, скрытые под тяжелыми одеждами. Абсолютно никаких эмоций. И никаких имен.

Бегло оглядев товар, смотрители предложили за рабов весьма приличную цену. Обрадованный критонианец попросил накинуть еще процентов двадцать, сославшись на хорошее качество товара, стоимость топлива и трудности с транспортировкой. Покупатели прибавили еще процентов десять. И ударили по рукам.

Наступил момент, когда Роман, Толя, Женя и Стас остались один на один с сотрудниками борделя. Не мешкая, они дружно повалились на колени и запричитали: «Фы-вы-ши-ух, Фы-вы-ши-ух, Фы-вы-ши-ух…» Но и смотрители «Звездного света» оказались готовы к такому развитию событий. На чистейшем русском языке один из них, стоявший ближе всех, внезапно произнес:

— Можете замолчать, «промывки» мозгов не будет. Расслабьтесь, ребята.

Они чуть было не поддались. Как им в этот момент хотелось поверить, что этот тип в балахоне говорит искренне! И они бы поверили, если бы не странное ощущение западни, возникшее в ту же секунду. Не прерываясь ни на минуту, Толя, Женя, Стас и Роман продолжили:

— Фы-вы-ши-ух, Фы-вы-ши-ух, Фы-вы-ши-ух…

Тупые, ничего не понимающие лица. И только эти звуки.

Провокатор продолжал:

— Да, бросьте вы! Здесь же все свои! Стыдно так себя вести!

— Фы-вы-ши-ух, Фы-вы-ши-ух, Фы-вы-ши-ух…

Монотонно.

— Да замолчите вы! Я приказываю вам замолчать!

— Фы-вы-ши-ух, Фы-вы-ши-ух, Фы-вы-ши-ух…

Только через два часа их палками погнали в карантин для вновь прибывших. И уже там побоями заставили заткнуться.

Сидя в тишине и тупо уставившись в потолок, Роман лишь надеялся, что новые хозяева поверят их спектаклю. «Я — глупое животное. Я — глупое животное», — мысленно повторял Черкашев. Ему и самому почти хотелось, чтобы это было правдой.

А Женя в это же время вел телепатический диалог с той самой фиолетовой гусеницей, напугавшей его сначала.

— Я улетаю вместе с кораблем через час. И больше не смогу тебе помогать. Так что держись. — Предупредил хаджек.

— Жаль. А что, на большом расстоянии твои способности не действуют?

— Нет. Я только смогу чувствовать, жив ты или умер.

— Ты здорово помог нам сегодня. Спасибо. Понятно, мне ты напрямую сказал, что любые слова этих типов в серых балахонах — провокация. А как это «просекли» ребята? — Поинтересовался Женя.

— Ну, Роман сообразил. Стас почувствовал. А Толика я немного проконтролировал. Сотрудники борделя склонны верить, что вам уже «промыли» мозги. Продолжайте тупить в том же духе. — Посоветовала гусеница.

И отключилась. Пропала из сознания Евгения.

— Прости, что я не сразу «разглядел» тебя…

Для Брусникина это был урок.

После нескольких тестов на уровень интеллекта, успешно «заваленных» землянами, сотрудники борделя окончательно убедились в том, что товар готов к тому, чтобы поместить его в витрину. Им вкололи что-то сильно улучшающее внешний вид и отправили на рабочее место.

ГЛАВА 3
БОРДЕЛЬ

Четвертый этаж, секция номер 82. Это недалеко от аквариума. Диван, обитый синим материалом, похожим на бархат. Табличка с указанием их биологических параметров. Мягкий свет из красивых люстр, золотая отделка перегородок. Ближайшими соседями землян оказались какие-то необщительные тритоны и странноватая птица при золотом оперении, вечно сидевшая нахохлившись.

Большую часть времени Роман, Толя, Женя и Стас проводили на отведенном им диване. А когда в коридоре появлялись посетители, то все дружно вставали, выражая готовность услужить.

Первое время людьми мало кто интересовался. К их несомненной радости. Но в борделе все устроено так, чтобы заставить живых существ поступать в противоречии со своей природой.

— Если мы не будем приносить денег, нас спишут на первый этаж. А там долго не живут. — Понял Роман, который старался использовать ловко припрятанный коммуникатор при любой возможности.

Из разрозненных сведений, из разговоров «серых балахонов», из тритоньего трепа Черкашев сделал такой вывод. Он хотел ошибаться. Но знал, что это правда.

— Это правда, — подтвердил невеселую догадку друга Станислав Бородинский.

Экстремальные условия пробудили в нем дремавшие и ранее не замеченные способности.

А значит, придется быть милыми.

Хотелось кричать от душевной боли, но крика не было.

— Но ведь мы — единственные здесь люди, — попробовал подбодрить друзей и самого себя Толик.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 361