электронная
36
печатная A5
363
18+
Инструкция прилагается

Бесплатный фрагмент - Инструкция прилагается

Сборник историй


5
Объем:
210 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-6636-8
электронная
от 36
печатная A5
от 363

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Предисловие

В этом сборнике самые лучшие рассказы за последние несколько лет. Они очень разные. От смешных, до откровенно жестоких, поэтому прошу заглянуть в аннотации, чтобы случайно не испортить себе настроение слишком откровенной драмой. Благодарю всех, кто помогал мне писать истории этого сборника, вдохновлял и поддерживал!


24.11.2018


Приятного чтения!

Короткие аннотации к рассказам

1. Телефон доверия

Мини-детектив.

Иногда нам кажется, что нас любят. Но самое главное слово здесь «кажется».

2. Избавлю от тёщи. Недорого

Мини-детектив, триллер. Драма.

Некоторые вещи не стоит делать даже в шутку, ведь цена может оказаться непосильной. +16

3. Баллада о демоне бескрылом

Мистика. Эксперимент. Я демон, отцом из дома изгнанный, людьми не принятый, огнём не съеденный. Крылья я ищу белоснежные, чтобы мир в погибель ввергнуть вечную. +16

4. Ffon

Драма.

Если подарить обычной женщине немного власти над самой собой, к чему это приведёт? Сможет ли она отыскать своё счастье или разрушит последнее, что осталось? +16

5. Материнская любовь

Мистика. Драма. Материнская любовь может многое, но может ли она победить смерть? +18

6. Планета счастья

Фантастика. Детектив.

На Планете Ссерн каждый чувствует себя истинно-счастливым, но всё ли так безоблачно, как кажется на первый взгляд? Союз Планет отправил на расследование молодого детектива — девушку по имени Теона, выяснить, почему никто не желает уезжать с Ссерна по доброй воле, и какова цена «счастья» на самом деле.

7. Голубиное проклятие

Романтика. Мелодрама.

У Натали есть жених, есть обязательства. Она живёт в достатке, занимается любимым делом. Так почему у неё на душе так тоскливо, а сердце стучит непростительно быстро стоит ей увидеть Его?

8. Море встретит тебя

Повесть.

О большой победе маленького человека.

9. Самый сильный волшебник

Сказка.

В мире волшебства всемогущие волшебники живут в роскоши, а простой люд — в грязи и копоти. Придёт ли тот, кто сокрушит несправедливость?

10. Зубы

Повесть.

Светлая история про страхи, зубы и уток!

11. Пухляндия

Сказка. Юмор.

Добрая сказка для детей и взрослых про толстого котика Буплю, который всего-то хотел быть самым красивым на всём белом свете!

Инструкция прилагается

Она входит и воздух сразу тяжелеет, сердце замирает, а потом резко ударяет в грудь. Чем сильнее оно бьётся о рёбра, тем грубее и громче я разговариваю с вошедшей. Как это оказывается сложно — перекричать собственное сердце.

Когда это началось? С мимолетных касаний. С платья, капроновым носком обтягивающим её фигуру. С чувственных улыбок. Она вошла в мой кабинет и даже не успела разомкнуть пухлых губ, а я уже знал, что она будет здесь работать. Лиза говорила о себе, стесняясь прямого взгляда, теребила красный подол платья, а я представлял, как рассыплю по полу скрепки и прикажу ей собрать их. Все до одной. В моих фантазиях она опускалась на четвереньки и ползала до дыр на острых коленках.

Спустя месяц мои двусмысленные предложения к ней стали весьма прямыми. Лиза не отказывала, но и не соглашалась. Выкручивалась ужом, шепча, что ищет настоящую любовь. Любовь ждала её на клавиатуре в прямоугольной обитой бархатом коробочке. Цепочка немедленно украсила изящную шейку. Я решил, что дело в шляпе, и когда мы остались одни, полез ей под юбку. Лиза отпрыгнула, как ужаленная, щёчки стали вишнёвые от смущения, голос дрожал, словно правда не понимала:

«Вы что же, Владимир Борисович? Что же вы… Вы из-за подарка? Ах, а я то думала… Думала это просто… Извините меня, мне было так приятно от такого-то мужчины… Я же и мечтать не смела, но если вы просто хотели купить. То… — неловкими дрожащими пальцами она принялась теребить застёжку цепочки.

Я и сам стоял ни жив ни мёртв. Растерялся. Поспешил опустить её руки, а она вздрогнула от прикосновения, подняла глазища. Доверчивые-доверчивые. А сама такая маленькая. Такая беззащитная.

«Не прав был, Лиза. Давай по другому попробуем. Сходим на свидание? Завтра после работы?»

Лиза уставилась на меня с непониманием, и вдруг её лицо озарила такая улыбка, а доверчивые глаза так засияли, что промелькнула в голове глупая мысль: «Никому не отдам. Моя».

В том момент я и попал. Надо было увольнять козу к едрени фени. Или самому увольняться. Бежать куда глаза глядят. Кто же знал, кто ведал. Так попасть…

Одно свидание потянуло другое, всё понеслось, как снежный ком, залепило глаза и уши. Совсем разум потерял от счастья. «Счастье» же с каждым днём укрепляло позиции. Закармливало обедами, нарядами радовало, искало защиты под моим крылом.

Бывает, прибежит в кабинет, дверь закроет и прижмётся щекой к моей груди, обнимет, словно последнюю надежду, и шепчет: «Люблю, люблю, люблю! Только ты мне опора и защитник, только тебе я могу довериться».

«Что случилось?» — говорю, а сам чуть не падаю от гордости и осознания собственной значимости».

«Ничего, — говорит. — Соскучилась». — А сама глаза отводит, чуть не плача.

Решаю я разобраться, опрашиваю сотрудников и выясняю, что Марья из отдела логистики что-то с Душенькой моей не поделила. Да так, что вроде и не разберёшь, кто виноват.

Я, конечно, Марью вызвал и выговор сделал. Не дело разборки устраивать, тем более со старшими по должности

— А с чего это она старшая? — возмутилась дебоширка.

— С того, что сегодня пришло распоряжение, — строго сказал я. А вот что оно от меня, уточнять не стал.

Марья язык сразу прикусила, а Лиза, как вечером узнала, так на шею мне и кинулась. Благо лёгкая, как пушинка. Закрутил её и на стол завалил. Она ногами обхватила, притянула за плечи и умоляюще зашептала на ухо. Я внял мольбам с яростью утопающего. Благо в офисе уже никого не осталось.


Думал, как всё случится — отпустит, да только увяз сильнее. Снежный ком превратился в ледник. Я вмёрз намертво.

Никогда раньше моё сердце не знало такой любви. Не ведало, какую она порождает жажду. Я пожирал Лизу глазами, без шанса насытиться, упивался поцелуями, и не мог напиться. Под её чарами я впервые за свою жизнь осознал, что значит быть для кого-то неповторимым. Единственным.


Мужчины — они же существа простые, им только дай понять, что нужны и важны, дай спасти и всё — они ваши. Любого разорвут. Лиза только тем и занималась, что подливала масло в жерло моего эго.


Как-то залетела в окно оса, так эта дурында чуть в обморок от страха не упала. Я тоже кусачих не любил и даже опасался, но ситуация создалась критическая. Смеясь, поймал я осу в банку и ещё к Лизе поднёс, потряс, чтобы видела — опасность её миновала. Лиза руками замахала, зарделась, бровки домиком состроила. А в глазах восхищение плескается, смотрит на меня словно сильнее мужчины не видела.


Подарки, ясное дело, тоже были. Уж как она им радовалась, как никто и никогда в моей жизни не радовался. Приятно было делать её счастливой. По душе мёдом разливалось тепло.

На работе Лиза засиживалась до самого закрытия, не всё у неё ладилось, но старалась она за десятерых. Русский менталитет обязывает тащить своих вверх, и должность её росла, как на дрожжах. Пересуды были, конечно, но кому до них есть дело, если мой ангелочек от счастья едва не летал.

Нет-нет, да и лезли в голову грешные мысли о семейном союзе. Мало ли, что всего три месяца за плечами, и так было ясно — эта женщина дана мне свыше. И жизнь нас ждёт сказочная.

Предсказатель из меня вышел никудышный, мечты лопнули, как мыльные пузыри. В один из дней Лиза позвонила и сказала, что забыла у меня в кабинете свою сумку. Та дожидалась хозяйку в стенном шкафу. Какой чёрт меня дёрнул в неё заглянуть? Что искал, сам не знаю, да только такого найти не ожидал. Извлёк я из недр женской кладовой книгу «Мужчины. Инструкция по применению».

Ну, мало ли, книга. Все «Буквоеды» завалены подобными «шедеврами». А женский мозг — существо всеядное. Всё что ни попадя заглатывает и не давится. Те же пресловутые женские романы! Так я подумал, но книгу раскрыл и небрежно пробежал взглядом по тексту. Моргнул и перечитал уже внимательнее. А потом и вовсе закрыл кабинет изнутри, забрался в кресло и с беспокойством принялся за чтиво с первой страницы.


Когда закончил, была середина ночи. Телефон сердито мигал под тяжестью непринятых вызовов. Я захлопнул книгу, положил на стол, встал и в растерянности прошёлся по кабинету. Три шага вправо и четыре влево. Взглянул в зеркало, оттуда глянуло опустошённое нечто, — ещё с утра живое и счастливое, и, в один миг, потерявшее всё.

Тут же на зеркале, словно в насмешку, был приклеен стикер. Сами собой вспомнились строчки из «Инструкции»:

«…Обязательно оставляйте маленькие напоминания о себе, например, короткие записки. Вот ряд вариантов: «Ты самый лучший».» Всё получится». «Киса ждёт тебя». «Люблю своего самого сильного мужчину на свете» и тому подобное».

«Люблю своего самого сильного мужчину на свете» — издевательски сообщал стикер. Лиза не изменила ни слова.

Внутри пульсировала пустота, ещё немного и проглотит сердце. Я сорвал несчастный клочок лживой бумаги, с ненавистью разорвал его и швырнул себе под ноги. Тут же взгляд упёрся в ботинки, которые помогла мне выбрать Лиза.

«Дорогая обувь важна для мужчины, уговорите его потратиться на неё, убедите что он может себе позволить самую новую модель. Не сомневайтесь, у вашего объекта отложится будто это вы сделали ему подарок.»

Дыхание перехватило. Я задыхался под тяжестью обиды и злобы.

Кулак прилетел в зеркало, колючее крошево брызнуло в стороны. Отражение треснуло, так же, как треснуло что-то во мне этой ночью.

Чтобы не начать крушить всё вокруг, я вернулся в кресло и зажмурил глаза, перебирая в голове строчки книги.

«Не упускайте возможность подыграть его гордости. Расхваливайте силу и ум, мужчины любят ушами не меньше, чем женщины».

«Бойтесь! Кричите! Зовите на помощь! Дайте шанс мужчине спасти Вас, пусть даже и от мотылька. Он этого не забудет».

«На нашем тренинге мы на примере показывали, как радоваться подаркам. Не важно, как вы относитесь к подношению, радость ваша должна быть безгранична».

«Каждый мужчина жаждет единственную. Не продавайтесь за побрякушки, повторяйте, что ждёте настоящую любовь, и он захочет завоевать её для Вас».


Я старался, действительно старался вспомнить хоть что-то о Лизе, что одновременно нравилось мне и не было взято из чёртовой книжонки. Что-то кроме её выточенного в спортзале тела и подкаченных ботоксом губ. Бесполезно.

«Объект смотрит на Вас долгим задумчивым взглядом? Улыбается вашим якорям и звонит больше положенных двух раз в день? Поздравляем. Цель достигнута. Объекту присвоен статус — завоёван. Что с ним делать дальше — решать Вам. Но не забудьте купить: «Связан и счастлив. Инструкция по эксплуатации».


Опустошение было полным. С трудом переставляя ноги, я покинул кабинет.


Разговор с Лизой вышел бурный. Она плакала, просила прощения и умоляла. А я всё высматривал в этих метаниях человека без книжной обложки.

В конце концов она сказала:

«Если тебе всё нравилось, если ты был счастлив, то ни всё ли равно откуда я взяла эти женские штучки?»

«О чём ты говоришь!? Ты обманула меня! Игралась, как с куклой. Добилась чего хотела? Только мне такая любовь не нужна!»

«Неужели?» — Лиза расчётливо улыбнулась, кошкой подбираясь ближе. Куда-то делись слёзы, теперь о них напоминали только припухшие щёки. Лизин взгляд сделался растерянным, она оплела меня руками и зашептала: «Не оставляй, пропаду без тебя». Юркие пальчики уже трудились над ремнём. Накатила волна тепла с пеной мурашек. Скала доводов потерялась в пучине и руки сами собой потянулись к знакомому и любимому.

«Самый лучший мужчина, самый важный для меня».

Эти слова выдернули мой разум из страстей. Я словно со стороны увидел сплетенные на простынях тела и полное похоти лицо Лизы. Правильное лицо. Правильные стоны. Прописанные кем-то другим слова.

«Любая ссора решается сексом. Он как транквилизатор для мужского пола».


Горечь накатила с новой силой. Всё закончилось быстро и не принесло удовлетворения. Наоборот — высушило до дна.

«Ты завтра же покинешь офис,» — твёрдо сказал я, не глядя на чужую мне женщину. Быстро оделся и сбежал. Я больше не собирался быть «Объектом».


Она не ушла. Повысив её до старшего менеджера отдела, я украл у себя власть над её судьбой в компании. Уволить её мог только совет, о чём Лиза мне и сообщила на следующий же день после знаменательной ночи. Я решил: «Переживу». И не ошибся, но кто бы знал, какой тяжкой стала эта жизнь.


Лиза не страдала долго, очень скоро переключившись на директора филиала. Обтянула булки потуже, снарядила пятки шпильками и вперёд, на новые завоевания. Идеальная машина соблазнения. Мужские взгляды так к ней и липли.

Убиваемый ревностью и обидой, я утешался тем, что сохранил остатки гордости. Разгадал обман. Вот только, что мне это дало? Одиночество? Холодную кровать? И стоило ли так беситься, подумаешь — книжка, подумаешь — подсмотрела. Разве не для меня она всё делала, разве не я был до сумасшествия счастлив? Чего стоило просто наслаждаться… Лучше бы я никогда не находил проклятую книгу.

В глубине души, я малодушно был готов всё простить, если бы только она сделала первый шаг. Если бы только взглянула, как раньше.


Тут Лиза вошла в мой кабинет за подписью в Договоре поставщика.

Пульс застучал в ушах. Я молча поставил закорючку на протянутый лист и грубо сказал, перекрикивая непослушное сердце:

— В следующий раз оставь у секретаря, как это делают все. Для тебя здесь нет исключений.

— Как скажете, Владимир Борисович.

— И где твой бейджик? Потеряла. Вечно у тебя ветер в голове.

— Он на перевыпуске, там меняют должность. — Она собралась уходить.

Собрав волю в кулак, я выдавил:

— Ты ничего не забыла мне сказать? Я готов тебя… выслушать.

— Нет, — ответила Лиза и вдруг добавила, опасно понизив голос: — Я прошу Вас запомнить, Владимир Борисович. Я никогда. Ничего. Не забываю.


Лиза ушла, а я, оглушённый, бессмысленно пялился в столешницу. «Ничего не забывает,» — пробормотал я, — «Но ведь сумку то…”. Меня словно обухом ударило. Жалкие крохи гордости превратились в пыль. Я заплакал.

Телефон доверия

— Все мужчины одинаковы. Тайные фантазии однотипны. Поначалу стыдливо, потом безразлично. Знай себе, повторяй, как старая пластинка, до скрежета в зубах надоевший диалог. — Ирма изображает зевок, откидывается на спинку железного стула, обегает взглядом коробку помещения, чуть дольше задерживаясь на вытянутой камере в верхнем углу. — Я рассказывала это тысячу раз и никакого толку. Я жива — это моя заслуга, я в тюрьме — ваша.

Её собеседник с другой стороны стола открывает кожаную папку и достаёт блокнот. Шея его перехвачена галстуком так крепко, что остаётся удивляться, как он дышит.

— Я понимаю ваше состояние, но я здесь как раз потому, что в деле появились новые факты. И возможно, только возможно, то, что вы мне сегодня поведаете, подарит вам свободу, — голос мистера Вайэра сух, цепкий взгляд следит за каждым движением заключённой.

Женщина скрещивает руки, запрокидывает ногу на ногу. Театрально поправляя волосы, она задумчиво тянет:

— Из меня получилась бы прекрасная актриса, вы так не думаете?

— Убийца из вас получился лучше.

Ирма замирает, с лица её сходят краски.

— Если вы так считаете, то зачем припёрлись?

— Я лишь озвучил мнение суда, вы с ним не согласны?

— Это была самооборона. У меня не было выбора.

— Ирма, послушайте. Я на вашей стороне, я хочу помочь, но для этого вы должны хотеть помочь себе тоже. Давайте попробуем сделать это вместе.

Ирма молчит, смотрит в стол. Теребит рукав серой тюремной робы. Брови её сходятся у переносицы. Потом она кивает. Мистер Вайэр открывает блокнот, что-то коротко там записывает.

— Расскажите мне всё сначала, миссис Миррор.


— Наша конторка хорошо известна в определённых кругах. Качественное обслуживание, обученные девочки, красивые сценарии. Почти театр голосов. Почти искусство. Экстренная помощь, виртуальная подружка.

— Но не все клиенты желали разговоров о сексе?

— Да, далеко не все. Многие звонили просто выговориться в пустоту, кто-то в серьёз считал, что девочка ждёт только его. Красивые голоса и правильные слова кого угодно заставят почувствовать себя особенным, а что там за ширмой — разве важно? Толстуха или анарексичка, старуха или ребёнок. Он был одним из тех, кого не интересовал секс. Он требовал больше. Требовал понимания. Я дала ему это, стала его Алисой.

— Алиса? Это ваш псевдоним?

— Для него. У нас много имён, много голосов. В конторе мы скидывали с себя человеческий облик, становясь многоголовыми гидрами. Роза. Алиса. Каролина. Но никогда Ирма. Никогда.

— Ваша семья была в курсе?

— Боже, конечно нет. Для них — я всегда оставалась божьим одуванчиком, что помогает людям, работает на телефоне доверия, спасает жизни. По сути, так оно и было. Свою я всё-таки спасла.

— Когда вы познакомились с…?

— С Доком? Прошлой осенью. Теперь я думаю, его голос сразу показался знакомым. Но тогда я даже мысли об этом не допустила. Он рассказывал мне о себе и о своей несчастной жизни. Рассказывал про клетку — так он называл свой дом, о паучихе — своей жене. Рассказывал, как улыбается, как кивает вслед женскому лопотанию, а думает только о её сочащихся ядом жалах и о том, что бежать некуда.

— Он объяснял причины такого отношения?

— О, да! Подробно и в красках поведал, как она оплела его липкой ложью, словно муху, закатала в пелену похоти. Как с наслаждением тянула из него соки, прикрываясь лживой верой, пока он не согласился жениться на ней.

— То есть, она отказывалась спать с ним до свадьбы?

— Отказывалась и при этом всячески соблазняла. Недоступное манит, и наш Док, как осёл, семенил за морковкой, не замечая обрыва. Беднягу окольцевали, а наградой стал туннель, не раз пропускавший поезда. Как мужчина, вы можете понять его разочарование. Морковка оказалась подгнившей.

— Похоже на вашу жизнь, не так ли?

— Я тоже тогда так подумала. У меня была прекрасная семья. Мой муж, я верила в это всем своим глупым женским сердцем, любил меня. Всегда выслушивал, всегда приносился на помощь, обнимал, словно в последний раз, крепко-крепко, целовал, словно желал разделить со мной воздух. Я любила, как сумасшедшая. Я была не в себе от счастья и да, что бы отвоевать такую жизнь, мне пришлось пойти на некоторый обман. Библейские законы целомудрия придумали умные женщины века назад, я лишь отдала дань традициям.

— Ваш муж раскрыл обман?

— Я думала, что нет, да и не считала это важным. Мы никогда не обсуждали первую ночь. Но Док заставил меня задуматься, присмотреться к своей якобы счастливой жизни. Он говорил, что когда обнимает жену, то думает лишь о том, как хрустнут паучьи кости, если он сдавит сильнее. Когда целует, мечтает высосать воздух из её лёгких, что бы тварь упала замертво. Он шептал о ловушке, о том, что она — не человек. Рассказывал о тошнотворном запахе, что окружает его надсмотрщицу. «Я раб!» — кричал Док мне в трубку, «Пусть она сдохнет, сгниёт, провалится в Ад, попадёт под трамвай, пусть исчезнет из моей жизни! Алиса, милая, что мне делать?» Он плакал, как ребёнок, как тряпка, а не мужик, что тут скажешь.

— Что же мешало ему её бросить?

— Смешно говорить, но он всерьёз считал, что его приворожили. Что паучиха выжжет ему сердце, стоит несчастному только переступить порог. Да и куда ему деваться? Его семья была против свадьбы, каждый твердил, что он пожалеет. Ему не хватало мужества вернуться к матери, не доставало духу выдержать её взгляд а-ля «Мы тебя предупреждали». Это был не мужчина. Размякший слизень, способный только жевать сопли и лить слёзы. Приходя с работы домой, я с гордостью смотрела на своего защитника. Своего мужа Эндрю. Ради нашей семьи он отрёкся от много. Вы бы слышали, что кричала его мать на нашей свадьбе.

Но чем чаще я разговаривала с Доком, тем глубже подозрения вгрызались в мою душу. Словно черви, они сверлили туннели, откладывая яйца тут и там. Мой муж улыбался, но я не видела и отблеска нежности в его глазах, он говорил о любви и, тут же, отводил взгляд, а когда его руки оплетали мои плечи, я чувствовала, как он дрожит, будто сдерживаясь. «Уж не от того ли, что бы сломать «паучьи кости»?

— Так значит, Док и ваш муж оказались одним человеком?

— Ох, мне бы вашу проницательность, мистер Вайэр. В те дни я лишь задумалась о том, что возможно мой любимый не так счастлив, как я. Возможно, он иногда притворяется.

— Что же заставило вас раскрыть глаза?

— Слова. И Бен.

— Бен?

— Один застенчивый малый, побратим мужа. Он часто к нам захаживал. Сидел лохматым воробушком на самом кончике дивана, жевал пиццу и, когда ему казалась — я не вижу, поглядывал на меня. Чтобы женщина не заметила заинтересованность мужчины? Да мы затылком чувствуем такие вещи. Взгляды. Вздохи. Едва заметные движения. Запах. Милый-милый Бен. Торопыга Бен. Он шептал мне слова любви. Спрашивал: «Счастлива ли я и уж не цепи ли меня держат рядом с тем, кто даже запаха моего не выносит». Бен не умел говорить по существу. Он либо молчал, либо, словно сломанный кран, разбрасывался, хлестал словами-брызгами. Брызги оседали на сердце, черви подозрений копошились, превращаясь в уверенность. Я — паучиха. Дом — клетка. Мой муж — тряпка и слизняк. Я позорно бежала, пряча слёзы, оставляя недоумённого болтуна одного в развороченной постели.

— Вы поговорили об этом со своим мужем?

— Нет, я боялась, что мой любимый меня в ответ залюбит до смерти. Его двойник, его вторая сущность — Док, как раз поведал мне, что «достиг точки». Он готовился к убийству. Он сказал: «Лучше бы тебе не приходить сегодня домой, Алиса». И положил трубку.

— Почему вы не сообщили в полицию?

— И что бы я сказала? Что работаю оператором и оказываю голосовые секс услуги, а один из клиентов оказался моим мужем и теперь мечтает задушить меня в объятиях? Нет, конечно. Я решила справиться сама. Зажав баллончик в кулаке, я приближалась к дому, словно партизан к вражеской базе. Меня трясло, я выпила немного пива, телефон обрывался от звонков, пришлось выключить его. Эндрю встретил меня на лестничной клетке. «Где ты шлялась?!» — орал он. — «На хрена тебе телефон, если ты им не пользуешься?!» Я спросила, что неужели он волновался, неужели соскучился? Он покраснел, как рак, вены на шее вздулись он попёр на меня, словно бык, на красную тряпку. Рванул, толкая в грудь, зашипел что-то. Я думала, умру либо от страха, либо сломав шею. Я едва удержалась на ногах, увернулась, схватилась за поручень, лишь чудом не полетела по ступеням вниз. Этот придурок кричал что-то невообразимое, когда я, выставив руку, прыснула в его полное ненависти лицо слёзоточивым газом.


Целое застывшее мгновение Эндрю парил в воздухе. Вскинув руки, зажмурив глаза. Я почти поверила, что он взлетит. Но он всего лишь упал, гремя костями, хрустя позвонками, сдирая кожу о бетон.

Ирма замолкает, губы сжимаются в упрямую линию. Переплетает пальцы, складывая руки в замок. Ей больше нечего добавить.

— А что Бен? — через некоторое время спрашивает мистер Вайэр.

— Причём здесь он?

— Вы его видели после того случая?

— Только на суде, но я не понимаю…

Мистер Вайэр как-то особенно тяжко вздыхает и выуживает из папки лист. Протягивает его Ирме. С него на женщину смотрит угрюмый мужчина с взъёрошенными волосами.

— Узнаёте этого человека?

— Это Бен…

— Стив Линес. На его счету 3 убийства. Впрочем, вряд ли у нас имелась возможность застать его с ножом в руке. Он втирается в доверие к семьям, а потом, тем или иным способом вносит разлад, заставляя одного члена семьи совершить преступление.

У Ирмы начинают дрожать руки, края листка мнутся.

— Невозможно. Это какая-то глупая шутка… — шепчет она.

— Повторный пересмотр дела назначен на следующий месяц.

— Боже… Как же так. Боже. Эндрю… Но он же… Я же слышала его голос.

— Мне очень жаль миссис Миррор.

Ирма прячет лицо в ладонях, по её бледным щекам чертят дорожки слёзы. Она бормочет, словно мантру:

— Самооборона. Это была, самооборона…

Со скрипом отодвигается стул, мистер Вайэр, подхватывает папку и твёрдым шагом выходит из помещения. Лязгают засовы. Ирма остаётся одна.

Избавлю от тёщи. Недорого

Пролог

По лестнице многоэтажки поднимался худощавый, измождённый мужчина. Он переставлял ноги так медленно, что его могла бы обогнать пятилетняя дочь Даша. Мужчину звали Олегом, и был он отцом большого семейства, теснящегося в стенах малогабаритной советской однушки.

Чем больше ступеней проходил Олег, тем явственнее горбилась его спина, словно на худых плечах рос камень. И вот, вконец согнувшись, Олег застыл перед обшарпанной дверью, вздохнул обречённо и провернул ключ в замочной скважине.

Дверь распахнулась и на порог выкатилась сдобная баба в засаленном халате и таких же засаленных тапках. Помятый вид ее нисколько не смущал, настрой баба имела самый воинственный:

— А-а, зятёк явился, не запылился! Что-то домой не торопишься! Я вам в няньки не нанималась весь день с Дашкой возиться! Так, гляди, она и как звать-то тебя забудет. Ладно, Мишку с Юркой забросил, то тебе Бог на суде предъявит, но уж о собственном-то дите можно вспомнить, коли предохраняться не научился?

— А мать ей на что? — грубо ответил Олег, протиснувшись в коридор. Там он скинул пальто и дырявые ботинки и принялся разминать околевшие в промокших носках ноги.

— А их мать, между прочим, твоя жена! И в отличии от тебя обязанности свои знает. Дома всё убрала, спины не разгибала, детей в школу, со школы. Обед тебе, неблагодарному, приготовила! А ты где-то шлялся до поздна!

— На работе!

— Что это за работа такая, где денег не платят? Или просто тобою, тряпкой, кто хочет, тот и помыкает?

Олег разве что не заскрипел зубами от злости. Как он устал выслушивать бесконечное брюзжание старой карги! Поток обидных ответов был готов вылиться наружу, но Олег как всегда проглотил его, и тот провалился в желудок гадким комком слизи.

— Нина Борисовна, а кто по вашему за квартиру платит? На чьи деньги кормимся? — раздражённо спросил Олег, проходя на крохотную кухню, где его жена ползала на карачках под столом, вытирая суп, который опрокинул кто-то из детей.

Жену Олега звали Ларисой. Когда-то мужчины влюблялись в её золотые кудри, загадочную улыбку и заботливые руки. Когда-то, но не теперь. При словах мужа Лариса подняла утыканную бигуди голову и презрительно хмыкнула, повторяя интонации матери:

— Вот именно что — кормимся! Как свиньи — комбикормом! Потому мужики пошли — нытики и денег заработать не в состоянии. Вот Игорь был — труженик! Квартиру купил. Хоть снимать не приходится.

— Только помер что-то Ваш Игорь, — проскрежетал отец семейства, забирая с подноса тарелку супа и беглым шагом убираясь из кухни.

Откуда не возьмись под ноги ему бросилась чернявая девочка. Суп полетел вверх дном, на рубашке расплылись жирные пятна, тарелка звякнула об пол, жена и тёща заверещали, словно свиньи на убое, и даже тесть оторвал зад от просиженного дивана и теперь неодобрительно качал головой.

— Даша! Твою ж мать! — прикрикнул Олег на дочь, но тут же со всех сторон в него полетели зубодробительные: «Не ори на ребёнка!» и «Самому под ноги надо было смотреть!».

«Да заткнитесь вы», — хотел закричать Олег, но только сжал голову руками, чтобы заглушить гомон и уплёлся в свой угол. Единственную часть комнаты отделённую раскладной перегородкой. Его маленький личный уголок, который он посмел себе отстоять. Наушники, компьютер. Только так можно не слышать вечно орущего семейства. А главное тёщи, словно сошедшей из журнала с байками. Кто бы знал, как Олег всё это ненавидел. А ведь именно от такой жизни он когда-то оставил родной Таганрог. Думал в Питере всё изменится. Но нет, нашёл на свою голову бабу с двумя детьми. Влюбился, дурак, венчался, а теперь куда? Развод и алименты? И к дочери строго по расписанию? А ведь ещё придётся снимать жильё и на что-то существовать. Уехать домой? И признать себя неудачником? Признать что не лучше отца — вечного подкаблучника? «Господи! Да за что мне?» — беззвучно взмолился Олег.

В животе урчало и хоть бы кто подумал принести кусок хлеба. Ладно, Даша совсем маленькая, а пасынки? Одному двенадцать, другому пятнадцать, и ведь относится Олег к ним, как к родным — ничего не жалеет. А те даже «папой» назвать иной раз стесняются, смотрят вечно исподлобья, как на ничтожество. Не жизнь, а гиблая топь, и как выбраться — не знаешь, и утонуть — страшно. К чертям бы всё послать!

Перебирая скорбные мысли, Олег бездумно просматривал в компьютере письма, удаляя спам и отписываясь от рекламы, но очередное письмо заставило его задержать дыхание. Олег выпрямился на стуле и перечитал внимательнее. Крупным шрифтом там были написаны следующие слова:

Адресат: Последняя_Помощь

«Избавлю от проблем с родными и близкими недорого и с гарантией. Акция! Всю весну по 10 рублей за голову! Полное исполнение заказа в течении суток!»


А ниже мигала зелёная овальная кнопка с надписью: «Сделать заказ!»

Ухмыляясь, Олег передвинул мышку на манящую кнопку и нажал. Тут же открылась новая страница с длиннющей анкетой. Неизвестные запрашивали Имя, адрес, телефон и другую информацию по якобы «жертве».

Вот чем надо зарабатывать — лохов разводить! А не в офисе зад отсиживать! Хотя… приятно было бы думать, что так — одним кликом можно избавиться сразу от всех проблем. От тёщи, от жены… Вот это жизнь! Продал бы квартиру, вернулся домой в Таганрог, а там на такие-то деньжищи можно и бизнес открыть! Ведь кто-то же так и поступает!

Помечтать, конечно, не вредно… В понедельник на работе будет чем коллег повеселись, хоть что-то забавное в жизни происходит. А выдумщиков надо поощрить за изобретательность! И кто знает, может сжалятся и грохнут тёщу?


Не долго думая Олег прокрутил анкету до графы «оплатить» и перевёл с онлайн кошелька 60 рублей, лежащие там с незапамятных времён. Пусть порадуются шутники. Всё равно кошельком Олег уже давно не пользовался, а эти копейки вряд ли кому-то понадобятся.

Голова 1

Следующим утром Олега разбудило не привычное дребезжание будильника, а почти демонический вой тёщи. Вся семья собралась у двухъярусной кровати мальчишек. Сердце Олега заледенело от предчувствия беды, а когда он увидел Мишу — старшего из пасынков — то и вовсе остановилось.

Миша лежал на нижней кровати раскинув руки и глядя в пустоту. Глаза его были выпучены, а кожа посерела, словно к ней применили чёрно-белый фильтр. Лицо и простыни были измазаны рвотой и кровью, а губы искусаны в кровавую кашу. Тут же на полу валялись несколько открытых банок из под таблеток. Олег пытался прочитать их название и не мог, — перед глазами всё плыло из-за слез.

Он хотел было подойти к мальчишке, но к нему обернулись скорбные лица, замахали руками, словно он мог сделать ещё хуже.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 363