электронная
Бесплатно
печатная A5
349
18+
Ингредиент

Бесплатный фрагмент - Ингредиент


4.7
Объем:
222 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-8012-9
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 349
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

ИНГРЕДИЕНТ

Что делать?


ВОТ ОН — тот самый момент.

Вся моя жизнь закрыта вакуумом, который освещает лишь единственная скудная красная лампочка, горящая светом моих ещё более скудных надежд — начать всё заново.

Мое слабое сердце ищет легких путей — что же мне делать?

Я уже не человек. Не человек, а двуногое бессилие.

Я извивающийся от боли комок нервов! И что же мне делать?!

Я должен что-то сделать с этим! Но что я могу из того что должен? Что я могу?!

Вопрос «что делать?» уже настолько утомил меня, что кажется мне даже смешным.

Я всегда отвечал на него очень просто и коротко — НИЧЕГО.

НИЧЕГО это самое подходящее выражение, чтобы разъяснить мое положение.

Только сейчас, да, черт возьми, только сейчас я смог собрать свою жизнь из осколков, и только сейчас, я начинаю по-настоящему понимать это загадочное слово: НИЧЕГО.

Страх, одолевавший меня, лишь иллюзия в моём сердце; тайна, ведущая меня в подполье…


Je n’sais plus comment te dire….

(Не знаю как рассказать о себе…)


Я точно не помню, как очутился здесь, но я помню, что еще в самом детстве я невероятно разочаровался в мире. Еще тогда, в детстве, вселенная представлялась мне не более сложной, чем игрушечный дом из «Lego». Я не сомневался, что пресловутое «общество», членом которого мне со временем предстояло стать, окажется не намного увлекательнее и ярче мира моего воображения. Так, незаметно для меня самого, наметился один из определяющих факторов моей жизни. Я боролся со всеми этими факторами всеми своими силами, я бунтовал, но от того все мои разнообразные фантазии с самого начала моего взросления обретали привкус отчаяния.

Предупреждаю! У меня врожденная страсть противоречить; вся моя жизнь была, есть и будет, только цепью противоречий сердца и рассудка.


….Parole-Parole-Parole…

(Слова-Слова-Слова…)


Именно тогда, в детстве, меня и осенило — надо стать паяцем.

Это была последняя попытка построить мост между собой и людьми и своей дурной семейкой. Но испытывая перед ней всеобъемлющий страх, я все- таки на окончательный разрыв не решился. Вот так и получилось, что шутовское кривлянье стало единственной связующей ниточкой между мною и миром. Гримаса улыбки не сходила с моего лица, в то время как душу терзало отчаяние. Шутовство стоило огромных усилий, я всегда находился на пределе моих сил и в любой момент мог сорваться.

Да, уж, с детских лет я совершенно не представлял, как живут мои родные, что их заботит, о чем они думают; и в то же время не мог примириться с их унылым существованием. Я так боялся стать похожим на них.


Ecoute — moi…

(Послушай)


Удивляет лишь то, что вся моя семья была ещё причудливей меня самого.

То отец кричал на меня, чтобы я не ставил локти на стол за обедом, а сам ставил.

То мать отчитывала меня за то, что я громко хлопал дверью, а сама хлопала еще громче. И так далее, я не буду всё перечислять. Воспоминания о детстве мне очень дороги и я не хочу омрачать их грустью. Если не учитывать то что свои школьные годы я не могу назвать, даже нормальными, из-за вечной травли, тогда я жаловался родителям, и слышал от них одно; — «Ты еще созреешь! Впереди тебя ждет еще много счастливых моментов, судьба в любой момент может все круто перевернуть»

У моих родителей, как и у всех людей, был свой «план жизни», действий, убеждений, принципов и так далее, но, как и у всех людей, этот «план» не работал.

В подростковом возрасте я перенёс скандальный развод моих родителей.

Поскольку моя мать страдала алкоголизмом, то по решению суда моей опекой занялся отец. Вскоре мои родители развелись и разъехались. Во всем они обвиняли друг друга: отец постоянно говорил, что это из-за моей матери он погубил свою блестящую карьеру штангиста, поскольку ему пришлось найти настоящую работу. А когда я встречал мать, она, в очередной раз погоняемая алкогольными демонами в крови, стучала по столу и говорила, что это отец довел ее до такого ничтожного состояния.

Они еще долго судились и таскали меня по очереди по судам и куда-то еще.


….Parole-Parole-Parole….

(Слова-Слова-Слова…)


Восемь лет я прожил с отцом, на протяжении которых он хорошенько взбадривал меня своими подзатыльниками, якобы за то, что я в чем-то провинился.

Я часто разговаривал с отцом, куда больше чем с матерью, он казался мне единственным человеком, с которым я мог бы поговорить. Я спрашивал его о личном, о детском. И как-то раз я спросил его; — «Папа, почему, я чувствую себя одиноким и некому не нужным?». На что он ответил; «Сынок, ты чувствуешь себя одиноким и некому ненужным, потому что так оно и есть. Но когда ты повзрослеешь, ты научился смеяться над всем этим». Почему-то я это хорошо запомнил. Как-то врезалось в память.

Как и любой нормальный отец — мой, пытался реализовать свой несбывшийся потенциал на своем сыне. Несмотря на то, что я с отцом и с матерью всегда были и останемся чужими людьми, между нами всегда была некая неописуемая пропасть, разделяющая нас. Отец часто спрашивал меня: — «Кем я хочу стать, чем хочу заниматься?»

Он говорил: — «В этом мире каждый должен чем-то заниматься». Я же не понимал этого, кто, черт возьми, придумал это правило; каждый должен чем-то заниматься?! Один и тот же вопрос: — «Кем ты хочешь стать? Определись» И как мне надо было ответить ему и сказать, что меня тошнит от этого вопроса?! Странно то, что мой отец спрашивал меня, точнее доставал меня этими тошнотворными вопросами, только тогда, когда мы ходили с ним на рыбалку. Он насильно приучал меня к своему новому хобби. Обычно на рыбалке с отцом мне вовсе не хотелось откровенничать с ним по душам, а лишь только хотелось броситься в озеро и утопиться от скуки. Сколько я себя помню, я всегда скучал; в детстве я страдал от скуки, будучи совершенно не в состоянии ее объяснить, в принципе, как и сейчас.


…Parole-Parole-Parole!

(Слова-Слова-Слова!)


Многие годы меня поучали и поучали, хотя меня никогда ничей совет не интересовал, я просто хотел, чтобы кто-то присутствовал, пока я разговаривал сам с собой, и решал действительно серьезные вопросы. (Хуже всего изображать спокойствие, когда в душе тихонько сходишь с ума)

Я ужасный сын и человек, хотя как человек по большей части странный. Наверное.

Вот и после восемнадцати лет, отец вышвырнул меня из дома, заявив, что я бездельник и, чтобы я брался за ум.

Вот так весь Мир, подсовывал мне свои желания! И я, как идиот, поверил.

Я спасал себя сам — самоанализ, самодисциплина, самообразование, самосовершенствование. Все это, кстати, не помогло, вообще ни капли, не помогло.


Ecoute — moi!

(Послушай!)


Все мое прошлое вспоминается обрывками.

И вот впервые за долгое время что-то проясняется и я возвращаюсь назад.

Что-то начинается, чтобы прийти к концу.


…Parole-Parole-Parole!

(Слова-Слова-Слова!)


Главная и особенная черта состоит в том, что все это вовсе не случайность; будто все это с самого начала шло так, как и следовало быть.

Я слышу слова песни «Parole-Parole-Parole»

Я узнал эту песню! Да, это же «Dalida & Alan Delon»

Темно. Горячо. (Но почему-то холодно)

Как я попал сюда? Нет! Нет не может быть это безумие!


…Parole-Parole-Parole!

(Слова-Слова-Слова!)


Где-то в глубине моей души вспыхивает минутное колебание, которое безжалостно заглушает мучительный спазм, сотрясающий мой организм.

Нет последовательности — словно так и было.

Все хаотично меняется, принимает форму, и рушится — так всегда и было.

Чей это взгляд? Какой знакомый взгляд! Этот взгляд. Чей же он?

SPIRIT COOKING

Душно.

Как же здесь душно, черт побери.

Ну и кто, в очередной раз, забыл включить вытяжку?!

Вечно мне приходится следить здесь за всем этим абсурдным беспорядком.

Но что тут поделать? Все приходится брать в свои руки.

У меня есть долг, рыцарская честь. У меня всегда все под контролем.

Какого черта, из кухни всё ещё доносится эта музыка?!

Много шума из ничего. Что-то, кажется…


— Быстрей-быстрей! Шевелитесь же вы, девчонки! Ну, какого черта так медленно?!


Кипеш доносился снизу, из кухни, я решил спуститьcя туда и навести порядок.

Спустившись вниз по лестнице, я свернул направо через дверь, далее через длинный темный коридор, открыв дверь, я прошёл сквозь клубы пара, и вмиг оказался на кухне.

Ну, и духота тут! Как я и подозревал, источником звука был наш Шеф-Повар Монсар.

Он всегда не в настроении. Всегда ворчит на всех. В данном случае объектом ворчания был, как обычно, его помощник Юрий. Обычно здесь еще орудует второй повар Альфред, но сейчас его нигде не видно. (Или его зовут Александр?)

Месье Монсар вечно всех оскорбляет. Хотя на самом деле я сомневаюсь, что он, таким образом, всех оскорбляет, просто он так специфически общается. Наверное.

Эх, все повара упрямы, эгоистичны и думают только о себе.

Я полагаю, что Шеф-Повар должен быть немного авантюристом. Ведь когда тебе дают людей в подчинение, ты не знаешь, что с ними делать. Из десятков человек на кухне лучшим может быть только один. Это сродни войне. Кухня сумасшедшее место, где всегда что-то кипит. Считайте, что повара кипят вместе с едой.

Вот только здесь есть лишь один нюанс. Очень важный, значимый нюанс.

Главный здесь я! Пусть замолкнут! Я сейчас со всем здесь разберусь!

— Ну, нарезай ты как человек! Быстрее! Душу! Вкладывайте душу в работу!

Так-так-так, по-видимому, они начинают готовить. Но зачем так шуметь, черт возьми?

— Месье Монсар, позвольте спросить, почему вы так кричите? Вас слышно, аж на втором этаже, попрошу вас говорить потише, когда придут гости. — Как только я высказался, мои слова были встречены негодующими возгласами:

— Потише?! Да как я могу быть потише в этой париловке для чертей?! Да, у нас тут заказ на два фирменных блюда, если я буду потише никаких гостей не будет!

— Но все же, месье Монсар, я попрошу вас соблюдать правила заведения. Ах, да и еще, пожалуйста, приглушите музыку. — (Я надеюсь, он не начнет в очередной раз бить посуду на эмоциях)

— Не доставай меня принцесса! Иди лучше делом займись! — Далее последовало какое-то невнятное бурчание, и я решил оставить шеф-повара наедине со своими кастрюлями.

Вопрос разрешен.

Почему он постоянно называет меня принцессой?

Я посмотрел на часы: шестнадцать, тридцать. Чёрт возьми! А официанток всё ещё нет!

Ну, ничего-ничего, у меня всегда всё под контролем. Если что, то я сам лично обслужу посетителей в качестве официанта.


В то время, когда я возвращался по длинному и темному коридору, позади меня раздавились крики Монсара:

— Где мой «руй», черт возьми?! О, боже, ну вы и медлительные! Поживеe! Живее, девчонки! И вы называете себя поварами?! Вы девчонки!

Да уж, Монсар знает, как задать рабочий тон. Он груб и нетактичен, но я уверен, что он находит в этом некое удовольствие, моральное. (Интересно, что такое руй?)

Ах, ну, конечно, чуть не забыл представить вам Альфреда. Это третий помощник повара. Наверное. Почему-то всегда забываю о нем. Незаметный он, какой- то.


Я вышел из кухни, и сразу же встретил Кандида. Это начальник охраны.

Но его робота, за это время еще, ни разу не была осуществлена, так как у нас всегда все спокойно. Мы же приличное заведение, в конце концов.

— Привет, Кандид, как жизнь? Вау, у тебя новый жакет? — Спросил Я, и пожал его руку.

Кандид Йенсен, семидюймовый увалень, его лицо покрыто шрамами, а голова лысая как бильярдный шар. В прошлом он был сержантом в Албанской Армии (или Румынской?) Он прошел много горячих точек, потом тренировал солдат спецназа, пока жизнь не занесла его сюда. Кандид частенько выпивает. Он носит с собой маленькую металлическую флягу и вечно прячет её во внутреннем боковом кармане своего пиджака.


…Parole-Parole-Parole…


Кто там идёт?

Это же посетители! (Я их знаю, я почти изучил их физиономии)

Как обычно, официанток всё ещё нет на месте.

Но ничего я сейчас разберусь, я все решу: я сам приму у них заказ, хоть это не входит в мои обязанности.

— Добро пожаловать, господа, очень рады вас видеть, позвольте ваше пальто.

По правилам нашего заведения, имена гостей не произносятся вслух.

Я провёл их к одному из столиков.

В заведении была тишина.

Стоящий посередине рояль, пустовал. Обычно у нас играет живая музыка: разнообразные классические композиции. Но сейчас еще было слишком рано для этого.

Странно, что эти двое всегда приходят, тогда когда никого нет.

Посетители присели за столик, сказав, что уже заранее сделали заказ.

Я заверил их, что он вот-вот будет готов, и предложил отведать бокал изысканного вина, для аппетита и чего-то еще.

Внезапно на меня нахлынуло чувство «дежавю». Ощущение абсолютной нереальности происходящего периодически сопровождает меня всю жизнь. (Но сейчас я занят)

Мигом вернувшись на кухню, я спустился в погреб, и достал бутылочку

Шато-Мутон-Ротшильд 1982 года. Проходя мимо, Монсар недоброжелательно посмотрел на меня своим единственным глазом, и сообщил, что блюдо скоро будет готово.

Забыл упомянуть, хотя я не уверен, что это вообще важно. У Монсара отсутствует левый глаз, на его месте красуется повязка, прямо как у пирата.

Как гласит легенда, месье Монсар потерял свой глаз, когда ходил куком на одном военном судне. Сплетники в нашем заведении говорят, что корабль, как раз возвращался после удачной операции. Солдаты умудрились где-то украсть фламинго, и решили попросить Монсара приготовить из него что-то вкусное. Но, каким-то образом птице удалось сбежать, он пустился за ней в погоню. Когда ему, наконец-то удалось ее поймать, Монсар попытался задушить ненавистную птицу, но та клюнула его в левый глаз, и он растекся по его щеке. Однако, он общипал, распотрошил, и зажарил эту дрянную птицу. Говорит на вкус, она была так себе. (Хотя я подозреваю, что это ни черта не было военное судно, а самое обычное грузовое судно, просто все в этом заведении балаболы.)


Ecoute — moi…


Я вернулся к клиентам с бутылочкой Шато-Мутон-Ротшильд.

Пока я наливал этот изысканный напиток, они вели дружескую беседу. Наверное.

— Мы стали крупнейшими производителями альтернативных источников энергии, энергии ветра, энергия солнца, это все чушь для отведения глаз, даже самому не верится, что все так купились на всю эту авантюру с экологией…

— Конечно-конечно, как не крути, все держится на нефти и не может обойтись без нефти.

— Большой адронный коллайдер уже в действии. Проект «Н.О.Й» вскоре начнется.

— «Эффект Манделы», тут сыграет свою значительную роль. Мы должны быть готовы.

— Я всегда готов. Вот только эти проклятые защитники экологии, словно кость в горле.

— Ты не горячись, если вдруг что, воспользуемся подставным лицом, якобы это очередная утечка или что-то вроде того. Все будут видеть только то что предрешено.

— Нужно увеличить поставки, время поджимает.

— Люди утратили веру в старый миф, они испытывает острую нужду в поиске нового. Они жаждут свободы, но до конца своих дней останутся в своих мыслях…

— Свобода? Зачем скоту свобода? Пусть народы пасутся, им ни к чему клич свободы.

— Отличное вино. Все предпочитают тьму низких истин. Да, ты прав. Зачем скотам плоды свободы?

— Ближе к делу! Наше дельце с нефтью мы чуть позже обсудим. Пока что мы будем тянуть время, до тех пор, пока наши акции не вырастут. А пока что у нас в стране иммиграционные проблемы…

— Иммиграционные проблемы? Нет ничего легче, чем заставить людей ненавидеть друг друга. Тебе ли не знать, что в Мире нет проблем. Все проблемы искусственны. Страны, что пустили этих нищих на свои территории, просто выполняют указание с выше.

— Перестань играть со мной в эти словесные игры! Прекращай мне заливать всю эту чушь, думаешь я поц, я знаю что ты затеял, будь аккуратнее, друг мой, играть на две стороны, так как ты играешь, дело далеко неблагородное. Подумай о себе, что с тобой будет за предательство, ОНИ не простят тебя, ОНИ не прощают ошибок…


…Parole-Parole-Parole…


Я подлил им еще вина, и они на миг притихли.

Полагаю что и так понятно, что они политики. Но я сам не мог вам об этом сказать.

Я обязан сохранять конфиденциальность наших клиентов.

Вернувшись на кухню, за заказом, я в скуке наблюдаю, как Монсар, делает последние штрихи, добавляет главный ингредиент.

Основной деликатес, нашего заведения. Наша визитная карточка!

Я встал у него за спиной и начал рассматривать его. (Рассматривать деликатес, а не Монсара, разумеется) После чего я наконец-то взял две тарелки с нашим главным блюдом. Выглядит и вправду красиво. Ну, прям очень-очень эстетично.

Подав главное блюдо клиентам, я отошел в сторону, и перед тем как удалится, я стал ждать, пока они попробуют его.

— Ты знаешь, я все еще чувствую себя странно. — Сказал полуседой мужчина.

— Тебя смущает поедание запретного плода? — Второй уже вовсю уплетал блюдо.

— Я все еще не уверен, в том, что оно дает такой сильный эффект.

— Не знаю как тебе, но мне очень помогает, я всегда заказываю «Запретный Плод» уже черт знает сколько, и чувствую себя просто восхитительно. Куча энергии, мозг работает намного лучше, а еще и оно дьявольски вкусно! — Он положил себе в рот еще кусочек явства, как бы подтверждая свои слова.

— Да, ты прав, да и найти что-то вкуснее, тяжело. Но что ты скажешь о готовке души?

— Ты не перестаешь меня удивлять, не думал что тебе известно о приготовление души.

Это запретный прием. Это опасно. Побойся Бога, друг мой.

— Бога? Ха! Не смеши меня. Бог захотел свободы, и отсюда произошла трагедия мира. Бог мертв! Бог не воскреснет. И мы убили его. Самое могущественное и святое существо, истекает кровью под нашими ножами и вилками.

— Послушай, тебе не кажется странным, что этот чудаковатый официант вслух разговаривает сам с собой? Он что думает, что мы его не слышим? Это так странно.


Ecoute — moi…


Наконец я удалился на балкон для персонала и закурил.

Мне больше не хочется думать о том, что происходит в этом заведении.

Время шло, и клиентов становилось всё больше. Вот она, моя робота. (скучно как-то)

Наконец- то весь персонал был на месте. Ну, наконец-то, они начали работать!

Я молча стоял и присматривал за официантами, контролировал процессы на кухне.

Постоянные посетители меня хорошо знают, мы с ними как друзья. Наверное.

Я бы рассказал вам, подробности, о том, как я попал на эту должность. Но вы должны меня понять, что если я вам это расскажу, то меня ждут крупные неприятности. Так что не обижайтесь, за скрытие этих нюансов. Очень важных нюансов.

По секрету: когда банкиры собираются за ужином, они говорят об искусстве; когда за ужином собираются художники, они говорят о деньгах.


…Parole-Parole-Parole…


Настал рассвет.

Заведение понемногу пустеет.

Все разошлись. Так тихо стало.

Наши повара и персонал так же начинают покидать заведение.

Официантки давно уже ушли. Вот же ленивые мрази.

И вот остался лишь Я и Кандид, который уже собирается уходить, как и я сам.

Но прежде он как обычно подходит ко мне…

— Наконец-то закончился, этот чёртов день!

— Ты имел в виду, закончилась ночь?

— Не важно! Завтра рано вставать, нужно снова явиться в суд. Может, выпьем, Эммануэль?

Мне не хотелось вам этого говорить, но меня так зовут.

— Нет, я устал, хочу поскорее вернуться домой.

— Не будь занудой. Пошли на кухню. Завтра у меня суд, я хочу расслабиться…

Да уж, Кандид, разводился со своей женой, он мне все этим уши прожужжал.

Как упоминал Кандид; Судебный процесс всё ещё длится, а длится он уже целых три с половиной года. Его бывшая супруга, по решению суда, забрала почти всё его имущество, и даже дочку. Раньше они часто говорили о жизни, о жизни вообще: «Мне хорошо, мне плохо, скучаю по такой-то, хочу того-то, ищу новые цели». Обычно они лгали, не специально, просто так получалось, и постепенно это стало надоедать им обоим. Тогда они перешли к другой теме — разводу. Я не помню всех подробностей. Ну, ладно, помню!

Этот увалень мне все подробности своей проклятой жизни рассказал за короткий срок.

Погодите-ка! Как это я оказался на кухне?! Почему я до сих пор слушаю его?

— Представляешь?! Эта сука ещё забрала все мои медали. Ну, на кой чёрт ей эти железки?! Она просто хочет забрать всё, что дорого мне. Она подобным образом издевается надо мной! Она даже ребенка против меня настроила. Если я сдаю позиции на суде, то ради ребенка, чтобы этот ад для него побыстрее закончился, они же мелкие, они все запоминают. Я знаю, я уверен, что эта сука следит за мной. Она может быть где-то рядом. Может она сейчас в здании? Да-да, она способна и на такое! Способна! Ты не представляешь, на что она способна, чтобы испортить мне жизнь! А потом будет жаловаться этим чёртовым присяжным, какой я сумасшедший и опасный.

На самом деле я почти не слушаю его. (Ну, почти). Если честно прискорбное положение Кандида меня даже как-то забавляет. Наверное. (Я не собираюсь жалеть его, или давать советы, можно, конечно, дать совет, но нельзя поделиться разумом и тем более им воспользоваться).

— Годы ушли. А я превращаюсь, словно в старикашку. Я больше не чувствую себя живым. — Говорил Кандид и пролил скудную слезу. Но этим все не закончилось, этот увалень начал рыдать, как малое дитя.

— Ты же мужик! Прекращай ныть. — Тут я пытался его подбодрить.

— Я был одиноким снайпером! Я отслужил родине. И что с этого получил? Большую часть своей жизни я проживаю по привычке, я трачу так много сил, но это ничего мне не приносит. Ну, а теперь, судьба занесла меня сюда, втянув в новую игру.

— Чего?! Снайпером? Ты же говорил, что был пехотинцем или…

— Я был одиноким снайпером! — Повторял Кандид и плакал.

Вот же лжец! Каждый раз он мне заливает свои нелепые военные истории, чтобы заполнить чувство собственной важности, которое далеко в прошлом.

— Да, хватит ныть! Я сейчас с тобой разговариваю совершенно откровенно. И я совершенно не понимаю, что происходит у тебя в голове.

Черт побери, этот семидюймовый переросток своим нытьем вывел меня из себя.

Да ну его к черту, у меня своих проблем по горло, я его морально не потяну.

Кандид жадно пьёт из своей фляги. Да так, что мне тоже захотелось.

— Она может быть здесь. Что это?! Ты слышал шум? — Кандидa несколько раз скрючило весьма странным образом, лицо у него перекосилось, веки сморщились.

— Не-е это просто сквозняк. — Ответил Я.

— Это может быть она! Чёрт возьми, если она узнает, где я работаю, или что я вообще работаю; она точно меня упечет за решетку, за скрытие алиментов. Я не позволю ей этого!

В этот же миг, Кандид сорвался со своего места и вытащил пистолет.

Разве он не должен был сдать его после окончания рабочего дня?

Он передернул затвор. Это уже опасно, черт возьми! Это вообще боевой пистолет?!

Конечно же, я испугался, но мой страх приглушался его страхом.

— Ты слышал? Опять. Она здесь. Ложись! Она не должна меня увидеть!

В его тело словно вселился какой-то злобный демон, отравивший его разум.

Кандид всё кричал, но неожиданно он резко упал на пол, направив пистолет на дверь, и потянул меня за собой.

Я стукнулся подбородком об пол… — в моих глазах всё поплыло.

Да уж, не самая приятная беседа. Но неадекватные выкрики Кандида, мне не впервые встречаются. А вот пистолет это уже что-то новенькое. Я пытался сохранять мужество и делал вид, что не замечаю его странностей на пьяную голову.

Я решил взять все под контроль. (Сейчас я с ним разберусь!)

Встав, потирая свой подбородок, я сказал:

— Успокойся! Встань с пола и сядь на место. Ты же мужик! Возьми себя в руки, и спрячь пушку! Давай живо, встал я сказал! Сядь и успокойся!

— Она точно здесь, я тебе говорю!

— Ты просто переработал, вот тебе и мерещиться всякое. Ну, же вставай Йенсен! — Эти крики вырвались у меня непроизвольно, настолько искренне, что Кандид взглянул на меня, словно мои слова угрожали ему.

Кандид и правда, послушал меня. Он начал медленно подниматься, его огромная нелепая туша задела кухонные приборы, весящие на стене. По всей кухне раздался противный звенящий звук.

Дрожащими руками он спрятал пистолет в кобуру, и снова начал пить из фляги.

После, такого я чувствую, что и мне надо выпить.

— Ты прав! Прости меня, прости ради бога. Что-то меня паяет. Мне нужно держать себя в руках. Но, мне почему-то кажется, что она везде. Понимаешь? Везде! — Его глаза судорожно осматривали кухню.

— Не волнуйся приятель, ты просто перенервничал. Можно мне выпить? Я обычно не пью, тем более на работе, но после эмоциональной нервотрёпки, что устроил мне Кандид, как тут не выпить, черт возьми.

— Конечно, держи дружище, составь мне копанию. Ты прав Эммануэль, прав, я просто устал от всего этого.

Он дал мне почти пустую флягу, но на дне всё же что-то было.

Я сделал глоток.

О-о-х, чёрт возьми! Я чувствую, что по моим кишкам проносится целое наводнение обжигающей смеси. Черт возьми, я сейчас вырву!

— О-х! Что это, черт возьми?! Водка или что?

— Что, какая водка?! Ты что издеваешься надо мной! Чтобы я пил, эту русскую дрянь! Это чистый спирт и немного обычной воды.

— Неудивительно, что тебе что-то мерещится. Ты сам-то не сходишь с ума пить такое?!

— С ума? Нет, я не схожу с ума, я сошел с ума еще за много лет до того как начал бухать. Хотя, по правде говоря, когда я сошел с ума, это было лучшее событие в моей жизни.

Не понимаю о чем это он. Мне плохо! Нужно выпить воды! Такое чувство словно внутри меня кто-то совершил теракт.

Чего? Он всё ещё что-то там говорит? Не хочу слушать его сплошной негатив.

Если я привыкну к чужому нытью или еще хуже думать негативно самому, то вскоре я могу начать улавливать мысли низкого порядка. Наверное.

Даже не знаю что хуже: слушать его или ощущать его вонючий запах пота и спирта.

— Эммануэль, ты ради Бога извини, что я вёл себя как псих. Просто я иногда не выдерживаю. Нервы сдают. Сам понимаешь, что со мной могут сделать эти люди, если моя жена расскажет суду, что я здесь работаю. Что мне ей остаётся сказать? Что я работаю в музее? Да, кто поверит в эту чушь? Мало того, что эта сука отсудит у меня все мои кровные и поседение песо, и я останусь с голой жопой на улице. Но и это не самое страшное. Ты ведь знаешь. Эти люди меня бы не простили. Они не прощают. Не прощают, Эммануэль. Эти люди не прощают ошибок. Кому как не тебе знать это. Ладно, теперь мне пора. Прости, я пойду. Мне завтра рано вставать, у меня суд. Извини ради Бога.

Кандид пожал мне руку и ушёл.

А-ай! — Ну неужели этот увалень не может нормально пожать мне руку?!


Я остался один. Я так же решил поспешно удалиться.

Закрывать заведение было ни к чему. Охранники уже были на постах. Наверное.

Моя обжигающая боль в желудке утихла.

Я сел в машину и поехал домой. (Жизнь множество дней. Этот кончится)

Но странное дело, по возвращению, на меня напала тоска, невыносимая и, главное, по мере приближения к моему дому, все более и более нарастающая.

Не в тоске тут странность, а в том, что я никак не могу определить, в чем это тоска состоит. (Тоска захватывает людей куда сильнее яда)


Я приехал домой и припарковал машину в самом темном углу; вышел из машины, прибавил шагу, почти побежал, после нарочно свернул налево и в яростном негодовании очутился перед ярко освещенным подъездом… — моим подъездом.

Убогий дом стоит в конце одной из многих улочек. Впрочем, остальные дома немногим лучше. Улица несбывшихся надежд, квартал, спущенный в дренаж жизни.

Вот я и дома. Eдва скинув с себя одежду, я рухнул в кровать.

День прошел. Я сгубил его своим робким образом жизни.

Чей это взгляд? Какой знакомый взгляд! Этот взгляд. Чей же он?


* * *


Сегодня проснулся не стой ноги, ужасно нетерпелив.

Чтобы я ни делал, все мне не нравилось или, казалось, не заслуживало внимания.

С другой стороны, я не представлял себе, что могло бы мне понравиться или, по крайней мере, хоть ненадолго меня занять Сколько времени? — черт возьми, мне уже пора! Не теряя времени, я в спешке перекусил замороженными равиоли, завалявшимися в холодильнике. Закончив есть, я тотчас же оделся и в спешке подошел к двери.

Я не имею права опаздывать на работу!

Но неожиданно я начал чувствовать тошноту. (Вот же нeвезение черт возьми!)

Еда уже оказывала свое действие, меня сильно тошнило, к горлу подступала рвота.

Я думал; что тошнота пройдет, я даже вышел из квартиры, и спускался по ступенькам, но мне становилось все хуже. (Почему я?)

В темном углу своей парадной я искал облегчения, старался преодолеть тошноту, от которой пустел мой желудок, сжимал кулаки, делал над собой усилие, топал ногами и в бешенстве глотал то, что готово было извергнуться изо рта.

Наконец я вбежал в какую-то подворотню, скорчившись, ослепнув от слез, застилающих глаза, и меня вырвало.

Мой желудок превратился в холодный тяжелый комок боли.

После всей этой рвоты, я сразу же пошел к своему автомобилю.

Но на парковке: на моём пути оказался странный и подозрительный человек в тёмно-коричневом пальто и какой-то рваной шляпе. (Бездомный или городской сумасшедший?)

Я бы не обратил на него внимания, если бы не одно но, его ноги были босы.

Именно нагота его ног привлекла мое внимание.

Все мои догадки построились не на его внешнем виде, а на его взгляде в мою строну.

ОН словно глядел на меня впритык, хоть и стоял через дорогу от меня.

Когда я шёл в сторону своей машины, этот чудак перешел дорогу и пошёл следом за мной. Это показалось мне чертовски странным и подозрительным.

Закинув свой зад в салон автомобиля, я запер двери и откинулся на спинку сиденья, весь во власти диких фантазий, съежился под кресло, чтобы никому не было видно, как я шевелю губами, и начал самым нелепым образом разговаривать сам с собой.

Безумие бушевало в моем мозгу, и я дал ему волю, вполне сознавая, что стал жертвой порывов, противостоять которым не в силах.

(У меня чешется задница и я начинаю немного ерзать по креслу, такое чувство что в моей жопе есть что-то, что я должен вытащить)

Мало-помалу мое возбуждение проходит, чахнет, и я успокаиваюсь.

Я чувствую, как ноет у меня палец, и сую его за ворот рубахи, чтобы немного согреть.

И тут; меня буквально осенило: За мной следят. Без сомнения. Меня пасут!

Но кто? В моей голове только два варианта.

Первый; люди, которые прикрывают наше заведение.

Второй; государственный отдел по борьбе с преступностью.

Наверное, копы вышли на след, наше заведение кто-то сдал. И этот кто-то вполне может оказаться нашим бывшим клиентом — или же сотрудником? В подполье наверняка завелась крыса. Или же я настолько много знаю, что мои, так сказать, работодатели решили присматривать за мной и если что вовремя избавиться от меня?

Нежно нажав педаль газа, я наблюдал как ОН остановился в конце улицы и пялился на меня сквозь мое стекло. Наши взгляды соприкоснулись.

ОН словно что-то замышляет, что-то коварное, иначе на кой черт он сейчас пялится на меня? Его наверняка кто-то подослал.

Я отъехал, и мой взор больше не наблюдал этого чудака.

Весь путь, весь проклятый путь мысли о НЕМ не покидали меня.

На всякий случай я сделал парочку кругов по не нужным улицам, так на всякий случай, ведь за мной могут следить и на машине.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 349
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: