электронная
144
печатная A5
404
12+
История 41 Нахичеванского пограничного отряда

Бесплатный фрагмент - История 41 Нахичеванского пограничного отряда

Том 9


Объем:
212 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4490-2662-0
электронная
от 144
печатная A5
от 404

История — в узком смысле —

изучение всевозможных источников

о прошлом для того, чтобы установить

последовательность событий…

(Википедия)

Пограничники-нахичеванцы!

Рядовые солдаты и сержанты, прапорщики и офицеры — всем нам волею судьбы выпало в разные годы проходить службу в 41 Нахичеванском пограничном отряде Закавказского пограничного округа.

Это всего лишь один из сотен пограничных отрядов, размещённых вдоль всей линии государственной границы СССР. И, как у каждого пограничного отряда, Нахичеванский имеет свою историю — славную, местами грустную, но за все годы существования — незапятнанную.

Доблесть нашего отряда — пограничники, с лучших сторон проявившие себя и во время службы в нашем отряде, и в последующей службе в других регионах страны. Уже в далёкие 20е-30е годы имя нашего пограничного отряда было известно всей стране и положило начало традиции присвоения пограничным заставам имён её героев.

Прошли годы. Закончилось существование пограничного отряда по имени Нахичеванский. Но пока память людей ещё жива, многие вновь и вновь будут возвращаться к периоду своей службы в отряде, к его истории. Перечитывать её наверняка будут наши дети и внуки, знакомясь с военным прошлым своих отцов и дедов. Поможем им в этом.

Я решился создать эту книгу в надежде собрать воедино достоверные сведения о событиях разных лет и о солдатах, сержантах, прапорщиках и офицерах 41 пограничного отряда, дислоцировавшегося в гор. Нахичевани Азербайджанской республики. Вне зависимости от периода их службы, а исключительно по желанию самих авторов.

За основной, рассматриваемый мной, период времени взяты годы с 1920 по 1990, т. е. советское время в истории пограничных войск. События позднего периода времени примерно с 1990 года подробно описаны на сайтах интернета в темах пограничных застав отряда, я сделаю попытку всего лишь обобщить и изложить их в краткой форме.

Надеюсь на помощь и поддержку всех пограничников-нахичеванцев.

Продолжение постов

Начало — в 1—8 томах сборника.

пост 71

Моя пограничная тропа

Предисловие от С. Прудько

По нынешним временам не часто случается узнать о том, как проходила пограничная служба у того или иного твоего сослуживца. А вдруг узнавая это, ловишь себя на мысли: как мало мы знали друг о друге в период совместной службы, как трудно порой складывалась офицерская и солдатская судьба многих из нас.

И хотя по своему замыслу сборника я не планировал комплектовать биографии сослуживцев, но применительно к ветерану, чьи воспоминания приведены ниже, я делаю отступление: уж очень тесно завязаны события одного периода времени с более поздним, или как события в одном пограничном отряде повлияли на последующую службу в другой пограничной части.

К тому же, в данных воспоминаниях в сжатой форме описаны условия жизни и службы на нескольких пограничных заставах нашего отряда, приведены многие нам знакомые имена и фамилии. Высказанная по некоторым позициям точка зрения автора воспоминаний является его личным взглядом.

Впрочем, приглашаю Вас почитать самим.

1. Призыв на службу в НахПО.

В Нахичеванском 41 погранотряде я прослужил в общей сложности 19 лет от рядового на учебном пункте до капитана — начальника пограничной заставы. Пройдя все ступени воинских званий, за исключением ефрейтора, я служил на 9, 14, 18, 1 и 12 погранзаставах (в нумерации на годы службы), а также на КПП «Джульфа» и в управлении отряда. За эти годы мне довелось быть участником многих событий, которые происходили в отряде, встречаться со многими офицерами и солдатами, о которых мне хотелось бы рассказать, но, к сожалению, не всё сохранилось в памяти. Расскажу о том, что помню, о чём напоминают фотографии, которые ещё не утеряны.

Служить на границе я мечтал с детства, когда в шестом классе прочитал в «Пионерской правде» повесть А. Авдеенко «Над Тисой». Я мечтал стать таким, как герой этой повести старшина Смолярчук, который со своей служебной собакой задерживал нарушителей границы, бандитов и диверсантов. Тогда же я посмотрел несколько кинофильмов о границе, такие как: «Застава в горах», «Джульбарс» и другие. Я даже завёл себе щенка, которого назвал «Джульбарс», и пытался его дрессировать. Когда в военкомате на приписной комиссии меня спросили о том, где я желаю служить, я, конечно же, сказал, что на границе.

5 октября 1960 года я был призван на военную службу, мне к тому времени исполнилось 19 лет. Мне не верилось, что попаду на границу, до того самого момента, пока в Одесском клубе им. Иванова, где находился областной сборный пункт и куда нас доставили из районного военкомата, не увидел поднявшихся на сцену летнего кинотеатра пограничников, которые в числе других назвали и мою фамилию.

Набрав команду призывников, нас тут же погрузили в вагоны, и повезли куда-то в восточном направлении. Сопровождавшие нас сержанты и офицеры не говорили нам, куда нас везут, объясняя это военной тайной, но на второй или третий день пути мы всё-таки узнали, что везут нас в Закавказье. По пути к нашему поезду в разных городах присоединяли всё новые вагоны с новобранцами, а когда проехали Баку, начали вагоны отцеплять по мере прибытия групп к месту назначения. Ночью наш поезд остановился на очередной станции, и поступила команда выходить из вагонов. Выйдя, мы прочитали название станции — Нахичевань-на-Араксе. Усадив новобранцев на стоящие на привокзальной площади грузовики, нас повезли по ночному городу. Ещё выходя из вагона и садясь на машины, мы, громко смеясь, шутили друг над другом, но в самой машине все затихли и ехали молча, вдыхая тёплый, густой южный воздух.

2. Учебный пункт в НахПО

Проехав через весь город, мы въехали на территорию воинской части и остановились возле домика, из трубы которого шёл густой, чёрный дым. Нас завели в помещение, в котором было несколько солдат с машинками для стрижки волос, они стригли волосы не только на голове, но и под мышками и между ног, смазывая остриженные места какой-то резко пахнущей жидкостью. Было приказано всю свою одежду сложить в мешок и написать домашний адрес якобы для того, чтобы их могли отправить родным. Я разделся, сложил в мешок свой новый шевиотовый костюм, и написал домашний адрес. Нужно отметить, что больше я свой костюм никогда не видел. Пройдя процедуру стрижки, я вместе с другими прошёл в комнату, полную пара, где мылось много оголённых людей. В общей бане я был впервые и не знал, как себя вести, но потом, освоившись, нашёл свободный тазик и начал мыться. Помывшись, мы выходили в предбанник и тут нам выдавали новенькое военное обмундирование.

Остриженные и одетые в военную одежду, мы первое время не могли узнать друг друга, даже тех, с кем ехали в одном купе. Одевшись, мы выходили во двор, где стоял сержант и строил тех, кто выходил, в одну шеренгу. Набрав десять человек, он вёл их на хозяйственный двор, где лежала большая куча соломы. Там нам выдали подматрасники и наволочки и велели наполнить их соломой, после чего повели в огромное помещение, вроде спортивного зала, где были сколочены двухэтажные нары. Нам указали место, отведённое нашему отделению, и приказали выбирать места, мне досталось нижнее место. Уложив матрасы, наполненные соломой, на выбранные места и получив простыни и одеяла, мы начали учиться, как заправлять свои спальные места.

Пока мы этим занимались — наступило утро и нас повели на завтрак. Столовая находилась рядом, метрах в тридцати от нашей казармы. Рядом с кухней был большой навес, под которым стояли столы и скамейки. Нас усадили под этим навесом по десять человек за стол, на котором уже были расставлены пустые алюминиевые миски, ложки и кружки. Командир нашего отделения младший сержант Владимиров отправил двух человек к окну раздачи и они принесли кастрюлю каши, чайник с горячим чаем, хлеб, сахар и на тарелке десять аккуратных столбиков сливочного масла высотой три сантиметра и два сантиметра в диаметре. Поступила команда: — «Головные уборы, СНЯТЬ!», «САДИСЬ!». Мы правильно выполнили команды только после третьей попытки и, усевшись, принялись за еду. Через десять минут поступила команда: «Встать! Выходи строиться!». Многие не успели доесть, но вынуждены были выполнять команду. Так мы узнали, что такое распорядок дня, который нужно строго выполнять.

В этот день мы узнали, что мы прибыли в Нахичеванский пограничный отряд, которым командует начальник отряда подполковник Собко, а начальником политотдела был подполковник Свистельников. К большому сожалению, я забыл фамилию начальника штаба отряда и командира нашей первой учебной роты, но помню, что замполитом учебной роты был капитан Кулиш. Старшиной нашей роты был старшина Меркулов, а командиром нашего второго отделения — младший сержант Владимиров.

С высоты своего служебного опыта я могу теперь дать характеристику сержантам того времени. Это были настоящие командиры, которые обучали солдат, заботились о них, проявляя повседневную высокую требовательность, не допуская нарушения требований уставов. Это были командиры ещё «жуковской» закалки и хотя маршала Жукова освободили от обязанностей Министра Обороны СССР в октябре 1957 года, но его дух и требования ещё были живы не только в армии, но и в пограничных войсках. Он справедливо считал, что сержантский состав является основой Вооружённых Сил. Когда пришло время отбоя, старшина Меркулов и сержанты — командиры отделений начали учить нас выполнять команду «Отбой!». По этой команде нужно было раздеться, сложить на табурет определённым образом своё обмундирование и лечь, укрывшись одеялом. На это отводилось времени — одна минута. Если хотя бы один человек из отделения не укладывался в этот норматив, то всё отделение снова одевалось, строилось и тренировалось до тех пор, пока все не выполняли норматив. Нашему отделению удалось это сделать где-то с пятой попытки, другие отделения тоже были не лучше.

Наша казарма находилась в бывшей конюшне, которая была построена ещё до революции и там держали своих лошадей казаки размещавшегося на территории нашей части казачьего полка, охранявшего границу с Персией. Эта казарма — конюшня находилась в северной части территории погранотряда между столовой и прачечной. Возле столовой рядом находилось здание, в котором были размещены: комендантская рота, рота связи, сапёрная рота. В нашей казарме туалета не было, он находился у самого дувала (ограды) метрах в пятидесяти от казармы и если ночью кто захотел в туалет, то нужно было встать, одеться и пойти в туалет, затем снова раздеться и лечь спать. Согласно Уставу дневальные не выпускали в ночное время из спального помещения военнослужащих без верхней одежды. Нары были установлены вдоль стен, где раньше были стойла для лошадей. Продолговатые, небольшие окна находились на высоте около трёх метров, под самым потолком. В начале, пока солома в матрасах и подушках была свежая, было нормально, но спустя две недели, при отбое и подъёме из перетёртой соломы поднимались тучи серой пыли, которая долго не могла улечься. Выполнив команду «Отбой!», мы укрывались с головой одеялами и лежали до тех пор, пока не уляжется вся пыль.

На второй день после прибытия нам выдали автоматы и всё снаряжение, которое полагалось иметь солдату. Пирамиды для хранения оружия стояли тут же, в казарме, и у нас появился ещё один вид тренировки после отбоя — если кто-то не спустил курок автомата или не поставил на предохранитель, то командиры отделений или старшина поднимали виновника по полной форме, заставляли устранить недостатки и затем он снова выполнял норматив «Отбой!»

Ещё не все новобранцы знали все воинские звания. Мы видели только командира роты, знали, что он майор — это одна звезда на погоне. Когда один из солдат, прибывший из Молдавии, которого назначили дневальным на второй день нашего прибытия, увидел вошедшего подполковника Свистельникова то, приложив руку к головному убору, громко доложил: — «Товарищ два майора! Рота находится на завтраке!».

Скоро начались занятия, как теоретические: по уставам, устройству оружия, политические занятия, так и практические: по строевой подготовке, тактике и огневой подготовке. На стрельбище, где проводились обычно занятия, и которое находилось на расстоянии до трёх километров от территории отряда, мы выдвигались бегом и в противогазах, отрабатывая нормативы по ЗОМП. Обратно — тоже бегом, но уже без противогазов. Со стрельбища очень хорошо было видно территорию отряда и особенно кухню, над которой поднимался густой чёрный дым, так как топили печи мазутом. Увидев этот дым, командир взвода или старшина давал команду: «Рота! Кухня горит! Бегом марш!» и мы бежали до самого расположения части. Почти каждый день к началу обеда приезжала автолавка и останавливалась между нашей казармой и столовой. Продавец по имени Мамед работал очень быстро, ведь нужно было обслужить около 800 человек, которые напирали со всех сторон, протягивая деньги. Он почти никогда не давал сдачу, производя отпуск товара на рубль, на два и так дальше, на глаз определяя количество конфет или печенья, которое нужно было отпустить.

По воскресным дням проводились различные спортивные соревнования на стадионе. Нужно отметить, что многие, призванные из Одессы, очень хорошо играли в футбол. Были даже ребята, которые до призыва играли в составе одесской футбольной команды «Черноморец». Часто устраивались дружественные матчи с командой танкового полка, находящегося рядом со стадионом, сразу же за забором. Мы болели за своих, находясь на стадионе, а танкисты за своих — сидя на заборе или наблюдали прямо из окон своих казарм.

У меня учёба шла хорошо. Почти по всем видам подготовки я получал отличные оценки. Особенно мне давались легко Уставы, так как я привык читать много книг, а также практическая стрельба из автомата. Ещё дома я занимался стрельбой из малокалиберной винтовки и имел хорошие результаты.

5 декабря, в день сталинской Конституции, мы принимали Присягу. Для этого много тренировались произносить слова Присяги и проходить мимо трибуны торжественным маршем. Текст Присяги нужно было выучить наизусть. Мы выстроились на строевом плацу лицом к трибуне, которая находилась у противоположного края плаца перед баней. Между нами и трибуной стояли столы против каждого взвода и мы, выходя по одному, произносили слова Присяги и подписывали текст. Здесь же, на плацу, находилось Знамя части под охраной знамённого взвода. На трибуне расположились начальник отряда подполковник Собко, начальник политотдела подполковник Свистельников, представители шефской организации — Ново-Бакинского нефтеперерабатывающего завода, руководство Нахичеванской автономной республики. В этот день нам приготовили праздничный обед, в котором были котлеты и печенье к компоту.

Однажды нас, молодых солдат, возили в один из близлежащих колхозов на уборку хлопка, вот тогда я, а также и другие впервые увидели это экзотическое для нас растение. Один раз нас повезли на границу, чтобы показать быт пограничников. Наша рота поехала на 9 пограничную заставу, которой тогда командовал капитан Белоножкин. Нам показали спальные помещения, которые были очень маленькие и пограничники спали там в две смены. На той заставе тогда производился ремонт, работали строители, и места всем не хватало. Там же нам рассказали такой анекдот-быль: «Был такой генерал в погранвойсках по фамилии Босый. Однажды он приехал на такую же заставу, где было мало спальных мест и пограничники спали по очереди — пришедшие со службы ложились на место тех, кто уходил на службу. Старослужащие, естественно, позволяли иногда поднимать молодых и ложились на их место. Отдельной комнаты на заставе не было и генерал Босый, приехавший на ту заставу, лёг спать в казарме. Пришедший со службы старослужащий солдат, обнаружив на своём любимом месте спящего новичка, разбудил его и предложил ему убираться, на что генерал ему ответил: — „Я — Босый“. Старослужащий, кинув ему валенки, сказал: — „Одевай, салага, валенки и убирайся отсюда!“ Пришлось генералу встать и уйти в сушилку, где он и просидел до утра».

В конце декабря 1960 года занятия на учебном пункте подошли к концу и нас стали распределять по подразделениям.

Я изъявил желание учиться в школе сержантского состава в группе инструкторов служебных собак, сказалось влияние повести «Над Тисой», которую я прочитал ещё в шестом классе. С тех пор я мечтал стать таким, как герой этой повести — старшина Смолярчук. Нас, кандидатов в школу, около десяти человек, собрали и поселили временно в инженерной роте. За каждым закрепили служебную собаку и мы ходили на питомник кормить своих собак и гулять с ними. За мной закрепили двухлетнюю собаку по кличке «Ильда». Она была очень резвая и уже даже выполняла некоторые команды. Начальником службы собак и ветеринарной службы отряда был тогда капитан Костомаров Николай Фёдорович, а начальником питомника — старшина Тулин Константин.

3. Тетри-Цкаро (Белый ключ) КЗакПО.

Сразу же после Нового 1961 года нас повезли в городок Тетри-Цкаро в 60 километрах от Тбилиси Грузинской ССР, где находилась окружная школа служебного собаководства Закавказского пограничного округа. Прилегающая местность находилась на высоте 1257 метров над уровнем моря вблизи горы Гомер.

По прибытии в школу нас распределили по учебным заставам. Все, прибывшие из Нахичевани, были зачислены в состав третьей учебной заставы, которой командовал капитан Фёдоров, ранее служивший инструктором службы собак в конвойных войсках и имевший уже очень большой практический опыт работы с собаками по поиску и задержанию беглых преступников.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 144
печатная A5
от 404