электронная
160
печатная A5
412
12+
История 41 Нахичеванского пограничного отряда

Бесплатный фрагмент - История 41 Нахичеванского пограничного отряда

Том 3


Объем:
224 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4490-1543-3
электронная
от 160
печатная A5
от 412

История —

в узком смысле — изучение всевозможных

источников о прошлом для того, чтобы

установить последовательность событий…

(Википедия)

Пограничники-нахичеванцы!

Рядовые солдаты и сержанты, прапорщики и офицеры — всем нам волею судьбы выпало в разные годы проходить службу в 41 Нахичеванском пограничном отряде Закавказского пограничного округа.

Это всего лишь один из сотен пограничных отрядов, размещённых вдоль всей линии государственной границы СССР. И, как у каждого пограничного отряда, Нахичеванский имеет свою историю — славную, местами грустную, но за все годы существования — незапятнанную.

Доблесть нашего отряда — пограничники, с лучших сторон проявившие себя и во время службы в нашем отряде, и в последующей службе в других регионах страны. Уже в далёкие 20е-30е годы имя нашего пограничного отряда было известно всей стране и положило начало традиции присвоения пограничным заставам имён её героев.

Прошли годы. Закончилось существование пограничного отряда по имени Нахичеванский. Но пока память людей ещё жива, многие вновь и вновь будут возвращаться к периоду своей службы в отряде, к его истории. Перечитывать её наверняка будут наши дети и внуки, знакомясь с военным прошлым своих отцов и дедов. Поможем им в этом.

Я решился создать этот сборник в надежде собрать воедино достоверные сведения о событиях разных лет и о солдатах, сержантах, прапорщиках и офицерах 41 пограничного отряда, дислоцировавшегося в городе Нахичевани Азербайджанской республики. Вне зависимости от периода их службы, а исключительно по желанию самих авторов. За основной рассматриваемый мной период времени взяты годы с 1920 по 1990, т.е. советское время в истории пограничных войск. События позднего периода времени примерно с 1990 года подробно описаны на сайтах интернета в темах пограничных застав отряда, я сделаю попытку всего лишь обобщить и изложить их в краткой форме.

Надеюсь на помощь и поддержку всех пограничников-нахичеванцев в сборе и дополнении новых материалов.

Продолжение постов

Начало — в 1 и 2 томах сборника.

пост 26

Фронтовики, наденьте ордена…

Просматривая старые фотографии о жизни нашего Нахичеванского пограничного отряда, невольно ловишь себя на мысли о том, что на протяжении многих послевоенных лет в отряде ощущалась атмосфера сплочённости всего воинского коллектива, более того — фронтовой дружбы, товарищества и взаимовыручки. Глядя на сюжеты, запечатлённые моментальной съёмкой, рассматривая лица пограничников, чувствуется стремление офицеров и солдат к поддержанию высокой боевой готовности, овладению мастерством применения боевого оружия, повышению выносливости личного состава, слаженности в действиях при возникновении обстановки на государственной границе.

Во многом вся эта атмосфера вызывалась грозными событиями Великой Отечественной войны, трудностями восстановительного периода первого послевоенного десятилетия, которые сказывались на характере всей пограничной службы. Но в немалой степени существенное влияние на личный состав пограничного отряда, на его отношение к повседневной службе, обустройству границы и быта оказали воины-фронтовики, которые в разные периоды направлялись в наш пограничный отряд. Они прибывали и взамен ушедших на фронт пограничников-нахичеванцев, прибывали и по окончании излечения в тыловых госпиталях после получения тяжёлых ранений на фронте, частично оставались для завершения срока своей военной службы после окончания тегеранских переговоров и вывода советских войск с территории Ирана.

О многих из таких нахичеванцев-фронтовиков мы, к сожалению, не знаем. Лишь крайне редкими находками сведений о них можно поделиться здесь, что я и делаю с большим уважением к нашим сослуживцам — участникам Великой Отечественной войны, которых мы с любовью называем коротким, но ёмким словом — фронтовики.

Беляев Досифей Фёдорович родился 16 сентября 1925 года в Вологодской области.

В 1942 году был призван в Красную Армию, став курсантом Великоустюгского военного пехотного училища, которое дислоцировалось в городе Каргополь Архангельской области. После нескольких месяцев учёбы в начале августа 1943 года 200 курсантов училища срочно отправляют на фронт (сбор в течение 2 часов, затем марш 100 км до ближайшей железнодорожной станции). Как впоследствии оказалось, для пополнения 53 армии Степного фронта (с 20.10.43 — 2-й Украинский фронт — см. Письмо Жукова Г. К. Верховному Главнокомандующему от 06.08.43). Начинался 2 этап Курской битвы, в частности, Белгородско-Харьковская операция.

Эшелон на станцию назначения пришёл ночью, бойцов всю ночь распределяли по подразделениям (многих ещё не успели даже внести в списки полков), а на рассвете в 5 часов утра началась атака. 17-летние необстрелянные мальчишки были брошены в бой, курсанты как поднялись, так и наступали, не прячась. После боя из почти 1500 бойцов, прибывших в эшелоне, в строю осталось 300—400 человек.

Далее Беляев Д. Ф. воевал в составе 703 стрелкового полка, 233 стр. дивизии, 53 армии. Был сержантом, командиром расчёта 83-мм миномёта. Расчёт был многонациональным: 2 узбека, украинец и русский. Командир расчёта был из них самый молодой: 30-летние подчинённые казались глубокими стариками.

После освобождения Харькова начались упорные бои за освобождение Полтавы. Затем в октябре после нескольких неудачных попыток полк форсировал Днепр и закрепился на его левом берегу, начались ожесточённые бои за удержание и расширение захваченного плацдарма, практически всё время приходилось устанавливать у миномёта максимальный угол возвышения. В конце ноября началось наступление на Кировоград.

В конце января 1943 года началась Корсунь-Шевченковская операция. Медаль «За отвагу» за эти бои нашла Беляева Д. Ф. через 60 лет.

В ноябре 1943 года Беляев Д. Ф. стал коммунистом, т. к. у коммунистов на фронте была только одна привилегия: первыми идти в бой, последними выходить из него.

Осень 1943 — весна 1944 годов запомнились страшной распутицей — в грязи тонули даже танки, в окопах стояла вода. Увязая в грязи, приходилось преодолевать иногда в день километры, неся на себе миномёт и боеприпасы. Хорошо, если приходилось нести опорную плиту, т.к. ствол и двуногу нести было очень неудобно. Война — это очень тяжёлая, грязная и кровавая работа. Выдерживать её тяготы помогала молодость и бесконечная вера в нашу Победу. Пехоте особенно было тяжело: постоянные упорные бои, обстрелы, грязь, холод. За год пребывания на фронте под крышей пришлось ночевать всего 3 дня, на машине проехал только около 5 км. За это время по настоящему искупался в бане 1 раз. А знаменитые «наркомовские» 100 г впервые выпил в новогоднюю ночь 1944 года в блиндаже комбата. На войне не закурил, менял табак на сахар.

После тяжёлой контузии (спас одноклассник, выкопав из засыпанного окопа) Беляев Д. Ф. был направлен в Ташкентское военное пехотное училище им. В. И. Ленина. В 1946 году окончил училище с присвоением звания младший лейтенант и был направлен в погранвойска — в Закавказский пограничный округ, далее — 41й Нахичеванский погранотряд.

(О последующей службе Д. Ф. Беляева в 41 Нахичеванском пограничном отряде приглашаю почитать в дальнейших постах данного сборника).

Вспоминаю родных, победивших фашизм. Бурхановы

Мухарямов Радик 09.05.2011г.

На сайте села Бишаул-Унгарово, где я публиковал данные о своих родственниках, недавно были опубликованы два списка. Из них видно, что из этого, относительно небольшого башкирского села в Кармаскалинском районе, не вернулось с фронта 103 человека. Вернулось 70. Такие вот списки. Но в них не указано, насколько были ранены вернувшиеся. В обоих списках нет моих родных, т. к. к началу войны, они уже жили в других населённых пунктах. А разве было мало таких? Вот такая статистика. (В настоящее время редактор сайта уточняет списки). Я привожу здесь сведения о семье Бурхановых, большей частью полученных от Булата Мазгаровича.

Фамилия Бурхановых произошла от имени одного из предков — Бурхан, что в переводе с арабского означает доказательство, довод, причина, вера. Но возможна связь с монгольским значением — идол, пророк, кумир, Бог.

Бурханов Булат Мазгарович (село Бишаул-Унгарово Кармаскалинского района, 15.10.1926г., проживает в Уфе).

Своё детство он провёл и первый класс закончил в Бишул-Унгарово. Позже, в связи с переездами родителей, учился в других школах Кармаскалинского района.

Булата призвали в армию в октябре 1943 года, когда он начинал учиться в 10 классе Кармаскалинской средней школы. Он принял непосредственное участие в боях с Японией в составе 365-й стрелковой дивизии 1-й Краснознамённой армии. Ефрейтор Булат Мазгарович Бурханов был начальником радиостанции и обеспечивал бесперебойную связь штаба с подчинёнными стрелковыми ротами и батальонами, освобождавшими города на северо-востоке Китая (Линькоу, Пиняньжень, Муданьзянь, Харбин).

Вот как вспоминает о тех далёких днях сам Булат Мазгарович.

«Моя военная служба, продолжавшаяся 28 лет, началась на сопках далёкого Приморского края. Мы жили в землянках, построенных руками таких же солдат. Эти землянки представляли собой углубление на склоне сопки. Земляная стена с трёх сторон и лишь спереди бревенчатая стена с окнами и дверью. Служил во второй стрелковой роте 29-ой стрелковой бригады.

Ввиду того, что имел девятиклассное образование, меня направили в школу радистов, находившуюся при штабе дивизии. После совместного с бойцами роты завтрака, я уходил в школу радистов. На обед возвращался к себе в роту, но кормили меня отдельно. Наливали полную кастрюльку супа (борща), на второе — каша с американскими консервами. Было очень сытно и вкусно. Когда проходил медицинскую комиссию при Кармаскалинском военкомате, весил 48 кг, а через 6 месяцев мой вес составил уже 59 кг. Вот что значит военные тренировки и хороший харч. Кроме учёбы в школе радистов, я вместе с остальными бойцами проходил обучение по стрельбе, рукопашному бою. Нас, спрятавшихся в окопах, утюжили танки, обстреливали из миномётов. Это было необходимо для того, чтобы мы в предстоящих боях не боялись вражеских танков и артобстрела.

После окончания школы радистов, получив классность, я был переведён во взвод радистов роты связи. Перед началом войны с японцами, я уже был начальником радиостанции Р-13. Рацию обслуживали два человека, радист и начальник станции.

До начала перехода государственной границы с Китаем, мы совершили марш-бросок вдоль границы Приморского края. В день проходили по 40—50 км. Одновременно строили оборонительные сооружения, рыли окопы и траншеи. На одного солдата была установлена норма 2 погонных метра траншей. К ночи 8 августа 1945 года мы оказались уже в 250 км от места прежней дислокации. Нам разъяснили, чтобы каждый солдат имел при себе вещмешок с максимальным количеством боеприпасов (патроны, ручные и противотанковые гранаты). Про продукты питания умолчали. Мы рассчитывали на наши тыловые подразделения. После двух часов ночи начался переход границы. Я нёс на себе вещмешок с трассирующими патронами, 2 противотанковые гранаты, рацию (весом 21 кг), шинель-скатку. При переходе границы мы встретили вооружённое сопротивление пограничных кордонов, но получили приказ: не отвлекаясь на полное поражение очагов сопротивления, преодолевать его огнём и идти вглубь территории Китая. Где-то к обеду остановились на привал, у меня, как и у остальных бойцов, скатки-шинели не было, они были оставлены на обочине дороги. Я находился при штабе батальона и заметил несколько джипов. Из одного автомобиля вышел генерал и начал разговаривать с командиром полка на повышенных тонах. Он задал вопрос, почему солдаты идут в пешем порядке, и отдал приказ немедленно посадить на танки и самоходные артиллерийские установки, чтобы они могли успешно взаимодействовать при ожидаемом контакте с противником. Это был командующий Первой Краснознамённой Дальневосточной армии генерал А. П. Белобородов. Мы очень обрадовались такому приказу и после этого уже не плелись пешком, а ехали на знаменитых танках Т-34 и штурмовых самоходках ИСУ-152.

Мы с радистом взобрались на Т-34. Я поставил рацию на башню танка, а радист придерживал её во время движения. К концу дня колонна остановилась на ночной отдых. В дневное время мы останавливались на короткое время на обед, заправку техники, а отдыхали ночью. Устраивались кто — где. Некоторые укладывались на землю, некоторые на танке, поближе к радиатору. Рация работала постоянно на приём. При необходимости передачу осуществлял азбукой Морзе.

Мы двигались очень быстро, и впереди нас никого не было. Принцип был простой, но действенный — чем быстрее, тем успешнее. Наш тыл отстал, а у танкистов походные кухни были на прицепах машин, и мы немного подкармливались в этих кухнях.

Когда противник открывал с сопок огонь по нашей колонне, мы спрыгивали с танков, самоходок, разворачивались в боевой порядок и залегали. Если был приказ атаковать сопку, то при поддержке огня танков и самоходных орудий, мы короткими перебежками шли на штурм и уничтожали противника.

Однажды утром, едва тронулись, нас начали бомбить наши же бомбардировщики. Спикировав, они сбросили бомбы в начале колонны, а затем сзади неё. Наши ракетами дали сигнал, что мы свои и лётчики, поняв оплошность, сразу же улетели дальше. Позже выяснилось, что противник отступал параллельной дорогой и лётчики приняли нас за японцев.

На очередном обеденном привале, я, сидя на башне танка, боковым зрением заметил шевеление высокой травы и, решив, что это самурай-смертник ползёт к танку, схватил автомат и приготовился открыть прицельный огонь по врагу. Но солдат поднялся, поправляя брюки. Оказалось, это наш боец, справив нужду, искал мягкую широкую травку, чтобы подчиститься, а я чуть не убил его.

Но через некоторое время нам пришлось встретиться с настоящим самураем-смертником. Мы ехали на втором танке вдоль одной из сопок, и именно наш танк выбрал смертник, бросившись под гусеницы. Взрыв подбросил танк, вместе с нами. Некоторых взрывной волной сбросило с танка, но мы с радистом остались на броне. Я оказался цел и невредим, но некоторые мои товарищи были ранены, в т. ч. смертельно. Танк был выведен из строя. При осмотре местности обнаружили замаскированный окоп у обочины дороги, в котором имелись и телефон и радио. Мы пересели на другой танк и продолжили движение.

Однажды нашу колонну, шедшую в авангарде дивизии, обогнали другие части. Это были боевые части, воевавшие на западе с немцами и переброшенные сюда для нашей замены. Мы двинулись следом за ними, с некоторым интервалом. Заехав за одну из сопок, мы увидели страшную картину — разбитые горящие танки, орудия, множество убитых и раненых бывалых солдат. Противник вёл шквальный огонь, я спрыгнул с танка и начал искать укрытие. Наши танки и самоходки, развернув орудия, открыли огонь прямой наводкой на хорошо укреплённые позиции японцев. Я же видел вокруг себя множество убитых и раненых, на груди которых сверкали ордена и медали. Я горестно подумал: «Как же, так? Может кто-то из них 4 года воевал, радовался победе над фашистами, а здесь его подстерегла костлявая». Всё больше и больше наших частей подтягивалось к месту боя из-за сопки, и начался штурм. Для меня это было настоящее боевое крещение.

Позже мне также пришлось в составе 3 роты идти в цепи на штурм сопки, укреплённой сетью дотов и дзотов. Я находился рядом с командиром роты (фамилию забыл). Личный состав таял на глазах. Был получен приказ приостановить наступление. Командир роты был ранен и мы с его ординарцем вывели на дорогу и передали медикам. В это время другие роты, двигаясь за танками, начали новый штурм сопки. Двигаясь в рядах атакующих, я оказался в лощине. Это была мёртвая зона от обстрела противника и я, двигаясь перебежками, увидел за бугром японского пулемётчика, захваченного стрельбой по нашим наступающим бойцам. Недолго думая, я взял в руку гранату Ф-1, выдернул чеку и бросил гранату в сторону японского пулемётчика. Пулемётчик был убит, а я продолжил бой. По его окончании, возвращаясь к дороге, захватил с собой этот пулемёт. Думал взять с собой, но так как у меня не было к нему патронов, то бросил его в кучу трофейного оружия. Обо всём рассказал командиру радиовзвода лейтенанту Александру Беседину. Когда 3 сентября мы отмечали день победы над милитаристской Японией, лейтенант объявил перед строем роты, что я буду представлен к награждению медалью «За отвагу», но по неизвестным причинам, награды я так и не получил.

Ещё один случай из военных лет мне запомнился из-за своей нелепости. Это произошло на подступах к городу Пиняньжень. Мы уже входили в город, когда наткнулись на жестокий прицельный огонь с вражеской стороны. Как только японцы открыли огонь, наши бойцы спрыгнули с брони и залегли на землю в придорожных канавах. Стрельба прекратилась и мы залезли на танки, но тут вновь начался огонь. Мы вновь спрыгнули на землю. Так повторялось несколько раз. Наконец мы решили не спрыгивать с танка, т. к. башенный стрелок открыл огонь из пулемёта в сторону стрелявших японцев. Мы, сидевшие по краям танка, наклоняли головы вниз, чтобы не попасть под огонь своего пулемёта. Не могу понять, но каким-то образом одна из коротких очередей на моих глазах оборвала лямку каски и снесла полголовы моему земляку из Дюртюлинского района. Он несколько приподнялся и рухнул на броню танка. Мы начали стучать и кричать танкистам, те остановили стрельбу. Осторожно подняли тело погибшего, спустили на землю, а затем передали подъехавшим тыловикам для захоронения. К нашему танку подошли танкисты других экипажей. Мы возмущались, хотели пристрелить башенного стрелка, но нас отговорили.

После освобождения этого города от японцев, обнаружили склады продовольствия, преимущественно в виде консервов. Солдаты накинулись на еду, но тут пронёсся слух, что мясо из собачатины. Ребята сразу перестали есть, некоторые стали плеваться на землю. Позже слух о том, что консервы изготовлены из собачьего мяса, подтвердился.

Позже я участвовал в освобождении китайского города Муданьзянь (Муданьцзян). Этот город считается колыбелью маньчжуров.

Мы ворвались на территорию военного гарнизона. Там находились большие ангары для хранения военной техники и транспорта. Перед ангарами были прорыты сточные канавы, а перед воротами в ангары находились мостки. Мы получили команду расположиться в ангарах. Разгрузившись от лишнего и стали изучать место временной дислокации. Я, выйдя из ангара, подошёл к мостику. Заметив торчащую оттуда ногу, подозвал ребят и крикнул: «Кто там? Выходи!» Лежащий под мостиком человек в военной форме, начал выползать из-под мостика с криком «Банзай». Мы открыли огонь. Затем, вытянув труп за ноги, увидели, что это был самурай-смертник, обвешанный взрывчаткой. Вот тогда мы стали забрасывать гранатами все подозрительные места, оказавшиеся дотами. Позже насчитали их около десятка. В одном из ангаров нашли японскую танкетку и покатались на ней. Затем начали рыться в вещевых складах, пока один из бойцов не подорвался на мине.

Затем нас перебросили к городу Харбину. После его освобождения мы вернулись в Муданьзянь, где расположились в бывшем военном городке штаба Квантунской армии.

Находясь в Муданьзяне, наш полк нёс службу по охране важных объектов города. Встречались с местными китайскими жителями, которые относились к нам очень дружественно. При встрече на улице они останавливались, низко кланялись и улыбались. Однажды на дежурстве в составе радиовзвода по охране здания типографии и редакции местной газеты, я зашёл в соседний дом. Думал, что там живут китайцы, а оказалось, что там проживают русские эмигранты. Женщина жила с двумя дочерьми и за чашкой чая рассказала свою бесхитростную историю. Она с мужем эмигрировала в годы гражданской войны 1918—1920 годов вместе с отрядами белогвардейцев. Муж умер и она осталась с дочерьми. Дочери вышли замуж за офицера-японца, которые сбежали с приближением нашей армии. Она хотела вернуться в Россию, ведь в Сибири остались её родственники.

В ноябре 1945 года нас разместили в «пульмановские» товарные вагоны и вернули на территорию Приморского края на станцию Седанка.

Здесь наша часть была расформирована, а личный состав переведён в конвойные войска, и направлен для охраны лагерей, где находились японские военнопленные.

В 1947 году командование дивизии направило Булата Бурханова в Московское военное училище связи, откуда его перевели в Махачкалинское пограничное училище. По его окончании Булат Мазгарович был назначен заместителем начальника 11-й погранзаставы по политчасти в Нахичеванском погранотряде Азербайджанского пограничного округа.

(О последующей службе Б. М. Бурханова в 41 Нахичеванском пограничном отряде приглашаю почитать в дальнейших постах данного сборника).

Волгин Василий Иванович в июле 1941 года был стрелком 5 пограничной заставы 80 пограничного отряда (Кипранмякского, впоследствии Суоярвского). Воинов этой заставы наряду с частью пограничников соседней 7 заставы и стрелковым взводом Красной Армии направили на усиление 6 заставы, которая располагалась на очень важном в стратегическом отношении участке. Командовал этой усиленной группировкой начальник отделения боевой подготовки отряда старший лейтенант Кайманов Никита Фёдорович (в данном сборнике по Истории 41 НахПО ему посвящён отдельный пост).

Помощником начальника 5 заставы в тот период был Кошкин Василий Борисович, который после окончания срока своей службы обосновался на жительство в Одессе. Волгин В. И. встречался со своим командиром, о чём на память было сделано фото.

В августе 1941 года ефрейтор Волгин В. И. за свой подвиг в июльских боевых действиях был представлен к награждению орденом Красной Звезды. И Волгин, и Кошкин награждены Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 ноября 1941 года.

Получив тяжёлое ранение в бою, Василий Иванович продолжительное время находился на излечении в тыловом госпитале, а по выздоровлении был направлен в 1942 году в Нахичеванский пограничный отряд. Сохранилось фото, на котором запечатлён вынос Знамени части из помещения штаба Нахичеванского пограничного отряда. В период службы в нашей части ефрейтор Волгин оставался верен образцовому несению пограничной службы и поощрялся грамотами и ценными подарками.

После окончания пограничной службы В. И. Волгин избрал местом жительства город Баку.

(Выражаю признательность руководителю Музея боевой славы Героя Советского Союза Н. Ф. Кайманова в школе №9 г. Нижнекамска Альфие Михайловой за предоставленные фото и комментарии — С. Прудько).

Григорий Макаренко, командир пулемётного взвода 238-го отдельного стрелкового батальона 23-й стрелковой бригады войск НКВД. Родился 20 августа 1922 года в посёлке городского типа Недригайлове, Сумской области. В рабоче-крестьянскую Красную Армию был призван в октябре 1940 года и направлен в 41-й Нахичеванский погранотряд (Азербайджанская ССР) для охраны государственной границы с Ираном. Войну встретил на заставе «Даста», командовал отделением (прим. С. Прудько: на 1941 год селение Даста располагалось в тылу одной из застав Ордубадской комендатуры 41 пограничного отряда). Первое «боевое крещение» получил здесь же, на границе с Ираном.
25 августа 1941 года начальник заставы собрал личный состав и отдал приказ: в связи с тем, что правительство Ирана не разрешило транспортирование военной помощи Советскому Союзу через свою территорию, союзные правительства антигитлеровской коалиции решили ввести свои войска на территорию этой страны и обеспечить безопасную транспортировку военной помощи Советскому Союзу. С юга на территорию Ирана вступили английские войска, а с севера — Красная Армия. Наша застава имела задание ликвидировать иранский погранпост и обеспечить беспрепятственное продвижение частей Красной Армии вглубь территории Ирана.
26 августа 1941 года, приблизительно в 4.00, отделение переправилось через реку, скрыто заняло указанную позицию, перерезав телефонные провода. Открывать огонь разрешалось только после огня с поста. Сигнал атаки — ракета. Окружение произошло незаметно для пограничников Ирана. Им было предложено, во избежание кровопролития, сдаться. Предложение было отклонено, началась перестрелка. По сигналу ракеты отделение поднялось в атаку, мы забросали пост гранатами и ворвались на его территорию вместе с другими отделениями заставы. Уцелевшие иранцы укрылись в одном из зданий и через некоторое время сдались. Как потом стало известно, на иранском посту в эту ночь было только 15 человек. Остальные на ночь ушли в ближайшее селение. Потери нашей заставы — 3 бойца убитых и 5 раненых, в том числе получили ранения два солдата из моего отделения. Путь в Иран нашим войскам был открыт.
В феврале 1943 года закончил шестимесячные курсы офицерского состава при Саратовском пограничном училище и в звании лейтенанта был направлен командиром пулемётного взвода под Москву в Одинцово, где формировался 238-й отдельный стрелковый батальон 23-й стрелковой бригады войск НКВД. В составе этого батальона участвовал в борьбе со шпионами и диверсантами в Подмосковье, в районах Голицина, Звенигорода, Гжатска, Ржева и других населённых пунктов. Принимал участие в Смоленско-Рославльской наступательной операции. После её завершения, рота, в которую входил мой взвод, располагалась в районном центре Духовщина. Он находился на переднем крае немецкой обороны, был полностью разрушен, жители ушли. Уцелело только одно здание бывшего банка, без окон, дверей, с пробоинами от снарядов в стенах. В этом здании, кое-как приспособив его для жилья, и расположилась рота. По данным разведки в этот район немцы забрасывали и шпионов, и диверсантов, которые зачастую маскировались под военнослужащих Красной Армии. Мой взвод за время пребывания на Западном фронте задержал двух шпионов и двух диверсантов, у которых было 32 двухсотграммовые толовые шашки и столько же взрывателей нажимного действия. Диверсионная группа имела задание совершать диверсии на железных дорогах. 20 августа 1944 года началась Ясско-Кишинёвская наступательная операция, самая короткая по времени из всех наступательных операций Красной Армии. Она длилась всего 9 дней. В направлении Ясс оборонялись румынские войска, которые были деморализованы и не могли оказывать упорного сопротивления. В целях внезапности прорыв их обороны планировался без выдвижения резервов из глубины. После артиллерийской подготовки войска перешли в наступление и, как и ожидалось, румынские войска сильного сопротивления не оказали. Их оборона была прорвана в первый день наступления. В прорыв устремились танковые войска и мотопехота. Погода стояла жаркая, местность в районах прорыва глинистая. В воздух поднялось много пыли, которая оседала на технику, людей. Войска представляли собой серую движущуюся массу. Батальон имел задачу войти в прорыв и принять участие в подавлении очагов сопротивления в г. Яссы. 21 августа батальон вошёл в Яссы. В ходе подавления очагов сопротивления батальон потерял убитыми 5 человек и несколько человек было ранено. В моем взводе был ранен один солдат. 23 августа батальон получил задачу: форсированным маршем следовать в г. Плоешти через Бакед, Бузед, Фокшаны, где будет уточнена дальнейшая задача. В ходе марша получили сообщение, что в столице Румынии г. Бухаресте произошло восстание, диктатор Антонеску арестован, создано временное правительство, которое заявило о выходе Румынии из войны на стороне Германии и объявило Германии войну. Поступил приказ: румынских солдат в плен не брать, если они не оказывают сопротивления. В ходе марша, приблизительно в 100—150 км южнее Ясс, батальон получил приказ: на указанном рубеже организовать оборону фронтом на восток. Из окружения прорвалось несколько групп немецких войск, которые двигались на запад в направлении Карпат. Задача батальона: не допустить их дальнейшего продвижения. Пулемётный взвод, которым я командовал, был придан 1-й стрелковой роте, оборонявшейся на правом фланге. Справа от нас соседей не было. Слева располагалась 2-я рота батальона. Уточнив задачу, взвод приступил к оборудованию окопов в полный профиль. Проверив, как окопались расчёты, уточнив их сектора обстрелов, доложил командиру роты о готовности взвода к бою. Во второй половине дня наблюдательные посты, выставленные перед фронтом батальона, сообщили о движении немцев по дороге в нашу сторону. Как потом стало известно, это была одна из групп немецких войск, вырвавшихся из окружения. Завязался бой. В ходе боя небольшой группе противника удалось вклиниться в оборону батальона на левом фланге, но они были остановлены и сдались в плен. Остальные немцы прекратили атаку. Разведав, что справа линии обороны наших войск нет, группировка фашистов обошла оборону батальона справа и устремилась в сторону Карпат. Но к этому времени на направлении их движения развернулись другие части Красной Армии. Ни один немец из этой группы не прорвался в Карпаты. В этом бою батальон захватил около 250 пленных. Потери немцев были немалые. Потери батальона: 24 человека убитыми и около 50 ранеными. Во взводе, которым я командовал, ранения получили 2 солдата. После окончания боя батальон продолжил марш, и в конце августа прибыл в г. Плоешти, где получил задачу на несение гарнизонной службы.
В дальнейшем батальон выполнял задачи по обезвреживанию враждебных элементов и поиску немецких солдат, которые в ходе стремительного наступления наших войск оказались в их тылу и скрывались в карпатских лесах или под видом местных жителей. В Румынии, особенно в её северной части — Трансильвании, которая до первой мировой войны была частью Австро-Венгрии, было много немецких поселений, поддерживавших Гитлера. Они в своих селениях укрывали немецких солдат, а скрывающихся в лесах снабжали продовольствием. Так, в г. Татргу Мурешти немец, владелец обувной фабрики, укрывал около 40 фашистов под видом рабочих фабрики. Группы немцев, укрывавшиеся в лесах, не просто там отсиживались, но и совершали диверсии против Красной Армии. В начале 1945 года ими была взорвана военная комендатура в г. Брашов. День Победы встретил в столице Румынии г. Бухаресте. Мне шёл 23-й год.
* * *

Сальников Андрей Иванович прибыл из Ленинаканского погранотряда ЗакПО в 41 Нахичеванский погранотряд в 1965 году на должность офицера службы штаба погранотряда. В августе 1968 года был переведён по службе в Новороссийский погранотряд.

Бывший слушатель Ташкентского филиала Военной академии имени Фрунзе старший лейтенант пограничной службы А. Торопов прибыл в 110-ю ОККД на должность офицера штаба дивизии. Не заметить этого стройного, подтянутого, живого в движениях человека было невозможно. Во всём чувствовалась кипучая энергия, а вместе с тем и большая общительность. По складу характера он не мог быть в стороне от бурливой жизни подразделений, и по пути следования дивизии на фронт он сумел буквально вклиниться в дела и заботы солдат. К тому времени к нему подоспело очередное звание — капитан (представление на звание подписано командованием дивизии 23 июля и подтверждено 28 июля 1942 года командующим 51 армии Труфановым, но возвращено, так как к этому времени А.С.Торопова в составе дивизии уже не было, погиб 26 июля, а так как списки на погибших 24—26 июля не составлялись, он числился пропавшим без вести), и он назначается начальником штаба 292 кавполка. Одних суток пребывания в полку было достаточно, чтобы его приметили все, весь личный состав полка.

Всадник в пограничной форме на серой лошади двигался в кавалькаде командиров и политработников, или спокойно вышагивал вдоль всей колонны полка уверенно, говорил убеждённо, но ровным голосом. Из широкой, замашистой рыси он легко переходил на красивый манежный галоп, нагонял колонну на своём Верном (кличка лошади). Управлял он скакуном легко, мягко: поводом, шенкелем, наклоном корпуса, нажатием ступни. Посадка у офицера была испанская, глубокая, прочная. Повод всегда натянут так, что лошадь несла голову высоко поднятой и готова была по знаку наездника перейти на аллюр или взвиться в прыжке.

Вообще это был человек собранный, внутренне мобилизованный. В дни боевой и политической подготовки, имея у себя расписание занятий в подразделениях, он успевал побывать везде, куда намечал выезд, и имел полное представление о степени осведомлённости, политической информированности командного состава и рядовых, нередко сам проводил задушевные беседы с бойцами.

Искусным Торопов был не только в верховой езде, но и в стрельбе. У одного солдата винтовка сбилась с нормального боя. Второй не может попасть в квадрат, намеченный на земле, гранатой. Третий боится отдачи противотанкового ружья. Четвёртый опасается забрасывать мины в трубу ротного миномёта. Капитан (ст. лейтенант) терпеливо показывал, внушал, что всё будет в порядке, главное — не робеть, почувствовать в себе уверенность. Если кто жаловался, что плохо даётся овладение боевой техникой, винтовкой, он брался за стрельбу сам, попадание его всегда было отличным.

Местом учебно-боевой подготовки 292 кавполка в июне 1942 года был левый берег Дона у Раздорского моста. Там мы рыли окопы, инженерные сооружения, особенно укрепляли вторую линию обороны метрах в 400—450 от прибрежной линии. Торопов не только приказывал всё это делать, но и объяснял его значимость: это, дескать, 50% успеха в бою. И подчёркивал, что воевать — это и убивать врага, и не дать ему убить себя. И воспользоваться особенностями рельефа в этих целях — дело солдатской и командирской сметки, воинской грамотности.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 160
печатная A5
от 412